Мой жестокий бандит

Глава 1. Добро пожаловать в ад, малышка

Ночь в клубе «Воронье гнездо» пахла дорогим алкоголем, потом и грехом. Басы били по рёбрам, словно хотели вытрясти душу, а разноцветные огни мелькали так быстро, что у посетителей наверняка уже кружилась голова. Я стояла за барной стойкой, механически протирая бокалы, когда где-то в глубине VIP-зоны раздался приглушённый хлопок. Один. Второй. А потом — короткий, оборвавшийся крик.

Я не должна была смотреть. Хорошие барменши знают: чем меньше видишь, тем дольше живёшь. Но любопытство у меня всегда было сильнее инстинкта самосохранения.

В полумраке, за тяжёлыми шторами, трое бугаёв в чёрном держали на коленях четвёртого. А над ними возвышался он.

Роман Соколов по кличке Ворон.

Мужчина, о котором в определённых кругах Москвы шептались с уважением и страхом одновременно. Высокий, широкоплечий, с лицом, будто высеченным из гранита: острые скулы, старый шрам, пересекающий правую бровь, и глаза — холодные, серо-стальные, как зимнее небо перед метелью. Чёрная рубашка была расстёгнута на пару пуговиц, открывая край татуировок, которые змеились по коже, словно живые.

— Ты думал, я не узнаю, сука? — произнёс он тихо, почти ласково. Такой голос мог заставить замолчать даже самый шумный зал.

Коленопреклонённый парень всхлипнул:

— Ворон, братан, это ошибка… я случайно…

Ворон достал пистолет с глушителем и спокойно приставил ствол ко лбу предателя.

— Случайно ты мне в спину нож воткнул? Забавная у тебя версия случайности.

Я застыла, сжимая тряпку так сильно, что костяшки побелели. Сердце колотилось где-то в горле.

И в этот момент наши взгляды столкнулись.

Он заметил меня. Уголок его губ дрогнул в холодной, опасной улыбке.

— Опа. Свидетельница.

Дальше события понеслись с бешеной скоростью. Чьи-то сильные руки схватили меня сзади, грубая ладонь зажала рот. Меня выволокли через служебный выход так быстро, что я даже не успела вскрикнуть. Последнее, что отпечаталось в памяти — тяжёлый мужской запах парфюма с нотками виски и металла, и низкий голос у самого уха:

— Не дёргайся, красавица. Теперь ты моя.

Очнулась я на заднем сиденье чёрного внедорожника. Руки были стянуты наручниками за спиной. Рядом, развалясь на кожаном сиденье, как у себя дома, сидел Ворон и спокойно листал что-то в телефоне, будто я была не живым человеком, а надоевшим пакетом из супермаркета.

— Куда вы меня везёте? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Он не сразу поднял глаза. Когда всё-таки поднял — в них плескалась лёгкая насмешка.

— Домой. Ко мне.

— У меня смена ещё не закончилась. И я вообще не собираюсь никуда ехать с… с вами.

Ворон усмехнулся уголком рта — медленно, хищно.

— Смена закончилась, Лерочка. Теперь у тебя новая работа. Три месяца. Будешь моей личной… помощницей.

Я фыркнула.

— Помощницей? Это, по-вашему, называется похищением человека.

Он наклонился ближе. От него веяло опасностью и чем-то тёплым, почти притягательным.

— Называй как хочешь. А я называю это «спасением твоего младшего братца от девятиграммовой проблемы в лоб». Выбирай формулировку, строптивая.

Упоминание брата ударило, как пощёчина. Долги. Старые, глупые долги, которые Димка наделал, связавшись не с теми людьми.

— Я вас ненавижу, — тихо, но твёрдо сказала я.

Ворон откинулся назад и рассмеялся — низко, грудным смехом, от которого по спине пробежали мурашки.

— Отлично. Ненависть — это прекрасный фундамент. На нём многое вырастает. В том числе и страсть.

Машина плавно остановилась у высоких кованых ворот. За ними возвышался настоящий особняк — тёмный, массивный, с подсветкой, которая делала его похожим на крепость. Ворон вышел первым, открыл мне дверь и, к моему удивлению, галантно помог выбраться, придерживая за локоть.

Когда тяжёлые ворота с металлическим лязгом закрылись за нами, он повернулся и посмотрел мне прямо в глаза.

— Добро пожаловать в ад, малышка. И постарайся не бегать. У меня собаки очень голодные… и очень плохо воспитанные.

Я подняла подбородок и ответила с самой сладкой улыбкой, на какую была способна:

— А я кусаюсь ещё хуже.

В его глазах на секунду вспыхнул настоящий интерес — яркий, опасный, почти голодный.

— Посмотрим, — тихо проговорил он. — Очень даже посмотрим.

Глава 2. Правила дома

Особняк внутри оказался ещё роскошнее, чем снаружи. Мраморные полы, тёмное дерево, кожаная мебель и… оружие на стенах вместо привычных картин. Здесь явно жили не по законам обычных людей.

Ворон провёл меня на второй этаж и толкнул дверь в огромную спальню. Кровать могла бы легко вместить пятерых. Окна от пола до потолка, тяжёлые шторы, приглушённый свет.

— Здесь будешь спать, — сказал он буднично.

— А вы?

— Рядом, конечно.

Он небрежно стянул через голову чёрную рубашку. Я невольно задержала дыхание. Тело у него было… преступно красивое: рельефный пресс, широкие плечи, старые шрамы и татуировки, которые рассказывали свою собственную жестокую историю.

— Я не собираюсь спать с вами в одной постели, — заявила я, скрестив руки на груди.

Ворон подошёл вплотную. Его пальцы жёстко, но не больно взяли меня за подбородок, заставляя смотреть вверх.

— Ты будешь делать всё, что я скажу, Лера. Включая это. Но не сегодня. Сегодня я просто хочу насладиться тем, как ты будешь кипеть от злости. Это… забавно.

Я вырвала лицо из его хватки.

— Вы меня бесите.

— О, я уже заметил. И, честно говоря, это мне чертовски нравится. Редко кто осмеливается так быстро показывать зубы.

Потом он спокойно озвучил правила — коротко, чётко, без права на обсуждение:

Не выходить за территорию без его разрешения. Не пытаться звонить или писать кому-либо. Выполнять все его «просьбы» (слово «просьбы» он произнёс с такой интонацией, что стало ясно — это приказы). Если вздумаю бежать — последствия будут очень неприятными. Для меня и особенно для моего брата.

Я стояла посреди комнаты и чувствовала, как внутри всё закипает.

— А если я всё-таки попробую вас придушить ночью подушкой? — спросила я с невинной улыбкой.

Ворон наклонился так близко, что его дыхание коснулось моей кожи.

— Тогда я сначала выебу тебя так, что ты забудешь собственное имя, а потом всё равно задушу. Только не подушкой. Поцелуями. Медленно. До потери пульса.

Моё тело предательски отреагировало на эти слова жаркой волной внизу живота. Я мысленно обругала себя последними словами.

— Вы всегда такой… поэтичный? — съязвила я.

Он улыбнулся.

— Только когда вижу что-то по-настоящему интересное.

Глава 3. Первая ночь

Спать в одной постели с Вороном оказалось настоящим испытанием. Я лежала в его огромной футболке, которая доходила мне почти до колен, и пялилась в потолок. Он уехал «по делам» вскоре после нашего разговора и вернулся только глубокой ночью — в три часа, весь в чужой крови.

Не в своей, как я успела заметить с облегчением.

Ворон молча стянул испачканную рубашку и ушёл в душ. Я слышала, как шумит вода, и пыталась не представлять, как она стекает по его татуированным плечам.

Когда он вышел — только белое полотенце, низко сидящее на бёдрах, — я демонстративно отвернулась к окну.

— Не пялься так откровенно, — усмехнулся он. — Хотя… можешь. Мне даже нравится.

— Я не пялюсь. Я думаю, как бы побыстрее отсюда свалить.

Он лёг рядом. Слишком близко. Матрас прогнулся под его весом, и я невольно оказалась в зоне его тепла.

— Лера.

— Что?

— Если ещё раз увижу, что ты ковыряешься в замке на окне — привяжу тебя к этой кровати. Шёлковыми верёвками. Надолго.

Я повернулась к нему лицом. Наши взгляды встретились в полумраке.

— Попробуйте, бандит. Посмотрим, что из этого выйдет.

Он внезапно схватил меня за волосы — не больно, но властно — и притянул к себе. Губы оказались опасно близко.

— Ты меня заводишь, когда злишься. Это уже становится проблемой.

Я чувствовала его возбуждение даже через полотенце. Сердце заколотилось чаще.

— А вы меня бесите одним своим существованием.

Ворон тихо рассмеялся.

— Тогда давай будем бесить друг друга почаще. Это веселее, чем скучная жизнь.

И он поцеловал меня.

Жёстко. Глубоко. С голодом, который невозможно было не почувствовать. Я укусила его за нижнюю губу в ответ. Он зарычал — низко, по-звериному — и прижал меня к себе всем телом.

— Строптивая маленькая сучка…

— Сам такой, — выдохнула я, едва оторвавшись от его губ.

В ту ночь мы не перешли черту. Но воздух между нами уже трещал от напряжения. Оба понимали: это лишь вопрос времени. И время это стремительно таяло, как снег под весенним солнцем.