Мой дикий мэн

Глава 1. Михаил Михайлович

– И вот та-ак... Сюда веди, видишь? Чуть выше! И ме-едленно нажимай...

Тонкие женские пальцы лежали на мужской руке. Направляли ее, подталкивали. Учили, как сделать все правильно. Так, чтобы ей понравилось.

Подкрашенные помадой губы раскрылись немного, она почти не дышала уже, напряглась всем телом. Она учила...

Рисовать. Просто рисовать! А у меня башке совсем другое представлялось от ее слов и придыхания.

Не сраные их кисточки, блядь, а вообще совсем другое!

– Ну, вот! Видишь, шикарный мазок получился! Теперь тень легла как нужно! – преподавательница художественной школы, в которую я сегодня приехал, наконец, выдохнула. – Молодец! Давай дальше сам.

– Евгения Викторовна, – директор этой школы аккуратно постучал в створку приоткрытой двери и распахнул ее шире. – Можно вас?

Я посмотрел на него. А чего он так стелется-то, я не понял?

Угодливо так... Он же директор, а она простая училка. Я не понимал, какого хера он вообще меня к ней притащил. Зачем? Все уже решено, бабки уже ему уплачены. Что за сопли?

– Продолжай, Александр, – преподавательница даже не оглянулась, когда ее позвали. Коснулась плеча ученика, которому лет уже двадцать было, наверное, ладонью.

Той же самой, которой показывала ему, как писать картину.

Интересно, она со всеми так... тесно контактирует?

Я окинул взглядом фигурку. А ничего, в общем-то. Высокая, статная, прическа аккуратная. Одета только излишне строго, но понять можно – училка же. Взгляд только...

Я напрягся невольно.

Не женщина, а ехидна, отвечаю. Теперь понятно, чего этот Эдик-директор в мятом костюме так себя перед ней ведет. Я пошире расправил плечи. Ну, ничего. Не таких ломали. И уламывали тоже...

Проверим еще, какие у нее ладошки на ощупь. Даже интересно стало.

– А, извините, – у директора художественной школы зазвонил телефон, и он отскочил в сторону на несколько шагов.

– Здравствуйте, – идеально прямая Евгения Викторовна выплыла в коридор.

Темные глаза вспыхнули, но она даже виду не подала, что меня узнала. И это тоже взбесило почему-то.

– Вы, я смотрю, учите своих учеников с полной отдачей? – я скривил губы в ухмылке. – Своими руками их поддерживаете. Это всем так повезло или этому юноше только?

Я глянул через ее плечо, «вьюнош» с блондинистыми кудрями по-прежнему потел на картиной. Ну, прям ангел да и только! На таких как раз ангелочков возрастные тетки западают только так.

Эта тоже не исключение что ли?

– А вы, я смотрю, – она полностью отзеркалила мои слова. – Так и не научились быть вежливым?

А-а, вспомнила...

Я улыбнулся уже шире. Знакомы мы, знакомы, Евгения Викторовна. Виделись уже, мимолетно, но виделись.

– Хотя, – она показательно внимательно оглядела меня с головы до ног. – Говорят, с возрастом когнитивные функции снижаются. Уже и не научитесь, наверное.

Ах, сучка!

Во мне забурлила язвительная радость. Обожаю таких коз! Вся из себя правильная, вся интеллигентная, но укусить за филей никогда возможности не упустит. Р-р-р...

– Евгения Викторовна! – директор запихивал телефон в карман. – Свершилось, представляете?

– Что свершилось? – железная леди-язва даже не шелохнулась, даже голоса не повысила в ответ. Как с дитем с ним разговаривала.

– Это вот Михаил Михайлович Медведев, бизнесмен из Москвы, – Эдик-дирик, как я его окрестил про себя, почти схватился за меня двумя руками.

– Я в курсе.

– Да? – тот озадачился. – Ну, ладно. В общем, Михаил Михайлович предложил мне... То есть, нам крупную сумму денег! Теперь у нас будут средства на ремонт школы. Вы же так этого хотели, Евгения Викторовна! Теперь у нас будут новые светлые и большие классы!

Если бы эта злюка обрадовалась сразу же, я бы себя за бороду укусил, честное слово. Но нет, она меня не разочаровала. Осталась верной своей сучности и мозгам.

– Со светлыми это замечательно. Но как из наших маленьких классов сделать большие? – Евгения Викторовна нахмурила аккуратные бровки на высоком чистом лбу. – Вы что, собираетесь ломать стены? Нельзя, это здание памятник архитектуры.

– Нет, – Эдик-дирик цвел. – Вы не поняли, Евгения Викторовна. Мы просто продаем это здание Михаилу Михайловичу. Уже продали фактически. А сами переезжаем в другое. Расторгаем наш договор, понимаете?

– В какое другое? – вот теперь ее проняло.

Строгая преподавательница на секунду буквально потеряла свое хладнокровие. Хлопнула ресницами, раскрыла четко очерченные губки. Хм-м... Давно я таких не целовал. Даже уже и не помню, какие они на ощупь. На вкус... У девиц, с какими я в последнее время проводил время, свисток был обычно подкачан косметологами.

Это примерно как подушку целовать. Резиновую надувную игрушку.

– На Благовещенской! – торжественно объявил директор.