Мой босс Альфа

Пролог

Рита

Внутри все клокочет! Хочу рычать, рыдать и топать ногами! Что за черт?! Почему все так?

Долгих три года я выстраивала этот отдел. Вкладывала всю себя, подбирала людей… Шаг за шагом, кирпичик за кирпичиком… И что вышло? Замок на песке, вот что.

Нас продали. С директорами ничего не обсуждалось, сообщили задним числом. Руководство держало переговоры в строжайшем секрете, мы обо всем узнали уже по факту сделки. И вот... Иду бодаться с новым хозяином. Даже не наш шеф, а шеф моего шефа. Тот, которого нам назначили, – просто пустышка. Если кто-то что-то и решает, то явно не он. А этот Седов – вполне может быть.

Это моя последняя попытка. Сколько уже обговорила с Нечаевым. Все без толку. Сволочи из Курьер Маркета! Ненавижу! Им, крупнякам, только дай на наших костях сплясать. Сейчас всех моих ребят, все мое подразделение… Ох…

Тим

Дел по горло, еще эта дурацкая встреча. Какая-то дико амбициозная директриска. Нахрена вообще мне с ней знакомиться? Расформируем и уволим всех в течение квартала. Мне нужен только их бренд и клиентская сеть. Им удалось в свое время захватить нишу, о которой мы не подумали. Маленькая, уютненькая и прибыльная… Если знать, с какой стороны подойти. Их владельцы, видимо, не знали. Доходы падали с завидным постоянством. Ничего, мы это исправим. Только персонал надо подчистить. Сейчас так и скажу этой выскочке.

Стоп! Что? Еще раз!

Замираю на месте, втягиваю в себя воздух. Самка… Моя самка. Этот запах. Его не спутаешь ни с чем. По коже побежали мурашки, и каждый волосок на теле встал дыбом, во рту пересохло, в ушах звенит. Она! Где? Вот… Поднимается, идет к ресепшн. Черт, хороша! Какие ноги, какая линия бедра! Тонкая талия, высокая грудь, длинная шея, а какие скулы. Острые! Того и гляди порежешься. Темные волосы собраны в пучок, а на меня уставились колючие зеленые глаза. Яркие, страстные. Твою ж мать! Меня захлестывает горячая волна предвкушения. Все животное во мне просыпается и рвется наружу, сжигая изнутри. К выдоху примешивается хорошо слышный рык. Самка! Моя!

Рита

Толкаю тяжелую стеклянную дверь, вхожу в фойе бизнес-центра. Нифига себе! И этот офис принадлежит полностью им? Все в мраморе, играет тихая музыка, на стойке ресепшн цветочные композиции, а за стойкой – вышколенные девочки с очаровательными улыбками. И… И? Офигеть какой мужик около турникетов! Красивый, высокий, широкоплечий, но не качок, нет. Гибкий, изящный, поворачивает голову и вдруг идет мне наперерез. Есть в его движениях что-то животное, хищное, от чего мурашки по коже и ноги ватные.

Что? Ноги ватные? Отставить! Пусть и стильный красавчик, но со мной так не надо. Фигли он так ко мне идет? Блин, он преграждает мне путь. Сожрать хочет, что ли? Ничего, отец всегда держал крупных собак. Я знаю, как надо отдавать приказы:

– В чем дело? – тон спокойный, но такой, чтобы у него и в мыслях не было ослушаться. – Дайте пройти.

Смотрю ему в глаза, как учил папа. И тут происходит что-то странное. Из светлых, почти желтых, его глаза становятся карими. Разве так бывает? Мужчина недовольно морщится, фыркает и уходит вглубь коридора, тряхнув головой. Ну и придурок!

Глубоко вдыхаю, пытаясь унять дрожь в коленях, подхожу к ресепшн.

– Меня зовут Волкова Маргарита, – сдержанно сообщаю секретарше. – Мне назначено у Тимофея Леонидовича Седова.

Глава 1

Рита

Меня зовут Маргарита Сергеевна Волкова, мне двадцать восемь лет, и я один из ведущих менеджеров компании «Доставим и точка».

В моем подчинении отдел ценных грузов и корреспонденции. Начинала я обычным курьером, так что нынешнюю должность вполне можно считать гигантским прорывом в карьере. Заслуженным, я думаю. Ведь работе я отдала все. Ни семьи, ни романтических отношений, ни даже друзей. Это был сознательный выбор. На самом деле, моя психотерапевт рада, что у меня есть хотя бы работа.

Все мои утра похожи одно на другое, даже если это утро выходного дня. Подъем в пять тридцать. Без будильника. Душ под музыку, кофе и работа…

Когда в моей жизни случилось то, что я никак не могу забыть, я была на последнем курсе языкового факультета. Мечтала быть переводчиком. Или, на худой конец, работать в международной компании. Однако судьба внесла свои коррективы. Я не доучилась. То, что я выжила, было большой удачей. Долго никуда не выходила – даже из собственной комнаты.

Уже потом я узнала, что мама с папой продали дачу, чтобы оплатить мне врачей. Стыдно было, аж жуть. Но пластический хирург и психолог честно отработали свой заработок. Я встала с кровати, снова начала разговаривать. Как раз тогда я и обратила внимание на то, что квартира сильно опустела, что родители вдруг постарели.

Первый раз я вышла из дома, чтобы прогулять папиного пса. Отцу стало плохо. После того случая приступы гипертонии стали его мучить удручающе часто. Мама хлопотала около него, а крупный немецкий овчар Тайсон, поскуливая, крутился у входной двери. Я взяла собаку, и, как раньше, пошла на улицу. Рядом с ним я всегда чувствовала себя защищенной. Эх, где же ты был тогда, Тайсон…

Прогулка со старым кобелем стала моим ежевечерним и ежеутренним ритуалом. По утрам он теперь шел не к отцу, а ко мне. Тыкался влажным носом, фыркал, щекотал колючими усами. Я ворчала, отмахивалась, но вставала. Трепала загривок с жесткой шерстью, гладила острую морду с умными глазами. Одевалась, выходила на улицу. У отца от пережитого случился микроинсульт, и нормально обслуживать пса он уже не мог. А маме было некогда. Осталась только я. Мы гуляли с Тайсоном по часу, а то и больше, и разговаривали. Конечно, он слушал, а я говорила, говорила, говорила… Все, что не могла сказать ни родителям, ни врачу… Как хорошо, что ты тогда у меня был, Тайсон…

В какой-то момент на прогулке я поняла, что не хочу возвращаться домой. Там тяжело, больно и плохо. А на улице дышать легко, и есть куда бежать. Бежать, двигаться, идти… Смешно, но именно это желание стало тогда основополагающим в выборе профессии. В тот же день я нашла ближайший офис маленькой курьерской компании и устроилась на работу. Пеший курьер срочной корреспонденции. Так началась моя карьера в «Доставим и Точка».

***

– Ритка, ты слышала?

Я уверенным шагом иду по коридору к своему кабинету. Меня догоняет Люсиль, наша секретарша. Прехорошенькая блондиночка с кукольной внешностью. Даже платья носила такие… с пышными бантами.

– Ты слышала? Нас действительно продают! Или уже продали! Коммерсы говорят, у них все договора с полок сняли и куда-то отправили! И аудит был!

– Про аудит слышала, – нехотя отзываюсь я.

Про продажу шептались в курилках уже с полгода. Один из компаньонов ушел, а второму этот бизнес был не интересен. Он начал переговоры еще зимой. Показатели стремительно падали, премии сотрудникам начислялись все реже, и кое-кто заговорил о сокращении. Так что новость была вполне себе ожидаема. Интрига была в том, кто же новые владельцы.

– А кому продают, уже известно?

– Ой, – округлила глаза Люська и понизила голос: – вроде как Курьер Маркету.

– Зачем мы им? – поперхнулась я.

– Да кто их знает! – всплеснула руками Люсиль. – Но вчера вечером именно в их машины наши архивы грузили.

Значит, уже продали! Никто бы не позволил вывезти документы даже для аудита. Курьер Маркет, говорите? Я тяжело вздохнула. Очень крупная компания. Очень. Они нас проглотят и не заметят.

Нахмурилась, толкнула дверь в свой отдел.

–Утро! – в кабинете сидели три координатора. Все остальные работники были уже в полях. – Что у нас плохого? – всегда начинала день этой мультяшной присказкой.

– Доброе утро, – нестройным хором отозвались мои дамы. Две из трех. Третья висела на телефоне и просто кивнула.

– Чего все такие расстроенные? – попыталась приободрить персонал.

– А чему радоваться? – отозвалась Елена. Все время, что работаю с ней, борюсь с желание звать ее по имени-отчеству. Она мне в матери годится. – Сократят нас сейчас всех, и все тут…

Для нее сокращение будет катастрофой. В ее возрасте работу не найдешь, а на ней двое подростков.

– Кто сказал такую глупость? – состроила я строгую гримасу. – Отставить панику! Мы отдел ценных грузов! Что ж мы, цены себе не знаем?!

Мои работницы несмело улыбнулись, я включила кофемашину, открыла почту. Первое письмо от руководства. Всех директоров приглашают на внеплановое совещание. Ну вот и приехали…

Тим

Быстро иду по коридору. Рядом Егор. Отстает на полшага, но очень старается заглянуть мне в глаза. Мы с ним похожи. Оба высокие, оба черноволосые. Только он чуть уже в плечах. Сутулится, из-за чего кажется ниже, а еще у него тонкие, женственные черты лица. Держался бы уверенней, сошел бы за изящного красавца, но он вечно трясется. Из-за чего репутация у него совсем другая.

– Да не дрейфь ты, – губы сами собой кривятся, отворачиваюсь, чтобы он этого не увидел, киваю кому-то. – За твоей спиной целая корпорация! Что бы ты ни сделал, – хлопаю друга по плечу, – мы потом выправим.

Егор боится. Всегда боится. Черт, плохой идеей было отдавать ему руководство новой покупкой. Я говорил об этом отцу. Он не альфа. И даже не бета. Если бы я не любил его всей душой, я бы вообще его с волком не сравнил. Лис, шакал… Умный, но… Черт возьми, запрещаю себе об этом даже думать. Он же мой друг! Брат! Хоть и троюродный… Или какой там?.. Ему безумно тяжело в стае. Надо его поддержать. Останавливаюсь, оборачиваюсь к нему:

Глава 2

Рита

Стараюсь выровнять дыхание и унять дрожь в коленях. И так все плохо, еще этот придурок в фойе.

Секретарша профессионально улыбается, предлагает мне чай или кофе. Прошу воды. Дико нервничаю.

Делаю большой глоток, выдыхаю. Что я, в самом деле? Не зверь же он! Пытаюсь вспомнить все, что успела собрать о главе подразделения: Седов Тимофей Леонидович, окончил ВШЭ, имеет MBA, куча регалий, достижений, человек года по версии того рейтинга, предприниматель года по версии этого. И я со своим неоконченным высшим. Сейчас буду доказывать, что нас нельзя сокращать. Ежу же понятно, что им только база нужна!

– Пожалуйста, проходите.

Секретарь, видимо, в чате, получила разрешение меня пропустить. Или у них какая-то телепатическая связь. Ни звонка телефона, ничего другого я не слышала. Еще раз поражаюсь тому, какая это миловидная дама. Идеальная укладка, неброский макияж, деловой костюм. Сильно старше меня, кстати. Наверное, он тоже старик. Обычно же в приемной держат девочек. Ругаю себя за то, что не успела найти его возраст. И с фотографиями в сети было что-то негусто.

Делаю вид, что поправляю юбку, вытирая вспотевшие ладони, захожу в кабинет и тут же теряю дар речи. Твою ж мать!

– Добрый день, Маргарита Сергеевна, – он даже не подсматривает никуда, запомнил мое имя. Еще бы!

– Здравствуйте, – голос меня не слушается, откашливаюсь, – Тимофей Леонидович, – киваю. Стараюсь приветливо, но не получается, вижу это по его губам, расползающимся в улыбке и по желтеющим глазам. Что за хрень? – Прошу прощения, – делаю паузу, подбирая слова, – за инцидент в фойе…

– Да что вы, – он смеется, показывая красивые белые зубы, – это я должен перед вами извиняться, – а взгляд колючий, испытывающий. – Я так неаккуратно преградил вам путь, – понижает голос, подается вперед, – в мой кабинет…

Издевается, зараза!

Опускаю взгляд, стискиваю зубы, подхожу ближе к столу и сажусь, хотя приглашения не было.

– Я бы хотела обсудить с вами новые протоколы работы отдела, – подчеркиваю свои слова кивком, кладу на стол ежедневник. На самом деле у меня все в голове, но так же солиднее, да?

– Вообще-то новым подразделением руководит Егор Анатольевич Нечаев, – он откидывается в кресле. – Я удивлен, что у вас возникли вопросы непосредственно ко мне.

Дрожь в моем голосе пропадает, разговор о работе придает мне уверенности. Тут я в своей стихии, тут я кое-что да значу. Твоей Егор Анатольевич никто и звать его никак. Я поняла это уже на второй встрече. Поэтому мне и нужно поговорить именно с тобой.

– Мне кажется, что вы тоже заинтересованы в том, чтобы ваша покупка продолжала приносить прибыль и наращивала показатели.

Он откидывается в кресле, ухмыляясь. Красив. Очень красив. Правильные черты лица, твердый подбородок, прямой нос. Умные, живые глаза. Только вот доброты в них ни капли. Что ж, тогда будем апеллировать к рассудку.

– Безусловно, наша компания заинтересована в достижениях, – говорит он, ухмыляясь.

– Да! Только достижения совершаются людьми! – я подаюсь вперед, пытаясь придать веса своим словам. – Если я правильно понимаю ситуацию, то вы хотите просто забрать нашу базу клиентов, а персонал расформировать, – слишком поздно замечаю, что повышаю голос.

Его выражение лица становится скучающим:

– Все преобразования будут произведены в соответствии с составленным руководством планом развития.

– Да как вы не понимаете! – вскакиваю со своего места. – Вы с ценными грузами имеете дело! У меня в отделе ротации курьеров вообще нет! За три года только один человек уволился, да и то в связи с переездом.

– Не нервничайте вы так, – его голос становится враждебным, фразы звучат твердо, весомо. – Присядьте.

Выдыхаю, сажусь на место, отвожу взгляд.

– Пожалуйста, – снова смотрю в его сейчас карие глаза, – проанализируйте ситуацию еще раз. В работе с ценными грузами очень важна репутация и стабильность, – меня аж трясет, но я стараюсь говорить заученными деловыми фразами.

– Мы обязательно обратим внимание на ваш отдел, – он скалится. – Собственно, уже обратили. Только сегодня обсуждали с Егором Анатольевичем динамику.

– Ведь показатели снижаются, – я знаю, о чем говорю, заказов нет.

– Пока ни одного расторгнутого контракта! – он довольно разводит руками.

Вздыхаю, встаю. Больше мне сказать нечего.

– Спасибо за уделенное время, – киваю.

– Спасибо за неравнодушие, – теперь улыбается. Формально, неестественно, но улыбается, протягивает руку.

Коснуться мужчины? Черт! Задерживаю дыхание, протягиваю ладошку в ответ. Едва дотрагиваюсь до него, тут же отдергиваю, и, чтобы скрыть неловкость, предпринимаю последнюю попытку:

– Спросите у своей секретарши, кто у вас курьер, – смотрю в его глаза. – Наверное, не у той, что в приемной, а у тех, что на ресепшн! Спросите! Ведь вам что-то должны доставлять не вашей же службой? Спросите имя курьера, спросите, что будет, если приедет другой.

Он чуть прищуривается, улыбается. В этот раз по-настоящему.

– Спасибо за совет, обязательно спрошу.

Мне остается только кивнуть и закрыть за собой дверь кабинета. Бой проигран. Я-то ладно, найду себе работу, но как выкрутится Елена? А Фарид? Наш самый лучший сотрудник. У него пятеро детей! А Димка мелкий? Он же учится. Я уже замучилась график под него подстраивать, но ведь парню и выучиться надо, и денег больше негде взять. Сжимаю большим и указательным пальцами переносицу, бросаю взгляд на излишне внимательную секретаршу, приветливо киваю ей.

– Может, еще воды? – спрашивает она вежливо.

– Нет, спасибо, – улыбаюсь шире. – Я пойду. Работа.

Черный юмор. Да. Пока у меня еще есть работа.

Глава 3

Тим

Сучка! Какая вкусная сучка! Сам себя не понимаю. Хочу выть, орать и кататься по траве одновременно! Хоть одна самка производила на меня такое впечатление? Не помню. Нет. Нравились, влекли, но чтобы вот так сносило крышу? И она меня отшила. Дай пройти! Дать ей пройти?! Ага! Щаз! Никуда ты мимо меня не пройдешь!

Да что ж это такое, этот запах буквально преследует меня. Еще эта идиотка из Доставки напросилась на встречу! Надо бы ее послать и быстренько по камерам пробить, куда шла моя самочка.

Сообщение от секретарши. «Волкова МАРГАРИТА СЕРГЕЕВНА в приемной». Всегда прошу Ольгу выделять имя собеседника. Умница. Только сейчас мне не до этой Маргариты. Но отменять встречу уже совсем неприлично. Так, ладно. Выделю тебе пять минут, потом займусь моей сучкой. Пишу в мессенджере: «Пусть заходит». Поднимаю взгляд. Опа!

– Маргарита Сергеевна, – говорю нараспев, не могу сдержать улыбки. Вот ты и попалась, самочка моя. Как круто, что Егорка у нас лошара! От нее не пахнет мужиком, говоришь?

– Здравствуйте…

Бледнеет, округляет глаза. Что ж ты так испугалась девочка, я вовсе не такой уж и страшный серый волк. Скалюсь. Кровь кипит, мозг отключается. Ее аромат проникает мне под кожу, мурашками бежит по животу, скручивает все мое естество в тугой узел. Безумно хочется рвануться к ней, но черт, она меня боится! Запах страха немного отрезвляет. Что она там лопочет? Извиняется?

– Да что вы, – стараюсь быть доброжелательным, но понимаю, что моя улыбка сейчас больше похожа на оскал. – Это я должен перед вами извиняться. Я так неаккуратно преградил вам путь, – стараюсь не заржать, – в мой кабинет, – чуть не брякнул «в мое логово».

Ух ты! Страх прошел. Злится! Подошла, сама села. Черт, я идиот. Надо было сразу предложить! И не в это кресло, а поближе. Как у нее глаза-то заблестели! Вот это девочка! Щечки заалели, грудь вздымается. Ну-ка, что ты нам еще покажешь?

– Я бы хотела обсудить с вами новые протоколы работы отдела…

Выложила перед собой какой-то потертый блокнот. Но сама даже не заглядывает в него. Девочка, одно твое движение, и мы с тобой тут столько всего обсудим. И протоколы работы, и отделы… Черт, одергиваю себя. Завожусь. Срочно подумать о чем-нибудь постороннем. Егор! Егор должен этим заниматься.

– Вообще-то новым подразделением руководит Егор Анатольевич Нечаев, – представляю Егора в кресле начальника и еле сдерживаю улыбку. – Я удивлен, что у вас возникли вопросы непосредственно ко мне.

И тут я осознаю, что Егор ее начальник. Ее! Непосредственный! Начальник! Еле сдерживаю рык. Не-е. Нафиг!

– Мне кажется, вы тоже заинтересованы в том, чтобы новое подразделение продолжало приносить прибыль и наращивало показатели.

Точно! Заинтересован! В тебе я сейчас очень заинтересован. Вдох-выдох… Что она там говорит? Ее подразделение надо вывести из-под Егора. Или одну ее. Черт, даже сама конструкция «вывести из-под Егора» тупой ложкой скребет мне кишки. Да не бывать этому! Моя! Давай я тебя послушаю. Ты сейчас сама мне скажешь, за что зацепиться.

– Мы обязательно обратим внимание на ваш отдел, – и на тебя лично. А ты не хочешь перейти ко мне в подчинение? В непосредственное подчинение! Воображение рисует настолько непристойные картины, что с трудом продолжаю говорить. – Собственно, уже обратили. Только сегодня обсуждали с Егором Анатольевичем динамику.

– Ведь показатели снижаются, – выкрикивает. Правда расстроена. Смешная. Или нет?

– Пока ни одного расторгнутого контракта! – надо посмотреть, как давно она в этом отделе. Егор сказал, вся клиентура на нее завязана.

Девочка шумно вздыхает. Решает, что ей со мной не о чем больше говорить. По сути это действительно так. Тебя вообще здесь не должно было быть. Но мне сейчас хочется тебя удержать, сучечка моя.

– Спасибо за уделенное время, – встает, кивает. Глаза на мокром месте.

Ну нет! Только не так. Надо тебя позвать на ланч, и только попробуй откажись!

– Спасибо за неравнодушие, – протягиваю ей руку, прикидываю, могу ли я прямо сейчас уйти из офиса, как…

Что за черт? Испуг? Паника? Самый настоящий первобытный ужас от протянутой ладони? Мерзкий запах страха заставляет меня задержать дыхание, но я все равно его чувствую. Слова комом встают в горле, не могу произнести это чертово приглашение. Что происходит? Ты боишься дотронуться кончиками пальцев до моей ладони?

Хмурюсь, не спускаю с нее взгляда, а она руку отдергивает, отпрыгивает от меня и очень быстро идет к двери кабинета. Уже взявшись за ручку, замирает.

– Спросите у своей секретарши, кто у вас курьер? – с последней надеждой смотрит мне в глаза.

Спрошу, девочка, спрошу… И не только это.

Стою ошеломленный секунды три, потом отмираю, сам выхожу.

– Ольга, – великолепно вышколенная дама удивленно оборачивается. На секунду позволяет себе изумление, потом на лице обычная вежливая улыбка.

– Да, Тимофей Леонидович.

– Ольга, свяжитесь с отделом собственной безопасности. – Помолчав, добавляю: – Попросите ко мне Громова.

Начальник эсбэшников может прислать кого-нибудь из своих псов. Но сейчас я хочу поговорить именно с ним. Псы хороши, но тут дело личное.

Моя идеальная секретарша никак не выдает своих эмоций, только кивает.

– Конечно, Тимофей Леонидович.

Обожаю ее. Два года искал. Столько дур уволил, пока наконец нашел Ольгу. Никаких лишних вопросов, никаких взглядов. Только четкое сопровождение и выполнение поручений.

Уже отворачиваюсь, чтобы вернуться к себе в кабинет, как вспоминаю просьбу моей самочки.

– Ольга, – хмурюсь, думая, как бы спросить, – а с кем вы отправляете корреспонденцию?

Она не сразу понимает, чего я от нее жду, и медлит с ответом.

– Обычные письма отдаю девочкам на ресепшн, – смотрит на меня выжидательно.

– А необычные? – прищуриваюсь.

– Срочную и важную корреспонденцию передаю с Мишей Григорьевым, – она по-прежнему напряженно вглядывается в мое лицо. Не понимает, откуда такой интерес.

Глава 4

Рита

Вылетаю из его кабинета, как ужаленная. Черт! У меня на работе все знали, что меня трогать нельзя, а тут… А этот… А что мне еще оставалось делать, если от него весь отдел теперь зависит?

Дрожащими руками достаю ключи от машины. Это была вторая моя покупка с зарплаты руководителя. Первая – дача. Я вернула родителям дачу. Собственно, сейчас они там и живут. Жалко, сейчас бы к маме на кухню, да чая липового…

Закатив глаза, плюхаюсь на водительское сидение, достаю из бардачка влажные салфетки, судорожно вытираю руки. Нет, я понимаю, что Тимофей Леонидович – это не они. И вообще, красавец мужчина. Наверное, умный. И начальник, и все такое. Но ничего не могу с собой поделать. Смыть, стереть с себя чужие прикосновения.

Испортив с десяток салфеток, выдыхаю. Трогаю руками лицо, закрываю глаза. Что ж, в моей жизни грядут перемены. Я выдержу. Я точно знаю, что теперь я все выдержу, а вот что будет делать мой отдел?

Завожу машину и прокладываю в навигаторе курс к своему офису. У меня еще половина рабочего дня.

***

– Самое главное, никто не пишите по собственному желанию! – я сижу в кабинете и медленным взглядом обвожу свою команду. Три координатора и два курьера сидят молча. Глаза прячут. Оно и понятно, мало кому такие новости понравятся. – Нас не увольняют, нас хотят реструктуризировать, – еле выговариваю дурацкое слово. – Но чтобы не лишиться премий и всех выплат, вас либо должны перевести приказом, либо пусть сокращают и выплачивают отступные.

Еще три курьера в полях. У меня их всего пятеро. Мы маленькие. Ценные грузы – небольшая доля рынка. Но прибыльная. Я-то знаю. Бывали месяцы, когда только наш отдел весь месячный план вытаскивал.

– Это отпуска теперь накрылись? – грустно тянет Димка. Он в первый раз собрался съездить на море. Долго копил. Эх пацан, не вовремя, как не вовремя!

– Дим, – смотрю ему в глаза, – у нас график отпусков утвержден, но нам теперь его должны подтвердить новые начальники! В конце концов, везде надо искать плюсы! – вскидываю руки. – Хорошо, что это все на наши головы свалилось летом! Если сократят с выходным пособием, то, считайте, у нас будет по два месяца оплачиваемого отпуска. А в сентябре найти работу раз плюнуть.

Отделу не нравится мой оптимизм. Ребята криво улыбаются, а Елена так и вовсе поджала губы. Она на язык остра, боится что-то резкое ляпнуть. Эх, мои вы хорошие. Надо будет попробовать сходить еще раз к этому Егору Анатольевичу. Хотя теперь, после того, как я поверх его головы к главному вылезла, он меня и слушать не станет. Не стоило идти к Седову. Хмурю брови, вспоминая его взгляд, его касание. Совершенно не стоило!

***

Рабочий день близится к концу, распускаю ребят по домам, еще раз проверяю почту. Пара текущих писем и одно странное из отдела кадров. Элла о чем-то пытается намекнуть. Пишет, что я вдруг стала интересная дама. Этой болтушке никакое соглашение о неразглашении рот не заткнет. Хмурюсь, думаю, кому бы я могла быть нужна. Если только новому начальству. Ищут, за что уволить?

Эх! Тяжело вздыхаю и все же решаю набрать маму. Жаль, что не пятница, я бы сорвалась к ней на выходные. Тут всего-то сто двадцать километров. Ближе не могла купить – очень нужен был благоустроенный поселок. Папа сильно сдал после инсульта, о том, чтобы носить воду из колодца или топить углем, не могло быть и речи. Зато сейчас у них милый, уютный домик. Кухня и комната. Большая, светлая веранда. Я, когда приезжаю с ночевкой, сплю там. А во дворе три старых яблони. Под одной из них закопан наш Тайсон. Его уже года три, как нет. Новую собаку папа не заводит. Говорит, на его век хватило. Я его понимаю.

Тим

Стою и смотрю в окно. Хмурюсь, несмотря на то, что вечер приятный. Красиво подсвеченные закатным солнцем облака диссонируют с тем, что творится у меня на душе. Что за вселенская несправедливость?! Я встретил свою самку… Свою! Одну из тысяч! И она…

С досадой отворачиваюсь от окна, снова просматриваю досье от Громова. На нее было совершено нападение. Восемь лет назад. Подробностей в докладе нет – подразумевается же, что я интересуюсь ей всего лишь, как потенциальной подчиненной, но история, скорее всего, была неприятная. Видимо, ее изнасиловали. Неспроста в графе «личная жизнь/семейное положение» стоит туманное «психологические проблемы». Это вам не «не замужем». И даже не прочерк.

Наверное, произошло что-то еще, что ударило по психике. В Доставке она проходила психологическое тестирование на профпригодность. Уж не знаю, как они это ей объяснили и объясняли ли вообще, но тесты она прошла. В анамнезе боязнь прикосновений, боязнь замкнутого пространства, но на работе это не отражается.

Все описано канцеляритом, языком протоколов, но за скупыми строчками доклада Алексея Дмитриевича громадная жизненная трагедия.

С отвращением закрываю папку. Умница, красавица! Дошла до руководящей должности с обычного курьера. Молодец. Только вот мне какое теперь дело?! Отшвыриваю бумаги. Самка искалечена! Как там Егор подметил? Мужиком от нее не пахнет. И никогда и не будет пахнуть. Черт! А до чего ж сладкая!

Пытаюсь вспомнить ощущение от ее присутствия. Как вскипала кровь, как кружилась голова и мурашки бежали внутри живота. Бля! Да что на ней, свет, что ли, клином сошелся? Достаю мобильник, пролистываю номера, раздумывая. Лена? Нафиг. Катя? Туда же. Ева? Вот ее можно. Тыкаю в номер:

– Алло, Ева? Привет! Поужинаем вместе?

***

Сижу в ресторане напротив этой дорогой соски и откровенно разглядываю ее. Ева крута. Ухоженные волосы, красивый маникюр, профессиональный макияж, стильно одета. Никакой вульгарности, кричащих алых ногтей или накаченных губ. Все сделано качественно, аккуратно. Если только с сиськами чуть перестаралась.

Ева ловит мой заинтересованный взгляд и истолковывает его по-своему: выгибается, выставляя вперед красивую грудь абсолютно правильной формы. Кривлюсь приободряюще. О да, детка, в этом ты хороша. Выгнуться как надо, поработать язычком, постонать, когда я хочу. И тебе со мной хорошо, я знаю. Не то, чтобы ты была мне очень нужна, но своих сучек я с другими не делю. Ты ни под кого, кроме меня, не лезешь, я это чувствую. Оно и понятно: кто раз оборотня попробовал, человеческим мужиком сыт не будет. Хотя ты же не знаешь, кто я на самом деле.

Глава 5

Тим

Откладываю ее на самый конец. На вечер. Не железная же она, уйдет с работы, будем общаться по переписке. Что за манера ходить к начальнику лично! Составила обзор контрактов, добавила примечания и сиди, жди ответа! Нахрена ты мне тут нужна?!

Запускаю руки в волосы, опираюсь локтями на стол. Да, мы сильнее обычных людей, но даже я уже вымотался. С утра шерстил их отделы. Если среди логистов еще есть толковые, то продажников просто всех гнать в шею. Особенно начальника. Такое ощущение, что ему нужен не результат, а процесс. Интересно, как он свою жену ночью имеет? Ну и что, что не кончили, зато как трахались!

Усмехаюсь собственной похабной шуточке и перевожу взгляд на монитор. Документацию в ОСиД я уже посмотрел. По логике вещей сейчас нужно заниматься Волковой. Точнее, ее отделом, но в моем сознании они неразделимы. Ценные грузы – это она.

Шумно выдыхаю, тру лицо, откидываюсь на спинку кресла. Ну что ж. Деваться некуда. Егорка заболел, а у нас совет директоров в понедельник. Надо делать отчет. Заболел, мать его так!

Как вообще чистокровный оборотень может заболеть? Я не чистокровный, у меня мать – человек, но я ни разу не помню у себя ни насморка, ни кашля. Мама рассказывала, что в детстве однажды у меня был отит. Однажды. Все! А Егор? Этот сукин сын умудрился простыть, да еще и с температурой! Ныл мне с утра в чате, что сил нет даже в монитор смотреть, глаза слезятся. И башка ничего не соображает. Интересно, она у него вообще когда-нибудь соображает?

Тут же одергиваю себя. Не смей, Тим. Егор умный. И верный. Он друг. Он свой. Своя кровь. Его родители погибли, когда Егору было восемь. Нечаев воспитывался в моей семье. Растили, как родного. Собственно, он родным нам и был. Наши отцы были двоюродными. У нас с ним несколько месяцев разницы, но он всегда называл меня старшим братом. И относился так же. А отец всегда убеждал меня, что я должен Егора поддерживать, защищать.

Удивительно, но сын двух оборотней был уродом. Отбраковкой. Такое иногда случалось в браках с людьми, особенно если четвертое или пятое поколение подряд брало парой человека. Случай Егора заткнул рты всем чистокровникам. Он, сын волка и волчицы, был недооборотнем. Он был слаб. Не мог обернуться. Если только в полнолуние. Волк, не способный завладеть телом, часто отыгрывался на разуме, и в период первого гона такие ребята сходили с ума.

Но не Егор. Егор был умный. Это было его сильной стороной. Только благодаря интеллекту он держался в стае. Был действительно хорошим аналитиком и ценился в фирме. А физический авторитет ему обеспечивал я. Как в детстве. Иногда просто молча стоял рядом. Иногда кое-кого особо борзого приглашал поговорить. В общем, мы поддерживали определенный статус-кво, и всех все устраивало. До этого момента. Но он же не мог знать, что мне эта Волкова как кость поперек горла! Не специально же он это сделал!

Я еще раз выдыхаю и открываю почту.

«Маргарита Сергеевна, прошу вас подготовить мне таблицу с контрагентами. Интересуют даты окончания контрактов, общий баланс по клиенту и вероятность расторжения договора. Подробные комментарии приветствуются. Срок – завтра».

Жму «отправить» и понимаю, что все это время стискивал зубы. Черт! Что за идиотизм? Это же всего лишь письмо! Я даже ее не вижу!

Не успеваю разобраться в собственных переживаниях, как всплывающее уведомление сообщает о новом входящем. От нее. Текст письма – чистая формальность. Во вложении – таблица. Все очень подробно, раскрашено для удобства разными цветами, и примечания. Читаю и усмехаюсь. Она до последнего будет отстаивать свой персонал. Самая частая приписка: «Останутся с нами, если не почувствуют перемен».

Прекрасно понимаю, что она имеет в виду, но почему-то очень хочу ее одернуть. Переспросить.

«Что значит “не почувствуют перемен”?»

Ответ приходит в ту же секунду. Понимаю, что она сидит перед монитором и ждет. И весь день ждала.

«Клиентам ценных отправок важна стабильность. Привычный координатор, привычный курьер».

Усмехаюсь. Я знал, что она ответит. Молодец, девочка. За своих борешься. Уважаю. Не успеваю придумать ответ, как приходит еще одно сообщение.

«Я могу прокомментировать таблицу лично. Знаю каждого клиента. Последняя переговорная кампания была всего два месяца назад».

Мои пальцы так и замирают над клавиатурой. Она хочет меня видеть? Или получить еще один шанс доказать свою незаменимость? Хочется верить в первое, но понимаю, что это второе. Ну что ж. Не только тебе надо мной издеваться. Прищуриваюсь и печатаю:

«Сейчас?»

Ответа нет не меньше минуты. Раздумывает? Ну что ж. Я поставил ее на место. Я уже готов торжествующе улыбнуться, как приходит письмо.

«Если вы еще работаете, то можно и сейчас».

Смотрю в правый угол монитора. 20:20. Здесь никого. Даже Ольгу я уже отпустил. И Волкова сейчас приедет? Может, там в досье все сильно преувеличили, и не так уж она боится мужиков. Ухмыляюсь. Не торжествующе, а в предвкушении. Конечно, сейчас, сучечка. И только попробуй заявить мне, что ты имела в виду телефонный разговор.

«Работаю. Приезжайте в офис. Сделаю кофе».

Встаю из-за компьютера в нетерпении. Даже если она имела в виду что-то другое, такого письма не посмеет ослушаться. Делаю круг по кабинету. Новых сообщений нет. Выхожу в коридор, запускаю кофе-машину. Ненавижу этот напиток, но кофеин ощутимо бодрит. Да и этот резкий аромат перебьет ее запах. Не так сильно буду сходить с ума. Беру крохотный стаканчик с эспрессо, возвращаюсь к монитору. В почте по прежнему пусто. Останавливаюсь у окна, смотрю на город. Еще не стемнело, скорее сумерки. Люблю это время. Реальность расплывается, предметы теряют форму, и никогда не знаешь, что на самом деле ты увидел. Между нашими офисами десять минут на машине. Пока она спустится, пока припаркуется здесь. Я требовательно посматриваю на часы. В тот момент, когда, по моим подсчетам, она должна въезжать на парковку нашего офиса, раздается звонок с охраны.

Глава 6

Рита

Какого черта он тянул до вечера? Это что? Проверка на вшивость? На лояльность компании? Уже все говорят, что Доставку купили только из-за моего отдела, так в чем проблема?

Машка и Виталик мне еще в одиннадцать показали, какие он задает вопросы. Я целый день сидела над этой таблицей. Прошерстила все договора, вынесла в отдельный столбец спецусловия. Даже отметила тех, кто раньше регулярно заказывал, а сейчас затаился. Ясно же, что непонятно кому ценную корреспонденцию доверять не будут. Да, по договору у нас ответственность вплоть до уголовной, но кому это надо, когда цель – посылку передать. Причем часто конфиденциально.

Составляю отчет, три раза перепроверяю. Уже поздно. Мои все разошлись, но меня дома никто не ждет. Я вполне могу себе позволить задержаться. Беру с собой ноутбук, выхожу в ближайшую кофейню за стаканом кофе и какой-нибудь булкой. Покупаю миндальную, но кусок в горло не лезет. Что ж я так нервничаю. Откладываю на поднос едва надкушенную сдобу, думаю, что надо было выпить не кофе, а успокоительного, и тут пиликает почта. «Маргарита Сергеевна, прошу вас подготовить…»

Седов, скотина! Дождался! Или я дождалась?! Ну, получи, фашист, гранату. Открываю системные папки и отправляю таблицу. Отчет проверен и перепроверен. И там куча примечаний, для которых я тебе понадоблюсь. Мой отдел ты так просто не распустишь! А если распустишь, то сам же об этом и пожалеешь.

Спрашивает про примечания. Он что, тупой? Или прикидывается? Ща я тебе все расскажу! Быстро набираю сообщение с комментарием. А потом зачем-то добавляю: «Могу лично».

Зачем я это написала? Правда, надо было пить успокоительное. Что он обо мне сейчас подумает?

В ответ приходит удивленное: «Сейчас?»

Он же телефонный звонок имеет в виду, да? Оглядываю кофейню. Народа мало, можно сесть спиной к той стене, и будет ощущение, что я в кабинете. А может, и без видеозвонка обойдемся. Отвечаю: «Если вы еще работаете…»

Его ответ заставляет меня поперхнуться кофе. «Работаю. Приезжайте в офис!»

В смысле «приезжайте»? В полдевятого? Он что, совсем ку-ку? Уже дергаюсь, чтобы набрать отказ и пойти на попятную, сказать, что имела в виду созвон, как в мессенджере всплывает сообщение от Фарида: «Маргариточка Сергеевна, а на меня на завтра разнарядки нет?»

Вот и приехали. Клиенты бастуют, моих курьеров пусть еще и не уволили, но работы не дают. Он получит минималку. Чем он будет кормить свой выводок?

Жмурюсь, думаю, что я Фариду ничем не обязана. А с другой стороны, что Седов со мной сделает. В прошлый раз у меня сложилось впечатление, что я ему крайне не симпатична. Не съест, побрезгует. К черту. Поеду.

Быстро набираю Фариду, что утром посмотрю график, захлопываю ноутбук и иду к машине. Назвалась груздем, значит, полезу. До его офиса десять минут.

Тим

Стою у окна, чуть прищурившись. Слушаю ее шаги. Она идет от лифта неуверенно. В коридоре еще светло, видимо, она ищет кабинет. Или боится. Замерла перед моей приемной. Не ошиблась. Значит, боится. С досадой стискиваю зубы, слушаю, как она задерживает дыхание и толкает дверь. Выхожу ей навстречу. Трогать не пытаюсь, сразу направляюсь к кофе-машине.

– Маргарита Сергеевна, – киваю с приветливой, надеюсь, улыбкой. Беру наполненный стакан. – Я обещал вам кофе, – взглядом указываю на кабинет, прохожу сам.

Она медлит. У нее стучат зубы. Черт, что ж ты так психуешь?! Скажи, что из-за работы. Я ставлю стакан на переговорный стол. Длинный и узкий. Сам сажусь напротив. Давай, малышка, все же сократим дистанцию. Она кивает, решаясь. Уверенно достает свой ноут, открывает его, подключается к вайфаю. Все это время она на меня не смотрит, зато я ее разглядываю, ничего не стесняясь. Устала. Глаза красные, между бровями морщинка. Целый день сидела за этой таблицей? Тут работы не на полчаса. Многие ее коллеги попросили отсрочку. Дал. Я не зверь какой. До утра воскресенья разрешил работать. Не одному же мне все выходные впахивать.

Зло ухмыляюсь, вспоминая директора продажников, и снова смотрю на Маргариту. Волосы собраны в хвост, на висках и над лицом несколько прядей выбилось. Она то и дело их заправляет за ухо. От нее пахнет кофе с молоком, миндалем и еле ощутимо – потом: она все же нервничает. Это не противный сладкий запах страха, а терпкий, мускусный. Этот запах был бы гораздо ярче, если бы ее часа полтора… Черт!

Дергаюсь, вскакиваю из-за стола, якобы демонстрируя нетерпение. Она смущенно смотрит на меня. Отчеты открываются медленно. Удаленный доступ. Это не ее вина. Но она списывает мое раздражение на медлительность ноутбука. Решаю разрядить обстановку:

– Простите, сливок нет, – смотрю на нее пристально. – Вы же пьете кофе со сливками?

– Не обязательно, – пожимает плечами. – Можно и без. А вы пьете только черный?

Она что, хочет заполнить паузу, пока ее чертова таблица загрузится? Ну ладно, подыграю.

– Если честно, я кофе вообще не люблю, – меряю шагами кабинет, останавливаюсь у нее за спиной. – Но он помогает думать на четырнадцатом часу рабочего дня, – укоризненно гляжу в ее монитор, на котором наконец все открылось. – Что ж, облегчите мне жизнь, комментируйте!

– А что любите? – она напряженно оборачивается ко мне.

Глава 7

– Что? – искренне не понимаю, о чем она.

– Кофе не любите, а что любите? – ни намека на улыбку, только вопросительный взгляд.

– Люблю травяные чаи, – убираю руки в карманы, прищуриваюсь. Зачем ей мои вкусы? – Чабрец, мелиссса, зверобой. Иногда с зеленым чаем, иногда без, – склоняю голову набок. – Я достаточно подробно ответил?

Она поджимает губы и кивает.

– Отлично! Теперь ваша очередь. Первый лист вашей таблицы. Это те, кому плевать на смену руководства. Я правильно понимаю?

Она смотрит на меня с полуулыбкой Джоконды. Торжествует. На первом листе всего три компании. И из этих троих только один стоит внимания.

– Совершенно верно, – подтверждает она. – «Наргиз» и «Маврика» подписали с нами контракт только в этом году. Нельзя сказать, что они к нам привыкли. «Наргиз» выполнил только одну отправку за весь срок действия договора. «Пеппер шоп» заказывает курьера каждую неделю, иногда и чаще, но там текучка кадров такая, что наш Фарид уже стал забывать, как зовут их секретарш. А у него, между прочим, пятеро детей и девять племянников! – произносит она с гордостью. – И он их всех помнит!

Усмехаюсь. Ничего не могу с собой поделать. Хоть и не играю в эти игры с подчиненными, но звучит действительно смешно. Чувак, у которого полтора десятка детей под ногами, стал уже путать секретарш. Что ж, незавидный клиент этот «Пеппер шоп».

Ловлю ее взгляд. Она тоже улыбается. И уже не трясется. Вот так, значит, да? О работе ты говоришь без страха. Тут ты в своей стихии. Хм. А ведь это можно использовать! Мы будем с тобой работать, самочка моя. Мы будем с тобой много работать.

Рита

У меня зуб на зуб не попадает. Нервничаю так, что не сразу вспоминаю, где его кабинет. Вроде этот? Да? Да… Дверь открыта. Вдыхаю, собираюсь с силами и шагаю в приемную. Седов выходит навстречу. Пиджак снят, волосы взъерошены. Сколько он работает? Виталик говорил, ему письмо пришло в шесть пятьдесят.

Здоровается со мной кивком головы. Варит кофе, который обещал. Уходит в кабинет, ставит стакан на переговорный стол, выжидающе смотрит. Это же работа! Просто работа, которую я хорошо знаю и умею. Чего я трясусь?

Открываю ноут. Тот, как назло, слишком долго регистрируется в чужой сети. Виновато поднимаю глаза. Седов что-то говорит про кофе. Мне сливки? Странно, что про сахар не спросил. Сам пьет черный. Спрашиваю, он так любит? Нет, не любит. Только его рабочий день начался четырнадцать часов назад и неизвестно, когда закончится.

Всматриваюсь в него. Сильный мужчина с умным взглядом. На него навалилась куча дел. Чужих, в общем-то. Это же должен был этот, Нечаев, все разгребать. А возится почему-то Седов. И чего я так на него взъелась? Неласково он меня прошлый раз встретил, так я сама ругаться шла. Свой отдел отстаивать. Какой же глупой идеей было с ним воевать. Сильный, решительный, хорошо знает, чего хочет. Такой сметет тебя одной левой и не сразу заметит. Нет. С ним надо дружить. Или, как минимум, сотрудничать.

С какой же стороны к вам подступиться, Тимофей Леонидович. Кофе вы не любите? А что любите? Травяной чай? Не верю своим ушам! Мужчина, который любит чабрец с мятой! Надо будет ему принести. Еще и листьев смородины добавить. Не могу сдержать улыбку, а он принимает ее на счет этой дурацкой таблицы, которая наконец-то открылась. Первый лист – те, кто гарантированно с ним останутся. Их всего трое.

***

Время близится к одиннадцати. Мы перебрали почти весь мой список. Вторая закладка – те, кто скорее проявит лояльность. Третья – те, к кому нужен особый подход. На них сидим особенно долго.

– Тут директор самодур, – я уперлась локтями в стол, тру лицо руками. – Вот будет ретроградный Меркурий или не та фаза луны, и хрен вы с ним о чем договоритесь!

Седов вскидывает бровь и иронично смотрит на меня. Будто всерьез о чем-то размышляет. Я вздыхаю, продолжаю:

– Мы обычно все согласовывали с его помощницей. Она там официально секретаршей числится, но по факту его правая рука, нога и немного мозг. Или много, – закатываю глаза.

Седов смеется.

– Вот когда с ней все-все вплоть до графика утрясем, – заканчиваю я свою мысль, – тогда идем к директору, будто бы обсуждать условия. Он пофыркает, попридирается, отправит нас три раза исправлять запятые и буллиты в подпунктах…

– Что в подпунктах? – Седов морщится, не понимая.

– Вот эта фигня, – смотрю на него, как на ребенка, – когда пункт один, а подпункт или «а», или тире, или точечка! Так вот, не дай бог они на весь договор неодинаковые, или где-нибудь на пятом листе выравнивание поехало.

– Придурок, – тихо фыркает Тимофей Леонидович.

– Ну да, – киваю я и вдруг осознаю, что мы сейчас работаем вместе. На одной стороне.

– Хорошо! Я понял. Попрошу Ольгу лично составить этот контракт, – хмурится. – И оборот по нему хороший…

– Да, – киваю. – Хороший клиент. Прибыльный. Более того, – тыкаю пальцами в монитор, – «Декстер» и «Нефаза» от него пришли. По его рекомендации стали пользоваться нашими услугами. Так что, – пожимаю плечами, – один раз в год его потерпеть стоит. Потом мы его не видим и не слышим.

– Ладно. Значит, ему переговоры назначим лично. Все подготовим и постараемся быть нежными и послушными, – говорит Седов задумчиво.

Я не выдерживаю, смеюсь.

– Простите, Тимофей Леонидович, – скашиваю на него взгляд, – мне очень трудно представить вас таким.

– Да? – его взгляд вдруг загорается, глаза светлеют. – А каким легко?

Глава 8

Сознание быстро рисует набор картинок. Страстным, властным, сильным. Может быть, заботливым. Я молчу, отвожу взгляд, краснею.

Седов довольно усмехается, смотрит мою таблицу со своего компьютера.

– Так, кто у нас там следующий?

– На этом листе осталось чуть-чуть, – излишне бодро восклицаю я. – «ЧижСтрой», «Шина», «Щукин», «Эмилия», «Юргал», «Яхонт».

– Ч, Ш, Щ, Э, Ю, Я… – Седов устало откидывается на спинку кресла, прикрыв глаза. – Хорошо, что на букву Ы никого нет.

Я тихонько хихикаю, вспоминая старый студенческий прикол.

– В чем дело? – он смотрит на меня строго.

– Да так, – отмахиваюсь, – шутка из прошлой жизни, – поднимаю на него взгляд, поясняю: – Про букву Ы.

– И какая же? – вроде возмущается, а у самого на губах улыбка. – Поделитесь.

– Я училась на лингвиста, – зачем-то начинаю объяснять я, – и у нас был курс русского как иностранного. Знаете, как англичане учатся произносить букву Ы? – я еле сдерживаю улыбку, а Седов требовательно на меня смотрит. – Они говорят: imagine that you stepped on the balls. You will make this very sound. (Представьте, что вам наступили на яйца. Вы издадите этот самый звук)

Не могу с собой ничего поделать, произнести на русском мне это стыдно, но Седов абсолютно точно понял меня. Выражение его лица меняется на задумчивое, он вскидывает глаза к потолку. Представляет, что ли? Я не выдерживаю и заливаюсь хохотом. Да простят меня боги субординации, но у него сейчас такой вид!

– Простите, – отсмеявшись, выдаю я. Уверена, мне сейчас придется извиняться, однако у него вид не строгий, а веселый. Он тоже улыбается и смотрит на меня, хитро прищурившись.

– Великолепное сравнение, – одобряет он. – Уверен, вы были бы хорошим учителем.

Он это сейчас о чем? Смущаюсь, опускаю глаза и понимаю, что голова уже совсем ничего не соображает.

– Тимофей Леонидович, – усиленно смотрю в монитор. – Может быть, я максимально подробно опишу вам последние шесть компаний в письме?

Он вздыхает. Сам еще готов работать, но видит, что я уже валюсь с ног.

– Ладно, – тяжело вздыхает. – Я все равно собирался выходить завтра. Нужно будет найти и посмотреть вот эти договора, – у него в ежедневнике выписаны двенадцать компаний с самым высоким оборотом. – Мы хоть и являемся правопреемником, но надо будет перезаключаться.

Я хмурюсь. Это моя работа. Выверить договор, учесть все детали. Он же их не знает.

– Давайте я тоже приду, – говорю тихо. – Там столько нюансов – сейчас накосячим, потеряем клиента.

– Вам нравится работать без выходных? – он удивленно выгибает бровь.

– Мне нравится работать, – уверенно киваю. – И всему моему отделу тоже.

Седов криво ухмыляется.

– Ладно, – поднимает на меня ироничный взгляд. – Поговорим об этом завтра. Думаю, рано встречаться не стоит. Приезжайте сюда к двенадцати.

Молча киваю. Встаю, захлопываю ноутбук.

– Тогда до завтра?

А он как-то странно на меня смотрит. Оценивающе, изучающе… В его взгляде есть еще что-то, что я не могу понять.

– До завтра, – отзывается эхом.

Смущаюсь, запихиваю ноут в рюкзак, быстро ему киваю. Радуюсь, что он не пошел меня провожать, но уже в фойе начинаю об этом жалеть. Пустые коридоры и ночь на дворе. Но тут, как по мановению волшебной палочки, появляется охранник.

– Позвольте, провожу вас к машине, – парень держится на расстоянии, совсем не вызывает у меня беспокойства.

Киваю и семеню за ним к моей малолитражке. Уставший мозг не хочет ничего анализировать. Сейчас я хочу только спать.

Тим

Благодарю мироздание за то, что уже вымотан. Мое тело почти не реагирует, просто хочется сидеть рядом и чувствовать ее тепло. Самочка моя с головой ушла в работу, листает свою таблицу, обо всех подробно рассказывает. Егор был прав, они все завязаны на нее. С каждым она общалась лично. Не удивительно. При таком начальнике коммерческого отдела сам дело в руки не возьмешь – все развалится. Она взяла, вот у нее и один из лучших показателей.

– Тут директор самодур…

Она трет руками лицо, ничего не стесняясь. Волосы на висках взъерошены и слегка вьются. От косметики уже не осталось и следа, и все равно она безумно притягательна. Пытаюсь представить на ее месте Еву. Или Лену. Не получается. Всегда холеные, всегда идеальные, всегда искусственные.

– Будет не та фаза луны, и фиг вы с ним о чем договоритесь!

Удивленно смотрю на нее, потом на имя директора. Может, он один из наших? Прокручиваю в голове все дальние ветви. Нет. Не припомню. Я бы знал, что с Доставкой оборотни работают. Я бы этого не позволил! Хм, похоже, и правда просто придурок. Фыркаю, произношу это вслух, за что она награждает меня теплой улыбкой соратника. Мы с ней в одной лодке. Нам. Не ей, не мне, а нам надо найти подход к этому болвану. И не скинешь же его. Показатели хорошие.

– Да, – говорит она, – более того, «Декстер» и «Нефаза» от него пришли…

– Ладно, – думаю, кто способен справиться со всеми запятыми, чтобы ему не вздумалось меня из-за них разворачивать. Я же рыкну и похерю ее многолетнюю работу. – Постараемся быть нежными и послушными.

Она смеется. Не понял? Нет, вы на нее посмотрите, сидит и заливисто хохочет! Ловит мой растерянный взгляд.

– Простите, Тимофей Леонидович, не могу вас таким представить!

Ух ты! Все раздражение моментально улетучивается. А каким ты можешь меня представить? Ну-ка?! Краснеет. Сучечка моя. Представь. Вот именно таким меня и представь. Она прячет глаза, зажимается. Нет, этого я не хочу.

– Так, кто у нас тут следующий?

Остается шесть компаний на все буквы алфавита. Она уже вымотана, сейчас прямо тут уснет. Да и я не отказался бы вытянуться на любимой кровати. Желательно с ней.

Глава 9

Трясу головой, смотрю в таблицу. Хорошо, что не придумали название на мягкий знак или на Ы. Самочка моя хихикает. Что в этот раз? Я опять что-то не то ляпнул?

Ан нет. На хорошем английском рассказывает мне похабную шутку. Если кто-то наступил вам на яйца… На короткое мгновение представляю себя волком и… Человеку невозможно наступить на яйца. А она опять заливисто хохочет! Да что за черт! Кто дал ей право?! Но боже, до чего же она хороша! И… близка. Вот сейчас, когда смеется надо мной. Нет? Не надо мной? Над моим выражением лица? Это же не одно и то же?

Откидываюсь на спинку кресла и любуюсь ею. От смеха она чуть-чуть покраснела, глаза заблестели, несмотря на усталость. Смотрит на меня настороженно, будто ждет обиды. Нет, сучечка, ты мне нужна вот такой, близкой, искренней, своей…

– Вы были бы хорошим преподавателем!

Она отводит глаза. И чем эта формальность могла ее смутить?

– Может быть, оставшихся я подробно опишу вам в письме?

Хочет от меня сбежать? Всматриваюсь в нее. Нет, не похоже. Просто смертельно устала. Да, малышка моя, пусть в письме. Все равно мне надо будет это все собрать в кучу, достать несколько договоров, по которым есть вопросы, да и коммерсы ваши в лучшем случае только завтра сводную таблицу пришлют.

Что-то из этого говорю вслух и тут она шепотом предлагает снова приехать. В смысле? Ты ко мне и завтра приедешь? За что такой подарок?

– Любите работать по выходным?

– Люблю работать! И мой отдел тоже…

Ах вот оно что. Про своих ты не забыла. То есть, путь к твоему сердцу лежит через твой персонал. Ну ладно! Нянька из меня херовая, но руководитель, говорят, неплохой. Надо вывести их из-под Егора, чтобы ты по каждому чиху приходила ко мне.

– Ладно, – киваю ей, – поговорим об этом завтра.

Вот только… Завтра я буду выспавшийся. Э, нет. Надо будет что-то придумать. Спортзал! Никогда не хожу в зал по утрам, но тут надо будет. Чтоб не порвать тебя с утра пораньше. Люблю, знаете ли, утренний секс! Черт! От одной мысли об этом у меня встает. А она, спрятав глаза, собирается.

– Тогда до завтра?

– До завтра. Я тоже сейчас пойду, – только не вместе с тобой, иначе поездку в лифте ты не выдержишь.

Стоит ей скрыться за дверью кабинета, набираю охрану. Провести прямо от лифта до машины! Проследить, чтобы села, завелась и уехала без происшествий!

Какого черта она вообще на машине? Была бы пешком, послал бы мужиков ее прямо до квартиры довести. Черт! Я вышел в зону отдыха для персонала и смотрю, как на парковке загораются габариты старенькой малолитражки. Ну что за хрень? Она на этом ездит? Мать моя женщина! Вроде ж неплохой оклад был у нее в Доставке. Надо опять натравить на нее Громова. Может, у нее какие долги? Или кредит неподъемный?

Вздыхаю, запускаю руки в волосы, жмурюсь. Нахера мне все это нужно? Мало ли сук вокруг? Зачем мне эта сломанная самка?

Тут же трясу головой, вспоминая ее запах, ее смех в моем кабинете. К черту! Нужна! Охереть как нужна! К тому же, сейчас мне и правда надо во всех ее контрактах разобраться. В понедельник совет директоров, а стая шутить не любит. Надо выручать Егора. Под него постоянно копают. Я криво усмехаюсь, впервые радуясь такой ситуации. Мне нужно общаться с ней. Ради Егора, ради фирмы, ради себя. Нужно.

***

Два часа на тренажерах, сорок минут в воде, и я готов сидеть напротив Риты и думать о чем-то, кроме размера ее сисек. Сегодня дресс-код не соблюдаю: на мне джинсы и футболка. На улице жарко. А в кабинете будет еще жарче.

Я пришел раньше двенадцати. Краем глаза просмотрел почту. Как ни забавно, не один я трудоголик. Есть еще такие же несчастные. Кое на что ответил и отправил на печать договора, которые вызвали вчера вопросы. Вышел в приемное, чтобы забрать бумаги с принтера, и замер. Что это?

Этот запах! Теплые, влажные травы. Будто ты ранним вечером где-то около реки. Солнце уже село, но земля еще горячая. Закрываю глаза и вдыхаю аромат полной грудью. Он щекочет ноздри, вызывает приятную горечь на языке. Я словно бегу по некошеному лугу. Высокие стебли васильков хлещут меня по морде, лапы чуть вязнут в рыхлой влажной земле, а я все равно бегу. Вниз, к воде. Речка подернулась тонкой дымкой тумана, на разлапистых листьях лопухов уже выпала роса... Там на берегу можно плюхнуться на спину и кататься, пока мой запах не останется повсюду, а потом подняться и протяжно выть, заявляя о себе. Чувствуя свою силу, свою свободу. И ее! Она рядом! Здесь, со мной!

Открываю глаза и вижу ее недоуменный взгляд. Она действительно рядом.

– Что это? – я хмурюсь. Это же явно не парфюм.

– Вы о чем? – ее глаза расширены, губы чуть приоткрыты, хочется впиться в них, повалить на еще теплую землю… Черт! Трясу головой.

– Травы. Такой аромат.

– Вот это да! – она скидывает с плеча рюкзак. Сегодня она тоже не в костюме. На ней джинсы и тонкая блузка. В васильках. Из рюкзака моя самочка выуживает термос и со смущенной улыбкой показывает мне. – Я чай принесла! Вы вчера меня кофе угощали, сегодня я вот, – пожимает плечами.

Она притащила травяной чай?! Твою мать, Тим, скажи что-нибудь, она ждет твоей реакции! Нет, у меня просто нет слов.

– Мне нравится, – еле выдавливаю.

– Не думала, что он будет так пахнуть, – откручивает крышку, глубоко вдыхает. – Я почти не чувствую, – конечно, не чувствуешь. Зато меня волна ощущений сбивает с ног. Эти запахи, ты в них, теплый пар, который заставляет тебя смешно щуриться. Сжимаю кулаки. Только бы не кинуться на нее. А она продолжает, как ни в чем не бывало: – Я сама травы люблю. Правда, больше липу или чабрец, – смотрит на меня чуть виновато. – А это сбор: смородина, зверобой, шиповник. Он называется «Бодрящий», вчера бы нам не помешал.

Не могу ничего с собой поделать, губы сами собой расползаются в широкую ухмылку. О да, взбодрил так взбодрил. Тоже травяные чаи любишь, сучечка моя?

– Спасибо! – шагаю к ней и забираю термос из рук. Напугал. Черт!