Мой краш вошел в раж

Пролог

– Краш. Что за дурацкое слово? – фыркнула я, услышав песню, где все время повторялось это слово.

– Тебе точно исполнилось восемнадцать, а не восемьдесят? – засмеявшись спросил он.

– Точно.

– Ну а я?

– Что ты?

– Разве я – не твой краш?

Мои губы тронула предательская улыбка. Возникшее молчание сказало больше тысячи слов.

Я влюбилась в него этим летом.

До секунды помню все, что происходило в день, когда мое сердце покатилось в бездну.

Осень. I

I

Он такой был большой эгоист
Боже, где ты его нашла?
Когда с дерева падает лист,
Он не знает, что осень пришла.

(Нигатив «Оболочка»)

Я сняла наушники, вдыхая запах мокрого асфальта. Лужи повсюду разглашали об утреннем дожде. Сейчас, как никогда, мне хотелось верить, что прошлое останется позади, и это будет прекрасная осень. Как и весь учебный год, ведь мне удалось поступить в место своей мечты.

Передо мной возвышались внушительные белые колонны и черная дверь, обрамленная аркой. Здесь дышала история. Здание, построенное больше ста лет назад, вызывало восхищение своим величием. В седьмом классе, благодаря учительнице по литературе, я узнала, что тут сильная кафедра литературы. Так что уже в тринадцать лет мне было ясно, куда следует поступать после школы.

Подготовка к поступлению, длиною в несколько лет, шла по плану. Дальше мне всего лишь необходимо ни на что не отвлекаться, стать лучшей на курсе и пойти стажироваться в издательство, чтобы затем устроиться туда на работу. А пока нужно заявить о себе. В первый год придется особенно потрудиться.

– Ошеломительно! Ну, будущий филолог, готова получить профессию? – подруга Кира, не дожидаясь ответа, потащила меня за руку в нашу будущую альма-матер.

В этом была вся она. Кира отличалась импульсивностью, открытостью, не любила долго ждать и предпочитала действовать. Часто не раздумывая. Наша дружба, начавшаяся со школы, полностью оправдывала знаменитую версию Гераклита о том, что противоположности притягиваются. Это касалось и внешнего вида. Кира выглядела всегда броско и ярко, постоянно меняя прически и цвет волос. Я же предпочитала спокойствие в одежде, а мои длинные светло-русые волосы обычно были собраны в косу. Вот и сегодня на подруге красовался ярко-оранжевый сарафан, который контрастировал с ее синим каре. Ну, а я предпочла классическую белую блузку, серую юбку в клетку и две косы.

Мы отправились в аудиторию, где должно было состояться собрание для первокурсников. Кира направо и налево здоровалась с людьми. Она очень легко сходилась с незнакомцами и всегда была любимицей компаний. За время поступления, казалось, что ей удалось познакомиться чуть ли не с половиной университета. Даже кое-кто из преподавателей уже помнил ее имя.

Как только мы подошли к учебному амфитеатру, к нам подбежали две девушки:

– Привет! Кира, сядем вместе?

– Конечно. Девчонки, знакомьтесь, это моя лучшая подруга Лиля. Лучшая подруга, знакомься, это Вика и Вера, наши однокурсницы.

Девушки выглядели приветливо, нарядно и одинаково. Их прически подчеркивали то, что они близнецы. Светлые волосы обеих завивались в локоны, а платья подчеркивали праздничность сегодняшнего дня.

Улыбнувшись и помахав друг другу, мы пошли занимать места.

– Чего и следовало ожидать. Одни девчонки, – вздохнула обреченно Вера, оглядывая собравшихся студентов.

– Ну, тут есть как минимум один красавчик, – Вика многозначительно посмотрела на свою сестру.

– Она уже исследовала все "Подслушано". А там каждый второй пост про капитана футбольной команды нашего университета. Вика уже взяла курс на него, – объяснила близняшка.

– Он ещё и учится на нашем отделении, что значительно упрощает задачу по завоеванию первого красавчика универа, – продолжила Вика.

– Только учится этот красавчик на последнем курсе. Считаешь, обратит внимание на первокурсницу? – Вера скептически выгнула бровь.

– Как на меня можно не обратить внимание? Я молода и прекрасна! – Викины локоны взлетели вверх, когда она тряхнула головой.

– А чего вы ограничиваетесь нашим факультетом? Надо брать ориентир на технарей, девчата. Там и выбор разнообразный, и перспективы поинтереснее, – хитро улыбнулась Кира.

Вика и Вера захихикали.

– Лиля, ты с нами? – веселые взоры девочек обратились на меня.

– Пожалуй, воздержусь. Единственный роман, который я планирую здесь – это учеба, – сдержанно ответила я, доставая блокнот и ручку для записей.

Мое сердце уже успели разбить, и оно все еще кровоточило.

Кира закатила глаза. Я знала, что подруга хочет подколоть меня за слишком скучную, на ее взгляд, жизнь, но началось собрание. В центр аудитории вышел невысокий мужчина средних лет. Он пригладил лысеющую голову, поправил коричневый пиджак и представился Иваном Егоровичем, деканом филологического факультета. Иван Егорович стал рассказывать о том, как сам больше двадцати лет назад был студентом этого университета. От своей истории он перешел к перспективам, ожидающим всех нас. Я внимательно его слушала, делая в блокноте заметки об упомянутых им преподавателях, предметах и внеучебных мероприятиях. Вдруг дверь аудитории распахнулась. Высокий подтянутый брюнет подошел к декану, что-то тихо проговорил ему на ухо, а затем направил свой взгляд в аудиторию. Наши взгляды пересеклись. Он не спешил отводить глаза и слегка улыбнулся.

Меня прошибло током. В ушах засквозил гул сумасшедшего пульса. Я слишком хорошо помнила эти пронзительные синие глаза, обрамленные длинными ресницами. Этот прямой аристократический нос. Эти четко очерченные скулы. Эти губы, которые подарили мне первый поцелуй.

Словно издалека до меня донеслось, как Вика с Верой восторженно перешептываются о вошедшем брюнете.

Осень. II

II

Музыка громыхала, сотрясая стены, пол и тела присутствующих. Казалось, все студенты города собрались на первосентябрьскую вечеринку в «Темной стороне». Кира позаботилась о том, чтобы забронировать стол за несколько недель, поэтому сейчас мы сидели с девочками в уютном уголке, на диванчике, где еще можно было разобрать хоть какие-то слова друг друга.

Не сговариваясь, мы с девочками облачились в платья: Вика – в золотистое с открытыми плечами, Вера – в розовое с белым горохом, Кира – в ярко-красное с широкими лямками. На мне было черно-серебристое платье, с длинными рукавами-фонариками. Каблуки также внесли единение в нашу четверку. Свои длинные волосы я забрала в высокую косу.

В клубе с популярным дизайном модерна чувствовался стиль. На сцене музыкальные группы сменяли друг друга, исполняя разные жанры музыки – от попсы и каверов до рока и авторских песен. Такое разнообразие жанров объяснялось тем, что летом на сайте клуба студенты могли принять участие в опросе, какую группу они хотят услышать в свой праздник.

С каждым часом мне нравилось здесь все больше и больше. Возможно, все дело было в атмосфере. А возможно, причина в том, что градус в моей крови становился все выше. Никогда не признавала алкоголь. До встречи с Лодзинским. Вот и сегодня хотелось забыться. Не вспоминать прожигающий взгляд, крепкие руки, горячие губы. Опять из-за него. Почему я позволяю ему так просто ломать меня? Он появился сегодня на несколько минут, и я уже хочу расплавить свой мозг.

Поначалу Вика выпытывала у меня, откуда я знаю Лодзинского, но Кира мастерски каждый раз переводила тему, поняв, что мне не хочется откровенничать с девочками. Однако, когда Вика с Верой отправились отжигать на танцпол, подруга подсела ко мне поближе и многозначительно посмотрела в глаза.

– Ну, так что? – начала она.

– Что? – я состроила непонимающее выражение на своем лице.

Хотя было очевидно, что разговора с лучшей подругой не избежать.

– Даже под коктейлями продолжаешь себя контролировать? Теперь дурочку включила? – произнесла Кира с раздражительной интонацией.

– Так ты специально меня споила? – я попыталась перевести разговор в шуточное русло. Но это, конечно, не сработало. Кира продолжала внимательно на меня смотреть.

Я тяжело вздохнула.

– Мы познакомились с Димой летом, когда он приезжал в наш поселок в июле. Ты тогда была на море.

– Что он там делал? – подруга прищурила глаза.

– Приезжал к Романовым. Он впервые туда приехал, поэтому я не встречала его там раньше.

– Постой…так это он – тот самый городской, из-за которого у нас все на ушах стояли? Почему никто ничего не говорил о тебе в связи с ним? – удивилась Кира.

В горле возник ком, мешающий говорить дальше. Прошло слишком мало времени, чтобы можно было спокойно вспоминать об этом. После некоторой паузы я продолжила.

– У нас с Лодзинским кое-что было. Но я пока не готова ни с кем это обсуждать. Прости.

Я доверяла Кире, и раньше никогда ничего не скрывала. Однако сейчас мне непросто было объяснить даже себе, почему я так поступаю. Может, мне было стыдно. Или больно. Или все вместе.

Зная взрывной характер подруги, я приготовилась к бурной реакции и обиде на меня за то, что не рассказала о своих каких-никаких первых отношениях с парнем и за то, что не рассказываю сейчас. Кира не оправдала моих ожиданий. Она взяла мои руки в свои и серьезно спросила:

– Лодзинский поступил с тобой, как подонок?

– В какой-то степени. Возможно, – я опустила глаза и поджала губы.

– Ошеломительно…Пожалуйста, помни, что ты не одна, у тебя есть самая классная подруга на свете, готовая тебя всегда поддержать, – она крепче сжала мои руку в знак поддержки.

– Спасибо, Кира.

Я обняла подругу и всхлипнула

– О, вот и коктейльчики начали проявляться, – засмеялась подруга.

– Да это просто слезы счастья от того, что у меня самая классная подруга на свете, – я продолжала всхлипывать.

– Вот-вот. От коктейльчиков либо слезы счастья, либо слезы несчастья. Давай-ка избавимся от них и пойдем лучше танцевать. В конце концов, когда нам еще удастся отметить первый раз в первый курс. Или на первый курс, – хихикнула Кира.

Мы вышли на танцпол как раз во время рок-части. По залу раздавался голос, напоминающий тембр солиста одной известной иностранной группы, в названии которой было что-то про время и космос. Энергичная музыка заряжала весь клуб. Вечер находился в самом разгаре, поэтому найти свободное пространство было нелегко. Обнаружить Вику с Верой оказалось невозможным, нам с Кирой кое-как удалось втиснуться в ряды танцующих.

Облегчение от разговора с подругой, легкость в голове от выпитого и предвкушение от предстоящего студенчества наконец-то позволили мозгу перестать думать, а телу расслабиться и полностью отдаться металлическим ритмам. В реальность меня вернула начавшаяся медленная композиция. Какой-то парень подошел к Кире и пригласил ее на танец. А я решила немного подышать свежим воздухом.

Выйдя из клуба, услышала знакомый голос.

Осень. III

III

Пары по истории и фольклору прошли интересно. А вот информатика сломала весь мозг. Предметы не гуманитарной направленности всегда давались мне тяжело. Тем не менее я была воодушевлена начавшейся студенческой жизнью. У девочек тоже было хорошее настроение. Вика вообще вся светилась счастьем и говорила загадками. Вера сообщила, что сестра вернулась домой под утро, но ничего ей не рассказала, кроме того, что это была лучшая ночь в ее жизни.

После последней пары мы вышли с девочками в коридор и увидели там Никиту. Он стоял, облокотившись на подоконник, в темно-синих джинсах, светлой футболке и клетчатой рубашке.

Кира была в восторге из-за моего сегодняшнего свидания. Они с девочками поздоровались с Никитой, после чего подруга быстро повела их в конец коридора, чтобы поскорее оставить нас наедине.

– Седобородый волшебник без седины и без бороды к вашим услугам, – Никита шутливо поклонился и протянул мне руку.

– Не рановато ли нам ходить за ручки, волшебник?

Никита подошел ближе и тихо произнес:

– Ты же моя девушка.

Угловым зрением я увидела, как к нам подходит Лодзинский. Стало понятно, что делал Никита. Таким образом, он решил узнать, желаю ли я продолжать наше представление.

Я желала. Поэтому вложила в протянутую руку свою. Мне очень хотелось позлить одного синеглазого самовлюбленного индюка. Конечно, получалось, что я использую Никиту. Но он же сам начал, значит, был не особенно против, верно?

Дима остановился рядом с нами, держа руки в карманах черных брюк.

– Прекрасно выглядишь, цветочек! – обратился он ко мне.

– Нравится делать комплименты чужим девушкам? – вступил Никита

– Только Лиле, – Лодзинский прошелся взглядом по моему кремовому сарафану.

Меня бросило в жар. В голове тут же всплыли образы, когда его взгляд делал то же самое. Только тогда на мне не было никакого сарафана. В Диминых глазах я увидела, что он прочёл мои мысли. Нужно было срочно что-то сказать, а я словно забыла все слова на свете.

На помощь снова пришёл Никита:

– Могу тебя понять. Восхитительность Лили трудно не заметить. Мне очень повезло, – произнес он спокойным и ровным тоном. – Нам пора, увидимся на тренировке!

Не разжимая рук, мы направились к выходу из университета. Спиной я чувствовала прожигающий взгляд Димы.

В машине мне был предоставлен доступ к музыкальному поисковику, так что всю дорогу мы наслаждались моими любимыми композициями. (Ну…я точно наслаждалась.) Никита не задавал никаких вопросов про Лодзинского, за что я была ему крайне признательна.

Где-то через полчаса машина остановилась у здания с табличкой «Кинотеатр». Еще через минут пять мы оказались в кинозале на двоих. Напротив киноэкрана стоял темно-коричневый диван. Вокруг горели желтые огоньки фонариков. Между диваном и экраном стоял стол с едой. Подойдя поближе, я увидела сырную пиццу, шоколадную пасту, тарелку с киви и зеленый чай. Все, что мне нравится.

– Когда ты успел это организовать? – завороженно спросила я.

– Пришлось пожертвовать парами. Но оно стоило того, чтобы увидеть твое выражение лица.

– А откуда тебе известны мои предпочтения в еде? – с подозрением продолжила вопросы.

– Спасибо Интернету и твоей подруге Кире. Сразу после того, как ты вчера вышла из моей машины, я нашел ее через филологическое сообщество нашего университета и все узнал. Повезло, что она еще не спала.

– Заговорщики. Что еще подруга рассказала тебе обо мне?

– Только то, что я точно не прогадаю с кинотеатром, если включу этот мюзикл.

Парень нажал на плей, и на экране появилась заставка, где рыжая девушка в ярко-красном платье целует молодого юношу.

– Вот так подруга! Все секреты выдала, – обиженно произнесла я.

– Уверен, твои самые страшные скелеты останутся надежно защищены ею, – заверил меня парень.

Никита разлил чай в наши чашки, мы сели на мягкий и удобный диван, и, взяв по куску пиццы, начали просмотр кино. На первой песне к моим глазам стали подступать слезы. Как обычно. Ничего не могла с собой поделать, всегда отличалась чрезмерной впечатлительностью. Особенно на любимых фильмах, которые смотрела уже много раз. Вдруг передо мной возникла пачка с одноразовыми платками. Я с удивлением посмотрела на парня рядом.

– Настоящий джентльмен всегда должен носить платок в нагрудном кармане для дамы. Или пачку одноразовых платков в рюкзаке, – пояснил он.

– Спасибо, – сдавленно произнесла я, взяв пачку.

К финалу вся еда была съедена, весь чай выпит, все слезы выплаканы. Посмотрев в свое маленькое карманное зеркало, я с ужасом обнаружила, что мое лицо выглядит так, будто его покусали пчелы. Нельзя столько плакать при парне! Нельзя столько плакать на свидании!

– Ну и глаза. Какой кошмар… Не смотри на меня, – произнесла я, отвернувшись от Никиты.

Он аккуратно повернул мою голову к себе и произнес:

– Ты очень красивая. Люблю искренность в глазах девушек.

Наши взгляды застыли друг напротив друга. Я вдруг подумала, что у Никиты очень тёплые карие глаза. Его руки продолжали бережно держать моё лицо. От него веяло горьким миндалем, смешанным с запахом черной смородины. Никита наклонился ещё ближе к моему лицу. Я запаниковала, испугавшись возможного поцелуя в губы, но он наклонился и запечатлел короткий поцелуй на моей щеке.

Я не знала, как должна себя повести прямо сейчас, поэтому спросила первое, что пришло на ум:

– Ты тоже любишь мюзиклы?

– Терпеть их не могу. Но этот мне понравился.

Никиту нисколько не смутило то, как несуразно я попыталась сменить курс нашего свидания. Казалось, его вообще ничем невозможно смутить.

Как ни в чем не бывало он отправился к администратору. А я попыталась собраться с мыслями. Какие чувства пробудил во мне этот почти невесомый поцелуй? Это было нежно. Кажется, мне даже понравилось.

По дороге домой я старательно делала вид, что ничего особенного не произошло, потому тараторила практически без остановок. К концу пути Никита знал о просмотренном сегодня мюзикле все – от истории создания до режиссерских находок и казусов на съемочной площадке.

Осень. IV

IV

На следующий день, в пятницу, Вика прожужжала нам все уши про предстоящий чирлидинговый конкурс, который ей необходимо пройти, чтобы быть ближе к Лодзинскому. Про ночь после клуба она продолжала молчать, намекнув на то, что скоро мы все узнаем. У меня были смутные подозрения, что здесь как-то замешан Лодзинский, после его сообщения про игру вчетвером. Уж не собрался ли он воспользоваться Викой? Она моя однокурсница, у них уже был разговор, в котором Вика сразу охотно пошла к нему навстречу. Эта девушка кажется самой очевидной добычей для него.

Надеюсь, что я неправа.

Переписка с Никитой помогала на время отвлекаться от этих мыслей. Я успела нажаловаться ему на информатику, и он вызвался мне помочь в субботу после отбора новичков в футбольную команду. Парень сказал, что на отбор в «Южные Лисы» и в группу поддержки могут прийти все желающие, намекая на меня в качестве зрительницы. Я пообещала подумать, хотя из-за Лодзинского идти туда совсем не хотелось. В то же время душу раздирало знакомое противоречивое желание увидеть Диму.

Кира настаивала на том, что подонков нужно забывать, а хорошим парням нужно давать шанс. Совсем не пересекаться, в моем случае, с подонком не выйдет, но потерпеть придется всего год до его выпуска. Если зациклиться на нем, можно упустить хорошего парня. Я понимала, что мне нужно научиться спокойно воспринимать Лодзинского. Каким-то образом перестать реагировать. Жить без оглядки на прошлое.

Подобные размышления привели меня с девочками субботним днем в спортзал нашего университета. Там прошла регистрация новичков, после чего футбольную команду перевели на уличный стадион, а чирлидинг оставили.

Мы с Кирой и Верой остались поддержать Вику. Она отлично себя показала. Помимо отточенных движений и безупречного чувства ритма, однокурсница обладала яркой и заразительной харизмой. Даже моему непрофессиональному взгляду стало ясно, что ее возьмут. Когда отбор подошёл к концу, для нас не стало сюрпризом, что Вика прошла в группу поддержки. Она подбежала к нам, визжа от восторга. Девочки дружно решили отметить это событие в кофейне неподалёку. Я сказала, что не смогу пойти с ними, так как уже договорилась с Никитой. На что Кира предложила:

– Так бери Никиту с собой. Вика, Вера, вы не против?

Все больше и больше лучшая подруга напоминала мне одну небезызвестную сваху.

– Мне он понравился, пусть приходит, – отозвалась Вера.

– А я всегда за отношения. Да и вообще, чем больше людей порадуется за меня, тем лучше, – просияла Вика.

– Лучше для чего? – непонимающе спросила Кира.

– Для баланса Вселенной! Чем больше людей будут излучать позитивную энергию в мою сторону, тем счастливее будет складываться моя жизнь. А чем больше счастливых людей вокруг, тем счастливее Вселенная, – объяснила Вика.

– Ошеломительно, – Кира закатила глаза, но продолжать не стала.

Девочки отправились в кофейню, а я пошла к Никите.

По табличке «Выход» найти путь к стадиону не составило особого труда даже мне и моим проблемам в пространстве. Никита что-то объяснял новым ребятам. Поймав кареглазый взгляд, я помахала Никите рукой.

Когда он подошёл, объяснила ситуацию и спросила, не против ли он присоединиться к нам.

– Не против. Но там нам вряд ли удастся позаниматься, Лиля. Что же делать? – он с театральной задумчивостью посмотрел на меня.

– Встретиться завтра? – предложила я, поддавшись на его явный намёк.

– Встретиться завтра, – повторил он, улыбнувшись. – Освобожусь через минут тридцать. Подождешь? – спросил он, кивнув головой на места трибун.

Я хотела согласиться, но вдруг меня словно обдало холодной водой. Следом пришло осознание, что приходить сюда было плохой идеей. Знала же, кто здесь есть помимо Никиты. Как и знала причину своего внезапно изменившегося состояния. Повернув голову вправо, я увидела, как ярко-синяя форма подчеркивает глаза Лодзинского. Эти самые глаза смотрели на меня, не моргая.

– Мне нужно позвонить маме. Она скучает. Если что, буду ждать тебя у центрального входа, хорошо? – я быстро придумала причину, чтобы оказаться подальше отсюда. Пока мой настрой на спокойное восприятие Лодзинского давал сбой. И зачем только мне все время хочется быть поближе к нему, когда я не с ним. И бежать от него, когда он рядом.

Никита как-то странно посмотрел на меня и кивнул.

Развернувшись, я направилась в спортзал. Мои ноги несли меня так быстро, что было удивительно, как они не сорвались на бег. Забежав в дверь, я поняла, что нахожусь среди шкафчиков для одежды. Черт подери мой топографический кретинизм! Из раздевалки мне не удалось выйти, потому что в дверях тут же показалась знакомая мужская фигура.

– Ты почему не с новичками? – зачем-то спросила я.

– Ими занимается твой новый парень, цветочек, а меня вызвали в деканат.

– Это не деканат.

– Какая ты наблюдательная.

Дима усмехнулся и начал наступать на меня. Моя нога отступала на каждый его шаг навстречу. Это продолжалось до тех пор, пока спина не уперлась в стену. Лодзинский загнал меня в ловушку. Его руки медленно заняли позицию по обеим сторонам от меня. Знакомая ледяная мята, смешавшаяся с кедром, обожгла лицо. Он наклонился к моей шее и слегка провел по ней кончиком носа снизу вверх. Я застыла и, кажется, перестала дышать. Добравшись до моего уха, он прошептал:

– Скучал по твоему цветочному запаху.

Я закрыла глаза и сжала юбку мокрыми от волнения руками. Тело вновь потеряло над собой контроль, как случалось всякий раз, когда оно оказывалось в такой катастрофической близости от Лодзинского. Мое лицо уловило легкое движение губ Димы к моим. Со злостью на себя, я поняла, что готова к поцелую. Мне хотелось этого поцелуя. Нестерпимо.

Дима тихо проговорил в мои губы:

– Цветочек, ты вспоминала обо мне, когда целовала Ревизина?

Его слова отрезвили меня. Я распахнула глаза. Свое следующее действие мне сложно объяснить. Резко подавшись вперёд, я укусила до крови нижнюю губу Димы. Затем оттолкнула его от себя и пошла к выходу. У двери я развернулась и прошипела:

Осень. V

V

Мы с девочками понемногу привыкали к университетской жизни. Мне особенно нравились пары, связанные с любимой литературой. Ее я полюбила в свой первый день рождения, когда мама подарила мне большую красочную книжку про приключения великанов. С тех пор книги со мной были буквально везде. С большой готовностью я окуналась в другие миры, другие судьбы, другие страницы истории. В школе литература давалась мне с легкостью и интересом. В университете пока ничего не поменялось. Но, к сожалению (а может, и к счастью в моем случае), не все предметы оказались такими же захватывающими. Больше всего из меня продолжала высасывать силы информатика. Все это время Никита помогал мне с ней.

Иногда мы с Никитой просто гуляли или ходили в кино. Я старалась максимально избегать Лодзинского, да и он не искал со мной встреч. Дима вообще перестал обращать на меня свое внимание. Даже не смотрел в мою сторону, если мы пересекались в коридорах университета. Создавалось ощущение, что не было той сцены в раздевалке, не было недавних сообщений от него, не было последнего лета. Он просто заявил о себе и тут же забыл обо мне. Наверное, стоило бы радоваться, ведь я как раз хотела видеть его меньше в своей жизни или не видеть вовсе. Но на самом деле меня злили его игнорирования. И я не признавалась самой себе в причинах этой злости.

Так продолжалось до дня посвящения. Погода была теплой, наступило бабье лето[1]. Праздник нового студенчества проходил на стадионе университета. Там организовали сцену. Гремела современная музыка. Улицу покрывали сумерки, поэтому по периметру зажгли фонари. На стадионе собрались ребята разных курсов всех факультетов. После приветственной речи ректора, на сцену приглашались выступающие.

Первокурсники готовили концертные номера. Вика организовала от нашего курса танцевальное выступление, где блистала самой яркой участницей. По большей части она и исполняла танец, а остальные ребята выступали в качестве антуража, потому что двигаться так же, как и Вика, в нашей группе никто не умел. Однокурсница явно понравилась присутствующим, судя по одобрительным возгласам вокруг во время ее выступления. Она была грациозна и пластична в облегающем черном комбинезоне с распущенными белыми волосами. Невольно я подумала, насколько сейчас отличаюсь от нее в своих темных джинсах, голубой кружевной блузе, сером кардигане и с высокой косой. Кира с Верой тоже были на сцене, а я отказалась принимать участие в номере. Сцена никогда меня не привлекала, скорее наоборот.

Как завороженная я смотрела на элегантные танцевальные движения Вики, когда рука завибрировала от телефона. Я открыла новое сообщение:

«Она прекрасно выглядит, правда?»

Никогда не отвечаю незнакомцам, но в этот раз на меня что-то нашло, и я спросила:

«Мы знакомы?»

«Подними глаза».

Я подняла. Мой взгляд сместился к краю сцены. На меня смотрел лед. Рука вновь почувствовала вибрацию:

«Ты так и не ответила на мой вопрос, цветочек».

Мои зубы были готовы стереть друг друга в порошок – настолько сильно я сжала челюсти от нахлынувшего негодования.

«Я тебя заблокировала. Зачем ты пишешь мне с какой-то левой страницы?»

«Да, заметил, что ты поставила меня в игнор. А мой игнор тебе понравился?»

Я снова подняла глаза, устремив взгляд прямо в глубины льда. Надеюсь, ему удалось увидеть все оттенки презрения на моем лице, несмотря на расстояние между нами. Помахав телефоном, я демонстративно убрала андроид в карман, давая таким образом понять, что не намерена продолжать переписку. В ответ получила лишь знакомую раздражающую усмешку.

Мои однокурсники уже закончили свое выступление. Ведущие, студенты старших курсов, вручали выступившим ребятам подобия лавровых венков, – как знак того, что наш курс принят в их ряды. Первокурсники собрались уходить со сцены, когда один из ведущих объявил:

– Не торопитесь, друзья. Нам тут птичка на хвосте принесла, что на филологическом факультете появились свои Орфей и Эвридика. Надеюсь, что вашаистория будет счастливее.

Хлынула музыка, под которую только что танцевали ребята. На сцену вышел Дима. Он нес огромный букет белых лилий, они ярко контрастировали с его черной рубашкой и черными джинсами. Как в замедленной киносъемке передо мной предстали его объятия с Викой, ее счастливая улыбка. Сквозь наступивший шум в ушах, я слышала аплодисменты и улюлюканья толпы. Какой-то парень, стоявший рядом со мной выкрикнул:

– Наконец кто-то смог приручить Лодзинского!

Дима продолжал обнимать Вику, глядя при этом только на меня. Мои коленки подкосились. Он это серьезно? Он действительно делает то, о чем я ему рассказывала? Глаза стало пощипывать от подступающих слез. Понимая, что мне все труднее их сдерживать, я стала расталкивать толпу, намереваясь как можно скорее уйти от всего происходящего. Да и мне не хотелось, чтобы Лодзинский наслаждался моим ранением.

У выхода со стадиона я встретила Никиту. Вместо приветствия он объяснил свое опоздание на посвящение.

– Хотел прийти вовремя, но брату понадобилась срочная помощь, соседи затопили. А ты уже уходишь?

И тут меня накрыло. Я закрыла лицо руками и разревелась. Никита несколько растерялся, но быстро собрался и обнял меня. Чуть погодя поинтересовался:

– Что случилось, Лиля?

Но я только помотала головой из стороны в сторону. Говорить сейчас было трудно.

Тогда Никита взял меня за руку и молча повел к своей машине.

Мы ехали в тишине, не считая моих редких всхлипов. Я не спрашивала, куда мы едем. Главное – подальше от Лодзинского.

Машина остановилась у светлой многоэтажки. Никита открыл мне дверь и повел внутрь здания. Лифт довез нас до последнего этажа. Оказавшись у лестницы, ведущей наверх, парень попросил подождать минуту. Он забрался по ней и открыл дверь, затем помог подняться мне.

Осень. VI

VI

Мы подъезжали к моему дому в поселке ранним утром, когда заря только начинала свое рождение над полями. Разнопесенные звуки птиц дарили наслаждение нашим ушам через приоткрытые окна машины. Осенний ветерок уже не грел летним теплом, но еще не превратился в зимнюю прохладу.

– Вот здесь поверни налево, только осторожнее, там будет крутой спуск. – Указала я на виднеющуюся синюю черепицу, – дом с синим забором.

Когда машина остановилась у нужной точки, я сообщила Никите:

– Маму зовут Марина Николаевна. А дедушку – Николай Васильевич. Не говори, пожалуйста, при них про дедушкины проблемы со здоровьем. Он не любит этого, а мама опять начнет волноваться.

Дедушке правда не нравилось, когда кто-то его начинал жалеть или даже просто справляться о здоровье. Но на самом деле, предупредив Никиту, я пыталась еще и обезопасить себя. Не хотелось, чтобы мой обман вышел наружу.

– Хорошо, босс. Мне нужно знать что-нибудь еще? – с самым серьезным видом спросил Никита.

– Нет, товарищ подчиненный, остальное выясните на месте, – вторя ему, серьезно произнесла я.

– Подчиненный? Мне нравится, – Никитин тон резко сменился на игривый.

– Ты что, из этих?

– Из каких?

– Ну, из тех, кому нравится, когда их девушка играет роль госпожи в постели.

– Как неожиданно быстро мы подошли к теме постели. Ты умеешь удивлять, Лиля!

– Не понимаю, как мы это сделали, – обреченно вздохнула я.

– Ты сама спросила. И, кстати, о роли девушки. Кем мне представиться твоим родителям?

– Другом. Хотя, зная их, они там сами себе чего только уже не напридумывали. Хорошая девочка Лиля только поступила учиться и уже привозит парня домой. А уж что в поселке об этом говорить будут – даже представить страшно.

– Тебя это беспокоит?

– Нет. Здесь всегда все про всех сплетничали.

– Я люблю слушать сплетни о других, а сплетни обо мне меня не интересуют. В них нет прелести новизны, – процитировал классика Никита.

– Ты читал Уайлда? – удивленно спросила я. Наверное, даже оскорбительно удивленно.

– Технари тоже умеют читать, Лиля. Да и потом, надо же соответствовать своей девушке. Вряд ли ты со мной будешь обсуждать замечательные пределы. Проще мне прочитать ваши книжки.

– Ты только что оскорбил всех гуманитариев или мне показалось?

– Не всех, я же говорил только о тебе, – Никита изо всех сил старался не выдать смех, но в его голосе успела проскользнуть шутливость.

– А вот это запрещенный прием! Больше не буду просить тебя помогать мне с информатикой, – я надула губы.

– О, нет! Даже не знаю, как переживу тот факт, что без информатики мы сможем проводить больше времени вместе, просто развлекаясь!

– Кто сказал, что без нее я вообще буду проводить с тобой время?

– Ты настолько прямо заявляешь, что используешь меня?

Неприятное чувство вины снова пронеслось, оставив очередной неприятный след. Конечно, Никита просто поддерживал нашу шуточную перепалку, но мне действительно было не по себе от ощущения, что приходится использовать его из-за Димы.

Я не успела ничего ответить, потому что к нашей машине уже подходила моя мама. Ее русые волосы были собраны в скорый пучок, а стройная талия укутана в большую черную кофту, когда-то оставленную моим отцом. На губах мамы виднелась улыбка, но серые глаза выдавали обеспокоенность. Чтобы опередить возможные вопросы о своем внезапном приезде, я быстро представила Никиту. Пусть лучше мама пока переключит внимание на него.

– Это Никита, мой друг из университета, – голос прозвучал немного неловко и неуверенно. Все же отношение мамы к тому, что я притащила домой парня на второй месяц учебы, меня беспокоило.

– Моя дочь никогда так быстро не заводила…друзей.

Мама сделала намеренную паузу. Я закатила глаза. Началось. Все выходные буду слушать намеки.

Никита не растерялся:

– Я просто особенный, наверное. Приятно познакомиться, Марина Николаевна.

– Возможно, на выходных удастся своими глазами узреть ваши особенности, – мама оценивающе посмотрела на Никиту.

– Выходные – это, конечно, слишком короткий срок, но я постараюсь выдать лучшее из своего особенного арсенала.

– И мне приятно познакомиться, Никита, – наконец произнесла мама.

Парень взял наши дорожные сумки, и мы отправились в дом.

Так вышло, что после небольшого коридора следовала кухня и только потом – комнаты. А на кухне уже расположился дедушка. Несмотря на болезненную худобу и трость в руке, ему удавалось излучать необычайную строгость. В глазах, цвет которых достался нам с мамой от него, сквозила подозрительность. Тонкие губы были сжаты. Ох, с дедом будет еще сложнее, чем с мамой.

– Сядьте, молодой человек, – тут же рявкнул дедушка. Его совсем не смутило то, что мой гость только ступил на порог нашего дома.

Никита аккуратно поставил сумки на пол и сел напротив деда.

Мы с мамой остались стоять в проходе, наблюдая разворачивающуюся перед нами сцену.

– Как познакомились с Лилей? – начал допрос дедушка.

– Я обрызгал ее лужей, когда ехал на машине.

– Ты остановился?

– Остановился.

– Предложил помощь?

– Предложил.

– Она отказалась?

– Отказалась.

– Хорошо. Марина приготовила тебе отдельную комнату. В одной комнате этого дома вы не будете спать до свадьбы, друг.

– Понял. Как только решу спать с Лилей в одной комнате этого дома, сразу женюсь.

Только я подумала, что Никита играет с огнем, как дедушка рассмеялся и протянул ему руку для знакомства.

– Кирсанов Николай Васильевич.

– Ревизин Никита Алексеевич.

– Располагайтесь, Никита Алексеевич. Ждем вас с Лилей к завтраку через тридцать минут.

Дед радушно уступил свою комнату Никите, а сам решил спать в зале. Все радушие было обусловлено тем, что перемещения из моей спальни были возможны только через зал.

Осень. VII

VII

Я крепко зажмурила глаза, но Димино сообщение въелось под кожу и крепко держало. Дура, дура, дура! Зачем полезла к нему на страницу? Что делать? Игнорировать теперь глупо, он уже понял, что я пялилась на его фотографии. Мои руки продолжали трястись, а мозг лихорадочно пытался придумать, как выкрутиться из сложившейся ситуации, в которую сама себя загнала.

«Цветочек, без паники. На десять раз вдох, на десять – выдох».

Он еще и издевается! К панике прибавилось раздражение на Лодзинского.

«Я не паникую. На секунду решила, что ты не так уж плох, и мы могли бы нормально общаться. Но, к счастью, быстро поняла свою глупость».

Отправила, не перечитывая. В крови продолжал бушевать адреналин, подправляемый стыдом перед Лодзинским и злостью на него.

«Я бы даже сказал, что ты поняла это молниеносно»

«Ты что, безвылазно сидишь на своей страничке? Тебе заняться больше нечем?»

«Разумеется, нечем. Жду, когда наиграешься с Ревизиным в своем поселке».

«Откуда ты знаешь про Никиту и поселок?»

«Прекрасная Виктория много знает и много говорит».

«Оставь Вику в покое. Зачем впутываешь ее в игру, понятную только тебе?»

«Виктория красива, сексуальна и великолепно двигается. Зачем мне оставлять ее в покое?»

«Затем, что манипулировать людьми – отвратительно!»

«Я никем не манипулирую. Никогда не заставлял тебя делать то, чего бы ты делать не хотела. Как и не заставляю Викторию встречаться со мной».

«Так вы встречаетесь?»

«Ревнуешь?»

«Нет!»

«Отлично. Тогда почему бы нам не сходить на двойное свидание?»

Что?! Какое еще двойное свидание?! Совсем с ума сошел?! Сейчас я напоминала себе чайник, который некому выключить, и он продолжает кипеть, кипеть и кипеть.

«Благодарю за приглашение, но у меня есть дела поинтереснее»

«Ревновать меня и страдать?»

«Мечтай»

«О чем? Мои мечты уже воплощены в реальность. К слову, почему ты залипла именно на эту фотографию?»

Агхррр! Какой же он…Ладно. Хочет двойной свидание – будет ему свидание.

«Понедельник, 19.00, кафе у универа»

«У Виктории чирлидинговая репетиция в это время»

А то я не знаю! Викино расписание, по-моему, знает каждый, кто хоть раз с ней пересекался. Она все время говорит о своем чирлидинге.

«Не мои проблемы. Акция на двойной свидание действует только при таких условиях»

«Показываешь зубки? Восхищен. Ладно. Понедельник, 19.00, кафе у универа»

Естественно, я понимала, что для него Викина репетиция не станет проблемой, но было приятно поставить свое условие. Осталось только подумать, как сообщить об этом странном свидании Никите.

Дима выветрил всю мою усталость напрочь. Сейчас я наоборот чувствовала себя излишне перевозбужденной. Нужно успокоиться. Хорошо бы принять расслабляющий душ.

В коридоре мы столкнулись с Никитой.

– Думал, ты спишь.

– Да как-то не спится. А ты почему не отдыхаешь?

– Договорились с Николаем Васильевичем замариновать шашлык к вечеру, а потом обещал помочь Марине Николаевне с ее компьютером, он у нее плохо себя ведет.

– Ого! Такими темпами они обменяют меня на тебя, – я попыталась присвистнуть.

– Или как можно скорее женят меня на тебе.

– Так ты поэтому стараешься? Я такая роковая девушка, что вмиг покорила твое сердце и ты жаждешь жениться на мне?

– Типа того.

По всей видимости, в этот момент у меня было очень говорящее выражение лица, потому что Никита тут же продолжил:

– Шучу, Лиля. Шу-чу. Не собираюсь жениться в ближайшее время. А веду я себя как обычно. Не виноват, что родился таким очаровашкой.

Уличная дверь приоткрылась и послышался нетерпеливый дедушкин голос:

– Никита Алексеевич! Ну, ты где там?

– Иди, очаровашка. Дед не слишком любит ожидания, – я махнула в сторону двери.

Никита отсалютовал мне и вышел из дома. Я побежала в душ. Точно нужно успокоиться. С этими парнями легко инфаркт заработать.

Под прохладными струями воды я попыталась отогнать Диму прочь из своей головы. Почему мне так тяжело это дается? Почему вообще плохим парням так легко завоевать влюбленность девушки? Дима уже не раз продемонстрировал мне, кем является, и тем не менее продолжал быть моим наваждением. Снова и снова память подкидывала наши летние встречи. Только от одних лишь воспоминаний тело вспыхивало вмиг. Ночами часто хотелось отмотать время и вернуться в лето, когда я наивно полагала, что мне повезло встретить настоящую любовь. Когда мои фантазии были так отточено выражены в реальность. Я умоляла себя прекратить заниматься этим мысленным мазохизмом, но контроль был попросту невозможен. Интересно, много ли у Лодзинского таких безответно влюбленных девушек? Со всеми ли он играет в свои игры? Садист и мазохистка – мы могли бы стать идеальной парой. Я сердилась, что снова продолжаю вестись на него. Это его предложение о двойном свидании – просто смех. Он собрался демонстрировать мне нежности с Викой и наблюдать за моей реакцией? Не дождется. На посвящении я была застигнута врасплох, а к этому чертовому свиданию у меня будет время подготовиться, что бы Лодзинский не выдумал. Вот только как сказать Никите о планах на понедельник? Нужно постараться выбрать подходящий момент до нашего возвращения в город.

После душа и тщательной сушки волос феном, я отправилась во двор, посмотреть, как там дела у Никиты с дедушкой.

Мама сидела на уличных качелях и смеялась. Я остановилась полюбоваться счастьем на ее лице. Последние полтора года это было нечастым явлением. Папа работал дальнобойщиком. Полтора года назад он отправился в рейс, из которого так и не вернулся. Полиция не смогла отыскать ни его, ни фуру. Мы до сих пор не знаем, что тогда произошло. Таинственное исчезновение хлесткой и невыносимой болью ударило по всем нам.