Мой циничный красавчик

Глава 1

Почему у секретарш всегда вычурные имена? Нет, я ничего не имею против Маргарит и Виолетт, но таковыми (и подобными им) награждены все секретарши больших боссов. Словно при родах мамочка, глядя на лицо только что родившейся дочери, моментально решает: такая красотка должна украшать кабинет ого-го какого человека! И не только своим присутствием там, но и звучным именем! Отбрасывает приготовленное Анюта или Олечка, роется в памяти, мчится по волнам сериалов, перепутанных в голове сюжетом, но не именем главной героини. И вот уже разрывается между Дианой и Стеллой, а список пополняется и пополняется, усложняя благое дело.

Секретаршу нашего босса зовут Мариночка. И никак иначе. А необычность в том, что именно так записано в паспорте, и на другое звучание она не реагирует. Видимо, её мама не смотрела сериалы, а приготовленное грубое, но по каким-то причинам обязательное Марина не сочеталось с ангельским личиком новорождённой. А такой вариант очень удобен для босса. Даже жена не сможет придраться, когда он, вызывая её, скажет деловым голосом:

— Мариночка, зайдите ко мне.

А, уж, как в его устах звучит это имя во время личных общений в недоступных для нас помещениях — можно только представить... Впрочем, передразниванием его интонации мы с подругой занимаемся от нечего делать во время бездействия, наверняка никто ничего сказать не может. Просто идём по накатанной: если есть смазливая секретарша... И здесь опять хочется добавить «впрочем».

Мариночка не старается одеваться так, чтобы шеф невольно обращал внимания на её прелести. Строгая блузка, юбка не кричащей длины, никаких легкомысленных завитушек на кукольном личике. Но у неё есть одна достопримечательность, которая покрывает все остальные «недостатки». Именно из-за неё, гордясь таким богатством, Мариночка часто держит двери в свой кабинетик открытыми. Несколько раз, улыбаясь, пояснила, что так и воздух свежее и не чувствуется одиночество, потом перестала это делать, решив, что мы не совсем тупые, чтобы повторять это изо дня в день. Как-никак, работаем в солидной фирме, значит, хоть что-то из себя представляем.

Открыв двери, Мариночка поворачивается задом ко всем нам и выставляет на обзор великолепные округлости, которые не понятно как помещаются под натянутой до предела юбкой. Облокачивается на стол и начинает долго писать в блокнотике, потом перебирать бумаги или принимать звонки. Я невольно засматриваюсь на это великолепие, хотя не отношу себя к лицу, интересующемуся одним со мной полом. Просто начинаю размышлять: почему каждый день округлости кажутся всё большей упругости? Накачивает она их по утрам, что ли? Не могу ничего придумать, поэтому и кошусь туда, надеясь, что однажды она проспит и пропустит процедуру.

А как я жалею мужскую половину нашего кабинета! Они давно научились смотреть в компьютер одним глазом, потому что второй навсегда застрял в углу, и я удивляюсь, почему их жёны и подруги не замечают прогрессирующего косоглазия у своих мужчин. А если вдруг освобождается место стола, стоящего не боком, а прямо по курсу кабинета, у меня сложилось впечатление, что его разыгрывают по жребию. Иначе не могу объяснить обалдевшее от счастья лицо очередного, иногда неожиданного, хозяина вожделенного места и мрачные лица остальных мужчин.

Как только появляется босс, двери закрываются (шефу нужна тишина — разводила руками Мариночка) и оттуда слышатся звонкие шлепки... Я ни на что не намекаю, возможно, шеф хлопает в ладоши, приветствуя начало рабочего дня.

Для чего такое длинное вступление в стиле «Служебного романа»? Наверное, чтобы плавно перейти ко дню, с которого началась дальнейшая история, попортившая мне жизнь.

​

***

​

— Привет, Ленчик! — Катя всегда приходила раньше всех и успевала в пустом кабинете узнать кучу новостей, которыми потом щедро делилась.

— Опять чуть не опоздала. — Я торопливо включила компьютер. — Хорошо, что Мариночка не заметила. Не пришла ещё? — я кивнула в сторону секретарской двери.

— Здесь, заявилась вместе со мной, — прошептала Катя.

— Почему до сих пор не проветривает? — до предела сбавила голос. — Наши мужчины, как всегда, уже готовы трудиться изо всех сил.

— Не знаю, нарушает режим, выбивает людей из рабочей обстановки.

— Вывод один: шеф заявится с минуты на минуту.

Мы похихикали.

— Накаркала, — одними губами произнесла Катя, усердно работая клавишами.

Николай Петрович, приятный мужчина в районе пятидесяти лет, действительно, появился непривычно рано. Озабоченное лицо и брошенное необычным бодрым голосом «доброе утро» заставили всех немного напрячься — любые изменения привычного ритма обычно грозили переменами. Пусть они были не большие, но предшествовавшее перед этим волнение слегка трепало нервы.

Николай Петрович только переступил порог секретарской территории, как Мариночка, закрыв двери, бросилась ему на шею.

— Видела? — шепнула Катя. — Это что-то новенькое. А лицо у Мариночки заплаканное!

— Не выдумывай! Я ничего не заметила, двери быстро закрылись.

— Нужно успевать видеть. Слышишь — тишина? Что происходит? Умру от любопытства.

​

— Мариночка, — шеф успокаивающе гладил её по голове, — успокойся. Что тебя расстроило? Я изнервничался, пока доехал. Ранние звонки всегда тревожат. Пойдём в кабинет, расскажешь мне в спокойной обстановке.

Глава 2

Этого парня я впервые увидела вчера. Мы проводили на берегу реки свой обычный воскресный волейбольный матч. Компания была почти постоянной. Нас, девушек, мало, несколько знакомых парней и по месту работы и прибившихся уже в этом длительном процессе. Хорошая компания! Радовались выигрышу любой команды, потом ненавязчиво прогуливались до ближайшей кафешки, легко было отшучиваться от намекавших на бОльшие отношения парней. Приятно, конечно, когда кто-то уделяет особое внимание! Моим обожателем был Семён, почти коллега, но из другого отдела. Приятный, смешливый, без навязывания, но я иногда ловила на себе такие его взгляды, что не рисковала оставаться наедине. Впрочем, слишком много чести так много рассказывать о нём именно сейчас. Потому что рядом с волейбольной площадкой затормозила шикарная машина, и мы с Катей понятливо переглянулись: опять бестолковые новенькие. Обычно отдыхающие устраивались дальше по берегу, иначе увлёкшийся игрой мяч мог оставить вмятину на машине или угодить на импровизированный продуктовый стол.

— Смотри, какой красавчик! — восхищенно прошептала Катя, наклонившись ко мне.

Мы пользовались перерывом в игре, я сидела и перешнуровывала кроссовки.

— Какой из них? — съехидничала я, глядя, как из машины вылезаю трое парня и, гм, две девушки.

Катя всех мужчин называла красавчиками, видимо, поэтому, как и я, до сих пор оставалась одна, не решив, какой из них красавчиковее.

— Где твои глаза? Конечно же, тот, самый высокий, в серой футболке.

Я покосилась на него и равнодушно хмыкнула. Какое мне дело до таких мускулов и потягиванию с грацией зверя? Будто другие не такие! Да, немного не такие, но и Семён не хуже! Господи, причём тут Семён? Словно я защищаюсь от желания ещё раз скосить глаза на темноволосого парня с серыми глазами в обрамлении густых ресниц. Конечно же, это я нафантазировала, прилепила ему образ идеальной внешности, которую я жду, а всё никак не дождусь. Стоял он к нам спиной, вот запустил руки в шевелюру и ещё раз потянулся, пытаясь дотянуться до неба. Невозможно на это смотреть! Только вот не смотреть бы!

Под сеткой раздались хлопки.

— Продолжаем!? — пригласил-переспросил Семён.

Я с готовностью вскочила и почему-то несколько раз подпрыгнула. Чего-то вдруг захотелось полетать! Не до того ли неба, куда тянулись руки красавчика? Я выбежала на площадку и ещё раз дурашливо подпрыгнула, оперившись на плечи попавшегося под раздачу моего настроения Семёна. Вот счастье парню привалило!

— Примете в компанию? — послышался рядом голос.

А я не повернулась, хотя Катя незаметно толкнула меня. Потому что такой голос мог принадлежать только людям в серых футболках, а меня это не интересовало.

— Подмени меня, — подал голос один из игроков и показал нам жестом: нужно позвонить.

Катя моментально юркнула под сетку на другую половину площадки. Понятно, тот же трюк, что и со столом напротив кабинета Мариночки: легче любоваться, когда желаемое напротив.

— Марк, ты идёшь? — крикнул один из парней у машины.

— Немного разомнусь, идите, — махнул рукой Марк.

Наверное, махнул, я не видела, он стоял у меня за спиной.

Ах, как играла наша команда! В противоположной выбыла из борьбы Катя. Она только мешала, совсем не видела мяч, а смотрела куда-то сквозь сетку, словно гипнотизировала противника на проигрыш, иначе чем объяснить её сверкающие глаза? А моя прыгучесть, объявившая себя только что, вошла в полную силу! Так и до мастера недолго допрыгаться, восхищалась я собой, выделывая замысловатый финт. И в очередной раз отбила такой мяч, что тут же рухнула на колени.

— Супер! — услышала я восхищенный голос, и кто-то хлопнул меня по попе.

Я брыкнула ногой, хотела вскочить, но меня уже поднимали, легко подхватив подмышки. Я возмущённо обернулась. Были ли уж такой неожиданностью серые глаза в обрамлении темных ресниц? Я не собиралась об этом задумываться и по-своему отреагировала на два выставленных больших пальца, мол, класс! Стукнула по нахальной руке и ушла на подачу, пропуская мимо ушей его смех.

Партию, наверное, мы доиграли хорошо. Я немного потерялась в игре. Всё казалось, что кто-то сзади смотрит на мою попу, а она была совсем не примечательной. Значит, не смотрят. Не знаю, что меня расстраивало больше. Спрятать свой недоразвитый зад (в сравнении с Мариночкиным) тоже не получалось. Потому что, когда я оказывалась лицом к своему обидчику, то делала неимоверное усилие, чтобы не смотреть на него. Не знаю, получалось ли, поэтому старалась и этого не делать. Пусть бы его фигура постоянно маячила впереди, тогда я могла бы показать самой себе, как можно смотреть на него совсем спокойно и презрительно после неприличного хлопка.

А потом мы все вместе обнимались (поэтому и решила, что доиграли хорошо), этот (ах, да — Марк) жал игрокам руки, а мою поцеловал. И посмотрел на меня без иронии и насмешки, чего можно было ожидать. Просто поцеловал, чуть сжал и сказал спасибо. Подбежавшая Катя восторженно трясла его руку и радовалась так, словно это она только что забила победный мяч на Олимпиаде в Лондоне.

Ко мне подошёл Семён, обнял и поцеловал в голову.

— Умница.

— Ребята, как часто вы играете? — спросил Марк.

— Стараемся собираться каждый выходной, пока хорошая погода, — ответил Семён, не убирая рук с моих плеч.

Глава 3

После работы я решила пройтись пешком. Не хотелось лезть в душную маршрутку, толкаться, тем более, были мысли, которые не давали покоя, требовалось время, чтобы от них избавиться. Можно идти не спеша по прямой, благо бульвар длинный. Или присесть на лавочку в укромном месте, чтобы прохожие не подсмотрели яркие картинки, которые подсовывает память: двое в плавках в кафе, один из которых с фигурой аполлона (да-да, именно с маленькой буквы — месть за то, что не выходит из головы!). Нет, не вспоминала об этом ни вчера, ни сегодня до его появления в офисе, а потом вся работа пошла насмарку. На экран компьютера упорно возвращалась статуя древнегреческого бога, да ещё и без плавок. Тут уж приходилось жмуриться от своих фантазий, спешно мысленно натягивать на Аполлона плавки, которые были одного цвета с теми самыми. Как запомнился цвет? Я же почти не смотрела. Видимо, сильно впечатлилась и до времени не отдавала в этом отчёта.

Вдруг прямо передо мной с очередного пешеходного перехода на бульвар впрыгнула знакомая фигура. Это был Марк. Не спеша шёл впереди меня со стаканчиком мороженого в руках, и я ждала, когда он прибавит шаг, чтобы побыстрее отстать от него. Не получилось, потому что Марк дальше не пошёл, резко сел на лавочку, откусил мороженое и повернул голову в мою сторону. Не на меня, взгляд прошёл мимо, в никуда, просто движение не спешившего человека. Я ещё на подходе затрепетала, от такой картины обычно сводит внизу живота. Сидит красивый парень, вольно раскинув ноги, обтянутые джинсами, рубашка не закрывает часть, где ноги начинаются, а там есть на что посмотреть, помню по кафе. И по-детски кусает мороженое! Я бы так и прошла незамеченной, но, поравнявшись с ним и нечаянно встретившись взглядом, почему-то кивнула, мол, здравствуйте.

Марк узнал меня не сразу. На берегу я была без косметики, в шортиках и с наскоро завязанным хвостом, на работу хожу иначе. Когда мелькнуло узнавание, Марк не поднялся, просто бросил:

-Привет, чемпионка, — и протянул надкусанное мороженое. — Хочешь?

Благодарно покачать головой, типа, нет и молча идти дальше? Как-то неудобно, ситуация неоднозначная. Если бы стаканчик был целый, можно было бы проявить щедрость: ешь сам, а тут получится неловко, словно укажу ему, что не прилично предлагать обмусоленный кусок. А ему, видимо, всё равно: вроде как и угостил, но с надеждой, что и дальше будет лакомиться сам.

Я остановилась и нахально протянула руку.

— Давай.

Взяла стаканчик, обсмотрела, повернула к себе нетронутой стороной и откусила.

— Спасибо, — протянула назад.

Знаете, что сделал он?

Усмехнулся, повернул моим укусом к себе и, глядя прямо в глаза, откусил и неприлично, почти сексуально, облизнул губы.

— Один ноль, — сказал Марк и протянул стаканчик мне. — Или чемпионки сдаются?

Не на ту нарвался!

Так мы и кусали поочерёдно. Марк уже поднялся, возвышался надо мной, мне пришлось задирать голову, чтобы не отводить от него взгляда, хотя и сама не была коротышкой. Такая началась у нас игра. Мы как-то незаметно переместились на газон, за лавочку, спасаясь от нескольких нечаянных толчков от прохожих.

Остался малюсенький кусочек, он перешёл к Марку.

— Не буду жадничать, — произнёс он, — забирай.

И протянул кусочек к моему рту.

Как только я взяла его, Марк неожиданно наклонился и поцеловал меня прямо в губы, да не просто так, а по-настоящему.

Я опешила лишь на миг, двумя руками оттолкнула его. Ну почему все красавчики такие нахальные? Думают, им всё позволено?

— Ты что, совсем ку-ку? — прорычала я и стукнула сумкой.

— Это чтобы и мне ещё хоть немножко досталось, — засмеялся он. — Отдал тебе и пожалел.

— Куплю тебе целую коробку с первой зарплаты, — бросила я и, развернувшись, пошла почему-то назад.

Марк догнал меня, перекрыл дорогу.

— Извини, — сказал он, — как-то по-дурацки получилось, на солнце перегрелся. — помолчал и тихонько спросил. — Тебе не понравилось?

И уставился своими серыми глазами. Зачем он такой красивый?

— Успокойся, понравилось, — улыбнулась я.

А вот этого Марк не ожидал!

Пока он хлопал ресницами, а они у него длиннющие, нужно время, пока опустятся и взлетят, я упорхнула через тот самый переход и умчалась на вовремя подвернувшейся маршрутке. Я даже на номер не обратила внимания, но улыбаться можно и в чужой. Верно?

​

Почему я не рассказала об этой встрече Кате? Привыкли же выбалтывать друг другу всё, даже самое незначительное. Она позвонила вечером и всё распространялась о вчерашнем и сегодняшнем событии с участием красавчика. Мечтала, чтобы он чаще приходил на игру, пусть бы и друзей привлёк, они тоже ничего себе и так далее.

Я поддакивала, потому что большего количества букв в Катину болтовню просунуть трудно. И молчала о самом главном. Хотела, чтобы Марк побыл только моим хотя бы в этом молчании.

На работе Катя дёргалась от каждого звука открывающейся двери (свои дёргания я не замечала, будем считать, что их не было). А потом появилась новость, которая перебила вчерашние впечатления.

Глава 4

Своим видом я осталась довольна! Грудь впереди, талия на месте и в ответ на мои уговоры она ещё немного сдула щёки, а сзади не Мариночкин объём, слава Богу, но если стукнуть по ней... Одним словом, то, что надо! Боковой разрез думает, что я собираюсь исполнять танго, а соответствующие босоножки в благодарность за это с любовью прильнули к моим ногам. Я ль на свете всех милее?

Ответ увидела в глазах Семёна, точно такой же дала Кате на её заметный только мне жест руками: как я тебе?

Народу всё прибавлялось, мы с нетерпением ждали обещанный сюрприз ни ради него (повышение зарплаты — это то, что лезло в голову и что было бы очень приятным!), а чтобы быстрее избавиться от официальной части и погрузиться в то, ради чего неделю трепали себе нервы.

Со стороны дверей послышался небольшой шум. Ясно, заявилось начальство.

Николай Петрович поднялся на сцену.

— Приветствую вас, мои друзья! Рад видеть вас не только в рабочей обстановке, праздники должны быть и без привязки к громким датам. Повод у нас сегодня приятный, но не переживайте, речь будет не долгой. Музыканты в нетерпении настраивают инструменты, шампанское готово литься рекой, а пришедшим с вами близким людям не улыбалось бы слушать долгие разговоры на производственные темы. Я хочу представить вам человека, который будет вашим вторым шефом, так вы любите называть нас, руководителей. Фирма расширяется, появилась необходимость в моём заместителе. Марк Олегович, поднимитесь ко мне.

Народ захлопал руками, я – ресницами: ничего себе Марк Олегович! Это же целый вчерашний Марк! Этого ещё не хватало!

Я почувствовала себя заводной куклой, у которой только что сбоился механизм, и она упала на пол, застыла в нелепой позе с расставленными ногами, висевшими руками и открытым в недоумении ртом.

— Ни фига себе, — услышала сзади женский шёпот, — женщины фирмы в обмороке!

Николай Петрович сделал успокаивающий жест руками.

— Марк Олегович будет курировать транспортный и производственный отделы, постепенно расширяя обязанности. Сами понимаете, человек только после университета, и хоть это его второе высшее образование, потребуется помощь и от вас, мои лучшие специалисты. Но сегодня мы просто отдыхаем. С кем-то Марк Олегович начнёт знакомство сегодня, с кем-то непосредственно на работе, чувствуйте себя свободно, а Марку Олеговичу скажем — в добрый трудовой путь!

— Это же наш красавчик! — завопила Катя, оглушая меня аплодисментами прямо над ухом.

Марк уже спустился вниз, пожимал протянутые руки, Семён тоже стал протискиваться, не отпуская мою. А мне не хотелось попадаться новому начальнику на глаза. Я же с ним целовалась! Как-то всё это неприлично. Вчера чуть не испортил подготовку к празднику, сегодня все мои усилия вообще насмарку.

Когда Семён был недалеко от Марка, я чуть приотстала, заговорила с кем-то из малознакомых коллег, но ушки навострила достаточно.

— Добрый вечер, — Марк жал руку Семёну и всматривался в лицо.

— Волейбол на берегу, — с улыбкой подсказал Семён.

— Точно! — обрадовался Марк. — Вижу, что-то знакомое, не узнал, мельком же виделись. Значит, тогда я был в твоей команде, теперь наоборот? На игре всё останется по-прежнему, на неё работа не влияет. Напомни имя.

— Семён.

— А я там Марк. Ты один?

— С девушкой, — Марк оглянулся и подтянул меня за руку.

Тупой, что ли? Человек имел в виду таких же знакомых игроков.

Пришлось предстать во всей красе и мило улыбнуться, проговорив:

— Добрый вечер.

Заметил ли ещё кто –нибудь небольшое замешательство Марка? Но он уже и мне пожимал руку.

— Рад вас видеть, чемпионка. — И ехидно улыбнулся. — Ещё сыграем?

— Смотря во что, — ответила я, нагло глядя ему в глаза.

— В то же, во что и начинали.

Это намёки или принимать текст, как он есть?

Марк уже протискивался дальше, а я вспомнила вчерашнее обещание напиться.

— Гуляем? — несмело спросила я Семёна.

— Вино? Шампанское?

— Хорошо бы пива, — сымитировала я известный фильм, мечтая о большущем стакане водки, чтобы отключиться и забыться.

— Давай шампанское, — скомандовала Катя. — Слушай, — тормошила она меня, — это супер! Вот уж не ожидала! Я всегда говорю: всё тайное становится явным, вот и раскрылся секрет его прихода в наш офис. И всё-таки мы первыми познакомились с ним!

— Он за это завтра же выпишет тебе премию, — криво улыбнулась я и нашла глазами Марка. Вернее, его глаза, потому что, разговаривая с кем-то, он смотрел прямо на меня.

Я не помнила, как осушила бокал.

— Ого, — засмеялся Семён, — лихо. Ужарилась?

Я кивнула.

Вечер для меня был потерян. Я прилагала все силы, чтобы не выискивать Марка глазами. Зачем он мне? Сказала же вчера: видеть не могу! Интересно, ему не стыдно, что пытался облапать будущую подчинённую? И эти ужасные слова: почему нет, если хочется!

Глава 5

Мы пробежали вдоль стены, вошли в какую-то дверь и поднялись по ступеням. Вскоре оказались в комнате. Видимо, она и была предназначена для желающих уединиться. Нужно ли показывать, что я не хочу, чтобы выглядеть хоть немного приличной?

Додумать не успела. Марк грубо бросил меня на кровать, одним движением стянул мои трусики, и я опешила: первым делом он уткнулся лицом в моё сокровенное место, припал к нему языком, а через время засунул пальцы в пульсирующее отверстие. Он водил ими туда-сюда, иногда вытаскивал, вновь ласкал языком. Пальцы сводили меня с ума, особенно когда он доставал их и облизывал у меня на глазах. Такого со мной никогда не было. Жалкий опыт с быстрым исходом — это всё, чем я могла похвастаться. И считала, что это и есть секс.

— Расслабься, — услышала я, — дай мне насладиться.

И я расслабилась, раскинула руки, шире раздвинула ноги и полностью погрузилась в ощущения. И провалилась, потерялась во времени!

Иногда, словно очнувшись, осознавала, что платья на мне уже не было, а я стону, потому что облизывают мои соски. А вот уже упругий член водит по моим губам, и я ловлю его, пытаясь проглотить; а вот его пальцы уже погружаются в моё отверстие сзади, и мне хочется, чтобы там были не только пальцы.

Поле всего этого сумасшествия начинаются толчки. Я сижу сверху, извиваюсь, всё сильнее насаживаюсь на вздыбленный член, дрожу, пытаюсь вжаться в Марка сильнее. Он вдруг переворачивает меня на спину, не сразу вставляет член, а смотрит мне в глаза. Они умоляюще кричат: пожалуйста, пожалуйста! Марк сам дрожит от возбуждения, дергающимися руками водит членом по моей промежности, не выдерживает, резко входит в меня и ускоряет темп. Я горю от возбуждения, притягиваю его бёдра ближе к себе, царапая кожу, а когда начинаю выгибаться и биться, вытаскивает член и подносит к моему рту. Я захлёбываюсь, но глотаю то, извергается из него. И после этого Марк не даёт мне отдохнуть. Ставит на колени и вводит палец в заднее отверстие и сам рычит от удовольствия, почти звереет, я помогаю ему движениями. Наконец, содрогнувшись каждой мышцей, без сил валюсь на кровать, рядом падает Марк.

Оба затихаем. Обнявшись, лежим, вздрагивая, успокаивая дыхание.

— Ты чудесная, — прошептал Марк. — Прости, если был груб, у меня от тебя крышу сорвало. И, кажется, давно.

Я улыбнулась и провела рукой по его волосам. Он уткнулся мне в плечо, и я гладила его по голове и не хотела, чтобы этот миг заканчивался.

Хмель почти прошла. Я подумала, что после всего не смогу смотреть Марку в глаза. Как я буду сталкиваться с ним на работе? Как буду делать отчёт, помня, как держала в руках его член и с наслаждением облизывала. Ужас!

— Нужно идти, — подскочила я.

— Не уходи, побудь ещё.

Я с трудом отвела взгляд от вытянувшейся на кровати фигуры. Вот бы так и лежал без движения, а я бы исследовала его руками, губами, но не умела, не умела этого.

— Нет, меня ждут.

Торопливо одевалась и, кажется, надела трусики не той стороной. Интересно, что говорят после спонтанного секса? Спасибо, это было замечательно? Повторим при случае?

Марк не сказал ничего. У двери притянул меня к себе и поцеловал так, что мне захотелось вернуться на кровать. Тем более, что стоял обнажённым. Но я оторвалась от его губ, благодарно сжала руку (хотелось как-то ответить, не совсем же я тупая), и убежала на дрожащих ногах.

​

Испортить себе настроение я умела. Мои придумки были такими яркими и подробными, что я начинала верить в них и испытывать счастье или впадать в горе. Вот и сейчас заранее печалилась, что больше такого не повторится. И что Марк проделывал такое не только со мной, а точно так же любил (постельной любовью, конечно же) и других женщин и был ещё изобретательней. Ого, сильно меня понесло, куда, уж, изобретательней!

Сердце заболело. Я постояла в саду, прижавшись спиной к стене здания, несколько раз глубоко вдохнула — выдохнула и опять захотела сигарету. Ага, ясно, значит, я ещё пьяная. Продолжается воздействие напавшего на меня под действием алкоголя блядства. Фигушки, держись, Ленка!

Я разыскала Катю.

— Наконец-то подруга нашлась! — обрадовалась та. — Семён сказал, что ты пошла в туалет и пропала. Вечно он тебя теряет. Я тебя везде искала.

К счастью, не везде.

— Выходила подышать, засмотрелась на звёзды, — пояснила я. — Хочу выпить.

— Первый раз слышу от тебя такое, обычно ты воздерживаешься. Выходит, вечер удался!

— Гулять так гулять! Нужно же хоть раз оторваться!

— Наконец-то ты вняла моим наставлениям! А мой кавалер пошёл покурить. Помнишь Генку из планового отдела? Классный парень! И он дружит с твоим Семёном. Предлагает сорваться отсюда и вчетвером поехать к нему на дачу. Давай загуляем! Сколько можно беречь себя? Я заранее им сказала «да» от твоего имени.

— Давай, — согласилась я, хотя только что запрещала это делать какой-то Ленке.

Я немедленно решила мстить Марку за предыдущих и будущих женщин. За картину в беседке! За руку Мариночки на его шее! За то, что я оказалась, как оказалось (простите за игру слов), доступной! За его бесстыдные пальцы и мой блядский рот! Виделись всего три раза, а он сразу: я хочу тебя! То, что и я хотела его — ни в счёт, я не такая!

Глава 6

Посиделки на даче проходили спокойно. Лениво потягивали коньяк, никто не заставлял пить насильно, смеялись, болтали ни о чём. Время от времени Семён брал меня за руку и уводил в отведённую нам комнату. Первый раз я не почувствовала ничего, дело закончилось быстро. Я понимала Семёна: столько времени мечтал сделать это со мной, не удержался, когда осуществилось. А может, в его понимании секс и должен быть таким, как у тех двоих, которые были у меня, правда, давненько.

В следующие разы всё изменилось. Семён, наконец, понял, до какой драгоценности дорвался. Он просто любил меня, а я не возбраняла это делать. Валялась на кровати расслабленная, позволяла всё, чего ему хотелось. Приятно, когда самой делать ничего не надо, да и не тянет. Семёну пока достаточно было моего согласия, слишком долго мечтал дорваться до моего тела, а здесь — нате, пользуйтесь. Вертел меня, как тряпичную куклу, менял позы, а я томно улыбалась и прислушивалась к ощущениям, позволяла им взять верх. Мне хорошо, пусть и он наслаждается!

У меня мелькнула мысль, что так и нужно проводить время. Я не особо уделяла внимания сексу, пропускала мимо ушей намёки Семёна, а теперь поняла, что такая разрядка нужна. Что ж, можно пользоваться время от времени! Тем более, мне это ничего не стоило. Марк делал всё ради секса, а Семён ради любви ко мне, поэтому не спешит обладать мною, тянет время, чтобы подольше не выпускать из рук такую прекрасную и доступную, о чём даже не подозревал (как и я!). Наверное, исполняет свои фантазии, в мыслях давно отымел меня. Фу, какая я противная! Так и думаю, что у него только и дел было мечтать о моей персоне. Девственничал, что ли, без меня?

Вот поставил на колени и вошёл сзади, не торопится кончать, медленно вводит и выводит. Я подсмотрела из-под подмышки, как он с гримасой блаженства смотрит на процесс, наслаждается тем, что вновь и вновь пронзает меня, свою мечту. Иногда трёт членом между ягодицами, ласкает дырочку, но не настаивает, возвращается в моё мокрое лоно. При этом в комнате горит свет. А с Марком был полумрак. А если бы свет? Я представила, что чувствовала бы, если б полностью видела его фигуру, если бы ясно было видно, что он делает со мной.

Внизу живота полыхнуло, я задёргалась, Семён принял это, как сигнал, и заработал быстрее. Марк, проклятый Марк, что ты делаешь со мной? Я кричала, извивалась, Семён был на уровне, и мы вдвоём получили огромное наслаждение. Лежали без сил, я смотрела на его счастливое лицо и думала: натерпишься, если женишься на такой, как я, с таким отношением к тебе. Долго ли будешь довольствоваться односторонней телесной любовью? Да, иногда будешь получать бонусы, но это когда в моей памяти всплывёт кто-то другой. Не обязательно Марк, его, скорее всего, в моей жизни больше не будет. Мой босс! Табу!

Часа в четыре мне надоело.

— Вызовите нам с Катей такси.

— Я провожу, — поднялся Семён.

Нет, тебя во мне уже через край, ещё и возле дома отбиваться придётся, если ты решил, что я теперь твоя навеки.

— Мы сами. Всё, это была просто алкогольная вечеринка без продолжения. Всем спасибо. — Семёну в глаза я не смотрела, уже жалела о том, что сделала.

Я провалялась до одиннадцати часов. Поднялась, подошла к зеркалу, ожидая увидеть опухшую рожу со взлохмаченной головой. А как же: после такой оргии, какой в моей жизни ещё не было, это обязательно! Оказалось, ничего страшного. Прошла в душ, стойко запрещая себе думать о том, что уже лезло в голову. И только когда привела себя в домашний порядок, налила чашечку кофе, удобно устроилась у стола и тогда уже начала размышлять. На трезвую голову, хмыкнула я про себя.

Первое, что меня беспокоило — Семён. Марка в расчёт можно не брать. Я для него просто ещё одна из тех, кто был в его объятиях. Его совесть мучить не будет, а дистанция на работе не позволит близкого общения. И он не из тех, как мне кажется, кто при встрече будет ухмыляться и окидывать взглядом мою фигуру с намёками, что знавали меня и без этого положенного дресс-кода. Об этом можно не беспокоиться. Нейтралитет, рабочая обстановка, дежурные кивки при встрече. Значит, проехали. А Семён — хороший друг. Терпеливый, ненавязчивый. В том, что произошло вчера, полностью моя вина. Ну, не удержался, поцеловал. Можно было просто улыбнуться и укоризненно покачать головой, он бы понял. Ну, рука на колене. Тот же укоризненный взгляд и останется только дружеское похлопывание, типа, всё нормально. А я начала первой. Сама направила его руку в святая святых, стерев все грани дозволенного. Какой стыд, как теперь смотреть ему в глаза? Как вести себя при встрече? Ещё примет это за моё согласие быть его девушкой, доступной в любой момент.

А, может, я ненормальная? Бабе двадцать четыре года, пора иметь минимум пару ребятишек, а я страдаю от того, что у меня вчера был секс вне брака. Правда, сразу с двумя мужчинами через короткий промежуток времени. Ох, нужно бежать за поддержкой.

Я набрала Катю.

— Привет, подруга. Живая?

— Куда я денусь? — прошамкала Катя в трубку. — Ой, прости, лопаю котлеты во все тридцать два зуба. Проголодалась, жуть. Даже похмеляться не стала.

— Я тоже, — вставила между Катиных слов.

— Значит, Ленок, мы с тобой ещё не алкоголики!

— А по-поводу остального? Совесть не укоряет?

— Не-а, цвету и пахну. Кстати, в прямом смысле. Только что вылезла из ванны, напенилась, наополаскивалась, готова к труду и не очень серьёзной обороне. — Катя рассмеялась.

Глава 7

А вот увидеть Марка я была не готова!

Семён оставил машину в стороне, мы выбрались и побежали к площадке. Катя чуть отстала, отвечала на звонок, а мы вдвоём полетели — весёлые, счастливые! Бежали, держась за руки, так делали при любом случае.

И я наткнулась на взгляд Марка!

— Ура! — захлопал в ладоши Игорь. — Наши прибыли! А то топчемся не полными составами, ждём, когда подрулят вчерашние алкоголики. Самые стойкие уже здесь, жизнь налаживается!

Семён поздоровался со всеми за руку, я с ними хлопнулась ладошками, с Марком тоже, только почему-то не смотрела ему в глаза. Ну, что здесь делает начальство? Я думала, оно продолжает кутить с жопастыми девушками. Впрочем, это хорошо: пообщаемся здесь хотя бы в рамках игры, и не нужно будет ждать завтрашнего рабочего дня, чтобы обмениваться холодными взглядами. Кстати, а знает ли он, что я тоже работаю в его компании? Могла же просто прийти с Семёном, он так и сказал: я с девушкой. Больше разговора об этом не было.

Я вопросительно посмотрела на Марка, пытаясь найти ответ на свой вопрос, и хотя он стоял лицом ко мне, его взгляд прошёл мимо, равнодушно. Понятно, начинается, как я и предполагала. Но настроение мне это не испортит!

Моя прыгучесть никуда не делась. Может, она была всегда, иначе я не считалась бы хорошим игроком. Просто в момент первой встречи с Марком я почему-то иначе ощутила своё тело. Ладно, не буду думать об этом. И назло мимоходящим взглядам буду играть ещё лучше, чтобы некоторые не думали, что их невнимание может на что-то повлиять.

Сегодня все были в ударе! Семён делал замечательные подачи, Марк принимал самые тяжёлые мячи противоборствующей команды, Катя под взглядами Генки прыгала выше меня. Почему другие были в ударе, я не знала, каждого подстёгивала своя история. Или это я распахнула глаза и стала видеть то, чего не замечала раньше? Словно мне продрали их через давно дремавшее место.

Вот этих мыслей я не выдержала и засмеялась. Частенько это происходит за последние сутки!

— Простите, — пролепетала я, пропустив мяч, — поиграйте без меня.

Закрыла лицо руками, чтобы не хохотать так громко, отбежала в сторону.

— Ладно, перерыв по техническим причинам, — объявил Игорь. — Я собираюсь искупаться. Кто со мной?

И все ринулись к воде!

— Пойдёшь? — крикнула мне Катя.

Я рукой помахала: нет. Села недалеко от площадки, опёрлась на руки, подставила лицо солнцу: пусть скукошится под ультрафиолетом, стану страшной, сморщенной и никто не будет ко мне приставать, заживу привычной жизнью.

Почувствовала, что на меня упала тень. Открыла глаза — Марк. Только из воды, мокрый, в плавках. Присел рядом.

— Как поживаешь? — спросил с участием, заглядывая в глаза.

— Прекрасно, — я продолжала улыбаться тем своим мыслям.

— Когда смотришь на твоё лицо, в голову сразу лезут мысли о любви. Угадал?

— Может быть.

— От души поздравляю, — сказал Марк и провёл рукой по моей спине.

Ток, мурашки, волчок внизу живота.

Марк поднялся и пошёл в сторону от площадки. Я невольно оглянулась: всегда нравится смотреть, как он движется, этакий зверь перед прыжком. Остановился, оглянулся на меня, я вновь ощутила тот же зовущий взгляд. Под деревом в тени стояла его машина. Он опёрся об неё и не спускал с меня взгляда. Я оглянулась в сторону реки — там плескались и шумели.

Так, с Семёном вопрос разрешился, нужно разобраться и с этим красавчиком, расставить точки над «и», чтобы не позволял себе прикосновений, а свой блядский взгляд вперивал в кого-нибудь другого.

Я смело поднялась, пошла решительным шагом, по которому он должен был понять мой настрой и немного угасить пыл. Выходит, не понял, потому что при моём приближении открыл дверь машины и толкнул меня на сиденье. Сам сел за руль, машина тронулась. Проехали буквально метры, просто переместились в более закрытое место, за кусты. Марк нажал кнопку, сиденье откинулось, он резко развернул меня лицом вниз и стянул шорты. Ни слова не говоря, со всей силы всадил в меня свой член, и заработал страшными сильными толчками.

Что я чувствовала? Сначала ничего, пыталась высвободиться, но от моих движений он ещё больше зверел, больно сдавливал руками бёдра и в мыслях, наверное, рвал мою кожу зубами. Тогда я не стала сопротивляться, и хотя в голову лезли мысли, что со мною сейчас Марк, тот самый, который сводит с ума, который только что стоял надо мною в плавках и вёл по спине горячей рукой, закусила губы, не реагировала на его пыл. Это длилось долго, не знаю, какими силами он терпел. До края добрались разом, это получилось помимо моей воли.

Едва отдышавшись, он натянул назад мои шортики и повернул меня к себе. Что было на его лице? Сожаление? Восхищение?

Я ударила его по лицу сначала одной рукой, потом другой, сразу за то и другое, ни одно их них не устраивало. Марк открыл двери и вытолкнул меня наружу. Я шлёпнулась на землю, села, глядя вслед отъезжающей машине.

Что это было? А-а-а, понятно, так поступают с проститутками. Вот, значит, как он меня воспринимает!

Если бы я была пьяная, уже бы зарыдала, жалеючи себя. А сейчас сижу и понимаю: а разве я не такая? Вчера, сегодня — отработала по полной. Со всеми клиентами.

Глава 8

Двери в Мариночкин кабинет были закрыты.

— Она там, — одними губами шепнула Катя.

Я-то понятно, почему прискакала раньше — боялась столкнуться на входе с новым шефом. Но уже и Катя была на месте, и, оказывается, Мариночка. Надолго ли поменялись наши привычки с появлением дополнительного начальства? Или до тех пор, пока это в новинку?

Николай Петрович и Марк заявились вместе.

— Доброе утро, — бросил нам приевшийся шеф и на ходу продолжил разговор с Марком. — Это аналитический отдел, пока на него внимания не обращай, осваивайся в основных...

Они скрылись в кабинете.

— Какой он всё же классный, — закатила глаза Катя.

Да, было чем восхититься. Марк был в строгом костюме, волосы зачёсаны назад, отчего отчётливее видны так волнующие меня ресницы. Собранный, внимательный. Ему очень идёт это выражение. Как и выражение страсти! Одним словом, красавчик. Только циничный.

Катя не успокаивалась, следом за словами прилетела смс.

«Джеймс Бонд!»

«Со жгучим пистолетом в штанах», — написала я.

Катя подскочила ко мне, видимо для её нетерпеливой натуры смс шли слишком медленно.

— Интересно, у него есть девушка? — зашептала она, пялясь в экран компьютера. — Вчера он был один, а пистолет нужно же разряжать. Может он нетрадиционный?

— Может, — согласилась я.

— Ну что ты! — Катя обиделась, что я не стала оспаривать её предположение. — Не похоже. Вдруг у него трагедия в личной жизни? Вдруг он один, а у меня уже есть Генка.

— Девушка, ваши мечты занесут вас в заоблачные выси, лучше работайте, — прошипела я.

— Мечтай — не мечтай, на работе шашни запрещены, — вздохнула подруга.

Села на место, её рука так и застыла на одной клавише. Кажется, улетела.

Двери открылись, оттуда вышли Марк и Мариночка.

— В кабинете всё готово, если что-то не устроит, покомандуете, переделают. Ой, подождите, Марк Олегович, я телефон не захватила, подержите бумаги.

Мариночка вернулась в кабинет. Даже про телефон забыла, находясь рядом с новым шефом! Марк ожидал её, просматривая бумаги, на нас не обращал внимания. Правильно, не заигрывать же со всеми подопечными подряд, тем более, если не имеешь отношения к ним. Меня это устраивало. Я сидела боком к нему, да ещё нагнулась в другую сторону, роясь в ящике стола. Я понимала, что мне будет не просто, что работа станет каторгой с постоянным страхом ожидания встречи. А ещё я понимала, что, кажется, основательно влюбилась.

​

***

​

Мариночка сидела в кабинете на столе и длинным узким каблуком водила по пиджаку Коленьки.

— Нет, нет, я не обижаюсь, что ты за дни перед рестораном не заговорил о нас с тобой. Тем более, я, кажется, поспешила объявить о беременности, приняла мечту за реальность. Нужно ещё подождать, чтобы знать точно.

— Просто мне в голову пришла одна мысль, — начал Коленька, но Мариночка перебила:

— И ты её думал, — и засмеялась.

— Я серьёзно.

- А я серьёзно хочу тебя. Уже полчаса старательно расставляю ножки, а ты смотришь совсем не туда, — она выше подняла ногу и провела каблуком по волосам Коленьки.

Он засунул ей руку под юбку, но выражение лица не соответствовало тому, что он делал.

— Мариночка, честно скажу: я впервые подумал, что мог бы бросить Киру, чтобы остаться вместе с тобой.

Вот этого Мариночка уже не хотела. Раньше это было её целью, сейчас цель носила другое имя.

— Но тут есть сложности, — он теребил пальцами клитор, — Кире принадлежит половина фирмы. Развод, делёжка, а работа налажена отлично, только получай доход, и всё, остальное катится само по себе.

Ура, выход!

— Коленька, дорогой, я ни за что не пойду на такие жертвы. Мне очень важен твой покой во всех сферах жизни. Ты же знаешь, что я жертвенная.

— Выходит, я меняю тебя на свой покой, мне это не нравится.

— Но мы же и так вместе. Разве кто-то другой может доставить тебе такое удовольствие? И у меня только ты, больше никого не хочу знать.

— А ребёнок?

— Если он будет.

— Будет! Завтра же поедем, проверим точность беременности, если ты сомневаешься, а если её нет, постараемся. Я уже загорелся иметь ребёнка, и именно твоего.

Вляпалась. Нужно думать.

Мариночка застонала, впервые делая это искусственно, завалилась спиной на бумаги и шире раздвинула ноги.

— Пальцами, пальцами, — стонала она, а через время изогнулась, забросила ноги ему на плечи и подтянула Коленьку к себе так, что его язычок оказался на самом удобном уровне.

— Гимнастка! — восхитился Коленька, когда всё закончилось.

— Только для тебя, — как бы напомнила Мариночка. — Я тоже буду думать, если тебя мучает наше положение. Я ведь готова была родить просто для себя, но если ты так переживаешь, я подумаю. Ты же знаешь, я могу решить любую проблему, я у тебя умная. А в поликлинику пока ехать не надо, я ещё раз воспользуюсь тестом и сразу тебе позвоню. Надеюсь, порадуемся вместе.

Глава 9

Утром Мариночка привычным жестом открыла дверь, парни забили копытами, но она лишила их привычного корма. Села за стол и принялась за работу. С сосредоточенным лицом перебирала документы, ставила печати, формировала папки. Через час пришёл Николай Петрович. Он был с Марком, но минут через десять второй шеф ушёл по своим делам. Мариночка прихватила блокнот, даже не глянула в зеркало, так как была уверена, что всё в порядке и постучала в дверь кабинета. Сразу вошла и без приглашения присела на стул недалеко от шефа.

— Николай Петрович, — сказала она ровным голосом, — у меня к вам разговор на нашу тему.

Николай Петрович, не отрываясь, смотрел на неё. Сейчас она была той Мариночкой, которая постепенно сводила его с ума своей недоступностью, как только начала работать у него. Сколько раз он стирал глаза об её фигуру, сколько раз провожал взглядом до двери, захлёбываясь слюной. Даже когда дело начало двигаться, когда можно было прижать её животик к своему и руками изучать сквозь юбку упругие окружности, Мариночка шептала официальным тоном: Николай Петрович, вы такой пылкий мужчина! Но тон постепенно становился мягче, появлялось придыхание, когда осмелился приподнять юбку и понять, что тонкая полоска трусиков не препятствует коснуться шелковистой кожи и даже опустить руку ниже, под шар. Именно в тот момент Мариночка как бы невзначай шире раздвинула ножки, и рука Николая Петровича погрузилась в трепещущее лоно. Тогда же появилась так полюбившаяся им поза, когда он, работая над склонившейся Мариночкой, обозревал выпуклости, каких раньше видеть не приходилось. Но долго ещё он оставался Николаем Петровичем, игра в официально строгую и серьёзную секретаршу доставляла удовольствие, а когда Мариночка почувствовала, что пора ситуацию менять, появился Коленька.

— Простите, — умоляла она, — вырвалось. В мыслях я вас так и называю, просто сегодня я впала в такое наслаждение, что не контролировала себя.

— Ты сделала меня счастливым, — прошептал Коленька, водя членом по её губам, — меня так никто не называет.

И вот сейчас этот взгляд и интонация породили в нём эти приятные воспоминания и мурашки на коже.

— Мне нужно выйти замуж, — заявила Мариночка.

— Что? — Коленьку словно обухом стукнуло по голове, осколок отлетел в сердце, а мурашки кинулись врассыпную. — Ты хочешь меня убить?

— Подождите, дослушайте. Вы можете себе представить, что наш ребёнок будет безотцовщиной? Да и за свою репутацию я тревожусь, я же ни какая-то девка, про которую подумают, что родила неизвестно от кого. Всем же не станешь объяснять, что это ребёнок — плод любви. Да, она запретная, но я победить её не смогла, — это Мариночка произнесла дрожащим голоском. — У меня должен быть муж, у сына — отец.

— Нет, этот вариант не подходит. Как тебе такое могло прийти в голову? Я скорее разведусь с Кирой, а с тобой оформлю официальные отношения, чем думать, что кто-то другой...

В дверь постучали, заглянул главный бухгалтер Павел Сергеевич.

— Простите, можно к вам? У меня ведомости, о которых говорили вчера, нужно срочно подписать.

— Да, да, конечно, давайте. — Николай Петрович просматривал и ставил подписи, но не совсем соображал, что видел.

«В такие моменты удобно подсунуть всё, что угодно, — подумала Мариночка, — подмахнут, не задумываясь».

— Спасибо. — Бухгалтер вышел.

Николай Петрович взялся за голову, закрыл глаза. Повисла тишина. Мариночка ждала.

— Я поговорю с Кирой, — начал он, — всё равно мы без детей...

— Нет, я на это не пойду, вчера же объясняла: из-за меня ваша семья не разрушится, ни будет скандалов, ни обвинений. Мне это не нужно.

— А мне не нужно, чтобы ребёнок носил чужую фамилию! — повысил голос будущий отец. — Будет гордиться, что он какой-нибудь Иванов-Петров, это же с ума сойти!

Всё развивалось по плану — Мариночка хорошо изучила своего Коленьку.

— Вы правы, я об этом не подумала. Простите, что испортила вам настроение. Но мне показалось, я нашла выход. Иногда нужно думать и о себе.

Поднялась и дошла почти до двери, но обернулась, лицо сияло.

— Коленька, ты у меня гений! — восторженно прошептала она. — Я не сомневалась, что ты такой!

Она подошла ближе и сложила ручки так, словно молилась на него.

— Ты подсказал выход, — объяснила она ничего не понимающему Коленьке. — Марк — у него же такая фамилия, как у тебя! Не хмурься, давай сядем. Послушай, что мне только что пришло в голову. Как было бы здорово, если бы я вышла замуж именно за него! От этого столько выгоды! Во-первых, ты так и не придумал, как мне подарить квартиру, чтобы не было подозрений. А тут — бах — подарок на свадьбу любимому племяннику! Во-вторых, все знают, как ты к нему относишься, даже Кира трясётся над ним, поэтому никто не удивится, если ты так же будешь любить его ребёнка, как его самого. А тебе другого и не надо, лишь бы твой сын или дочь росли, ни в чём не нуждаясь. В — третьих, я могу не ужиться с мужем, развестись, квартиру он оставит мне, я знаю благородство вашего рода по тебе, Коленька. Я свободна, я твоя, ребёнок любит тебя так же, как и я! Это сумбурно, понимаю, ещё могут быть варианты, нужно обдумать получше то, что внезапно пришло в голову.

Она вопросительно смотрела на Николая Петровича.

Глава 10

До конца недели я видела Марка так же мельком. Утром он забегал в шефский кабинет, бывал недолго, оттуда выходил и уже висел на телефоне, погружённый в работу. Были мгновения, когда останавливался невдалеке и выговаривал в трубку деловым голосом что-то вроде «Скидки хорошие, но качество вашей продукции нас не устраивает, договор присылать не нужно».

Катя подмигивала, мол, такой деловой! Где ж тебя носит целыми днями, деловой?

Я с удивлением подумала, что фатальные для меня события произошли всего лишь неделю назад, а можно подумать, что уже год я борюсь с мыслями обо всех этих Марках, Семёнах! Кстати, последний позвонил вечером в пятницу.

— Привет, Леночка! Что там у тебя, всё отдыхаешь?

— Привет, пропавший, я уже забыла твой голос, — валю вину на него.

— Я выжат до основания. Всю неделю мотались по объектам, уезжали с утра, возвращались так поздно, что не решался звонить.

— Тогда тебе тоже нужен отдых.

— У Генки завтра день рождения. Уже много лет он отмечает его одинаково. Мы мужской компанией идём в сауну, а там парилка, веники, пиво. Это то, что мне сейчас как раз нужно.

— Пиво?

— Какая ты догадливая! — рассмеялся Семён. — Без пива можно, но не получается. А выпарить из себя усталость, нажариться, да потом бухнуться в холодную водичку — мечта, аж сейчас слюнки бегут. А в воскресенье Генка зовёт нас на пикник. Кате он уже позвонил, соберёмся своей маленькой дружной компанией. Ты не против?

— Нет.

Я даже обрадовалась, потому что неделя тянулась долго, а воскресенье приблизилось быстро. Страшила предстоящая игра, про которую говорил Семён. Не хочу видеть там Марка! Где гарантия, что он не придёт? Со своей ухмылочкой, намёками, лицемерием! Не дам больше Семёна в обиду, плюну Марку в морду, если будет изображать доброжелательного друга, а сам коситься на его девушку. Вот и хорошо, что планы меняются! А тот, если заявится на площадку, пусть обломается.

Пикник — это громко сказано. Мы отъехали подальше по этому же берегу, решили просто бездельничать, купаться, валяться на солнце. Мальчики вчера напарились в сауне, а мы решили погреть свои косточки под ласковым солнышком. Да и ребятам тоже не помешает принять ещё одну порцию. Завтра опять начинается рабочая неделя, нужно затариться по полной. Отдых получался замечательный! А мы всё волейбол, волейбол!

— Что-то мы мало воды взяли, — заглянул Генка в сумки. — А эта уже тёплая. Смотаюсь в наше кафе, захвачу холодненькой.

— Я с тобой, — подскочила Катя.

— Мы на машине быстренько обернёмся.

Мы с Семёном остались вдвоём. Людей на берегу было много, но все постарались устроиться своими компаниями, друг другу не мешали.

— Не сгоришь? — спросил Семён.

- Не должна, я же не первый раз на солнце.

— Накинь всё-таки, — он протянул свою рубашку.

— Спасибо.

Я всмотрелась в него. Который раз за последнее время делаю это, и всегда цель разная. Вот сейчас думаю: а ведь правда парень видный! Я раньше не задумывалась, как он проводит время, с кем. Мужчине нужны не только разговоры по телефону, а я только недавно это поняла своей тупой в этой области башкой. В постели он не новичок, как-то же натренировался. В его руках была чужая мне девушка, скорее всего, ни одна, Катя говорила про это. Он так же наслаждался, так же целовал её и, может, сравнение было не в мою пользу. Но ему не идут другие! Кажется, мы смотримся идеальной парой. И Семён никогда никого не приводил на площадку. Даже если они не игроки, могли бы просто отдыхать, как Генка, но быть рядом с человеком, к которому имеешь отношение. Вдруг там какая-нибудь стерва, мне этого не хочется. И не хочется, чтобы Семён ездил к ней только для своего удовлетворения. Одним словом, сам ни гам и другому не дам. Или я переживаю, что потеряю запасной вариант? Какой запасной? Словно есть основной.

— Ты чего так смотришь? — улыбнулся Семён.

Я подошла, села рядом и положила голову ему на плечо. И ничего не сказала. Как бы он повёл себя, попроси я: «Расскажи, как ты трахаешь других баб»? Надеюсь, что не так, как меня.

Стараясь найти подтверждение своим мыслям, подняла голову и снова посмотрела на него.

— Какая же ты ещё глупышка, — сказал Семён и обнял меня за плечи.

И я благодарно прижалась к нему. Не всё же страдать, иногда нужно просто оказаться в покое.

— Где-то наши потерялись, — произнёс через время Семён. — На машине смотаться в кафе минутное дело.

— Не заблудятся, а вот мы можем умереть от жажды, — сказала я. — Нет, не получится, слышишь, шумит.

— Здесь не только наша машина. Но сейчас нам повезло, это они.

— Смотрите, кого мы вам привезли! — прокричала Катя. — Уволокли прямо с игры.

К нам подошёл Игорь и ещё один постоянный игрок.

— Представляете, я только на минутку заглянула на площадку и чуть в обморок не упала. Играют, и без нас! Я-то думала, они грустят, что основные игроки не пришли, а они по мячу бам-бам.

— Скучали, — ответил Игорь, — без вас не игра, а разминка.

Глава 11

С утра прилетела смс от Семёна.

«У меня новость — еду в командировку».

«Это хорошая новость или плохая?»

«Для карьеры — хорошая, а разлучаться с тобой — ужассссс!».

«Расти!»

Это всё, что я отправила. Интересно, Семён отметит про себя, что я даже сроком его отсутствия не поинтересовалась? По идее, я уже сейчас должна начинать скучать за ним после прошедших выходных.

Тогда, на пикнике, было весело. Ребята шептали друг другу пошлые анекдоты, мы не должны были их слышать, нас же уважали. А мы бы и не слушали, но шёпот был условным, мы тоже хохотали, но делали вид, что о чём-то своём. Катя не переставала дёргать меня: смотри, какой Генка замечательный, остроумный! А я больше любовалась Семёном, во мне ещё оставалось то возникшее любопытство, как же он обращается с другими девушками. Подозревала, что это не любопытство, а ревность, но зачем она мне? И так есть тот, о котором болит голова. Почему не приехал сюда? Дела-делишки оказались важнее.

Домой мы с Семёном не доехали. Я и по дороге продолжала поглядывать на него, он не выдержал, свернул с дороги, остановил машину.

— Рассказывай, что случилось?

Я засмеялась и обняла его, уткнулась в шею. Не рассказывать же, что ему подхожу только я, что он вечно должен находиться рядом в качестве мальчика для моих меняющихся настроений. Семён тоже обнял меня, но через время почувствовала, что его объятия из дружеских становятся намекающими на продолжение.

— Я безумно соскучился по тебе, — прошептал он и стал целовать, а руки полезли под топик.

— Увидят, — прошептала я: мимо проносились машины.

— Плевать, — бросил Семён.

Но завёл машину и, выискав удобное место, заехал в лес.

— Выходи, — подал руку.

Как только я выбралась, одним движением сорвал с меня топик и припал губами к груди. И сильно не церемонился. Развернул меня, согнул, пришлось упереться руками в машину и точно, как Марк, не спрашивая согласия, впечатал в меня готовое к бою орудие. Не буду скрывать — наслаждение я получила. Романтика: лес, опасение, что кто-то увидит, сильные толчки сзади, его нарастающее желание сделать больше, чем возможно — всё это распаляло. Это не так, как тогда с Марком, это было почти по согласию, без обид и даже ожидаемо. Я уже была женщиной, которой время от времени нужен был мужчина, природу никуда не денешь. И я до сих пор не знала Семёна таким грубым в сексе, он меня постоянно жалел. Только бы не вздумал сейчас извиняться за свой порыв, а то так и будет думать, что мне для этих дел нужна только удобная коечка, и будет бегать по левым подругам.

А он не стал извиняться, просто обнял, мы долго целовались, я очень старалась: докажу, что я лучше других!

А уже дома снова захандрила, решила, что этот его не очень вежливый порыв доказывает то, что теперь Семён считает меня своей. Мол, как хочу, так и верчу. Я же не могу без гадостей! И не хочу встреч по расписанию, не хочу звонков от него, каждую минуту в голове только Марк.

И вот, ура, небольшое облегчение — Семён уезжает.

Выдохнула и написала.

«Когда и на сколько?»

«Завтра. На три дня. Срочная».

Я надеялась, что отсутствовать будет дольше. Ладно, и за это спасибо, постараюсь настроиться на сообщение, что его предположения, будто у нас всё решено, ошибочно. Или ошибаюсь я? Долго буду ждать принца на белом коне? Мои мечты несбыточны, да и если бы был намёк на что-то подобное, я бы понимала, что вариант с Марком — это не то, что мне нужно. Иметь мужем такого красавчика та ещё радость.

Добавила:

«Приезжай сегодня на прощальный чай». Зачем я это делаю?

В ответ тысяча поцелуйчиков.

***

​

— Как тебе новый шеф? — поинтересовалась я

— Нормальный мужик, — ответил Семён. — Тебе долить? — показал на чайник.

— Давай. В работу уже врубился?

— Похоже на то. Мне кажется, его контролируют или помогают. К нему часто заглядывает Кира, она всё-таки имеет отношение к фирме и, кажется, образование у неё тоже по нашему профилю. Думаю, не забыла, хотя долго не работает. А может, из дому ведёт кое-какие дела.

Ага, если я и сожалела, что пригласила Семёна, то после такой новости про Киру готова немедленно раздеваться. Изменить человеку, к которому не имею отношения, я всегда готова! Знаю, для чего приходит Кира! Жалко, что долила чай, можно было бы уже сейчас начинать действовать.

— Может, правда у неё дела, — успокаивала я сама себя. — К шефу она тоже часто наведывается. Что ж, дружная семейная работа — это хорошо. И нам спокойнее работается. А откуда взялась срочная командировка?

— У нас есть люди, которые постоянно ездили, а Марк Олегович решил расширить этот список, чтобы специалистов было больше. Ты чего хмыкаешь?

— Ты его так и называешь по имени-отчеству?

— А как же? Работа есть работа. Это на площадке мы ты, с работой не смешиваем.

Мне хотелось расспрашивать и расспрашивать, знать каждую минуту нахождения Марка на работе. Но понимала, что этого делать нельзя. Семён продолжил без подсказки.

Глава 12

— В таком случае выслушаем аналитиков. Мариночка, пригласите Потапова.

— Николай Петрович, он на больничном.

— Тогда Скворцову. Пусть распечатает отчёт за последнюю неделю.

Мариночка подошла ко мне.

— Елена, вас ждут в кабинете с отчётом за неделю.

Я приросла к месту.

— Поторопитесь, время Николая Петровича дорого.

— Не уходите, Мариночка, я распечатаю, а вы передадите. Так будет быстрее.

— Отчёт нужно будет обосновать, вы же знаете.

Я знаю одно: удобная для меня история заканчивается. В кабинете был Марк. Прошёл туда с главным бухгалтером, а лицо обычное, деловое, ни капли терзаний по-поводу вчерашнего. Убила бы! Ну, ничего, подложу ему свинью! «Я не хочу тебя видеть!» Обломаешься!

Я вошла в кабинет.

— Добрый день, — а морда деловая, спокойная.

— Добрый день, Елена, — Николай Петрович протянул руку. — Дайте мне экземпляр и остальным раздайте.

— Павел Сергеевич, пожалуйста, — протянула бухгалтеру. — Марк Олегович, возьмите.

А чего ручка дрогнула?

— Присаживайтесь, — шеф указал на стул, — сейчас изучим. Так, ну, не плохо, только вот это поясните, пожалуйста, меня интересует предпоследний абзац.

Мои выкладки всегда были образцовыми, заслушаться можно. Вот и сейчас я чертила график на доске, писала цифры, перекидывала стрелочки от одной к другой, обосновывала словесно. Пела, а не говорила, обращаясь ко всем троим, они кивали. Не все. Один из них мало что понимал, я видела это по его глазам, в которых так и застыло недоумение. Это тоже способствовало тому, что я была на коне, том самом, белом, которым меня попрекали.

— Понятно, — кивнул шеф, когда я закончила. — Павел Сергеевич, вопросы есть?

— Нет, картина ясна.

— Марк Олегович? Марк? Я понимаю, что это новая для тебя область. Елена, распечатайте такой же отчёт с начала года и проведите с Марком Олеговичем что-то вроде мастер класса. Объясните, на что особо обращать внимание, чтобы на лету схватывать особенности вот таких коротких отчётов. Там есть определённые моменты, — сказал он Марку, — когда поймёшь их, всё будет просто. Спасибо, Елена, вы, как всегда, умница.

Джекпот!

Отчёты я распечатала сразу. На моё каменное лицо обратила внимание Катя.

— Ты чего такая деловая?

— Что? А, это я ещё доклад делаю, работа в башке продолжается.

Марк появился минут через сорок. Видимо, спросил у Мариночки, где меня найти, она вышла с ним из кабинетика и показала в нашу сторону. Удивился ли, что совсем рядом? Каждый день ходил мимо. Я сделал вид, что не заметила этого, но затаив дыхание, ждала, когда Марк подойдёт.

Он остановился рядом со столом и молча протянул руку. Я сунула ему листки.

— Я посмотрю сам, если что-то не пойму, вызову.

И уже отходя, повернулся и бросил.

— Один-ноль в вашу пользу, — и ушёл.

— О чём это он? — спросила Катя.

— Да это мы в кабинете мысленно играли в волейбол. На совещание же скучно, вот и бросали мячи друг другу.

— А со мной хоть бы поздоровался. И не заметил.

— Работа! — подняла я назидательно палец.

— И то правда, — согласилась Катя. — К тебе на вы обратился. Да и сколько раз он видел нас? В друганы не запишешься.

О, если б ты знала, сколько раз!

До обеда не вызвал. Прошёл в кабинет Мариночки, и они вышли оттуда вдвоём, причём Мариночка цвела и пахла.

— Можем пообедать в моём любимом кафе, — услышала я её воркующий голосок. — Ты же на машине?

Ты?

Один-один.

Умным оказался, сам всё понял, не пригласил специалиста в моём лице. И больше в этот день его не видела.

Зато машина стояла у подъезда на том же месте, Марк сидел внутри. Не вылез, и я прошла мимо. И весь вечер выглядывала из-за шторки. И не спала, потому что Марк уехал только в злополучные три ночи.

На следующий день меня угораздило проходить мимо в тот момент, когда Марк стоял с Мариночкой у нас на проходе. Зачастил. По работе, к Мариночке или..? Раскатала губы: конечно же, не из-за меня.

— Добрый день, — бросила я будничным тоном.

— Добрый день, — так же отозвался Марк, и когда я уже почти прошла, окликнул, — Елена, простите, почему вы мне не говорили, что работаете в нашей компании?

Спросил тоном, каким интересуются, сколько времени.

Я остановилась, пожала плечами.

— Случая не было.

— Но мы ведь с вами виделись раньше. Кажется, в волейбол играли в одной команде.

— Да, припоминаю. Второй матч был особо неудачным, до сих пор негодую.

Мариночка взирала с интересом, спросила.

Глава 13

Марк не пожалел о приглашении. К друзьям с весёлыми разговорами не тянет, сидеть дома одному и не поддаваться мыслям, что Семён очень соскучился и навёрстывает своё отсутствие — не хочется. Торчать под её окнами и понимать, что ненавидит себя за это — спасибо, проходили.

Вечер получился неплохим. Кира, поняв, что её не собираются быстро выпроваживать, вела себя спокойно. Пили чай, разговаривали, Марку не нужно было напрягаться — она всё делала сама. Легко доставить удовольствие женщине, когда она тебя сильно хочет. Поддавайся её фантазиям, пусть сама садится сверху или подставляет зад, да ещё и член приводит в рабочее состояние. Сколько раз так было у Марка? В студенческие годы от женского пола отбоя не было, страждущие довольствовались тем, что хотя бы раз побывали под известным красавчиком. А ему что — разрядился, и хорошо! Были, конечно, вечеринки со свободными нравами, были постоянные девушки, которые появлялись и менялись, там шлифовалось мастерство, но чтобы за всю ночь не насытиться только одной — не просто новость, а, кажется, уже потребность.

-У тебя много было женщин? — спросила Кира.

— Были. Не считал, а как судить о количестве, не знаю. Много— это сколько применительно к моему возрасту?

— Хорошо, давай подойдём по-другому: много тех, в кого влюблялся и, наконец, добивался? Просто в таких случаях секс бывает другим.

— Недоступных не помню. Хороший секс был, что ж я, монах, что ли? Обыкновенный мужик, куда ж деваться.

— Ты безумно красив, — сказала Кира. — Это тебе мешает? До сих пор один, перебираешь?

— Не беспокойся, скоро обзаведусь семьёй.

— В смысле? — Кире это не понравилось. Неужели мечтала услышать: зачем мне кто-то, если есть ты?

— Дядя Коля тебе не говорил? Странно, мы с ним это уже обсуждали.

— Кто?

— Мариночка.

Кира уставилась на Марка, не веря тому, что услышала.

— Чем не вариант? — усмехнулся Марк.

— По залёту? Не вовремя впихнул во вздыбленную попищу? Или влюбился?

— Стерпится — слюбится. Пора определяться, устраиваться в жизни. Профессию и должность получил, нужно двигаться дальше. Я уже пообещал, а мужская гордость не позволяет обламывать даму.

— Из-за этого не стоит портить себе жизнь. Неужели запал на её зад? Мне это затея не нравится.

— Тебе бы больше понравилось, если бы я женился по большой любви? — Марк смотрел на Киру с ехидцей.

— Это было бы ещё хуже. Сейчас ты хоть иногда допускаешь меня к себе. Кстати, прости за то, что когда выпью, становлюсь навязчивой сукой. Разрешаю в таких случаях отшивать меня. Гораздо лучше вот так, обстоятельно, по обоюдному согласию. Тогда ты меня хоть немножко любишь, а не зализываешь мною свои раны.

— Умная ты у меня, тётка!

— А то! — засмеялась Кира. — И не чувствуй себя виновным перед Николаем, я ведь всегда сама тяну тебя на себя.

— А я и не чувствую именно поэтому, — нагло признался Марк.

— Какой ты нахал, — закатила глаза Кира. — За что тебя только девки любят? Хочешь, отмажу тебя от Мариночки?

— Хочу. Но я тебе этого не говорил.

— Что мне за это будет?

— Вы*бу во все дыры.

— Говорю же — нахал! Но плата мне нравится! Ради этого готова горы свернуть, уже сейчас одно место свело в предвкушении. Дай аванс, отблагодари на дорожку!

В этот раз Марк постарался обработать тётушку по полной. Тяжело дыша, она посмотрела на него с интересом

— Даже так? Оказывается, я тебя толком ещё и не знаю. С ума сойти! Это лучшее, что со мной было. А я тоже, поверь, всякое повидала.

— Женщинам этим хвастаться не обязательно.

— А мне хочется. С тобой я чувствую себя свободной, знаю, что все разговоры останутся между нами. Не хмурься, ухожу. Я тебя обожаю, Марк. Пока.

Кира ушла. Разрядился и хорошо, как думал недавно. Можно было бы позвать какую-нибудь подругу, но потом попробуй, отвяжись. Кира хоть знает своё место. Да ему никто и не нужен. Нет, не будет врать самому себе. Есть одна...

Марк оделся, сел в машину и поехал по знакомому маршруту. Близко не подъезжал, прошелся пешком, посмотрел на окна — темно. И машины Семёна не видно. Уже уехал? Или его сегодня не было? Не узнать.

​

***

​

— Николай, — возмущенный голос Киры сотрясал стены. — Почему я так поздно узнаю, что наш Марк собирается жениться на этой жопастой дурочке?

— Успокойся. Я дурочек на работе не держу, у меня только отличные специалисты. Не понимаю причину твоего возмущения.

— Марку рано жениться!

— С чего это вдруг? Двадцать восемь лет плохой срок? Не вечно же ему болтаться в одиночестве!

— Мы ему, как родители. Где признания о первой влюблённости? Где знакомство с невестой? Всё у вас на упрощёнке. У человека судьба решается, а вы всё делаете кое-как!

— Ты так возмущаешься, словно это у тебя судьба решается! У них свои головы на плечах. Не думал, что у тебя допотопные представление о том, как это делается. Тебе это не идёт, развела детский сад!

Глава 14

Николай Петрович открыл дверь и кивнул Мариночке: зайди. Повернул ключ в замке и обнял её, прижался головой к груди.

— Мариночка, как хорошо, что ты у меня есть! Все заботы отступают, когда ты рядом. Соскучился по тебе, жуть как. Дела, дела, некогда о себе подумать. Чего ты отпихиваешься?

— Зайдёт кто-нибудь.

— Кто? Закрыто?

— Мне же теперь нужно марку держать, а тут вдруг слух пойдёт.

— За год не пошёл, откуда ему взяться, — он жадно провёл руками по её заду. — Соскучился, не могу. Что-то мы с тобой давно не любили друг друга.

Он полез её под юбку.

— Вот дошло до чего, — он нащупал нижнее бельё. — Так и отвыкнуть можно, — потащил её к креслу.

— Я не могу, не настроена, — пыталась отбиться Мариночка.

— А я тебя не спрашиваю, — такие интонации, обращённые к ней, в голосе Коленьки она слышала впервые.

— Коленька, ты так груб.

— А ты жениху своему пожалуйся, — недобро сказал Коленька и толкнул её на кресло.

Рванул трусики, хотел привычно залезть в притягательную плоть языком, но передумал и грубо вошёл в неё, заботясь только о себе.

Мариночка закусила губу: нельзя пережимать. Но что делать, если на уме только Марк? Как притворяться так, чтобы всё до поры до времени оставалось по-прежнему? Да и Марк что-то не очень ведётся на её подманивания. Сколько раз мечтала сблизиться с ним, захаживала в кабинет, и ни одного намёка. А формы у него — с ума сойти. Коленька тоже хорош, одна порода, они даже чем-то похожи. Но если бы сзади сейчас стоял Марк...

Мариночка затрепетала, представила другую грубость, ей захотелось большего, она сама насаживалась на Коленькин член, оборачивалась, словно говорила: поддай! Коленька вытащил член, раздвинул ей такие привлекательные ягодицы и приставил член между ними, но вопросительно посмотрел на Мариночку.

— Да, — выдохнула она и выгнулась сильнее, задвигалась сама, а потом вскрикнула, но наступившее наслаждение перекрыло первоначальные неудобства.

— Ещё, ещё, — как в беспамятстве шептала она, — любимый, любимый.

К кому это относилось, знала только она.

Потом сползла на коленях на пол, уткнулась лицом в кресло, отдышалась. Коленька был в восторге.

— Мариночка, давай поженимся, — вдруг сказал он. — Я беру все слова назад, я решился.

— Нет, — Мариночка покачала головой. — Какая разница, мы всё равно вместе. Разве в семье можно будет ловить такие моменты?

— Подумай. Могу я хоть раз пожить так, как хочу? Пора отбросить все эти условности.

Этого не хотела Мариночка. Её муж должен быть высоким темноволосым красавцем с серыми глазами. С кем он проводит вечера? Кого обнимает и ублажает? Вряд ли воздерживается, от него так и прёт сексуальностью, находиться рядом становится всё труднее.

— Ты великолепен, — сказала она Коленьке, — никогда не смогу тобой насладиться.

— Подарю тебе квартиру, ой, что я там буду с тобой делать! Это не на кресле с ожиданием, что постучат в дверь. Я же никогда не видел тебя полностью раздетой. В отпуск не выбрались, съёмные квартиры, гостиницы — нет, всегда можно нарваться на знакомых. Скорее подавайте заявление!

Такое же желание было и у Мариночки. Но она последнее время немного робела перед Марком, да и ждала, когда он первым заговорит об этом. Тогда будет понятно, что тоже стремится к этому. Вдвоём в квартире! Он подойдёт к ней, скажет: понимаю, что не должен так поступать по условиям договора. А потом...

Мариночка упала в кресло, раздвинула ноги, первая провела пальцами по промежности и начала двигать ими, закусывая губу. Коленька смотрел, как заворожённый, не мог отвести глаз. Вытащил член и стал двигать рукой туда-сюда. Возбуждение нарастало, Мариночка одной рукой теребила грудь, другой всё глубже погружала в себя пальцы и стонала от наслаждения. Коленька оттолкнул её руку и успел излиться в дёргающееся отверстие, а сам облизывал Мариночкины пальчики.

— После этого и умереть не страшно, — выдохнул он. — Ты меня сведёшь с ума.

Глянул на часы, вздохнул.

— Ой, скоро у меня встреча. Не хочу. Отправлю туда Марка.

— Не надо, — сказала Мариночка, — наши отношения не должны мешать работе. Ты же орёл, справишься. Не первый же раз. А станешь чаще сваливать на помощника, расслабишься, разленишься. Езжай сам.

Ей очень хотелось видеть Марка, он и так часто отлучался.

***

Телефон я включила только в обед в субботу. Выплакалась маме, что её непутёвая дочь влюбилась в человека, которому не нужна, наговорились, наутешались, пора было узнать, что твориться в мире.

От Кати было куча невостребованных мною звонков. Набрала её номер.

— Слава Богу! — закричала она. — Ты в Питере?

— Где? — не поняла я.

— В Питере? С Семёном?

Я молчала, ничего не могла сообразить.

— Ленка, алло, слышишь?

— Причём тут Семён и Питер?

Глава 15

Время летело быстро. Но я успела привести в порядок свои мысли. Первое время вспоминала подробности, краснела сама перед собой, укоряла. Это в городе невыносимая атмосфера, от всех так и плещут волны оставшихся ощущений после кроватей, машин, лесов. Заряжаешься, поддаёшься! А дома валяешься в поле или на берегу неспешной речки и поражаешься тому, что творила.

Отбрасываю моменты, когда я была под действием алкоголя. Поэтому стараюсь не пить, потому что тянет на подвиги. Зачем во время учёбы подпустила к себе Вовку, к которому никогда ничего не испытывала? Хорошенько выпили, море было по колено. Потом не могла смотреть ему в глаза. А первый? Во время той же учёбы здесь, у мамы, поддалась нашептыванию сладких слов местного первого парня на селе. Завозились в стогу сена, что-то пытались сделать, что-то сделали, но сумбурно, не понятно, произошло или нет. С Вовкой потом ещё пересекались в том же состоянии, но наскоро, так, для галочки. Поэтому я стойко выбросила вон вечер в ресторане и после него. Здесь моей вины нет, решила я, и этим успокоилась. Всё равно ничего не изменишь. И если я стала наглой и доступной именно тогда, то плюнем на случившееся, как на недостойное трезвых порядочных девушек.

Марк и я в машине... Это — ревность: как я могла после такого неотразимого уехать из ресторана с другим? Потом явились вместе на площадку, сияющие от счастья! Мстил. Его бормотание «не отдам» — попытка оправдаться. Не скажет же, что ревновал, его величество этого допустить не может. А вот почему почти так же поступил Семён в лесу, для меня осталось неразгаданным.

Семён... Это была моя боль. Как плохо ему было после моего поступка, я даже представить не могу! Сорвался с работы, чтобы меня не видеть, поскольку не знал, что и я в бегах, умчался, куда глаза глядят. И это меня мучило. Я решусь позвонить ему, как только начну вновь дружить с телефоном. За свои поступки нужно отвечать. И даже смогу рассказать про Марка, потому что лучшего и вернейшего друга, кроме Семёна, у меня нет. Расскажу не всё, вернее, почти ничего, просто скажу, что ненадолго влюбилась, поэтому психовала.

Не буду больше загружать вас ходом моих мыслей. Но одна из них меня не просто поразила, а убила! Мы с Марком ни разу не разговаривали! Его подколы, мои огрызания, молчаливая секслюбовь перед приездом Семёна, его редкое официальное «Елена» на работе— всё! Кроме этого он ни разу не назвал меня по имени, как и я (рядом с отчеством ни в счёт). Что он за человек? Умеет ли вообще говорить нормально, или только пользуется женщинами в своих ненасытных целях? Вляпалась, только успевала подставлять п*зду, на остальное не обращала внимания.

Перехожу сразу к выводам и принятым решениям. Я — женщина, мне нужен будет мужчина. Если случится удобная ситуация с этим молчаливым, я ею воспользуюсь. Не скрою, мне с ним, как с мужчиной, хорошо. Не имея никаких ожиданий от него и сама без претензий, зная, что он сейчас изменяет будущей жене или к тому времени настоящей, я спокойно перенесу то, что случится. Для здоровья! Для разрядки! Не говорю, что буду жаждать встреч, но при случае не откажусь. Сделает своё дело и пусть идёт на все четыре стороны. Развратно, противно? Мне нет, наверное, я научилась смотреть на жизнь проще, как всегда требовала Катя. С Семёном на это не готова, хватит пользоваться скорой помощью. И хватит думать, что всё ещё являюсь предметом его желаний, не такая уж я ценность, как он понял.

Все эти решения привели меня в спокойное состояние. Мешало одно: как найти силы вести себя рядом с Марком спокойно, за что уцепиться? Хорошо бы знать, что есть поддержка, когда мысли вновь начнут мешать жизни. Я всё же его любила. Отсутствие надежды и решение любить просто, потому что не получается иначе, не гарантировало душевного покоя. Я не могла ничего придумать, пока не купила тест на беременность после того, как положенные дни остались позади.

— Мама, — прибежала я к ней с выпученными глазами, — я беременная! — И сунула ей под нос палочку с двумя полосками

— Боже мой, — мама сжала на груди руки и не знала, как реагировать на мой счастливый вид. — Как же? Ты разве с ним?..

Конечно, мамочка, хорошие девочки о своей любви рассказывают не все подробности!

Это был ребёнок Марка! В машине он не пользовался резинкой, настолько офонарел от ярости. Я это поняла сразу, но не думала, что единственный раз приведёт к последствиям. Да и о чём я думала в те дни? В нашу бурную ночь он тоже был безо всего, тогда мы забыли обо всём на свете, но то было недавно, а машина предоставила свои услуги почти месяц назад.

— Мама, не переживай, дай подумать.

Я убежала от неё. Что тут думать? Вот стержень, вот поддержка! Это будет только мой ребёнок, я от него ни за что не откажусь! Марк, я люблю тебя, и ты мне сделал царский подарок! И ни одна душа не узнает, чей это ребёнок, а ты в первую очередь! Ну, что, Марк Олегович, шах и мат? И сверху доской по башке!

Я еле дождалась, пока хоть немного зарядится телефон. Разленился, использует отпуск по полной! Ничего, дружок, мы встряхнёмся, ещё поработаем! Приоткрой хоть один глазик, мне хочется посмотреть, что ты там накопил! Не сопротивляйся, ко мне вернулся вкус к жизни!

Катины номера. Ей было не понятно моё воздержание, пыталась прорваться сквозь молчание. Позвоню после работы. Николай Петрович. Почему? Срочный вопрос по работе? Несколько дней назад. Простите меня, шеф.

Я набрала его номер.

— Добрый день, Николай Петрович, от вас пропущенный звонок. Что-то случилось?

Глава 16

Субботу провела в салонах, стряхнула деревенскую пыль. Катя вновь бросила кратко: перезвоню. Ничего не меняется! Вечером позвонил Семён, договорились, когда заедет за мной. Будет ли на площадке Марк Олегович (да, теперь только так!) и хочу ли я этого, старалась не думать. Лучше, чтобы нет. Ещё денёк пожить спокойно — всё же ожидала от себя сюрпризов.

Но сюрприз преподнёс Семён. Я выбежала из подъезда, привычно рванула ручку, чтобы забраться на переднее сиденье, оно оказалось занято.

— Ой, — сказала я незнакомой девушке, — промахнулась, не туда собралась юркнуть.

Спокойно села сзади, произнесла:

— Всем физкульт — привет!

— Привет, Лена, — сказал Семён, — это Валя, знакомьтесь.

Я с улыбкой кивнула, спросила:

— Тоже игрок?

— Нет, — ответила непонятная, но теперь знакомая, — я ещё не готова. Семён уже неделю пытается научить меня добрасывать мяч хотя бы до сетки. Просто посмотрю.

Неделю!

— Глазами не научишься, — авторитетно сказала я, — тренировка и тренировка.

— Постараемся, — Валя с улыбкой повернулась к Семёну. — У меня хороший учитель.

Наглая!

Матч прошёл хорошо, Марка не было, ничего не мешало. Только Валя постоянно смотрела на Семёна и смеялась, даже когда мы лажались.

Тупая! Ладно, не буду, человек ещё не совсем в курсе игры. Всего неделю. Неделю! И в пятницу, когда приезжал за мной? Или успели размяться с утра? Ясно, Семёну было, за что зацепиться! А я переживала. Не перестаю смотреть на вещи глазами себя прежней.

Возле дома я вылезла, бросив «пока», тут же спохватилась

— Ай, очки! — и потянулась, чтобы взять их с сиденья.

От того, что я увидела, меня, признаюсь, тряхнуло. Валя положила руку на ногу Семёна, совсем близко от того места, где нога начинается. Семён накрыл её руку своей. А ещё, закрывая двери, я услышала:

— Генка с Олей заждались.

— Успеем, — ответил Семён.

О, как!

Я мысленно сильно хлопнула дверью. А в реальности помахала рукой, крикнула:

— Спасибо!

Не помню, как поднялась к себе, кажется, впала в ступор. Нет, ничему меня не научили две недели размышлений! Но они были не о Семёне, он шёл прицепом к основному грузу. Помнится, не могла представить его с другой. Увидела. И почувствовала, что меня предали. Видимо, неосознанно была уверена, что друг вечно будет топтаться рядом, хотя считала, что не хочу этого.

— Собственница, — обозвала себя я, но легче не стало.

Занималась делами, поглядывала на часы. Куда они направились? К Генке на дачу? Времени прошло достаточно, уже могли и доехать, и...

Генка!

Я позвонила Кате.

— Наигрались? — спросила она. — Зря я не поехала, Генку ждала. А у него какие-то изменения, позвонил, что сегодня приехать не сможет. Кукую одна. Где сейчас мой ненаглядный?

Я знаю где: на той же кровати, где месяц назад ты, Катя, вкусила сладенького! И у него была ещё одна подобная кровать!

— Ой, Катюш, прервусь, мама звонит!

Может, я ошибаюсь? Не может Семён быть таким...циничным, этот титул занят. Да и мало ли Генок на свете?

Я почему-то трясущимися руками взяла телефон, уставилась на контакт Семён, помедлила. Очень хочется услышать бодрое «привет, подруга», так обычно начинался разговор! Тогда бы я успокоилась.

Рассердилась на мусоление непонятных мне мыслей, на то, что переворачивается душа. Скривившись от вопроса самой себе «ревную?», нажала на вызов.

На звонок долго не отвечали. Очень долго. Невидимый вещатель уже открыл рот, чтобы уведомить, что меня игнорируют, когда раздалось «алло», острожное, как и в тот первый раз, когда я была у мамы. Но по другой причине, это было понятно.

Я молчала. Семён молчал. Тишина в эфире длилась очень долго. Я уже понимала, что не смогу произнести ни слова. Отключиться тоже не могла. Как только нажму на отбой, оборву нить, которую не склеить. Я признаю поражение и не прощу ему этого. Сейчас не буду разбираться в причинах: гордость это, собственничество или... Любовь? Мне всё равно.

Я слушала тишину, которую нарушал только стук сердца. Он был громким, непривычно громким. Или это я слышу ответные звуки в трубке?

— Семён, ты где, мы заждались!

Женский голос послышался издалека, но для меня прозвучал громом.

Ни звука. Потом отбой.

Куда, уж, понятней.

А чего я хотела? Посмотреть со стороны — сидит беременная баба и сжимает кулаки от того, что где-то проводит вечер с неспортивной Валей даже не отец её будущего ребёнка. Совесть, ау!

Прежде, чем позвонить Кате, удалила тот самый незнакомый номер. Всех в баню!

— Катюха, может, сходим куда-нибудь?

— А давай, — согласилась Катя, — гульнём, раз причины печалиться нет! Да и поболтаем, у меня за две недели чуть язык не засох.