Мой босс - инопланетянин

Глава 1

Алина

Возвращаюсь в свой отдел после рабочего совещания, где обсуждались планы реконструкции нового предприятия, приобретённого господином Сосновским. В кабинете, где обычно царит спокойствие и порядок, сейчас слышен горестный рёв Ленки, экономиста моего отдела.

- Что здесь происходит? - спрашиваю, оглядываясь по сторонам в поисках ответов.

- Сосновский уволил Лену… - отвечает дрожащим голосом Фатима.

- В смысле? Мать-одиночку работодатель не имеет права уволить! - возмущаюсь я, чувствуя, как в груди зарождается пламя гнева. Ведь в трудовом кодексе чёрным по белому написано: до достижения ребёнком четырнадцати лет, мать или отца, воспитывающего ребёнка самостоятельно, уволить не имеют права.

- Обычный работодатель не может, а для нашего Сосновского закон не писан! Он может делать всё, что ему в голову взбредёт! - пожимает плечами Ольга Сергеевна, ещё одна сотрудница нашего отдела. Она выходила к кулеру за водой для Лены.

- За что хоть такие меры? Что такого нужно сделать, чтобы он принял такое кардинальное решение? - мне нужны подробности, чтобы понять, как действовать в сложившихся обстоятельствах.

- Генеральному много и не надо… - Фатима вздыхает, и её слова будто гвозди, что забивают в крышку гроба. - Помнишь, Лену посылали в отдел снабжения на стажировку, так вот она в договор поставки неправильные реквизиты внесла, цифры в счёте местами поменяла. Деньги ушли совершенно другой организации, поставщик предъявил претензию. А Ленке теперь не доказать, что это случайность, а не спланированное воровство, - совсем траурным голосом закончила она.

- Так, Богданова была всего лишь стажёром, и в этом случае ответственность несёт начальник отдела снабжения. Он должен был тщательно проверять работу, выполненную стажёром, - озвучиваю я прописные истины. Случись такое в моём отделе, работу потеряла бы я, но не стажёр!

- Так, то оно так, если не брать во внимание то, что Сосновский уволил Семëна Андреевича ещё месяц назад, а Елена — не девочка с улицы, а опытный экономист.

- Надо с ним поговорить! Не по-человечески это! Человек он или кто? - говорю, а мозгами понимаю, что человечность у Сосновского отсутствует напрочь.

- Я вот и не уверена, что человек! - Фатима смотрит на меня, и в её глазах читается страх. - Как посмотрит своими глазами, будто рентген тебе сделал и о тебе знает больше, чем ты сам! Нет, человек так не может! А говорить с ним бесполезно, Алиночка Максимовна, Артемий Владимирович своих решений не меняет… - Фатима качает головой, а Ленка рыдает ещё громче.

- А я всё-таки попробую, - твёрдо говорю и разворачиваюсь к выходу, чувствуя, как каждый шаг наполняет меня решимостью.

Я и до этого случая не особо любила Сосновского, просто терпела его как неизбежное зло в моей жизни, а сейчас меня просто разрывает от ненависти к этому человеку. Как можно мать двоих малолетних детей выгнать из-за ошибки, допущенной в период стажировки? Стажёр не несёт ответственности за свои действия; за его действия должен нести ответственность руководитель. Накрутив себя, я несусь по коридору в сторону лифта.

Артемий Владимирович Сосновский - объект ненависти практически всего интеллигентного персонала компании. Его ненавидят все, кроме пустоголовых девиц, мечтающих оказаться в его постели и, в перспективе, выйти замуж за гендиректора. Любить его не за что: неуважение, хамское отношение к сотрудникам - обычное дело. Но всё это, конечно, компенсируется высокой заработной платой. Да только уважение и преданность за деньги не купишь.

Жестокий самодур, относящийся к сотрудникам собственной компании, как к грязи под ногами, не терпит возражений, споров, признаёт единственно верным только собственные решения и мнение.

Фатима была права, когда говорила о бесполезности моего порыва, но я перестану уважать себя, если оставлю произошедшее без внимания. Я его действительно боюсь, но у меня совершенно нет желания чувствовать себя дрожащей тварью без права голоса. Как начальник отдела, имею полное право отстаивать своих сотрудников.

Оспаривая решение Сосновского, я могу потерять работу, и место с зарплатой такого уровня я вряд ли найду. А у меня ипотека, и в случае потери работы придётся вернуть квартиру банку и уехать в деревню к родителям в Псковскую область. Коровам хвосты крутить.

Поднимаюсь на лифте, на последний этаж, который полностью находится в распоряжении господина Сосновского. Здесь его приёмная с пустоголовой длинноногой секретаршей, кабинет и переговорная для VIP-клиентов. Остальную часть этажа занимает оранжерея, о растениях которой ходят самые невероятные россказни. Но я слухам не верю, поскольку в святые святых Артемия Владимировича доступа не имеет никто, именно поэтому думаю, что это всё враки и байки.

Выйдя из лифта, я оказываюсь перед массивными дубовыми дверями, за которыми начинался мир Артемия Владимировича Сосновского. За три года работы в концерне, на этаже генерального директора я впервые. Он никогда не обращал на меня внимания, за что я ему искренне благодарна, поскольку внимание этого человека всегда было негативным и часто заканчивалось увольнением, что сегодня и произошло с Леной.

Сердце колотится в унисон с каждым шагом, когда я приближаюсь к приёмной. Секретарша, девушка с модельной внешностью, едва поднимает глаза от своего глянцевого журнала.

Глава 2

Сосновский смотрит на меня даже не моргая. Его глаза, цвета льда, пронзают меня насквозь, как лезвия. Тяжесть его взгляда давит и прижимает к полу, во рту пересохло, и я не могу выдавить из себя ни слова. Замерла у двери, как кролик перед удавом. Его кабинет, обставленный дорогой мебелью и декорированный картинами известных художников, кажется мне ловушкой, из которой нет выхода.

- Алина Максимовна, говорите, с чем пожаловали! Моё время очень дорого стоит! У Вас ко мне какой-то вопрос? - он сканирует меня глазами от макушки до пяток, словно оценивает мою ценность. Голос, холодный и резкий, не допускает возражений.

Я, сглотнув, собираюсь с духом и прохожу вглубь кабинета. Он следит за каждым моим движением, как хищник за добычей.

- Артемий Владимирович, я по поводу увольнения Богдановой Елены, - решительно произношу, стараясь не дать ему заметить мою неуверенность.

- Понятно, Алина… - он делает паузу, будто решает, достойна ли я, чтобы он обращался ко мне по отчеству. - Не тратьте своё и моё время. Этот вопрос решён, а я, как Вам известно, своих решений не меняю!

- Да мне это известно, тем не менее, как непосредственный руководитель Богдановой, я против её увольнения. Кстати, а Вы в курсе, что она мать-одиночка и по закону, Вы не имеете права её уволить! - во мне подымается та самая злость, что привела меня в этот кабинет.

- Законы писаны для меня, и я могу обойти любой из них. А по поводу запрета, он не действует, если сотрудник нанёс урон компании! Ей повезло, что она допустила эту ошибку по своей клинической тупости и без злого умысла, иначе простым увольнением не обошлось бы.

- Я не позволю Вам её уволить! Она одна воспитывает двух трёхлетних детей. Если она потеряет работу, они окажутся на улице! - эмоции захватывают меня, и я перестаю его бояться.

- Интересно! И как же ты мне помешаешь? - он задумывается буквально на секунду и продолжает: - Хотя знаешь, у меня есть идея! Отдадим Богдановой твоё место! На три месяца, если справится, она остаётся в отделе, а ты на этот период... - он смотрит мимо меня в оранжерею сквозь панорамное окно, где за стеклом виднеются разноцветные растения. - Придумал! Будешь ухаживать за моими экзотическими растениями. Как раз сегодня место садовника освободилось.

Я оборачиваюсь в сторону оранжереи, всматриваюсь и не вижу ни одного знакомого растения, действительно экзотика…

- Справитесь обе – ты вернёшься в свой отдел, а Богданову переведу в бухгалтерию, - тем временем продолжает он. - А не справитесь, обеих уволю с волчьим билетом и в этом городе работу ни одна из вас никогда не найдёт. Согласна?

Вот же хитрожопая сволочь, по всем слабым местам прошёлся. Я в отличие от своей мамы терпеть не могу ковыряться в земле. У меня даже кактусы на подоконнике засыхают, а Ленка самая слабенькая в нашем отделе и мы ей всегда помогаем. Мой участок она явно не потянет.

Но на кону даже не Ленкина жизнь, a жизнь двух лупоглазых мальчишек. Я не могу допустить, чтобы их выгнали на улицу. Мало им, что отец их бросил, едва УЗИ показало двойню? Придётся нам с Ленкой играть по правилам Артемия Владимировича. Хотя нужно признать, что основная часть нагрузки ляжет на меня, нужно приложить все усилия, чтобы не остаться на улице без средств к существованию. Буду днём ковыряться в земле, а по ночам помогать Ленке составлять планы, отчёты, калькуляции. В общем, трудные задачи меня никогда не пугали и отступать я не привыкла.

Сосновский сидит довольный собой, ухмыляется, уверен, что я откажусь. А вот хрен тебе! Не на ту напал!

- Согласна, - после небольшого раздумья, заявляю Сосновскому.

- Неожиданно, - удивляется он, - люди по своей натуре трусливые и редко готовы на поступки ради постороннего человека. Как говорится, своя рубашка ближе к телу.

Я слышу в его голосе презрение, он говорит, как будто сам к людям не имеет никакого отношения.

- Есть ещё один нюанс, работа в моей оранжерее секретная, там есть растения, аналогов которым нет на всей планете, поэтому на время работы в оранжерее твоё общение будет ограничено мной и собственно твоими подопечными, - он кивает в сторону оранжереи. - Поэтому проживать будешь в моём доме и ездить на работу и с работы тоже со мной. Сегодня можешь собрать необходимые тебе вещи и договориться с соседкой, чтобы присмотрела за цветочками или живностью, если у тебя есть что-то подобное, сообщить родственникам, что ты будешь находиться в течение трёх месяцев вне зоны действия в сети.

Сказать, что я в шоке, это ничего не сказать. Какие такие секретные растения? Он в своём уме? Или это какой-то предлог?

- Общение какого рода? И в качестве кого я буду с Вами проживать? - нужно выяснить всё здесь и сейчас, пока не поздно дать заднюю. Мне уже, кажется, согласие на сделку с Сосновским большой глупостью…

- Алина, ты что, своими птичьими мозгами уже белое платье и кольцо с бриллиантом примеряешь? Как те пустоголовые курицы, что при моём появлении начинают расстёгивать всё, что можно и нельзя? Я, конечно, никогда хорошего мнения о женской половине человечества не был, как собственно и о мужской, но мне казалось, что ты одна из немногих, кого подобные мысли не посещали…

- Да бог меня упаси! Артемий Владимирович, я поэтому и спрашиваю, так как совместное проживание с Вами ни в каком статусе никогда не интересовало меня. Если Вы ждёте от меня услуг интимного характера, то я, пожалуй, откажусь от сделки.

Глава 3

- Алиночка Максимовна! Зачем ты согласилась на эту сделку?! Ты же должна понимать, что Лена не потянет твою работу! И что теперь? Была одна уволена, будет две? Кому лучше сделала? - Фатима возмущается, только что пена изо рта не идёт.

- Фатима, милая моя, вся надежда на вас с Ольгой Сергеевной! Сможете помочь? - обращаюсь я к двум самым опытным сотрудницам.

- Мы, конечно, поможем, да только справимся ли мы? В отделе и так минус сотрудник, причём самый сильный, а у нас, у каждой своей работы хватает! А если Лена опять на больничный уйдёт? - вздыхает Ольга Сергеевна.

- Сейчас начало лета, думаю, наши сопли подождут до осени, - Лена возвращается из туалета, где приводила себя в порядок.

Её глаза красные от слёз, но старается улыбаться. Она успокоилась, собралась и кажется готова к бою. Наши старшие коллеги смотрят на неё с сочувствием.

- Алина, спасибо тебе огромное! Я не подведу! - Лена обнимает меня и благодарит за доверие.

- Да, ещё одно… - я замялась, не зная как сказать, - все эти три месяца, я буду не на связи.

- Час от часу не легче! - театрально хватается за сердце Ольга Сергеевна.

- Да уж, ну и денёк выдался сегодня! Что не новость, то всё лучше предыдущей! - вторит ей Фатима. - Это же и спросить будет не у кого, мы же твой участок не весь знаем и есть информация, которая известна только тебе.

- Я оставлю вам пароль от своей папки на сервере, там вся информация есть. Свой рабочий ноутбук я заберу и по возможности буду заглядывать в систему и проверять работу Лены, писать не смогу, но ошибки поправлю. Так, заканчиваем истерику, если будем командой, мы со всем справимся! Лена, собирайся, едем к тебе. Буду проводить ускоренную стажировку, к утру должны все успеть… - говорю быстро и решительно, пытаясь успокоить своих коллег.

Пишу пароль от личной папки на сервере и передаю её Ольге Сергеевне. Затем быстро навожу порядок на своём рабочем столе и упаковываю ноутбук в специальную сумку.

Мы приезжаем в съёмную двушку Лены, по дороге прихватив её малышню из детского сада. У неё небольшая, но уютная квартира на окраине города. На ужин заказываем пиццу к огромной радости ребят, Лена следит за их питанием, и фастфуд позволяет крайне редко. Она старается давать им здоровую и разнообразную еду, но сегодня было не до этого. Я и Лена ужинаем прямо перед ноутбуком, а её мальчики уплетают пиццу под мультики. Они смотрят свои любимые мультфильмы на большом телевизоре в гостиной, пока мы работаем в спальне. Сидим мы почти до двух часов ночи, за это время я успела поделиться с подругой информацией по всем текущим проектам и показала, как в программе делаються самые сложные отчёты. Лена внимательно слушала меня и задавала вопросы, стараясь запомнить все детали. Она была благодарна мне за поддержку, но я чувствовала, что она очень волнуется и боится не справиться с работой.

Домой я попала уже ближе к трём часам ночи, смирившись с тем фактом, что поспать этой ночью мне не удастся. Нужно собрать вещи и законсервировать квартиру, раз три месяца я не буду тут находиться. В первую очередь ставлю стирку скопившегося грязного белья, стиралка загудела, а я направилась к шкафу. Открыв дверцу, я понимаю, что собирать-то в принципе нечего.

Дома я хожу в пижаме соответствующей сезону, сейчас начало лета и на жаркий сезон моя одежд состоит из двух комплектов коротких топов и мини-шортиков, остальные мои пижамы, рассчитаны на более холодное время года, и сейчас я в них зажарюсь.

Представляю выражение лица Сосновского, когда он увидит меня в моей летней пижаме. Он наверняка подумает, что я пытаюсь его соблазнить или просто безумна. Обхохочется, но вариантов нет, придётся брать то, что есть. Ещё в моём гардеробе нашлись пара джинсов, две футболки, остальная основная масса состояла из скучных однообразных деловых костюмов и светлых блузок. Интересно, как они будут выглядеть после работы в оранжерее.

Придётся потратиться на новый гардероб с учётом моего нового места работы и проживания. Слава богу, хоть доступ в интернет мне Сосновский оставил, значит, я могу посетить интернет-магазин и купить что-то более приличное.

Идея прекрасная, осталось только придумать, как получить заказ. Курьер дозвониться мне не сможет, я выйти тоже никуда не могу. Думаю, Сосновский весьма удивится, когда я попрошу его съездить в точку выдачи заказов за моей посылкой. А ещё прокладки у меня, конечно, есть – начатая пачка и полкоробки тампонов, но на три месяца этого запаса явно не хватит. Так и вижу перед глазами картинку, как я прошу Сосновского:

“Артемий Владимирович, не будете ли вы так любезны, купить для меня прокладки четыре капельки третьего размера?” - я говорю ему скромно и невинно, а он таращит на меня свои необыкновенные глаза.

Быстро складываю свои вещи в спортивную сумку, благо лето и они много места не занимают. В отдельный пакет собираю все скоропортящиеся продукты, отдам бабуле с первого этажа. Ещё перед отъездом планирую отдать комплект ключей соседке по площадке, несмотря на полное отсутствие флоры и фауны в моей квартире, на всякий случай, если не дай бог прорвёт труба.

Я уже полностью собрана, когда на мой телефон приходит сообщение с незнакомого номера “Выходи”.

Глава 4

Выхожу из подъезда, и прямо напротив двери вижу Сосновского, который, облокотившись на свою машину, углублённо читает что-то в телефоне, не замечая меня. У меня есть немного времени, чтобы рассмотреть своего руководителя: он выглядит как-то слишком шикарно, тёмно-синий костюм сидит безупречно, расстёгнутый на несколько пуговиц ворот белоснежной рубашки добавляет немного небрежности. Тёмные волосы уложены волосок к волоску, чётко прорисованные черты лица, трёхдневная небритость – всё прекрасно гармонирует между собой, в его стиле присутствует непринуждённая элегантность. А вот машина его совершенно непримечательная – обычная Мазда 6, чёрного цвета. Хлопнула дверь подъезда, и он поднимает на меня свои проницательные глаза. Ловлю на его лице мимолётную тень удивления, когда он замечает мою небольшую спортивную сумку с вещами. Кроме неё, у меня на плече висит моя обычная сумочка, и во второй руке я держу сумку с ноутбуком.

- Это что все твои вещи? Или ты рассчитываешь, что я поднимусь в квартиру и поработаю грузчиком? - он откровенно насмехается надо мной.

- Чем богаты, тем и рады, - отвечаю ему с лёгкой улыбкой, пытаясь скрыть нервозность.

- Я был уверен, что достаточно плачу своим сотрудникам, - тоном благодетеля произносит он.

Зарплата в нашем концерне действительно высокая, но нервные клетки, оставленные там, многим кажутся дороже. В связи с чем текучка кадров у нас постоянная, ещё и Сосновский лично добавляет, увольняя сотрудников за малейшую провинность. Права на ошибку нет ни у кого.

- Достаточно, - подтверждаю его слова. - Просто мне хотелось купить квартиру поближе к работе, и теперь всю мою зарплату съедает взнос по ипотеке.

- Не припоминаю, чтобы мы строили этот комплекс, - удивляется Артемий Владимирович.

- Это застройщик не от нашего концерна, - поясняю я.

- Почему не взяла от нашего? Компания ведь даёт беспроцентную ссуду на приобретение квартиры у нашего застройщика, - хмурится, не отрывая взгляд от экрана телефона.

- Для этого есть несколько причин, - отвечаю после небольшой паузы.

- Я слушаю, - говорит он, но его взгляд всё так же прикован к телефону.

- Во-первых, такой контракт делает меня рабой концерна, привязывая меня на года. Я не смогу уволиться, пока не отработаю ссуду, - озвучиваю своё мнение по поводу “выгодного” предложения компании.

- Понимаю. Но в случае увольнения всегда можно оформить ипотеку в банке на остаток долга. Следующая причина? - он поднимает бровь, ожидая продолжения.

- Во-вторых, овчинка выделки не стоит. Компания даёт беспроцентную ссуду, но Сергей Кириллович взимает проценты наличкой себе в карман, - я не собираюсь скрывать правду, эта сволочь построил себе целый особняк в пригороде на откаты.

- Почему я об этом первый раз слышу? - его тон становится серьёзным, и он, наконец, отрывает взгляд от экрана телефона.

- Да к Вам подойти лишний раз страшно, - абсолютно серьёзно отвечаю я.

- Но ты же не побоялась вчера? Признаюсь, удивила, - он улыбается, и в его глазах появляется искорка интереса.

- Тут другое — это не выбор между ссудой в компании и ипотекой в банке, это выбор между тем, чтобы остаться человеком или стать тварью дрожащей. На кону жизни двух прекрасных мальчишек. Кто же я буду, если не стану на их защиту? - не могу сдержать эмоции.

- Понятно, это все причины? - он кривится, будто съел лимон.

- Да, - отвечаю с вызовом.

- Хорошо, садись в машину, мы и так задержались, - он говорит, и я чувствую себя виноватой, как будто это я устроила ему допрос.

Сосновский открывает мне заднюю дверь, и я устраиваюсь в салоне вместе с сумкой. Артемий Владимирович не спеша, вальяжной походкой обходит машину и садится на водительское сиденье. Интересно, почему он не наймёт водителя?

Удобно устроившись за рулём, Сосновский включает планшет, закреплённый на торпеде, с каким-то новостным каналом на английском языке, ещё какое-то видео включает на телефоне, звук сливается в один сплошной непонятный шум. Но когда он включает радиоволну на магнитоле, моя голова просто готова взорваться от этой какофонии. Я лихорадочно роюсь в сумке, пытаясь найти свои наушники, чтобы заткнуть этот рой голосов. Не понимаю, как можно слушать звук из нескольких источников одновременно на разных языках. Какой человек вообще на это способен?

Пока искала и настраивала музыку в телефоне, не заметила, как мы выехали с моего двора и оказались на оживлённой дороге. Понаблюдав за ней несколько минут, я прихожу в шок от манеры вождения Сосновского. Он ежесекундно перестраивается из полосы в полосу и делает это с достаточно большой скоростью. От его манёвров меня начинает тошнить, и я закрываю глаза — так становится немного легче. Если дорога на работу будет такой ежедневно, то мне нужно приобрести беруши и маску для сна, дабы ничего не слышать и не видеть до самого пункта назначения.

Всю дорогу я ехала с закрытыми глазами, поскольку все попытки их открыть заканчивались приступом тошноты. Добравшись до места, я забираю сумку с ноутбуком и свою дамскую сумочку.

- Зачем тебе ноутбук в оранжерее? — интересуется Сосновский в персональном лифте, не отрываясь от собственного планшета.

- Мне нужно кое-что заказать с одежды. Вы же заберёте мой заказ в пункте выдачи? - спрашиваю его, пытаясь скрыть беспокойство.

- У тебя не будет на это времени. Я тоже на курьера непохож, согласись? - его голос звучит уверенно. - Моя секретарь приобретёт всё необходимое, - добавляет он, и я понимаю, что мне придётся полагаться на его помощь.

Мы выходим на последнем этаже, и практически сразу перед лифтами нас встречает его секретарша — нимфа в обтягивающем платье-лапше, которое не скрывает её обалденную фигуру, несмотря на длину ниже колена.

- Доброе утро, Артемий… Владимирович, - добавляет она, когда я выхожу из-за его широкой спины. Её взгляд скользит по мне, и я чувствую себя словно под микроскопом.

- Доброе утро, Эльза. Алина Максимовна будет работать в оранжерее, оформи ей допуск соответствующего уровня, - ставит он задачу секретарше с порога.

Глава 5

Алина

Сосновский лёгким движением открывает дверь и жестом приглашает в свой кабинет.

- Эльза, два кофе, пожалуйста, - командует он секретарю.

Я нерешительно мнусь у дверей, не понимая, что я здесь делаю.

- Артемий Владимирович, может, я сразу в оранжерею пойду? - задаю вопрос, пытаясь избежать лишнего контакта.

- Сначала нужно подписать контракт и ознакомиться с техникой безопасности, - окидывает он меня внимательным взглядом.

- Так, технику безопасности я проходила, когда на работу устраивалась… - возражаю я, но он перебивает меня с иронией в голосе:

- Для работы в оранжерее она не подходит, там ты подвергаешься гораздо большей опасности, чем когда сидишь в кабинете за компьютером.

Какая может быть опасность в оранжерее? Разлить на себя удобрения или порезать палец секатором? Кажется, я поняла, можно наступить на грабли!

Сосновский отходит к книжному шкафу и начинает перебирать документы, сшитые пластиковыми пружинами.

- Это на французском, это на английском, а этот на испанском… Нашёл на русском, держи, - он протягивает мне впечатляющую стопку листов, соединённых пружиной. Чувствую, мой сегодняшний день будет посвящён чтению.

- Сейчас распечатаю договор о неразглашении и можешь приступать к изучению.

Принтер тут же загудел, выплёвывая отпечатанные листы бумаги.

- Так, вот это договор о неразглашении, а это контракт. Внимательно прочитай и подпиши, - он указывает на стопку бумаг передо мной.

Читаю договор о неразглашении — вроде бы всё логично, как обычно, но ощущение какой-то неправильности не оставляет меня. Дохожу до пункта о последствиях несоблюдения данного договора и впадаю в ступор. Перечитываю ещё несколько раз и не понимаю, что значит “всем людям, получившим доступ к конфиденциальной информации, будет принудительно стёрта память”. Это как в фильме — в моём воображении появляется Уилл Смит в чёрных очках. Поднимаю глаза на Сосновского.

- Что-то непонятно? - тут же поворачивается ко мне и спрашивает он.

- Да, вот этот пункт про принудительное стирание памяти. Разве это возможно? Каким образом это можно осуществить? - в моём голосе явно слышно сомнение.

- Есть специальные практики, основанные на гипнозе, - спокойно поясняет он и возвращается к своему компьютеру.

Секретарь принесла кофе. Я вообще по утрам предпочитаю зелёный чай, но у меня никто не спрашивал. Кофе так кофе.

- Эльза, почему так долго? - интересуется Сосновский.

- Залипла на сайте с одеждой, - с улыбкой отвечает девушка.

- Ладно, - скривился Сосновский. - Иди работай.

Я делаю глоток кофе и понимаю, что эту горькую бурду я выпить не смогу, отставляю чашку подальше от себя и возвращаюсь к чтению.

- Что, не нравится? - спрашивает Сосновский.

- Да я вообще кофе не очень люблю, но это какая-то совершенно отвратительная жижа, - не задумываясь, говорю я, что думаю.

Слышу смешок Сосновского. Или это у меня уже начались слуховые галлюцинации? Не может же действительно Артемий Владимирович сидеть и хихикать.

- Какой напиток предпочитаешь? - с улыбкой спрашивает он, и я понимаю, что он действительно смеялся.

- Зелёный чай с одной ложкой сахара, - не отрываясь от документов, отвечаю я.

Сосновский нажимает на кнопку селектора.

- Эльза, принеси, пожалуйста, Алине Максимовне зелёный чай с одной ложкой сахара.

Спустя минуту, девушка с широкой улыбкой врывается в кабинет с подносом, на котором стоит заварник, сахарница и чашка с блюдцем и ложечкой.

- Неужели прошла тест? - спрашивает она.

- Прошла на сто процентов, - с улыбкой отвечает генеральный. То хихикает, то улыбается — что с ним происходит?

- Какой тест? - спрашиваю я.

- На честность - отвечает он.

- А так, это не честность. Это моя вредная привычка говорить всё, что в голову заберёт. И тест у вас дурацкий. По правилам хорошего тона культурный воспитанный человек должен был сказать, что кофе восхитительный, давиться им в меру своих возможностей, но это же не делает из него вруна.

- То есть, ты некультурная и не воспитанная? - улыбаясь во все тридцать два, спрашивает Сосновский.

- У меня есть проблемы с чувством такта, я над этим работаю, но, как видите, не очень удачно, - Эльза стоит над нами и откровенно ржёт. - Вижу, у Вас тоже с этим есть проблемы.

Теперь они ржут на пару. Всё-таки секретарь у нашего генерального неадекватная. Как он её вообще терпит? Предполагаю, что её способности в постели на высоте и компенсируют допущенные оплошности в работе секретаря.

Насмеявшись вдоволь, Эльза покидает кабинет начальника, ссылаясь на большое количество работы, а господин директор возвращается к своему компьютеру.

Подписав договор о неразглашении, я принимаюсь за чтение контракта. Здесь всё более-менее стандартно. Я такой же подписывала три года назад, когда только пришла в компанию. Единственное, чем отличается, так это сумма оплаты — она более чем в пять раз превышает мой нынешний оклад.

- Почему такая высокая зарплата? - задаю вопрос.

- Это стандартная оплата на этой должности. До тебя её получали все сотрудники оранжереи, - отвечает он, не отрывая взгляда от монитора.

В голове крутится мысль, что, получая образование, я выбрала не ту профессию. Вон садовники, какие деньжищи зарабатывают…

- Это компенсация за стресс и опасность - добавляет он.

Интересно, он предполагает, что остальные сотрудники в его компании стресс не получают?

Глава 6

Открываю инструкцию по технике безопасности для ознакомления. Первый лист с общей информацией о компании и месторасположении оранжереи пропускаю, это мне и так известно. Далее следует информация о растениях, обитающих в оранжерее их биологические виды, и особенности. Я честно пыталась читать, но когда на десяток слов знакомы только два постигнуть смысл, представляется мне невозможным. Чтобы это понять, нужно быть как минимум профессором биологии. Пролистываю следующие десять страниц очень “познавательного” текста, масштабность и разнообразность растений поражают.

Наконец-то я добралась непосредственно до техники безопасности, объём текста и здесь впечатляет… Начинаю читать и не понимаю, это что вообще? Эта работа реально угрожает моей жизни?

“При работе с лозой Nоrentes Sunguinor всегда соблюдайте осторожность, не позволять её лианам обвиваться вокруг ваших частей тела.” Знать бы ещё как это растение выглядит…

“Не допускайте контакта с шипами Sudanium Bulicam без защитной экипировки.” В моей голове тут же возникла я в космическом скафандре. Не удержалась от смешка. Сосновский тут же отрывает взгляд от экрана монитора.

- Позвольте узнать, Алина Максимовна, что же Вас так рассмешило в инструктаже по технике безопасности? - смотрит на меня суровым взглядом с упрёком. - Это Ваше веселье неуместно и может стоить жизни.

- Артемий Владимирович, не обращайте внимания, это истерическое. Я читаю вашу инструкцию по технике безопасности и думаю, и теперь понимаю, что когда Вы говорили о необходимости выжить, я зря не отнеслась к Вашим словам серьёзно. И теперь я уже не уверена, что мне так уж необходимо было заключать с вами эту сделку, - отвечаю уже совершенно серьёзно.

- Проснулось благоразумие? Это весьма похвально, но вы же помните, что происходит с вами и вашей подругой в случае расторжения сделки? - с торжествующей улыбкой спрашивает он.

- И вы так с нами поступите? - я-то ладно, уеду к родителям, буду коров доить, а как же Ленка с малышнёй?

- А что я похож на человека, который не держит своё слово или меняет решение? - приподнимает одну бровь.

Вот же гад редкостный! Действительно о чём это я? Чтобы Сосновский проявил человеколюбие? Такого ещё не бывало!

- Но Елену Вы же оставили…

- Просто не думал, что у Вас хватит глупости на это согласиться. Да и совпало так, что у меня в тот день, как раз пропал садовник.

- В каком смысле пропал? - что-то мне это уже совсем не нравится.

- Не соблюдал технику безопасности, так что читайте внимательнее! - он снова отворачивается к монитору.

- А что толку от этого чтения, если я не понимаю биологических терминов, а названия растений мне ни о чём не говорят, я не знаю, как они выглядят! - мои эмоции вырываются наружу.

- Желаешь, чтобы я лично тебя познакомил с ними? - расслабленно откинувшись на спинку кресла, спрашивает он.

- Желаю, чтобы Вы лично провели мне инструктаж по технике безопасности на месте, - наглею я, но цена вопроса - моя жизнь.

- Хм, ты первая, кто признался, что ничего не понимает в инструкции, остальные читали с умным видом и подписывали, - удивляется он.

- Так может, только я и не понимаю, у меня нет профильного образования, и все эти названия ни о чём не говорят, - озвучиваю очевидные вещи.

- Я скажу тебе по секрету, что ни один профессор-ботаник на Земле не знаком с этими растениями, потому как они на этой планете никогда не росли, - тихо произносит он.

- Это какие-то селекционные, специально выведенные сорта, да?

Он встаёт и жестом приглашает следовать за ним.

Рядом с дверью в его кабинет выдвигается декоративная панель, за которой находится металлическая дверь с замком. Похожие я видела в фильмах про ограбление банковских хранилищ, выглядит это достаточно нелепо на фоне стеклянных стен оранжереи. Защита высочайшего уровня, вход по сетчатке глаза, отпечатку пальцев, восьмизначный код и два ключа. Как будто за этой дверью хранятся все сокровища мира. Сосновский регистрирует меня как нового хранителя, заставляя, то смотреть в глазок камеры, то прикладывать разные пальцы к специальному считывателю.

Когда дверь, наконец, открылась, мы попали в небольшой коридор, имеющий несколько дверей.

- Это кладовая, в ней хранятся инструменты, удобрения и прочие расходники, открывается по сетчатке глаза. Важно! Дверь должна быть всегда заперта, - очень строго смотрит на меня.

- Хорошо… А эта? - показываю на следующую.

- Здесь хранятся средства индивидуальной защиты, в этой комнате можешь переодеваться. Работать исключительно в спецодежде. Эльза уже заказала нужный размер, думаю, к вечеру доставят. Здесь обычно работали мужчины, поэтому твоего размера сейчас нет.

В конце коридора раздвижные стеклянные двери, которые тоже открываются с помощью сетчатки глаза и отпечатка пальца. Почему так всё сложно?

Шагнув за стеклянные двери, я оказываюсь в совершенно ином мире.

Огромное помещение, залитое искусственным и естественным светом, разделено на несколько зон. В каждой зоне царит своя атмосфера, создаваемая искусственными водопадами, журчащими ручьями, экзотическими растениями и пением птиц. Не могу поверить, что, кроме растений, здесь обитают и яркие экзотические птички.

Глава 7

Сосновский провёл мне подробную экскурсию с инструктажем по технике безопасности и по уходу за растениями

Не уверена, что всё запомнила. Как за какими растениями ухаживать, я даже не пыталась запоминать в принципе, поставив приоритет на информацию о способах выживание в новой должности. Как потом буду выкручиваться с уходом, не представляю…

Растения ничем не показали своей разумности, вели себя так же, как и их обычные сородичи. Но, как только закрывается за нами дверь, всё приходит в движение: ветки, лианы, листья. Такое ощущение, что там сейчас происходит бурное обсуждение какого-то удивительного события.

В приёмной Сосновского ожидает Сергей Кириллович Маленко, курирующий несколько строительных компаний, которые занимаются строительством жилых домов в разных городах страны. Похоже, что информация, полученная от меня утром Артемием Владимировичем, получила развитие событий.

- Алина Владимировна, останьтесь, пожалуйста, с Эльзой. Закажите вместе нам обед. Сергей Кириллович, прошу в кабинет, - раздаёт директор распоряжения.

Маленко чувствует себя уверенно. Заметно, что он не боится увольнения, как другие сотрудники, живущие от зарплаты к зарплате.

Эльза приглашает меня занять своё место и открывает сайт дорогущего ресторана.

- Выбери, пожалуйста, что ты будешь есть. На цены не смотри, оплата с корпоративного счёта, - говорит она и нажимает на кнопку селекторной связи.

В этот момент Сосновский как раз предъявляет обвинения Сергею Кирилловичу в вымогательстве средств у сотрудников компании.

Я поворачиваюсь к Эльзе с недоумением на лице, но она жестом просит молча выбирать себе обед. Думаю, что Артемий Владимирович не обрадуется, когда узнает о хобби своей секретарши подслушивать. Но это их взаимоотношения и вмешиваться я не собираюсь.

Маленко отметает обвинение, заявляя, что сам он живёт только на зарплату, а построенный коттедж за городом… на него заработала его супруга, у которой собственный бизнес, связанный с торговлей стройматериалами.

Принимаюсь изучать меню на сайте, чужие проблемы меня не интересуют, со своими бы разобраться. И нет, совесть меня совершенно не грызёт. Совесть Кирилловича тоже молчала, когда он коллег обдирал.

Названия блюд мне не знакомы и как выбирать, если никогда в жизни ничего подобного не пробовала? Выбираю по составу и внешнему виду.

Когда я закидываю в корзину небольшой десерт, появляются полицейские, Сосновский лично встречает их на пороге своего кабинета и приглашает внутрь. Мы с секретарём меняемся местами, она, посмотрев на мой заказ, хмыкает и меняет основное блюдо. Не знаю, как к этому относится… то ли я заказала какую-то гадость и она исправила на более вкусное блюдо, то ли наоборот…

Маленко из кабинета выводят в наручниках, его самоуверенности, как и не бывало. И конкретно в этом ситуации я считаю действия Сосновского полностью оправданными.

Сосновский по селекторной связи вызывает к себе Эльзу. Я остаюсь в приёмной одна и понимаю, что потеряла серёжку. Тщательно осматриваю приёмную, её нигде нет. Остаётся только оранжерея.

Будь это простая золотая серёжка, в которых я хожу ежедневно на работу, я бы махнула рукой. Но сегодня ночью я специально надела на себя серьги, которые мне подарила мама. Не хотела оставлять их в пустой квартире, ключи от которой оставила соседке. С крупными бриллиантами, она на них копила несколько лет, заказывала у знаменитого ювелира старичка. Эксклюзивные, аналогов которых нет. Просила беречь и постараться передать в наследство своим детям. Продать их можно только в одном случае, если это спасёт мою жизнь. А о том, чтобы потерять не шло даже речи. Честно говоря не понимаю, как умудрилась потерять серьгу, на них очень добротный замок…

Очень не хочется возвращаться в оранжерею, но нужно.

Как только я ступаю на порог оранжереи, листья растений начинают шелестеть, создавая какофонию звуков. Словно сотни голосов заговаривают одновременно, и в этом шуме я отчётливо улавливаю нотки возмущения, смешанные с интересом, предвкушением и азартом.

Иду медленно, вглядываясь в зелёную гущу, в поисках моей серёжки. Более получаса я брожу по оранжерее, выискивая взглядом пропажу. Вдруг моё внимание привлекает странное движение у основания одного из растений. Листья его были плотно сжаты, и мне показалось, что между ними мелькнул отблеск металла.

Название его я, естественно, не запомнила. Серёжка была плотно зажата в его листьях, словно драгоценная добыча.

- Отдай мне её, - тихо говорю я, чувствуя себя будто только сбежала из клиники для душевнобольных. Кто ещё будет разговаривать с растением в надежде на понимание? В ответ растение лишь ещё крепче сжимает листья.

Я понимаю, что без борьбы серёжку не вернуть. Собравшись с духом, я осторожно прикасаюсь к листьям, пытаясь их разжать. Растение странно реагирует на мои попытки забрать свою вещь, ветви его хлещут меня по рукам, пытаясь оттолкнуть. Но я непреклонна.

- Это не твоя вещь, она мне дорога, - тихо говорю, прилагая всё больше усилий. Вдруг как по команде, другие растения поблизости зашевелились, их ветки попытаются меня остановить. Но меня охватывает злость и нежелание отступать помогает мне справиться с маленьким воришкой.

С каждым новым рывком я чувствую, как сопротивление слабеет. И вот, наконец, серёжка освободилась, и я отступила на дорожку, держа её в руках. Растения успокоились, словно признав моё право на победу.

Я выхожу из оранжереи, чувствуя себя победителем не только над растением, но и над собственными страхами. Серёжка снова со мной, и я знаю, что это маленькое приключение я запомню навсегда.
- Тебе что жить надоело? Ты вообще чем слушала, когда я проводил тебе инструктаж? - налетает на меня Сосновский, когда я возвращаюсь в приёмную.

Глава 8

Артемий Владимирович распекает меня по-всякому, но я перестаю его слушать после первого предложения, так как у моего организма есть такая защитная функция. Такой реакцией я обзавелась ещё в детстве: у меня была очень строгая бабушка, которая считала своим долгом вырастить из меня “человека”. И если я делала, по её мнению, что-то не так, об этом тут же становилось известно всей округе. Орала она феерично; поначалу у меня даже уши закладывало, но потом моя детская психика выработала защитную реакцию, функционирующую до сих пор. В такие моменты я отключаюсь от внешних звуков и ухожу “в себя”, наблюдая за происходящим, как будто со стороны.

Сосновский отстранённо, негромко, но с какой-то холодной злостью распекает меня. Эльза, развалившись в своём кресле с довольным видом, наблюдает за нами, как будто в происходящем есть её личная заслуга. На журнальном столике стоят пакеты с логотипом ресторана, на сайте которого мы делали заказ, и ещё один пакет с неизвестным мне логотипом.

- Да не слушает она тебя, заканчивай! Я есть хочу, - не скрывая своего веселья, заявляет секретарь Сосновского.

Её я слышу и с недоумением смотрю на неё; не могу понять, что такого весёлого в этой ситуации она увидела. Артемий Владимирович отчитывает меня по делу, я и сама знаю, что совершила глупость, заявившись в оранжерею без защитной экипировки. Хорошо отделалась лёгким испугом, но не могла позволить себе потерять подарок мамы.

Сосновский окидывает меня недовольным взглядом и скрывается в своём кабинете.

- Идём сервировать стол, - говорит мне Эльза и кивает на неприметную дверь напротив кабинета директора.

Из одноразовых лотков с логотипом ресторана перекладываем еду на дорогую посуду. На моей тарелке лежит то же самое блюдо, что и у директора. Эльза сервирует стол по всем правилам этикета, раскладывает приборы соответственно блюдам. Я смотрю на некоторые вилки и понимаю, что не знаю, что именно ими нужно есть.

Как только приготовления закончены, является Сосновский. Он садится во главе стола, а мы с Эльзой — по обе стороны от него, напротив друг друга.

Содержимое моей тарелки вызывает у него удивление, но Артемий Владимирович, ничего не сказав об этом, желает нам приятного аппетита и приступает к обеду. Я в сомнениях, не зная, на какое это блюдо по составу, и чему удивился Сосновский, нерешительно ковыряюсь в тарелке. По внешнему виду состав определить мне не представляется возможным. На гарнир — какое-то пюре бежевого цвета, а подлива вообще голубая; в ней плавают кусочки… не знаю чего, снежно-белого цвета, может быть, рыба? Это сейчас новый модный тренд — раскрашивать еду в неестественные цвета? Аппетита внешний вид блюда не вызывает, но я голодна после стычки с растением-вором.

Набираю на вилку совсем чуть-чуть пюре и самый маленький кусочек непонятного… пусть будет мяса. Отправляю в рот, не зная, чего от этого блюда ожидать. К моему удивлению, оказалось достаточно вкусно, но его состав всё равно не могу идентифицировать. Поднимаю глаза от тарелки и вижу, что Эльза и Артемий отложили приборы и внимательно следят за моей реакцией. Что интересного? Непонятно. Но я голодна и поэтому, не обращая внимания на их странное поведение, возвращаюсь к еде.

Немного утолив голод, задумываюсь о реакции моего босса и его секретаря на мой приём пищи и снова поднимаю на них глаза. Эльза вернулась к своему блюду и поглощает его с весьма довольным выражением лица. Сосновский, по-моему, ест, совершенно не замечая вкуса и глубоко задумавшись о чём-то. В помещении тишина, изредка нарушаемая позвякиванием приборов о тарелки, но она не вызывает чувства неловкости как будто, так и надо. Я так вообще не понимаю, о чём я бы могла с ними поговорить. Расправившись с едой, Сосновский также молча покидает нас. Мы с Эльзой складываем посуду в машину и наводим порядок на кухне. У Эльзы прекрасное настроение; она что-то негромко напевает и двигается по комнате пританцовывая.

Закончив, мы возвращаемся в приёмную, и тут же оживает селектор и голосом Сосновского говорит:

- Алина, зайдите!

Я и так собиралась посетить директора, потому что не знаю, чем себя занять. До конца рабочего дня ещё больше трёх часов, не сидеть же мне всё это время в приёмной… В оранжерею без защитного костюма у меня желания идти больше нет.

Прохожу в его кабинет, он жестом приглашает присесть, и некоторое время задумчиво сверлит меня взглядом.

- Как вам обед? - звучит неожиданный для меня вопрос.

- Спасибо, всё было очень вкусно, - отвечаю я.

- Это вы сейчас работаете над своим чувством такта? Или действительно понравилось? - вскидывает бровь в ожидании моего ответа.

- Это правда было вкусно, только я так и не смогла понять, из чего мой обед был приготовлен…

- Удивительно… Названия ингредиентов, вряд ли прояснят что-то вам. Алина, ваш защитный костюм уже доставлен, можете пока переодеться в своём новом кабинете, - в его словах чувствуется ирония. - Я подойду через десять минут и покажу, как отслеживать состояние почвы через компьютер, а также где посмотреть график выполнения работ в оранжерее. Ещё в оранжерейном компьютере есть справочник по растениям, которые обитают в оранжерее.

- Хорошо, я могу идти? - спрашиваю, поднимаясь со стула.

- Да, идите. Костюм попросите у секретаря, - он уже потерял ко мне интерес и уткнулся в монитор.

Эльза ждёт меня в приёмной со свёртком в руках. Я забираю его и иду в свою подсобку переодеваться.

Распаковываю и вижу эластичный костюм из какой-то необыкновенной ткани, она серебристая и текучая, как жидкий металл. Костюм очень маленького размера, будто сшит на восьмилетнего ребёнка. Что-то я очень сомневаюсь, что влезу в него, но решаюсь попробовать.

Раздеваюсь до нижнего белья и начинаю натягивать на себя костюм, на удивление никаких трудностей при его надевании у меня не возникает. Ткань суперэластичная и легко принимает форму моего тела, облепляя, как вторая кожа. Да уж не так я себе представляла защитный костюм садовника…

Глава 9

Выплывая из беспамятства, я ничего не чувствую — ни боли, ни своего тела. Где-то рядом слышу голос Сосновского, полный ярости:

- Эльза! Что ты наделала?! Я просил тебя достать защитный костюм для работы в саду. Откуда у тебя артефакт Араса? Он запрещён к использованию уже много веков!

- Арт, я, между прочим, для тебя старалась, мог бы и оценить, - капризно заявляет девушка.

- Ты не прошла испытательный срок, можешь паковать чемодан... через неделю, - немного подумав говорит он. - Когда устранишь последствия совершенного.

- Ты не можешь так поступить со мной! Я ничем не могу помочь ей! Ты же знаешь, что на это способен только варлианец мужского пола. Сейчас ей можешь помочь только ты! - умоляюще просит Эльза.

- Есть ещё вариант, я могу пригласить твоего будущего мужа, чтобы он помог ей и тебе придётся всю свою жизнь делить своего супруга с ней, - абсолютно серьёзно заявляет Артемий Владимирович.

- Она ему не подойдёт! Ты же видел, что она создана для тебя. Даже я не могу выносить так долго твоё присутствие, а есть плоды свифа, не кривясь, не может никто, кроме тебя, - не нравится предложенная перспектива девушке.

- Сними с неё эту дрянь! - требует Сосновский.

- Ты прекрасно знаешь, что это может сделать только мужчина, - очень тихо говорит она.

- А ты прекрасно знаешь к каким последствиям это приведёт. Достань антидот, я вижу у тебя весьма обширные связи. Я пока введу её в стазис.

С этими словами у меня появляется ощущение своего тела, и тут же поток сильнейшей боли уносит меня в бессознательное состояние.

Следующий раз я прихожу в себя в тишине и абсолютной темноте на кровати укрытая одеялом. Боли, кажется, уже нет, но я до конца в этом не уверена, и каждая моя секунда наполнена страхом в ожидании новой волны нестерпимой боли. Вспоминая о причинах, которые привели меня в такое состояние, я судорожно ощупываю своё тело и с облегчением осознаю, что костюма на мне уже нет, а одета я в свою любимую пижаму. Кроме пижамы я обнаружила в своём теле значительные изменения, моя грудь увеличилась на несколько размеров и как будто стали шире бёдра, а талия, наоборот, уменьшилась по ощущениям сантиметров на десять. Будучи там некоторое время, с напряжением ожидаю возвращения боли, но чувствую себя достаточно терпимо. Немного ноет моя увеличенная грудь и тянет внизу живота. А ещё мне очень жарко, что совсем неудивительно, ведь за окном июнь, а я лежу под тёплым одеялом.

Решаю выйти на разведку, найти Сосновского и потребовать объяснений. Глаза уже привыкли к темноте, и я чётко вижу очертания предметов и найти дверь для меня не составляет труда. Правда, в этой комнате их несколько и, открыв первую, я оказываюсь в ванной комнате. Освещение вспыхивает, как только я туда вхожу, ослепляя меня.

Проморгавшись, вижу перед собой зеркало и своё отражение в нём. Моя изменившаяся фигура впечатляет. Прежде свободно сидевшая, пижама облепляет мою грудь и попу словно вторая кожа, только в районе талии оставаясь свободной.

Возвращаюсь в помещение, где пришла в себя, и открываю следующую дверь. Здесь находится комната, похожая на гостиную: шторы на большом окне до пола раздвинуты, и лунного света достаточно, чтобы различать обстановку. В комнате — диван, два кресла, стол напротив телевизора, много зелени в горшках. В стене напротив окна есть дверь, через которую я попадаю в коридор с большим количеством дверей. Чувствую себя будто героем компьютерных игр. Вообще, ощущение нереальности происходящего зашкаливает. Цель игры — найти Сосновского, чтобы получить объяснение. А вот стратегия мне пока ещё непонятна: то ли заглядывать в каждую дверь... Здесь есть опасность нарваться на Сосновского в спальне, и тогда непонятно, какие выводы он сделает о цели моего визита. Да ещё в таком виде…

Решаю так не рисковать и посмотреть, куда в принципе ведёт этот коридор. В конце коридора нахожу лестницу на первый этаж. Спустившись по ней, я оказываюсь в большом холле, слабо освещённым всё тем же лунным светом и освещением из соседнего помещения, в которое ведёт арочный проход слева от лестницы. Из комнаты не доносится ни звука, и я нерешительно вхожу туда. Сосновский стоит у окна, или это не он? Он похож, но слишком высокий — больше двух метров, и мускулатура у него развитая, которую не скрывает футболка без рукавов и лёгкие спортивные штаны. Как только я вхожу, он оборачивается, и у меня возникает полное ощущение, что это Артемий Владимирович, только какой-то преобразившийся, примерно как я. Может, он тоже примерил тот костюмчик, или что более вероятно, мне всё это снится.

- Алина? - его голос звучит хрипло, с вибрацией, вызывающей отклик в моём новом теле.

- Артемий Владимирович, объясните мне, пожалуйста, что происходит? - мне кажется, вполне логичная просьба.

- Это очень длинная история. Я обязательно расскажу её тебе, но не сегодня, - задумчиво протягивает Сосновский. - Возвращайся в свою комнату.

- Артём Владимирович, я настаиваю! - откуда только берётся смелость, хотя это ведь сон, так что можно и понаглеть.

Прохожу через всю комнату и сажусь в кресло у окна, возле которого стоит Сосновский. Он шумно втягивает воздух носом и говорит:

- Хорошо, только давайте выйдем в сад. Мне нужен свежий воздух, - и уже гораздо тише добавляет, - это будет очень длинная ночь.