Мой Amorальный студент

1. Алла

Я сдаю верхнюю одежду в гардероб Президентской академии и почти ничего здесь не узнаю.

Этот корпус я прекрасно знаю, почти десять лет назад я покидала свою альма-матер с красным дипломом и чувством, что жизнь только начинается. Тогда здесь всё было строго, безлико и немного обшарпано, если приглядеться. Мраморные полы — да, хрустальные люстры — да. Но мрамор потертый, люстры пыльные, а в аудиториях были покоцанные парты и облезлые стены.

Сейчас я стою в холле первого этажа и чувствую себя археологом, который вернулся на место раскопок и обнаружил, что здесь построили космодром.

Всё теперь для студентов. Коворкинги от госкорпораций с мягкими диванами и новейшей техникой, зоны отдыха с пуфами в виде гигантских кубов, розетки в каждом углу, модная кофейня, шикарная столовая. Говорят, что студентов между корпусов развозит электробус, во дворе залит огромный каток, а про общественные зоны и летние концерты вообще ходят легенды.

Но больше всего меня поражает не это.

Рояль.

В центре холла стоит черный рояль, а за ним сидит парень в растянутом свитшоте и с таким лицом, будто он мировая поп-звезда. Его пальцы летают по клавишам, и он поет:

«Красииииво ты вошла в мою грешную жизнь…»

И толпа студентов вокруг подхватывает хором. Они улыбаются. Кто-то обнимается, кто-то танцует, кто-то просто стоит и смотрит на стихийный концерт с таким счастьем, будто это лучший момент их жизни.

Сегодня двадцать пятое января.

Татьянин день. День студента.

У них начинаются каникулы.

Я стою с сумкой в руке перед своим собеседованием у ректора, смотрю на этих счастливых, беззаботных студентов, которым кажется, что вся жизнь впереди, и вспоминаю себя.

В их возрасте я думала, что до тридцати — целая вечность. Что к этому возрасту я буду где-то очень далеко, буду кем-то очень важным и буду жить какую-то другую, настоящую жизнь.

Оглянуться не успела.

Десять лет пролетели. И вот я снова здесь, в том же городе, в той же сфере, с тем же чувством, что моя жизнь еще не началась. Что я толком ничего не посмотрела, толком ничего не добилась. И самое обидное, я чувствую себя такой же молодой, как и они. Внутри-то ничего не изменилось. Я всё та же Аля Соболева, которая писала курсовые в ночи и мечтала о большом мире, однако мои лучшие годы уже безвозмездно ушли.

Я улыбаюсь и сама не замечаю, как начинаю подпевать вместе с толпой и чувствовать себя счастливее.

Что, если действительно сменить вуз?

Здесь кипит жизнь. Здесь энергия бурлит. Здесь студенты поют хором под рояль, а в воздухе пахнет кофе и счастьем. Здесь мне, возможно, захочется просыпаться по утрам.

Ладно.

Посмотрим, что предложит Луиза.

Кстати о ней, опаздывать нехорошо. Делаю шаг назад, покидая сборище, и в тот же момент чувствую вибрацию.

Не телефон.

Воздух вибрирует.

А потом резкое, сильное и горячее движение. Кто-то вжимает меня в себя. Моя спина упирается в чей-то деревянный торс, и я чувствую, как этот кто-то утыкается носом мне в макушку, а руками… боже! Руками обхватывает меня за талию и тянет на себя, будто мы возлюбленные!

Я чувствую запах.

Сначала горький апельсин и древесный дым. Явно дорогой парфюм, который не купишь в переходе метро. Потом слышится кожа, свежий воздух с улицы, и что-то еще, неуловимое, что заставляет мои плечи непроизвольно расслабиться, а сердце бешено заколотиться.

Энергетика.

Он высокий. Очень высокий. Я чувствую, как его подбородок касается моей макушки. Он крепкий, я физически ощущаю силу, которая в нем спрятана.

Я должна развернуться. Должна возмутиться. Должна…

Он наклоняется к моему уху. Я чувствую его дыхание горячее, чуть влажное, и мурашки бегут по шее, по спине, по рукам, куда-то вниз, к животу.

— Придешь сегодня в Papa Moscow? — шепчет он.

Голос низкий, ленивый, уверенный. И наглый.

Я открываю рот, но из горла выходит только какое-то мычание:

— Зачем?

— Лалли, — он произносит это так, будто мы знакомы вечность. Будто он имеет право так меня называть. Откуда он вообще знает, что я Алла? — Как зачем? Начало каникул отметить. У нас же мощная туса будет.

Он не просто обнимает, он лапает меня. Беззастенчиво. Спокойно. Так, будто я его девушка, будто он имеет на это полное право.

Я должна скинуть его руки. Я должна боднуть его локтем, развернуться и выдать что-то ледяное, уничтожающее, достойное кандидата экономических наук.

А я стою оцепеневшая.

Мой мозг не успевает обработать информацию. Каникулы отметить? Он что, принял меня за студентку? Мне тридцать два! Я преподаватель!

— Нет! — вырывается у меня. — Я замужем!

Наконец я нахожу в себе силы развернуться.

И замираю.

Он высокий. Не меньше метра девяноста. Плечистый, но при этом… как бы это сказать… Малыш малышом.

Огромные джинсы, которые держатся непонятно на чем. Футболка размером с однушку, из-под которой выглядывает татуировка, обрамляющая шею. Сверху яркая оранжевая гоночная куртка, как у пилота «Формулы-1».

А вот волосы.

Русые пружинки. Мягкие, непослушные, торчат в разные стороны, и мне вдруг совершенно некстати хочется запустить в них руку и потрепать.

Он улыбается.

Улыбка у него наглая, открытая, в ней тридцать два зуба и ни капли сомнения. Его взгляд скользит по моему лицу, опускается ниже, задерживается на декольте. Я сегодня в блузке с v-образным вырезом, идиотка, надо было надевать водолазку.

Взгляд горячий. Пристальный. Такой, от которого хочется то ли прикрыться, то ли, наоборот, расправить плечи. Когда его глаза впиваются в мои губы, я их непроизвольно облизываю от напряжения.

— А я тебя замуж и не зову! — бесстыже заявляет этот красивый парень.

И прежде чем я успеваю ответить, он делает шаг вперед. Я инстинктивно отступаю, упираясь спиной в колонну.

Его рука тянется ко мне.

Я зажмуриваюсь.

И чувствую, как что-то легкое, бумажное скользит по коже моей груди и исчезает где-то в вырезе блузки.

AMORAЛЬНОЕ ВСТУПЛЕНИЕ