Мой любимый эльф

Глава 1.Я не хочу замуж

Меня зовут Мисара, и сегодня меня продали.

Не за золото или драгоценности. Меня обменяли на призрачную надежду. На магию, которая должна оживить иссушенную, умирающую землю Одро. Моё королевство. Мой дом. Он медленно погибает уже десять лет, и теперь я — последняя монета в казне, которую можно бросить на стол переговоров.

«Выгодный брак», — сказал советник отца, не глядя мне в глаза.
«Честь для нашего рода», — прошептала мать, прятая слёзы в вышитых рукавах.
«Наш долг — спасти народ, дочь. Ты его принцесса», — произнёс король, мой отец, и в его голосе не было места для возражений.

Мне двадцать пять. Мой супруг, эльф из далёкого Элосоро, старше меня на тысячу лет. Я даже представить не могу, как выглядит тысячелетие. Это целая жизнь нашего королевства, несколько раз. Для него я — обычная смертная девушка. Сиюминутная прихоть и будущее удобрение для его земли. Политический договор в юбке и красивом свадебном белье.

Но выбора у меня не было. Никогда не было.

И вот я стою на одинокой поляне у священных камней, на самой границе нашего увядающего мира. Ветер играет в моих чёрных волосах и одновременно воет, как голодный зверь, вырывая из-под ног последние жёлтые травинки. Меня облачили в белое платье из тончайшего, невесомого шёлка — символ чистоты, которой я уже не чувствую. Его скромный вырез лишь подчёркивает пышность груди, которую я тщетно пыталась скрыть, чтобы не провоцировать эльфа. На шее холодят тяжёлые красные бусы из воронёного камня, а тонкая алая фата закрывает лицо, пока пояс-оберег туго стягивает талию, будто последнее объятие родного дома.

Но самое страшное — не платье. А шёлковая лента, которой мне завязали глаза. «Таков обычай. Ты не должна видеть его, пока не окажешься в его владениях. Это защищает от дурных предзнаменований», — объяснила жрица, и её пальцы дрожали, когда она понимала, кому они меня отдают.

Теперь я — подарок, который нужно лишь забрать. Зрячая, но лишённая зрения. Дышащая, но уже почти мёртвая. Всё ещё человек, но относятся ко мне, как к вещи.

Я сижу на холодном камне и слушаю. Слушаю, как ветер гонит песок, как где-то далеко кричит одинокая птица. Ворона? Она так громко каркает, что я начинаю думать, что это мой знак — снять ленту и бежать, далеко, не останавливаясь, стирая ноги в кровь, но мчаться подобно ветру.

Время теряет смысл. Страх, холодная, липкая змея, давно заполз в грудь и свернулся клубком, как у себя в гнезде.

И тогда раздаётся шорох. Едва уловимый, будто кто-то легчайше провёл рукой по траве. Мурашки пробежали по коже.

Я вжалась в камень, затаив дыхание. Сердце застучало где-то в горле, угрожая вырваться наружу.

Резкий, но плавный порыв ветра — и запах. Свежий, невероятно живой. Еловый лес после грозы, смола, хвоя и что-то ещё… что-то древнее и дикое. Этот запах перечеркнул всё. Он был полной противоположностью пыли и тлению королевства Одро.

Прежде чем я успела вздрогнуть, сильные руки подхватили меня с камня. Я ахнула от неожиданности, но не закричала. Его объятие было необъятным и… безразличным. Он взял меня, как берут свёрток с вещами: крепко, чтобы не уронить, но без тени нежности. Одна рука уверенно легла под колени, другая — под спину. Я оказалась прижатой к груди, которая была твёрдой, как камень, и холодной сквозь тонкую ткань его одежды.

Он не сказал ни слова. Не спросил, не успокоил. Просто развернулся и пошёл.

И я не пыталась вырваться. Что было толку? Моя жизнь закончилась там, на том камне. Тело моё было здесь, в этих безликих объятиях, но душа уже прощалась с умирающими полями Одро. Я закрыла глаза под повязкой и позволила нести себя. Слушала его бесшумные шаги, чувствовала, как меняется воздух — он становился ароматнее, наполнялся влагой и силой. Эльфийская магия. Самая могущественная из ныне существующих. Но я никак не могу понять, что таким бессмертным существам могло понадобиться от обычной человеческой девушки.

Путешествие было недолгим. Он остановился. Послышался лёгкий щелчок, будто отпирают магический замок, и нас обдало потоком тепла, смешанного с тем же лесным ароматом.

Эльф поставил меня на ноги. Я пошатнулась, непривычная к устойчивой поверхности после долгой неподвижности. Длинные и уверенные пальцы коснулись моей головы. Он развязал узел ленты, и она беззвучно соскользнула на пол.

Свет поначалу резал глаза. Я моргнула, зажмурилась, снова открыла их, пытаясь оглядеться. Я стояла посреди зала, от которого перехватило дыхание. Он был огромен, пуст и сиял холодным великолепием. Пол и высокие колонны были высечены из чёрного и белого мрамора, их жилы переплетались в замысловатые, почти гипнотические узоры лиан. Где-то высоко-высоко мерцали сферические светильники, наполняя пространство призрачным серебристым сиянием. Ни окон, ни дверей — лишь бесконечная игра контрастов.

И он.

Мой супруг.

Он стоял в полушаге от меня, и моему взгляду пришлось подниматься вверх, чтобы охватить его. Он был огромен. Не просто высок, а монументален. Широкие плечи, казалось, могли нести тяжесть неба. Он был в расстёгнутой рубашке, и при этом сюрреалистичном свете его тело выглядело как изваяние из белого мрамора, ожившее по воле скульптора-бога. Каждая мышца была выточена с неестественным, пугающим совершенством: рельефный пресс, мощные мышцы груди и плеч, узкая талия. Его кожа была бледной, почти фарфоровой, без единой отметины, даже никаких родинок.

Длинные, иссиня-чёрные волосы, гладкие как шёлк, были собраны в высокий хвост, обнажая лицо и… длинные, изящно заострённые уши. Они лишь подчёркивали его нечеловеческую, ледяную красоту.

И его глаза. Он смотрел на меня. Чёрные, бездонные, как ночное небо в безлунную ночь. В них не было ни любопытства, ни гнева, ни даже простого признания. Была лишь холодная, аналитическая оценка. Взгляд, которым осматривают новоприбывшую мебель.

Он медленно, с ног до головы, окинул меня этим взглядом. Задержался на красных бусах, на моих запутавшихся чёрных волосах, на моих, наверное, испуганно-распахнутых голубых глазах. В его взгляде мелькнула лёгкая усталость от необходимости этим заниматься. Будто он и вовсе не желал меня здесь видеть.

Глава 2. Охота на девицу

Слуги нашли меня бродящей по тёмным коридорам огромного, холодного замка, когда я окончательно и бесповоротно потерялась. Все они были эльфийками, но ниже по происхождению, и у них вместо ног были изящные копытца. Женщины испугались, увидев бродившую меня в одиночестве, и отвели в предназначенную для невесты спальню.

— Простите нашего господина, ему тяжело живётся в дневное время, но ночью во время бракосочетания вы обязательно встретитесь, — хлопотала передо мной милая высокая женщина, поправляя шелковистую простыню на ложе, похожем больше на цветочный алтарь, чем на кровать.

Ещё бы! Было бы удивительно, если бы жених не явился на собственную свадьбу.

— Он не выглядит довольным нашей свадьбой, — прошептала я, смотря себе в ноги и понимая, что мы с ним оказались в одной лодке: он — пленник долга, я — пленница обстоятельств.

— Вы что! — вторая женщина, чей возраст не был понятен из-за идеальной эльфийской кожи, помогла мне снять платье, в котором я сюда прибыла. Её пальцы были удивительно тёплыми. — Он безумно счастлив, что сегодня вы сможете объединить ваши сердца.

Я не верила ни единому слову. Счастье не пахнет ледяным равнодушием и не оставляет в чёрно-белом зале одну.

— А сейчас вам нужно поспать перед церемонией, вас ждёт длинная ночь, а эльфийские традиции непривычны для смертных, — мягко, но настойчиво уложила меня первая служанка, набрасывая на плечи лёгкий, воздушный халат.

— Традиции? — переспросила я, чувствуя, как в животе сжимается холодный комок.

В наших людских краях после свадьбы идёт укрепление уз путём занятия любовью. Я ужасно боялась, что сегодня буду принуждена к этому и ничего не смогу сделать. Но неужели у них есть что-то хуже?

— Вы не знаете традиции эльфийского народа?

Несмотря на то что эльфов больше, чем нас, смертных, и они отобрали почти все наши земли, я никогда не интересовалась этими существами, и, если честно, рассказы о них мне претили. Они захватили нас, сделали слабыми, только потому что сами обладают бессмертием.

В ответ я лишь покачала головой и по виду служанок, сжавшихся от неловкости, поняла, что они не хотели бы быть теми, кому придётся рассказывать обо всём смертной. Неужели всё настолько страшно?

— После церемонии бракосочетания… наш господин должен заполучить ваш поцелуй и тело. Для этого проходит охота на девицу. Вы должны убежать от него в лес, и чем дальше убежите, тем страстнее и дольше пройдёт ваша ночь вместе, когда он догонит.

— Охота на девицу? — я вздрогнула, почувствовав себя частью скота, которого ночью поведут на убой.

Служанки, прошептав что-то о сладких снах, погасили светильники и вышли. Сквозь высокое окно лился призрачный свет последнего луча солнца, окрашивая всё в тёплые тона. Я укуталась в халат, пахнущий сушёными травами и чужим, эльфийским солнцем, и закрыла глаза, надеясь на забвение.

Но сон принёс не покой, а дом.

Я видела поля Одро, но не умирающие, какими они мне запомнились, а зелёные, залитые золотым светом. Слышала смех отца на пиру, чувствовала, как мать поправляет мне волосы. Запах свежеиспечённого хлеба из дворцовой пекарни. Я протянула руку, чтобы схватить краешек этого счастья, и в тот же миг картина вспыхнула и обуглилась. Золото стало пеплом, зелень — серой пылью, смех — воем ветра в пустоте. От дома не осталось ничего, кроме всепоглощающей, утробной тоски. Я закричала во сне, но звук потерялся, не долетев до губ. Проснулась я от собственного стона, с лицом, мокрым от слёз, и с таким острым желанием быть дома, что у меня физически заболело в груди.

Я лежала, вслушиваясь в тишину замка, когда дверь беззвучно отворилась. Вошли те же служанки, но теперь их лица были торжественны, а в руках они несли нечто струящееся.

— Пришло время, госпожа.

Меня подняли с постели. Халат мягко соскользнул на пол. Воздух коснулся обнажённой кожи, и я инстинктивно попыталась прикрыться, но их ловкие руки остановили меня. Сначала они меня омыли маслами, а затем начали облачать в платье.

Оно было эльфийским — созданным для того, чтобы открывать все потаённые места. Полупрозрачная ткань цвета лунного молока, скользящая, как вода, легла сначала лифом. Он лишь обозначал форму груди, застёгиваясь сзади на тончайшие шнурки, которые проходили так низко, что почти касались начала ягодиц. Ткань не скрывала ничего — лишь подчёркивала тёмные соски, делая их призрачными тенями под серебристой дымкой. Затем наделали юбку — длинную, с высокими разрезами по обоим бокам от талии до самого пола. При каждом движении обнажались бёдра, и я понимала, что сзади разрез сходился ещё выше. Платье было надето на голое тело. Я чувствовала, как ткань ласкает кожу, как малейшая рябь дыхания заметна сквозь неё. Я никогда ещё не была так обнажена перед чужими глазами, даже в самом откровенном ночном платье.

— Вы прекрасны, — прошептала одна из служанок, и в её голосе прозвучало нечто вроде жалости.

Меня почти понесли вперёд, ведь ноги плохо слушались. Мы шли не в чёрно-белый зал, а в новое, невиданное пространство.

В зал Церемоний?

Здесь не было мрамора. Стены были из живого, тёплого дерева, причудливо сросшегося в арки и своды. Весь пол был огромным, неглубоким бассейном, заполненным прозрачной, тёплой водой, усыпанной белыми лепестками незнакомых цветов. Они плавали и покачивались из стороны в сторону, стоило воде пойти рябью от моих ног. В центре, на небольшом возвышении, стоял каменный алтарь, также погружённый в воду и утопающий в лепестках.

Меня подвели к краю воды. Женщины мягко сняли с моих ног лёгкие сандалии и взяли под руки.

— Ступайте, госпожа. Ложитесь на алтарь. Ждите.

Сердце колотилось где-то в горле. Я сделала шаг. Тёплая вода обняла лодыжки, затем поднялась до колен, насквозь промочив полупрозрачную ткань юбки. Она мгновенно прилипла к коже, превратившись из дымки во вторую кожу, обрисовывая каждый изгиб ног, бёдер, ягодиц. Достигнув алтаря, я, повинуясь указанию, легла спиной на гладкий, тёплый камень. Вода покрывала его на палец, и я чувствовала, как моё платье полностью пропитывается, становясь совершенно невесомым и абсолютно откровенным. Я закрыла глаза, стараясь дышать ровно, но тело дрожало мелкой дрожью. Оно было выставлено напоказ — для него, для всех невидимых духов этого зала.