Мой горячий новый гад

Глава 1

Алиса

– Ты самая лучшая, необыкновенная! Я люблю тебя!

Знакомо? Такие слова хочет хоть раз в жизни услышать каждая девушка.

Мне повезло: я встретила того самого, единственного и неповторимого мужчину. Сильный, красивый, умный. Самый-самый лучший! Я бы могла бесконечно перечислять его достоинства и ни разу не повториться!

Но главное не это. Для него я была тоже уникальной, не похожей на всех. Он смотрел на меня с восторгом, боготворил и – немаловажно – потащил в ЗАГС, стал мужем, любовником, другом.

Вот так, а не иначе. Как в сказках, как в старые добрые времена. Правда, мне стукнуло едва-едва восемнадцать. Герман – на десять лет старше. Родители мои были категорически против столь раннего замужества.

– Ну куда, куда тебя несёт? – кричала мама. – Ты ж только-только школу закончила, в институт поступила! Замуж – это ответственность, дети! А куда тебе – ты сама ещё ребёнок!

Отец тоже хмурился и поддакивал маме. Но я была так счастлива, так оглушена любовью, чувствами, что у меня в одно ухо влетали, а из другого вылетали все их протесты.

Как, как они не видят: мой Герман – это что-то! Ах, как он ухаживал, сколько в нём благородства, нежности, такта!

– Я буду сдувать с Алисы пылинки, на руках носить, – пообещал он маме и поцеловал ей руку.

И мама сдалась. Махнула той самой поцелованной рукой, потому что Герман умел покорять сердца.

– Он будто не из нашего времени, – позже вздыхала мама. – Граф какой-то или герцог. На короля не тянет, конечно, но что-то в нём такое есть.

Папа даже немного приревновал. Это было мило и немножко смешно.

Свадьбу сыграли громкую. Пир на весь мир устроили. Я у родителей единственная дочь. Свет в оконце – так нередко папа говорит.

У Германа из родителей – только мама. Приезжала к нам.

Да, он не столичный житель, но разве этим можно мерить красоту души?

Мама у Германа простая-простая. Посмотришь на них и не скажешь, что родственники.

– Она сделала всё, чтобы я состоялся, – объяснил тогда мой ещё жених. – Я обязан ей всем. Надеюсь, ты её полюбишь, и вы найдёте общий язык.

И я старалась изо всех сил понравиться маме Германа. Но, к сожалению, так и не сумела занять хоть какое-то место в её сердце.

– Не переживай, – успокаивала меня мама, – главное, чтобы у вас всё ладилось. А мама его далеко, будет приезжать на праздники да иногда в гости, можно и потерпеть.

В общем, свадьба отгремела, мы поселились в огромной «профессорской» квартире, что досталась мне в наследство от деда, и началась моя семейная жизнь. Прекрасная. Но не без нюансов.

А у кого, скажите мне, всё в золоте да шоколаде? В любой семье есть моменты, когда не солнце, а дождь.

Я училась быть хозяйкой. Не сказать, что росла белоручкой, но опыта мне явно не хватало.

И тут на арену вышла Алевтина Петровна – мама Германа. Приехала к нам, обосновалась на неопределённое время и давай учить меня уму-разуму. И всё, что я ни сделаю, всё не так да не эдак. И готовлю я плохо, убираю отвратительно, за мужем не слежу.

– Мой Гера привык, чтобы всё свежее и горячее. Нет, зажарку ты неправильно делаешь! Рубашечки и носочки стирать только руками! После пылесоса надо веником ещё раз по коврам пройтись обязательно!

Ну, всё понятно, да? К слову, Герман меня защищал. Но маму спровадить не позволил.

– Ты же помнишь? Она для меня сделала всё, – напоминал он каждый раз, когда я робко намекала, а не загостилась ли гостья дорогая.

Уж кому как, но к моему величайшему счастью, свекровь всё же уехала, и я выдохнула. И даже помолилась, чтобы у неё было много-много разных дел и к нам она не спешила возвращаться.

А потом Герман сказал:

– С детьми спешить не будем. Ты учишься, я только-только бизнес на рельсы поставил. Успеем!

И я согласилась. Вроде бы как резонно в то время прозвучало. Но вот я уже и институт закончила, и бизнес у Германа окреп. А с детьми у нас как-то затянулся вопрос. Повис флюгером в безветрие.

И работать я пошла не по специальности.

– Мы же семья, – мягко пожурил меня муж. – Будем семейный бизнес поднимать вместе.

Так я попала в его фирму, вначале в роли принеси-подай, позже – окончила бухгалтерские курсы, но всё равно осталась и швец, и жнец… Но мне ли жаловаться?

Утешало лишь одно: жили, можно сказать, душа в душу. Всё вместе, всегда рядом. Ремонт в квартире сделали.

А то, что мама его частенько приезжала да советами душила, можно и потерпеть… Правда, потом Гера её в столицу забрал и квартиру купил… Ну, заботливый сын, внимательный и любящий. Хороший отец из него однажды получится.

Я всё же не теряла надежды, что однажды мы дорастём и до того, чтобы ребёнка родить. Мне ведь уже двадцать пять. Пора бы. Уже и родители мои изнамекались, как могли. Даже свекровь искоса поглядывает да бурчит порой.

Но Герман всё ещё считает, что не время.

Глава 2

На миг стало темно-темно, будто кто-то взял и набросил на голову одеяло и придушил ненароком. Но я быстро взяла себя в руки. Что это ещё за анонимные доброжелатели объявились?

А может, это вообще чья-то дурацкая, идиотская шутка?

– Кто вы, представьтесь, пожалуйста, – уверенно спросила я, прислушиваясь к дыханию в динамике.

Мгновение – и связь оборвалась. Я лишь плечами пожала. Точно розыгрыш. Или, может, у кого-то с головой не в порядке.

Я не собиралась верить. Неприятно, конечно. И на душе – будто в помойку упала. Хочется и вымыться, и руки вытереть.

Гере я ничего не рассказала. Не хотела разрушать нашу идиллию. А потом как-то закрутилась и забыла об этом телефонном звонке. Тем более, что в гости к нам снова приехала свекровь.

– Вот что, надо поговорить, – заявила Алевтина Петровна, как только проинспектировала каждый угол в доме, сунула нос везде: и в шкафы с одеждой и бельём, и на кухню, и даже в ванную комнату, где грязные вещи в корзине лежали – не успела я вовремя постирать, а она тут как тут, головой укоризненно качает да губы поджимает.

В это время она уже сидела за столом и дула чай вначале с бутербродами, а потом – с пирожными, которые я испекла. А перед этим она навернула почти всё, что на плите и в холодильнике. Тоже проверяла, хороша ли еда, не душу ли я её любимого Герочку всякими фастфудами да полуфабрикатами, нужного ли качества покупаю продукты и везде ли срок годности не истёк.

Однажды она нашла баночку с йогуртом на день просроченный и трясла ею так, будто я убийство совершила. И ей было абсолютно всё равно, что йогурт я покупала для себя, Гера такое не ест. Тут важен был сам факт: не уследила! А это значит, что наплевательски отношусь ко всему и могу отравить любимого сыночку.

Все её придирки я сносила молча. Всё же, как и говорила мама, появлялась она не так часто, а нашествие свекрови периодически можно и потерпеть.

За семь лет нашей семейной жизни Алевтина Петровна не утратила боевого духа, всегда находила к чему придраться и бесконечно фонтанировала поучениями и житейской мудростью. Не могу сказать, что ни разу не повторилась, но идей у неё хватало с лихвой.

– Ты когда собираешься внука мне рожать? – сёрбнула она чаю и чавкнула пирожным с кремом.

Вот так бесцеремонно, прямо в лоб. Со мной можно и без реверансов.

– Вам не кажется, что это всё же наше с Герой дело? – постаралась я предельно вежливо поставить её на место.

– Ну, будь оно ваше, уже б внука я в школу повела, да. А так всё тянешь и тянешь резину. Сколько можно? Ты давай, заканчивай со своей эмансипацией. Гере нужен наследник! – стукнула она по столу так, что из её полупустой чашки чай выплеснулся и тарелки зазвенели.

На Геру жаловаться бесполезно. Свекровь, если я посмею, мимо ушей пропустит, словно она глухонемая, сделает стеклянные глаза и будет своё талдычить.

Это не означает, что она не слышит. Тут другое. Виноватой во всех грехах могу быть только я. Никак не она. Никак не её сын.

Но я бы и не хотела вмешивать её в наши личные дела. Да я и не пыталась. Просто пару раз с Алевтиной Петровной моя мама схлёстывалась.

Свекровь в доме – катастрофа, а если две матери внезапно пересекались – всё, это вообще неконтролируемое стихийное бедствие.

Мама у меня адекватная, но я ведь её дочь, а поэтому она никак не могла допустить, чтобы её ребёнка обижали. А свекровь не обижать не умела со своей простотой и беспардонностью.

Я всё время смотрела на неё и думала: как у такой хабалки мог родиться мой интеллигентный и умный Гера? Видимо, всё же гены отца сыграли ведущую скрипку.

Об отце в Гериной семье не вспоминали. То ли был он, то ли нет – неизвестно. Тайна, покрытая мраком, и посвящать в неё никто меня не собирался.

А я… не лезла и не вмешивалась, считая, что есть вещи, о которых лучше разговор не заводить. Нельзя сказать, что я не пыталась. Но если видела, что тема для мужа неприятная, старалась не сыпать соль на рану.

Тактичность никто не отменял. Мы с Герой этой тактики придерживались. Он тоже у меня молодец. Но мама – священная корова, о которой слова поперёк сказать нельзя.

– Ты же помнишь: она для меня сделала всё, – мягко, но как попугай, повторял муж, и я уже не стремилась это изменить.

Дети, правда, так и оставались больным вопросом. Мне двадцать пять. Гере – тридцать пять. Выросли, состоялись, всё есть.

– Давай ещё немного поживём для себя, – мягко осаживал меня муж, когда я пыталась поговорить об этом.

Моя решительность разбивалась о его непробиваемость. А тут ещё и свекровь масла в огонь сидит и подливает.

– Ну, вот может, с Герой вам и нужно поговорить на эту тему? – не выдержала я, намекая, что не во мне дело.

– А ты часом не бесплодная? – прищурилась свекровь и после пирожного снова схватилась за бутерброд с колбасой.

– Нет, – ответила твёрдо.

– Тогда хитрее надо быть. Всему учить вас надо. Эх, молодёжь! Уже б хотела – давно б родила! А так – это всё отговорочки. Кивать головой на кого-то легче! Мол, не хочет! Да если б их всех слушать, то уже б выродились все. Забеременела – поставила перед фактом – и куда он денется. Будет, как миленький, любить и жаловать! А то гляди – профукаешь мужа. Загуляет ещё!

Глава 3

Свекровь не укатила, ждала сыночку домой. А мне пришлось её ублажать да развлекать. С тоской думала: выпросила выходной, хотела отдохнуть, развеяться, с подругой встретиться, в салон красоты заехать. А то в последнее время как белка в колесе, вся в работе. Вот, выпросила у Геры свободный день – и тут же свекровь нарисовалась – не сотрёшь. А по тому, что она явилась среди будней, означало лишь одно: она знала, что я сегодня дома.

Сказать ей об этом мог только муж, а поэтому я злилась.

Нет, я не ангел, нимб вокруг головы не вырос. И хоть и пыталась быть помягче, углы сглаживать, всё же характер у меня не всепрощающий и не покорный, а вполне человеческий, когда могу и вспыхнуть, и крикнуть, и поругаться. Но сдерживать себя тоже я умела.

– Вы простите, – в конце концов не выдержала я, – но у меня сегодня дела запланированы, – намекнула, что время цигель-цигель-ай-лю-лю.

Свекровь только брови свои накрашенные приподняла, мол, что за дела, не поняла.

– Так у тебя ж выходной, – выдала она с таким видом, что вроде как обязана дома сидеть, раз такое случилось.

– Ну, вот как раз выходные для того и существуют, чтобы заняться личными делами.

– Это какие-такие личные у тебя могут быть дела при живом муже?

Её хабалистая тупость порой меня просто убивала наповал.

– Например, в магазин съездить, причёску и маникюр сделать.

Про подругу я решила умолчать. Чем меньше свекровь знает, тем крепче спит.

– Ах, маникю-у-ур, – протянула свекровь с таким видом, будто пытаясь обвинить меня в чём-то постыдно-запретном. – Лучше б дома уборку сделала, еды вкусной наготовила, мужа встречала.

Да, в кокошнике, сарафане, с хлебом-солью в руках.

– А то сплошная гадость, бутерброды всякие – сухомятка, – не унималась она.

– Выходной дан не для того, чтобы батрачить, а чтобы отдохнуть, в порядок себя привести. Чтобы мужу было приятно смотреть на мою ухоженную красоту.

Она меня вывела, честное слово.

– Ну, раз так приспичило с красотой-то, а своей не хватает, иди, – сделала она повелительный жест рукой, будто мух отгоняла. Мол, кыш-кыш отседова! – А я уж, так и быть, на хозяйстве побуду. Или ты не доверяешь мне?

От подобной наглости я оторопела. Естественно, мне не хотелось её оставлять в моём доме. Это ж какой простор она получит, чтобы исследовать каждый угол с пристрастием. Может, ещё лупу достанет, чтоб рассмотреть всё в подробностях!

Но выгнать её из дому – это значит оскорбить, а потом выслушать от мужа длинную нотацию, что онажемать, онажежизньемудала.

И я плюнула.

– Хорошо. Оставайтесь, – ровным голосом сообщила я, хоть внутри всё клокотало не на шутку.

– Вот спасибо, разрешила! – кто б ей рот заткнул, я б не отказалась.

И я вырвалась на волю. Собственно, что я злюсь? У этой кобры даже ключ от нашей квартиры есть – Гера ей собственноручно вручил. Мало ли, может, она, пока мы на работе, прибегает и без приглашения, шастает по квартире. Мы её даже на «хозяйстве» оставляли, когда ездили отдыхать на море. За цветами поухаживать да за квартирой приглядывать.

Гера тогда настоял. А то мало ли. Но вроде бы никогда ничего не случалось. И цветов у меня не так много. И все такие, что не очень влагу любят. Пока мы на море были, свекровь мне сансивьеру угробила – залила так, что сгнила, пришлось выкинуть и новую позже купить. Точно такую же. А то «мама расстроится». Хотя, на мой взгляд, его мама не отличила, если бы в доме появилось совершенно другое растение.

Я постаралась выкинуть Алевтину Петровну из головы. Непросто это сделать, ой, непросто! Но дыхательная гимнастика в помощь и звонок другу – тоже.

– Привет! – отозвалась Вера, как только пару гудков прошло в эфире. – Планы не поменялись?

– Чуть не разрушились! – пожаловалась я ей и судорожно выдохнула.

– Ну, я так и поняла. Я уже на месте, а ты опоздаешь?

– Немного. Добраться нужно, – вцепилась я в руль машины.

Кстати, машина – тоже предмет ярого осуждения свекрови. Где это видано, чтобы девки на машинах вышивали! И вроде она не старая, но такая дремуче-непробиваемая, что держите меня семеро.

Время ускользало. Я пожалела лишь, что не вырвалась из паучьих сетей раньше. Не успеем и наговориться. Всё же в салон нужно успеть.

Вера слушала мои стенания с открытым ртом. У неё таких проблем нет. Она тоже замужем, и не так долго, как я. Зато свекровь у неё – милая женщина, в их отношения с Васей не лезет, помогает по мере сил. А ещё Вера – мать двоих детей-погодок. В отличие от меня. Вон, в декрете сидит, цветёт, как роза. Вовку и Гришку оставила у бабушки и спокойно приехала, чтобы со мной пообщаться. На свекровь, между прочим, оставила. А та и рада с внуками побыть.

– Как с другой планеты, честно, – качает головой подруга. – Никогда не понимала ваших высоких отношений. Это ж надо – явилась, по стойке «смирно» тебя поставила, отчитала, как девочку, ещё и права качает! Я б её взашей давно выгнала. Спасибо, небесные силы, что у меня свекровь – добрейшей души человек.

Глава 4

В доме пахло гороховым супом. Нет, даже не так: воняло.

Уж не знаю, по каким таким параметрам свекрови жирный суп на свиных копчёных рёбрышках считался здоровой пищей, но именно этот суп она считала верхом совершенства и домашнего уюта.

Причём суп получался всегда так себе. Но это на мой вкус. И сказать что-то против я не могла. Гера, кстати, гороховый суп терпеть не может. Но чтобы не обидеть маму, он ел.

Я почему-то со злорадством подумала, что и сегодня его не минует чаща сия – придётся есть, нахваливать, целовать маме руки в благодарность.

Я чувствовала, как впитываю в себя запах густого супа на свиных рёбрышках. Стоило ли ходить в салон, делать причёску, все эти маски, чтобы утратить свежесть буквально за несколько минут?

Домой я не спешила. И с подругой наговорились, и в салоне оторвалась по полной. Маникюр, педикюр, процедуры… Раз в месяц-полтора я выкручивалась, как могла, но следила за собой. Да и, к слову, мне это нравилось. Своеобразный релакс, возможность почувствовать себя девочкой-девочкой, а не каким-то там жнецом с дудой наперевес.

В общем, я вернулась домой под вечер. Свекровь вела себя так, будто она здесь хозяйка. Смотрела на меня неодобрительно, поджав губы. Гера с работы опаздывал. И мне уже хотелось послать эту бабу куда подальше, только чтобы избавиться от её присутствия, но она сидела, как гробница Тутанхамона – мёртво. Не удивлюсь, если у неё задница к креслу приросла. Ещё и сериал какой-то мыльный включила. По всей видимости, была увлечена чужими картонными страстями.

Я попыталась открыть окно, чтобы выветрить хоть немного запах супа.

– Закрой! – проорала свекровь, пытаясь перекричать телевизор. – Дует! А у меня поясница!

А мне воняет! – хотелось крикнуть в ответ, но я, как всегда, промолчала.

Гера задержался на работе на два часа. Я безуспешно пыталась ему дозвониться, и когда он наконец-то явился, уже была на взводе, дрожала, как натянутая струна, что готова была лопнуть и озарить мир отвратительным неблагозвучием.

На фоне звонка про его измену, всё выглядело достаточно подозрительно.

– Прости, дорогая, много дел навалилось, – появился муж на пороге.

Усталые глаза, весь такой потрёпанный титан, которому пришлось на плечах держать небесный свод.

– Мама, – растёкся он в улыбке и поцеловал родительницу в щёку, – ну, что же ты так задержалась? У тебя же режим, надо соблюдать.

Мама тем временем даже задницу от кресла не оторвала. Ждала, как королева, аудиенции с любимым сыночкой.

– А кто, если не я, побеспокоится о тебе, – недобро зыркнула она в мою сторону. – Жена твоя цельный день где-то шлялась. А я и рубашечки тебе постирала, и суп твой любимый сварила. Ты вон не жалеешь себя, на износ пашешь, всё в дом, всё в дом. Не скачешь по салонам, причёски не делаешь.

– Спасибо тебе, родная, – снова приложился Гера к её щеке губами, – ты у меня золото и чудо! Я вызову тебе такси.

– А как же суп?

– Алиса мне нальёт, и я поужинаю, не беспокойся.

Как же. Будет он твой суп есть. С чего она вообще взяла, что это его любимый? Да он его под расстрелом есть не станет. И сейчас специально маму выпроваживает, чтобы к её вкуснейшему супу не прикасаться.

– Береги себя, сынок, – наконец-то оторвала она свой царственный зад от кресла, поднялась, и прижала к необъятной груди Германа.

Идиллическая картина. Но я дошла до такого уровня кондиции, что готова была выпихнуть её пинком под зад из своей квартиры. Не знаю, как удержалась.

Герман мурлыкал, подавал маме пальто, я стояла, как вечный сторожевой, потому что маму надо провожать со всеми почестями.

– До свидания, дети, – облила свекровь меня хмурым презрительным взглядом. – Будьте умницами. И подумайте о внуках!

Ну, хоть что-то. При этом она потрепала Геру по волосам, давая понять, что она на него надеется. Он ведь надежда её сердца, не я же. И наконец-то покинула наш дом. Выплыла, как баржа. Гера проследил из окна, чтобы мама села в вызванное им же такси.

– Супчику? – мурлыкнула я с рычащими нотами, хоть в этом слове отродясь рычащих звуков не наблюдалось.

– Не будь язвой, – поморщился Гера. – Я, наверное, сегодня без ужина обойдусь. У нас с партнёрами деловой обед был достаточно насыщенный.

«Ваш муж вам изменяет», – как набат в голове. Как метроном, что бьёт целенаправленно и с равными промежутками времени, цокая по вискам в унисон с сердцем, что трепыхалось в груди.

Может, так совпало. И этот звонок. И приезд его драгоценной родительницы. И суп этот гороховый, будь он неладен. Но именно в эти мгновения, когда я разглядывала Германа, мне казалось, что всё правда.

Домой вернулся не вовремя. Но ведь и раньше так бывало. От ужина отказался. Но тоже не новое. Слишком усталый, словно уже расслаблен.

И я точно знала: сейчас он сходит в душ и упадёт камнем в постель. И никакого секса. Потому что муж устал. От чего только – не понятно.

И в тот самый миг я решила, что просто так всё это не оставлю. Я слишком хорошо его знала. И очень хорошо разбиралась в фирме, где я дудец и швея высшего пилотажа.

Глава 5

Гера, наверное, и не подозревал, что когда занимаешься всем понемногу, то волей-неволей вникаешь в кучу вопросов, заводишь нужные знакомства, становишься на короткой ноге с коллективом.

У нас не огромная компания, не мегасуперпупер фирма, а так себе, фирмочка средней руки. Нас устраивало, нам хватало. Может, Гера и мечтал расшириться да достичь чего-то большего, но пока что его планы оставались просто планами. Как ни крути, Гере не хватало глобального мышления. Не всем дано.

Я оставалась рядом и поддерживала его. Но если б не это, предпочла бы заниматься тем, что мне нравилось – дизайном интерьеров. Свои способности я смогла проявить, когда делали ремонт в квартире да переделывали офис при расширении. Там уж никто не мог отнять у меня не хлеб, но желание сделать всё по-своему, хоть как-то реализоваться.

Гера меня хвалил. Да и тратиться на дизайнера не пришлось. В то время лишние расходы были нам не по карману.

Я почему-то думала обо всём этом, когда вышагивала по офису, вдавливая каблуки в пол.

Плана у меня не было. Действовала по наитию. Походя спросила там, задала вопрос здесь, выяснила, что никаких деловых встреч не предвиделось, что Герман Сергеевич работал в поте лица, а потом неожиданно свалил за пару часов до окончания рабочего дня, сказав, что у него устная договорённость с инвестором.

Естественно, я всех знала, как облупленных, и понимала, что ни с кем из них он не встречался. Потому что буквально перед этим обо всём договорилась сама.

В общем, чем дальше, тем отчётливее я понимала, что, возможно, голос из телефона не лгал. У Геры есть любовница. Но до конца поверить в это я всё равно не могла и не хотела.

«Пусть это будет что угодно, только не это», – зачем-то взмолилась я, а потом испугалась: лучше не давать подобных посылов. Мало ли что может вылезти? Может, что и похуже есть, чем гуляющий налево муж.

К обеду я сдалась. Сказалась больной и объявила, что еду в поликлинику. На самом деле никуда я не поехала. Осталась в засаде. Решила за мужем проследить.

Понятное, дело, что на удачу я особо не надеялась, но раз уж решила – надо доводить всё до конца.

Итак, я сидела в засаде и ворочала в голове какие-то жутко хаотичные мысли. И чуть не пропустила момент, когда Гера вышел из офиса.

В этом не было ничего странного: обеденный перерыв. Наши сотрудники и муж в том числе частенько ходили в очень приличное и приемлемое по цене кафе, что стояло напротив нашего здания.

Но муж в кафе пробыл совсем не долго и вылетел оттуда слишком быстро. Как джинн из бутылки. Сел в машину и куда-то направился.

– За этой машиной, пожалуйста, – попросила я водителя.

Я подготовилась. Это было не такси в прямом смысле слова, а своего рода автомобильный эскорт. Иногда мы пользовались их услугами. Никто не задавал лишних вопросов, не постукивал ни по часам, ни по счётчику, а делал то, что ему приказывали. За особую плату, естественно.

В своей машине, естественно, я светиться не желала. Слишком опасно и заметно. А так… невидимка. Один из автомобилей в потоке.

Зарулил муж… в гостиницу. Уже на этом можно было остановиться. Ну, кто в здравом уме и при светлой памяти среди бела дня шастает по гостиницам? Но я не отступилась. Во мне словно огненный путь прорезался, когда вперёд и ни шагу назад.

На ресепшене скучала женщина под пятьдесят. Ничего такая. Ухоженная, красивая, всё при ней.

– Вы не подскажете, в какой номер заселился мужчина, который передо мной к вам вошёл? – поинтересовалась я, почти не заикаясь. Щёки горели диким пламенем, в висках бабахало сердце. Мне казалось, что ещё немного – и я грохнусь в обморок.

– Конфиденциальная информация, – строго поджала она губы, но глаза у неё сверкнули из-под густо накрашенных ресниц.

Всё ясно. Любое тайное может стать явным, если проявить творческий подход. Взятки я тоже умела давать – научилась. Иногда не подмажешь – не поедешь. И как бы я ни старалась быть честной, выкручиваться приходилось в нынешних реалиях, которые не очень сильно изменились: всегда находились люди, готовые быть мягче и принципы свои пересмотреть, если предложить то, что их могло бы заинтересовать. И нет ничего лучшего, чем денежные знаки, способные лёд в горах растопить, а уж сердца «принципиальных» – тем более.

– Он мой муж. Пожалуйста, – состроила я просительную мину и подсунула банкноту. Рука с маникюром шустро сориентировалась и решительно… двинула бумажку назад.

– Не положено! – строго сверлила она меня суровым взглядом, а потом, чуть тише добавила: – Но вы всегда можете снять номер в нашем отеле. Соседний номер, – уточнила она почти одними губами и улыбнулась, как акула.

– Тогда оформите, – безропотно согласилась я и приложила заслуженную банкноту к оплате. Сверху, естественно.

Я получила бесполезный ключ-карту и поднялась на второй этаж. Уже на месте встала дилемма: какой из номеров – соседний, потому что соседних было два. И в каком номере скрылся мой Гера, было не понятно, а дама с ресепшена даже не намекнула, зараза такая.

В общем, я стояла, как витязь на распутье, не зная, что предпринять: налево пойти или направо. А если и пойти, то как? Двери ж все закрыты. Стучать, пока не откроют? А вдруг (ну вдруг?!) у Геры тут действительно какие-то деловые переговоры? И хороша же я буду, если стану долбиться и представать перед глазами святой инквизиции в роли не в меру ревнивой жены.

Глава 6

Не знаю, что перемыкает в голове во время таких сцен. Наверное, кто-то теряется и убегает зализывать раны. Кто-то закрывает глаза на адюльтер. Кто-то устраивает скандал с мордобитием.

Я же сделала нечто совершенно мне несвойственное. Судя по ощущениям, я бы трусливо отползла и ревела. А вместо этого достала телефон и сделала пару-тройку снимков.

В этот момент в моей башке крутилось: будет его мама наезжать, покажу ей сыночку-корзиночку во всей красе, без штанов и с шалавой, которая ему там жезл полирует усердно. Как будто это самое главное, а всё остальное не так уж сильно и задевает.

Ну, и, естественно, никуда я не ушла. На деревянных ногах сделала три шага вперёд, стуча каблуками так, чтобы достучаться до мозга мужа, который, по всей видимости, стёк в штаны. Точнее, в детородный орган. Может, поэтому первым очнулся не он, а его зазноба, что обернулась и некрасиво взвизгнула. И только после этого Гера открыл глаза.

Он стоял и хватал воздух ртом. Очи его чуть из орбит не выпрыгнули. Мне тоже как бы сказать было нечего. И уж не знаю, как я выглядела со стороны. Но в тот миг об этом не задумывалась.

– Молодцы, – наконец-то выдавила из себя я, – мне очень понравилось. Так понравилось, Герман, что больше я тебя видеть не хочу и знать не желаю. Можешь развлекаться дальше.

И, развернувшись, пошла прочь. Ноги идти отказывались. В колени будто по штырю кто вогнал.

– Алиса! – рванул за мною вслед очнувшийся Гера. Бежал, путаясь в спущенных штанах. Отвратное зрелище. А я ведь обернулась. Как это развидеть? – Я всё объясню!

– Что объяснишь? Штаны натяни, объяснятель! По-моему, всё и так понятно, не выкрутишься, Гера.

– А ты думаешь, что ни в чём не виновата? – прорвало вдруг его. – Да ты никчёмная пустышка! Ни на что не способная! Ты даже ребёнка мне родить не можешь, я уж молчу про всё остальное! Никакой от тебя пользы!

У-у-у… а я думала, что меня теперь удивить сложно. Оказывается, нет пределу совершенству. Вот это напор! Вот это страсть!

– Ну, тогда и жалеть не о чём, правда? – почувствовала, как дёргается веко. Видимо, нервы всё же сдали. Но от таких колоритов не только глаз будет дёргаться. От такого что угодно в дрожь кинет. – Претензии понятны, удар не засчитан. Кажется, это ты у нас детишек не хотел, а не я. Впрочем, что ни делается, к лучшему. По-моему, тебя ждут. Всего хорошего!

И я ушла, пылая гневом, стараясь не думать о том, что увидела. Вот же ситуация: застала мужа на горячем, а ощущение, что вымазалась в дерьме по уши. Хотелось добраться до дома и вымыться.

Ключи от неиспользованного номера я сдала. И, кажется, даже пыталась улыбаться даме на ресепшене, что следила за мной с жадным интересом. Как же людям нравятся чужие тайны и сплетни… Она бы – зуб даю – не отказалась от грязных подробностей. Ну, полагаю, горничная вполне может ей рассказать обо всём в красках. Кажется, эта ушлая девица подслушивала без зазрения совести. Но винить её в этом я не могла. В конце концов, она помогла, хоть и не безвозмездно. Надеюсь, ей ничего за это не будет. А то Гера иногда умеет быть крутым и качать права.

На работу, естественно, я больше не пошла. Вызвала обычное такси и доехала до офиса, а там пересела в свою малютку. Руки у меня подрагивали. Отходняк, судя по всему. Но ни рыданий, ни истерики не наблюдалось. Кажется, всё ещё действовал шок, а поэтому я пребывала как под дозой обезболивающего: ничего толком не ощущала. Только вот веко подёргивалось да руки тряслись.

Накрыло меня окончательно, когда я вошла в квартиру и закрыла за собой дверь. Тогда и слёзы брызнули, и без сил я сползла по стенке прямо в коридоре. Ревела, как белуга. Тоскливо, с подвываниями. Ни пальто не сняла, ни сапоги. В груди образовывалась космическая дыра невероятных размеров.

Что делать, я пока тоже не знала. Точнее, из-за разрастающейся пустоты вообще была не способна на нормальное мышление. Способна была только рыдать и сопли распускать.

Длилось это долго. Не знаю даже, сколько. До тех пор, пока у кого-то из соседей не выдержали нервы и пока кто-то не трахнул по батареям. Именно этот неблагозвучный звук привёл меня в чувства.

Я чувствовала себя древней развалиной, старухой без корыта. То, что золотая рыбка не приплывёт и не решит мои проблемы, осознала очень отчётливо и ясно.

Верхнюю одежду я сняла, умылась ледяной водой. Может, именно это немного отрезвило и заставило мозг вернуться на положенное ему место.

Собственно, да. Больно. Обидно. Горько. Но стоит ли так убиваться, будто кто-то помер? И тут же как укол в сердце: умер, конечно. Гера как мой муж. Я не собиралась мириться с его неверностью. А за слова, что он мне кинул, вообще можно было скалкой отходить по всем местам. Так, чтобы ни сесть, ни лечь не смог хоть какое-то время.

Это я никчёмная? Да это он даже слёз моих не стоит!

Я понимала, что теряю. Мужа. Работу (работать вместе с нынешним раскладом личных дел – невозможно). Но если хорошо подумать, то руки-ноги у меня на месте, голова – тоже. Крыша над головой есть. Всё остальное – приложится.

И в этот момент я услышала, как провернулся ключ в двери. Муж вернулся. Как же он вовремя. Спешил, аж падал. Ну, видимо, было ему чем заняться, пока я тут слёзы лила да с ума сходила. Наверное, вернулся и закончил начатое. Не пропадать же «добру» в виде опытной девы и оплаченного номера?

Глава 7

– А ты зачем раздеваешься? – спросила я Геру.

Он в это время пытался ботинки расшнуровать и застрял в этой колено-преклонённой позе, словно у него что-то там сломалось. В это же время он пытался посмотреть мне в глаза. Вышло… смешно. И я бы рассмеялась, наверное, но не то настроение было.

– Я домой пришёл, Алис, – хлопал он ресницами и глазки у него такие жалостливые-жалостливые.

– Не-а, – покачала я головой, – нет у тебя больше дома. Вот что, Гера. Вон бог, а вон порог. Я, знаешь ли, не на помойке себя нашла. Уважать себя не буду, если ты думаешь, что мы сделаем вид, что ничего не было, мне померещилось или что-то в этом духе. Ты уж прости великодушно, но это не тот случай.

– Бес попутал, – наконец-то распрямился он и рискнул ко мне полезть с объятиями.

– Ага, – кивала я, как лошадь, – взыграло ретивое, ты не хотел, она сама тебя затащила и изнасиловала. А ты – святой и невинный, впервые такое случилось. Никогда не было, и вот снова.

– Алис… ну нельзя же так… всё рушить… в одночасье.

– А как можно? Прощать и закрывать глаза? Мириться и получать оплеухи? Выслушивать, что это я виновата? Чего-то там тебе не додала, чем-то обязана? Детишек тебе не родила, а ты так просил, так просил – буквально все колени истёр до крови.

Это так страшно, когда красивое лицо искажается какой-то уродливой гримасой. Таким я Германа никогда не видела. Даже не подозревала, что он так может – из красавца превращаться в урода.

– Вот вы все такие! Прикидываетесь милыми и добрыми, а на самом деле только что не по-вашему – всё, конец света, армагеддон. Ты бы хоть немного соображала своими куриными мозгами! Хоть чуть-чуть бы кукушкой думала, а не идиотской ревностью исходилась!

Он что… думает, что я его ревную?!.. Да самомнения ему не занимать, как я погляжу. А я ещё гадала, в кого он такой прекрасный, а мама у него ужасная. А тут вон оно что… скрытые таланты. Гены не сотрёшь пальцем, как ни крути.

– Вот что, герой-любовник, предлагаю на выход. У тебя есть мама и собственная квартира. А здесь живу я. На развод подам завтра и надеюсь тебя больше никогда в своей жизни не увидеть.

– Ты хорошо подумала, Алиса? – мерзко улыбался Гера. – Останешься же без трусов. Но я добрый. Даю тебе пять минут подумать. А потом да, уйду. Но только с чем останешься ты? Без работы. Потому что, извини, но места тебе в моей фирме нет и не будет. Ну, и есть очень много способов попортить тебе жизнь. И квартиру твою я при желании отберу – нашла чем кичиться. На каждую дуру найдётся свой сачок.

– С чем я останусь? – спросила тихо. – С чувством собственного достоинства. И с пониманием, что семь лет жизни прожила с человеком, которого, по сути, не знала. Но всё, что ни делается, к лучшему. Ключи! – протянула я руку.

– Вот так, значит… Ну, ладно, – качнулся Гера с пятки на носок, порылся в кармане и демонстративно отцепил ключи от квартиры от связки.

В руку он мне их брякнул с кривой ухмылкой на губах.

– Счастливо оставаться, девственное бревно. Вряд ли найдётся папа Карло, чтобы из тебя настоящую женщину выстрогать!

Он хлопнул дверью так, что даже уши заложило. Замечательно. Я провернула побыстрее замок и прислонилась лбом к стене. Кажется, у меня на нервной почве температура поднялась.

– Вера, – позвонила я подруге, потому что не могла быть одна со всеми этими мыслями и событиями. Мне нужен был человек, который выслушает, поймёт, поддержит.

– Что-то случилось? – встревожилась она.

– Ага, – судорожно втянула в себя воздух и сбиваясь, глотая непролитые слёзы, рассказала всю эпопею.

– Ты молодец, Алис. Вот просто умница! Восхищаюсь твоей решительностью! Хочешь, я сейчас приеду?

– Хочу, – подавила я всхлип.

Хорошо, что мне хватило духу вот так решительно всё обрубить.

Поруганные семь лет жизни. Вычеркнутые годы. Может, и хорошо, что у нас нет детей. А то бы осталась с ребёнком на руках.

Но тоска навалилась такая… словами не передать. Я села на качели, эмоционировала и никак не могла остановиться. Падала из одной крайности в другую. Лучше бы уже ребёнок был, что ли, – приходила в голову мысль, когда мой внутренний маятник делал очередное колебательное движение, – так бы уже не одиночество. Не пустота вокруг.

Вера добралась ко мне в рекордные сроки.

– Вот что, – сказала она решительно, – а ну-ка собирайся! Мне тут, пока ехала, в голову кое-что стукнуло. Это ж ты на него пахала? Едем и заберёшь трудовую книжку, оформишься экстренно на увольнение. А то он тебе как начнёт палки в колёса вставлять – закачаешься.

Мысль была здравая. Я об этом и не подумала.

– С него станется пакость какую-нибудь учудить. А нам ещё жить дальше. Видали мы таких в гробу в белых тапочках!

Сказано – сделано. До конца рабочего дня не так уж и много времени осталось.

– Главное не опоздать, – зудела, как беспокойная муха подруга. – Важно опередить паршивца.

И так она меня завела, что уровень тревожности зашкалил. На самом деле, зря мы так волновались: Гера на работе не появлялся. Не до того ему, видимо, было.

Глава 8

С Верой мы отправились не куда-нибудь, а в ресторан. Как говорится, нужно отметить начало новой жизни с шиком, чтобы и дальше всё было прекрасно.

– Ресторан Four season, очень рекомендую, – вела меня к цели, как великий полководец, Вера. – Ты только посмотри: недалеко от дома, рядом парк, озеро, деревья. Правда, сейчас почти зима, но какая разница? Тут великолепно! А ты всё больше по забегаловкам последнее время. Ни расслабиться, ни отдохнуть.

Я не сопротивлялась и не возражала. Во-первых, на меня уже слегка накатило уныние, во-вторых, подруга говорила правду: я больше пахала, как ослик, а культурный отдых как-то не задавался в последнее время.

– Добрый день, Владислав, – улыбалась, как кинозвезда, Верунчик, обращаясь к хостесу, – нам бы столик уединённый.

– Пройдёмте, – улыбался в ответ парень. Красивый, между прочим. Высокий, стройный, глаза серые. Даже не знаю, зачем я его разглядывала. Может, это так на меня Вера повлияла со своими намёками да напором.

Столик и впрямь располагался удобно. В укромном месте, у окна. Всё белое вокруг, роскошное. Приятная атмосфера, негромкая музыка.

– Завтра подай на развод, – наставляла меня подруга и никак остановиться не могла. – Если всё сделаешь сразу, как раз к Новому году освободишься от оков. Как говорится, символично получится: Новый год – новые возможности, а там – чем чёрт ни шутит – может, и новая любовь подоспеет. Поверь: такие красотки, как ты, долго не задержатся в девках!

– И такой красавец, как Гера, тоже не запылится, – тяжело вздохнула я.

– Ты что, жалеешь? – поперхнулась словами Вера.

– Нет. Это я к тому, что хотела бы… отомстить, что ли. Как бы плохого я ему не желаю, – смутилась до слёз. – Ну, в плане, без проклятий там разных и прочих кар небесных, но мне было бы чуточку легче, если б он… завалялся, как лежалый товар.

– Пф! – закатила глаза Вера. – Я тебя умоляю, Алиса! Что ты так себя не ценишь и слишком превозносишь мнимые таланты своего почти бывшего мужа. Ты посмотри на всё моими глазами. Он же альфонс обыкновенный. Чем он хорош? Внешностью? Так с лица воду не пить, знаешь ли. А так… ткни в него палочкой: квартиры точка нет, у тебя жил не тужил, мамке своей однушку на старость еле-еле купил и то не в лучшем районе, а хрен знает где на выселках. Экономил, хоть мама для него всё на свете сделала. Фирма его? Да она ж без тебя загнётся. Ты ж там пахала, как лошадь, а он только купончики стриг да руки потирал, да, как оказалось, расслаблялся на стороне, бедный-несчастный-уставший. А девушки, знаешь ли, современные любят мужиков побогаче, чтобы обеспечивал, квартиру-машину имел. Лучшие друзья девушек – это бриллианты. И как надолго хватит твою Геру, м? Да сдуется, как мешок с дерьмом, простите мой французский. Он неудачник, понимаешь? И вся его ценность была в том, что он на тебе удачно женился. Пусть поищет ещё одно такое сокровище – не найдёт ни фига. Поэтому хватит вздыхать. Ему, убогому, и мстить не надо, сам себе в ногу выстрелил, говнюк.

Так Вера яростно на Геру ругалась, что я даже смешок подавила. Вот она, настоящая подруга. Всегда найдёт слова, чтобы подбодрить.

Очень душевно мы посидели. Я немного оттаяла, послушала о проказах Веркиных детишек. И где-то всё же немного болью зацепило: у меня тоже мог бы быть малыш, но не случилось. Однако, как подруга моя говорит, всё хорошее ещё впереди, нужно только верить.

Расстались мы под вечер. Я отправилась домой, Вера поспешила к мужу и детям.

– Не раскисать! – сказала она мне напоследок. – Если что – звони!

Хорошая она у меня. Добрая. Но злоупотреблять не стоит всё же. Мне как бы не восемнадцать, чтобы слёзы утирать. Должна и сама справиться со всеми своими проблемами.

Я вернулась в квартиру. Тихо-тихо так, как в музее.

Хорошо было с Верой. Плохо оказаться в полном одиночестве. Я ходила и не могла найти себе место. Я приняла душ и смыла макияж. Попыталась уснуть – и никак. Стены давили и душили. На душе кошки скребли.

И тогда я разозлилась на саму себя. Не хочу и не буду унывать!

Мысль вырваться из дома пришла спонтанно. Ещё и не поздно же. Погуляю, подышу воздухом, выветрю тоскливые мысли из головы.

Не знаю как, но я снова очутилась возле того ресторана, где мы с Верой душевно посидели. Может, именно это меня притянуло сюда. А ещё там действительно очень уютно и красиво. А мне так не хочется сидеть в одиночестве и гонять унылые мысли в голове.

И я снова вошла в ресторан. Встретил меня тот же Влад, так же тепло улыбнулся, словно старой знакомой.

– Вам уютный столик? – спросил вежливо, и я кивнула.

Всё так же тихо играла музыка. Людей стало побольше. Приближалась ночь, люди ели и веселились, праздновали что-то. Но обслуживание здесь на высоте – я получила уединённое место, снова у окна. Правда, смотреть сейчас было затруднительно, но я всё равно пялилась в темноту, где горели фонари.

– Добрый вечер. Вы позволите к вам присоединиться?

Я перевела взгляд с окна на говорившего и замерла. Нет, он не был классически красив, как Гера. Но харизматичный – точно.

Дерзкий взгляд, чуть насмешливые глаза, мягкая улыбка на жёстких, словно высеченных, скульптурных губах. Темные волосы слегка торчат вверх. Серый свитер-гольф облепляет торс и красивые рельефные предплечья. Кисти длинные, как и пальцы, ногти аккуратно пострижены. Широкие плечи, узкий таз. В общем, очень даже хорош.

Глава 9

Стас

Не люблю печально-одиноких девушек. Навевают тоску, и сразу хочется сбежать куда подальше. Но не в этот раз.

Я её заприметил почти сразу. Это как магнит: не хочешь, а тянет. Может, потому что сразу узнал её.

Не помнил имени, да и, может, не знал его вовсе. Но вот этот профиль, волосы, длинные пальцы – немного беспомощные, но почему-то притягательные, – как вспышка. Эту девушку ни с кем не спутать.

Я и не хотел, но ноги сами меня привели к ней – задумчивой и грустной. Ощущение, что она вообще не изменилась, хоть прошло несколько лет с тех пор, как я видел её первый и единственный раз.

Она хотела устроиться работать в фирму моего отца. Тогда ещё его детище. Но у неё ничего не получилось: молодая, опыта работы ноль. Отец не любил рисковать. Да и к молодёжи он относился весьма скептически. Это распространялось и на меня. Но я его сын, поэтому он меня терпел.

У неё явно что-то случилось. А может, это преддверие зимы. Меня тоже порой накрывает.

Я нёс банальную чушь, а она смотрела на меня и не возражала. В какой-то момент в её глазах зажглась искра интереса, и я хотел бы знать, что за мысли бродят в этой хорошенькой головке.

Алиса. Сказочное имя. Очень символично, и ей идёт.

Я действительно был голоден – за день не удалось пообедать, а поэтому, как только еда оказалась на столе, я накинулся на неё, как истощавший волк.

– Предлагаю выпить за знакомство. И, может, закажете себе что-нибудь?

– Нет, – покачала она головой, – есть я не хочу. Мы недавно тут с подругой то ли обедали, то ли ужинали. Но вина, пожалуй, я выпью с вами за компанию.

Она крутила бокал в руках, а я заворожённо смотрел на её узкую ладонь, красивые длинные пальцы, изящные кисти рук. И пила она красиво – по чуть-чуть, маленькими глоточками.

Я не хотел её спаивать, но, наверное, у Алисы организм такой – быстро пьянеет от микроскопических доз. Не сильно, но глаза стали ярче, губы тоже, улыбка – рассеянно-блуждающей.

Её хотелось целовать. Запустить пальцы в волосы. Прижать к себе. В тиски объятий. Крепче. Чтобы не вырвалась. Кажется, я пьянел только от её вида и удивлялся этим мыслям и чувствам, инстинктам, которые Алиса будила во мне.

– На брудершафт? – услышал я будто со стороны свой голос. – И до дна.

– Какой глупый и неудобный обычай, – хмурила она брови, когда наши руки переплелись, как кольца. – В таком положении я не смогу выпить до дна.

«И не надо», – согласился я с ней мысленно. И даже допить не дал – с неё и так хватит. А потом нашёл её губы. И всё. Будто выключили свет.

Не знаю, что чувствовала она. А у меня словно помутнение рассудка случилось. Может, в этом ресторане что-то в еду подсыпают? Возбуждающее? Я практически не мог себя контролировать. И оторваться от её губ не мог.

– Поехали отсюда, а? – спросил, когда наконец-то закончился поцелуй, взял Алису за руку и повёл на выход.

Она шла покорно, не сопротивляясь, и это мне нравилось. И нет, я ничего не боялся, потому что она вспышка, омут, чертовщина какая-то, а не женщина.

– Мы выпили, – бормотала она, – на машине нельзя.

Кажется, у кого-то с головой всё в порядке. На месте. А я совсем поплыл и не соображал, что делаю.

– На такси можно, спрятал я в карман ключ и достал телефон.

Морозный воздух не отрезвлял, а пьянил ещё больше. Воздух пах её духами и чем-то таким тонким, ненавязчивым, будоражащим.

– Ты только ничего не подумай, – посмотрела она мне в глаза. Мы стояли, ожидая такси, и держались за руки, как малыши. Мне этого было вполне достаточно: другие прикосновения грозили взрывом и огненным адом, в котором я мечтал сгореть.

– Я не думаю, – ответил очень честно, потому что в те мгновения думать было нечем: мозг плавно переместился в другую часть тела и ни о чём не жалел, зараза.

– У меня… был не очень хороший день. Паршивый даже. Хуже некуда.

Я как-то и сам об этом догадался. И о том, что она не искала развлечений, тоже понял.

Вот казалось бы: сидит одинокая девушка в ресторане. К ней подсаживается мужик. Заливает всякую чушь, а потом клеится. А позже они уходят из ресторана вдвоём. Все намерения – швами наружу, как ни крути. И что этот самый мужик может подумать? Об искательнице приключений на пятую точку, к примеру. О жрице любви, что вышла на охоту. О какой-нибудь хитро-пробивной бестии, что ищет способ приобрести покровителя или облапошить на худой конец. И даже про авантюристку можно подумать легко.

Ничего подобного я даже в голову не брал. Это же… Алиса. Девушка, о которой я, оказывается, помнил все эти годы. Ну, как помнил? Естественно, не вздыхал, не сгорал, не сходил с ума. Но ведь узнал с первого взгляда? Хоть столкнулись мы с ней один-единственный раз?

Я всегда гордился умением видеть людей насквозь. Так вот: Алиса не тянула ни на одну роль, чтобы о чём-то «думать» или подозревать. Или заставить мозг вернуться в башку.

Но когда она произнесла эту фразу, почему-то в моей гениальной голове щёлкнуло. Кто знает, как это происходит? Шарахнуло и всё. Мозг сидел в осаде, но почему-то продолжал подрывную деятельность и рождал во мне странные желания.

Глава 10

Алиса

Не знаю, в какой момент я решилась на авантюру, к которой меня подтолкнула подружка Вера.

Наверное, такое вообще приходит внезапно. Для меня – из области фантастики. По духу я очень правильная. За все семь лет семейной жизни я на других мужчин вообще не смотрела взглядом женщины. Ну, в плане даже оценить, полюбоваться. Для меня все вокруг словно бесполые были. А тут… повело.

Всё вместе наложилось. И харизматичность собеседника, от которой просто так не отмахнуться, и моё желание отомстить Гере. И нежелание возвращаться в пустую квартиру и снова нырять в печаль-тоску.

Естественно, мужчины такое чувствуют. Может, поэтому и этот Стас предлагал не предлагал, но как-то само по себе получилось, что потащил за собой. И я пошла.

У меня немного голова кружилась от выпитого. Я вообще не по этим делам и позволяла себе лишь бокал шампанского по праздникам. Как-то не любитель я. Но всё это полная ерунда по сравнению с поцелуем, который планировался чисто символически для перехода на «ты».

Никогда я ничего подобного не ощущала. Может, во мне сидит какая-то незнакомая порочная женщина? И я до сих пор о ней не подозревала?

Я готова была целоваться вечность. И рада была б, если б поцелуй не заканчивался. И, как следствие, пошла за Стасом безропотным ягнёнком.

Лишь на улице меня слегка морозец в чувство привёл.

Я должна была объяснить. Сказать, что я не такая вообще-то. И вообще не ждала никакого трамвая, просто… случилось что случилось.

И мне не страшно было с этим практически чужим мужчиной ехать в такси. Наверное, именно в такие моменты отказывают тормоза.

В такси Стас всё ещё держал меня за руку. Не помню даже, выпускал ли он мою ладонь из своей. Наверное, да, иначе б мы в машину не сели. Но его горячие пальцы поглаживали центр ладони, и я тихо сходила с ума от этих прикосновений.

Мы почти не разговаривали. Воздух сгустился и трещал от напряжения, что висело между нами плотной дугой. Мне казалось, я даже вижу её бело-жёлтый ослепительный свет.

И думала я чёрт знает о чём. Например, какое на мне бельё – хоть убей, не могла вспомнить. Тревожилась, что вообще опыта нет: я, кроме Геры, и не знала ни одного мужчины. И почему-то волновалась, смогу ли, получится ли. А может, я и правда бревно, раз мужа потянуло на других женщин…

Но, как оказалось, я совершенно не о том беспокоилась. Квартира, куда привёз меня Стас, выглядела… странно.

Она чем-то напоминала моё жильё, только очень нежилое.

Здесь было чисто, но чувствовалось, что давно никто не живёт.

– Ну, вот тут я и обитаю, – смущённо пробормотал мужчина и потёр переносицу.

Он лгал, и ему было неудобно за своё враньё. Ну, не хотел везти в место своего проживания, всегда можно было снять номер в отеле.

Но только я об этом подумала, как меня передёрнуло от отвращения. Стас этого не упустил.

– Что? Не нравится? Ты уж прости. Ну, скажем так: я долго отсутствовал, вот поэтому… Эта квартира осталась мне от бабули. Я её очень любил, а она – меня. Я у неё не единственный внук, но вот так получилось, что у нас с ней что-то такое слишком крепкое на ментальном уровне однажды образовалось и не рассосалось до конца её жизни. Хочешь чаю?

– Ты уверен, что чай здесь есть? – слабо улыбнулась я и прошла глубже, разглядывая и эти старые стены, и старинную мебель. Местами обычно-дряхлую, но иногда – кое-что раритетное и, наверное, имеющее настоящую цену.

– Думаю, да, – плёлся он за мной и тихонько вздыхал. Пару раз даже чертыхнулся, надеясь, что я не слышу. А я всё слышала, но делала вид, что оглохла. Почему-то вся эта ситуация меня позабавила.

Я оглядела кухню. Приятное место, чистое, но давным-давно не использованное по назначению. Впрочем, как и всё в этой квартире.

Стас уже деловито шуршал по шкафчикам, достал чашки и чай, поставил на плиту чайник со свистком. Уютный такой, домашний. Старенький, но трогательный.

– Это всё, что у меня осталось, – посмотрел он мне в глаза ясным взглядом лгуна.

Конечно же, я поверила, да. Что у мужчины, который ходит в дорогие рестораны, ездит на машине, нет ничего за душой, кроме заброшенной квартиры. Но важно ли это мне? Нужно ли?

Мы случайно столкнулись и разлетимся в разные стороны, как атомы, уже очень скоро. Я не винила его за ложь.

– А мне ничего не нужно, – улыбнулась ему в ответ. – У меня всё есть.

– Правда? – оживился он, – И даже это? – склонился ниже и поцеловал меня в губы.

И снова это – жаркая волна, что идёт откуда-то изнутри, срывая все предохранители, если они и существовали.

«И это у меня было. Но по-другому», – подумалось вдруг. Так, мелькнуло где-то по краю сознания и ушло бледной тенью в небытие.

Чаю мы так и не выпили. Когда чайник всё же закипел, Стас выключил конфорку и потянул меня за руку куда-то в другую комнату.

Там было всё не так. Чувствовалось: это действительно его комната, но, наверное, лет эдак десять-пятнадцать назад. А может, и больше.

Глава 11

Пусто. Словно по квартире буря прокатилась и смела всё, слизала, оставив после себя мусор, хаос, беспорядок.

У меня даже сердце защемило и руки затряслись. Мой дом, моя крепость, мой оплот выглядел сейчас жалко и разграблено.

Я уже было достала телефон, чтобы звонить в полицию, а потом всё же остановилась. Что-то было не так. Дверь заперта, а не нараспашку. В подъезд просто так не войти. Соседка бдительная – позвонила бы, спросила.

И тогда я прошла дальше. Мои вещи валяются неопрятной кучей. И записка в супружеской спальне, как насмешка. Летящий уверенный почерк Геры.

«Вот теперь ты осталась, считай, без трусов. Без работы, без поддержки, без денег. В полицию советую не обращаться: у меня на руках все документы и счета на приобретение вещей, которые по праву мои. Ну, а хочешь потягаться, милости просим. Встретимся в суде, дорогая».

Какая же я была дура, когда не вспомнила, что у его мамы, у моей горячо любимой свекрови, ключи от квартиры остались. Может, поэтому Гера так спокойно свалил?

И когда они успели, спрашивается? Ночью выносили баулы, как воры? Приехали ни свет ни заря?.. Вот это я, называется, попала!

Хотела жизнь с чистого листа? Получай. Очистили так очистили. Браво. Зал аплодирует стоя.

Я напоминала самой себе птенца, что сидел в разорённом гнезде и беспомощно махал крыльями, которые ещё слишком слабы, чтобы летать.

Они вывезли всё: мебель, вещи, милые мелочи, что я покупала, обживая дом. Даже кастрюли-сковородки похитили. Я уж молчу про всю бытовую технику. Ни стиральной машинки, ни пылесоса.

Кучки моих вещей разбросаны, и то, не уверена, что это всё, потому что, наверное, не досчитаюсь чего-то. Например, норковой шубы, что дарил мне в прошлом году муж, не наблюдалось. Можно даже подзорную трубу не брать – не сыщешь. Свекровь ворчала, что слишком уж Герочка меня балует, когда эту шубу узрела. Видимо, потянула от жадности, потому что она ей разве что на нос налезет, и то не уверена.

Даже постельное бельё выгребли, как ещё с кровати простыни не содрали – удивляюсь и поражаюсь.

Я всё кружила по квартире и никак не могла прийти в себя. Жаловаться?.. Плакать?.. Писать заявление в полицию?.. Голые стены, местами ободранные обои – спешили, вынося мебель, не берегли.

Из ценного – мне остался старенький ноутбук, кровать, шкаф-купе и прикроватная тумбочка. Видимо, пожалели, чтобы на полу не спала, на коврике, как избитая собачонка.

Ноги не держали. Я рухнула на кровать (а больше некуда: ни кресел, ни стульев не осталось), провела рукой по лбу. Горячая. Я даже куртку не сняла и не разулась. Так и бродила по комнатам в верхней одежде.

Они следили, что ли? Дождались, когда я ушла из дома и приехали забрать «своё»? А если б я была дома?..

Интересно, куда ж они всё вывезли? У свекрови однокомнатная квартира, туда, хоть тресни, а всё не поместится. Или у Геры есть «запасной аэродром»? Есть, куда приткнуться?

Мысли, как взбалмошные птички, метались в моей голове и никак не хотели замолчать, перестать хлопать крыльями, сыпать вопросами, на которые у меня ответа не было.

– Вера, – позвонила я подруге, – приезжай, пожалуйста. Если сможешь. Или когда сможешь, – не удалось мне подавить всхлип. Слёзы потекли по щекам, и я никак не могла остановиться.

– Скоро буду! – не стала задавать лишних вопросов она, и я просто прикрыла глаза, всё ещё судорожно соображая, что делать.

Пока оставалось только ждать. Я ощущала себя беспомощной и жалкой, никак не могла собраться в кучу, мыслить трезво не получалось.

– Ну ничего себе… – присвистнула подруга, как только переступила порог. – Это что такое? Тебя ограбили?

– Ага. Пока меня дома не было, Гера вывез всё, что плохо приколочено. Оставил только мои вещи. Остальное он посчитал, что всё его. Вот, – протянула я ей записку. – Что делать – ума не приложу.

Вера онемела. Читала, крутила бумажку в руках и никак не могла прийти в себя.

– Нет, каков гусь, а? Кто бы мог подумать, а? Что он вообще о себе возомнил? Нельзя так оставлять! Нужно что-то делать! И в полицию, и к юристу проконсультироваться.

Я устало махнула рукой.

– Видела, что он написал? Гера вёл тетрадь учёта. Заносил туда все покупки, прикреплял чеки. Говорил, что деньги любят счёт, а траты лучше планировать. Он никогда жадным или даже скупым не был. Я воспринимала эту его дотошность как милую чудинку. Ну, у каждого свои недостатки и тараканы. Вот у Геры было такое хобби. Записывал и коллекционировал. Я тут почитала в интернете, пока тебя дожидалась. Никто не будет возвращать эти вещи. Он не украл, а взял своё. А если не своё, то это нужно через суд доказывать. А доказательства все у него на руках. Докажет с примерами, кто из нас добытчик, а кто рядом стоял.

– Нет, ну быть такого не может! Ты же тоже покупала что-то для дома? Не всё же он?

– У нас общий счёт был для покупок. Гера так придумал. Мол, вот часть зарплаты кладём сюда, а часть можно тратить на мелочи, еду, приятности разные. И счёт, естественно, на его имя оформлен. Боюсь, это будет очень долгая и кровопролитная битва за каждый чих. Мне сейчас кажется, что он… возможно, задумывался об этом. Что может настать день, когда мы расстанемся. Возможно, я не права, но вот не идёт у меня эта мысль из головы. Как бы там ни было, вещи он увёз в неизвестном направлении, жить мне надо сейчас, выкарабкиваться тоже. Надо искать работу. Кое-какие сбережения у меня есть.

Глава 12

Вера слушала слишком внимательно. Я старалась рассказать ночное приключение чересчур пренебрежительно, словно это так, совсем не событие, а всего лишь эпизодик.

Если разобраться, то так оно и есть. По крайней мере, я не собиралась из него раздувать нечто значимое. Хотя, как показала потом жизнь, зря. Но на тот момент я свято верила в то, что перешагнула и забыла.

– Рисковая ты, – покачала головой Вера. А я аж воздухом поперхнулась.

– А не ты ли мне втирала, что надо попробовать? Для здоровья полезно? И вообще?

Верка смутилась. Но не сильно.

– Так я ж не думала, что ты вот так буквально всё воспримешь и с первым встречным, считай… Думала, познакомишься с кем-нибудь, рассмотришь его внимательно и во всех ракурсах.

– Ага. Анализы заставлю сдать, а потом в ЗАГС потяну. Как-то речь как раз шла о чём-то таком мимолётном и ни к чему не обязывающем.

– Ну-у-у, – протянула Вера и почесала переносицу, – тебе хоть понравилось?

– Да, – кивнула я уверенно. – И Стас мне тоже понравился. Иначе я бы не согласилась. Но давай на этом всё и закончим. Я тебе рассказала, потому что ты была инициатором всего этого безобразия. Лично я намерена обо всём забыть. Жизнь с чистого листа. Гера вон постарался, – обвела я рукой пустую квартиру.

– Слушай, ну, ничего смертельного не случилось, – приободрилась подруга. – Крыша над головой есть – раз. Не всё Герка твой вынес – два, оставил тебе кое-что, спасибо ему огромное, – не сдержалась она, чтобы не добавить яду в голос. – Всё, чего не хватает, можно приобрести, причём достаточно недорого. Люди вон покупают новое, продают не совсем старое. Предлагаю посмотреть в интернете объявления, купить самое необходимое. А вообще советую сделать ремонт. Мы с Васей поможем. Своими силами. А то тут обои столетние уже, да и спешили твои бывшие родственники, попортили углы, паразиты. Ты ж не совсем без копейки?

– Нет, – помотала я головой. – Кое-что есть, конечно. У меня свой счёт, Гере туда хода нет. Так что хотел бы – и не дотянется. К тому же, я себе успела расчётные начислить. Не отменит. На первое время хватит. Но что дальше делать?

– Работу искать. Ты всё время вздыхала и плакалась, что институт закончила и не смогла сразу по специальности устроиться, а потом в рабыни к Герычу своему отправилась. Галеры его обслуживать да помогать. Ну, ничего. Пусть он ещё такую исполнительную и безотказную найдёт, как ты. Свято место пусто не бывает – это понятно. Как-то выплывет, сволочь. Такое в воде не тонет, как известно. Но пусть поищет подольше и пострадает очень сильно – такое моё ему пожелание горячее и от всего сердца! Очень искренний посыл!

– Тогда самое время заняться поисками, – пробормотала я, открывая старенький ноутбук, который не впечатлил Геру, а поэтому он им побрезговал.

– Сделаем по-умному, – поднялась с моей кровати Вера. – Разделимся. Ты поищешь здесь, я – дома. В четыре руки. Спишемся, созвонимся. И я бы посоветовала тебе заняться поиском работы, а я подберу обои, краску, бытовые приборы и мелочи. Диваны-шкафы покупать не будем, это уже после ремонта. А на кухне у тебя, гляжу, столик остался.

Ну, да. Справедливости ради, Гера как раз в спальне мне кое-что оставил да на кухне шкафчики да столы. И плиту, к счастью, тоже не унёс. Надо, наверное, поблагодарить его за небывалую щедрость души.

– Прорвёмся, – расцеловала меня в обе щеки Вера и отправилась домой.

После её ухода мне резко стало грустно и пусто, но я убеждала себя в том, что большая уже девочка, справлюсь.

Родителям пока сообщать о собственных трудностях не хотела. Уж лучше я немного тут сама побарахтаюсь, а уж потом расскажу. А то папа у меня суровый, ещё прибьёт Геру ненароком, а нам криминала не надо. Разберёмся. Не так уж на самом деле всё страшно, как кажется. Просто привыкнуть, стиснуть зубы – и вперёд.

До самой ночи я шерстила вакансии. Они были. А я… понимала, что пока ничего из себя не представляю, потому что опыта работы дизайнером у меня ноль целых ноль десятых. Портфолио почти нет, похвастаться нечем. А мне уже двадцать пять, и я семь лет занималась чем попало, только не по своей специальности.

Плюсом можно считать то, что университет окончила совсем недавно. Всё же знания в голове и никуда не делись. А то, что я могу достичь многого, я была уверена. Иначе у меня ничего бы не получилось. А я умела добиваться результатов, если ставила перед собой цель.

Вера тоже скучать не давала: бомбардировала меня объявлениями, и под вечер мы сошлись на обоях, приобрели кучу всяких кухонных кастрюлек-сковородок, табуреток у семьи, которая выезжала, нашли очень хорошую стиральную машинку и пылесос по приемлемым ценам.

– Видишь, какие мы молодцы! – ликовала подруга. – А теперь скажи мне, что ты нашла что-то пристойное и уже позвонила, договорилась о собеседованиях!

– Да, нашла кое-что, – призналась со вздохом. – Но где-то мне отказали, сказав, что перезвонят попозже, а где-то меня кое-что не устраивает.

– И что тебе не нравится, например?

– Ну, вот «Ландерхоум» в поисках дизайнера как раз.

– И что? – недоумевала Вера.

Ну, она, наверное, не помнила, как я заявилась туда, а меня чуть ли не погнали взашей, только потому что я молодая да неопытная. Именно об этом я и поведала подруге.

Глава 13

Следующий день ознаменовался хлопотами и сумасшедшей круговертью.

Во-первых, привезли всё, что мы так ловко купили по объявлениям.

– Вот, жизнь налаживается! – подбадривала меня по видеосвязи Вера. – Стирать есть чем, убирать тоже, готовить есть в чём. Закупи продукты, – командовала она, а потом горестно завыла: – Ой! А холодильник-то мы и не присмотрели, не купили! Вот шляпы – ты да я! Ну, ничего, я найду тебе вариант, не плачь, подруга, солдат ребёнка не обидит, исправит свои ошибки да провалы в памяти! Будет тебе холодильник!

Потом подъехали обои и всякое-разное для ремонта. Я с ужасом смотрела на это всё, понимая, какой ужас мне предстоит. Я как-то не рассчитывала ни на эти траты, ни на этот геморрой. Особенно, если его ещё и собственными руками придётся делать. По старинке. Я бы предпочла нанять кого-нибудь, но финансы коварно шептали, что ещё немного – и образуется космическая дыра в бюджете. А мне ещё вещи прикупить надо и работу найти.

– После обеда ничего не планируй – едем по магазинам. Я тут распродажи вкусненькие присмотрела. То, что доктор Вера прописала!

– Слушай, доктор Вера, я уже побаиваюсь и тебя, и твоих рекомендаций.

– Хуже точно не будет, а кашу маслом не испортишь! – выдала загадочно подруга. У неё в последнее время что ни слово, то перл.

Доктор Вера, конечно, дай ей волю, много чего вкусненького прикупила бы. Подруга моя – шопоголичка, а поэтому носилась по разным бутикам с вдохновлённо горящими глазами.

– Вот это, это и ещё это – мерить! – командовала она, дорвавшись и попав в свою стихию.

Я безропотно её слушалась, а потом наблюдала, как она либо большой палец вверх показывает, либо вниз, давая понять, что мне идёт, а что – отстой.

В конце концов, я стала обладательницей трёх блузок, двух юбок, брючного костюма и платья из джерси. Платье в мои бюджетные планы не влезало, но Вера скорчила зверскую рожу и заявила, что это подарок от неё в ознаменование моей лучшей прекрасной жизни.

Вечером прибыл холодильник, который она урвала «буквально за копейки» в отличном состоянии.

– Кто молодец? Я молодец! – подпрыгивала мать семейства и двоих детей, танцуя какой-то непонятный танец собственного торжества. – Пусть плачет Гера, а лучше умоется кровавыми соплями!

Что бы я делала, если б не она? Не её кипучая энергия и помощь, поддержка и вера в мои силы?

Сидела бы и рыдала, жалея себя. И, возможно, оглядывалась назад. С Верой этого делать было практически некогда. Она как лава – заполоняет собой любое пространство, дай ей только волю. У неё на всё хватает времени.

На следующий день под руководством всё той же неугомонной подруги я приоделась, сделала боевой, но деловой макияж и почесала на собеседования, получив одобрение и благословение.

– Ни пуха ни пера! – напутствовала меня Вера.

– К чёрту! – ответила я ей и пошла штурмовать потенциальных работодателей.

В телефоне – четыре вакансии, которые потенциально мне подходили почти по всем параметрам. Главный критерий, конечно же, заработная плата, хоть я и сделала скидку на то, что слишком многого ожидать не стоит, особенно если учесть, что опыта у меня практически ноль целых две десятых.

Радовало, что время собеседований не совпадало.

Не радовало то, что везде я была нужна, как собаке пятая нога.

Не спасала меня ни внешность, ни ум, ни интеллект, ни умение вести переговоры. Для всех я была человеком с улицы, ко мне приглядывались, задавали вопросы и вежливо сообщали, что перезвонят.

Я не обольщалась и понимала, что ждать звонков не стоит. Ни после дождичка, ни в четверг. Никогда – на лбу написано было в двух фирмах, куда я приходила в поисках счастья (зачёркнуто) работы.

В третьем месте я сама предпочла отползти, потому что мне не понравился работодатель, который разглядывал меня с масленым блеском в глазах. Ну, уж нет. На такое я не подписывалась.

Последним в моём скудном списке значился печально известный «Ландерхоум», откуда меня однажды уже попёрли. Я бы туда и не пошла, если б не Вера. Я вообще малодушно подумывала свинтить. Сказать, что ходила – отказали. Но врать я не умела, а Вера – тот ещё доктор и Пинкертон в юбке.

Именно поэтому я сжала жопку в кулачок, решила идти до конца и перешагнула порог главного офиса.

Конечно же, эта фирма – на порядок выше тех, где я сегодня побывала. Естественно, на успех я особо не рассчитывала, но, как говорится, галочку поставить нужно. Хотя бы для отчёта Вере.

«Всё серьёзно», – подумала я, когда поняла, что не единственная претендентка на вакантную должность. Нас тут собрали целых пять штук. А может, и больше. Если учесть, что время могли назначить разное.

– Вам назначено? – сверкая улыбкой на миллион спросила меня грудастая блондинка, выглядевшая, как фотомодель.

– Да, – кивнула я ей и назвала свою фамилию.

– Ожидайте, – кажется, улыбка к ней приклеилась, и не понятно было, как девушка вообще разговаривает. Чревовещает, наверное.

Тут всё изменилось – заметила я краем глаза. Другой дизайн – более современный и лёгкий. Ушли помпезность и некая мрачноватость, что давили неимоверно, когда я попала сюда впервые.