Мой Босс - дед Мороз, или история одного развода

Пролог

Темнота за окном была абсолютной, поглотившей огни города и оставившей только отсвет далекого фонаря на потолке — расплывчатое, дрожащее пятно. Я лежала неподвижно, прислушиваясь к непривычным звукам: равномерному тиканью часов вдалеке, слабому гулу лифта в шахте, собственному сердцу, которое стучало теперь спокойно и уверенно. И еще — к дыханию. Чужому. Глубокому, размеренному, теплому.

Это дыхание было рядом. Так близко, что я чувствовала его ритм кожей спины, ощущала легкое движение воздуха. Постель была широкая, просторная, но пространство между нами отсутствовало. Я утонула в нем, в этой близости, как в глубокой, спокойной воде. Все, что было до этого — колючие осколки разговоров, ледяное недоумение, увиденное за полуоткрытой дверью, рыдания в служебном туалете, — все это отступило, стало сном, плохой картиной, смытой теплым дождем настоящего.

Его рука лежала у меня на талии, тяжелая, уверенная, неподвижная. Потом пальцы пошевелились, едва заметно, скользнули по ребру, нарисовали медленную дугу на коже. Мурашки пробежали по всему телу, и я замерла, боясь пошевелиться, боясь спугнуть хрупкую реальность этого касания.

Губы коснулись моего плеча. Легко, почти невесомо, как перо. Потом — чуть ниже, у основания шеи. Это был не поцелуй, а вопросительное прикосновение, изучение территории. Ответ прозвучал во всем моем теле — тихий, глубокий вздох, который я не смогла удержать, волна тепла, разлившаяся от самого сердца до кончиков пальцев. Я откинула голову, подставляя шею, и это было чистым, животным инстинктом, доверием, которое берет верх над всеми условностями.

Он воспринял молчаливое приглашение. Его губы стали увереннее, медленное, осознанное движение по чувствительной коже. Каждое прикосновение было четким и ясным, будто он читал по ней слепым шрифтом, узнавая историю, которую я сама не могла рассказать. Его рука скользнула выше, ладонь легла плашмя на мой живот, и от этого простого жеста внутри все сжалось в сладком, томном ожидании.

Я перевернулась к нему, еще не видя лица в темноте, только ощущая его контур, близость, тепло. Мои руки сами нашли его плечи, твердые и надежные.

Он наклонился, и его губы коснулся моих. Дыхание смешалось, горячее и влажное. Я закрыла глаза, полностью отдавшись потоку ощущений. Его запах — чистый, мужской, с едва уловимыми нотами дорогого мыла и чего-то своего, неуловимого, что было просто им. Его сила, которая не подавляла, а окружала. Его внимание, сосредоточенное полностью на мне, будто в мире не существовало больше ничего.

Я чувствовала себя живой. Настоящей. Не той Анной, которая примеряет маски — хорошей жены, исполнительной секретарши, сильной сестры. А просто женщиной. Кожей, нервными окончаниями, сердцем, которое бьется не от страха или долга, а от желания. Я была желанной. Эту истину несли его каждое прикосновение, каждый поцелуй, каждый вздох.

Его рука скользнула по моему боку, обводя изгиб бедра, и я выгнулась навстречу, немое согласие, полная капитуляция.

Сегодня ночью в этой постели, на краю неизвестности, я впервые за долгое-долгое время чувствовала себя дома.