Мой безжалостный куратор. Академия Крайгис

Глава 1

«Всё это одна большущая ошибка» — единственная мысль, стучащая у меня в висках. Только сейчас я всецело осознаю, что происходящее — не сон.

Полукруглая каменная аудитория замолкает, и в этой внезапной тишине моё имя звучит особенно громко:

— Кайлис Морн. Подойдите.

Сжимаю зубы и поднимаюсь. Зря я села на самый верхний, дальний ряд. Хотела не попадаться на глаза, но теперь мой поспешный выбор оборачивается долгим спуском в «яму» перед экзаменационным столом.

Каждый шаг гулко отражается от отполированной годами каменной плитке. В ушах стучит кровь, а тяжёлые взгляды других поступающих словно липнут к коже. Справедливости ради так провожают всех. Конкуренция за место в академии Крайгис высока, поэтому все здесь считают друг друга соперниками.

Останавливаюсь перед длинным столом из тёмного дерева, сжимаю ладони в кулаки, чтобы не выдать их дрожи, и заставляю себя поднять голову.

Надо смотреть в глаза. Хотя бы выглядеть так, будто я имею право здесь стоять.

Трое магистров за столом даже глаз на меня не поднимают. Сейчас они изучают мои навыки, облачённые в цифры и слова на разложенных перед ними листах желтоватой бумаги.

По рядам аудитории, будто сквозняк, проносится волна шепотков:

— …Морн? Это же тот самый род…

— Слышал, старшую похоронили в прошлом году. Не справилась.

— Морну не терпится дать реванш?

— Видимо. Надеется, что хоть кто-то из наследников пройдёт.

Что ж, было бы глупо надеяться, что здесь меня никто не знает.

Да-да, всё верно. Я — Кайлис из опального дома Морн. Дочь неудачника, ступившая на ту же тропу, что и моя погибшая сестра.

А раз экзамен принимают публично, скоро все узнают, что я ещё и живая ошибка.

— Балл за теоретические знания выше среднего, — безжизненно констатирует женщина в синих одеждах, водя пальцем по бумаге. — История магических дисциплин — высший балл. Физическая подготовка… — она бросает на меня взгляд, в котором читается лёгкое разочарование. — Ниже требуемого минимума. Совершенно неразвита выносливость.

Всё так. Я готовилась поступить на лекарский факультет. Учиться лечить раны и болезни, варить настойки и отвары, помогать тем, кто возвращается с Разломов. Там требовались не сила мышц, а знания, холодный ум и твёрдость рук.

— Демонстрация магического аффинити, — говорит сидящий в центре мужчина с грубым будто высеченным из камня лицом. — Кайлис Морн. Продемонстрируйте вашу доминантную стихию. Используйте самое яркое из её возможных и освоенных вами проявлений.

В зале воцаряется тишина, наполненная ожиданием. Вот и всё.

Все Морны, приходившие в эту академию, были предрасположены к огню и всегда горели ярко. Я могла бы попытаться, но надежда, что именно сегодня у меня хоть что-то проявится, давно мертва.

В голове проносятся учебники, теории, молитвы, которые я шептала в детстве, умоляя о крупице магии. Любой, пусть даже слабой: искра, песчинка, капля воды, дуновение. Любой мелочи.

— Я… не могу, — честно признаюсь я.

Мне нечего показывать. Во мне просто нет того, что они просят. Только тишина. Холодное, мёртвое пространство, которое не подчиняется ни мне, ни самым терпеливым учителям, которые со мной работали.

— Что, простите? — поднимает бровь женщина.

Теперь все экзаменаторы смотрят на меня и в глазах один и тот же вопрос: «не можешь, тогда зачем пришла сюда?»

В горле сжимается горький, тянущий ком. Сейчас всё закончится? Они пожмут плечами, объявят «непригодной» и отправят обратно? У меня останется шанс пройти в приёмную комиссию лекарского факультета?

— В таком случае мы не можем…

— Постойте.

А я так надеялась, что он ушёл... Оставил меня у двери и пошёл по своим делам. Неужели у таких как он много свободного времени?

Зал снова затихает, и оттого становится отлично слышно движение на верхнем ярусе. От колонны отделяется тень и начинает спускаться по той же лестнице, что и я. Неторопливо, уверенно. Шёпот в зале просыпается с новой силой, и теперь в нём звучит почтительный ужас.

Алрой Вентарис. Один из принцев, находящийся слишком далеко в очереди наследия, но это нисколько не мешало ему быть моим личным кошмаром. Человек, который уже дважды приходил в наш дом. В первый раз он увёл мою сестру. Сейчас — меня.

Никто, конечно, не подтвердит, но я уверена: из-за него погибла Фирея.

Чёрные волосы, собранные у затылка, безупречный серый мундир. Холодные, пронзительные глаза цвета морской волны. Он не садится за стол комиссии, а останавливается рядом со мной, сунув левую руку в карман расстёгнутого камзола.

Я впервые рассматриваю принца так близко. К моей досаде, этот мерзавец оказывается ещё красивее, чем когда смотришь на него издали. Высокие скулы, резкая линия челюсти с едва заметной ямочкой на подбородке. Но главное — эти выразительные сине-зелёные глаза. Он красив и смертельно опасен. Руки сами сжимаются, и я ловлю себя на мысли, что очень хочется схватить со стола массивную чернильницу и запустить её в этот высокомерный лоб.

Глава 2

Утро начиналось как обычно. Я перечитываю заметки о способностях низших элементалей, чтобы алгоритм первой помощи, который ждёт меня на экзамене, отскакивал от зубов. В комнате пахнет старой бумагой и пылью, а за окном медленно светает.

Внезапно дверь распахивается без стука. На пороге появляется отец.

— Переодевайся, — бросает он голосом, который не оставляет сомнений: промедление будет ошибкой. — В тренировочное. Экзамен сегодня.

— Он же послезавтра! Я ещё не…

— Планы изменились, — резко перебивает отец. — Твой куратор забирает тебя сейчас.

Мой… кто?

У меня перехватывает дыхание.

У лекарей кураторы появляются не раньше третьего года обучения, когда вся теория уже зазубрена и есть базовые навыки, чтобы безопасно подпускать ученика к живому человеку.

— Отец, я не понимаю…

— Твоё дело — выполнять приказы, Кайлис, а не понимать! — его голос срывается на крик, и я вздрагиваю по старой привычке. Отец быстро вспыхивает, но так же быстро остывает, так что следующие слова он произносит уже спокойно. — Одевайся. И постарайся не опозорить род Морн. У тебя пять минут.

Он разворачивается и выходит, хлопнув дверью. Я остаюсь одна в своей узкой комнате, наполненной тишиной и нарастающей паникой.

Неужели он нашёл для меня наставника? Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Учитывая нашу репутацию, я морально готовилась к тому, что никто вообще не захочет брать меня в ученицы. Это ощутимо замедляло процесс обучения, но лишало права на окончание академии.

А тут куратор ещё до начала? Даже у боевого факультета первые наставники появляются в лучшем случае через полгода.

Я успеваю натянуть форму, но не успеваю заплести волосы, когда дверь снова распахивается и опять без стука. Но на этот раз на пороге не отец.

Когда Алрой Вентарис входит в мою спальню, я перестаю верить в реальность происходящего. Он сразу заполняет собой пространство и окидывает всё таким взглядом, будто моя комната — его будущая гардеробная. Взгляд бирюзовых глаз скользит по голым стенам, узкой кровати, по аккуратной стопке учебников на столе. На меня он смотрит в последнюю очередь.

— Так вот ты какая, Пустышка.

Я замираю, всё ещё сжимая в руке домашнюю одежду, пока он изучает меня с головы до ног. Медленно. Как оценивают коня перед покупкой: кости, осанка, отсутствие явных изъянов.

— Так и будешь стоять или, наконец, проявишь уважение?

Жар стыда заливает щёки, и я опускаю голову в неуклюжем поклоне. Появление принца в моей спальне — событие из разряда «кому расскажешь, не поверят». Любой бы растерялся.

— Ты опаздываешь, — говорит он, как будто я заставила его ждать под дверью.

Пока я вожусь с волосами, пытаясь быстро собрать их в косу, он делает шаг к моему комоду, протягивает руку и поднимает старую, потрёпанную лису-игрушку. Его длинные пальцы сжимают вытертый мех, принц смотрит на неё с лёгкой, презрительной усмешкой и небрежно роняет обратно.

— Личные вещи советую оставить, — произносит он и ещё раз окидывает комнату беглым взглядом. — В Крайгисе выдадут всё необходимое. Если выживешь.

Понятнее не становится. Я будто упускаю что-то очень важное и начинаю воспринимать происходящее как странный, тревожный сон.

Принц тем временем поворачивается к двери, явно ожидая, что я последую за ним как послушная собака.

— Я… могу взять хотя бы медицинские справочники? Для подготовки к…

— Твоя подготовка начинается сейчас, — обрывает он меня, даже не оборачиваясь. — И касается она исключительно того, как не умереть в ближайшие сутки. Идём.

Выбора не остаётся. Я бросаю последний взгляд на свою старую жизнь — на книгу, открытую на главе о целебных травах, на игрушечную лису, на застеленную серым одеялом кровать — и выхожу в коридор.

В холле стоит отец. Он не смотрит на меня, лишь коротко, почти незаметно кивает Алрою. Тот, не удостоив его ответа, проходит мимо.

Меня отец тоже не останавливает, лишь сердито хмурится и указывает подбородком на удаляющуюся спину принца. Мол, шевелись.

Снаружи ждёт закрытый экипаж без гербов и опознавательных знаков. Утро холодное, и от земли поднимается пар. Алрой открывает дверцу и жестом пропускает меня вперёд.

— Садись, — говорит он, и в его тоне слышится не приглашение, а очередной приказ.

Я забираюсь в холодную, пахнущую кожей и зимним воздухом глубину салона. Он садится напротив. Дверца закрывается с тихим, но окончательным щелчком, отсекая меня от всего, что я знала. Экипаж с лёгким толчком трогается с места.

Принц не сводит с меня глаз, а я отчаянно пытаюсь собрать мысли в кучу, понять логику, которой нет.

Почему отец сказал, что приехал куратор, если за мной явился Вентарис? Он точно не может быть моим наставником.

Может ли оказаться, что принц должен отвезти меня к наставнику? Нет, это уже слишком.

— Куда… мы едем?

— Расслабься, Морн, — говорит Вентарис, и в его голосе впервые звучит что-то, отдалённо напоминающее насмешку. — Самое страшное ещё не началось.

Визуализации

Дорогие читатели, добро пожаловать в новую историю!

Я очень давно хотела написать её и больше не могу ждать ради своего душевного комфорта. До весны новинок от меня больше не ждите 😛

По традиции прошу поддержать книгу звёздочкой. Вам — нажать кнопочку, мне поможет с продвижением. Если начало заинтересовало, добавляйте книгу в библиотеку, а я пока покажу вам действующих лиц

Кайлис Морн

Глава 3

Тишина в аудитории становится густой и тягучей, как смола. Все смотрят на принца и меня.

— Принц Вентарис, — первой приходит в себя женщина-экзаменатор. — Вы предлагаете нарушить протокол вступительных испытаний.

— Я предлагаю заменить бесполезную демонстрацию на практическую оценку потенциала. Протокол создан для обычных абитуриентов, а эту девушку он срежет.

Я прикусываю язык, чтобы не возмутиться. Если срежет, значит так и надо!

У принца, очевидно, своё мнение.

— Это… небезопасно, — бурчит центральный.

По рядам же гудит возбуждение.

— Элементаль уровня, — парирует Алрой, и его губы на секунду растягиваются в подобии улыбки. — Если она действительно ничего из себя не представляет, отсеивайте без сомнений. Риск минимален, а потенциальная выгода… Кто знает, вдруг мы обнаружим новый тип реакции.

— Поддерживаю, — неожиданно говорит третий куратор, старый маг с седой бородой. Его глаза, маленькие и острые, как буравчики, сверлят меня. — Дом Морн уже дал нам одну трагедию. Стоит убедиться, готовит ли он вторую, или перед нами та, кто вернёт семье положение.

Может по мне и не скажешь, но внутри я уже трижды упала в обморок и сорвала внутренний голос. Я выгляжу спокойной лишь потому, что от меня здесь вообще ничего не зависит. Если чокнутый принц решил скормить адептку элементалям, то ему даже король не помешает. Потому, что я Морн.

Дверь в зал открывается, и входят двое старшекурсников в практичных серых мундирах. Они несут между собой небольшой, но тяжёлый с виду ларец из тёмного металла, украшенный мерцающими рунами сдерживания. Изнутри доносится приглушённое, яростное шипение, а по крышке пробегают оранжевые всполохи.

Надежда, что там водяной дух угасает полностью. Огонь. Конечно. Морнам специально подсовывают огненные типы испытаний. То, что погубило Фирею, сегодня попытается добить и меня.

— Принц, это выходит за рамки… — начинает женщина, но Алрой одним взглядом обрывает её.

— Я с вами согласен. Либо она покажет нечто стоящее прямо сейчас, либо подтвердит вашу оценку.

Не дожидаясь ответа Алрой Вентарис поворачивается к старшекурсникам кивком:

— Открывайте.

Щелчок замков.

Шипение становится громким, яростным. Руны на ларце вспыхивают и гаснут. Из приоткрывшейся крышки вырывается сгусток живого, яростного пламени размером с кошку. Первый уровень, но из-за того, что огонь, победить непросто. Особенно если тебе нечего противопоставить. Даже размер не важен, и с одной искры может начаться пожар.

Воздух трещит от жары, будто мятая бумага.

Принц отступает на несколько шагов, оставаясь на краю импровизированной арены. Его руки скрещены на груди. Очевидно, он не собирается вмешиваться.

— Внимательно смотреть всем, салаги, — принц оборачивается к замершим абитуриентам. — Основная тактика — уклонение. Элементаль тратит энергию на каждый выпад. Твоя задача, Пустышка, измотать его.

«Прекрасно. Я теперь ещё и учебное пособие, — яростно думаю я, отскакивая от огненного всполоха. — Интересно, если я умру сегодня, ему хватит совести не вскрывать мой труп в качестве практики? Утащит на факультет лекарей и будет радоваться, что доставил меня туда, куда я хотела».

Жар опаляет рукав, но костюм, к счастью, гасит большую часть энергии. Беда в том, что неизвестно кто из нас измотается быстрее. Костюм нагревается, и скоро уже сам будет нести для меня опасность.

— Следи за ядром, Пустышка. Оно пульсирует перед атакой, — парирует он, не повышая тона. — И дыши рёбрами нормально. Дыхание основа не только жизни, но и магии. Может ты потому и доминанту разбудить не можешь? Потому что вечно дышишь на полвдоха?

Я едва успеваю перевести дух, как элементаль, будто услышав его, делает ложный выпад, а затем — молниеносный бросок сбоку. Я падаю на пол, обжигая ладони, и чудом укатываюсь в сторону. Пламя шипит у самого уха.

— Поздно среагировала, — констатирует Алрой. — Смотреть надо не на пламя, а не на источник. Огонь тебе ничего не сделает, а вот тот, кто создаёт его — очень много всего. В этом плане людей вам нужно бояться сильнее, чем монстров.

Элементаль зависает, его ядро — крошечная яркая точка в центре пламени — начинает пульсировать частыми, нервными вспышками. Мой костюм скоро приплавится к коже.

— Приготовься, — предупреждает Алрой.

Что? Что я могу? Я ничего не могу! Во мне пусто!

Элементаль, воспользовавшись моей секундной задумчивостью, собирается для мощного, концентрированного выпада. Его ядро сужается до точки ослепительного света. Я ясно понимаю, что не увернусь. Тут даже прятаться негде. Если только к экзаменаторам на стол залезть!

И в этот миг что-то щёлкает. Инстинкт, не облечённый в мысль. Я не уворачиваюсь, а делаю шаг навстречу, выбрасывая перед собой руку как щит. В момент, когда сгусток огненной энергии уже готов вырваться, пустота внутри меня вздрагивает.

В сантиметре от ладони возникает крошечная чёрная точка, которая за долю секунды затягивает в себя выброшенный элементалем огненный шар.

Раздаётся глухой, неприятный хлопок, будто лопнул пузырь. Воздух бьёт мне в ладонь отдачей.

Глава 4

Когда дверь за Алроем Вентарисом закрывается, в аудитории воцаряется низкий гул. Как будто все разом задержали дыхание, а теперь снова дышат.

Экзаменаторы что-то быстро обсуждают между собой, не глядя на меня. Старшекурсники, притащившие элементаля, уже снуют по залу, собирая с пола обугленные крошки камня и проветривая запах гари и страха.

Нога ноет — не от ожога, его нет, кожа цела. Зато внутри всё дрожит, как натянутая струна.

Женщина-экзаменатор в синем поднимается из-за стола:

— Вступительные испытания приостановлены на один час для устранения последствий. Те, кто ещё не прошёл экзамен, ожидайте дальнейших инструкций, остальные можете быть свободны.

Она собирает свои бумаги, и я, наконец, заставляю ноги двигаться. Подхожу, едва не спотыкаясь.

— Простите… — голос звучит хрипло.

Она поднимает на меня взгляд, и в нём нет ни капли тепла, лишь усталая профессиональная сдержанность.

— По поводу моего зачисления… Я не продемонстрировала контроль над стихией как обязательный навык для боевиков. Значит, я не могу быть зачислена на факультет. Я хотела узнать, можно ли перевестись…

— Морн, — она перебивает меня, и в её голосе появляется сталь. — Решение о вашем зачислении принято лично принцем Вентарисом, куратором высшего ранга и членом Совета Крайгиса. Вы хотите его оспорить?

В её тоне звучит не вопрос, а предупреждение: «Не лезь куда не следует».

— Нет, я… я просто хочу прояснить. Устав академии гласит…

— Устав, — она говорит ещё тише, наклоняясь чуть ближе, так что я чувствую холодок от её магии, — адаптируется под потребности обороны. Ваш случай сочли… показательным. Будьте благодарны, что вас вообще приняли. С учётом положения вашей семьи, вы должны считать шанс попасть на боевой факультет — великим чудом и приложить все усилия, чтобы ожидать наложенные на вам надежды и не отправили обратно с клеймом «непригодной».

От этих слов в горле встаёт ком. Я должна быть благодарна за то, что меня притащили сюда, не объяснив, что происходит? Или за то, что меня чуть не сожгли заживо на потеху публике?

— Я собиралась поступать на лекарский, — вырывается у меня робкий протест.

Её взгляд смягчается на секунду, но не с сочувствием, а с жалостью. Как к глупому, непослушному ребёнку.

— Ваши желания, увы, больше не имеют значения. Факультет и наставник определены. Раз уж принц проявляет к вам столько интереса, значит он и станет вашим куратором.

На её губах появляется лёгкая усмешка. Очевидно, она считает, что повесить на Вентариса кураторство адептки без дара, справедливо. Это ведь он меня притащил, ему и разбираться с последствиями. Вот только единственный человек с проблемами здесь — я.

— Вы меня не слышите…

— Прекрасно слышу, Морн. Явка завтра в главный зал к шести утра. Опаздывать нельзя. Всю необходимую информацию и форму вы получите на месте. И удачи, вам она понадобится.

Она разворачивается и уходит, её синие одежды развеваются, словно паруса корабля, уплывающего от тонущего. Я остаюсь одна посреди опустевшей, пропахшей гарью аудитории.

Мне нужно домой. Сейчас же. Мне нужны ответы, а значит надо поговорить с отцом. Я не знаю, что случилось между ним и Вентарисом, но очевидно, что всё это какая-то ошибка.

Отец лучше всех понимает мои возможности. Он не позволил бы отправить меня на боевой, чтобы не угробить и без того паршивую репутацию нашей семьи.

В голове — каша. Я почти выбегаю в коридор, когда меня нагоняет кто-то.

— Эй! Эй, подожди!

Оборачиваюсь. Ко мне бежит парень, один из тех, кто тоже сидел на галёрке. Рыжеватые волосы, открытое, простоватое лицо, расплывшееся в возбуждённой улыбке.

— Ты это… вау! — он выдыхает, широко раскрыв глаза. — Это было нечто! Я в полном шоке! Притащить элементаля на вступительные! Если такое станет практикой, я не знаю, пошёл бы на боевой или нет. Слишком жестоко, да? Ты как вообще?

Я осматриваю себя. Тренировочный костюм успел остыть, но видно, что ещё одну встречу с огненным элементалем он не переживёт. Пустота внутри угасает, и я вновь чувствую себя никем.

— Цела.

— Вентарис в тебя, похоже, сильно верит. Ну, раз затолкал в академию даже без аффинити. Завидно немного. Он теперь тебя курировать будет?

— По-моему он хочет моей смерти, — огрызаюсь я и, пытаясь закончить этот неловкий разговор, иду к выходу.

— Я Лойт, кстати, — он, похоже, не замечает моего состояния. — Лойт Торрен. Думаю, мы будем однокурсниками. Если выживем, хе-хе. Ты куда?

— Домой, — отвечаю я коротко и, не дожидаясь продолжения, поворачиваюсь к выходу.

— А, понятно! Удачи завтра! Не опоздай, говорят, они там поголовно все садисты!

Если среди них Вентарис, я не удивлена.

Весь день прошёл как в плотном, душном тумане, где единственной ясной точкой в хаосе, был он.

С момента, как Вентарис вошёл в мою комнату, всё перевернулось. Его присутствие выжигало воздух, оставляя после себя вакуум, в котором нечем было дышать. Я не перечила — потому что перед его авторитетом слова застревали в горле. Он брал в руки мои вещи, говорил со мной так, будто купил меня, распаковал и теперь оценивал качество товара.