Мой личный демон

Глава 1. Монстры среди нас

Элайра

Крепкие мужские пальцы сжимали горло одной рукой, пока вторая виртуозно крутила острие лезвия у моего лица. Задыхаясь и оставаясь неподвижной, в голову приходили разные мысли о том, по какой такой глупости я оказалась в данной ситуации.

Сперва коллега отпросилась на час раньше с работы — без причин, просто ей так хотелось, а я не умела отказывать людям. Мой величайший минус. Совесть не позволяла покинуть рабочее место, не прибрав зал и не вымыв всю посуду в нашей кофейне. Стоило только выйти на порог, как безжалостно хлынул дождь, а затем с досадой сломался каблук на новых туфлях, застряв между щелей надломленной плитки.

Череда неудачных событий привела меня к этому моменту, где я как в ловушке.

Промокшая до нитки, платье прилипает к телу словно вторая кожа — холодное, тяжёлое, липкое. И эта безжалостная, до безумия отвратительная улыбка напротив моего лица — широкая, довольная, как у человека который получает именно то, чего хотел.

— Ну что, развлечёмся, красавица?

Его голос был пропитан ядом, густой и липкий, как смола. Лицо настолько же отвратительное, как и та ситуация в которой я оказалась — небритое, с мутными глазами и этой улыбкой, от которой кожа покрывалась мурашками.

Яркий фонарь едва подмигивал в стороне, ослепляя. Ливень старался не меньше — скрывал шум борьбы в переулке, топил любой звук в белом шуме воды. Оглянувшись в разные стороны, я поняла что бежать некуда. Да и далеко ли смогу — босая, на подгибающихся ногах?

Вокруг кромешная тьма, ни единой души проходящей мимо переулка. Звать на помощь было некого и бессмысленно.

Какая же ты дура, Элайра. Зачем ты пошла в этот переулок? Зачем?

Будь проклят этот день. Виолетта вечно отпрашивается раньше со смены, чуть начальник сваливает по важным делам. Будь проклят этот дрянной график до одиннадцати ночи. Ненавижу всех. Ненавижу себя и свою никчёмную жизнь.

Страх нагнетал сильнее с каждой секундой — сжимал грудь изнутри, не давал дышать, туманил голову. Слёзы скатывались по щекам, но ливень тут же всё смывал, будто им не было места даже здесь.

Мужчина, прижимавший меня к кирпичной стене, не торопился. Он наслаждался моментом — это было видно по каждому его движению, по тому как его большой палец скользил по моей шее с особой, отвратительной нежностью. Медленно. Изучающе. Как будто у него было всё время мира.

— Что вам нужно? Прошу! Отпустите меня, — вырвалось с жалостью в голосе и досадой.

Мне только двадцать пять, я ещё так молода... Я не могу закончить свою жизнь вот так. Не здесь. Не сейчас.

Мужчина медленно провёл языком по своим губам — и от этого простого жеста меня едва не стошнило. Мерзко. До дрожи мерзко.

— Сейчас мы развлечёмся! — голос низкий, с хрипотцой, каждое слово проговаривал с особым наслаждением, смакуя.

Сначала его лицо было невыразительным — всё было как в тумане, как в дурном сне, как будто всё это происходило не со мной. Но затем реальность брала своё, возвращая меня на место с жестокой безжалостностью.

Его глаза были чёрными. Затем стали жёлтыми.

Невозможно. У людей не могут светиться глаза.

Дрожь в коленях не унималась — ноги едва держали, пальцы вцепились в кирпичную стену так, словно это единственное что сейчас удерживало от падения. Падения в неизвестность.

Дыхание мужчины ударяло в лицо — отвратительное, с каким-то рвотным запахом гнили и перегара. Сейчас мне сложно соображать. Просто хнычу, и мне до усерачки страшно. Страшно от того, что он не действует.

Если хочет убить — зачем растягивает? Просто пусть убьёт и дело с концом. Зачем он растягивает процесс? Наслаждается и упивается моими страданиями? Что это за садизм такой?

Фонарь за его спиной полностью потух. Лишь сирены полицейских автомобилей проносились мимо переулка — далёкие, равнодушные, как будто специально не замечая меня.

— ПОМОГИТЕ! — закричала разрывая голосовые связки, в надежде что услышат.

— Заткнись! — схватив за мокрые волосы, со всей дури ударил мою голову о стену.

На секунду всё потерялось, мир вокруг стал еще темнее. Происходящее замедлилось, поплыло — и как ни странно, на мгновение стало легче. Мир вокруг стал тише, спокойнее, безопаснее.

— Так-то лучше, хе, — выдавил он, рука слегка ослабила хватку, заметив как безмятежно я стояла перед ним.

Вторая рука, та что держала нож, опустилась вниз — к подолу платья. Ледяное лезвие скользило вдоль ноги медленно, мягко, с какой-то особой отвратительной заботой.

От осознания того, к чему всё это ведёт, меня начало буквально трясти — не от холода ночи и не от дождя. Изнутри. Голова запрокидывалась вверх, в стороны, не желая принимать участия в этом безумии и кошмаре. Я всячески боролась с собственной участью — мне хотелось просто проснуться, закрыть глаза и оказаться дома, в тепле, под одеялом.

Пожалуйста, спасите. Хоть кто-нибудь.

Обещаю, я исправлюсь в этой жизни. Больше не буду вести себя безрассудно.

Как только лезвие медленно начало подниматься вверх по внутренней стороне бедра — я перестала слышать звуки. Весь мир сузился до одного — до стука собственного сердца в висках, громкого, оглушительного. Дождь стал лишь декорацией. Далёкие огни из окон многоэтажных домов расплывались, превращались в звёзды, фокус смещался — от пребывания в состоянии шока мне хотелось отключиться, провалиться куда-нибудь. Но мозг намеренно оставлял меня в сознании, жестоко и методично.

Всё происходило как в замедленной съёмке.

Возможно, я умираю — и мой мозг просто прокручивает все мои воспоминания?

И тут — тень. Большая, стремительная, нависла над нами — схватила мужчину, мучавшего меня, и утащила вверх безжалостно, как будто он весил не больше тряпичной куклы. Лишь тихий вскрик — и тот быстро исчез в шумном ливне.
Стало легче на душе. Тело наконец позволило себе чуть расслабиться — напряжение которое намертво сковало колени медленно отпускало, а дыхание вырвалось наружу громким, прерывистым выдохом. Как будто всё это время я не дышала вовсе.

Визуал: Элайра

Дорогие читатели, вашему вниманию Элайра

Глава 2. Голод.

Внутренний демон.

Только не сейчас.

Даже эта мысль звучит жалко. Просьба — кому? Себе? Смешно.

Писк ввинчивается в виски раньше чем я успеваю додумать. Раскалённые иглы за глазами, боль накатывает волной — резкая, унизительная, знакомая до отвращения. Я ненавижу это состояние. Ненавижу что оно вообще существует.

Пальцы сами тянутся к голове — царапают кожу, будто можно вытащить эту дрожащую нить безумия руками. Нельзя. Я знаю. Но тело не спрашивает разрешения.

Голод.

Живой, тёмный, с собственным пульсом под рёбрами. Он не просит — он требует. Царапает изнутри, точит, рвёт, пока от меня не остаётся ничего кроме этого одного слова. Голод. Голод. Голод.

Как банально.

Язык проходит по зубам — привычный тупой ряд, и два клыка. Острые, длинные, нетерпеливые. Они режут язык прежде чем я успеваю остановиться. Металлический привкус крови — моей, чужой, какая разница.

Из груди вырывается рычание. Низкое. Нечеловеческое.

Вот и всё что от меня осталось сегодня.

Взбираюсь на башню — не потому что хочу, а потому что внизу нечем дышать когда вот так. Ветер хлещет в лицо ледяными лезвиями. Хорошо. Хоть что-то настоящее.

Стою на балконе, выгнувшись вперёд над пропастью. Страха нет. Давно нет. Иногда жалею об этом — страх хотя бы напоминает что живёшь.

Передо мной раскинулся Локвелл.

Мерцает, дышит, гудит — огромный и самодовольный. Вены-дороги, кровь-машины, пар из люков как дыхание зверя который не подозревает что я здесь. Красивый город. И абсолютно не подозревающий насколько он уязвим.

Добрый вечер, Локвелл.

Замедляю всё внутри — до одной тонкой нити. Слушаю.

Звуки накатывают слоями: смех где-то далеко, скрип трамвайных рельс, хлопок дверцы машины, треск электричества во влажном воздухе. Город шумит как всегда — много, бессмысленно, вхолостую.

Нужного нет. Ни одного демона поблизости. Ни чужой тёмной сущности, ни знакомого запаха — того, который не спутаешь ни с чем. Холодный, металлический, с привкусом серы и чего-то гнилого изнутри.

Где же вы прячетесь сегодня.

Не вопрос. Просто мысль вслух — в пустоту, в ночь, в этот самодовольный город который понятия не имеет что по его крышам ходит кто-то голоднее всех его ночных хищников вместе взятых.

Город внизу расплывается в узор из света. Моё зрение скользит по нему как по карте — я уже знаю где люди, где пусто, где тьма достаточно густая чтобы не задавать лишних вопросов. Локвелл читается легко. Слишком предсказуемый город.

Свободное падение — и ни единого импульса страха. Высота не враг, никогда им не была. Тело само знает что делать — разворачивается в воздухе, ноги находят стену раньше чем разум успевает отдать команду. Вертикальный бег, почти невесомый, воздух треплет одежду и волосы. Гравитация здесь просто фон — правило придуманное не для меня.

Приземление мягкое, бесшумное — как будто и не было никакого падения с высоты в двадцать этажей. Просто шаг вниз на следующую ступень.

С каждым днём сложнее охотиться.

Локвелл — столица, и это проблема. Слишком большой, слишком людный, слишком много законников на каждом углу. Демоны здесь не задерживаются на долго — умные охотятся достаточно быстро, хватают добычу, без игр и исчезают словно никогда и не существовали в этом мире. Что касается глупых — лёгкая охота, не требующая усилий. Город идеальный для людишек и практически бесполезный в моменты моего безумия.

Голод застал не вовремя — впрочем, он никогда не приходит вовремя. Сжирает изнутри, обнажая всё что я предпочитаю не замечать — кости, мысли, сущность. То что остаётся когда снять все маски.

Снова вверх по стене — но тело сегодня не слушается. Три дня. Три дня я держал это в узде, давил тёмную сущность на дно, не давал ей выйти. Думал — справлюсь. Переоценил себя.

Дрожь в мышцах нарастает, пальцы теряют хватку на середине пути. Стена уходит из-под рук.

Асфальт встречает жёстко. Боль не приходит — она давно является частью меня. Только пустота, и голод, и этот проклятый свист в ушах который разрастается в вой вибрирующий внутри черепа. Вот цена контроля — чем дольше держишь, тем сильнее рвёт когда отпускаешь.

Возьми себя в руки.

Всё тщетно. Бью кулаком в асфальт — не от ярости, от бессилия. Заглушить внутреннее физическим. Старый трюк. Не работает уже давно, но руки инстинктивно действуют.

Три дня держался. Впечатляет.

Только когти — длинные, чёрные как обсидиан, прочные и смертоносные. Они появляются сами, без усилий, как будто всегда были частью руки. В тусклом свете переулка отливают холодным блеском — красиво, если не знать для чего предназначены.

Женский крик возвращает меня в реальность — резкий, тревожный, быстро затихающий. Мир замирает на долю секунды.

Не моя проблема.

Но под этим криком — рядом бьётся сильное демоническое сердце. Услада для моих ушей в этом ночном безумии.

А вот это уже интересно.

Срываюсь вперёд — и в ту же секунду небо разверзается. Ливень обрушивается внезапно, тяжёлый и яростный, превращает город в расплывающийся водяной лабиринт. Для любого другого — слепота и хаос.Но не для меня.

Ливень — настоящее стихийное бедствие для людишек, для меня же банальная смена декораций. Даже сейчас я отчётливо слышу сердце демона — громкое, уверенное, бьющееся только в такт моей охоте.

Теперь я знаю где моя цель — около двух тысяч метров, всего лишь цифра. Тело подаётся вперёд инстинктивно, без задних мыслей — ведомый неконтролируемой жаждой устремляюсь вперёд. Несколько прыжков вверх и я уже на крыше здания. Невзирая на нескончаемый поток дождя и город который перестал существовать — лишь бьющееся сердце имеет значение в эту секунду.

Оцениваю потенциал демона за считанные секунды — низкородный, мелкая рыбёха.

Это будет легко.

Чёткий слух цепляется за неразборчивую возню в переулке, рваное дыхание. Картина складывается самостоятельно.

Глава 3. Три ключа от каждой жизни

Элайра

Я не помню как дошла домой. Шла не я — какая-то пустая оболочка, которую дождь швырял по улицам пока ветер дёргал за локти, подталкивая вперёд.

Мокрое платье липло к коже, волосы тянули голову вниз — будто сами устали держаться. Каждый шаг отзывался дрожью под рёбрами.

Дверь в подъезд, как назло, заело. Конечно. Почему бы и нет.

Толкнула плечом — тупой удар в кость. Замок щёлкнул, дверь поддалась с обиженным скрипом.

На лестничной клетке сидел сосед — тот что живёт этажом выше. Сигарета лениво тлела в пальцах, в воздухе висел терпкий шлейф табака. Он не поднял головы. Просто листал телефон — большой палец ритмично скользил по экрану, спокойно, равнодушно.

Весь мир живёт как ни в чём не бывало.

Именно это почему-то оказалось невыносимым.

Хотелось сказать что-то. «Добрый вечер». «Привет». «Я едва не…»

Но нет — прошла молча. Меньше всего мне сейчас хотелось чтобы меня расспрашивали.

Слова застряли в горле — смешались с теми что я так и не успела прокричать под дождём.

У двери квартиры ключ дрожал в руке. Никак не могла унять эту дрожь — пальцы не слушались, бессильные, словно чужие.

Связка ключей выскользнула и со звоном упала к ногам. Слишком громко для пустого коридора.

— Да чтоб тебя… — выдохнула сквозь зубы.

Нагнулась, подняла. Машинально пробежала пальцами по связке — от бабушкиной квартиры, этот от кафе, этот от моей съёмной. Три замка, три жизни в кармане.

И ни одна не подготовила к сегодняшнему вечеру.

Дверь открылась тихо, медленно — словно вздохнула. Я вошла, захлопнула за собой и привалилась спиной к железу. Щёлкнул замок.

Квартира встретила тишиной — той особой, что бывает только в тех, где не делали ремонт лет 50. Запах выцветших обоев, затхлого дерева, всего того что пережило слишком много людей.

Где-то в глубине тихо мяукнул Клюкстон — лениво, недовольно. Выскочил навстречу, потянулся потереться — и тут же отпрянул. Понюхал мокрый подол, брезгливо встряхнулся и сел напротив, глядя с немым осуждением.

— Прости, малыш… Ты, наверное, голодный?

Тихое жалобное мяу “Где тебя носило?”

Разумеется голодный.

Потёрся об ногу — тут же отпрянул и недовольно встряхнулся. “Мокрая. Фу.”

Скинула платье в стиралку, схватила полотенце. Клюкстон сидел в дверях и наблюдал с видом управляющего который ждёт отчёта.

— Итак, сэр Клюкстон, давайте спасём вашу жизнь, — пробормотала я, доставая корм из шкафа.

Да, Клюкстон. Пушистый кот-террорист с британским характером. Два года назад он ворвался в мою жизнь — случайно, почти как знак. Нашла его на остановке под ливнем: маленький серо-дымчатый комок, дрожащий, но упрямо подающий голос. Это тонкое «мяу» будто проткнуло грудь — пройти мимо было невозможно. Спрятала под кофту, он сразу замолчал и замурчал довольно — словно мы знали друг друга всю жизнь. Мой маленький важный господин с круглой мордочкой и походкой властелина всего мира.

Довольное мурчание переплеталось с чавканьем его вкусняшек — на фоне тишины квартиры этот звук казался почти домашним гимном. Маленькое напоминание что хоть кто-то во мне нуждался. Провела ладонью по пушистой спинке — тепло и мягкость под пальцами чуть-чуть ослабили стянутую внутри пружину. Оглядела свои «владения» — если это слово вообще подходило этим скромным метрам.

Однушка. Барная стойка делила пространство на «кухню» и «зал» — условно, чисто символически. Серая столешница в кольцах от чайника который я так и не научилась ставить на подставку. Кровать-диван с пружинами которые давно пели свои песни — я к ним привыкла. Телевизор у стены, старый, с пультом от другого комплекта который работал через раз.

На сушилке висела одежда с видом незаслуженно обиженных. Даже лифчик свисал уныло — флаг поражения, напоминание что постирать надо было ещё неделю назад.

Коридора не существовало — только коврик у двери притворялся входной зоной. Душевая два на два метра, тесная как коробка от обуви.

Но мне хватало.

Третий год здесь. Без планов, без особых надежд — будто время застыло на какой-то точке из которой я не могла сдвинуться. Зато вечерами эти стены становились роднее любых других. Здесь я могла быть собой — без чужих взглядов и чужих ожиданий.

Скинула бельё — оно прилипло к коже словно напоминание о пережитом. Ступила под горячие струи.

Вода обжигала почти до боли. Но именно это и было нужно — тепло проникало внутрь, согревало каждую косточку, собирало меня обратно по кусочкам.

Ты жива. Ты жива. Ты жива.

Опустила голову — тяжёлую, будто налитую свинцом. Горячие струи катились по шее, плечам, спине. Смывали грязь, смывали страх. Только не то что осталось внутри.

В голове всплывало одно за другим — без спроса, без предупреждения.

Грубый голос. Нож. Стена у спины. Взлёт в темноту. Красные глаза. Тень…

Воспоминания приходили сами — холодные, липкие.. И вода их не смывала.

Когда вытерлась — Клюкстон уже свернулся клубком на краю дивана. Натянула старую футболку, плюхнулась рядом, подогнула ноги и обняла себя за плечи.

Щёлкнул пульт. Экран ожил — какой-то музыкальный канал. Рёв толпы, свет, сцена.

И он.

Кейн Нокс — солист группы «Падшие демоны», по версии журнала «Мужчина года» — рок-звезда и Бог сцены. Высокий, с широкими плечами и фигурой которая казалась создана самими Богами. Чёрные волосы с тёмно-синим отливом падали на лицо — чёткие черты, выразительные губы, глаза цвета ореха которые, казалось, видели всё насквозь. Весь в огнях софитов и клубах сценического дыма, живой, неудержимый. Толпа ревела и ликовала одновременно. Он пел — голос с хрипотцой, как будто раздирал воздух изнутри. Музыка била прямо в грудь, отдавалась в висках.

Красивый. Харизматичный. Невероятный.

Взгляд был направлен на экран, но я практически не следила за выступлением — смотрела в никуда. И с каждой минутой всё глубже уходила в прошлое.

Глава 4. Тень с проездным

Элайра

Пахло корицей, свежеиспечёнными круассанами и чьим-то слишком терпким парфюмом — таким, что забивает нос даже через кофейный аромат. Моя смена началась, как всегда: слишком рано, слишком шумно и слишком людно для моего уставшего мозга.

Кофейня «60 секунд» — маленький улей, который никогда не спит. По будням здесь обитают айтишники с глазами, красными от вечного кодинга, мамочки-модницы, обсуждающие своих детей громче, чем надо, и студенты, готовые продать душу за скидку на капучино. По выходным приходят мамы тех же айтишников — обсуждать уже взрослых детей. Ещё громче.

Моя должность? Хм. Я работаю кем придётся — бариста, официантка, уборщица, набор «три в одном». Недавно попытались добавить кухню и мойку посуды. Тут даже моя мягкость не выдержала и послала их куда подальше. Да, я не умею говорить «нет». Да, характер у меня мягкий. Но я не резиновая губка — и терпение у меня тоже не бесконечное.

Универсальный солдат — это про меня. В мои обязанности входило куда больше, чем хотелось: кофе, касса, зал, и даже чужие конфликты. И по совместительству психолог старшего администратора Киры, у которой очередная драмма с соседом, за которую к слову не доплачивают. Третья за неделю между прочим. Я уже знаю все имена её родственников, соседей и их питомцев, все обиды и даже любимый ресторан, в который она мечтает сходить как только сможет хоть кого-то охомутать.

— Элайра, латте с сахарозаменителем, да побыстрее! — Кира пронеслась мимо как ведьма на форсаже. Болтает без устали — то подружка, то её младший брат утырок, то внезапно образовавшиеся проблемы, которые, по-моему, вполне можно решить в нерабочее время.

Как её шеф до сих пор не уволил?

Пятый заказ за двадцать минут. Пятый. И каждый посетитель приходит с таким видом, будто я обязана приготовить ему кофе быстрее, чем он моргнёт.

Девушка за стойкой справа — та, что приходит сюда каждый день с ноутбуком и одним и тем же американо — сегодня явно не в себе. Телефон прижат к уху, голос на грани:

— Шеф меня бесит, ты не представляешь. Нет, ну ты представляешь?!

Представляю. Все представляют. Ты об этом уже второй раз за несколько дней говоришь.

У окна — двое парней, постоянные наши клиенты. Приходят по вторникам и пятницам, берут по стаканчику капучино и сидят часа два, минимум. Тот что слева сейчас навис над столом и вещает вполголоса, но в тихой кофейне слышно всё:

— Брат, ну она вообще... понимаешь? Вообще не даёт. Уже месяц.

Второй сочувственно кивает, помешивая кофе и отстранённо поглядывая в окно.

Вот они, проблемы простых людей.А у меня даже парня нет — чтобы хотя бы эти проблемы иметь.

Тихо выдыхаю.

Аппарат загудел. Аромат свежего кофе взлетел в воздух и хлестнул по мозгам так резко, что я едва не застонала. В другой день я бы улыбнулась этому запаху. Сегодня — не тот день.

Сегодня я снова не выспалась. Снова снился он. Или оно. Красные глаза… вспышка… силуэт в дождевой дымке. Я резко мотнула головой, отгоняя сон как назойливую муху.

Нужно работать, Элайра. Возьми себя в руки.

Клиентка — женщина лет пятидесяти, строгий черный костюм, очки на цепочке — уставилась на меня так, будто от этого латте зависит её день, крупная сделка и судьба человечества одновременно.

А я просто готовлю кофе. Обычная девчонка за стойкой, которая мечтает о любви — настоящей, искренней, такой чтобы перехватывало дыхание. И о горячем сексе, чего уж там греха таить. И которой пока не досталось ни того, ни другого.

— Латте готов. Следующий.

В час дня мне всё-таки удалось отпроситься пораньше у коллеги.

— Да без проблем, прикрою. Будешь должна! — Виолетта подмигнула.

— Виола, ты моя спасительница. Без шуток.

— Ой, да ладно. — Она фыркнула, но кивнула. — Иди уже.

Уходя, краем глаза заметила Киру — она всё ещё прижимала телефон к уху и что-то горячо доказывала невидимому собеседнику, упираясь плечом в холодильник. Очередная драмма? Явно не последняя.

Спасительница — это не преувеличение.

Сегодня последний день резервации бабушкиных лекарств, ещё и со скидкой. Пропущу — буду вынуждена искать в интернете, а там ценник такой, что лучше не смотреть натощак.

Бабуля у меня одна. Единственная родня на этом свете. Родителей потеряла в автокатастрофе — практически не помню их. Откровенно говоря по ним я не скучаю. Лишь иногда задаюсь вопросом: как могла сложиться моя жизнь, будь они живы?

С ней мы не виделись четыре дня. Я знаю как всё будет: она откроет дверь и при первой же возможности потянется к кошельку. Дрожащими руками достанет сложенные купюры:

— На, возьми, — хриплым тоненьким голоском предложит она.

А я ведь знаю какая у неё "большая" пенсия.

— Ба, ты же знаешь — не возьму.

— Элайра!, — бабуля пытается настоять на своём, но всё равно ей не выиграть эту битву.

— Не возьму, — повторю я. Мягко, но так чтобы она поняла: спорить бесполезно.

Она вздохнёт. Уберёт деньги в карман потертого фартука. Но в следующий раз попытается вновь.

Так что Виола сегодня и правда спасла мою задницу. Последние деньки у меня действительно не задались, а обиднее всего, что и рассказать некому.

На улице пахло летом и раскалённым асфальтом — тем особым запахом города в жару, когда плитка дышит теплом, а воздух чуть дрожит над дорогой. Люди спешили по своим делам: кто в метро, кто в магазин, кто домой. Настоящий городской шум и суматоха, вперемешку с сотнями голосов.

А я будто смотрю на всё это через стекло.

Вроде бы здесь — и всё равно чувство, что я не на своём месте. Чего-то не хватает. Не влюблена ни в кого. Не увлечена ничем. Дома никто не ждёт, кроме пушистика. Один и тот же маршрут каждый день: работа — дом, дом — работа. Тень с проездным среди живых людей.

Солнце припекало макушку, где-то за спиной смеялась компания — громко, беззаботно. Я не обернулась.

Глава 5. Я приду за тобой

Элайра

Глава 5. Голоса с экрана

Бабушка жила на другом конце города, и дорога до неё отнимала почти час. Но я любила эти поездки.
В этом было что-то медитативное: автобус раскачивался на ухабах, за окном — всё тот же Локвелл, только другой. Старый, тихий, без суеты делового центра. Магазинчики «всё по сто», булочные с запахом корицы и лимона, лица проходящих мимо людей без спешки.

Бабушка встретила меня в махровом халате с цветами, как всегда — с тёплыми руками и заботливым взглядом.

— Ты бледная, Элайра. Опять не ешь ничего? — выругала меня понарошку. — Ну проходи, чего встала? — и в тот же миг бабуля нырнула в квартиру.

— Всё в порядке, ба. Не выспалась перед утренней сменой, — кричу вдогонку уносящейся спине, которая уже исчезла где-то на кухне.

— Вот работа у тебя — полнейшая ерунда. Говорила я тебе — бросай к чёрту. У тебя талант, а ты всё варишь людям кофе, тьфу! — глухо доносился бабушкин голос.

Я улыбнулась её ворчанию — самое ласковое, что есть в этом мире.

Квартира у бабушки маленькая, но обставлена с душой. На подоконнике — герань и фиалки в горшках, на стене — фотографии в рамках, пожелтевшие по краям. Я их знала наизусть: вот мама молодая, вот бабуля на чьей-то свадьбе, вот я — лет пяти, с бантом размером с голову.

Мы пили чай с клубничным вареньем, которое она закрыла тем летом. Разговаривали о погоде, о соседке с верхнего этажа, которая достала грохотать чем-то тяжёлым. О кошке, которая «точно говорит с демонами, потому что уставилась на стену и мурлыкала». Вспомнив цель визита, быстро вытащила лекарства и передала бабушке. А бабушка была ещё той рассказчицей — только и успевала ловить суть да кивать. С ней всегда было так хорошо, тепло и уютно. Сидя в гостях, я чувствовала себя как дома.

Вечерний Локвелл за окном автобуса выглядел иначе — мягче, теплее. Фонари уже зажглись, витрины светились ярким светом, люди шли медленнее, наслаждаясь прогулкой. Город медленно готовился ко сну.

Ноги гудели, кажется опять натерла пятку. Спина просила горизонтального положения. А голове хотелось немного тишины.

Домой вернулась поздно. Квартира встретила меня знакомым холодком и шорохом когтей по полу.

— Клюкстон, я дома, — позвала мелкого, проходя внутрь и падая на диван.

Заспанный пушистик медленно вышел из темноты. Внимательно обнюхал — признал хозяйку — и замурчал. Запрыгнул на живот и улёгся как на свою собственность.

— Скучал, да? Хозяюшка у тебя та ещё гуляка, скажи?

Подтянув повыше, уткнулась носом в его шерсть — вдыхала тот особый запах, свойственный только животным. Тёплый, живой, немного пыльный.

Телевизор включила для фона — в полной тишине одиночество ощущалось острее. Не помню на какой канал клацнула, главное чтобы не мешал думать.

На экране — шоу «Ближе к звёздам». Стильная студия, два кресла. В одном — ведущая: блондинка с белоснежной улыбкой, безупречной причёской и шикарным макияжем. Вся в предвкушении — явно не терпелось задать пару вопросов человеку напротив.

— Кейн! — она выдохнула его имя как будто само слово доставляет удовольствие, качнулась чуть вперёд в кресле. — Можно я скажу честно? Вы разрушаете всякую логику. Миллионы девушек — и я в их числе, не буду скрывать — просто теряют голову. Внешность, голос, эта ваша... — она сделала неопределённый жест рукой, — аура что ли. И при этом — полная загадка. Ни одного фото с девушкой. Ни одного слуха. Ни одной утечки. Как вам это удаётся? Или — и тут зал затаил дыхание — вы просто очень хорошо прячете её?

Камера медленно приблизилась. Кейн смотрел в сторону — будто весь этот блеск студии его не касается. Потом медленно перевёл взгляд прямо в объектив.

Спокойно. Почти холодно.

— Единственная моя муза — это музыка.

Зал взорвался аплодисментами. Ведущая театрально схватилась за сердце.

— Боже, даже это звучит как строчка из песни. — Она засмеялась, качнула головой. — Кейн, вы вообще живой человек или специально созданы чтобы сводить людей с ума?

Он не ответил. Только чуть заметно кивнул — не как комплимент принимает, а как человек который поставил точку и закрыл тему. Граница. Чёткая, невидимая — но все в студии её почувствовали.

Ведущая почувствовала тоже. Но отступать явно не собиралась.

— Дурацкое шоу, — клацнула кнопку на пульте, заглушив звук.

Взгляд уставился в потолок — и накрыло снова. Та ночь, дождь, нож. И эти глаза…

Телефон завибрировал. Входящий — Оливия 💅🏻

— Привет! — принимаю звонок.

— Мэйв, у тебя есть планы на эту субботу?

— Вроде нет. А что?, — удивляюсь.

— Угадай, кто достал билеты на концерт самого Кейна Нокса? — она практически пищит, оглушая меня.

— Оли… у меня сейчас не очень по деньгам. Не уверена что смогу, — голос прозвучал неуверенно и расстроенно.

— Расслабься. Мой новый ухажёр работает охранником на этом мероприятии. По блату достал два билета — один мне, второй любимой подруге, — радостно прожужала Оливия. С её стороны доносились звуки быта — явно была не одна.

— Ты уверена? — не верю что это серьёзно.

— Эй, Мэйв, не беси меня. Ты идёшь со мной! — игриво-раздражённо напевала подруга.

Я усмехнулась.

— Ладно, только не бей, — сдалась на милость Оливии.

— В субботу, в восемь — я за тобой заеду. И только попробуй придумать отмазку! — последние слова звучали больше как угроза, чем обещание.

— Хорошо-хорошо! Буду свободна — только для тебя, никаких мужиков и свиданий. Клянусь.

Настроение поднялось само собой. Вот это поворот. А казалось — вся неделя будет серой и тихой. Оливия — мой личный лучик света. У неё словно встроенный радар на самые мрачные дни — вычисляет, выдёргивает из омута и возвращает к жизни. Не знаю что бы я без неё делала.

Завершив звонок, замечаю что по телевизору всё ещё идёт то шоу. Из любопытства включаю звук и смотрю на него теперь иначе.

Визуал: Кейн Нокс

Уважаемые читатели! А теперь, вашему вниманию, Кейн Нокс! ‍❤️‍

Солист группы "The Fallen Demons" (Падшие Демоны)

Глава 6. Не твоя победа

Кейн

— Дамы и господа, в нашей студии был солист группы «Падшие Демоны» — Кейн Нокс. Спасибо, что заглянули к нам, — улыбается блондинка в обтягивающем платье, с многообещающим взглядом.

Платье едва удерживает то, что внутри. Ну же, милая, наклонись — порадуй зрителей. Для кого стараешься? Кого соблазняешь? Интересно, на ней есть нижнее белье?

— Спасибо, что пригласили, Мила, — произношу вежливо, всё тем же идеальным, слегка усталым голосом.

Камеры щёлкают, гаснут, кто-то выкрикивает из-за софитов:

— Отлично! На сегодня всё!

Зал оживает — шум техники, прерывистые движения, кабели тянут туда-сюда. Все деловито суетятся, не обращая на меня внимания. И только один взгляд держится на мне — липнет, словно тёплый воск.

Поднимаясь с дивана, ловлю её зелёные глаза. Изумруды — такие яркие, что кажется, если поднести их к свету, они вспыхнут. На губах красная помада, такие пухлые, сладкие, сочные. Так и хочется присосаться. Для меня старалась, не так ли? Она сглатывает, будто хочет что-то сказать, но гордость удерживает.

Ну что, детка? Хочешь меня? Cледуй за мной, если осмелишься...

Безразличным шагом покидаю студию, направляюсь в свою гримерку. Закрываю за собой дверь, подхожу к зеркалу и упираюсь ладонями в холодную столешницу. Наклоняюсь чуть ближе, внимательно всматриваясь в отражение — своё лицо, свои ровные, спокойные, ореховые глаза спокойные до пустоты. Ни напряжения в мышцах, ни дрожи, ни всплеска эмоций.

В голове спокойно отсчитываю:
Три… два… один…

Ровно на счёте «один» за спиной мягко закрывается дверь.
Щелчок замка звучит почти как ответ вселенной.

Бинго.

Медленно, будто действительно ожидал этого момента, оборачиваюсь. Ни капли удивления в моем взгляде.
В дверях стоит она — та самая блондинка. Стройная, выгнутая как хищная кошка, прислонившаяся спиной к двери так, словно сама превратила её в продолжение собственного тела. Она смотрит на меня не моргая, жадно, с явственным возбуждением, и, не отводя взгляда, защёлкивает замок.

На её лице уверенность. Даже слишком яркая, слишком смелая, почти наглая.

О милая… ты действительно думаешь, что это я попал в твои сети?
Наивная, сладкая дурочка.

Мои глаза медленно скользят по её фигуре — по длинным ногам, по линии бёдер, по груди, которая едва удерживается в этом вызывающем декольте. Она вся — словно намёк на то, чего хочет, словно приглашение, обёрнутое в красную ленту.

Какая сочная. Какая уверенная в своей победе.

Её взгляд острее лезвия — колючий, дерзкий, полный вызова. Она прикусывает нижнюю губу, когда я начинаю медленно расстёгивать рубашку. Не тороплюсь — каждый жест рассчитан, выверен, как у человека который знает себе цену.

Ткань плавно соскальзывает с моих плеч, обнажая бицепсы, играющие под кожей при каждом движении. На запястье только дорогие часы — тонкая металлическая линия, будто подчёркивающая всю остальную наготу.

Её глаза внимательно, почти трепетно, изучают татуировки на моей коже. Взгляд скользит от шеи вниз — по груди, по руке, задерживается там, где линия под сердцем пересекается с рельефом мышц, а затем медленно опускается ниже.

Она прикусывает губу ещё сильнее, будто от самой мысли о том, что может быть дальше, её тело становится горячее.

Уверенным, полуленивым движением подхожу к ней. Большой палец касается пухлых губ — медленно провожу по ним, размазывая помаду по щеке. Взгляд опускается на декольте. Её вздохи становятся глубже.

Хватаю за талию, резким движением поворачиваю спиной — упругое бедро упирается в мой пах.

О, да, детка. Потрись ещё.

Нахожу молнию и медленно веду вниз. Ткань скользит по телу, спадает с бёдер. Взгляд цепляется за красное кружево — и невольно вырывается улыбка.

Красное? Провоцируешь.

Поворачиваю её к себе. Касаюсь пальцами — и чувствую как твердеют под руками. Она тянется поцеловать меня — отстраняюсь. Снова тянется. Рост выдаёт меня с головой — не дотянуться. Её упрямство только веселит.

Тогда рука опускается вниз — властно, уверенно. Ощущаю как плоть упирается в ткань, требуя выйти наружу.

Да, поласкай его, красавица.

Пряжка поддаётся быстро — рука ныряет внутрь, мимо боксеров касаясь горячего, пульсирующего. Довольная улыбка мелькает на её личике.

Подхватываю резко под бёдра — она обхватывает ногами талию, руки переплетаются на шее, губы ловят мои. Подношу к столику, одним взмахом сбрасываю косметику на пол.

Пальцы скользят между ног — медленно, осторожно. Тихий стон у уха. Пальцы входят легко — мне тут явно рады.

Ухмылка сама скользит по губам.

От нее пахнет спелой вишней такой сладкой, соблазнительной, манящей. Так бы и съел в диком желании укусить за шею.

— Погоди, — возбужденный голос девушки прерывает процесс, медленно опуская свои ноги на высоких шпильках на пол, — я всегда мечтала кое что сделать…

Мы меняемся местами в мгновения ока, теперь я упираюсь в стол своих задом, весь ожиданиях со стояком в штанах. Ее руки плавно скользят по бедрам и медленно, игриво снимают трусики. Показательно пинает их туфлями в сторону, словно назад пути больше нет.

Покачивающейся словно пьяной кошачьей походкой возвращается ко мне, в глазах огонь, а на губах - грех. Ее руки цепляются за мои брюки, уверенно стаскивает их.

Ну давай. Удиви меня.

Нежная горячая ладонь обхватывает его, затем влажный язык проверяет на вкус. Пухлые губы нежно касаются — аккуратно, не торопясь. Движения медленные, ласкающие.

Неплохо, детка. Продолжай.

Тону от удовольствия, забрасывая голову назад, глаза закрываются в предвкушении.

Желание нарастает, но она никак не может утолить мою жажду. Хватаю ее и ставлю перед собой спиной, одной рукой нагибаю вперед, раздвигая ноги пошире. Направляю его и медленно вхожу. Женский стон, не сдержанный, срывается с ее губ полный женственной неистовости и нежности.

Глава 7. Моя милая девочка

Элайра

Листая анкеты в приложении для знакомств, оцениваю каждого мужчину, как будто выбираю один раз и на всю жизнь. Подбираю, подходит ли он мне по характеру, увлечениям.

"Артан. 33 года. Инженер. Люблю книги, кофе, женщин, от которых пахнет страстью."

На фото — улыбающийся, не красавец, но обаятельный и немного привлекательный мужчина, потерявший совсем немного своих волос. Тот самый типаж «взрослый и стабильный». Моей целью был вовсе не идеал… а тот, кто будет любить меня, обнимать и согревать холодными вечерами. Отвечаю взаимностью и лайкаю его профиль. Писать первой не решаюсь.

О, новое сообщение от него. Без фраз вроде «Привет, киска» или «Готова к приключениям?». Он начинает с обычного человеческого общения — редкость, почти как подарок в наше время. Внутри что-то сворачивается в нервный узел из переживаний, пустых и неоправданных моментов которые ещё не случились.

Первые несколько дней мы переписывались как озабоченные школьники — в хорошем смысле этого слова. Его интересовало во мне всё, от незначительных мелочей до глубоких тем которые прежде никто не трогал. Артан относился ко мне с уважением и особым вниманием, которого я так давно жаждала. Он покорил моё сердце очень быстро, и я уже с нетерпением ждала, когда он пригласит на чашку кофе. И он не разочаровал.

21:45 — Артан: Элайра, может встретимся наконец?

21:50 — Элайра: С удовольствием. Пойдём в парк?

21:51 — Артан: Как насчёт чашечки кофе?

22:52 — Элайра: Только за. Куда?

Перекатываясь от нетерпения с одного бока на другой в своей кровати, прикусывала палец, томилась в ожидании когда получу от него следующее сообщение.

22:55 — Артан: Давай встретимся в «Фламинго». Завтра, в 18:00.

22:57 — Элайра: Это на другом конце города, в час пик буду добираться несколько часов 🙁

22:58 — Артан: Как жаль, а я так хотел увидеться с тобой. Значит, отмена?

Вот досада — мне действительно добираться долго, но и огорчать Артана не хотелось.

23:02 — Элайра: Нет, что ты. Я буду. Тогда до завтра?

23:03 — Артан: Фух, я уж подумал ты передумала. Тогда до завтра. Моя милая девочка.

От его последних слов внутри перехватило всё. Вот так просто? Уже его девочка? Приятное чувство прокатилось по всему телу, оставляя лишь волю фантазии — каков завтра будет наш день.

23:05 — Элайра: Тогда до завтра. Встретимся на месте. Спокойной ночи.

23:15 — Артан: До завтра. Уже скучаю :*

Ничего больше не отвечаю, но от его смайлика становится теплее на душе. Засыпаю на одном дыхании.

Вечером, в 17:50, уже внутри кафе «Фламинго», где подают пирожные и кофе, жду Артана. Внутри пахнет миндалём и сладкой выпечкой. Через стекло отражается город — влажный, осенний, с лёгкой пылью дождя. Прижимаю сумку к себе крепче, нервно прикусываю губу.

Всегда так перед встречами: даже если ничего не ждёшь, всё равно внутри вспыхивает эта глупая искра надежды.

Артан явно задерживается — на часах уже 18:30. В приложении был последний раз в сети в 17:00, с коротким обещанием о нашей встрече.

В кафе заходит мужчина.

Он?

Нет, совсем не похожий на него. Но подходит ко мне.

— Элайра? — спрашивает с натянутой улыбкой.

— Да? — удивляюсь.

— Прости, я опоздал. Были дела.

— Нет, всё в порядке. Я тоже опоздала, — вру ему прямо в лицо, чтобы он не чувствовал себя неловко.

Мужчина средних лет, совсем не похожий на себя, присаживается за столик, одним движением руки подзывает официанта. Заказав себе латте, сразу же поворачивается ко мне нескрывая своё восхищение.

— Артан, прости за вопрос, а тебе правда 33? — интересуюсь я, явно подозревая что ему уже как минимум 43.

— Ах да, всё дело в фото — оно старое, другого не нашлось, — пытается оправдаться, но выходит неубедительно.

— Понятно, — с досадой отвечаю, коротко и отворачиваюсь в окно.

— Но да, мне 33, это правда. Но ведь это не главное? — он постоянно пытается поддерживать разговор, подмечая как моё настроение тухнет.

— Нет, всё в порядке, — опять ложь. Да сколько можно?

— Умничка моя, нашей любви ничего не помеха, — его влажные ладони касаются моей руки, и я её тут же отдёргиваю в сторону. Он это замечает, но пытается делать вид что всё в полном порядке.

Латте ещё не принесли, а я уже хочу сбежать. Он так умело вертит словами что не хочется показаться невежливой и неблагодарной. Всё же мы не обязаны ничего друг другу. Просто слушаю его, делаю вид, киваю, улыбаюсь. А ему это льстит — он так старается, и мне на мгновение даже его жаль.

— Да, прекрасно понимаю, — просто кидаю первую случайную фразу-поддержку, чтобы он не чувствовал себя отрешённым, а в голове уже зреет план побега.

Артан то и дело поглядывает на меня, постоянно облизывает губы и смотрит на мои — почему-то от этого простого жеста хочется блевать. То и дело приглаживает несколько волосин которые остались на его голове. А у меня внутри чувство, что мне навешивают лапшу.

Он оживлённо жестикулирует, словно мне это действительно интересно.

— А расскажи о себе подробнее. С кем живёшь? — решаю перенять инициативу, в попытках ухватиться хоть за какой-то клочок информации который поможет прервать это свидание.

— Живу с мамой. Она болеет, много работаю, помогаю чем могу.

Ничего себе какой святой.

И внутри что-то кольнуло — он так старается произвести впечатление, а я веду себя как неблагодарная сука.

— Джэймс? — за моей спиной раздаётся удивлённый женский голос.

Но я не обращаю внимания — Артан в очередной попытке уцепился за мою ладонь, мягко поглаживает её. Пытается наладить тактильный контакт, от которого мне не по себе. И это чувство не отпускает.

Глава 8. Я не играю с огнём

Кейн

Сигарета тлеет между пальцев, красная точка пульсирует в темноте. Дым поднимается ленивой, почти сонной струйкой. Делаю затяжку, опираясь руками о холодные перила балкона. Шикарный вид из пентхауса раскрывает передо мной весь город. Чувство, будто достаточно протянуть руку, чтобы коснуться улиц. Мир сейчас кажется таким простым под лунным светом, в эту ночь.

Снизу доносятся полицейские сирены, рваный шум машин, непрерывное движение города — живого, беспокойного, вечно голодного. Переминаясь с ноги на ногу вспоминаю.
Какого черта я тут забыл? Ах, да. Джэк, мать его. Всегда дело в Джэке.

Делаю затяжку, выпрямляюсь, запрокидываю голову назад и выдыхаю дым в небо.

Дверь на балкон распахивается напоминая о вечеринке в пентхаусе, дверь закрывается вновь оставляя меня с музыкой ночи. Горячая ладонь касается моей спины. Медленные, почти ласковые движения скользят снизу вверх, прорисовывая через футболку рельеф мышц. Узнаю её запах - Бэкка, наша новенькая бэк-вокалистка. Симпатичная мордашка, фигура, что надо, рост под метр семьдесят пять. Голос сладкий как мёд. И эти её каблуки — шаг, который я не перепутаю ни с чьим.

Не реагирую на её “заигрывания”, просто смотрю куда-то в даль, потягивая свою сигарету.

— Составлю компанию? — мягко, игриво звучит ее голос, руки опускаются на перила, смотрит на меня так словно хочет прочесть душу.

— Валяй, — отзываюсь коротко, полностью игнорирую ее присутствие.

Она молчала, обдумывая следующий свой ход.

— Угостишь? — попытка номер два привлечь моё внимание.

Лениво поворачиваюсь в ее сторону, доставая пачку сигарет из заднего кармана, быстро оцениваю ее внешний вид. Сегодня она подготовилась: стрелки на глазах подчёркивающие темные глаза, в отражении которых виднеется луна. На губах тёмная помада. Мне такое не нравится… но ей идёт. Протягиваю открытую пачку. Она кокетливо выбирает одну сигарету, зажимает между пальцев — демонстративно, будто заигрывает. Смотрит на меня многообещающе. Выжидает.

Я подношу зажигалку — короткая вспышка, огонь касается кончика сигареты. И тут же отворачиваюсь, успешно выполнив “миссию”. Сейчас меня мало что волнует.

Бэкка делает свою первую затяжку. Явно нервничает, а мне говорить с ней не о чем.

Докуриваю и щёлкаю окурком, отправляя его в свободное падение с тридцать пятого этажа. Покидаю балкон неспеша, краем глаза замечаю растерянное выражение лица Бэкки.

В зале нахожу Вэйлза — со стаканом виски в одной руке и сигаретой в другой. Он что-то живо рассказывает девчонкам, которых где-то подцепил. Впрочем, типичный Вэйлз. Жестикулирует, улыбается белоснежной улыбкой, уже на веселе, но еще трезв, что бы выкинуть какую-то херню. Лёд мечется на дне его стакана, будто танцует без ритма. Я опускаюсь в свободное кресло рядом, закидываю ногу, принимаю ленивую, свободную позу, откидываясь на спинку.

— Кейн, братишка! — Вэйлз тут же протягивает мне второй стакан с виски стоящий на столике за его спиной. — Ну что, готов к выступлению?

— А то, — подхватываю. Делаю глоток — горло обжигает, на миг кривлюсь, но быстро возвращаю привычную, холодную маску.

— Малышки, знакомьтесь! Это Кейн — бог сцены, мечта всех девственниц! — несёт он свою фирменную хуйню, преувеличивая мои заслуги так, что уши дымят. Но я не перебиваю — просто отпиваю маленькими глотками.

Восторженные взгляды переключаются на меня. Слишком много внимания. Польщён — но сегодня мой член не в настроении. Девчонки стреляют глазками, крутят бёдрами, вздыхают напоказ.

Самая дерзкая — брюнетка — без стеснения устраивается ко мне на колени, упираясь ладонью мне в грудь, а второй обвивает шею. Пальцем касается моих губ, а я лишь смотрю в её глаза — спокойно, изучающе, без намёка на ответную игру.

— Ке-еейн… может покажешь свой номер? — тянет она, чуть пьяная, лет двадцати. Напрашивается на неприятности. Какая шаловливая девочка.

— Хочешь повеселиться? — холодно уточняю, делаю ещё глоток.

— Аха… — почти постанывает, подаваясь ближе, так что наше дыхание ощутимы на уровне губ.

Бросаю взгляд на Вэйлза. Братан вот-вот обслюнявит всех рядом стоящих — так он заглядывается на её извивающееся тело, сидящее на мне, эта малышка явно пришлась ему по вкусу.

— Есть идея получше, — бросаю ей прямо в глаза. Это слово “идея” вспыхивает в ней искрой — ещё больше интереса.

Я поднимаюсь, придерживая её за талию, не отводя взгляда. Она гладит меня, цепляется, пытается удержать момент. Я подвожу её ближе к Вэйлзу, наклоняюсь к её уху и низким голосом шепчу:

— Говорят, у Вэйлза большой.

Она сглатывает вся в предвкушении. Затем легко, почти небрежно, передаю её в руки нашему гитаристу. Он ловко подхватывает её, обнимая под грудью.

Она на секунду теряется — но в объятиях этого дьявола мечтала оказаться каждая. Мне ли не знать.

Молча покидаю зал и поднимаюсь в свой номер. Закрываю дверь плечом, нажимаю на выключатель — свет вспыхивает резким, холодным пятном.

Единственное чего сейчас я хотел бы - побыть наедине. Со своим одиночеством и пустотой.

На полу подмечаю женскую одежду очередной фанатки каким-то чудом пробравшейся в мой номер.

Это точно не моё.

Когда уже Джэк снимет нам приличный номер.

Прохожу в комнату, по пути подбираю топ и мини юбку. Преподношу к носу, вдыхаю её запах - опять она. Мягкие нотки цитруса, корицы и ещё чего-то сладкого.

След тянется дальше — на полу лежит чёрный кружевной бюстгальтер, затем — такие же трусики. Одежда будто отмечает путь, по которому она проходила, разбрасывая себя как подсказки.

Любой мужчина на моём месте сейчас ощущал себя победителем, но не я.

В мягком полумраке двигается женский силуэт на моей кровати — медленно, будто в нетерпеливом ожидании, прячась от яркого света лампы. Контуры плавные, тёмные, нервно-томные.

Рядом с собой включаю ближайший ночник стоящий на высокой ножке. Тёплый свет ложится на пространство, вырывая фигуру из тени.