Мой бывший дракон — предатель

1.1

Странно вновь оказаться в стенах учебного заведения, когда тебе почти двадцать четыре.

Некоторые адепты и впрямь смотрят на меня косо. Мол, что я здесь забыла?

Но мне, признаться, было все равно. Я поступила в Академию магии с определенной целью.

И одной из них было — оказаться в здешней библиотеке, которая считалась лучшей в империи. В ней хранились самые древние и редкие фолианты… И к одному из них мне позарез нужно было пробраться и полистать его. Вопрос жизни и смерти, без преувеличений.

Сегодня с самого утра я здесь. Среди бесконечных стеллажей с книгами. В окружении томиков с шершавыми корешками, а еще с миссис Элайн — библиотекаршей.

Пока остальные новобранцы готовятся к посвящению в адепты, я не теряю времени. Ищу, читаю, изучаю.

За окном, что выходит во двор, ярко светит осеннее солнце. Теплый ветер колышет чуть подернутую желтым листву раскидистого клена. С улицы доносится радостные голоса и смех.

Вздыхаю и возвращаюсь к книге. Нужно сосредоточиться, времени у меня не то, чтобы много. Листаю страницу, одну за другой. Пока строчки не расплываются.

Не замечаю, в какой момент глаза сами закрываются, а голова мирно ложится на согнутые в локтях руки.

Меня уносит в сладкий сон, который почему-то полон воспоминаний моей прошлой жизни.

Той ее части, которую я не вспоминала очень давно.

И почему именно теперь прошлое постучалось ко мне вновь?

***

Энни, пять лет назад.

— Мам, как я выгляжу? — кручусь около большого зеркала в прихожей нашего скромного домика.

— Замечательно, детка, — мягко замечает мама. — Ты у меня просто красавица, но…

— Прошу, никаких «но», мам. Хотя бы сегодня…

Матушка вздыхает, а я мечтательно зажмуриваю глаза. Счастливая улыбка не сходит с лица.

Сегодня особенный день.

День, когда Норман сделает мне предложение.

Отчего я в этом так уверена?

Все просто: через считанные минуты Норман заедет за мной и увезет в свой дом, чтобы познакомить с семьей. Это давняя традиции в династиях драконов. Сначала — представление избранницы семье, потом — помолвка.

— Доченька, не теряй голову и подумай тысячу раз, — дает напутствия мама. — Пусть он и один из самых могущественных драконов империи…

— Мам, это все неважно, — отмахиваясь. — Я люблю его. Остальное всё ерунда.

Звонок в дверь, и вот я уже дрожу как осиновый лист на ветру. Каждый раз переживаю, как в первый. С самого начала нашего знакомства.

Дрожу перед ним… А он ни разу не заставил усомниться меня в его чувствах. И какие тут могут быть раздумья?

На пороге нашего дома он — Норман Фрейз собственной персоной. Высокий и темноволосый, с чуть надменным взглядом ледяных голубых глаз. Но я-то знаю, что он не такой. Со мной — нет.

В руках Нормана два огромных букета редчайших гортензий. Он сухо приветствует маму, отдает нам букеты и обращается ко мне:

— Готова, Энни? — лед в его голубых глазах тает, когда он смотрит на меня.

И под его взглядом я превращаюсь в желе, кажется. Разве можно так любить? Я готова раствориться в нем. И главное — это совершенно взаимно.

Киваю Норману, он подает мне руку и ведет к своей карете.

— Не переживай, Энни, — тихо шепчет на ушко, в то время как мы направляемся к его дому. — Мама тебя не съест, я прослежу.

Прыскаю в ладошку и позволяю теплым рукам Нормана обнять меня за плечи. Наверное, уже можно. Ведь мы в шаге от того, чтобы обручиться.

— Разделяй ее слова на десять и не принимай все близко к сердцу. Ваше знакомство — простая формальность.

Признаться, такие слова слегка вгоняют меня в напряжение. Неужели миссис Фрейз так страшна?

Впрочем, вскоре я и сама в этом убеждаюсь.

— Дейлис, знакомься. Это моя Энни, — хлопаю глазами, когда понимаю, что Дейлис — это и есть мама Нормана. Значит, так принято в семье драконов? Никаких «мам», а обращение строго по имени?

Дейлис — невысокая, худая женщина в синем атласном платье. Ее темные волосы уложены в витиеватую прическу на затылке. Они поджимает тонкие губы и протягивает мне руку:

— Хм… Вот она значит, какая. Энни, — мое имя в ее устах звучит пренебрежительно, или мне так кажется? — Будем знакомы.

Я пожимаю ее холодную руку. Держу лицо и улыбаюсь. Да, наверное в глазах семьи я не самая выгодная партия для Нормана. Не родовита. Не богата. Да, и не его истинная, к тому же.

Мы проходим в большую, но уютную столовую, где уже накрыт стол для чаепития. Садимся за круглый стол.

— Что ж, Энни, расскажете немного о себе?

— Дейлис, ты и так знаешь все, — обрывает ее Норман. — К чему это?

— Это, Норман, называется светской беседой, — качает головой Дейлис.

1.2

Энни, пять лет назад.

Сжимаю в руке пару очаровательных пинеток молочного цвета.

Со дня нашей свадьбы с Норманом прошло чуть больше месяца. И вот случилось чудо: я беременна.

Так волнительно и чуть-чуть страшно.

Что он скажет? Как отреагирует?

Признаюсь, до сих пор испытываю трепет перед своим мужем. Казалось бы, после того, как мы с Норманом стали мужем и женой, все стеснения должны были остаться позади.

Но Норман заставлял моё сердце трепетать каждый раз при встрече с ним.

Прячу пинетки в небольшую коробочку с бантом, чтобы не испортить сюрприз раньше времени и, поворачивая ручку двери, вхожу к Норману в кабинет.

После пышной свадьбы я переехала, конечно же, к мужу. В его городской особняк, где мы свили свое гнездышко только вдвоём. Поначалу я терялась в длинных коридорах и бесконечных комнатах.

Но постепенно привыкала.

— Здравствуй, Норман, — улыбаюсь мужу. Взглядом глажу его массивную фигуру за столом.

Он красив как бог. Мой дракон. Мой единственный и любимый.

— Заходи, Энни. Присаживайся, — замечаю в голосе мужа стальные нотки, которые не слышала никогда прежде.

— Что-то случилось? — проницательно замечаю я. Сердце сжимается от неясной тревоги.

Сама не понимаю ее причин. Минуту назад все было хорошо, а сейчас… Что-то явно изменилось.

— Случилось, дорогая жена, — последнее слова Норман выплевывает, будто издевку, отчего меня передергивает. — Как ты думаешь, я похож на глупца?

— Нет, конечно, — отвечаю поспешно.

— Вот и я думаю также. Тогда почему ты решила, что можешь обвести меня вокруг пальца?

— Я не понимаю, Норман…

— Убирайся. Вон.

— Что?

— Ты плохо слышишь? Объясню. Мы расстаемся. Камень на твоем кольце — артефакт. Я не рассказал сразу об одном его чудесном свойстве. Он становится желтым в том случае, если его носитель изменяет своей второй половинке.

Опускаю взгляд на свою руку. В синем лазурите, которым инкрустировано кольцо, обычно видны едва заметные желтые прожилки. Сейчас же камень полностью в них! Он желтый целиком!

— Боже… — шепчу, не зная, что сказать. — Это… Неправда!

— Это древняя магия. Ошибки быть не может.

— Я даже не заметила, когда это случилось…

Ощущение, что я участница жуткого розыгрыша. Или фарса. Потому что слова Нормана не могут быть правдой. Я не изменяла ему! Я люблю его всей душой! Я ношу под сердцем его ребёнка!

— Норман, я уверена, это ошибка, — поднимаю полный мольбы взгляд на мужа. В его глазах — стылый лёд. Мой приговор. Он не поверит в ошибку.

— Исключено, — подтверждает мои мысли Норман.

— Пожалуйста… Поверь… Можно как-то проверить камень? Вдруг он испортился или… Я не знаю…

Норман вдруг начинает смеяться. Громко. Неистово. Зло и безнадежно.

Так, что у меня земля уходит из-под ног. Мир рушится. Я изо всех сил прижимаю к себе коробочку с пинетками, которую до сих пор держу в руках. Не самое лучшее время сообщать такую весть. И я молчу.

— Собирайся. Так и быть, прокатимся напоследок к лучшему артефактору. Пусть проверит, — зло бросает мне в лицо слова Норман.

И сейчас я совсем его не узнаю. Передо мной другой человек. Жесткий. Упрямый.

Всю недолгую дорогу молчим. Не замечаю, как по щекам беспрерывно катятся слёзы. Не так я себе представляла этот день. Но остановить мокрый поток не могу, это выше моих сил.

— Только не надо давить на жалость слезами, — раздраженно цедит Норман.

На меня он почти не смотрит. Я в одночасье стала противна ему. И это ранит даже больнее.

Как можно было вот так, с ходу, поверить в мое предательство? Неужели он не знает меня?

А знаю ли я его?

Смотрю на точеный профиль мужа и понимаю, что нет. Дракон, что сидит передо мной, совсем мне не знаком. Если я вдруг стала ему противна, может кольцо — это лишь предлог избавиться от меня?

Нет, не мог так поступить Норман… Не мог. Или…?

— Простите, но мне придется испортить камень чтобы проверить его, — маг-артефактор, лучший в империи, поднимает на нас взгляд из-под очков.

— Бейте, — не задумываясь говорит Норман.

Вспышка зеленого и на месте редкого камня остается лишь кучка осколков.

— Артефакт исправен. Магия сработала верно. Камень меняет цвет, если его носитель изменил законному супругу или супруге.

Я выбегаю из лавки артефактора на улицу. Жадно глотаю свежий воздух. Меня мутит, голова идёт кругом. Я не верю, что все это происходит со мной.

— Не так быстро, — Норман цепко берет меня за локоть. — Теперь едем к целителю.

— Зачем? — не понимаю я.

1.3

Энни, пять лет назад.

Слова Нормана впиваются острыми иглами. Жалят голову, грудь, живот. Последний мне хочется обхватить двумя руками в защитном жесте и прокричать;

— Не дам!

Но я молчу. Собираю остатки воли и пытаюсь понять, что делать дальше.

Снова дорога. Затем двери целительской.

— Умоляю, Норман, — шепчу и тяну мужа за рукав камзола. — Одумайся.

— Лучше молчи. Я держусь из последних сил, чтобы шею тебе не свернуть.

Не говорю больше ни слова. Не злю его ещё сильнее.

— Целителя мистера Фаджа сейчас на месте нет, — сообщает нам его молодая помощница. — Он на сложных родах. Когда освободится — неизвестно.

Норман хмурится и вместе с женщиной уходит, оставляя меня в приемной одну.

Открываю изрядно помятую коробку. Смотрю на крохотные пинетки. И понимаю — сделаю все, но от ребёнка не избавлюсь.

А Норман… Что ж, он кажется уже сделал свой выбор.

Коробку я выбрасываю в стоящую рядом урну. Не хватало ещё, чтобы Норман поинтересовался, что в ней. И делаю это вовремя. Дракон и помощница целителя возвращаются.

— Держи, — в руках мужа пузырек с янтарной жидкостью, — и пей. До дна.

— Я не буду травить себя этой гадостью, — говорю твёрдо, как могу.

— Тебе помочь?

— Силой будешь вливать? — смотрю и понимаю: будет. Прежний Норман бы не стал, но не нынешний.

— Пей! — приказывает он, почти рыча.

И я пью. Смотрю ему прямо в глаза. Не нахожу в них ни капли сожаления. Ты ещё пожалеешь об этом, предатель!

Дорогу до дома не помню. Закрыв глаза, я молюсь всем богам. Только бы успеть.

— Собирай вещи. И чтобы в вечеру тебя здесь не было. Бумаги о разводе пришлю с извозчиком.

Таковы были последние слова Нормана, адресованные мне. Но в тот момент меня это уже не волновало.

Больше не смотрю на него. Незачем. Мы чужие с той самой минуты, когда он фактически заставил меня выпить зелье, которое должно убить нашего ребенка. Моего ребёнка.

Я бегу наверх, в свою комнату.

Судорожно хватаю и выпиваю целый графин воды, давлю пальцами на язык, всеми силами мечтая, чтобы гадость, которую заставил выпить Норман, полностью вышла из меня.

А затем принимаю противоядие, которое всегда храню на всякий случай. Кто же знал, что этот случай настанет.

Кидаю в чемодан первые попавшиеся вещи и спешу на выход.

Карета уже ждет меня. Шустро. Впрочем, сейчас мне это на руку. Бросаю беглый взгляд на дом, в котором прожила так недолго. Счастливая сказка закончилась.

Меня, конечно, никто не провожает. Должно быть, это и ни к чему.

Карета увозит меня прочь, оставляя мечты о долгой, наполненной радостью, жизни с любимым мужчиной, позади. В городе я отпускаю кучера, но направляюсь не домой.

Я спешу к целителю, чтобы узнать, насколько плохи мои дела. Мне нужно услышать вердикт: удалось ли сохранить беременность.

В целительской я провожу несколько страшных недель, пока лекари борются едва зарождающуюся жизнь моей малютки.

И нам удается. Выстоять. Выжить.

Чувство эйфории от того, что у меня будет ребенок, вытесняет все другие эмоции: вкус горечи и обиды за предательство.

Спустя время родной мамин дом встречает запахом сладкой выпечки и уютной крохотностью.

Мама раскрывает мне свои объятия и я плачу на ее плече, не веря, что все позади.

— Все у нас будет хорошо, дочка, не переживай, — я так безмерно благодарна маме, что не слышу и слова упрека в свой адрес. А ведь она предупреждала… Высокородные драконы не женятся на простушках… Вот только я верила одному из них. Оказалось, зря.

Взгляд сам собой падает на свежую газету, что лежит у двери. Мама, замечая мое внимание, ногой пытается задвинуть ее за тумбу. Но я успеваю увидеть заголовок: “Помолвка Нормана Фрейза: “Наконец я нашел свою истинную. Ту единственную, которую ждал всю жизнь”.

В том месте внутри меня, где еще не отболело, все сжимается от боли…

Норман нашел свою истинную… Все верно, ведь я ею не была. Но его это не останавливало, когда он клялся в любви мне.

Под заголовком красуется фотография молодых, и я зажмуриваю глаза. Их щиплет, будто я получила ожог. В голове навечно остался образ чуть хмурого Нормана и его счастливой истинной. А ведь и месяца не прошло со дня нашего расставания.

— Норман прислал бумаги на развод? — сиплю вдруг севшим голосом, в котором застыли слезы. Нет, их больше нет. Они спрятаны где-то очень глубоко внутри.

— Да, — кивает мама, отводя взгляд. — Он оформил развод в одностороннем порядке. Связи, понимаешь ли…

Вот так в одночасье бывший муж вычеркнул меня из своей жизни, оклеветав и разбив сердце. А сам пошёл дальше… С другой, свадьбу с которой сыграл через месяц после нашего развода.

2.1

Энни. Наши дни, Академия Магии.

— Милая, просыпайся! Надо спешить, не то пропустишь посвящение в адепты! — голос миссис Элайн доносится словно сквозь толщу воды.

Ее слова доходят до меня не сразу. Но когда я понимаю их смысл, тотчас же подскакиваю, отрывая голову от стола в библиотеке! Заснула! Как же так?!

Хватаюсь за сумку и одним махом убираю в нее все книги.

— Энни, книгу по древнему чароведению нужно вернуть, — назидательно произносит миссис Элайн.

Вот неудача! А я надеялась еще полистать ее после ужина…

— К тому же, редко кто-либо из адептов интересуется ей раньше третьего курса… — задумчиво продолжает миссис Элайн, а я чуть внимательнее смотрю в ее лицо: неужели она что-то начала подозревать?

— Конечно, миссис Элайн, — мягко улыбаюсь и достаю нужную книгу из сумки. — У меня и мысли не было забрать то, что нельзя.

Библиотекарша хватается за книгу, а затем, будто передумав, отдает ее обратно мне:

— Ты славная девушка, Энни. И такая старательная. Едва ли кто-то приходит в библиотеку еще до начала учебы. Принесешь завтра. Ты же придешь сюда, верно?

— Конечно, — моя бы воля: сидела тут сутками, пока не нашла то, что нужно. — Спасибо вам огромное.

— Тебе и правда пора. Беги на посвящение.

На ходу натягивая лямку сумки на плечо, убираю ценную книгу.

Конечно, все адепты, в том числе и новобранцы, уже собрались. Захожу, как могу тихо и встаю с самого края.

По бокам в зале расставлены длинные столы, застеленные скатертью: после посвящения здесь будет праздничный ужин.

В центре стоит стол для преподавателей.

А перед ним выстроилась очередь из адептов-первокурсников, которых собственно и будут посвящать в адепты академии. Встаю в самые ее конец и выглядываю из-за спин впереди стоящих адептов.

Поговаривали, что ректор, пожилой мистер Цан, приболел и потому его не было на торжественном открытии начала нового учебного года.

А сейчас он вроде ничего, держится бодрячком. Лица я его не вижу, но мощную фигуру с ровной осанкой можно оценить и со спины.

Очередь движется, подхожу к ректору все ближе и ближе.

В нос забивается забытый до боли знакомый аромат ветивера и бергамота.

Мозг ещё не успевает сообразить, но инстинкты уже вопят: тревога! Тревога! Бежать!

Бред какой-то… Списываю все на волнение.

Делаю еще шажок.

Давняя традиция посвящения в адепты заключается в том, что необходимо подойти к статуе первого основателя академии, которая находится здесь же, в зале. Сейчас рядом с ней ректор, лица которого я так и не могу увидеть.

Далее адепт-первокурсник должен вложить свою руку в раскрытую ладонь из бронзы отца-основателя академии. И тогда древняя сила, что была заключена в статуе, определяла, какой магией владеет адепт.

На запястье адепта появлялся браслет, который был на коже до самого выпуска из академии. Браслеты были у всех одинаковы, различались лишь цвета. И соответствовали они той магии, которой владел адепт: голубой означал стихию воздуха, зеленый — землю. Белый, едва заметный браслет, был у тех, чьей стихией магии была вода, а красный — огонь.

Я всегда считалась “воздушником”: с легкостью могла заставить любой предмет летать. Правда, особых успехов на этом поприще не добилась, увы.

Очередной адепт получает синий браслет и отходит в сторону.

Вот и моя очередь.

От статуи отца-основателя меня отделяет шагов пять, а от ректора и того меньше. Последний наконец поворачивается вполоборота, так, что я могу рассмотреть его профиль. Прямой нос, волевой подбородок…

Во рту вмиг становится сухо, а дыхание перехватывает. Все внутри замирает.

Я поднимаю глаза на ректора Цана, но вижу ЕГО.

Того, из-за которого не спала столько ночей и испортила с десяток подушек слезами.

Того, из-за кого сердце мое было растоптано и разорвано на куски. И если бы не дочка, моя малышка, ради которой я вставала каждый день, наверное не выплыла бы.

Этого просто не может быть.

Где. Ректор. Цан?

И почему вместо него Норман?

— Давай, двигай, — чувствую легкий тычок в спину, который подталкивает вперед.

А я не могу. Не хочу делать этот шаг. Ватные ноги отказываются слушаться.

Сжимаю руки в кулаки. С силой впиваясь ногтями в ладони, пытаюсь привести себя в чувство.

— Ну, где там следующий… — раздраженно цедит Норман, оборачивается и вмиг понимает, кто перед ним. Поднимает удивленно одну бровь: — Энни?

Надо же, имя мое не забыл.

Я не видела его… сколько? Почти пять лет, да. Нервы звенят от напряжения, меня трясет под ледяным взглядом голубых глаз. Норман смотрит внимательно, будто ощупывая каждый сантиметр моего лица.

2.2

Взмахом руки он предлагает мне зайти в его кабинет.

— Ты сам вызвал, — напоминаю ему холодно. И только драконьему богу известно, чего стоит мне эта напускная отстраненность.

Внутри лава вскипает. Хочется крикнуть ему что-то в лицо: дерзкое, злое, обидное.

Дверь с тихим шутом закрывается за нами, отрезая от внешнего мира, и мы оказываемся в тишине кабинета Нормана.

Представляла ли я себе нашу встречу? Я отметала такую возможность на корню, ведь мы с мамой переехали в другой город еще до рождения дочки.

И запрещала себе думать о Нормане. Только так смогла выплыть в непростое для себя время.

— А ты изменилась, Энни, — тихий голос Нормана царапает хриплыми нотками. Он садится на край стола из темного дерева. Не таясь, рассматривает меня из-под полуприкрытых век. Расслаблен и уверен в себе, как никогда.

— А ты не очень, Норман, — расправляю плечи, не позволяя гнету его ледяного взгляда давить на себя.

— Уже не та милая скромная девочка, — дракон кривит губы в усмешке.

— О, поверь мне, той девочки давно уже нет, — едкие слова прожигают все мое нутро. Но я и впрямь не та наивная дурочка, которой была пять лет назад.

— Ее и не было, должно быть. В тебе всегда сидела червоточина, которую ты долго не могла сдерживать.

Мне обидно, будто от пощечины. Внутри словно спичка чиркает, запускает внутренний жар, так, что щеки начинают гореть.

— Теперь я точно уверена, что ты, Норман, не изменился. Лишь маску сбросил. И наконец показываешь свое истинное лицо, — цежу сквозь зубы и отворачиваюсь к окну, чтобы немного успокоится.

— На этом обмен любезностями закрываем. Давай начистоту. Зачем ты здесь? И почему браслет посвящения на твоей руке — чёрный?

— Понятия не имею, — опускаю взгляд на черную метку на запястье. — Что насчет академии… Я здесь для того, чтобы учиться. Как и все.

— Твоей магии, довольно таки слабой, всегда подчинялся воздух, — задумчиво тянет Норман. — И едва ли тебе бы хватило сил обвести древний артефакт определения стихии на посвящении. Тебе кто-то помог?

— Ты всерьёз считаешь, что я это, — поднимаю руку с браслетом, — сделала специально?

Дыхание сбивается. В горле набухает противный ком несправедливости.

— Других причин я не вижу. Не думаю, что в тебе есть что-то особенное, — Норман оценивающе скользит по мне взглядом вверх, вниз и снова обратно, — что могло бы дать такой неожиданный эффект.

Унижает? Считает, что имеет на это право? Или просто хочет задеть. Но я не доставлю ему такой радости: лицезреть мои эмоции. Ведь он хочет этого, я вижу.

По тому, как жадно он впивается в меня взглядом: ловит мельчайшее изменение моего настроения. Крылья его идеально прямого носа чуть раздуваются, как у хищника, что ищет жертву.

— Ты прав. Ничего во мне особенного нет, — пожимаю плечами. На лице — равнодушная маска.

— Тогда с чего вдруг на тебе появилась эта метка? — вот заладил… Откуда я знаю? — Задумала какую-то мерзкую гадость?

Норман снова оказывается рядом со мной. Нависает каменной глыбой: он выше меня на целую голову.

Я утыкаюсь взглядом в его темный камзол, не желая поднимать головы и смотреть на него снизу вверх.

— Никаких гадостей я не задумала, Норман.

— Тогда какова реальная причина, почему ты здесь? — дракон взмахом руки приказывает молчать. — Свои доводы про рвение к учебе оставь для других. Я в это не верю. Или все банально просто… Ты соскучилась по мне?

Его вопрос застает врасплох. Так, что я на несколько секунд теряю ориентацию. В голове не укладывается, как такая мысль вообще пришла в его голову.

— Если так, Энни, то спешу тебя огорчить. Ты мне неинтересна от слова совсем.

Как ушат холодной воды выливает. Что ж, отрезвляюще. Нечего раскисать перед ним ни на секунду. Нужно держать удар, и помнить. Помнить. Для чего я на самом деле здесь.

— К твоему сведению, мне вообще было неизвестно, что теперь ректор ты. И для меня это ровным счетом ничего не значит, — лукавлю, конечно, но зачем ему об этом знать. — И если это все, о чем ты хотел поговорить, то я пойду. У меня много дел.

Разворачиваюсь, чтобы уйти, но Норман ловит меня за руку.

Резкий порыв и мое обоняние ловит его запах, который запускает в моей голове воспоминания из прошлой жизни. Теплые объятия, касания… Я с силой закрываю глаза, жмурюсь, отгоняя непрошенные картинки.

— Я буду за тобой наблюдать. И только попробуй что-нибудь выкинуть. А пока иди.

Закрываю дверь его кабинета и сразу же отхожу на несколько шагов.

Никогда. Никогда не хочу больше видеть Нормана Фрейза.

Пульс частит и грудь ходит ходуном. Пытаюсь унять тяжелое, будто пробежала стометровку на время, дыхание.

Свести к нулю наши пересечения — это именно то, что нужно нам с Норманом. Так я и поступлю. Не буду попадаться ему на глаза.

В конце концов, часто ли ректор видит каждого адепта? Едва ли.

2.3

— Не смей ошиваться рядом с ректором Фрейзом, — зло шипит на меня в темноте женский голос. — Он мой!

— Лайтос… — шепчу и темный закуток коридора озаряется мягким светом.

Глаза выхватывают брюнетку с собранными в длинный хвост волосами, зелеными глазами и ехидно искривленными пухлыми губками. Выглядит она воинственно, будто готова вот-вот броситься на меня.

По комплекции она, конечно, чуть выше меня, но и я себя в обиду давать не собираюсь.

— С ума сошла, — потирая ушибленный бок, хмыкаю я. Чем она только ткнула в меня? — Ректор мне вообще не нужен. Серьезно.

— Оно и видно, выскочка. Зачем тогда тебе черный браслет на руке? — и не дожидаясь от меня ответа, брюнетка продолжает: — Чтобы выделиться!

Удивительное умозаключение! И она туда же.

— Ты ошибаешься, — качаю головой я. — Ректора и меня совершенно точно никогда нельзя представить вместе! К тому же, — добавляю пришедшую вдруг мысль: — Он женат!

— А ты откуда знаешь? — подозрительно щурит глаза брюнетка.

Она делает шаг вперед, наступает на меня. Я замечаю, как в ее руке блестит серебряное перо. Опасная штука, если внутрь залить что-то вроде отравы и уколоть, последствий не избежать.

Разве они не запрещены в академии?

— О его свадьбе писали все газеты, — перебираю в уме известные мне защитные заклинания. Были времена, когда Норман обучал меня таким: на всякий случай. Но времена эти прошли давно. А больше я их и не практиковала. — Перо, надеюсь, не заправлено какой-нибудь дрянью?

— Пока нет, — фыркнула “соперница”. — И, кстати, газеты писали о свадьбе. А вот о смерти его жены — нет. Между тем наш ректор — вдовец!

Новость меня безусловно шокирует. Не потому, что это как-то меня волнует. Вовсе нет. Но ведь она была его истинной… И они должны были прожить долгую, счастливую жизнь, полную общих детей и радости.

— Бежняжка умерла при родах. Не удалось спасти обоих, — делится со мной брюнетка. — Уже три года как он безутешный вдовец. Но я-то его утешу. А ты посторонись!

Она вновь сужает глаза и смотрит с вызовом.

— Повторюсь, — в недоумении пожимаю плечами, — будь моя воля: я бы в ректору и на пушечный выстрел не подошла.

И это сущая правда. Безотносительно того, женат он или овдовел, но мои пути с ним окончательно разошлись.

— Такой ответ меня устраивает, — показательно кивает брюнетка и разворачивается, чтобы уйти. — На моем пути лучше не вставать.

Она идет прочь, а я бурчу ей в спину:

— Тебя только не хватало…

Затем следую ее примеру: иду в свою комнату. До отбоя осталось совсем немного, и нужно успеть подготовиться к завтрашнему дню. А я еще хотела успеть полистать томик по древнему чароведению, что любезно предоставила мне миссис Элайн.

Перед сном вновь тихонько достаю на гравюру, на которой изображена дочка: задорные темные кудряшки и умные голубые глазки задумчиво, совсем не по-детски смотря на меня. Моя маленькая крошка! Ради нее я готова на все. Даже потерпеть общество столь горячо ненавистного Нормана. Пусть думает о моей метке что хочет.

Признаться, я по большому счету уверена, что она — всего лишь досадная ошибка. Ведь бывает так, что и Боги ошибаются.

В проклятиям у меня, кажется иммунитет. Да и чувствую себя прекрасно. Ногтем слегка корябаю черную линию браслета. Она, конечно, не стирается. Но и никаких новых свойств не добавляет.

И все-таки с утра вместо завтрака бегу в библиотеку и пробую найти что-то про несвойственный цвет браслета. Нахожу только стандартную информацию: четыре стихии определяют природу магии, присущую всем чароодаренных. В соответствии с ними распределяются и цвета браслетов. М-да, никаких новых данных не нахожу.

— На моей памяти ты единственная адептка, что так рьяно рвется к книгам, — замечает миссис Элайн. Впрочем, в ее голосе слышится лишь одобрение. — Но черный браслет — вот что по-настоящему странно. Не слышала о таком.

Мы вместе с ней перебирали возможные книги, но поиски оказались тщетными. Увы.

Признав капитуляцию и услышав от миссис Элайн неожиданное обещание и дальше искать хоть какую-то крупинку информации, бегу на свою первую лекцию в академии.

Сегодня это история магии.

Аудиторию наполняет скрип перьев. Пахнет свежим пергаментом и зачарованными чернилами.Такие используют лишь в академии.

Они не пачкают руки, а если провести кончиком пера — стираются вовсе. Исправляя ошибки. Вот бы и в жизни так. Провел пером и будто не было ошибок. Вздыхаю. Заставляю себя собраться и вслушиваться в монотонную речь профессора Литтла.

— Адептка Энни Старк, на выход, — дверь аудитории неожиданно с громким стуком распахивается.

Адепты вытягивают головы, чтобы рассмотреть вошедшего. Я сижу на одном из последних, самых высоких рядом, около окна.

Поэтому фигуру Нормана различаю не сразу.

— Ректор Фрейз? — профессор Литтл удивленно поднимает брови.

Норман сухо кивает ему, а затем принимается скользить своим ледяным взором по рядам.

3.1

Артефактором из столицы оказывается тот самый мужчина, который много лет назад проверял мое кольцо с синим камнем и вынес страшный вердикт для меня.

Отчего-то осознание, кто именно передо мной, болезненно царапает.

В моменте мне даже стыдно поднять на него глаза из-за воспоминаний того позора, что пришлось пережить.

Но я мысленно приказываю себе собраться: что было, то прошло. А меня он может и не вспомнит даже.

Мы снова подходим к кабинету ректора. Уже второй раз я здесь за прошедшие дни. Вот и хотела видеть Нормана как можно реже. Это будто очередная насмешка судьбы…

— Вы позволите? — господин артефактор подает мне свою руку ладонью вверх.

Хочет осмотреть мой браслет, догадываюсь я. Задираю рукав форменного платья, киваю и протягиваю ему руку.

Мужчина аккуратно проводит пальцем по витиеватому узору.

— У кого-то ещё загорелись браслеты? — неожиданный вопрос артефактора заставляет вздрогнуть.

— Нет, — опережает меня с ответом Норман. На его лице — ноль эмоций. Лишь тяжелым взглядом он буравит мою макушку.

— Интересно, — бурчит под нос себе мужчина. — Давайте присядем, мисс.

Вместе с ним мы присаживаемся на небольшой диванчик. Перед ним стоит низенький столик, а на нем — чемоданчик из темно-коричневой слегка потертой кожи. Артефактор щелкает замком и открывает свой небольшой саквояж.

Расправляю складки платья, и вновь вытягиваю руку с закатанным рукавом.

Артефактор достает какие-то склянки, светящиеся кристаллы, диковинной формы железяки. Он принимается крутить ими и вертеть, подносить к моей руке и убирать.

Капает на запястье из какой-то склянки.

— Ауч, — руку жжет, и я инстинктивно ее отдергиваю.

— Удалось что-то увидеть? — шипит Норман на артефактора. — Или так и будете дальше лапать адептку?

Отчего-то мне кажется, что присутствие того самого артефактора не слишком радует Нормана, пробуждая в нем те самые воспоминания.

Артефактор вздыхает и поправляет очки на носу.

— Ничего ужасного и непоправимого я не нашел. Никаких проклятий. У меня сложилось ощущение, что этот браслет есть некая принадлежность к определенному кругу лиц.

Норман громко фыркает и я поднимаю на него озадаченный взгляд.

Сначала не понимаю его реакции на слова артефактора.

Но быстро считываю все на его лице: презрение и отвращение.

То есть он считает, что тот круг лиц, которые призван объединить браслет — это клуб неверных жен.

— Бред какой-то.. — шепчу и опускаю рукав платья, пряча браслет. Кожа вокруг него покраснела и неприятно зудит, отчего хочется почесать запястье.

— Я могу предположить, что целью, с которой появился данный браслет, было привлечение внимания к некой персоне ею же самой? — Норман изгибает бровь, а я задыхаюсь от его наглости.

Артефактор хочет что-то ему ответить, но я не даю:

— Знаете что, с меня хватит! — вскакиваю с диванчика. — Моей вины в появлении браслета нет. И я без понятия, что означает его цвет. Вы можете его убрать?

— Увы. Это сильная древняя магия. И отвечая на ваш вопрос, мистер Фрейз, едва ли мисс Старк могла бы осуществить это самостоятельно.

Норман, кажется в замешательстве.

— Прекрасно, — едко цежу я, не находя на самом деле ни капли прекрасного в данной ситуации. — Тогда я пошла.

— Я разве тебя отпускал? — холодный тон Нормана окатывает ледяной волной.

Горло дерет, будто в него ледяной крошки насыпали.

Хочется развернуться и послать Нормана в пеший поход к гоблинам.

Но я же леди…

— Но и не держал, — бросаю ему через плечо. — Если ты забыл, я уже давно не твоя жена.

Быстро, пока наш словесный обмен любезностями не прекратился вновь в перепалку, ухожу. Иду, не сбавляя шаг, хотя хочется побежать.

Бежать далеко, куда глаза глядят. Лишь бы подальше от Нормана. От его колкостей и обидных намеков.

Но возвращаюсь, конечно, на учебу. И хотя сейчас мои мысли далеки от получения знаний, лекции никто не отменял.

Обед я пропускаю, а вот на ужин все-таки иду. Сажусь за один стол с первокурсниками и замечаю, как при моем появлении разговоры смолкают.

Некоторые отводят взгляд и утыкаются в тарелку.

“Просто не обращай внимания”, — твержу себе и не глядя накладываю себе в тарелку все подряд, лишь бы быстрее. — “Тебе все равно, пусть думают что хотят”.

Однако, в такой гнетущей атмосфере даже кусок в горло не лезет.

— Если вам интересно, никакого проклятия на мне нет! — резко поднимаюсь из-за стола. Аппетит все равно пропал. — Артефактор из столицы проверил. Это, — показываю на свой браслет, — не более, чем досадное недоразумение. Приятного аппетита.

Не оглядываясь, иду прочь из столовой. В конце концов, раскисать я не собираюсь. Неприятно, но что уж.