Мой безжалостный куратор. Академия Крайгис

Глава 1

«Всё это одна большущая ошибка» — единственная мысль, стучащая у меня в висках. Только сейчас я всецело осознаю, что происходящее — не сон.

Полукруглая каменная аудитория замолкает, и в этой внезапной тишине моё имя звучит особенно громко:

— Кайлис Морн. Подойдите.

Сжимаю зубы и поднимаюсь. Зря я села на самый верхний, дальний ряд. Хотела не попадаться на глаза, но теперь мой поспешный выбор оборачивается долгим спуском в «яму» перед экзаменационным столом.

Каждый шаг гулко отражается от отполированной годами каменной плитке. В ушах стучит кровь, а тяжёлые взгляды других поступающих словно липнут к коже. Справедливости ради так провожают всех. Конкуренция за место в академии Крайгис высока, поэтому все здесь считают друг друга соперниками.

Останавливаюсь перед длинным столом из тёмного дерева, сжимаю ладони в кулаки, чтобы не выдать их дрожи, и заставляю себя поднять голову.

Надо смотреть в глаза. Хотя бы выглядеть так, будто я имею право здесь стоять.

Трое магистров за столом даже глаз на меня не поднимают. Сейчас они изучают мои навыки, облачённые в цифры и слова на разложенных перед ними листах желтоватой бумаги.

По рядам аудитории, будто сквозняк, проносится волна шепотков:

— …Морн? Это же тот самый род…

— Слышал, старшую похоронили в прошлом году. Не справилась.

— Морну не терпится дать реванш?

— Видимо. Надеется, что хоть кто-то из наследников пройдёт.

Что ж, было бы глупо надеяться, что здесь меня никто не знает.

Да-да, всё верно. Я — Кайлис из опального дома Морн. Дочь неудачника, ступившая на ту же тропу, что и моя погибшая сестра.

А раз экзамен принимают публично, скоро все узнают, что я ещё и живая ошибка.

— Балл за теоретические знания выше среднего, — безжизненно констатирует женщина в синих одеждах, водя пальцем по бумаге. — История магических дисциплин — высший балл. Физическая подготовка… — она бросает на меня взгляд, в котором читается лёгкое разочарование. — Ниже требуемого минимума. Совершенно неразвита выносливость.

Всё так. Я готовилась поступить на лекарский факультет. Учиться лечить раны и болезни, варить настойки и отвары, помогать тем, кто возвращается с Разломов. Там требовались не сила мышц, а знания, холодный ум и твёрдость рук.

— Демонстрация магического аффинити, — говорит сидящий в центре мужчина с грубым будто высеченным из камня лицом. — Кайлис Морн. Продемонстрируйте вашу доминантную стихию. Используйте самое яркое из её возможных и освоенных вами проявлений.

В зале воцаряется тишина, наполненная ожиданием. Вот и всё.

Все Морны, приходившие в эту академию, были предрасположены к огню и всегда горели ярко. Я могла бы попытаться, но надежда, что именно сегодня у меня хоть что-то проявится, давно мертва.

В голове проносятся учебники, теории, молитвы, которые я шептала в детстве, умоляя о крупице магии. Любой, пусть даже слабой: искра, песчинка, капля воды, дуновение. Любой мелочи.

— Я… не могу, — честно признаюсь я.

Мне нечего показывать. Во мне просто нет того, что они просят. Только тишина. Холодное, мёртвое пространство, которое не подчиняется ни мне, ни самым терпеливым учителям, которые со мной работали.

— Что, простите? — поднимает бровь женщина.

Теперь все экзаменаторы смотрят на меня и в глазах один и тот же вопрос: «не можешь, тогда зачем пришла сюда?»

В горле сжимается горький, тянущий ком. Сейчас всё закончится? Они пожмут плечами, объявят «непригодной» и отправят обратно? У меня останется шанс пройти в приёмную комиссию лекарского факультета?

— В таком случае мы не можем…

— Постойте.

А я так надеялась, что он ушёл... Оставил меня у двери и пошёл по своим делам. Неужели у таких как он много свободного времени?

Зал снова затихает, и оттого становится отлично слышно движение на верхнем ярусе. От колонны отделяется тень и начинает спускаться по той же лестнице, что и я. Неторопливо, уверенно. Шёпот в зале просыпается с новой силой, и теперь в нём звучит почтительный ужас.

Алрой Вентарис. Один из принцев, находящийся слишком далеко в очереди наследия, но это нисколько не мешало ему быть моим личным кошмаром. Человек, который уже дважды приходил в наш дом. В первый раз он увёл мою сестру. Сейчас — меня.

Никто, конечно, не подтвердит, но я уверена: из-за него погибла Фирея.

Чёрные волосы, собранные у затылка, безупречный серый мундир. Холодные, пронзительные глаза цвета морской волны. Он не садится за стол комиссии, а останавливается рядом со мной, сунув левую руку в карман расстёгнутого камзола.

Я впервые рассматриваю принца так близко. К моей досаде, этот мерзавец оказывается ещё красивее, чем когда смотришь на него издали. Высокие скулы, резкая линия челюсти с едва заметной ямочкой на подбородке. Но главное — эти выразительные сине-зелёные глаза. Он красив и смертельно опасен. Руки сами сжимаются, и я ловлю себя на мысли, что очень хочется схватить со стола массивную чернильницу и запустить её в этот высокомерный лоб.

Глава 2

Утро начиналось как обычно. Я перечитываю заметки о способностях низших элементалей, чтобы алгоритм первой помощи, который ждёт меня на экзамене, отскакивал от зубов. В комнате пахнет старой бумагой и пылью, а за окном медленно светает.

Внезапно дверь распахивается без стука. На пороге появляется отец.

— Переодевайся, — бросает он голосом, который не оставляет сомнений: промедление будет ошибкой. — В тренировочное. Экзамен сегодня.

— Он же послезавтра! Я ещё не…

— Планы изменились, — резко перебивает отец. — Твой куратор забирает тебя сейчас.

Мой… кто?

У меня перехватывает дыхание.

У лекарей кураторы появляются не раньше третьего года обучения, когда вся теория уже зазубрена и есть базовые навыки, чтобы безопасно подпускать ученика к живому человеку.

— Отец, я не понимаю…

— Твоё дело — выполнять приказы, Кайлис, а не понимать! — его голос срывается на крик, и я вздрагиваю по старой привычке. Отец быстро вспыхивает, но так же быстро остывает, так что следующие слова он произносит уже спокойно. — Одевайся. И постарайся не опозорить род Морн. У тебя пять минут.

Он разворачивается и выходит, хлопнув дверью. Я остаюсь одна в своей узкой комнате, наполненной тишиной и нарастающей паникой.

Неужели он нашёл для меня наставника? Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Учитывая нашу репутацию, я морально готовилась к тому, что никто вообще не захочет брать меня в ученицы. Это ощутимо замедляло процесс обучения, но лишало права на окончание академии.

А тут куратор ещё до начала? Даже у боевого факультета первые наставники появляются в лучшем случае через полгода.

Я успеваю натянуть форму, но не успеваю заплести волосы, когда дверь снова распахивается и опять без стука. Но на этот раз на пороге не отец.

Когда Алрой Вентарис входит в мою спальню, я перестаю верить в реальность происходящего. Он сразу заполняет собой пространство и окидывает всё таким взглядом, будто моя комната — его будущая гардеробная. Взгляд бирюзовых глаз скользит по голым стенам, узкой кровати, по аккуратной стопке учебников на столе. На меня он смотрит в последнюю очередь.

— Так вот ты какая, Пустышка.

Я замираю, всё ещё сжимая в руке домашнюю одежду, пока он изучает меня с головы до ног. Медленно. Как оценивают коня перед покупкой: кости, осанка, отсутствие явных изъянов.

— Так и будешь стоять или, наконец, проявишь уважение?

Жар стыда заливает щёки, и я опускаю голову в неуклюжем поклоне. Появление принца в моей спальне — событие из разряда «кому расскажешь, не поверят». Любой бы растерялся.

— Ты опаздываешь, — говорит он, как будто я заставила его ждать под дверью.

Пока я вожусь с волосами, пытаясь быстро собрать их в косу, он делает шаг к моему комоду, протягивает руку и поднимает старую, потрёпанную лису-игрушку. Его длинные пальцы сжимают вытертый мех, принц смотрит на неё с лёгкой, презрительной усмешкой и небрежно роняет обратно.

— Личные вещи советую оставить, — произносит он и ещё раз окидывает комнату беглым взглядом. — В Крайгисе выдадут всё необходимое. Если выживешь.

Понятнее не становится. Я будто упускаю что-то очень важное и начинаю воспринимать происходящее как странный, тревожный сон.

Принц тем временем поворачивается к двери, явно ожидая, что я последую за ним как послушная собака.

— Я… могу взять хотя бы медицинские справочники? Для подготовки к…

— Твоя подготовка начинается сейчас, — обрывает он меня, даже не оборачиваясь. — И касается она исключительно того, как не умереть в ближайшие сутки. Идём.

Выбора не остаётся. Я бросаю последний взгляд на свою старую жизнь — на книгу, открытую на главе о целебных травах, на игрушечную лису, на застеленную серым одеялом кровать — и выхожу в коридор.

В холле стоит отец. Он не смотрит на меня, лишь коротко, почти незаметно кивает Алрою. Тот, не удостоив его ответа, проходит мимо.

Меня отец тоже не останавливает, лишь сердито хмурится и указывает подбородком на удаляющуюся спину принца. Мол, шевелись.

Снаружи ждёт закрытый экипаж без гербов и опознавательных знаков. Утро холодное, и от земли поднимается пар. Алрой открывает дверцу и жестом пропускает меня вперёд.

— Садись, — говорит он, и в его тоне слышится не приглашение, а очередной приказ.

Я забираюсь в холодную, пахнущую кожей и зимним воздухом глубину салона. Он садится напротив. Дверца закрывается с тихим, но окончательным щелчком, отсекая меня от всего, что я знала. Экипаж с лёгким толчком трогается с места.

Принц не сводит с меня глаз, а я отчаянно пытаюсь собрать мысли в кучу, понять логику, которой нет.

Почему отец сказал, что приехал куратор, если за мной явился Вентарис? Он точно не может быть моим наставником.

Может ли оказаться, что принц должен отвезти меня к наставнику? Нет, это уже слишком.

— Куда… мы едем?

— Расслабься, Морн, — говорит Вентарис, и в его голосе впервые звучит что-то, отдалённо напоминающее насмешку. — Самое страшное ещё не началось.