Мотылёк

Пролог

My sinful confession, you're my obsession

Моя греховная исповедь, ты — моя одержимость

- Falling in Reverse (God is a Weapon)

Мотылёк

Иногда я забываю, что моя жизнь больше не принадлежит мне. Просыпаюсь по утрам и кажется, что всё идёт своим чередом, до момента, пока реальность не наносит оглушительный удар. Пока я снова не встречаюсь с его пронзительным холодным взглядом.

Я просыпаюсь посреди ночи с ощущением, будто в моей спальне кто-то есть. Знаю, что это он смотрит на меня, но продолжаю лежать с закрытыми глазами, успокаивая себя ложными иллюзиями безопасности. Я научилась отличать звуки своего дома от тех звуков, которых не должно здесь быть: едва слышный вздох в темноте, глухие шаги, скрип открывающейся двери. И запах. Приторный удушающий запах пионов.

Ночь за окном сгущается, и я уже чувствую его присутствие. Он идёт за мной, он приходит каждый день, принося с собой очередной подарок. Его огромная фигура почти каждую ночь стоит возле фонаря перед моим домом. Он не двигается, не пытается привлечь моё внимание, просто смотрит. Словно паук, поймавший мошку в свои сети, он наслаждается моей беспомощностью. Но он обязательно зайдёт в дом, он всегда так делает. А я буду ждать, ведь выбора у меня не осталось. Он стал моим личным кошмаром. Тенью которая следует за мной по пятам. Страх стал моим верным спутником: холодным, липким, парализующим. Но хуже этого страха было другое чувство: тёмное, ужасное, но до жути притягательное и возбуждающее. Порочное, запретное влечение к человеку, который уничтожал меня. Он поселился во мне как вирус, и нет такого антидота, который мог бы мне помочь.

Его имя — Дариен Мелроуз. И теперь это имя выжжено в моём сознании, как клеймо.

Пламя

Одержимость — это не страсть. Страсть быстротечна и скучна, это мимолётное увлечение, которое исчезает также быстро, как и появляется, оставляя после себя пустоту. Одержимость подобна огню, выжигающему всё на своём пути, превращая жизнь в пепел и позволяя сотворить нечто новое и прекрасное. Людей пугает это, поэтому они и приписывают одержимости демоническую природу и боятся её, словно чумы. Идиоты, которым никогда не удастся почувствовать, как серая реальность ломается, преподнося тебе новый прекрасный смысл жизни. И моим смыслом стала она.

Она пыталась сопротивляться, пыталась убежать. Притворялась, что моё присутствие для неё пустой звук, но я видел, как она ломается. Как её уверенность сменяется паранойей, а гнев — животным влечением, за которое она сама себя ненавидела. Она была раненым зверьком, ищущем убежище, и даже не подозревала, что забрела в клетку к хищнику. Я стал её навязчивой идеей, её сладким кошмаром и самым тёмным желанием.

Её имя — Сиенна Аддерли. Её судьба — быть моей. И я не остановлюсь, пока не достигну этого.

Глава 1

Пламя

Тень — моя вторая натура. Я привык быть безмолвным наблюдателем, скрывающимся от любопытных глаз. Мои руки не боялись грязи, но всегда оставались чисты перед законом. За пару лет я построил целую империю на крови, лжи и страхе. Любая моя прихоть исполнялась по щелчку пальцев: дорогие машины, недвижимость, бары, женщины — я мог позволить себе всё. Деньги текли рекой, власть стала моей зависимостью, а контроль — кислородом. Но я чувствовал, что мне чего-то не хватает...

Интерес.

Настоящий неконтролируемый интерес. Такое не купишь за деньги, оно появляется спонтанно, превращаясь во всеобъемлющее пламя. И я искал это. Искал в женщинах, которые ложились в мою постель, боялись меня и одновременно желали. Но это было не то. Они были послушными одноразовыми игрушками, мечтавшими о деньгах и хотя бы крупице власти. Слишком скучно, слишком предсказуемо.

Со временем я стал одержим этой навязчивой идеей, этим интересом, который, казалось, был чем-то недостижимым. Это одновременно и злило, и раззадоривало меня. Сложно от чего-то отказаться, когда привык получать всё и сразу. Моя годами налаженная империя работала как механизм: каждый человек был словно шестерёнка, выполняющая свою работу. Мне же приходилось лишь следить, чтобы каждая из шестерёнок не забывала своё место, в ином случае ненужные детали моментально заменялись, а старые утилизировались без следов и свидетелей.

Таков был мой мир: жестокий, лживый и тёмный.

Очередная поставка товара задержалась на несколько часов. Хоть это и звучит как ерунда, но для меня это удар по репутации и доверию. Люди, с которыми я работаю, не готовы ждать и лишней минуты, не говоря уже о часах. Похоже сегодня меня снова будет ждать грязная работа.

— Кому-то явно надоело жить...

Я не стал звонить поставщику, чтобы узнать причины задержки, мне это было неинтересно. Звонки и разговоры — не мой способ работы, я привык действовать быстро и радикально. Ну вот, день испорчен из-за какого-то идиота. А ведь утром у меня даже было хорошее настроение. Я выкинул бычок в окно машины. Уже больше часа просто сижу, наблюдаю за нормальной жизнью людей и не могу заставить себя завести машину, словно что-то держит меня здесь. Мой взгляд скользит по незнакомым людям, которые просто проводили свободное время в парке. Городской парк, без сомнений, совершенно неподходящее место для человека вроде меня, но, признаюсь, иногда мне нравится просто наблюдать. Я потянулся к бардачку, чтобы достать сигарету, как мой взгляд зацепился за неё.

Она сидела на скамейке. Чёрные волосы скрывали от меня её лицо. Она была сосредоточена, карандаш в руке быстро двигался по альбомному листу на коленях. Её голова несколько раз повернулась в сторону старого моста, видимо, его незнакомка и пыталась запечатлеть. Чёрт, это словно была издёвка от самой судьбы, она ни разу не посмотрела в мою сторону, но я уже чувствовал, как внутри что-то меняется. Словно годами заброшенный механизм вдруг привели в действие. Ветер, играя с волосами, открывал мне лишь части её лица, которые в голове я складывал в единую картину подобно пазлу. Клянусь, ещё немного и я выскочу из этой чёртовой машины.

Словно услышав мои мысли, незнакомка наконец обернулась. Боже... Она была прекрасна: яркие, цвета осенней листвы, большие глаза; чёрные как смоль волосы, которые блестели в лучах весеннего солнца; тонкие черты лица и, господи, пухлые губы. Сама того не подозревая, она смотрела прямо на меня. Тонированное стекло было единственной преградой между нами. Что-то острое, почти болезненное, вдруг кольнуло в груди. Вот оно. Интерес. Нет, здесь есть ещё что-то. Что-то более тёмное и опасное.

Незнакомка вдруг убрала альбом в сумку и поднялась. Я видел, как она что-то пробубнила, а затем покачала головой. Она бросила в мою сторону последний взгляд, а затем исчезла в толпе. Я продолжал смотреть на уже пустую скамейку и с каждой секундой всё яснее понимал, что тот самый интерес принёс с собой что-то ещё. Жажда. Дикая жажда обладать ею, страстно, до боли. Это было не просто физическое влечение, нет, мне будет мало взять её. Я хочу, чтобы она нуждалась во мне, как в кислороде, каждая её мысль должна быть занята мной, я стану миром, в котором она теперь будет жить. У меня даже не возникло мысли, что эта девушка может элементарно мне отказать. К сожалению, у неё нет такой возможности. Она уже принадлежала мне с того самого момента, как я увидел её в парке. С того момента, как она стала моей навязчивой одержимостью.

У незаконной деятельности есть много плюсов, и один из них — возможность получить информацию на любого человека. Однако, в этот раз мне не пришлось использовать все свои возможности. Достаточно просто не быть идиотом, чтобы сложить воедино несколько деталей и получить готовую картину. Первое: я увидел её в парке. Второе: она рисовала. Третье: недалеко от парка располагался художественный университет. Я был уверен, что эта девушка учится там. В каждом университете есть данные на любого студента, даже на тех, кто уже давно выпустился. Мне всего лишь надо получить доступ к этим данным, а это я могу сделать с закрытыми глазами. Система безопасности подобных заведений крайне уязвимы даже перед любителями. Никто в здравом уме не подумает, что кому-то понадобится информация на обычных студентов, поэтому данному аспекту уделяют меньше всего внимания.

Не успел даже налить виски, как у меня появился полный доступ. Со стаканом в руке я вернулся к креслу, перед которым на столике стоял ноутбук. Такое пустяковое дельце получилось провернуть прямо дома с обычного ноутбука, на котором я обычно не работал. Делаю глоток, и приятная горечь разливается во рту. Теперь мне предстоит среди кучи мусора найти нужный файл. Пролистав сотни документов с курсовыми, контрольными заданиями, билетами для экзаменов и всякой другой бесполезной для меня ерундой, я наконец нашёл то, что искал. Боялся, что это займёт больше времени. Но дальше началась самая утомительная часть.

Глава 2

Мотылёк

После ухода Грейс в доме снова воцарилась гнетущая тишина. Её болтовня и попытки подбодрить меня хоть как-то отвлекали, а теперь пришлось остаться наедине с собственными демонами. Я уже не думала о Дилане, об измене, мысли снова и снова возвращались к той тёмной фигуре под фонарём. Это не была игра воображения, я точно знаю, что видела его.

Мне не сиделось на месте. Я накинула куртку на плечи и вышла на улицу. Утро было пасмурным и прохладным, но сквозь серые тучи всё же пробивались лучики весеннего солнца. Перешла дорогу и остановилась возле фонаря, точно на том месте, где ночью стоял незнакомец. Он был крупным, высоким мужчиной и явно видел больше, чем удаётся увидеть мне. Но то, что я вижу сейчас, заставляет холодок вновь пробежать по телу. Отсюда был идеальный обзор. Можно увидеть, что происходит не только на кухне, но и в спальне. Он мог видеть меня, когда я готовилась ко сну или занималась своими делами, когда плакала вчера и металась по комнате, да даже когда мы трахались с Диланом. И конечно это всё при условии, что неизвестный действительно приходил сюда. У меня даже возникла мысль передвинуть кровать подальше от окна. Я и не подозревала, что за мной так легко следить. Стоит почаще закрывать шторы на ночь. Теперь ещё больше буду думать о том, что это было не случайное любопытство, а целенаправленная слежка.

— Сиенна? — раздался знакомый голос, который сейчас я хотела слышать меньше всего. Я так погрузилась в размышления, что даже не заметила, как подошёл Дилан. Он стоял в паре шагов от меня и выглядел, по правде говоря, ужасно: тёмные круги под глазами, помятый вид, а на лице растерянность и страх.

— Я не хочу с тобой разговаривать, Дилан. Убирайся. — сказала я резко, намереваясь уйти, но голос предательски дрогнул, выдавая всю мою боль.

— Прошу, подожди! — он схватил меня за запястье, заставляя остановиться. Если бы сейчас здесь была Грейс, этот кретин уже лежал на земле с разбитым носом. А я слишком слаба, даже чтобы дать отпор человеку, который вытер об меня и мои чувства ноги. — Что случилось, Сиенна? Я сделал что-то не так? Это из-за работы? — мне показалось, что Дилан действительно не понимает, почему я выгнала его. Это раздражает и злит. — Ты не читаешь мои сообщения, не отвечаешь на звонки. Детка, я с ума схожу без тебя. Ты же знаешь, что я тебя люблю, — эти слова, которые я так давно хотела услышать, сейчас звучали как попытка унизить или оскорбить.

— Ты действительно не понимаешь? — мой голос превратился в шёпот тихий и опасный. — Или просто притворяешься, рассчитывая, что глупая Сиенна снова закроет глаза на твоё ужасное отношение и позволит вернуться? — Дилан продолжал смотреть на меня с, казалось, искренним непониманием. Из него вышел бы хороший актёр, не будь он таким безнадёжным. — Ты изменил мне, — выдохнула я. Его лицо моментально исказилось. Неподдельная паника охватила его.

— Что? Нет! — теперь уже его голос начал дрожать. — Кто тебе такое сказал? Грейс?

— Мне никто ничего не говорил, — прошипела я, выдёргивая рука из его хватки. Слёзы подступали к глазам, но уже не от обиды, а от чистой ярости, закипающей внутри. — Мне показали. Знаешь ли, очень подробно показали, как ты отдыхал ночью в клубе с какой-то блондинкой, пока я ждала тебя дома. — Дилан молчал. Он не не отрицал этого, даже не попытался оправдать себя.

— Как ты узнала? — единственное, что смог он произнести. Забавно, его не интересовало, кто его сдал, ему было интереснее узнать, где он просчитался, что его поймали. Это было последней каплей.

— Убирайся, Дилан, — я развернулась и побежала обратно к дому, оставив его стоять на том же месте, где ночью стоял незнакомец.

Рассказывать Грейс о том, что Дилан приходил, я не стала, чтобы избежать лишних расспросов и советов. Но всё же дала волю эмоциям. Я лежала на диване в гостиной, обнимая подушку, которая впитывала мои слёзы. Уже и не знаю, почему плачу, то ли от боли расставания, то ли от обиды за себя, но в голове всё вертится одна мысль: я была не настолько хороша, как какая-то блондинка из клуба. Уверена, если бы Дилан просто бросил меня, сказав, что больше не любит, я бы не чувствовала себя настолько паршиво. Все планы на будущее рухнули, доверие было растоптано, а всё из-за неспособности Дилана держать свой член в штанах. Телефон, лежавший на журнальном столике, вдруг завибрировал. Я увидела уведомление о новом сообщении. Приподнявшись на локте, тыльной стороной ладони вытерла слёзы, а затем наклонилась вперёд, чтобы видеть экран телефона. Неизвестный номер. Через несколько секунд экран погас, но я продолжала смотреть, видя уже только своё отражение. Это было странно. Очень странно. Всё же я разблокировала телефон и открыла сообщение.

Твои глаза ещё прекраснее, когда блестят от слёз.

Я замерла. Машинально повернула голову в сторону входной двери, словно за ней мог стоять тот, кто отправил это дурацкое смс. Кто мог знать, что я сейчас плачу? Или сегодня видеть мои слёзы? Дилан. Не понимаю, этот ублюдок пытается меня напугать или соблазнить и заставить его простить? Это было так глупо, неуместно и жутко. Я заблокировала его номер, и теперь он решил получить моё внимание подобным образом. Отвратительная идея, обречённая на провал.

Прекрати, Дилан. Между нами всё кончено. Если ты напишешь мне ещё раз, я сообщу в полицию.

Отправив ответ, я заблокировала номер.

Глава 3

There are no unlockable doors. There are no unachievable goals.

Не бывает незапираемых дверей. Не бывает недостижимых целей.

I don't ask much, I just want you

Я не прошу многого, я просто хочу тебя

– Ozzy Osbourne (I Just Want You)

Пламя

Сиенна стояла в центре комнаты. Она смотрела на меня испуганными глазами, полными неуверенности и желания. Я подошёл к ней, расстёгивая пуговицы рубашки.

— Здесь ты в безопасности, — прошептал я, и это была правда. Рядом со мной для неё не существовало опасности. Мои губы коснулись её шеи, руки слегка сжали бёдра, притягивая Сиенну максимально близко. Я почувствовал, как задрожало её тело, такое хрупкое и желанное, когда она впервые почувствовала моё возбуждение. — Твой запах сводит меня с ума, малышка, — зарылся носом в её волосы, вдыхая сладкий ванильный аромат.

Две недели я ждал этого. Две недели представлял её именно такой — покорной и распущенной, дрожащей от возбуждения и похоти. Сиенна ахнула, когда мои руки поползли выше по её бокам, к молнии платья. Её смущение и растерянность лишь больше будоражили. Нежная рука коснулась моего обнажённого торса. Сиенна робко провела кончиками пальцев вниз, к пряжке ремня. Из груди вырвался глухой рык. Одним резким движением расстегнул чёртову молнию, тёмная ткань соскользнула с её тела, открывая мне самую прекрасную картину, что я когда-либо видел. Вид Сиенны, такой великолепной, стоящей передо мной в одних чёрных стрингах, заставил меня в первые в жизни почувствовать, как ускользает контроль. Подхватил Сиенну на руки, и в следующее мгновение мы уже были на кровати. Мы целовались с животной страстью, пока одна моя рука нежно сжимала её шею, а другая — медленно опускалась ниже. Пальцы скользили к ключице, ощущая бешеный пульс. Я не торопился. Спешка — удел нетерпеливых неудачников, я же смаковал каждое мгновение. Опускался к груди, но обходил упругие выпуклости, лишь слегка касаясь их. Сиенна вздрагивала, её дыхание становилось более прерывистым. Я хотел, чтобы она сошла с ума от ощущений, от этого мучительного, сладкого ожидания. Склонился над её грудью и взял сосок в рот. Сначала нежно, лаская языком и чувствуя, как он моментально твердеет. Затем жадно прикусил, в то время как рука сжимала вторую грудь. Сиенна застонала громче, тело выгнулось подо мной. Её стоны были самой чистой, самой опьяняющей музыкой. Я не мог контролировать свою одержимость, она пьянила меня сильнее любого алкоголя. Мои губы переключились на другую грудь, а рука опустилась ниже, пальцы скользнули под ткань стринг. Одним резким движением сорвал их. Сиенна вскрикнула, её бёдра инстинктивно дёрнулись в попытке сомкнуться, но моя рука уже коснулась самой сокровенной части.

— Такая мокрая, — я приподнялся, чтобы видеть её лицо. Сиенна отвернулась. — Смотри на меня, принцесса, — голос стал грубее. Сиенна покорно послушалась. Взгляд был затуманенным, полным стыда и наслаждения. Её это возбуждало не меньше моих прикосновений. — Хорошая девочка.

Мои пальцы ласкали её: сначала нежно круговыми движениями, затем всё интенсивнее, входя в неё одним, а потом двумя пальцами. Из приоткрытых губ доносились сладкие стоны, моментами переходящие в сдавленный крик, а бёдра начали двигаться в такт моим ласкам. Я ускорил движение, чувствуя, как Сиенна приближается к разрядке. Мои губы снова сомкнулись на её шее, чуть ниже уха, оставляя красный след. Стоны стали громче, пальцы сжимали простынь, а тело затрепетало в волне оргазма. Как только волны удовольствия отступили, медленно вынул пальцы, блестящие от её влаги, и поднёс к своим губам. Сиенна заворожённо следила за каждым движением.

— Мы только начали, милая.

Я наклонился, закинул её ноги себе на плечи, руки обхватили бёдра, и одним рывком притянул её к своему лицу. Вдохнул её запах и почувствовал, как кружится голова. Я был рабом у ног своей навязчивой одержимости, и мне это невероятно нравилось. Язык нашёл её клитор, и Сиенна закричала, её пальцы вцепились в мои волосы.

— Дариен!

Я снова зарычал и сильнее сжал её бёдра. Блядь, это был тот момент, ради которого я разрушил её старую жизнь. Чтобы слышать, как Сиенна кричит моё имя, я был готов на любое безумие. Со мной она узнает такое блаженство, которое не сможет ей подарить ни один мужчина. Сиенна слаще любого вина, её вкус делает меня ещё более одержимым, я уже зависим от её запаха и стонов. От переизбытка ощущений она попыталась отодвинуться. Но моя хватка была железной, а язык лишь стал настойчивее.

— Я... Я не могу...

Её бёдра сжимались вокруг меня, тело снова напрягалось, а хватка в моих волосах крепчала. Готов доводить Сиенну до края всю чёртову ночь. Я замедлился, когда новая волна наслаждения накрыла её. Она зажала меня между бёдер настолько сильно, что не хватало воздуха. Но это было слишком сладко, чтобы прекратить. Когда я выпрямился, Сиенна лежала разбитая, грудь тяжело вздымалась, по телу пробегала мелкая дрожь, а на глазах блестели слёзы. Мой голод лишь усилился.

Позволяя ей отдохнуть, я снимал с себя одежду. Взгляд Сиенны скользил по моим рукам, плечам, быстро опускался ниже, но сразу возвращался. Я был её противоположностью: крепкий, жестокий, покрытый отметинами жизни, которую Сиенна не могла себе представить. Даже если моё тело своей мощью и пугало её, она не могла скрыть, как сильно желала к нему прикоснуться. Настоящий шок появился на её лице, когда я остался обнажённым. Сиенна взглянула на мой член, ахнула и уставилась в темноту, но почти сразу взгляд, полный стыда и интереса, снова вернулся ко мне. Я вернулся к ней, устроившись между ног. Неуверенно Сиенна подняла руку, её пальцы несильно обхватили меня. Прикосновение вызвало тихий стон, я больше не мог сдерживаться — контроль иссяк. Мне необходимо снова заставить Сиенну кричать. Одной рукой я зафиксировал её руки над головой, второй — направил себя в неё. Киска, горячая, почти обжигающая, обхватила меня. Остановился, позволяя ей привыкнуть, а себе — насладиться моментом полного обладания.