Мой бывший будущий дракон

Пролог

— Леди Мирия Темз, признаётся виновной в убийстве наследника престола путём использования тёмной запретной магии, в предательстве королевства и злокозненном ведовстве! — голос глашатая проносится над площадью, и толпа воинственно ревёт. — За это осуждённая приговаривается к лишению всех титулов, род Темз отныне проклят решением Совета Семерых и всё его имущество переходит к короне. Мирия Темз будет казнена после оглашения этого приговора путём сожжения.

В меня летят проклятия, тухлые овощи и камни. Стражники, стоящие по периметру эшафота, едва сдерживают разбушевавшихся горожан. Но мне плевать, я почти не вижу и не слышу ничего вокруг. Ненависть толпы — лишь слабый всплеск, бледная тень внутренней бури, которая сейчас изматывает душу.

Из-за меня моя семья лишится всего… Титул, деньги, родовой замок. Их просто выгонят на улицу, где любой простолюдин будет иметь право плюнуть им в лицо. Отец, мать и маленькая сестрёнка станут не просто нищими, они будут самыми презираемыми и ненавистными людьми в королевстве.

Мне хочется плакать, выть от бессилия и несправедливости, но я не позволяю себе проявить эмоции. Меня не так воспитали. Гордо вскидываю подбородок, чем вызываю новую волну гнева и камней, летящих в меня.

Единственная слабость, которую себе позволяю — короткий незаметный взгляд в сторону, туда, где стоит мой возлюбленный. Генерал Алдор Кин, дракон «Крылатый смерч», герой и храбрейший мужчина на свете. Он словно чувствует этот взгляд, поворачивает голову в мою сторону. На мужественном волевом лице расцветает ласковая улыбка, которая согревает и даёт мне силы.

— Алдор Кин обвиняется в пособничестве Мирии Темз в убийстве наследника престола! — продолжает глашатай. — Но Совет Семерых установил, что генерал был под влиянием тёмных чар этой ведьмы и не отдавал отчёт в своих действиях…

— Молчать! — приказ моего возлюбленного звучит так, словно он на поле боя. Тишина, последовавшая за этим такая плотная, тяжёлая и абсолютная, что мне кажется, что я оглохла.

— Я, Алдор Кин, никогда не был под действием чар этой женщины! — произносит генерал решительно, и каждое его слово словно заполняет собой пространство. — Леди Мирия Темз не ведьма, а жертва чьего-то заговора. Она невиновна в убийстве принца Кроэла…

Я машу головой, шепчу: «Нет, остановись, это твой единственный шанс спастись!», но каждым словом Алдор подписывает себе смертный приговор.

— Вот и отлично… — раздаётся вдруг холодный отстранённый голос, похожий на змеиное шипение, и на эшафот медленно поднимается худощавый мужчина в чёрной мантии с капюшоном, скрывающим лицо. Но даже в тени капюшона видны его глаза, светящиеся алым. — Генерал Кин только что признался в том, что действовал по собственной воле. А, значит, Совет Семерых приговаривает его к смерти.

— Не-е-е-е-ет! — кричу так, что горло начинает саднить, пытаюсь вырваться, но магические путы, которыми привязана к столбу, лишь сильнее впиваются в кожу.

Толпа ликует, хохочет и чуть ли не приплясывает, возбуждённо скандируя: «Сжечь ведьму! Сжечь ведьму! Сжечь ведьму!». Мужчина в чёрной мантии подходит ко мне и скидывает капюшон. На его мертвенно-бледном лице змеится насмешливая улыбка, глаза горят, словно раскалённые угли, а в руке он сжимает факел, чтобы подпалить хворост подо мной.

— Что-то хотите сказать перед смертью? — интересуется нарочито любезно.

— Будьте вы прокляты! — шепчу ему в лицо, глядя лишь на своего возлюбленного.

И тут происходит два события одновременно: Алдор вырывается, раскидывает удерживавших его стражников и бросается ко мне… и в это же мгновение сухой хворост под моими ногами вспыхивает, а тело обдаёт нестерпимым жаром.

Сквозь поднимающийся дым с ужасом вижу, как один из стражников бьёт в спину мечом моего возлюбленного. Я не чувствую своей боли, но ощущаю боль Алдора, она отдаётся в каждой клеточке, разрывает меня изнутри.

— Я вернусь, милый, я всё исправлю! — кричу, а может, шепчу, глядя в глаза моего мужчины, из которых уходит жизнь.

Глава 1

Пламя больше не жгло. Это первое, что я почувствовала, когда пришла в себя. Странное, пугающее осознание — я помнила жар, помнила, как воздух плавился в лёгких, как мой крик застревал в горле, превращаясь в пепел. Но теперь не было ничего. Ни боли, ни дыма, ни топота ликующей толпы.

Лишь абсолютная, неестественная тишина, от которой звенит в ушах. Такой просто не бывает в природе.

Я осторожно открываю глаза. Вокруг меня серое марево: ни неба, ни земли, ни горизонта. Пространство, в котором исчезают все ориентиры, словно сама реальность потеряла здесь смысл. Опускаю взгляд и с удивлением обнаруживаю, что стою на чём-то твёрдом, хотя под ногами — лишь бесцветная дымка.

— Я умерла, — произношу вслух. Голос звучит глухо, будто я говорю сквозь толщу воды.

— Да.

Ответ приходит мгновенно, хотя рядом никого нет. Голос — одновременно мужской и женский, молодой и древний — звучит отовсюду и ниоткуда.

После того, что пережила, меня вряд ли что-то испугает, но всё же невольно вздрагиваю.

— Где я?

— На перепутье. — передо мной начинает сгущаться туман, принимая очертания человеческой фигуры. Существо, возникшее из серой мглы, не имеет чётких черт лица — лишь размытый силуэт, переливающийся мягким серебристым светом. — Одни называют это место Чистилищем. Другие — Залом Ожидания. Истинная суть не важна. Важно лишь то, что здесь ты можешь сделать выбор.

Скрещиваю руки на груди, сжимая пальцами плечи. Платья на мне нет, лишь какая-то струящаяся туника из того же серого марева, что и само место. Но мне всё равно на условности. Я смотрю на светящуюся фигуру с вызовом, гордо подняв подбородок.

— Какой выбор?

Существо наклоняет голову. Этот жест пугающе человеческий. И вот теперь мне, наконец, становится страшно.

— Ты прожила достойную жизнь, Мирия Темз. Ты была честна, хранила верность своим принципам, защищала слабых. Даже в лживом обвинении ты не сломалась и не предала себя. За это тебе открыта дорога в Рай. Там тебя ждёт вечный покой, счастье без границ и свет, который никогда не меркнет.

В другое время эти слова могли бы согреть мою душу. Но сейчас они звучат как насмешка. Какое счастье возможно без моего возлюбленного?

— А второй вариант?

— Ты можешь вернуться в прошлое. В ту точку, где ещё можно всё изменить. Но цена будет высока, Мирия. Высока, как ничто в твоём мире.

— Называйте.

— Твой шанс изменить судьбу будет только один. Часы повернутся вспять, ты получишь знания и память того, что случилось. Но если сделаешь этот выбор, дорога в Рай для тебя закроется навсегда. Даже если ты проживёшь вторую жизнь праведнее первой, даже если принесёшь неисчислимые жертвы — врата Света не отворятся пред тобой вновь. Твоя душа больше не получит вечного покоя.

Я слышу эти слова. Понимаю их. И… улыбаюсь.

— Вы думаете, меня это остановит?

Существо молчит, и в этой тишине я делаю шаг вперёд.

— Вы сказали «вечный покой». Счастье без границ. Но как я могу быть счастлива, зная, что Алдор мёртв? Что моя семья проклята? Что тот, кто убил принца, остался безнаказанным и торжествует, плюя на наши тела? — мой голос крепнет, в нём звенит металл. — Я не ищу покоя. Я ищу справедливости. И я клянусь — в этот раз я её добьюсь.

— Ты можешь умереть снова, — тихо произносит существо. — И не факт, что во второй раз твоя смерть будет столь же… достойной.

— Неважно.

— Ты можешь всё испортить. Наделать ошибок, которых не совершала в первый раз. Сделать только хуже.

— Я рискну.

— Ты потеряешь свою душу. Не в переносном смысле. Буквально. Ты никогда не узнаешь, что такое настоящий вечный покой.

Смотрю прямо туда, где у существа должны быть глаза. И отвечаю тихо, но твёрдо:

— Мой покой сейчас — видеть улыбку Алдора. Слышать смех моей сестры. Знать, что мои родители не будут нищими из-за чьей-то грязной игры. Если рай не может дать мне этого, то какой же это рай?

— Ты уверена? — голос существа меняется, становится глубже, словно сама вечность спрашивает меня.

— Верните меня в прошлое.

Серебристая фигура вздыхает — или мне только кажется? — и растворяется. Серое марево вокруг начинает сгущаться, скручиваться в спираль, завывает ветер, которого ещё мгновение назад не было.

— Помни, Мирия Темз, — доносится уже отовсюду и ниоткуда, — ты сама выбрала этот путь. Времени мало. Иди.

Мир взрывается болью. Кажется, каждую клетку моего тела разрывает изнутри, само время выворачивает меня наизнанку, прошлое и настоящее сплетаются в один тугой, болезненный узел. Я падаю сквозь звёзды, сквозь дни и ночи, которые уже когда-то прожила, сквозь собственные воспоминания, ранящие как острые осколки.

И в этом хаосе, в этой круговерти боли и света, я слышу чей-то далёкий, но такой родной голос.

«Мирия… просыпайся, Мирия, нам пора на завтрак, леди Эстель будет недовольна…»

Это голос моей старой, доброй горничной, которая умерла за год до моей казни.