Мой чужой король

ПРОЛОГ

Я проснулась  внезапно, от понимания, что что-то не так. Не привычно.

Я чувствовала то, что не должна - странную, тянущую боль, жар, тяжесть, неудобство, какую-то липкость, жжение на руках и ногах. Складки и ворсинки, давящие на кожу в тех местах, в которых она особенно тонкая и нежная.  Как-будто между шкурой и телом нет ночной сорочки…

Нет. Сорочки.

Понимание пришло вместе с воспоминаниями. Сердце трепыхнулось в ужасе, челюсть на мгновение сжалась, но я тут же расслабилась и заставила себя дышать ровно и размеренно, как будто продолжаю спать. А сама обратилась в слух и принюхалась, пытаясь осознать…

О Боги…

Я не одна. И я точно знаю, кто лежит рядом со мной, сдавливает руками, которые привыкли убивать, и обдает мою щеку горячим, чуть пряным дыханием.

Нет.  Это не возможно. Но… Даже с закрытыми глазами я понимала - он жив. И не просто жив, а еще и здоров. Не задыхается, как ему было приказано, когда я шептала слова заклятия. Как бьерн заворочался и подмял под себя еще сильнее, утыкаясь носом в шею.

Подавила всхлип. Получается… проклятие не сработало. И месяц подготовки, отданная девственность и пробужденная сила, которую я вложила в то, чтобы уничтожить Короля-Ворона, того, кто не знал пощады и не спрашивал разрешения, того, кто своим клинком изрубил уже весь Север, того, кого ненавидели… всё впустую.

И жить мне оставалось считанные минуты.

Я знала, что он увидит, проснувшись.

Спутанные волосы, с которых, наверняка, уже начала слезать черная краска. Скальный мох был не слишком надежным, но почти единственным средством закрасить мою столь приметную рыжину. Клеймо чернокнижницы, полученное мной  при рождении, но проявленное только этой ночью...

Уже достаточно, чтобы отправить меня на плаху. Хотя… говорят, что Черный король убивает ударом ледяного кинжала прямо в сердце, а потом разбивает замороженную плоть и берет оттуда кусочек для своей короны. Интересно, найдется ли в ней место для моего?

Чужой король, оставшийся жив, несмотря на все мои старания, снова заворочался, его дыхание сбилось, а потом он вдруг приподнял голову и куснул меня за подбородок. Возможно, так животные пробуждают своих самок, но мне не удалось подавить дрожь отвращения.

Впрочем, можно ведь решить, что я вздрогнула, просыпаясь... Хотя, какая разница?

Я открыла глаза, не желая более прятаться от судьбы за смеженными веками. И уставилась в две черные пропасти. В рассеянном утреннем свете черты лица мужчины казались мягкими, а выражение его глаз даже ласковым, но я не обольщалась.

- Изумруды, - сказал он хриплым со сна голосом, вглядываясь в меня, - В темноте я не разглядел твои глаза…

На какое-то глупое мгновение я представила, что все могло бы быть по другому.

Нет, не то, что он меня простит или отпустит. А то, что это мог бы быть мой муж, которого я уважаю, который проснулся со мной в одной кровати после первой брачной ночи и теперь восхищается цветом моих глаз.

Счастье, что он не может догадаться,  какие образы родились в моем воображении. Это было бы так глупо... потому что в следующее мгновение я уже «лечу» с грубо срубленной походной кровати на земляной пол. Голая, с потеками крови на бедрах, с длинными волосами непонятного цвета, исцарапанная и покрытая синяками его страсти - он не сдерживал себя ночью, а я запретила себе чувствовать боль.

Ворон не стал бы самопровозглашенным королем Севера, если бы не оценивал все очень быстро.

Король, которого не возможно отравить, потому что неведомый талисман, созданный колдунами прошлого, предупреждает его о малейшей опасности.

Которого не возможно убить кинжалом, поскольку он успевает проснуться до того, как острое лезвие перережет ему горло. Который не доступен в бою, потому что его заговоренные доспехи и шлем гнут мечи, а ловкость отвергает стрелы.

Король, чтобы проклясть которого, надо подобраться очень близко… и, как мне теперь известно, это тоже не дает никаких гарантий.

Я встала и распрямилась, не стесняясь своей наготы. Смертники не стесняются. Дала рассмотреть себя полностью, а чтобы лучше было видно клеймо на груди, откинула волосы назад, презрительно усмехаясь.

В его черных глазах теперь не пропасть.

…Лед.

- Дочь Асвальдсона. Хорошая попытка… но ты проиграла,

Он не спрашивал - утверждал.

Вряд ли в его каминной зале - если таковая вообще была в Черном замке, которого никто не видел - висел мой портрет.  Он интересовался мной? Или сопоставил несколько всем известных фактов? Ведь мало кто из детей Долин мог похвастаться рыжиной и матерью-чернокнижницей, передавшей своему ребенку некоторые особенности.

Или не передавшей, судя по невыполненному…

Ворон разделывал меня своим взглядом, как скот, и от этого внутри леденело. Если бы я верила в детские страшилки, то решила бы, что он способен остановить мою кровь, лежа на кровати в нескольких фатах. 

Сглотнула. И почувствовала, будто меня захватили металлической цепью и рванули на себя, чтобы и мысли не возникло сбежать или сделать шаг в сторону… А ведь это он всего лишь подался вперед,  нависая надо мной.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ПУТЬ НА СЕВЕР. ГЛАВА 1

За лунный месяц до событий пролога

Свист рассекаемого воздуха, и лезвие входит в дерево по рукоятку.

От повторного броска меня отвлекает тихий голос Дага, моего охранителя.

- Отец зовет вас.

- Сейчас?

- Да.

Странно.

С отцом мы разговаривали во время завтрака, на котором присутствовали  - кроме меня -  только сводные братья. И вряд ли он стал бы удерживать какие секреты.

Но кивнула, подошла к морщинистому стволу и дернула ручку на себя, а потом внимательно осмотрела лезвие и вытерла его мягкой тряпицей.

Король Бранд Асвальдсон Яростный считал меч и топор неподходящим оружием для девиц, потому мне было позволено освоить лишь стрельбу из лука и бой на ножах - но и то, и другое мастерство я постаралась довести до совершенства.

Мы поспешили по узкой тропинке к крепостной стене и зашли в боковую дверцу, спрятанную за каменным выступом.

С некоторым сожалением я оглянулась на багряный лес в клочьях тумана, который не рассеивало даже яркое солнце. Не позови меня Дага, проторчала бы там до ночи - предпочитала общество деревьев людям.

Я быстро пересекла внутренний двор, крытую галерею и по винтовой лестнице поднялась на внутреннюю стену, через которую можно было попасть в западное крыло. Отец, если не выезжал на охоту или за очередной победой, проводил время, как правило, именно там, в малом зале -  вместе со старшими сыновьями, воинами, вином и смазливыми служанками. 

Эта крепость принадлежала уже нескольким поколениям правителей  земель, а потому несколько раз расширялась и достраивалась, не зная огня и разрушений. Чем дальше были от нас войны, чем сильнее власть тех, кто вел свой род от Хродмара Хромого, чем дольше одна семья владела этим местом, тем больше требовалось дополнительных пристроек, больше оседало тех, кто владеет разными ремеслами, требовалось больше слуг и припасов. 

Семья…

Усмехнулась.

Людей, которые меня воспитали, я не могла назвать семьей.

Спрыгнула на площадку башни, преодолела еще несколько пролетов, теперь уже вниз, и остановилась, наконец, перед массивной дверью.

Мне не было необходимости выравнивать дыхание или успокаиваться: я привыкла сохранять маску невозмутимости на лице и держать спину ровной в любых обстоятельствах. Маленькой я могла легко расплакаться от обидных слов и прозвищ, от непонимания, за что меня так не любят , но с каждым годом невидимые доспехи делались все толще, а когда подросла, то стала отвечать. И жестко.

На меня пытались жаловаться, но отцу дела не было до домашних разборок, напротив, то, что я научилась стоять за себя, заставило его присмотреться ко мне внимательней. И пусть не зауважать, но задуматься, что я могу быть полезна чем-то еще, кроме принадлежностью к женскому полу.

Даг, все это время следовавший за мной, открыл дверь, но сам остался снаружи. Я удивленно повернулась к нему, а охранитель кивнул.

Его поведение стало понятным, когда я шагнула в зал. Кроме отца и нескольких приближенных ярлов здесь больше никого не оказалось - а значит разговор будет серьезным.

- Подойди.

Неторопливо двинулась вперед, стараясь ничем не выдать беспокойства. Еще благодушный за завтраком, отец выглядел мрачно. Он единственный сидел на искусно вырезанном кресле, и то и дело запускал руку в длинные, черные с проседью волосы, что говорила о крайней степени напряжения. 

Возле него расположились хмурые наместники. Каждого из них я знала как верного воина, достойного уважения. Каждый  владел собственной крепостью и отрядом -  и то, что они собрались сейчас все вместе, было дурным знаком.

Дверь снова открылась и зашли мои сводные братья. Старший, Одд, был как всегда бледен и выглядел так, будто его посадили на кол. Он встретил меня неприязненным взглядом и не удержался от вопроса:

- А она здесь зачем?

Отец глянул на наследника с неудовольствием, я ничего не стала отвечать, а Ингольв, второй в очереди на звание короля, коротко хохотнул.  Но на этом они успокоились. Оба терпеть меня не могли, но никогда - во всяком случае с тех пор, как меня начали допускать в этот зал и позволять слушать донесения - не показывали своего отношения при отце. А с тех пор, как я загнала их в волчью яму и пригрозила забросать хворостом и поджечь, не высказывали свои мысли и мне.

Этим они мало отличались от любого жителя наших краев. Так уж повелось, что здесь уважали только силу. Женщинам позволяли быть слабыми, но я проиграла еще при рождении -  и мне пришлось самой доказывать, что нельзя обращаться со мной, как с безответным псом. Так что и прочие, проживающие в крепости, пусть недолюбливали меня или по привычке презирали, но не смели оскорблять в открытую. Даже мачеха. 

Я научила считаться с моей силой, научила бояться. И не только из-за проклятого дара, но и потому, что и без всякого дара я могу отомстить.

Отец кинул мне кожаный рулон.

- Прочти это. Вслух.

Я развязала веревку, скрепляющую свиток, и вчиталась в довольно неопрятные знаки, всё  больше хмурясь по мере прочтения.

ГЛАВА 2

Младенцем меня спасли боги…

Так все говорили.

Но я, когда подросла, решила, что это ложь. Боги? Им и дела нет до людей. Собственные интриги и пиры интересуют асов больше, чем радости и горести нижних земель. А те, кто населял соседние с нами миры, слишком заняты своими стихиями, чтобы вникать еще и в наши распри.

Нет, меня спасла старая Нья, нашедшая меня на улице  и ставшая мне матерью и нянькой на восемь лет. И записка, которую настоящая мать положила в корзинку, оставленную холодной ночью на рассвете на пороге королевской крепости.

«Эсме - твоя дочь, Бранд Асвальдсон. Мне она не нужна. Но если ты не воспитаешь ее как собственную дочь, то я прокляну тебя. Или проклянет она, когда войдет в силу».

Так все узнали, что король Бранд, плодивший не только родных детей, но  и бастардов - некоторые из них оставались при нем воинами - спутался еще и с чернокнижницей. Черной колдуньей, которая предпочла свою общину жизни в замке, и оставить дочь чужой семье, чем растить свое подобие.

- Ты должна благодарить богов и мое милосердие за то, что мы оставилась в живых и о тебе было кому позаботится, - шипела мне мачеха раз за разом. Особенно громко тогда, когда я удирала из-под надзора или разбивала нос её сыночку, своему сводному брату.

- Я должна благодарить лишь доброту простой женщины и ваш страх перед проклятьем, - однажды ответила ей дерзко, за что получила пощечину. Но это была последняя её пощечина - с того дня я пообещала себе, что никому не позволю унижать себя.  И сдержала обещание.

Постепенно кюне Хлив пришлось смириться с моим присутствием. И хотя она не  упускала случая меня уколоть, с каждым годом это удавалось ей все меньше. Я мало чем дорожила, потому и сложно было управлять мной, угрожая лишить этого.  

Что у меня было, кроме собственного имени и судьбы?

Верность Дага.

Настороженное одобрение отца, который разглядел во мне способности и интерес к общему укладу и военным ремеслам.

Возможность тренироваться и уходить за пределы крепости, когда мне вздумается.

Но без этого я смогла бы прожить. Я вообще, как оказалось, мало что оценивала высоко.

Собственную жизнь?

Теперь и её потребовали в уплату.

Хотя разве не к этому я стремилась? Чтобы меня ценили также, как прочих воинов?  А те по первому приказу готовы были умереть за своего короля.

- Как же я могу это сделать, отец?  - получилось хрипло и неуверенно.

Дай сил мне и злости, Фрейя, потому что сейчас мне действительно страшно.

- Подобраться к нему… и усмирить.

Дрогнула, еще до конца не осознавая весь его план, но понимая, что он имеет в виду.  Ведь усмиряли или воины диких жеребцов, или женщины - мужчин.  А у черных колдуний именно так и проявлялась сила.

С первой ночью и новой луной.

Я обвела взглядом стоявших кругом ярлов, но ни у одного не увидела сомнений в этом предложении. Или сожалений. Каждый готов был отдать жизнь за крепость, земли или свои владения, даже мой трусливый младший брат. И они пребывали в полной уверенности, что и я должна так поступить. Но великий Ингви, милостивый бог солнечного света… Одно дело ворваться на поле боя, размахивая мечом  - я даже представляла себя в этой роли, хотя меч и был слишком тяжел для меня - и совсем другое - вот так!

- Вы хотите, чтобы я добралась до него… И принудила? И когда клеймо проявится…

- Сплела заклятие, - подтвердил отец. - И я бы не говорил о принуждении в твоем случае.

Он окинул взглядом мою фигуру, а я постаралась не заметить этого.

Прикусила губу и пробормотала растерянно, утыкаясь взглядом в каменный пол:

 - Но я же не знаю ничего… Ничего из заклятий. Меня никто не учил, и дочерью колдуньи я называюсь лишь по рождению. Для тебя я всегда была дочерью рассвета…

Эсме Грайдоттир.

«Изумрудная» - за мои зеленые с рождения глаза.

И «Рассветная», потому что никто не знал имени моей матери.

- Я предоставлю тебе ту, что знает.

Вскинулась. 

- Чернокнижницу?

На наших землях черных колдуний не боялись особо, но и не привечали. Потому и те обходили крепости стороной. Неужели кто-то из них - себя я к ним не могла причислить, не готова была! -  добровольно согласился помогать ярлам и королю?

- Мы поймали одну недавно, - пояснил ярл Торрод, усмехнувшись тонкими губами, почти незаметными за неопрятной бородой.

Мне не понравилось, как он это сказал. И, как всегда, неудовольствие и злость помогли мне взять себя в руки. Права была мачеха, назвав меня отродьем Фрейи.

- Поймали? Как дикого зверя в силки? Она творила непотребства в крепости? - уточнила холодно.

- Бродила в лесу со своими травками.

- И что в этом плохого?

- Я защищаю своих людей от дурного влияния.

ГЛАВА 3

В начале времен была только чёрная бездна, окруженная с одной стороны холодом и туманом, а с другой - священным огнем. Источники холода били, не переставая, а ледяные глыбы придвигались к теплу, пока, однажды, не  подошли настолько близко, что начали таять, превращаясь в Великое море, и выбили из огня Искры, подарившие жизнь нашим мирам.

Изученные земли занимали огромные пространства с севера на юг.

Там, за Перевалом, простирался вечный холод. Белое море билось в гибельные берега, изрезанные морщинами, горы были укрыты толщей льда, а мерзлые духи пробирались в дома и воровали младенцев.

Земли по эту сторону Перевала были ощутимо теплее. Наши леса оказались полны дичи, городки на перекрестках дорог между королевствами - крикливых торговцев, а вокруг озерного края расположились самые богатые и сильные королевства и крепости.

На которые сейчас наступал лед.

Я вздохнула, глядя в отполированную поверхность бронзового зеркала  и заплела простую косу, горевшую рыжиной на фоне темно-зеленого платья.

Поговаривали, что на юге такой цвет волос можно встретить у многих, вот только до нас с южных земель добирались единицы - темнолицые сказители, которые своей жизнью выбрали дорогу, рыжебородые наемники, которым все равно было, за кого биться. Колдуньи…

Моя мать была черной колдуньей с такими же примечательными длинными прядями. И это, пожалуй, единственное, что мне удалось узнать от отца. От нее мне и достались глаза и волосы редкого цвета, а также неприметное сейчас клеймо. И осколок черного хрусталя на веревочке, которую никто не решился срезать с младенческой шеи.

Я, по привычке, погладила его отполированный край и спрятала под нательной рубашкой, вставая. 

Сегодня не спалось - пару раз только погружалась в дрему и предрассветные сумерки за плотными ставнями восприняла с облегчением.

Слишком уж много мыслей теснилось у меня в голове.

О прошлом, в котором было столько равнодушия. О настоящем. О слишком туманном будущем, которое пугало своей неопределенностью… Хотя, какая тут неопределенность? Будет ли мне сопутствовать удача в моем деле, или, наоборот, ничего  не получится - итог один. 

Вряд ли мне удасться избежать наказания за убийство Черного короля.

Даг уже ждал меня в коридоре.

Этого молчаливого охранителя приставили ко мне в двенадцать, как и к каждой из дочерей, но он, неожиданно для меня самой, из стража, защищавшего не только мою жизнь, но и девственность, превратился в учителя и друга. И сейчас этот друг был явно недоволен происходящим. Я видела это по периодически возникающим морщинам на лбу, когда он о чем-то задумывался, и по внимательным взглядам, которые он бросал на меня, когда я отворачивалась.

Чувствовала.

У меня не было никаких способностей, которые приписывали белым колдуньям и чернокнижницам - да откуда им взяться, если никто не обучал меня? - но зато я обладала почти звериным чутьем на эмоции и  желания. С легкостью могла разглядеть страх за злостью, ненависть за улыбкой, приязнь за раздражением и беспокойством. Старая Нья говорила, что я умею слышать свое сердце. Я кивала…хотя сама была уверена, что дело лишь в развитом инстинкте выживания.

… хорошо что она не дожила до этого дня. Она единственная, кто любил меня.

- Я собрал все, что вы просили.

- Хорошо, - кивнула.

Я предполагала, что мои дни в этой крепости  сочтены, потому решила начать сборы до того, как отец обозначил время отъезда.

Травы, распознавать и использовать которые учила меня Нья. Теплые вязаные подштаники и перевязи, что обычно носили воины под доспехами. Точильные камни.

- Отправил кого-то за скальным мохом?

- Да. Мальчишку из прислужников - полагаю, он вернется завтра на рассвете.

Снова кивнула.

Мы спустились на улицу и прошли в сторону хлевов. Двор был полон людей, несмотря на то, что едва-едва рассвело - хозяйственные хлопоты не прекращались ни на минуту в течение светового дня. Уже работали прядильщицы, перебирая остро пахнущую шерсть, летели в поленницы дрова, в глиняные плошки весело били струйки молока.

Коров, овец, боровов в крепости было много - их даже за ворота старались выводить пореже, чтобы не потерялись или не были украдены. Больше драгоценных камней и металла мы ценили конкретные вещи: топоры, мечи, домашний скот. Одна корова могла прокормить целую семью, при этом довольствуясь скромной травой на пастбищах. Из коровьих шкур шили одежду и снаряжение, вяленым мясом кормились долгие зимы, из молока сбивали животное масло, которое засаливали и брали в походы. 

Такое масло я и попросила мне приготовить. А у охотников взяла животный жир. Конечно, все это могло и не понадобиться - зачем казненным еда и тепло? - но то, что я четко осознавала, на что иду, не значило, что я не собираюсь повысить свои шансы выжить.

ГЛАВА 4

Передо мной - развернутая карта моих будущих страданий. 

Неровная область справа - наше королевство.  Земли с условными границами, замками и поселениями, размеченными пахотами и холмами. Дальше Пустоши, на которых водятся одичавшие и огромные змееголовы. Плодородные края наших союзников - тех, что когда-то были нашими врагами 

Дальше - сдавшиеся крепости. Те, что мой отец не смог взять ни приступом, ни долгой осадой.

Но сдавшиеся Ворону.

Я вижу, насколько это беспокоит отца и ярлов.

Братья - пустышки. Одд может еще и будет достойным правителем через много лет, если не погибнет, свернув шею от бешеной пьяной скачки во время охоты.

Пока он только лишь и умеет, что бить себя по бокам и брызгать слюной, утверждая, что, в отличие от побежденных, мы точно справимся с бастардом.

В конце концов я не выдерживаю.

- Айварс Воин может и не признал этого Ворона, но поплатился за свое непризнание. Или ты не слышал, что бастард лично скинул старого короля в ледяную пропасть? А может не знаешь, из чего состоит его прозрачная корона?

- Сказки для детей, - шипит мой сводный брат, - Никто не способен заморозить сердце и извлечь из него осколки, чтобы украсить собственный венец. Я не боюсь этих россказней!

- Да? Тогда чего не ты отправляешься на бой с Вороном, а прячешься за моей спиной?

В глазах Одда - ненависть, но он замолкает. 

И к лучшему.

Я и так полна сомнений и неприятных предчувствий, чтобы терпеть бахвальство того, кто хочет добиться победы моими руками. Точнее, моим телом.

- Сначала мы поедем в мою крепость, - поясняет ярл Торрод, - Там вы пробудете достаточно времени, чтобы узнать все, что необходимо. А далее двинемся обходным путем мимо Пустошей, за Белую реку и старые холмы, - показывает он область сильно южнее проторенных маршрутов.

- Почему именно туда?

- Сегодня мы получили еще одно донесение, - отвечает на этот раз отец, -  Войско  Ворона продвигается к крепости Сварра и каменоломням, вопреки ожиданиям. Я не встречался лично с нынешним предводителем охраняющих их отрядов,  но, полагаю,  он столь же свиреп, как и его отец -  а значит не сдастся без боя.

- Мы будем просить у них помощи? - спрашиваю после некоторого колебания. Мне бы не повредили союзники кроме тех, кто будут за моей спиной.

- Слишком опасно,  - качает головой  отец - Посланца могут перехватить, а это  - верное крушение нашего плана.

А это значит, что я буду одна  - как и всегда.

Как все колдуньи.

Их - наша? - суть была неразрывно связана только с собственной плотью, потому они с легкостью переносили одиночество, даже искали его - и пусть и объединялись в общины, особенно ради воспитания детей, но уходили и приходили когда хотели. Порой их гнал прочь ветер и шепот леса, порой - страх за собственную жизнь. Потому я не испытывала особой боли и обиды на родившую меня женщину за то, что она оставила меня. Обстоятельства её жизни могли быть сильно сложнее, чем я себе представляла.

Но я не чувствовала того же, что могла чувствовать она. Я, напротив, всю жизнь искала человеческого тепла, признания и уважения… и внимания,  в том числе со стороны тех, кто взял на себя ответственность за мое воспитание.

Пару раз за последние дни у меня мелькнула мысль, что мне не за что их защищать. Что никто из них не имеет право требовать от меня так рисковать - ну в самом деле, не идти же на смерть ради того, чтобы мое имя выбили на почетном камне?

Но потом я вспоминала виденное в детстве пожарище на месте процветающей деревни.

Старую Нья, добрые руки которой выходили стольких людей - и слабеньких детей, и старых воинов.

Мальчишек, что, смущаясь, таскали мне с болот кислые ягоды.

Наши леса, полные зверья...

Я знала, во что превратится этот край и эта крепость, когда на них нападут чужие.

И знала, что не могу этого допустить.

- Вскоре придут дожди, - решила изложить собственный план. -  Не думаю, что Ворон и его люди к этому готовы. Они, наверняка,  станут лагерем возле Сварры и военная осада продлится не один день. Холодные, мокрые дни… Воинам понадобится пропитание, дрова, теплые шкуры и девки, чтобы согреваться по ночам. Я проникну в лагерь вместе с ними…

- Но как вы  сумеете привлечь внимание именно короля, а не его воинов? - нахмурился один из ярлов.

- Не важно как. Сумею, - сказала уверенно.

- Так и знал, что у тебя немало секретов, - премерзко улыбнулся младший брат, но тут же получил затрещину от короля. 

Я хмыкнула про себя.

Бранд Асвальдсон был, в какой-то мере, справедлив. Жаль, что других чувств от него не добьешься.

- Сколько тебе понадобится времени, чтобы отправиться в путь? - подался вперед отец.

Вздохнула. Права была - он не позволит мне остаться в крепости ни единого лишнего дня. Впрочем, меня здесь и правда ничего не держит. Воспоминания?

ГЛАВА 5

- И этот черный карл заявил мне, что сердце у меня большое, а корень - маленький! Пришлось кулаками пристукнуть, чтобы он не мог больше пользоваться своим поганым ртом!

Воины ярла Торрода одобрительно загалдели, а я спрятала смешок за кубком с горячим хмелем.

Для мужчины и не придумаешь худшего оскорбления. Жители долин считали, что у храброго человека сердце меньше, чем у труса - потому что в большом сердце больше крови, а она поселяет робость. А уж про размер мужского корня и говорить нечего.

Даг  только поджал губы неодобрительно. Вот уж не замечала за ним такого отношения раньше. А здесь он пекся о моей добродетели так, будто вывел невинную деву из храма, а не будущую кюну за пределы ее крепости. Зря он. Я росла среди простых воинов, и их разговоры и поступки давно не смущали и не пугали меня. И что происходит между мужчиной и женщиной знала, и роды могла принять, и рану зашить жилами и костяной иглой. Пусть отец и мачеха и не были уверены, кто из меня получится - вдруг ветер позовет и исчезну, мачеха может даже желала этого - но готовили к роли жены короля основательно.  Даже больше прочих дочерей - только это уже моя заслуга.

Я жадно впитывала в себя любые обычаи, навыки и умения, что мне подсказывала жизнь или наставники: искусство лечения  ран и ухода за больными. Ближний бой на ножах и стрельба из лука. Управление крепостью и уход за скотиной - та ведь давала нам жизнь более, чем многочисленные топоры защитников крепости. Воинские премудрости, чтение, письмо... Старая Нья, будучи ключницей пока ее глаза совсем не сдались седому туману, учила меня даже учету.

Я готовилась стать полноправной хозяйкой собственного дома… в чем, впрочем, сомневались все окружающие.

Даже я сама.

Беседа у костра становилась все забористей. Мужчины наслаждались крепким хмелем, теплым вечером и почти увеселительной прогулкой. В наши края  отголоски будущей войны  еще не добирались, а страшиться будущих битв было не в почете. Особенно если есть друзья под боком, горячее пламя и сытная похлебка пополам с историями, из которых хорошо если хотя бы часть - правда. 

Кажется воинов едва-едва уже сдерживало мое присутствие, чтобы не начать меряться собственными мужскими корнями.

И смотрели они с намеками.

Может до них и доходили слухи, кто была моя мать, но пока они видели перед собой лишь королевскую дочь, перед которой не зазорно показать силу и мужскую доблесть. Или наглость. Один, самый молодой, - кажется, любимчик ярла, не зря Тоддор посматривал одобрительно на любое его действие -  не утерпел и заявил во всеуслышание:

- Настоящему воину не только сердце малое нужно, но и жена с мякотью… чтобы самому не размякнуть.

Уж точно в мою сторону.

Что ж, и я не против развлечься. Склонила голову вбок и внимательно на него посмотрела.

- Настоящий воин выбирает для своих сыновей такую мать, что может передать им свое бесстрашие.

- На то, чтобы содержать свой дом, нужна мужская сила, - нахмурился молодой воин, недовольный, что меня поддержали одобрительными смешками.

- Мужская сила нужна для завоеваний и защиты, а не для того, чтобы заниматься домом. Но женской нужно не меньше, чтобы мужчине было куда возвращаться.  Или предпочитаешь женщину настолько слабую, что она не сможет своими руками поставить поминальный камень на твоей могиле?

Вскинулся весь.

Мальчишка смешной… в моем доме даже Одд не рисковал вступать со мной в словесные перепалки.  Пока мужчины пропадали на охоте и в походе, я жадно изучала все свитки и книги, что попадали мне в руки и уж из этой битвы точно могла выйти победителем.

- Красота и хрупкость Фрейи воспеваемая сказителями…

- Фрейи? - изумилась, перебивая, - Богини войны, что владеет половиной небесного воинства?

- Женщины все равно не смогут быть нам равными ни в одном из военных умений!

Даг уже хохочет, как и Торрад. И прочие прячут улыбки в бородах. Большинство из них я видела прежде, а вот этот со мной не знаком.

- Так ли уж ни в одном?- я встаю в одно движение. После долгого перехода на лошадях и сидения у костра захотелось размяться, а этот нахальный юнец весьма подходил для веселья. Мелькнула мысль, что «юнцу», наверное, не больше чем мне - двадцать? двадцать один? - но пропала. Я чуть ли не с детства чувствовала себя столь же взрослой, что этот мир.

Как всегда молчаливый, Даг поднял вопросительно брови, а я кивнула на колчан.

- Лук? - недоуменно нахмурился светловолосый. Как же его зовут? И не припомню…

- И стрелы, - серьезно кивнула, стараясь не расхохотаться.

Он обернулся кругом.

- Темно ведь…

- Так давай стрелять на ощупь. А завтра поутру найдем, куда попали.

- Вы можете отправить кого после…

- Обвиняешь меня в нечестности? Или боишься проиграть? Давай первым, и посмотрим, у кого дальше улетит. Клянусь богиней, не буду никого подсылать, раз не веришь просто словам.

Резко развернулся и отправился к своей поклаже.

ГЛАВА 6

- Не боишься моего взгляда? - в чужом голосе прозвучала усталая насмешка.

- Не боюсь.

В темном углу заворочались, а потом к решетке придвинулось женское лицо, резко очерченное гранями и впадинами от света фонаря.

Я подавила в себе желание отпрянуть. Не потому, что испугалась чернокнижницы - из-за её состояния. Исхудавшая, немытая, с воспаленными глазами и горькой усмешкой сухого рта. На ее щеке была глубокая царапина, а на пальцах, что вцепились в решетку, ногти все обломались, будто она скребла каменную кладку пола.

- Плохо выгляжу и плохо пахну, да сьюн? - снова насмешка - как и в том, что назвала именем прислужницы богини, - Так это временно. Завтра или в другой день меня опустят в кипящий котел и смоют и грязь, и кровь, и запахи…

- Не будет такого, - рассердилась, - я помочь тебе хочу.

- Сбежать? Или убьешь сразу, чтобы не мучалась?

- Ни то, ни другое, - покачала головой и посмотрела на женщину уже внимательней.

А ведь несмотря на седые пряди и лохмотья она была не старше моей мачехи. И злой и порочной, как обозвал ее ярл Торрод, не выглядела. Не было в ней дурного, тяжелого взгляда, который может "испортить" человека, не было желания навредить. Я чувствовала. А то, что её с нехорошими травами нашли…

- Ты кого отравить хотела?  -  придвинулась так, будто хотела ложь или правду еще и впитать.

- Глупая, - колдунья разорвала каркающим смехом тишину погреба, в котором стояли и бочки с хмелем, и клети с ожидающими своей участи, - И все прочие глупцы. Стала бы я соваться. Да только кто мне поверит? Мое слово против…

- Чьего? - нахмурилась.

- Ничьего, - покачала головой женщина. - Сама-то зачем пришла?

- Сказала же, помочь хочу.

- А я что взамен?

Помедлила:

- Заклятье мне нужно. На силу невинной крови…

- Не знаю таких, - отшатнулась она и глянула будто с испугом, - Или не скажу. Прежде котла и костра убьет это - нельзя нарушать равновесие между миром людей и чужим. Забудь о заклятиях, душу ведь разрушишь.

- А Торрад говорил, что ты злая, - улыбнулась почему-то, хотя никакого веселья здесь не было, - А ты вон как о чужих душах беспокоишься. Для верного дела мне заклятие нужно - защитить хочу наши земли. А если боги накажут в ответ, что ж… значит так тому и быть.

- Глупая и верная?  - колдунья снова придвинулась и посмотрела уже с любопытством, - Ты что задумала?

- А вот это не твое дело пока. Так поможешь мне?

- А толку? Такие как ты ничего с заклятием не смогут сделать.

Усмехнулась. Кого она видит перед собой? Кого я и показываю.

Размотала вдовий платок, под который спрятала волосы, и расстегнула платье.

В крепость я приехала не как дочь короля, а как дальняя родственница одного из воинов. С ярлом мы справедливо рассудили, что ни к чему привлекать лишнее внимание - мало ли, какие слухи пойдут по долинам. А так в мою сторону никто и не смотрел…

Женщина, что никому и не сказала своего имени, прищурилась и осмотрела и волосы, и черный хрусталь. 

- С юга, значит, - протянула задумчиво, - и без клейма пока. С камушком-то знаешь, что делать?

- Ты, может, знаешь? - вцепилась в нее жадно. Об этом хрустале столько слухов ходило, но никто не знал доподлинно, в чем его воздействие. Я тоже не знала - и если смогу и про это понять...

- Я-то может и знаю… - протянула колдунья задумчиво и припечатала, да так, что понятно стало - не скажет ничего. - Только с камнем со своим ты сама должна разобраться, как и с родом.

- А заклятье…

Снова посмотрела внимательно. И буркнула:

- Ничего ни у людей, ни у богов просить не буду. Но если меня сожгут - и ты ничего не узнаешь... Так что поторопись со спасением.

И назад шагнула, в самый дальний угол клетки. Я же развернулась и пошла прочь из подвала, даже не отметив, когда ко мне снова присоединился Даг.

Мы прошли темный двор и по боковой лестнице поднялись в зал.

- Рассказала? - повернулся на мои шаги хозяин крепости. Кроме ярла Торрада там сидели лишь трое знакомых воинов, потому я зашла не скрываясь - и говорить могла без опаски.

- Нет. Не из клетки о таком рассказывают.

- Отказалась, значит? - насупился ярл, - Ничего, под пытками выдаст.

Мужчины.

Кровь пустить и голову отрезать - вот и весь разговор.

- Под пытками она может во вред что придумать, - покачала головой, - Здесь добровольное согласие нужно. Отпусти её, ярл, ничего плохого она твоим людям не сделала и не сделает - дорога ее дальше идет.

- Погубить хотела!

А я все размышляла, что мне про колдунью и ее травы рассказали. И что говорила она сама.  И наклонилась к Торраду, чтобы только он и слышал:

ГЛАВА 7

Дождь лил, не переставая, уже четвертые сутки. 

Шкуры и одежда напитались влагой, от шерстяных накидок шла вонь, а холод стал моим постоянным спутником. Руки коченели, даже голос и тот, кажется, превратился в шепот первого снега. Но мы продолжали двигаться вперед, погрузившись в состояние оцепенения и ожидания, в котором было так же спокойно, как и за пеленой ледяного дождя. 

Стена потока, падающего с неба, будто отрезала нас всех от всего мира, а меня - от прошлого и будущего.

Мне нравилось.

Безвременье. В нем  всегда бесконечность.

Колдунья рассказала мне все, что знала. У нее не было книг, свитков - таких богатств отродясь не водилось даже в общинах, не говоря уж о свободных чернокнижницах. Но все, что было в ее голове и чем она решила поделиться - все стало теперь и моим.

Я слушала жадно, не прерывая, впитывая каждую историю так, как делала в детстве, когда своими премудростями делилась со мной Нья. В нашей крепости даже светлых колдуний не привечали - не сказать, что гнали прочь, но те и сами не задерживались. Возможно, на короля и мачеху повлияла история моего рождения, но все пользовались лишь услугами простых травниц, а если надо было что посерьезнее сделать - вправить вывих, перелом, а может с раной глубокой разобраться - то тут уже на помощь приходили жены воинов или их братья по битве. Многое они могли, пусть неискусно и без особенных приготовлений. Ножом, щипцами, да жилами животных. Припарками и кровопусканием. Уж деревяшку примотать к сломанной ноге или кровь остановить, перетянув конечность жгутом - на это и дети были способны.  От ран и походных болезней, несмотря на героические представления о том, что смерть в битве предпочтительнее "смерти на соломе", все-таки желали излечиться.

Но не с помощью колдуний.

Чем дальше истории про их мастерство уходили на Север, тем больше опасений они вызывали. Будто под южным солнцем человеческие сердца открывались каждому, а в холоде - застывали недоверием.  А может все дело в богах было? Те из них, что оказались сами не прочь застыть среди льдов, не хотели колдовать, поскольку и так были сильны - колдовство  для воинов  не считалось почетным. 

А может и в страхах… Всегда боятся тех, кто не понятен или могущественнее тебя самого.

Я же старалась понять. Слушала жадно, как определять, чем болен человек, по запаху крови, слушала рассказы про ее сестер по духу и их магические ритуалы, про могущественные женские круги и стойкий огонь, про каленое железо и волшебные камни. Одни могли отвести беду и дурной взгляд, другие - излечить от слабости половой и бесплодия, третьи  - защитить в порыве битвы. Слушала и про особые порошки, что определяли яд, и про те, что сами ядом являлись. И про добрые напутствия слушала, чья сила тем больше, чем больше любви и приязни ты испытываешь к человеку, которому говоришь это.

А заклятия…

- Любое заклятие два, три года отнимет, а то и всю жизнь, а ты хочешь променять силу на смерть чужака. Откажись…

- Не могу, - качаю головой, - Иначе жизней многие лишатся.

- Маленькая ты еще, - вздыхает колдунья, - А может далеко живешь от мора. Сколько таких было колдуний, которым казалось, что месть и обида, а может  непонятное счастье - повод для чьей-то смерти? Они не гнушались насылать на хутора болезни - падал скот и умирали люди. Но потом и сами умирали, не в силах справиться с отдачей.

- Хватит рассуждений, - поджимаю губы,-  давно уже все решила.

- Упрямая, - качает головой чернокнижницы, - Но может потому и переупрямишь богиню смерти. Слушай сюда… многого я не знаю - никогда не жаждала использовать, потому  позабыла - но в тот момент, когда ты вступишь в полную силу, а ты почувствуешь это, поверь, даже если не чувствовала никакой силы прежде, тебе нужно будет вплести в свою невинную кровь заклинание. Как плетешь узор на жертвенной крови, так и свою сумеешь переменить. Мужчина в этот момент восприимчив и беспомощен, а твои соки и кровь с его смешаются, и заклятие к сердцу устремится…

- А слова…

- Не в них суть, - перебивает раздраженно колдунья, - а в тех помыслах, что ты в них вложишь. Но и слова слушай и запоминай…

Те напевные фразы продолжают звучать в моей голове, каленым клеймом будоража усталые мысли.

Темно уже совсем. И тихо. Из-за дождя все и вовсе онемели - вон и Норк едва в седле держится, а ведь мальчишка выезжал полный сил. Младший, любимый сын Торрада. Вихрастый и нагловатый, но с такой очаровательной улыбкой и веселыми песнями, что даже суровые воины оттаивали, глядя на него - что уж про меня говорить.

Я знала печальную историю сыновей ярла. И старший, и средний погибли. Такова уж судьба великих воинов, но Торраду это не мешало сопротивляться линиям богов и с особым тщанием присматривать за Норком. И брал он того только в самые неопасные походы.

Вроде проводов чернокнижницы на костер.

- Далеко еще?  - я пришпорила коня и подъехала к ярлу.

Он покачала головой, а потом подался вперед  и довольно огладил бороду:

- Вон… знакомая излучина. А за ней дорога к поселению.

Наша последняя остановка перед…

Я так сильно встряхнула головой, что ледяные капли разлетелись во все стороны, и пришпорила лошадь. Пусть разойдется, разогреется - а потом в сухой хлев отдыхать. А мне надо… вот эту пощечину природы по лицу, чтобы прийти в себя.

ГЛАВА 8

- Белая река полноводна и опасна, но дракарры дадут нам возможность подобраться незамеченными к деревушкам возле Сварры. Никто не будет отслеживать в это время водный путь. Я отправил Сумаха договориться о перевозке, - заявил ярл Торрад

- Согласна.

Даже не повернулась к нему. Мы расположились в небольшом зале, пустынном из-за времени суток, и после плотного завтрака принялись обсуждать планы.

Воины - развалившись на низких скамьях.

Я - стоя у окна.

Внутренние ставни я распахнула, чтобы смотреть на серые улицы и грязное месиво вместо дороги.

- Что будем дальше делать? Вы так и не сказали о своем плане.

- Все просто. Вы приведете в ближайшую деревню рабыню и конные упряжи на продажу. Об упряжах позаботьтесь заранее - здесь и купите. А рабыня…

Усмехнулась и не договорила. И так понятно, что это буду я.

Сыграть еще одну роль? Легко.

- Двух рабов, - подал голос Даг. И к нему  не повернулась - мы спорили уже об этом. Но я все еще оставалась хозяйкой своей судьбы и своего охранителя, а значит имела право приказывать. Торрад ему не поможет. 

Ответила спокойно:

- Нет.

Все примолкли на короткое время.

- А дальше? - подал голос сын ярла.

- Люди Ворона там будут, не смогут оставить без внимания поселение, что обещает им отдых, пропитание и тепло. Обязательно захотят взять себе и качественные упряжки, и симпатичную девку.

- А если и верно возьмут? Именно они... Не довезут до короля.

Этот голос не сразу узнала - болтовню люди Торрада не любили, а взял он с собой только самых опытных и надежных.

Что было в том голосе? Ведь не страх, что у меня не выйдет. Скорее, беспокойство за меня… Вроде и странно переживать, что могут снасильничать - будто король в ледяной короне лучше поступит - но переживает.

И это беспокойство воспринимается неожиданно болезненным.

Интересно, волновался обо мне кто-то, кроме Нья?  Отец? У него других хлопот было полно… Как он там? Наверняка готовит воинов и собирает с окрестных крепостей всех. Затаился. Или ведет переговоры с другими ярлами и королями, чтобы выступить единой силой против Ворона? 

А мачеха и сестры? Вспоминают хоть иногда, что я жила рядом с ними? 

- А вы правильные слова скажете при продаже про меня, - покачала головой, отвлекаясь от своих мыслей, - Они выслужиться захотят и сделать щедрый подарок своему  повелителю.

- Думаете… получится все? - это, после паузы, Торрад.

- У меня выбора нет, - откликнулась сразу, - Я сделаю все, чтобы выжить и чтобы выжили мои люди. А значит... король Севера должен умереть.

Отвернулась от окна и вышла прочь, ни на кого не глядя. Все тяжелее было держать лицо перед воинами... Даг понимал это - но Дагу позволительно. Как и давать мне советы и ругать за принятые решения. 

 - Я с вами должен пойти! Только так смогу помочь, ежели что, - снова он начал.

- Глупости. Ты должен ждать неподалеку скрытно. Если удасться использовать заклинание и бежать - ты мне поможешь.

- А если нет? А если не успею?  - напирал.

- Тогда отправишься к моему отцу и расскажешь ему о том… что я сделала все, что смогла, - заявила жестко, - И потом ты будешь волен.

Скривился.

Охранителей для детей могли себе позволить только короли. И клятву они приносили королям… если по достижении зрелости не хотели остаться с тем, кого они защищали.

Даг принес клятву уже мне. И без меня… Без меня он и правда мог получить свободу. Остаться с отцом, завести собственный дом и жену, податься в наемники или отправиться в странствия.

Кажется, неизвестность его больше пугала, чем манила.

- Пойдем. Поможешь мне.

- И в чем это? - спросил сварливо.

- Платье выбирать, - усмехнулась, наслаждаясь искренним изумлением на его обычно бесстрастном лице. Бороду он сбривал почти  и волосы тоже нещадно соскребал ножом, хоть воины и предпочитали отращивать космы. Но вряд ли кто посмел сказать, что он выглядит не мужественно. Два шрама, пересекающие симпатичное лицо, и сумрачный взгляд остановили бы насмешника быстрее острого топора, с которым Даг не расставался.

Мы с ним были бы удачной боевой двойкой - лук, ножи, меч и топор. Только мне еще ни разу не приходилось выходить на поле боя.

- Идем, - рассмеялась тихонько, - у рабыни с дальних краев наверняка должно быть что-то порочное в одеянии.

Сплюнул в сердцах.

Но под торговые навесы отправился. А я там не удержалась - накупила всякого. Мне несколько раз удавалось попасть на большие ярмарки, туда, где торговцы с Юга и самых разных краев привозили диковинные вещи, куда сносили земледельцы продукты своих трудов, воины меняли добытое в боях серебро и камни на скот и оружие, охотники же - богатые шкуры на зерно и ткани.

ГЛАВА 9

- Цепляйтесь…

- Ох...

- Тш-ш!

- Ветер воет так, что орать можно, - недовольный голос Дага. - Эсме, позвольте помогу…

Он подсаживает меня, чтобы я зацепилась наконец непослушными пальцами за уступ, и забралась на площадку, на которой уже стоят прочие воины.

В очередной раз я радуюсь, что пока мне дозволено носить кожаные штаны, как у всех мужчин, а волосы спрятаны под шерстяным капюшоном, который удерживает накинутые сверху кожаные наплечники с перевязью.

Проделать весь этот путь наверх в платье было бы не возможно.

Не помню у кого возникла идея пробраться через опустевшие сейчас каменоломни - дождь ли послужил причиной ухода отсюда рабов или приближение войны - и осмотреть крепость и ее осаждающих сверху. Но понравилась идея всем.

Не то что бы мы оттягивали момент моей «продажи», но было бы глупо не оценить, как именно действует тот, слухи о жестоких умениях которого переполошили всех в долинах. Ведь если мне не удасться выполнить свое предназначение…

Лед поглотит пламя. А так есть шанс, что тот же Торрад успеет рассказать моему отцу о военной стратегии Черного короля.

- Давайте вот сюда… - подталкивает меня Даг, а потом снова помогает перебраться через скользкий валун и вытягивает на самый верхний гребень.

Ярл Торрад оказался прав - отсюда открывается отличный вид на Сварру.  Более того, мы настолько близко, что я различаю цвет щитов, лежащих возле каждого из навесов и шатров. И в то же время недостаточно близко, чтобы поразить кого из лука. Да и есть ли смысл? Любой воин с легкостью прикроется, а нас таким образом обнаружат.

Косые струи дождя и завихрения, которые создавает ветер, делают картинку, что мы видим,  совершенно колдовской.  Будто из вороньих снов.

Сварра, угрюмая в своем великолепии и кажущейся неприступности, ощетинившаяся копьями и луками, которые не доставали до врага.

Поникшее пространство кругом крепости. На нем - мертвые тела. Скорее всего защитников -  уверена, своих воронье утащило и похоронила с почестями. А еще - обгорелые бревна. Значит уже пробовали пробиться таранами и огнем.

Вне досягаемости луков  - стоянка черных воинов, полумесяцем. Я вижу дымящие костры, человеческие фигуры, смотрителей по краям, а также не совсем понятную стройку возле лесной чащи.

- Что они делают? - спросила совсем тихонько у ярла Торрада, хотя Даг прав - ни расслышать и ни рассмотреть нас здесь.

- Строят баллисты и катапульты, - пригляделся ярл. - Сварра крепка, и взять ее можно лишь долготерпением или ударной мощью…Терпением Ворон не отличается.

- А чего ему, - хмыкнул в бороду Бовил, правая рука ярла, - Деревьев для построек полно, и камни под боком - это он в удачное место пришел за победой.

- Думаете… победят? - сердце екнуло.

- Рано или поздно, - степенно кивнул воин, - глядите, северян не меньше тысячи… В Сварре и сотни не наберется.

- А что если…

«Ка-аарр», -  вдруг раздалось над нами, и мы все вздрогнули и задрали головы. Ворон… летел низко и будто нацеливался клювом на наши макушки, высматривая себе жертву.

Выслеживал?

Тряхнула головой - глупости какие лезут  - и снова открыла рот, чтобы спросить, хватит ли у тех, кто укрылся за стенами, продовольствия, но тут произошло странное. С нескольких зубцов крепости слетели веревки, а по ним ловко спустились легкие фигурки, и, чуть только спрыгнув на землю, бросились вперед, прикрываясь щитами и выставив длинные копья с обоюдоострыми наконечниками. 

Им наперерез тут же отправились люди северного короля. Завязался бой.

- Глупо, - крякнул ярл.

- А что они делают? - я взгляда оторвать не могла от смертельной возни. 

- Лучше бы ничего не делали, чем так глупо тратить немногочисленных воинов. Они пытаются нанести урон противнику - вон как яростно дерутся - да только слишком уж велика разница, похоже больше на отчаяние...

- Но... - что-то меня смущало в этой картине и я, наконец, поняла, что. - А как выжившие вернутся в крепость? Веревки-то мигом убрали, а ворота, понятно, не откроют…

- Их никто и не планировал запускать назад, - Даг сжал на мгновение мою руку и отпустил, - И они не собирались возвращаться.

- То есть…

- Они должны увести за собой к богам как можно больше врагов.

Сглотнула. А потом заставила себя досмотреть эту страшную бойню до конца - хоть что-то я могла сделать для этих храбрецов.

И прошептать мольбу, чтобы боги забрали их к себе пировать.

- Что ж, давайте назад, - проворчал Торрад, и мы начали медленный спуск.

Меня слегка пошатывало, когда я оказалась на дне каменоломни. И не только из-за увиденного - несколько дней и ночей, которые мы провели на реке, запомнились мне непрестанной качкой, бездельем и тошнотой. Я даже весла попросила, чтобы только отвлечься от своего состояния, но никто не позволил. Так что пришлось весь путь лежать под навесом и предаваться не самым приятным размышлением, борясь с постоянным желанием перегнуться за борт драккара. И я не отошла от этого перехода, а уже полезла вверх. Но мы спешили. И дальше торопились - теперь уже в деревеньку, которая находилась в половине дня ходу, может чуть больше. Место, в которое обязательно заглядывают воины короля Севера в поисках всяческой снеди. 

ГЛАВА 10

Ехать с кем-то на одной лошади показалось мне странным действом.

Маленькой  девочкой меня может и катали… но с тех пор как мне исполнилось семь, у меня был  собственный жеребец. Потому скакать, прижимаясь к чужому большому телу, оказалось одновременно и страшно, и неприятно, и… на удивление уютно. Воин согревал меня, как очаг, а его широкие плечи и грудь, к которой пришлось прислониться, чтобы не мешать, закрывали от ветра и дождя.

Ненадолго я даже притворилась, что мне и самой этого хочется. Оказаться почти в объятиях чуждого мужика.

Если до этого момента я обдумывала происходящее и, порой, отчаянно жалела себя, то сейчас все мысли улетучились, оставив лишь звенящую пустоту и готовность идти до конца, не взирая ни на что. Пути назад не было, и я была готова сыграть свою роль  - осознание этого, неожиданно, успокоило. 

Меня даже не вязали - толку-то бежать от конных.

А может я достаточно хорошо притворялась покорной рабыней, чтобы не беспокоиться по поводу того, что могу натворить. Я не была уверена, как именно ведут себя рабыни - в нашей крепости их не держали, отец считал, что от вольных жителей больше толку - просто старалась выполнять быстро и четко все указания, а также молчать и прятать лицо и волосы под пологом. 

Меня беспокоило, что стекшая с волос краска или проблеск ненависти в глазах могут выдать раньше времени.

Сам путь до лагеря почти не запомнился, хоть ехали мы не быстро, стараясь не терять из виду телегу с продуктами. По картам я знала, где именно находится Сварра и какие пути идут оттуда, к тому же, мы с воинами четко обговорили, каким образом я попытаюсь уйти, когда убью короля. Если сделаю это - и останусь при этом живой.

Мой путь будет лежать к каменоломням, где меня ждет Даг и еще два воина, а затем - снова к реке, куда уже направился Торрад и его ближайшие соратники. Шансов, конечно, было не так уж и много, но мы постарались сделать все, чтобы их стало как можно больше.  А если не выживу… что ж, это будет достойная смерть. Каждый мужчина в наших землях становился, хотел он того или нет, настоящим воином, дабы защитить свою семью, свой род, клан, королевство от посягателей.

Но и дочери настоящих воинов не отставали в этих навыках. Главный из которых было умение умереть достойно.

- Стой! - рявкнули вдруг со стороны, и мой покупатель натянул поводья.

Я толь покачнулась.

Интересно, какую цену он отдал? Может в крепость Торрада теперь новую корову приведут, а то и две? 

Мысль о том, что королевская дочка стоит две коровы, показалась настолько смешной, что я упустила диалог двоих мужчин. Но поняла, что нас остановили смотрящие - Ворон не оставлял ни дороги, ни границы собственного лагеря без надежной охраны.

А дальше я уже постаралась расмотреть все внимательней. Не только потому, что мне еще как-то выбираться придется, но и из обычного любопытства. Ни в морских, ни в сухопутных походах я не была, быта такого не знала.

Выглядело вполне… мирно. Мужчины, отложив оружие, сидели кругом возле очагов, не обращая  внимания на дождь, или же спали под простыми полотняными навесами. Иногда мелькал кто-то с котелком, от которого шел пар, на двух или трех площадках тренировались - воинов с мечами и копьями вяло подбадривали, а те, раздевшись чуть ли не до одних штанин, плясали друг напротив друга.

Но чем ближе мы подъезжали к самой крепости, верхушки которой уже показались вдалеке, да к сердцевине лагеря воронья, тем больше я понимала, что мирного здесь мало.

Теперь попадались богатые шатры и лошади наизготове, воины в полном облачении, ожидающие приказов, щиты, выложенный в защитную стену, а еще…

Запах крови и пепла.

Я осторожно посмотрела в ту сторону, откуда он донесся, и тут же отвернулась. Огромный, все еще тлеющий костер, и очертания останков не оставляли сомнений, что или кто именно там лежит. 

Мне рассказывали, что северяне сбрасывают своих людей в пропасти или заковывают их в вечный лед, но то ли они сменили традиции, то ли все это было не правда, только  и здесь искры тел и душ отправлялись наверх с помощью огня.

Мы почти доехали до самого крупного шатра, возле которого стояло немало вооруженных мужчин, когда меня ссадили и приказали грубо:

- Иди к тому пологу, к девкам. Они покормят. И не вздумай двинуться оттуда - я должен легко тебя найти, как только придет время.

Похоже, воин ждет удобного момента, чтобы вручить королю. И наша встреча с Вороном чуть откладывается. Я постаралась не испытывать облегчения - толку-то. Не сейчас, так позже. Хотя и неплохо, что будет это не при свете дня…

Перехватила свой сундучок, в который были напиханы все «приемлемые» для рабыни вещи, травки, тряпки, и, погружаясь в грязное месиво под ногами, отправилась в указанное место, где и правда обнаружились женщины. Ну как, женщины…

Меня снова обуял ужас.

Четверо девиц с грязными лицами и нечесаными волосами сидели возле небольшой жаровни и ели что-то вроде лепешек. Они даже не среагировали на мое появление, а я… я смотрела и не могла оторвать взгляд.

В одних только шерстяных плащах поверх старых и сальных коротких тряпиц, с остекленевшими глазами, лицами в синяках и кровоподтеках. Всегда готовые лечь, раздвинуть ноги, или дать на себе отыграться после тяжелого дня… И все это за кусок еды и, может быть, потом, пару звонких монет. Откуда они взялись такие? Рабыни? Деревенские простушки? Или…

ГЛАВА 11

По нашему временному прибежищу проносятся кони.

В первые мгновения кажется именно так… Полотяной навес сминает с огромной силой, камни вокруг не жаркого очага летят во все стороны, взрытые огромными копытами, а женщины, до того не проявлявшие к своей судьбе интереса, падают назад и в страхе отползают с криками.

Я успеваю сжаться в комок.

В одно мгновение упорядоченное течение жизни превращается в бурное море голов и воплей, звона железа и стона тетивы, команд собирающихся в живой щит воинов и хлопков сорванных полотнищ. Кажется, одну из девиц задели  - в такие моменты воины не разбираются, кто попадает под удар подковы - но остальные уже хлопочут над ней. Я же выползаю из-под наваленных тряпок и, прижавшись к стоящей позади перевернутой телеге, осматриваюсь.

Понять что-то сложно.

Нападение, похоже, пришло оттуда, откуда и не ждали. Видимо у Сварры нашлись союзники, которые не просто выжидали, что будет дальше, но решили действовать на опережение. И если мой отец, защищая свои земли, рискнул пока только мной, то неизвестные мне воины, несущиеся на лошадях во весь опор с дальнего холма, готовы отдать на растерзание целый клан.

Я испытываю смешанные чувства: страх, восторг и надежду, что сейчас все завершится  без моего участия. Уж очень внушительным выглядит вал, который вот-вот сомнет вороний лагерь. Причем не один…

Сварра так и не рискует открыть собственные ворота, но со стен слетают и слетают на веревках новые защитники.

Не выдерживаю.

Оглядываюсь, и, найдя одинокое дерево, вокруг которого свалены вперемешку вещи, забираюсь на первые ветви, а потом выше, в пустую крону, как раз чтобы успеть увидеть, как три людских потока врезаются друг в друга с сокрушительной мощью, сначала выстроив стену из щитов, а затем рассыпаясь на отдельные разящие удары. 

Топоры, мечи, копья, щиты, доспехи, луки и стрелы наилучшего качества - все идет в ход.  Щиты перекрывают друг друга, не давая приблизиться, отражая первый удар противника, а затем перестраиваются, чтобы было место для взмаха меча и секиры, превращая упорядоченный бой в безумную схватку, в которой можно разглядеть только отдельные детали.

Щиты у воинов отличаются. Все круглые, диаметром около фата (в данной книге - около ярда, 91см, прим. автора), из склеенных крест-накрест дощечек липы с металлическим умбоном посередине и прикрепленной к нему рукояткой с обратной  стороны. Но вот раскрашены они по-разному.

Красный, синий, зеленый  - цвет долин.

Черные полукружья у воинов Ворона.

И… полностью черный круг у одного из них.

Я сглатываю.

Этот воин не самый крупный, но его фигура тонет в облаке тьмы и власти. И у меня и сомнения не возникает, кто он такой.

Ворон. С черным щитом, на черном коне и в шлеме с полумаской, которая защищает лоб, глаза и нос. Многие из его воинов в таких, с прокрашенной поверхностью и боевыми знаками, чтобы отличать своих от чужих, тогда как защитники Сварры и их союзники вышли на бой с непокрытой головой, в одних лишь кольчугах.

Я смотрела на короля.

Он мастерски владел оружием. Спрыгнул с лошади, как увидел, что все переросло в рукопашную схватку - послушный конь, будто ведомый невидимой рукой умчался прочь - и ринулся в самую гущу.  Щит невесомо перемещался во все стороны, защищая его от стрел и ударов, короткая кольчуга защищала его от копий врагов, будто заговоренная, а каждый редкий удар был не попыткой отразить или защититься, но обладал мощной, непреодолимой силой, уничтожающей тех, кто рисковал сразиться непосредственно с ним.

Он не знал жалости, не умел щадить. И себя тоже.

Я не желала испытывать восхищение, но, против воли, испытала его. 

Для короля честь — жить недолго.

На него напали сразу с разных сторон.

Нападали и так со всех сторон - уж если у меня терялось право и лево, верх и низ, что уж говорить про гущу битвы - но это было каким-то целенаправленным и точным нападением, тот момент, когда три мощных воина взяли Ворона в кольцо, не сомневаясь, кто перед ними.

Я затаила дыхание…

Но схватка была недолгой.

Черный король принял первый удар на щит, пригнулся и точным движением провел мечом по ногам одного из противников, отчего тот повалился на землю. А потом, не вставая, воткнул этот меч в ближайшего воина и… Не знаю, но мне показалось что тьма вокруг него и правда сгустилась, превращаясь в крылья и накрывая его руки и спину плотным свечением, из которого был выпростан меч.

Я зажмурилась, чтобы не видеть поток крови из перерубленного горла.

Этот момент будто определил перелом битвы.

И если прежде мне не слишком-то было понятно, кто победит, то теперь превосходство количества северян и их умения владеть оружием стало очевидно.

Вскоре мир вокруг меня сделался красным, а запах крови перебил даже привкус пепла и надежды на свободу. Незнакомое воинство отступало… и черные «проводили» их только лишь до холмов, укрытых жухлым кустарником, но дальше не стали. Совсем расслабленно вернулись, подбирая с поля боя лишь своих… и не таких уж многочисленных убитых. И оружие. Расставляя заново смотрителей, выстраивая новый заслон, и с еще большим воодушевлением берясь за строительство временно брошенных таранов.

ГЛАВА 12

Он там. Проклятый и беспощадный Север.

Полулежит на каком-то тюке и наблюдает за мной сквозь налитые усталостью веки.

Как я понимаю, что это он? Может как преследователь, настигший, наконец, свою жертву? Или нет...

Это я - жертва, а он - тот, кто меня уничтожит.

Смотрит. И я, будто заколдованная его взглядом, вижу только его.

Пошлые шутки ярлов, грязь, в которую меня втаптывают в прямом и переносном смысле, содранный с головы полог и гордые объяснения от того, кого называют Клеппом, громкие идеи, что можно сделать с моим телом - это лишь ничего не значащий темный фон.

Он - тот огонь, что выглядит на этом фоне ярким и слишком горячим.  

Я не могу различить выражения его глаз. Вижу темные провалы на их месте, грязное лицо и туго заплетенные черные волосы. Порванную рубашку и мощную шею… В отличие от своих ярлов он не переоделся. И где-то забыл свою корону. Может на Севере? И тогда побыстрее захочет вернуться домой? Или она растаяла? Должен же таять лед?

Нет, не должен. Лед его сердца не растопит ничего, даже тепло долины.

Сальные пальцы Клеппа проходятся по моей щеке и шее, привлекая больше внимания к его подарку,  и вороний взгляд им вторит, густые брови хмурятся... Черный король единственный, кроме меня, кто не произносит ни звука, но это молчание значит больше, чем крики всего его войска. 

Видно, как он устал.

Быть королем - это не только носить корону и спать на самых пушистых шкурах. Это просчитывать следующий шаг, когда твои воины празднуют победу, проверять смотрящих, пока они набивают желудки, запускать баллисты, в то время как они храпят на доступных девках.

Он смотрит.

И что-то не нравится мне в его неразличимом взгляде.

Ощущение… Я впервые думаю, что ничего не получится не потому, что я не попаду в осадный лагерь или забуду слова заклятия. Или что у меня не хватит мужества. А потому, что меня не захотят.

И сомнения в собственных женских силах держат на коленях вернее тяжелой ладони Клеппа на моем плече.

Во рту пересыхает, а гул голосов окончательно затихает, заглушенный безумным стуком сердца. Я вдруг понимаю, что проиграю прямо сейчас - потому что Ворон уже отводит равнодушный взгляд. И тогда я решаюсь. Дрожащими пальцами рву шнуровку возле шеи, обнажая ключицы и верхнюю часть груди - так вот зачем она нужна на и без того узком платье - и, опустившись на четвереньки, униженно ползу к королю.

Ярлы вокруг замолкают.

А я, удерживая вороний взгляд, дотрагиваюсь пальцами до его ног, беру руку и прижимаюсь к тыльной стороне ладони пересохшими губами, в знак почтения.

Вздрагиваем мы оба.

Не знаю, отчего Ворон. А я от того, что мои губы мгновенно немеют, будто прикоснувшись к льду Смеживаю веки и опускаю голову, олицетворяя готовность и покорность, а он… вдруг проталкивает палец мне в рот.

Что он делает? Щупает зубы и язык, проверяя, на месте ли? Или что-то другое?

Почему это ощущается таким странным?

Я не успеваю ничем ответить - ни жестом, ни словом, потому что рука Ворона перемещается на открытую шею, перехватывает, будто в намерении удушить, а потом зарывается в мои волосы и оттягивает их назад, вынуждая запрокинуть лицо.

Я не могу себя заставить снова посмотреть на него. Даже когда пауза затягивается…

Трусиха.

Но вот мои волосы снова свободны, а Ворон встает. И тянет меня за плечо, недвусмысленно давая понять, чтобы следовала за ним. Точно? Или мне показалось? Я уже ни в чем не уверена - слишком странно себя ощущаю…

… неуправляемым дракарром, которого несет на острые скалы.

Но тут до меня доносятся смешки и довольный голос ярла Клеппа:

- Не разорви ее. Хотя чего там… сама на тебя набросится ведь, уже набросилась…

И я понимаю, что получилось. Мы действительно идем в его шатер. И скоро все будет решено.

Коротко бросаю взгляд на небо, шепча молитву-просьбу, молитву-благодарность Луне.

Интересно, как это будет? Он возьмет меня сразу? Как его воины берут продажных девок - не раздеваясь, повалив на землю? Или  там есть кровать? А может заставит делать какие непотребства, о которых шептались служанки в нашей крепости?

Мы заходим внутрь, и я быстро оглядываюсь.

Заботливо тлеющий очаг. Несколько лучин. Перевернутая бочка, на которой стоят кубки и поднос со всякими вкусностями - рот невольно наполняется слюной, а ноздри забивает аромат жареного мяса, но вряд ли стоит рассчитывать, что меня покормят. Сваленное в кучу оружие и доспехи и огромный медный таз с белыми тряпицами.

Кровать… кровать есть. Низкая, грубая лежанка с множеством шкур.

Отвожу от нее взгляд и понимаю, что, пока рассматривала место, где будет дан мой собственный бой, Король - Ворон смотрел на меня.

Хорошо что так темно. Может и не все разглядит… например того, что с волос уже капают черные капли. Или что я дрожу… Хотя это можно списать и на холод.

ГЛАВА 13

Дура или девственница?

И то, и другое.

Я видела обнаженные тела. Даже омывала их - меня учили ухаживать за ранеными воинами. Да и вполне здоровых пусть мельком, но видела без одежды. Но я никогда не прикасалась ни к кому перед тем как убить.

Протянула руку и осторожно дотронулась влажной тряпицей до грязных потеков на груди Ворона. Мышцы от моего прикосновения сократились и снова расслабились, а я постаралась представить, что это всего лишь мой человек, который нуждается в лечении.

Всего лишь кожа.

Всего лишь мужчина…

Провела по груди сильнее  и склонилась к тазу, вымачивая ткань.

Его кожа белела в темноте, а на ней выделялись потемнения шрамов, синяков и ссадин. Широкая грудная клетка, немного темной поросли, давнишний, уходящий вбок рубец от страшного удара. Он возвышается надо мной - это особенно чувствуется сейчас, когда я так близко -  и его  дыхание касается моей макушки.

Задеваю сосок и тот съеживается. Веду по мощным плечам, по рукам, бугрящимся мышцами и жилами. Мне приходится взять его за жесткую ладонь, чтобы оттереть въевшуюся грязь на пальцах, и я вдруг ловлю себя на мысли, что не могу себе представить, что эти руки убили так много людей.

Вредная мысль.

Дорожка волос на его твердом животе сужается, уходя в тряпичные подштанники, скрывающие мужское естество. Я сглатываю и быстро отвожу взгляд.

Хорошо что темно… наверное при свете дня я бы уже корчилась от отвращения. Природа мужского желания мне известна и похоть, которую недвусмысленно демонстрирует его тело, вызывает сухость во рту.

Это страх…

Я обхожу его кругом и принимаюсь за спину, невольно отмечая, насколько хорошо Ворон сложен. Прохожусь по позвоночнику, по лопаткам, ниже… он вздрагивает от боли и шипит, когда прикасаюсь к правому боку, и я невольно отдергиваю руку, а потом продолжаю осторожней, подавляя нервный смешок. Ведь первой, инстинктивной реакцией было вытянуть его боль от ушиба.

Мощная шея, короткая борода, щеки, лоб… Веду по прямому носу, нечаянно задеваю губы. Мягкие… Он закрывает глаза, и это хорошо, иначе бы мне пришлось умывать его на ощупь. Так боюсь прямого взгляда. Боюсь, что он поймет раньше времени.

Застываю в нерешительности. Ведь дальше мне надо...

Негромкий смешок заставляет меня сжаться. 

- Точно невинна… Снимай.

Дрожащими пальцами развязываю удерживающую подштанники шнуровку. А потом становлюсь на колени, и, стараясь не смотреть на его пах, стягиваю ткань до лодыжек.

Меня уже саму начинает потряхивать от нервного перенапряжения.

Мужчина переступает через последний предмет одежды - почему у меня ощущение, что через меня? - и становится ногами в таз. А я пристраиваюсь рядом, радуясь небольшой передышке, и тщательно мою ноги, бедра…

- Хватит, - грубо.

Отшатываюсь в облегчении, что мне не придется мыть выше. Но оно недолгое, потому что он командует.

- Разденься. Должен же я до конца оценить дар своего самого преданного яра.

Его голос хриплый, с незнакомыми мне нотками. Но я отмечаю это мимоходом, моя голова слишком занята попытками удержать рассудок и не забыть, что именно мне надо делать дальше, мое сердце трепещет в ужасе, а внутри содрогается болезненное отчаяние.

Боги, почему так мучительно медленно?! Почему так? Почему он не может просто быть таким же, как я себе его представляла… Задрать юбку и уже сделать это! Зачем ему мое обнаженное тело?

Под щеками разлился жар, а спина покрылась потом. 

Сняла мягкие сапожки, а вот за шнуровку взялась не с первого раза. Я прикусила губу, чтобы сосредоточиться на простейших действиях, и стянула с себя платье, а потом и нательную рубаху. И инстинктивно прижала их к себе, чтобы прикрыться. Только кто позволит? Мой враг сделал шаг и вытянул внезапно ставшие столь дорогими мне тряпки, небрежно отшвырнул их в темноту позади.

Я же спряталась за сомкнутыми веками, пока он осматривал… свой подарок. Ненавидя себя за то, что не могу его возненавидеть.

Почему? Он убийца и угроза благополучию долин, человек, который ради славы и власти уничтожает все на своем пути. А может и не человек, а злобный дух. Ему ведь не нужны плодородные земли - у него достаточно своих - не нужно серебро, копи северных гор дают достаточно цветных камней. Всё, что ему нужно - это боль и пепелища на месте вражеских крепостей… Так почему я не испытываю к нему ненависти?

Вздрогнула и открыла глаза, потому что он прикоснулся к моей груди.

Его дыхание стало более отрывистым и хриплым.

Мое - почти угасло.

Хоть я и видела обнаженных мужчин, он первый, кто видит обнаженной меня. Не в трепете первой брачной ночи, не в желании дать мне удовольствие или восхититься моей красотой…

Кап.

Слеза сорвалась с ресниц и разбилась о его руку, которая накрыла живот.

Он не заметил. Провел пальцами до бедер… И, неожиданно, отступил к бочке с едой. 

ГЛАВА 14

Хоть она говорила, что любит меня,

Ее руки были слишком слабы.

Король-Ворон свои протянул, маня,

Лишь вздохнула: "Так тому и быть"...

Сон завершился внезапно, от понимания, что это  именно сон.

Я видела женщину с грустными глазами и рыжими волосами... Или они не были рыжими? Просто вокруг ее головы я видела рассветное солнце? Мама? Она ведь даже мне не снилась прежде... Почему сейчас?  Она что-то шептала мне. Но нас накрыла воронья тень и...

Вздрогнула, окончательно приходя в себя и осознавая, где я и кто я. Тянущая боль между ног, жар, колкий мех на обнаженной коже, чужие руки, прижимающие меня к себе... Сердце трепыхнулось в ужасе, челюсть на мгновение сжалась, но я заставила себя дышать ровно и размеренно, как будто продолжаю спать. 

О Боги…

Я не одна. И я точно знаю, кто лежит рядом со мной, сдавливает руками, которые привыкли убивать, и обдает мою щеку горячим, чуть пряным дыханием.

Даже с закрытыми глазами я понимала - он жив. И не просто жив, а еще и здоров.

Подавила всхлип. Получается… проклятие не сработало. И месяц подготовки, отданная девственность и пробужденная сила, которую я вложила в то, чтобы уничтожить Короля-Ворона, того, кто не знал пощады и не спрашивал разрешения, того, кто своим клинком изрубил уже весь Север, того, кого ненавидели… всё впустую.

И жить мне осталось считанные минуты.

Я понимала, что он увидит, проснувшись.

Волосы, с которых, наверняка, уже начала слезать черная краска. Скальный мох был не слишком надежным, но почти единственным средством закрасить столь приметную рыжину - и прошло уже много времени и дождей с того момента, как я им воспользовалась.

И клеймо чернокнижницы, полученное мной при рождении, но проявленное только этой ночью.

Уже достаточно, чтобы отправить меня на плаху. Хотя… говорят, что Черный король убивает ударом ледяного кинжала прямо в сердце, а потом разбивает замороженную плоть и берет себе оттуда кусочек для своей короны. Интересно, найдется ли там место для меня?

Чужой король, оставшийся жив, несмотря на все мои старания, снова заворочался, его дыхание сбилось, а потом он вдруг приподнял голову и куснул меня за подбородок. Как животные пробуждают своих самок.

Я открыла глаза, не желая более прятаться от судьбы за смеженными веками. И уставилась в две черные пропасти, обещающие мне скорую гибель. 

- Изумруды, - сказал он хриплым со сна голосом, вглядываясь в меня, - В темноте я не разглядел твои глаза…

А в следующее мгновение я уже  лечу с грубо вырубленной кровати на земляной пол. Голая, с потеками крови на бедрах, исцарапанная и покрытая синяками от его страсти.

Ворон не стал бы самопровозглашенным королем Севера, если бы не оценивал происходящее очень быстро.

Я встала и распрямилась, больше не стесняясь. Не так, как стояла перед ним ночью, сжавшаяся в страхе.

Смертники не стесняются. И не боятся - точно уж не того, что увидят их наготу.

Дала рассмотреть себя полностью, а чтобы было лучше видно клеймо, откинула волосы назад, презрительно усмехаясь.

В его черных глазах теперь не пропасть.

…Лед.

- Дочь Асвальдсона. Хорошая попытка… но ты проиграла,

Он не спрашивал - утверждал.

А я испытала очередное потрясение. Откуда... как он понял? Вряд ли в его каминной зале - если таковая вообще была в далеком Черном замке - висел мой портрет, или он интересовался мной.

Меня предали? Бред. Тогда бы он не допустил до себя. Знал обо мне и слышал историю моего происхождения? Тогда он должен был изучить своих будущих врагов досконально. Запустить в их крепости своих людей, подкупить... Неужто так и сделал? И тем и объясняется его успех?

Ах, если бы я смогла рассказать об этом...

Получается, он что-то слышал о моем отце и его детях. И сопоставил факты - и рыжий цвет волос, и мать-чернокнижницу, которая передала мне некоторые способности... 

Или не передала. Иначе почему он дышит?

Пока я думала, Ворон расчленял меня взглядом, от которого все внутри леденело.  А потом встал и навис надо мной, так что я могла теперь рассмотреть искринки льда в его черной радужке. 

Я молчала. Но больше не опускала взгляд. И не опущу перед ним и впредь... пусть это "впредь" и будет недолгим. 

Он тоже молчал с непроницаемым лицом. А потом скривился, резко отвернулся, подошел к креслу и кинул в меня небрежно брошенным на него платьем.

- Оденься.

Что ж… хотя бы мой труп не будет голым.

Я натянула измятый и несвежий наряд и встала еще прямее. Не знаю, чего он ждал - того, что я снова встану на колени, предложу ему себя? Разрыдаюсь? Позволю снова собой воспользоваться - ради возможности прожить еще день?

ГЛАВА 15

- Тва-арь... Да я из-за тебя…

- Стал тем, кем и являлся всегда - грязью под королевскими сапогами? - спрашиваю насмешливо.

Он точно хочет меня ударить.

Убить.

Ну и что?

Он только думает, что знает меня. Женщин долин. Рабынь. Подстилок. Сомневаюсь, что в суровых северных краях нет воительниц. Есть. Но  ярл Клепп ошибается, полагая, что они остались все там.  Полагая, что я могу поддаться на его разящее движение, на налитые кровью глаза, на угрозу в его голосе.

Я никогда не была груба или громкоголоса - жизнь  отучила еще в раннем детстве. Но я тренировалась наравне с воинами. Училась наравне с братьями. Лечила наравне с целительницами. И умела управляться хозяйством, как и прочие жены ярлов.

Меня готовили к роли даже если не кюны, то достойной хозяйки большой крепости. Я была мягка, где надо, могла осадить, когда то требовалось или защитить себя и тех, кто мне доверился.

Убить, если на то есть необходимость.

Встретить собственную смерть с достоинством.

И все эти качества никуда не делись от того, что меня сначала посадили в клетку, как отребье, а потом  выволокли из нее. От того, что на мне одно лишь тонкое платье на голое тело, и то порвано местами. Что меня ведут на казнь. От того, что знают - меня лишили невинности этой ночью. И пахнет от меня не чистотой - грязью, похотью и помоями, которые на меня сумел выплеснуть ловкий мальчишка.

Краем глаза заметила - молоденький совсем, наверное, всего лишь в первом походе. С бороденкой жидкой, но над ней - злобный уже оскал. Вряд ли далеко пойдет. Как правило, выживают в битвах те, кто уважают своих врагов.

Клепп усмиряет свой норов. Я не сомневаюсь, что дело вовсе не во мне - ему просто приказали не трогать. И он не осмелится ослушаться. Не теперь, когда он на дурном счету у Ворона. Как же… привести в его постель чернокнижницу - так не каждый худший враг сумеет придумать.

Он только дергает меня наверх, заставляя встать, и тычком в спину  - двигаться вперед. Тычок более сильный, чем того требуется, ему надо выпустить злость. И я спотыкаюсь, тем более, что у меня во рту не было ни крошки со вчерашней ночи, я замерзла за день и устала… так, как никогда в жизни не уставала... но  удерживаюсь на ногах.

Иду.

Смотрю точно перед собой - не пытаясь разглядеть ни хмурых, переговаривающихся о чем-то, воинов, ни собственную плаху.

Всему свое время… а у меня есть несколько минут, чтобы вдохнуть воздух, все еще наполненный влагой. Почувствовать, как холодный по времени года ветер шевелит мои длинные пряди. Насладиться поцелуем солнца на своих щеках. Жить хочется нестерпимо в этот момент, хочется кричать от несправедливости и биться за каждый новый вздох, но я заставляю себя сосредоточиться на шагах и снова успокаиваюсь.

Шаг за шагом. Босиком. По камням и траве, по грязной земле.

Когда мы обходим какие-то поваленные бревна, шатры и выходим на окраину лагеря, прямо в поле, за которым Сварра, я замираю, пораженная. Нет, меня не пугают все еще лежащие тела или воины в непонятном пока для меня построении. 

Радуга над крепостью, вот что я вижу.

Мост между миром людей и миром богов.

 «Спасибо», - шепчу божественным.

И более уверенно иду туда, куда меня ведут, подавляя неуместное сейчас недоумение и любопытство. Потому что встреча выглядит… торжественно. Меня решили казнить прилюдно? Чтобы защитники крепости устрашились? Я различаю в сотне фатов Ворона-короля - о да, его я узнаю откуда угодно - и стоящих кругом воинов в черном, но кто это возле них? Больше похожие на жителей долин…

Сердце пропускает удар.

Это действительно представители соседних земель. Боги, это ярлы! Из предателей Сварры? Нет, с такими перекошенными лицами не предают...

Какую игру затеял ледяной король?

Я невольно ускоряю шаг и вскоре уже стою рядом с мужчинами, пытаясь прочесть по их глазам, что же происходит. Но не понимаю. Что могло измениться за день моего сидения в клетке?

- Не соврали… - подает голос седой и взрослый воин в традиционных для этой местности одежде. Он всматривается в меня с жадностью и с еще какой-то непонятной эмоцией. Я невольно перевожу взгляд на Ворона, в попытке разобраться, и он понимает это. Губы его кривятся в ледяной, жестокой усмешке.

- Неужели даже не знакомы с теми, кого защищали?

Внутри вспыхивает изумление, которое я не пытаюсь скрыть.

На «вы» ко мне?

И, получается, это действительно защитники Сварры?

Раз они пришли на переговоры, то… Боги, да какие могут быть переговоры между воинами?!! Если только нет пути сообразно чести обоих… Мысли лихорадочно скачут, но я уже получаю подсказку, пусть Ворон обращается и не ко мне.

- Думаю, вы убедились, что это дочь Асвальдсона, пусть и не встречались с ней. Слишком характерная для рода внешность и необдуманность действий, не так ли? - я вздрагиваю от оскорбления моей семьи, но не комментирую, жадно внимая словам короля, - Но это дочь этих земель… С которыми Север готов породниться на моих условиях.