Мой личный дракон

Глава 1 Не в деньгах счастье

- Эх, фортовая ты Анька, - мечтательно вздыхает Надя и подперев рукой подбородок в прострации смотрит куда-то поверх моей головы, - Мужа себе вон богатого отхватила, ребеночка скоро ему родишь. А я со своим от зарплаты до зарплаты перебиваюсь.

- Костик тебя очень любит и на руках носит, - возражаю я и запихнув в рот оливку, раскатывая по рту ее вкус, жмурюсь – так приятно, - Тебе вообще грех жаловаться.

- Так оно так, - пьяненько бубнит подруга. – Да только любовь на хлеб не намажешь. Я бы тоже ребеночка хотела…да куда нам…на ипотеку никак накопить не можем.

- Бог дал зайку, даст и лужайку, - философски замечает Светка.

- Ага. – фыркает Надя. – Именно поэтому вы с детьми у родителей ютитесь.

- В тесноте, да не в обиде! – вспыхивает Света и обиженно надувается, - А вообще завидовать, Наденька, плохо.

Надежда отпивает из своего бокала большой глоток вина и, пьяно хохотнув внезапно бросает на меня какой-то странный, полный превосходства взгляд.

- Ой, да чему тут завидовать-то! Стасик Анькин ей изменяет.

Рука моя замирает над пиалкой с оливками.

- Это с чего ты так решила, Надя? - холодно спрашиваю я.

- Все богатые мужики так делают, - пожимает плечами она, - На тебе чистенькой и хорошенькой он женился. Ты для семьи. А грязненькие у него для другого…

У меня от этих слов отнимается дар речи.

Вечер перестает быть приятным, компания в особенности.

Давние, еще школьные подруги, которые еще недавно были друг за дружку горой, так и норовят сказать какую-то гадость…

И зачем я вообще пошла на этот девичник?

Меня от них тошнит…

- Вот уж не ожидала от тебя, Надя…, - шепчу я, проглатывая ком в горле.

- Ой, батюшки, - ядовито вздыхает школьная подруга, - Обидели нашу няшку… Это жизнь Аня! А у тебя на глазах вечные розовые очки.

Гормоны в крови играют со мной злую шутку, и слезы помимо воли собираются в уголках глаз.

- Так. Мне это надоело, - зло шипит Светка и достает телефон, - Я звоню Косте. Пусть он тебя заберет. Наклюкалась ты подруга…

Надька что-то там протестует заплетающимся языком, но я уже не слушаю, коротко попрощавшись с подругами, иду на улицу, попутно набирая своему мужу.

- Нагулялась? – привычно звучит голос Стаса в трубке.

А я от облегчения шумно выдыхаю.

После гадких слов Нади, мне нужно было услышать его спокойный голос, чтобы понять: все как обычно. Между нами, ничего не поменялось.

- Да, - тихо отвечаю, - Нагулялась…

- Что-то ты быстро. Сейчас буду.

И он приезжает буквально через пять-десять минут, чтобы выйти из машины своего дорогого авто, заключить меня в надежные объятия и отвезти домой, где я снова поверю в то, что у нас все хорошо.

О том, что мой любимый Стас спит с другой женщиной я узнаю буквально через пару дней.

В тот день я с обеда отпрашиваюсь с работы и еду на второй плановый скрининг.

После процедуры, окрыленная тем, что беременность моя протекает просто идеально, ношусь по дому с уборкой и готовлю праздничный ужин.

У нас будет девочка…

Стас очень хочет дочку.

И я…

Я не понимаю в какой момент что-то начинает идти не так.

Сначала у меня сгорает мясо в духовке. Что бы хоть так-то проветрить помещение я открываю настежь окно, и холодный осенний ветер заставляет взлететь тонкую занавеску.

- Анечка, я дома! – слышу я из прихожей голос мужа.

Спешу туда.

В руках у мужа цветы и какая-то неясная вина в голосе.

- А у меня мясо сгорело…, - расстроенно шепчу я.

- Ну, да бог с ним с мясом, - отмахивается он и клюнув меня в макушку идет в ванную.

Что-то необычное и непривычное сквозит в поведении мужа, заставляя мое сердце неприятно сжаться.

И тут внезапно, оставленный на комоде, телефон мужа, загорается, извещая о входящем сообщении.

Невольно бросаю взгляд на экран.

А там сообщение:

«Милый, я жду от тебя ребеночка»

И все бы ничего, но номер этот мне отлично знаком, хоть и не подписан у Стаса.

Это моя подруга Надежда.

Совпадение?

Шутка?

О, как бы мне хотелось в это верить.

Я всегда пыталась искать в людях лучшее, но стоит признать, что чаще всего обманывалась.

Розовые очки…

Так вот что хотела сказать Надежда.

Глупая, глупая Аня…

Как сомнамбула иду обратно в кухню и застаю там Стаса, который стоит перед раскрытым холодильником в поисках перекуса.

1.1

И, кажется, полет этот длится целую вечность.

А вокруг темнота и ощущение замкнутости пространства.

Я пытаюсь кричать, но изо рта вырываются лишь какие-то булькающие звуки.

Что происходит?

И перед глазами вспыхивает странная картина: я на полу с окровавленной головой, а рядом Стас, который трясущимися и окровавленными руками судорожно пытается набрать что-то на телефоне.

Я умерла?

Горькая боль и обида разливается где-то в районе груди.

Возможно, это просто фантомное ощущение, потому что здесь, в тесноте темного замкнутого пространства я просто маленькая бесплотная пылинка.

Я умерла, но отчего же до сих пор чувствую боль?

Черная, вязкая дымка тянется-тянется перед глазами, и я, глядя на нее, кажется, засыпаю.

А просыпаюсь уже в теле совершенно другого человека.

Теперь я Энния ивер Аэрд.

И это совершенно другая история.

***

Первое, что я чувствую, когда сознание возвращается в тело это боль. Болит голова. Так сильно, словно по ней ударили чем-то тяжелым. Не знаю почему, но перед мысленным взором сразу же возникает огромный чугунный старинный утюг.

Что за странные мыслеобразы?

С трудом разлепив свинцовые веки, понимаю, что лежу на чем-то твердом. Кажется на бетонной плите. Холод от нее разливается по всему телу, сковывая его ледяным оцепенением.

Чего это я тут разлеглась?

Так можно и почки застудить.

Это очень опасно в моем положении…

Со стоном поворачиваю голову, и шею сразу простреливает адской болью.

- М-м-м-м, - стону, и голос отчего-то кажется мне чужим.

Слишком высоким и писклявым.

Ох, и знатно я головой приложилась.

Но, где же Стас?

Почему не пришел на помощь?

Мысль о муже возникает и быстро пропадает, так как внимание приковывает окружающая меня довольно специфичная обстановка.

То, что я не у себя дома на кухне становится сразу ясно, когда взгляд цепляется за старинного вида, деревянный, покрытый лаком комод.

Бетонная плита, на которой я все же, наверное, отморозила почки, на деле оказалась каменным полом.

Где я, черт подери?

С трудом перевернувшись на живот и встав на четвереньки, кое-как ползу до потрепанного кресла. Вскарабкавшись на него, с шумом выдыхаю и с тяжело бьющимся сердцем осматриваюсь.

Довольно просторная комната с большими, тусклыми окнами и грязными тяжелыми шторами. Старинная и неухоженная мебель. Все кажется серым, мрачным и очень грязным.

Какое неуютное место.

Как я сюда попала?

Пытаюсь напрячь память, но последнее доступное мне воспоминание это то, как я падаю с табурета. Дальше пугающая пустота.

Тру пальцами лоб.

Руки ледяные и вообще в комнате, где я сейчас очутилась невыносимый ледник. Подношу ко рту озябшие ладошки, и вопль ужаса застревает в горле, потому что перед глазами оказываются совершенно чужие руки.

В полнейше шоке пялюсь на узкую, бедную ладонь, на худые «музыкальные» пальцы с обломанными, местами грязными ногтями. Вот вообще никак не похоже на мой аккуратный бежевый френч.

Просто сюр какой…

Судорожно ощупываю и осматриваю себя.

Из одежды на мне ничего нет, лишь какой-то грубый, бело-грязный балахон. Длинные, по самую поясницу, спутанные светлые, жирные волосы, босые ступни с тонкими щиколотками, ноги со светлым пушком волос, впалый, живот, тощие ребра и практически полное отсутствие груди.

Паника удушливой волной подкатывает к горлу, вот-вот и я завою будто дикое, раненое животное.

Разве не так сходят с ума?

Мне же все это снится?

Сейчас я проснусь и окажусь в своей собственной постели, рядом с мирно посапывающим Стасом.

А ребенок?

Куда делся мой малыш?

Хватаюсь за голову, которая разрывается от обилия мыслей и тяжело, судорожно дышу.

Кажется, так выглядит паническая атака…

Внезапно дверь комнаты, в которой я сижу, распахивается и на пороге появляется маленькая пожилая женщина в нелепом длинном платье серого цвета.

Старушка поначалу замирает на пороге, а после кидается ко мне.

- Госпожа, вы очнулись?! Вот радость-то какая! Я уж и не чаяла…уж и не надеялась…

Она, ощупывает меня, лоб, затылок, причитает и, кажется, даже плачет от радости.

- Как же хорошо, что вы поправились, миледи!

- Миледи? – вяло бормочу я, - Та самая из «Трех мушкетеров»?

1.2

Сознание приходит ко мне внезапно, словно его включают по щелчку.

На сей раз я отлично вижу и слышу, но не чувствую боли.

Тела своего…я, впрочем, тоже не чувствую.

Так же, как запахов.

Быть может это и к лучшему, потому что нахожусь я ни где-то, а в церкви и, судя потому, как высокий дородный батюшка усиленно дымит своей лампадкой, запах тут стоит довольно спецефический.

Женщины в платках, что стройным рядом стоят чуть справа от иконостаса чистыми ангельскими голосами выводят:

«Царство небесное…вечный покой»

Похоже, отпевают кого-то.

Интересно кого?

Фокус моего зрения чуть меняется и, словно мощный объектив приближается к богато убранной покойнице.

Красивая, темноволосая, молодая женщина с алыми, явно накрашенными губами.

Боже мой! Вот намалевали-то.

Сама себя не узнала, если бы не платье.

Я его не так давно купила. Хотела на свой двадцать девятый день рождения одеть. До него всего две недели оставалось. А теперь вот…лежу в гробу…мертвая…

И ребеночек мой…тоже…

Чуть приподнимаюсь выше и вижу собравшихся: скорбно сгорбившегося Стаса, его печальных родителей, мои тетки по маминой линии, двоюродный брат и…Надя…змея подколодная.

Стоит, как ни в чем не бывало.

Слезки платочком утирает.

Но я-то вижу все ее черные мысли.

Знаю, что смерти моей радуется.

На Стаса смотрит, и ручонки свои жадные потирает.

Вижу и мысли мужа: горюет искренне, но виноват и оттого вина его еще гадостнее делается. Собирается ядовитым клубком над его головой, точно проклятие. Сам себя в этот момент проклинает. И не понимает, дурачок, что дальше это ему аукнется.

Странно то, что глядя на все это отвратительное действо, я не чувствую каких-то эмоций. Лишь холодный интерес. Всю боль, страх и отчаяние, как будто выкачали, оставив трезвый ум и расчет.

Между тем, отпевание не затягивается.

Скорбная процессия во главе с моим телом, отправляется на кладбище. Там покойницу, то есть меня, провожая слезами и причитаниями, хоронят и закапывают под толщу сырой земли.

На небе собираются тучи и тихо начинает плакать дождь.

Неподвижно застыв нас своей собственной могилой, внимательно наблюдаю за Стасом, будто зная, что вижу его в последний раз.

Не чувствую к нему ни любви, ни сожаления, ни жалости, ни даже ненависти. Лишь пустоту.

Все разъезжаются.

А Надя остается, подходит к моему мужу, обнимает его со спины и шепчет:

- Стас, ее уже не вернуть.

- Это я виноват, - выворачивается из ее рук и зло смотрит, воспаленными от непролитых слез и алкоголя, глазами.

- Нет! Не ты! Не надо так убиваться. Жизнь продолжается.

- Надя, она же была беременна..., - трагически шепчет он.

Подруженька вновь промакивает уголки глаз платочком и картинно всхлипывает.

- Я понимаю тебя. Жаль, маленького, но….у тебя есть еще мой малыш. Он в отличие от Аниного живой и нуждается в отце.

Стас трясет головой, и темный клубок заметно колеблется.

Рада бы ему помочь, но не могу – ведь я здесь в роли безмолвного наблюдателя.

- Ты нужен нам, - сбивчиво шепчет Надя, - Нужен нашему малышу.

Змея-подруга настойчиво, будто специально, зная, насколько неустойчива его психика сейчас, вкладывает свои мысли, свои слова и желания.

Все нашептывает и нашептывает.

И вот, наконец, он сдается.

Закрывает лицо руками и позволяет увести себя к машине.

Проклятие над его головой лишь крепнет.

Оно-то его и погубит.

Дальше картины меняются одна за одной. Словно на быстрой перемотке я издали наблюдаю за жизнью Нади и Стаса.

И ничего хорошего в этой жизни нет.

Да, Надя добилась, чего хотела: теперь она заняла мое место.

Богачка. Шубы ни шубы, кольца ни кольца.

А счастья как не было, так и нет.

Первый муж, которого она бросила, погоревал немного, да женился вновь на женщине попроще и поскромнее. А второй муж, которого она так ждала и добивалась, не любит ее и терпит из-за ребенка.

Стас же сам пьет не просыхая.

Проклятие год от года набирает обороты, и уже зависнув над краем пропасти, он теряет все, что нажил за эти годы.

Дальше его ждет преждевременная смерть и забвение.

По иронии судьбы Стаса хоронят рядом с первой женой. Так решают его родители. Они же, собственно, и занимаются похоронами, пока Надя спешит оформлять наследство. Вот только вместо богатств, в наследство она получает лишь долги и кредиты.