Мой любимый Орангутан

Глава 1

Шуша

«Сегодня или никогда!» – бодро настрочила я в мессенджере единственную фразу и довольно выдохнула, когда увидела, что сообщение прочитано. До часа Икс оставалось не так уж и много времени.

Я задумала побег и обмирала от собственной храбрости.

Дела обстояли так: мой папочка сошёл с ума. Он решил нас, своих дочерей, и нашу двоюродную сестру Нессу продать, а точнее, выдать «удачно» замуж, потому что ему зад подпалили. А проще говоря, он не привык жить скромно. Ну, спрашивается, с какой стати его капиталом должны стать мы, его родные дочери, и единственная племянница Несска?

Минке он жениха нашёл, Нессе тоже. Я, получается, следующая на очереди!

Мне совершенно не улыбалось в восемнадцать лет выходить замуж по расчёту за какой-то старый волосатый кошелёк. Папочка облажался? Вот пусть и выкручивается. Я не собираюсь за него отдуваться, дудки!

Именно поэтому я решила помочь Нессе сбежать.

И нет. Я не только сестру спасала – не настолько я альтруистка. Прежде всего, я спасала себя.

У меня был призрачный план, ему я следовала. Мне безумно нравилось командовать Нессой и понимать, что она готова на всё, лишь бы вырваться из лап моего дорогого папочки.

Ну, если ей надо удрать, то мне и сам бог велел. Уж если на то пошло, то я в большей опасности, чем она.

Тут главное – действовать уверенно и не давать ни шанса сомнениям, а их – целый ворох. Но лучше идти вперёд, чем сидеть, дрожать и гадать, бояться и кусать локти.

Короче, всё шло хорошо: папкины соглядатаи выпили из моих рук кофе со снотворным, Несска собирала рюкзак и связывала простыни, а я под сенью ночи выволокла и упаковала в машину все необходимые мне вещи, пересчитала наличку и удовлетворённо потёрла руки.

Пока полёт шёл нормально. Душа возликовала, когда Несса спустилась, аки скалолаз, с окна своей темницы.

А дальше всё пошло не так, как я задумывала.

– Я поеду на такси, – сказала эта упрямая ослица, двоюродная сестрица.

Да щаз. Не для того я столько готовилась и мучилась, чтобы сдаться без боя!

– Я тебя отвезу. Тебя же по такси сразу и вычислят, – гипнотизировала я её взглядом очковой змеи.

– У тебя будут неприятности, – продолжала тормозить копытом Несска, и в её взгляде читалось чисто айдановское тупое упрямство.

– Да я выкручусь! Ты что, меня не знаешь? – махнула я беспечно рукой, хотя на самом деле внутри полыхал костёр до небес.

Вот зараза! Сама, значит, в бега, а я тут загибайся? Никакой солидарности! Сама, значит, удирает от папы и страшного Галахера, за которого её замуж собираются выдать, а я, понимаешь, по боку?

Ей даже в голову не приходит, что я тоже девственница, и если она исчезнет, её драгоценному Галахеру могу достаться я, её, между прочим, двоюродная сестра Шуша Айданова?

Ну, может, не Галахеру, но тоже какому-нибудь престарелому хрычу, коих у папочки – вагон и маленькая тележка.

Нессу я уломала, и мы с ветерком отправились в город. Душа успокоилась и пела, рвалась к свободе и приключениям. Главное – я на пути к новой жизни, а дальше что-нибудь придумаю.

На этом мой гениальный план обрывался. Я продумала лишь сам побег, но обо всём остальном не позаботилась.

Во-первых, не было времени. Во-вторых, свободы действий для маневра. В-третьих, меня тоже пасли. И умом я понимала: гостиницы, друзья – не вариант. Меня сразу же вычислят и вернут в лоно семьи. Оставалось лишь надеяться на Нессу, у которой, кажется, было куда пойти и у кого спрятаться.

Но у двоюродной сестры ни грамма совести и чести не оказалось. Несса, естественно, планами делиться со мной не собиралась, показывать своё логово – тоже.

– Дальше я сама, – твёрдо заявила она, высаживаясь в какой-то глухоперди, – А ты возвращайся домой.

Бегу, спешу, волосы назад. Только ветер колыхает платье, надувая парусом трусы. Думает, что я дурочка из переулочка и не в курсе, что она собралась к своей Ксюшке-подружке?

– Ну, как знаешь, – делано надула я губы и ударила по газам. Недалеко, за угол заехала и бросила машину. Тенью потрусила за нею вслед. Мало ли? Вдруг у Нессы план Икс, о котором я ни сном ни духом?

К счастью, Несска не подвела. Предсказуемая для тех, кто владеет информацией, а значит владеет и миром!

В общагу поплелась. А там её Ксюша, заламывая картинно руки, встречала. Тьфу на них три раза!

Хотелось крикнуть им вслед: «Эй, а как же я?!», – но сдержалась. Ничего, время моего триумфа ещё придёт. А пока… придётся ждать до утра. В этих общагах вечно двери на замке – знаю, бывали, плавали.

Однажды пришлось побывать здесь. Лучше и не вспоминать ту «весёлую» вечеринку. А уж что после неё было, когда мне пришлось тут зависнуть до утра… Папочка был в ярости. Впрочем, это его обычное состояние, так что совесть моя не лопнула и от испуга я не померла. Выдержала стойко. Подожду и сейчас – благо, всего-ничего осталось, но лучше подготовиться.

Я вернулась к машине, недолго думая, переоделась. Почему-то решила, что короткая пышная юбка – это именно то, что мне нужно. Поправила макияж. Точнее, тщательно им занялась от скуки. Любимейшее занятие, между прочим – рисовать лицо так, чтобы выглядеть эффектно и максимально естественно.

Глава 2

Иван

Ян лежал, раскорячившись, как осьминог. Неплохо. Два-ноль в пользу маленькой чертовки, что разделала нас под орех.

Такие девчонки мне ещё не встречались. Может, поэтому я даже не рассердился.

– Ну, что разлёгся? – Яна хотелось потыкать носком ботинка, как дохлую большую рыбину. – Вставай и вперёд. Это ж надо, какая-то пуговка тебя уделала, Стрелец.

– Смотрю, и тебя не обошла, – огрызнулся тот. – Шпиона я беру на себя, – передразнил он мои слова, – я прикрою. Прикрыл блин. Сейчас вся общага на уши встанет.

– Ты её знаешь? – почесал я щёку. Там немилосердно чесалось после пощёчины маленькой фурии. А ещё я понял, что улыбаюсь.

– Да. Это меньшая дочь Эльдара Айданова, Шуша. Виделись.

– Что за дурацкое имя? На собачью кличку похоже, – поморщился я. Но да: девчонке шло это прозвище – забавное, как и она сама.

– Сусанна, – поморщился Ян, вставая с земли.

– Как у болонки, – представлял я Шушу в образе мелкой собачонки. Как есть эдакая маленькая тявкучая дрянь.

В общем, Ян отправился за любовью всей своей жизни, а я остался стражем на подхвате. Кому-то любовь, а кому-то надо и грязную работу делать.

Я не роптал. Это обычное дело – подставлять плечо, когда надо. Если понадобится, Ян то же самое сделает и для меня.

А пока… у нас сплошные неприятности. Мы почти потеряли всё, потому что папаша Яна надумал его женить на средненькой Айдановой. Может, всё бы обошлось, если бы мой друг не влюбился в Айдановскую племянницу Нессу, из-за которой разгорелся скандал и из-за которой мы сейчас торчали на краю города возле обычного студенческого общежития.

Нет повода рвать волосы. Есть повод заняться чем-нибудь ещё. Я не умел скучать, потому что каждой минутой надо дорожить и максимально использовать, даже если ты якобы бездельничаешь.

Шуша

Естественно, меня не ждали, а я припёрлась. Эти две безмятежные девственницы дрыхли без задних ног, не беспокоясь об окружающем мире и всеобщих катаклизмах.

– Что ты тут делаешь? – спросила Несска, сонно хлопая глазами. Сонная не сонная, но во взгляде уже проблески паники.

– Тебя спасаю! – выдала я на одном дыхании. Главное – это закрепить позиции. Иначе есть вероятность большого облома моего плана, где уязвимых мест больше, чем блох у дворового котёнка.

– Ты же дома должна быть! – теперь у Несски глаза из орбит выскакивали от страха. – Только не говори, что нас выследили!

– Да какой там дома! – огрызнулась я и принялась вдохновенно врать: – Я вернулась, а там уже все на ушах, так я назад, огородами, так сказать. А там твой, Минкин который! – поведала я главную новость. – Вот кто тебя выследил!

– Ты зачем сюда приехала? И как нашла?

Вот, сестра называется. Нет бы обогреть, обрадоваться, встретить с распростёртыми объятиями. Так нет же – дурацкими вопросами душит.

Я ей так и сказала и губы надула на всякий случай. Если что, я напугана не меньше её. И к папочке не хочу возвращаться, даже если мне пообещают золотые горы.

– Я тут чуть в засаду не попала, убегала, рискуя жизнью, а ты – неблагодарная! Или ты хочешь, чтобы меня поймали, устроили допрос, заперли или замуж за какого-нибудь престарелого идальго выдали? И всё потому, что у меня добрая душа, щедрое сердце и золотой характер!

Главное, надавить на больные мозоли. Ошарашить и подчеркнуть собственную значимость в её судьбе. А дальше разберёмся.

– Прячься! – схватила я Несску за руки и потянула внутрь комнаты, заодно и себя пропихивая из коридора вперёд.

Сколько можно торчать, как бедной родственнице, у входа? Это, между прочим, Несска у нас такая. А я вроде как законная дочь у родителей. Но сейчас мы местами поменялись, к сожалению.

Далеко мы уйти не успели – в только что закрывшуюся дверь постучали. Ян это Вознесенский припёрся. Ну, или как там его правильно. А то вроде он папашину фамилию не носит, бастард хренов.

Естественно, Несска с ним пообщаться не отказалась. Что между ними произошло? Ну, любопытно же! Она у нас такая – тихушница скромная. Закрытая со всех сторон – слова лишнего не выдавишь.

Пока Несса беседы вела вне комнаты, я попыталась Ксюшу раскрутить на подробности. Но та тоже смотрела на меня неприязненно и кривила свои хорошенькие губки, будто я воняла. Подумаешь, принцесса из Глухоперди!

– Ну, что? – кинулась я к Нессе, как только она вернулась.

– Поговорили, – как всегда, уклончиво пожала сестра плечами.

– И что? Как? А что между вами произошло? – сделала я ещё одну попытку разузнать, что да как.

– Не суй нос, куда не просят! – окрысилась на меня Ксюша.

Ну, я тоже не та, кем можно помыкать!

– А ты не лезь в наши отношения! – поставила я эту выскочку на место. – Несса мне сестра, а ты так, рядом стояла.

Несска, естественно, за подругу вступилась.

– Ксюша меня приютила. И тебя, между прочим. Поэтому веди себя, как положено, а не как свинья.

Глава 3

Иван

Ян вышел из общежития какое-то время спустя. Мрачный и нахохлившийся.

– Отшила тебя Ванька, – не удержавшись, прокомментировал его унылый вид. – Молодец, девчонка! Хороший характер! А я думал – размазня, поплывёт, сразу тебе на шею кинется, всё простит.

Я не хотел делать ему больно, но мужчина всегда должен отвечать за свои поступки и закаляться от неудач. Не то, чтобы Ян – тепличный цветок, но иногда ему нужен пинок для вращения. А все эти деланные сочувствия только расслабляют.

– Ладно, прорвёмся, не унывай, – посмотрел я на часы. – У нас есть время. Предлагаю покараулить немного. Мало ли. У меня что-то волосы дыбом стоят. Не к добру, не быть бы драке.

Ощущение опасности в воздухе витало, поэтому я максимально собрался. Надо быть готовым ко всему.

Из общежития пулей вылетела Шуша. То есть Сусанна, – мысленно поправил я сам себя.

– Смотри, папильонка выскочила, – кивнул я на девчонку, что летела на всех парах к своей машине.

– Кто? – не понял меня Ян.

Эх, молодёжь. Не хотят учиться и получать новые знания!

– Потом объясню. Ты давай, на выход, – кивнул я на дверцу нашего авто, – а я послежу за ней, мало ли.

Ян вышел, а я припустил за девчонкой вслед.

Забавное приключение – преследовать другую машину. Водила она лихо, но металась, как испуганный заяц. Видно было: местность знает плохо, но, наверное, навигатор спасал.

В конце концов, Шуша определилась и подрулила к платной парковке в другом районе.

Когда она вытащила из багажника огромный чемоданище, у меня глаза на лоб полезли. Она же махонькая. Куда ей такой…

Первым желанием было выскочить и помочь, не знаю, как удержался. Ну, рассекречивать своё инкогнито не хотелось – раз, а во-вторых, всегда успею. Вряд ли она потащит его к метро или по городу.

Папильонка – девочка сообразительная, хоть и металась, как сумасшедшая и, судя по всему, ругалась сквозь зубы. Вызвала такси и командовала таксистом, как обычным грузчиком. Мужик почти и не огрызался.

Она мило ему улыбалась, показывая зубки. Ну, точно собачонка – забавная, чуть взъерошенная, беспокойная.

Я обратил внимание, как таксист косился на её ноги. Сразу захотелось дать ему в зубы и прочитать лекцию.

Такси повезло её тем же маршрутом, только назад, к общежитию. Значит, решила к сестре вернуться, не к папочке под крыло. Впрочем, это понятно было по размеру её чемоданища: не для того она его упаковывала, чтобы возвращаться туда, откуда выпорхнула.

Ян почти околел, пока я Сусанну выслеживал. Ну, одно дело в тёплом авто ездить, другое – торчать на улице, когда апрельская погода никак не хотела походить на весеннюю.

Таксист оказался не джентльменом – не захотел тащить Шушин чемодан дальше порога. Слабак. Сбегал от неё, как от чумы. Шуша потащила чемодан в чрево общаги сама. Снова захотелось выскочить и ей помочь. И я опять сдержался. Не время.

– Прикинь? – рассказывал я трясущемуся от холода Яну о своих приключениях – Эта дурочка машину на стоянку отогнала – подальше. А потом сообразила, что вещи не выгрузила. Металась, как сумасшедшая, по лбу себя ладошкой била, глаза к небу задирала и, видать, ругалась. Потом такси догадалась вызвать. Я уже хотел ей помочь по-свойски. Но она вишь, сообразительная. Как есть папильонка.

– Где ты это ругательство откопал?

Я закатил глаза. Ну, вот зачем он время зря тратил? Уже бы давно в поисковике ответ нашёл.

– Темнота ты необразованная, Стрелец. Папильон – это порода собак. Той-спаниельки такие с лохматыми ушами. Папильон в переводе с французского означает «бабочка». Вот. Пока ты беседы вёл на высокоинтеллектуальные темы своего грехопадения и каялся перед Нессой, я тут погуглил. Болонки немного не то. А вот папильонки – самое оно для этой девчонки.

Ян посмотрел на меня, как на придурка. Ну, да. Ему проще думать, что я неразговорчивый бирюк с двумя извилинами, который хорошо знает своё дело, но не более. А мне всегда было плевать, кто что обо мне сочиняет или воображает.

Шуша

– Гад, сволочь, паразит! – костерила я жлобистого таксиста, когда ворвалась назад в Ксюшину комнату. Поток лестных эпитетов не иссяк за то время, что я поднималась лифтом, а потом тянула свой чемоданище до Ксюшиных дверей.

Естественно, на помощь мне никто не кинулся. Ну, и ладно, я девочка не гордая, могу и сама, всё сама… Хоть и впервые в своей жизни, кажется. Хорошо, что я спортом занимаюсь. Иногда, да.

Свои несметные богатства я с трудом запихнула под кровать. Так надёжнее. Никто не выгонит меня сразу. Буду сопротивляться до последнего!

– Всё хорошо, – наблюдала за мной, сложив ручки на груди, ведьма Ксюша. – Спать ты где собираешься?

Где, где… В Караганде! Не на полу же!

– А мы с Нессой! – хлопала я глазами, пытаясь выкрутиться. Всё моё естество вопило, что оно не согласно! На этой продавленной койке да вдвоём?! – Я маленькая! – пыталась привести веский аргумент.

Глава 4

Если бы я знала, кто заявился, ещё быстрее бы шевелила ножками.

Несса сжала мою руку, видимо, предупреждая. Да могла бы этого и не делать – я и так почти не дышала от страха.

– Добрый день, Ксения, – раздался в комнате знакомый голос. – Меня зовут Ефим.

Галахер заявился. Тот самый хрен, за которого папочка надумал Несску сплавить. Больное создание, судя по сплетням. Очень богатый, очень влиятельный, повёрнутый на девственницах и нравственной чистоте мерзавец.

Короче, к разговору я не прислушивалась. Кажется, и в обморок не провалилась, но перешла в какую-то другую реальность, куда посторонние звуки не долетали почти. Я только в общих чертах уловила, что Галахер Ксюху прессовал и сулил золотые горы, ежели она Несску сдаст.

Кажется, Ксюха его отшила. Но это неточно. Я как бы не понимала, кто в здравом уме и при светлой памяти станет на Галахера наезжать.

Фима ушёл. Я слышала, как за ним дверь закрылась. А мы с Нессой так и сидели в этом тёмном гробу. Ни она, ни я не находили сил выползти наружу.

– Вылезайте, отчалил ваш мафиози, – распахнула дверцы Ксюша. – Я проверила. И надо вам делать ноги, побыстрее. Это счастье, что вахтёрша сменилась. А то бы расспросили – уже бы всё. Крышка. Или ещё расспросят. Тут же как проходной двор, а не комната. Целый день паломничество. Кто-то да вас видел обязательно.

Да-да-да! Так и есть! – заметалась я по комнате, не зная, что делать. Видимо, настал час снова чемодан из-под кровати доставать. Какая жалость, он там уже привык, как родной. Как же выкрутиться-то, а?..

За меня всё решила Несса. Достала телефон и позвонила Яну своему.

– Ты предлагал помощь, – сказала она, как только он ответил – я готова её принять. Мы готовы, – кинула сестра на меня предупреждающий взгляд, давая понять, что не бросит маленькую Шушку одну-одинёшеньку на произвол судьбы.

Спасибо тебе, Несса! Иначе я бы и не знала, что делать дальше. Как ни крути, возвращаться к разъярённому папочке сейчас – не самая лучшая идея.

– Ты же меня не бросишь? – посмотрела я преданно Несске в глаза, понимая, что пропаду без её помощи.

Ну, как бы справедливо: я помогла ей, а она просто обязана помочь мне.

– Нет, конечно, – тяжело вздохнула сестра, давая понять, что выхода у её совести нет, а иначе полный и бесповоротный абзац со мной бы случился, будь она других принципов и моральных устоев. – Только без фокусов!

Я готова ей была пообещать хоть луну с неба, лишь бы не оставаться наедине со своими проблемами. Если на то пошло, то они у нас общие. Я ведь ради неё папочку предала!

Хорошо, что не пообещала. Потому что Ян её не-Воскресенский явился не сам, а с этим верзилой.

– Ну что, девчонки? Пошли? Тут есть замечательный чёрный ход. Будем отползать, как и положено настоящим шпионам.

Я в этот момент истины доставала свой огромный чумадан из-под кровати. Пыхтела и проклинала свою неуёмную натуру, которая зачем-то посчитала, что мне нужно столько барахла. Ничего бы не случилось, если б у натуры аппетиты были поскромнее.

Судя по всему, я сверкала задницей. Короткая пышная юбка – не то, что нужно, когда из-под кровати скарб вытаскиваешь.

Этот дебил присвистнул. Я почувствовала, как краснею. А ещё горячая папкина кровь прямо в мозг ударила.

– С этим орангутаном никуда не пойду! – взвизгнула я на эмоциях.

– Ну, тогда оставайся, – пожала плечами предательница-сестра.

– Не пойдёт, – мотнул головой этот огромный обезьян. – Она же всю контору с потрохами сдаст, папильонка.

Как?! Как он меня только что назвал?! Звучало оскорбительно-снисходительно. Вот, значит, какого все обо мне мнения?!

В пылу возмущения я забыла, что сама недавно этим же шантажировала сестру. Но то Несса. Она же должна понимать, что я не такая. Но откуда этот не пойми кто и откуда решил, что я мерзкая тварь, которая продаст всех вмиг?

Пока я искала слова, как покрасивее отбрить этого обезьянистого единорога, он всё решил за всех самостоятельно.

– Ну, и чтобы не спорить… – спокойно изрёк он, каким-то одним движением оказался рядом, подхватил и перекинул меня через плечо. Естественно, как в плохих фильмах: задницей кверху, головой вниз.

Оцепенение моё длилось недолго. Я боролась, как львица, сопротивлялась, как богиня, но куда мне, маленькой и миниатюрной, против этого исполина?

– Вещи! Мои вещи! – завопила я истошно, как только он сделал шаг к выходу, и попыталась его лягнуть.

Орангутан тяжело вздохнул и, не напрягаясь, другой рукой взял мой чемодан.

– Будешь визжать – поцелую! – пригрозил он мне.

Я дёрнулась и замерла. Поцелует?!.. Сладко ёкнуло почему-то в груди и гораздо ниже. Губы стали горячими и зачесались. Что это со мной?..

– Вот так-то лучше, – пробормотал Орангутан и поволок меня на выход.

Здоровый чёрт. Пока висела в неудобной позе, украдкой пощупала мышцы на спине. Словно из железа гад.

Гад довольно хмыкнул: мои манипуляции от него не ускользнули. Ну и подумаешь. Я, между прочим, случайно как бы. Слишком много он о себе воображает! Видели мы и побольше, и покрасивее, если на то пошло.

Глава 5

Иван

Девушкам в моей жизни место было. Но не главное, не центровое, а промежуточное, что ли.

Я всегда считал все эти дикие страсти, мелодрамы и трагедии на любовной почве блажью. Смотрел на всех влюблённых со здоровой долей скептицизма.

Ну, вот Ян. С ним всё понятно. Несса – девочка хорошая, правильная, умная, чистая. Она – нераскрывшийся бутон. Он, молодой балбес, ей под стать: тоже правильный, несмотря на молодость – в чём-то даже старомодный и несколько приторможенный, как робот.

Яну двадцать четыре, мне на десять лет больше. Я взрослее, мудрее, опытнее, прошёл не совсем лёгкую школу жизни, испытал кучу потрясений, приключений, кидался из крайности в крайность и диких страстей тоже не избежал.

Но всё, что происходило между мной и девчонками, я никак и ни разу не мог считать «любовью всей моей жизнью». Скорее – страсть, вожделение, сумасшедшее влечение. И всё ниже пояса. До груди, где очень исправно билось моё сердце, никто не доходил.

Нет, у меня там не панцирь. А я не бездушная дубина. Просто в жизни моей всегда были несколько иные приоритеты. Когда мозги на место встали, я решил, что хочу чего-то в жизни добиться. Выбраться из ямы бедности, стать кем-то, иметь своё собственное дело и ни перед кем не прогибаться.

А девушки… их всегда в моей жизни хватало, но это не то, на что следует делать ставку. Сегодня одна, завтра – другая. И ничего глобально не меняется.

И вот теперь на руках у меня мелкая собачонка-папильонка, шебутная, беспокойная, как птичка. А я как бы за неё в ответе.

Нет, Шуша держалась хорошо. Даже хорохорилась и показывала миленькие зубки. Пыталась задирать нос и язвить. Но хватило её ненадолго. Эпизод с выкинутым на помойку телефоном не в счёт. Там я её немного мог понять: привычный мир рухнул, а к новому она пока готова не была.

Мы высадили Яна и Нессу неподалёку от дома Олеси – сестры Яна по отцу, и на этом этапе наметился глобальный переворот.

Я увозил девчонку прочь, а она прилипла к заднему стеклу и смотрела на удаляющуюся сестру так, будто жизнь её закончилась. Это было непривычно и немного жутко. Всё равно что ребёнка обидеть – беспомощного и беззащитного.

– И-и-и… - заскулила она тонко и жалобно, как только мы повернули, и смотреть стало не на кого. Рухнула на сиденье, словно у неё кости сломались. Ну, точно, как маленькая собачка, потерявшаяся в огромном городе.

Я отнюдь не рыцарь. И вряд ли великий утешитель. Что со всем этим делать, я понятия не имел, хоть и перед Яном строил из себя крутого мачо, которому всё по плечу.

– Ну, и чего ревём? – спросил, пытаясь казаться неприступным и равнодушным. Но, к удивлению, чувствовал себя чуть ли не Джеком Потрошителем.

Однако. С чего бы это вдруг?

– И-и-и, – ревела ещё горше Шуша и размазывала слёзы ладошками по щекам. Ребёнок. Маленький, испуганный, загнанный в угол зверёк.

По сути, так и было. Сколько ей?

Внутри засел холодок. Интересно, Шуша хоть совершеннолетняя? Я как-то об этом раньше и не подумал. Может, она малолетка?

– Не плачь. Всё будет хорошо, – выдал я тупую фразу, которая никакой смысловой нагрузки не имела и как бы призвана была утешать и успокаивать. Но вряд ли это так.

– Откуда тебе знать, дубина стоеросовая! – огрызнулась Сусанна, и я почти выдохнул. Раз кусается, значит, всё в порядке. Очухается.

– Ниоткуда, – пожал я плечами.

Шуша опять тихонько завыла, и я ей больше не мешал. Пусть поревёт. Девушки любят. Им надо. Кажется.

Как оказалось, я дилетант там, где дело касалось тонких девичьих душ. Тело – да, по моей части. А душа – увольте. Лучше в уме цифры поскладывать.

Но с цифрами у меня как-то не заладилось: я всё время прислушивался. Шуша выла, всхлипывала, шмыгала носом, потом тихонько ругалась, наверное. Бормотала что-то. А может, сетовала на свою горькую судьбу.

Как бы там ни было, одно ухо чутко ловило всё, что происходило на заднем сиденье. Это мешало думать о своих делах, отвлекало и немного раздражало. Но ей, думал я, нелегко сейчас. Так что бурчать, рычать, вправлять мозги не вариант. Она и так меня за дикое животное считает.

Я вёз её на хату номер два. У меня две квартиры. Я их называю просто: хата номер один и хата номер два. Первая – моё привычное жильё, почти берлога. Недалеко от работы. Маленькая коробочка, к которой я привык.

Хата номер два – квартира, которую я купил «на вырост», на будущее. Просторная «трёшка» с отличным ремонтом. Там всё красиво и кучеряво, но жить там как-то я так и не собрался. Всё думал: потом. Когда-нибудь. Это «потом» пришло.

Во-первых, в хате номер один с принцессой Сусанной Айдановой под одной крышей жить будет не то чтобы невозможно, но нецелесообразно. Там всё рассчитано для меня одного. Ну, для приходящих девиц – вполне. Но не для совместного проживания с девушкой, которая, по всей видимости, привыкла к другим условиям.

Во-вторых, хата номер два была выбрана из целей безопасности. Я прекрасно понимал, что Шуша не та девочка, которую искать не станут. Скорее, вверх дном город перевернут. Ну, пусть постараются. Весело им придётся. Разве что принцесса не выдержит суровых будней и к папочке сама попросится назад.

Глава 6

Шуша

Во мне будто что-то сломалось. Какие бы передряги со мной не случались, я никогда не падала духом. Но то было раньше, когда я всегда чувствовала почву под ногами. Сейчас – зыбкое болото, и неизвестно ещё, куда меня утянет, в какую трясину.

Этот огромный шкаф нёс мой чемодан, как пушинку. Шагал уверенно, даже не интересуясь, как я там, жива ли, не споткнулась ли.

Он не оглядывался. А я бежала за ним вслед, как привязанная. Ещё не хватало остаться на холоде в одиночестве. Это будет полный и бесповоротный крах всем моим планам.

Нет, не о таком я мечтала, когда собиралась покинуть отчий дом! Но какой у меня выбор? Никакого! Поэтому приходилось держаться хоть плохонького, но ориентира.

Вектор моих не совсем надежд был большим, уверенным, мощным, словно глыба. Такому всё нипочём. Хоть ветер, хоть дождь, хоть цунами.

Слёзы застилали глаза, а я смотрела в его спину – широкую, мощную, необъятную. Мне никогда не нравились огромные мужчины. Они меня подавляли. При моих скромных метр пятьдесят восемь это и не удивительно.

Но выбирать не приходилось. Я следовала за тем, кто с самого начала меня бесил и раздражал. Всем. Начиная от роста, заканчивая наглой самоуверенностью.

Лифта в доме не было. Собственно, зачем он? Тут три этажа. Естественно, этот самец следовал на самый верх. И даже дыхание у него не сбилось, подлеца.

– Заходи, – у него даже жесты такие – властные. Местный божок отыскался. Мало мне папочки было? Вот. Я напоролась на кое-что похуже. Папа хоть ростом не подавлял.

В общем, я вошла. Естественно, огляделась. Моя любопытная натура, несмотря на все потрясения, хотела везде засунуть нос. Хотя что тут совать-то… После папочкиного просторного дома эта квартира с порога показалась мне какой-то… старой, что ли. И маленькой.

Впрочем, я была расстроена и предвзята – об этом сказал даже самый первый беглый осмотр. Неплохо. Но ни отличный ремонт, ни современная новая мебель, ни высокие потолки, что дарили ощущение воздушного пространства, не могли скрыть один очень большой недостаток: жилым духом здесь и не пахло.

В гостиницах и то больше жизни, чем в этой почти идеальной квартире, которую можно в каталог запихнуть или в унылые объявления: сдаётся внаём элитное жильё.

В общем-то, с большой натяжкой, оно на такое тянуло. Я даже на какое-то время плакать перестала. Если тут всё немного облагородить, придать лоск, правильно подобрать шторы, расставить акценты, всяких милых мелочей докупить, возможно, тут наконец-то появится жизнь.

Нет, во мне не умер дизайнер. Но я всё же девочка, привыкшая к комфорту. И многие считают, что у меня хороший вкус. Да я и сама так думаю, и это не звезда во лбу, а правильная самооценка!

– Нравится? – его низкий, с хорошо читаемой иронией голос всё испортил.

Судя по всему, Орангутан считал, что ему есть чем меня удивить.

– Нет, – крутнулась я на пятках и посмотрела ему в глаза. Серые. Дымчатые такие.

Он приподнял бровь. Тоже так, издевательски.

– Ну, прости, – развёл он ручищами, – что есть. Выбирать не приходится. Впрочем, у тебя всегда есть альтернатива – вернуться домой. Там, полагаю, тебя всё устраивает.

Меня не устраивало, но объяснять ему бесполезно. Да и незачем. Поэтому я промаршировала дальше, оглядела оставшиеся комнаты, выбрала поменьше.

Здесь мне понравилось, хоть комната почти ничем не отличалась от других: тот же ремонт с иголочки, те же потолки и новая мебель. То же отсутствие жилого духа.

Взгляд мой зацепился за кресло, что стояло в эркере. Новое, белое, как облако. Немного смешное, похожее на толстого медведя.

Я залезла в него с ногами и утонула. Прикрыла глаза. Веки жгло от пролитых и ещё не родившихся слёз.

Дурацкая ночь, дурацкое утро, дурацкое начало новой жизни. Всё это попахивало крахом моих радужных надежд.

У меня есть одно очень ценное качество: я не умела долго унывать. Но сейчас, сидя в медвежьем кресле, хотелось бесконечно жалеть себя и плакать.

Я и не заметила, как снова заскулила.

– Ну точная папильонка, – снова обозвал меня странным прозвищем этот неотёсанный мужлан, затаскивая в комнату мои пожитки.

Чемодан смотрелся в комнате, как инопланетный жирный гвоздь. Не вписывался в интерьер и вообще. Вызывал диссонанс.

– Не смей меня так называть! – взвилась я, вскочила на ноги и ткнула пальчиком в мускулистую грудь. Пальчику стало больно. Я взвыла.

– Ну, ты же называешь меня Орангутаном. А я Ваня.

Им можно сваи заколачивать. Всё бесполезно. Вся моя тонкая ранимость разбивалась о скалу его равнодушного спокойствия.

– Потому что ты такой и есть! – толкнула я его. Но можно было не стараться: непоколебимость – его второе имя. Какой там Ваня!

– Рыжий, что ли? – почесал он пробившуюся за ночь щетину.

Тупой, блин!

– Орангутаны – рыжие, – терпеливо начал объяснять он. – И не самые большие из приматов. Что ты так смотришь, будто у меня рога выросли?

Глава 7

Решение пришло молниеносно. Я всегда умела находить выход даже в патовых ситуациях.

То, что мысль была плохой, я поняла, когда храбро наступила ногой на осколки. Словно невзначай. Думала, колготки спасут. Ага. Не в этом случае!

– Осторожно! – кинулся ко мне этот двухметровый шкаф. Хороший такой бросок, мастерский. Но было поздно: ступню обожгло болью.

– И-и-и! – завыла я поновой, но уже имея очень законное основание и плакать, и выть, и сетовать на судьбу.

– Эх, папильонка, – покачал головой Орангутан и подхватил меня на руки. Легко, не напрягаясь.

Неожиданно мне понравилось. Всё: и его сильные руки, и то, как уютно, оказывается, свернуться на мужской мускулистой груди, и запах, и даже ворчание.

Орангутан не ругался, а бубнил:

– Ну, как же ты так, а? Подожди, сейчас, всё будет хорошо, не плачь, малышка.

И то, что он меня малышкой назвал, тоже пришлось по душе. В его надежных руках я чувствовала себя защищённой. Настолько, что даже реветь перестала, но на всякий случай жалобно всхлипывала.

Он затащил меня в кухню – в единственную комнату (не считая ванной и туалета), где я не побывала.

– Сиди смирно! – приказал сурово, зыркнул на меня так, что я икнула. Якобы испугалась. Ну, тут главное сыграть несчастную жертву. Вниз я старалась не смотреть. Мне казалось, что кровь из меня выходит по капле, и от этого кружилась голова.

Его сильные крепкие пальцы порвали колготы, я даже взвизгнуть не успела, прошлись по лодыжке, ощупали ступню. Затем он деловито потрогал пятку и выше. Я снова взвыла.

– Молодец, папильонка. Так и дальше поступай: бей всё, что попадается под руки, а потом смело шагай по осколкам. Может, однажды твоя нежная кожа огрубеет и перестанет поддаваться. А пока у нас осколок торчит. «Скорую» вызывать не вариант, сама понимаешь. Но, на твоё счастье, я умею оказывать первую помощь.

– Не надо «скорую», – получилось испуганно и слабо. Как раз то, что надо. Испуг настоящий, а слабый умирающий голос – коронная Шушина фишка. Долго тренировалась перед зеркалом. Теперь могу изображать умирающего лебедя во всей красе, даже не напрягаясь.

– Потерпишь? – ожёг он меня взглядом. Глаза у него какие… красивые. Серые, ресницы пушистые.

Да и вообще. Он ничего так. Симпатичный. Не красавец, конечно, но что-то такое притягательное в этом диком обезьяне есть. Интересно, сколько ему лет?.. На вид он постарше. Мужчина, не зелёный юнец.

В нём не было идеальности черт, как у Яна, например. Но я никогда не падала на красивые мордашки. Не мой стиль, не мой вкус. И ежели его обтесать, облагородить… Стоп, я о чём-то не том думаю. Видимо, кровопускание пошло мне не на пользу.

Голова кружилась, мысли путались. То ли я слишком в образ вошла, то ли действительно мой организм так реагировал на кровопотерю.

Пока я сидела, как птичка на жёрдочке, Орангутан развил бурную деятельность: тазик организовал, ножку мне промыл, стульчик подставил, полотенчико белое, новое расстелил, пинцет откуда-то достал и с видом умного хирурга встал на колени и сжал лодыжку огромной лапой.

– Кажется, мне сейчас станет плохо, – булькнула я и сглотнула вязкую слюну. Короче, вся моя храбрость куда-то подевалась. Какой дурак по осколкам ходит? Уж точно умной меня не назовёшь…

– Потерпи, – поднял Орангутан лицо и посмотрел мне в глаза. – Там фигня вопрос: два неглубоких пореза, я их уже обработал, и осколок торчит. Секунда дела. Я тебя держу, но лучше не дёргайся.

– Я буду кричать, – честно предупредила я.

– Да ори, сколько душе влезет, – щедро разрешил он и одним движением вогнал пинцет чуть повыше пятки. Ну, мне так показалось. Потому что боль была адская. Я визжала, словно меня режут.

– Ну, всё, всё, – крепко держал он мою ногу, хоть я попыталась и вырваться и ударить его, и поливал рану спиртом. Или чем-то ещё забористым – жгло немилосердно.

Затем он ногу забинтовал – умело так, споро, а затем снова взял меня на руки.

– Ты это. Отдохни, что ли. А я приготовлю что-нибудь. Голодная?

В животе согласно завыло. Я ж с вечера ничего не ела. А уже как бы пора. В тот момент я напрочь забыла, что девчонки меня завтраком кормили.

– Значит, голодная, – правильно понял Орангутан вой моего организма и почему-то обрадовался.

Он осторожно сгрузил меня на кровать и заботливо укрыл одеялом.

– Ты поспи пока, ладно? А я сейчас всё уберу здесь. Не прыгай, как коза. Осколки – штука плохая. Я тебе тапочки дам, не ходи босиком, договорились?

Оттого, что он относился ко мне по-человечески, я почувствовала себя свиньёй. С другой стороны, может, и неплохо это я придумала – танцы на осколках кричащего безвкусия, коим вся эта помпезная квартира грешила на все тысячу баллов.

Ну, не то, чтобы всё плохо… Но стиля, вкуса, креатива, тепла тут явно пожалели.

Орангутан явился с пылесосом. Навороченным таким, крутым. Правда, я в них не разбиралась. Вообще чуть глаза на лоб не полезли, когда он вначале крупные осколки веником в совок смёл, а затем этим агрегатом всю комнату проутюжил. Сам. Без помощи прислуги.

Глава 8

Иван

Она напоминала и мелкую собачонку, и раненую птичку, и вообще вызывала много противоречивых ассоциаций. Раздражала, бесила даже, но в то же время вызывала в груди какое-то жжение, похожее на умиление.

Будто я хозяин, а она мой питомец. Ну, можно пожурить и потрепать за ушами, но оттого, что ты будешь воздух сотрясать, ничего не изменится. Так животные заглядывают тебе преданно в глаза, и тут же делают пакость. Я знаю: у меня в детстве и юности кого только ни побывало в доме. И кошки, и собаки, и черепахи, и попугаи…

Мама мечтала стать ветеринаром, но у неё не срослось: вместо учёбы в институте она родила меня. Без отца.

В чём-то наши судьбы с Яном были похожи. Не могу сказать, что мне повезло меньше, но дворовые университеты я прошёл покруче, и это то, чем не всегда можно гордиться.

Мама поначалу подрабатывала, где придётся, а позже осела в зоомагазине. Позже, когда я уже встал на ноги, заставил её закончить институт.

– Вот ещё, – пугалась она и прижимала ладони к пылающим щекам. – Будут надо мной смеяться. Тётенька пришла учиться. Поздно уже, наверное…

– Никогда не поздно осуществить мечту, – твёрдо заявил ей я и за руку отвёл подавать документы.

Сейчас мама замужем. Работает в зооклинике отчима. Родила одного за другим вначале брата, а потом сестрёнку.

– Вот, итить, как бывает, – крякал дед и крутил худой шеей.

Он у нас суровый, немногословный. На орехи мне постоянно выписывал, пока я из одной крайности в другую шарахался.

– Видать в отца, шалапутный, – вправлял он мозги то ладонью, а то и ремнём. – Дочь у нас не такая. Нет бы в неё пошёл, ирод.

Бабушка старалась держать нейтралитет. Это она, а не дедовы крайние меры, вывела меня «в люди», за что я ей безмерно благодарен сейчас. Это она разглядела во мне всё то хорошее, что пряталось до поры до времени, вытянула наружу и исподволь сыграла знаковую роль в моём становлении.

При жёстком деде, очень мягкой маме, бабушка, что называется, была тем самым стержнем, который, когда надо, гнётся, но никогда не ломается. Вся наша семья держалась на ней – кирпичик к кирпичику.

В общем, вместо привычного зоопарка детства, я заполучил одну мелкую вредную девчонку, с которой понятия не имел, что делать. Одно понимал точно: придётся нянчиться, а я не знал, как. Ноль опыта. Поэтому я решил относиться к Сусанне, как к домашнему животному, и пусть простят меня те, кто осудит и не поймёт.

– Пойдём, я тебя накормлю, – поманил я её пальцем, как только она из ванной вылезла.

Я как бы смутно понимал, что её тревожит, но отмахивался и не особо верил собственной интуиции. Бред какой-то, если она стесняется. Как говорится, что естественно, то не безобразно. Но по всем прикидкам выходило, что интуиция права, а я не догоняю всех этих тонкостей девичьих нежных натур.

– Ты так и будешь за мной везде шастать? – огрызнулась Шуша. – Я у тебя ничего не сопру, можешь не переживать.

– Да я как-то и не волнуюсь, – попытался сдержать улыбку, но она ко мне как приклеилась: стоило этой девчонке только огрызнуться (да что там, просто рот открыть), как невольно я ловил себя на том, что не могу губы удержать на месте – так и лезут до ушей. – Можешь хоть всё отсюда вынести или разбить. Главное, по осколкам не скачи. В следующий раз могу не справиться с задачей. А попадёшь в больницу – тут же вернёшься домой, к папочке.

Сусанна мгновенно надулась и метнула в меня уничтожающий взгляд. Затем чутко повела носом и уже без приглашений похромала в кухню.

Другое дело. Молодец. Еда всегда располагает – раз, делает людей добрее – два. Ну, в семи случаях из десяти.

Почти все девушки, с которыми я имел дело, хоть как-то пытались изображать из себя хозяек. Ну, помогали на стол накрыть, посуду помыть, кофе сварить. Товар лицом, так сказать.

Шуша абсолютно не стремилась кого-то из себя корчить. Уселась за стол и дожидалась, когда её обслужат. Ну, мне не привыкать. Я же не всегда мастер-шефом был. Приходилось и на побегушках, и официантом работать.

К тому же, я чувствовал себя немного виноватым из-за того, что пришлось её забрать с собой. Нет, даже не так: вины я не ощущал, потому что поступил правильно. Но какая-то кошка на душе когтями скребла.

Хотелось хоть как-то Сусанну утешить. Вид её забинтованной ноги вызывал жалость. Куда ей по кухне скакать? Пусть лучше сидит, а то ещё всю посуду переколотит в сердцах или потому что не принцессино это дело – на кухне хозяйничать. Это я тоже понимал отчётливо и ясно.

В общем, я на стол накрыл, приборы расставил, еду по тарелкам разложил. Принцесса не ела, а дегустировала. Растягивала удовольствие и старалась ложкой-вилкой не мельтешить, хоть я видел, что она голодна.

– Очень даже неплохо, – царственно кивнула она головой, отчего волосы её согласно колыхнулись тяжёлой шёлковой волной. – Почти как дома. А у нас, между прочим, высококлассный повар. Не француз, но… лучший из лучших, – споткнулась она, пытаясь подобрать правильный эпитет.

Я опять почувствовал, что улыбаюсь. Знаток лучших поваров отыскалась.

– Ну, куда уж мне, не тягаться с мэтрами, конечно же, – спрятал глаза, чтобы не рассмеяться в голос.

Глава 9

– Вот что, – промокнула она губы салфеткой и посмотрела на тарелку голодным взглядом. Там почти вся порция целёхонькая. Суп она с достоинством откушала, а во втором вежливо поковырялась, отдав честь только салату. – Ты должен понимать, что нам придётся жить под одной крышей – раз, – загибала она хорошенькие пальчики, – как-то уживаться – два, вести совместное хозяйство – три. Если первые два пункта неизбежны, то на третьем я хочу остановиться отдельно. Надеюсь, ты ничего от меня не ждёшь.

Я смотрел на неё, как на заморское чудо-юдо. Шуша мой взгляд истолковала по-своему.

– Я вот всё это, – обвела она пальчиком стол по кругу, – не умею. Ни готовить, ни посуду мыть, ни пылесосом пользоваться.

– А, да. Не для того папка ягодку растил, – хмыкнул я.

– Не хами! – стукнула она кулачком по столу, а я на всякий случай подальше от неё тарелку отодвинул. А то будет то же самое, что и с вазой. Лечи её потом.

– Не дерзи! – ответил ей в тон, абсолютно не ощущая взрыва эмоций, не то, что она – Шушу просто-напросто потряхивало.

– Я хочу, чтобы до тебя дошло, – втолковывала она мне, как маленькому. – Я не собираюсь здесь ишачить. Да хуже того: я ничего не умею!

– Ты повторяешься, а я с первого раза всё понял, – склонил голову набок, рассматривая её с превеликим удовольствием. – То есть жить ты тут всё же собираешься, а всё остальное должны делать рабы? Может, тебе и попку нужно подтирать? А то не принцессино это дело. Вдруг ручку замараешь?

Шушу надо было видеть. Агонь, а не девушка. Столько эмоций, гамма экспрессии. Одни глаза чего стоили. Напалм, прожигающий до костей!

– Хам, мужлан, грубиян! – истово извергала она из себя эпитеты в мой адрес. – Настоящий дикий Орангутан! Впрочем, ничего иного я от тебя и не ожидала!

– А знаешь, я тебе отвечу почти теми же тезисами, коими ты меня недавно потчевала: не умеешь – научим, не хочешь – заставим. Я покажу, как мыть посуду и уверен: такая высокоинтеллектуальная особа, как ты, вполне способна освоить пылесос.

Она набирала в грудь воздух, открывала рот, закрывала рот, хлопала глазищами. Шушу душили эмоции. Крыть особо ей было нечем.

– Не умею, не хочу, не буду! – наконец-то «родила» она гениальное и снова расплакалась.

– Ты привыкнешь, – погладил я зачем-то её по голове.

Сусанна встряхнулась, как собачонка, глянула зло, того гляди укусит.

– Не привыкну! Никогда и ни за что!

Как же с ними трудно – избалованными, изнеженными, капризными…

– Сегодня я всё сделаю сам, – невозмутимо отправил недоеденную порцию в мусорку и краем глаза заметил, как тоскливо проводила взглядом Сусанна почившую грустной смертью еду. Ничего, немного поголодает – придёт в чувство. – А завтра будет новый день. Ты всё же отдохни. Мне на работу надо. В отличие от принцесс, простым парням нужно трудиться.

– На заводе? – едко выплюнула Шуша.

– В зоопарке, – невозмутимо ответил я и загрузил посуду в мойку.

Шуша наблюдала за всем, наморщив лобик – сосредоточенно, будто решала сложнейшую задачу из высшей математики.

– В зоопарке?.. – растерянно повторила она, а я злорадно улыбнулся. Всё-таки удалось сломать её систему.

– Ну, не в жаркой же Бразилии, где водится много-много диких обезьян.

В этот момент она поняла, что я издеваюсь, издала боевой клич, попыталась вскочить со стула, наступила на больную ногу, пошатнулась и чуть не упала. Я вовремя успел её подхватить.

– У тебя руки мокрые, – слабо сказала Сусанна и повисла на мне всем своим цыплячьим весом.

– Зато сердце горячее, – заверил её я, подхватил на руки и отволок в комнату, которую она выбрала для себя. – Лучше поспи. А не хочешь – чемодан разбери. А лучше нет, не трогай. А то, может, завтра попросишься домой. Меньше работы и хлопот.

Яростный вопль был мне ответом. Шуша метнула в меня подушку. Я ловко увернулся.

– Ты уж не обессудь, – сказал я в дверях, – караулить тебя некому, поэтому, уходя, дверь я запру.

– Вот! То, что я и говорила: пленница! – нашла, к чему прицепиться эта маленькая собачонка.

– Вернусь – решим этот вопрос, – не подал вида я. – Если уйдёшь, то в моём присутствии. Должен же кто-то твой баул вытащить и такси вызвать?

– Я могу и без тебя обойтись, Орангутан! – надула она губки.

– А тарелку вымыть не можешь, папильонка, – не остался я в долгу.

Если Шушей правили эмоции, я же – сама невозмутимость. Но когти где-то внутри царапали грудную клетку. Так, слегка.

Я вымыл посуду и выдраил кухню. Это место священнодействия, а я терпеть не мог беспорядка там, где возвышался храм моей души.

Уходя, я слышал, как Сусанна что-то бормотала и двигала. То ли баррикаду выстраивала, то ли пыталась свой чемоданище разобрать. Пусть. По крайней мере, она хоть чем-то занята.

Как бы я ни бравировал, допустить, чтобы она умотала сейчас, не мог.

Прежде чем отправиться на работу, я заехал в магазин и накупил всякой мурни: тапочки, шампуни и много из того, что, по моему мнению, могло понадобиться девушке. Что на самом деле им нужно, я имел смутное представление, поэтому просто сгрёб всё подряд. Будет ей чем развлекаться. Хотя, наверное, проще было бы заставить её написать список. Так было бы легче, но вряд ли интереснее.

Глава 10

Шуша

Чтобы не было пути назад и повода меня выпихнуть, я разобрала чемодан. Как оказалось, вещей много – толку мало.

Ну, когда я его складывала, казалось, что всё предусмотрела, продумала. На деле – полная ерунда вышла. К тому же, вещи складывать я приучена не была, поэтому место рационально не использовала. Да и спешила – что греха таить. Это ж не неделя у меня на сборы ушла. А за день-два много ли успеешь? К тому же, тайком, чтобы никто не пронюхал и не пресёк.

Пока решила на этом не зацикливаться. У меня есть деньги, всегда смогу купить, что хочу. Сейчас главное вещи распихать, чтобы меня отсюда вытолкнуть стало очень сложной задачей.

Когда я все вещи кое-как выгрузила в шкаф, поняла, что осталась без сил. Нога ныла, руки болели, в животе тоскливо урчало. Надо было всё же съесть, что Ваня предлагал. Что я за дурочка такая? Мамы ж рядом нет, никто не будет пилить, что я лишнюю ложку салата в рот положила и много есть для молоденькой девушки – плохой тон.

К счастью, Орангутан оказался золотым парнем: еда осталась. И я решила, что за все мои треволнения я заслуживаю хорошего ужина. Прочь сомнения. Буду есть, сколько захочу.

На нервах вышло, что перебрала. Но живот радостно притих, душа пела, глаза закрывались.

Я молодец. Я много сделала, укрепила позиции и стены крепости. Попробуй ещё меня отсюда выжить!

Эти мысли грели душу, еда – внутренности, поэтому я приняла душ, замотав ногу кое-как целлофановым пакетом, переоделась и рухнула с чистой совестью в кровать.

По сути, делать-то было нечего. Телефон мой на помойке. А, скорее всего, до зелёных соплей радует какого-нибудь бомжа.

Плакать я больше не стала. Хватит. И так годовую норму выбрала за сегодня. Вроде как не совсем всё плохо. Ну, не тот сценарий, что я себе придумала, и что? Надо лишь адаптироваться и жить дальше.

На этом вялые мысли закончились, я провалилась в сон и проснулась, потому что кто-то на меня смотрел.

Спросонья я не поняла, где я, кто я, что происходит. Это напоминало фильмы ужасов: темнота, неизвестное пространство, слабое свечение в приоткрытую дверь и что-то ужасно громадное нависает надо мной.

Вот в это большое и страшное я вцепилась. Оно сквозь зубы выругалось.

– Сусанна, это я, – произнесло чудовище в ночи, но я не сразу сообразила, кто это.

– Ты напугал меня! – ударила я Орангутана в грудь. А это был он, собственной персоной. – Да ещё Сусанна! Меня все Шушей зовут!

– Но это же не имя, а прозвище, – схватил он меня огромными ручищами. Наверное, чтобы я больше не брыкалась.

– Я привыкла. Это домашнее. Милое. Не понятно, что ли?

– Понятно, папильонка Шуша.

– Опять эта дурацкая папильонка! – пнула я его по голени. Но ему хоть бы хны – из железа сделан.

– Папильон в переводе с французского – бабочка, – почти примирительно сказал он, и его спокойный голос действовал на меня точно так же – сопротивляться не хотелось. – Это красиво, Сусанна.

– Это я? Бабочка? – прикидывала я на себя радужные крылья и кокетливые усики.

О-о-о! Я тогда не знала его коварных мыслей! Откуда ж мне было знать, что за всем этим кроется? Но в тот момент…

– Маленькая испуганная бабочка, – сказал он низким, чуть хрипловатым голосом, и невольная дрожь прошла по всему моему телу. – Не бойся. Это всего лишь я, Ваня.

– Я и не боюсь, – грелась в тепле, что шло от его большого тела.

– Не хотел тебя напугать. Зашёл посмотреть, как ты. Пойдём, я тебе тапочки купил. Красивые. Кажется.

Ну-ну. Я приободрилась. Молодец. Хорошо поддаётся дрессировке. Не зря ж говорят, что обезьяны умные. Этот тоже вроде ничего. Хоть про ум его у меня имелись большие сомнения.

– А ты что, французский в школе учил? – шла я за ним, припрыгивая, пытаясь не сильно наступать на раненую в неравной борьбе с расколотой вазой ногу. Ладно. Буду справедлива: раненую по моей собственной дурости ногу. Ваза как бы не виновата.

– Нет.

Сама лаконичность. Бесит! Каждое слово клещами из него тащить нужно!

А я ведь любопытная. Мне всё знать хочется. К тому же, так не вовремя, проснулась моя болтливая любознательность.

– Вот, – завёл он меня в большую комнату, где живописно лежали пакеты. Дед Мороз мой апрельский.

Впрочем, я вредничать не стала. Это ж подарки! Так много – и всё мне! Вот, умеет же, когда захочет!

– Спасибо! – прижала я руки к груди. Поблагодарила искренне, но продолжала топтаться на месте, не решаясь подойти к сокровищам, которые как бы мои, но как бы не принято вроде принимать презенты от незнакомых мужчин. Мама талдычила, что, мол, тогда ты вроде как должна. А это нехорошо. Мужчины твою благосклонность могут воспринять неправильно.

– Чего ждёшь? Налетай, – сделал Орангутан широкий жест рукой. – Или нужно как-то по-особенному тебя поуговаривать? – не удержался он от шпильки.

Мы вздохнули одновременно. И так это вышло неожиданно. Я замерла. Ваня замер. Секунда, другая. Затем он отвернулся и зашелестел пакетами.

Глава 11

Мне бы уши прижать, как котёнку, а я хвост распушила. Ясно-понятно, что этот дикий Орангутан что-то такое обнаружил, в чём я точно виновата. По-другому быть не может.

Я с тоской посмотрела на пакеты. Ну, вот. А всё так хорошо начиналось… Сейчас прибежит злой обезьян и обидит маленькую Шушу. Не удивлюсь, если подарки заберёт назад, не дав даже полюбоваться.

– Сусанна! – аж в дрожь кинуло.

Полным именем называл меня отец, когда бесился. И обычно имел право: я нередко его из себя выводила то этим, то тем. Но как бы многое сходило мне с рук – я научилась выкручиваться из любых ситуаций. Может, многолетний опыт в борьбе с родителями поможет и сейчас оправдаться?

Орангутан появился перед моими ясными очами в домашних брюках, с голым торсом и мокрыми волосами. В душе был.

Ой-ёй, лучше на него не смотреть. Это ж опасно. И неприлично. Хотя… мы же смотрим с интересом на статуи в музеях и на улицах? Многие статуи Ваньке проигрывали, честное слово. Но я нет, не разглядывала. Вот ещё. Разве что одним глазиком мазнула и очи отвела.

– Смотри на меня! – приказал этот властный примат. – В глаза смотри!

Пришлось повиноваться. К тому же, в глаза не противоречит моим моральным принципам.

Опыт кричал, что в подобных случаях лучше не открывать рот, молчать, как рыба об лёд, но порой где я, а где опыт?

– Что-то случилось? – спросила осторожненько. Маленький шажочек по скользкому льду нашей и без того взрывоопасной конфронтации.

Ванька свёл брови и сжал губы. Смотрел пристально – вах! – с глубокой театральной паузой. В такие мгновения жертва обязана чувствовать себя виноватой и вилять хвостом, пытаясь заранее умаслить грозобоя.

– Ты всегда такая? – поинтересовался он на тон ниже, но это не означало, что пуля пролетела мимо. Это как раз момент перед взрывом.

– Может, всё же скажешь, что тебе не так? – выпятила я грудь.

– Скажу, конечно, – ещё ниже и тише стал его голос. – И даже покажу, – одним молниеносным движением цапнул он меня за руку. Я не успела ни увернуться, ни отпрыгнуть. Вот это реакция у примата – и я понимаю!

Он потащил меня за собой в сторону кухни.

Ну, я могла сопротивляться. И даже попробовать тормозить копытами в новых тапочках. Но смысл? Он же такой – и на руках дотащит. И точно не факт, что это будет забота обо мне.

– Как я понимаю, ты ела, – у него уже буквально клокотало в груди и вибрировало. Ну точно паровая машина, у которой вот-вот котёл взорвётся.

– А что, нельзя? – вырвала я руку и встала в позу боевого киборга. – Ну, так надо было сказать. Или замок на холодильник повесить. Я понятливая.

Орангутан шумно вздохнул, видимо, пытаясь себя обуздать. На всякий случай я из позы вышла и пару шагов назад сделала. Грязные бои боями, но лучше, когда есть шанс тактически удрать. Вряд ли я в прыжке заеду пяткой ему в челюсть. И то не факт, если я буду способна на подобный прыжок через киберпространство, что мне удастся его свалить. Но не сдаваться же сразу, даже не попытавшись отгавкаться?

– Ты можешь съесть всё в холодильнике. И даже самим холодильником закусить. А потом пожевать занавески, если вдруг окажется мало.

Я хихикнула. У него холодильник в полтора раза выше, чем я. Если я его глотну, то тут и останусь, как памятник великому обжорству. Да мама меня за такое из дочерей разжаловала бы!

Но рано я расслабилась.

– Ты почему за собой посуду не помыла? Я уж молчу, что со стола надо было убрать.

А-а-а. Это. Тьфу, блин. Я уже что только в башке ни прокрутила.

– Ты ж говорил, что хорошо слышишь. И что дважды повторять не нужно, – хлопнула я невинно ресницами и тихонько попятилась. – Я не умею, – сложила губки бантиком и на всякий случай выставила вперёд раненую ножку.

Запрещённый приём, знаю. Но как-то ж надо его сейчас остудить? А то, гляди, клапан вылетит – и привет паровому котлу. Что мне потом со взбесившимся животным делать?

Ванька вдохнул и выдохнул, пытаясь совладать с собой.

Ну, да. Я такая. Кого хочешь до белого каления доведу.

– А тут уметь нечего, – снова покусился он на мою руку, но я в этот раз была проворнее – отскочила.

Вообще-то я увёртливая и ловкая. Жизнь в доме папочки научила меня многим увёрткам. В последнее время я развлекалась добычей информации, а попросту – подслушивала всех и вся. Поднаторела в этом деле, а заодно усвоила азы мимикрии, умела сливаться со стенами и вовремя отползать на заранее подготовленные позиции. А также улепётывать со всех ног, если отцу всё же удавалось меня застукать.

В этот раз нога меня и подвела. Новые тапочки на размер больше, бинт, все дела. А может, звёзды были не на моей стороне. Как бы там ни было, Орангутан поймал меня в два прыжка, а я потеряла новенький тапок с забинтованной ноги и забилась в его ручищах, как рыба, выброшенная на берег.

– Я тебя научу, – пообещал дикий обезьян. Грудь у него ходуном ходила. Вряд ли от усилий, которые он почти и не приложил, чтобы меня поймать. Скорее, от злости его распирало во все стороны.

Глава 12

Иван

– Не подходи ко мне! – взвизгнула эта беспокойная бестия и вжала голову в плечи.

Она что, подумала, я её бить буду? Её дома лупили за пакости? Надо же, какие страсти кипят в богатеньких домах, где растят ни на что неспособных принцесс.

Я ж её одним щелчком с ног свалю. А она такая храбрая, глаза отчаянные. Красивые глазища, карие. Точная папильонка. Но трусит тоже, как собачонка: тявкает неистово и задницей пятится.

– А то что будет? – осклабился я. Далеко за полночь, я устал, как собака, почти сутки не спал, а тут… бодрящий коктейль на сон грядущий. Ну, прям очень бодрящий. – Покусаешь, папильонка?

Она заметалась, пытаясь сообразить, что и как.

– Вызову полицию! – «сообразила» Шушка. – У меня телефон теперь есть!

– А симка там имеется? – вежливо поинтересовался я. – А счёт пополнен? – продолжил её добивать, зная, что она вряд ли проверяла. Ей само наличие гаджета душу грело, а глаза разбежались при виде кучи пакетов. Она в них носик свой любопытный совала – я хоть и злой был, внимание обратил.

Растерянное лицо Сусанны дорогого стоило. И пока она не опомнилась, я её «добил»:

– А впрочем, можешь звонить во все колокола и куда угодно. Как только приедет полиция, я тебя сдам. Скажу, что ты сбежала из дома, попросила политического убежища, расколотила дорогую вазу, отказалась сотрудничать и попросилась назад, к папочке.

Удар был сильный. Такой может и сломать. Кого угодно, только не Сусанну. Она хлопала ресницами, покачивалась, стоя в одном тапке. Забинтованную ногу выставила вперёд. Видимо, рассчитывала, что я буду жалеть. Я и жалел, но глубоко в душе. С такими, как Шуша, нужно быть строгим, иначе сядет на шею, ноги свесит и будет погонять, как козла.

– Я не просилась, – открыла она рот.

– Что? – усилием воли отвёл я глаза от её груди.

Трудно меня осудить. Ведь вздымается! Я даже нить разговора потерял.

– Я назад не просилась! – кинула она шаровую молнию взглядом. – Не дождёшься, понял, Орангутан! Показывай, на какие кнопки нажимать!

Неплохо. Думал, она больше будет сопротивляться и выделываться.

Обучение показало, что с сообразительностью у папильонки всё замечательно. Дурочку не включала, губы не дула, не капризничала.

– Стоило ли так орать? – выдала она напоследок. – Если позволишь, я пакеты разберу. И да, в телефоне симка есть? Он пополнен? Интернетом я пользоваться могу? А Нессе позвонить?

Вопросы из неё сыпались, как из рога изобилия. Нескучная девочка, болтливая только очень.

Усталость наваливалась тяжёлым мешком. Я устал, хотел спать. Упасть без задних ног и до утра. А тут мелкая Шуша, полная энергии и задора.

Судя по всему, она выспалась за остаток дня. Её неуёмная натура хотела зрелищ и сплетен. А я так себе собеседник. В конце концов, я сдался.

– Всё, я спать, – оборвал её на полуслове и повернулся спиной.

Совсем некстати она вызывала у меня интерес. Вполне понятный, чисто мужской. Это было как-то неожиданно слегка. Мне никогда не нравились маленькие болтливые девочки. Особенно такие проблемные, как Шуша Айданова.

– Фу, какой грубиян! – возмутилась она. – Ни тебе спокойной ночи, ни хороших снов! Сразу видно, что из зоопарка!

Да, это была шпилька и подначка. Я решил не реагировать. Зацепишься с ней языками – полночи долой. И так уже глубоко новый день, а завтра предстоит ещё куча всякой рутинной работы.

– Тебя ждут пакеты, – обернулся, чтобы одарить Шушу пламенным взглядом. – Вперёд! Работы на полночи, впечатлений на годы.

Непочтительный фырк был мне ответом. Ну, конечно. Вряд ли мне удастся удивить такую избалованную принцессу, как она.

Казалось – упаду и провалюсь. На самом деле, я долго лежал и прислушивался, представлял, как она потрошит мои покупки, морщит недовольно нос, потому что ей всё не так.

Умом я понимал, что фантазирую и действительность может оказаться совершенно другой. К тому же, я не склонен обычно сомневаться или переживать по такому дурацкому поводу, как понравится девушке то, что я купил, или нет. А тут поди ж ты…

В конце концов, я всё же уснул. Ненадолго. Потому что с утра меня ждал сюрприз.

Шуша

Собственно, я и не собиралась принимать подарки. Так, из чистого любопытства заглянуть туда и сюда, зажимая в ладони новый телефон. Это единственная вещь, которая действительно необходима. И единственная, от которой я бы не отказалась, пусть три мамы рядом выстроится

Я уже всё прикинула и рассчитала, пока Ванька отсутствовал. Без кучи вещей, которые он приволок, прожить можно. У меня есть свои – целый чемодан, но это так мило, что он побеспокоился. Вкуса у него, конечно, нет, зато размах поражал.

Я не успокоилась, пока всё не распотрошила, рассортировала, посмеялась от души. Странные у него понятия, что нужно девушке, но это поправимо. Как он там предложил? Составить список? Да хоть сто! Фантазия у меня работала исправно, скромностью ложной я не страдала. Тем более, что неплохо иметь в своём расположении раба, коль уж я тут заточена в четырёх стенах.

Глава 13

Иван

Я проснулся оттого, что пахло гарью. Спросонья не понял, что к чему, а когда до меня дошло, вскочил, как ужаленный, оделся быстро и помчался на запах горелого не хуже чемпиона по спринту.

Естественно, вонь шла из кухни. Наверное, к счастью. С Шуши сталось бы квартиру поджечь.

Картина Репина «Приплыли» раскинулась передо мной во всех живописных красках: вонь, дым, гарь и растрёпанная Шуша в лосинах и коротком топе, который, кажется, был когда-то белым, мечется, как испуганная собачонка.

– Что происходит? – спросил я, сдерживая внутренний рёв, что рвался наружу, как активист на митинге.

Хорошо так получилось, аж самому понравилось: Шуша с выпученными глазами, и я, сам лорд Спокойствие, стою, прислонившись к дверному проёму.

Она замерла, икнула. Смешно дёрнулся хвост на её голове. Как она волосы не сожгла – чудо просто.

Всё понятно без слов, впрочем. Пыталась сжечь мою элитную кухню, в которой я сам продумал всё до мелочей, вынес мозг дизайнеру и занудствовал до тех пор, пока здесь не сделали так, как нравится мне.

И сейчас эта мелкая террористка пыталась развалить мою ожившую мечту.

Я пошёл на неё. Точнее, к окну. Она даже не догадалась его открыть.

Шуша попятилась.

– Не подходи ко мне! – взвизгнула она. – Я не специально!

Ну, собственно, это я уже понял. Если б она надумала тут напакостить, выглядела бы злорадно-довольной. Или не рассчитала размаха своего таланта к разрушению. Но я сомневался, что она настолько испорчена. Как бы я ни злился.

Она снова сделала это: зажмурила глаза, втянула голову в плечи и замерла.

Ну, правильно. За такое можно и прибить. Но как-то жаль её больше, чем поруганный храм моей души.

Я открыл окно. Свежий воздух приятно взбодрил.

– Я завтрак хотела приготовить, – жалко ударилось мне в спину.

– И что ты пыталась… изобразить? – обернулся я, снова складывая руки на груди.

– Яичницу, – снова смешно дёрнулся высокий хвост на её голове.

Впору закатить глаза и отшлёпать её, заразу.

– Как успехи, не спрашиваю, – ухмыльнулся я и замер, заметив сковородку в мойке. Мою любимую.

Шуша проследила за моим взглядом.

– Я тебе новую куплю! – выкрикнула она и вытянула вперёд руки, словно защищаясь.

– Трусов не хватит, – растерял я своё невозмутимое лордство и превратился в настоящую Бабу-Ягу, у которой метлу стёрли, пока она спала, и теперь на ступе не полететь – ценный инструмент для передвижения по воздуху тю-тю.

– Она что, из золота? – пыталась огрызаться папильонка.

– Из бриллиантов, – пытался я оценить масштаб бедствия. Это надо на полчаса уснуть, чтобы сжечь яичницу так, как она. – Ты масло на сковородку хоть добавила.

По тому, как она ударила себя рукой по лбу, я понял, что сие – недоступное понятие для незамутнённого разума избалованной девчонки, которая на кухне умела только жрать. Впрочем, вряд ли на кухне. Скорее, в царской столовой заседала, куда ей подносили блюда откушать и убирали за ней.

– Вань… – жалко пролепетала она.

– Лучше сейчас не подходи, – предупредил я её честно.

– Это ж просто сковородка, – не унималась она, правда, на благоразумном расстоянии. – Она что, дорога тебе как память? Тебе её любимая бабушка подарила в наследство?

Я представил бабушку со сковородкой и усмехнулся. Шуша умела разряжать обстановку.

– Я на минуточку вышла, – продолжила она делиться горестями, – а тут вот…

– На минуточку – это насколько? – резко обернулся я. Она отпрыгнула подальше. Оказывается, приблизилась почти вплотную, пока я прикидывал: устроить почётные похороны или ещё не всё пропало.

– Ну, я за телефоном, – облизнула она пухлые губы. – И… ну, ты ж понимаешь, как это бывает?

Я не понимал, но догадывался.

– Интернет, интернет, отпусти в туалет? – съязвил, наблюдая, как она покрывается малиновыми пятнами.

– Я хотела глянуть, всё ли я правильно сделала.

Боже. Дай мне сил. Она смотрела в интернете, как жарить яичницу? Такое ещё вообще бывает?

– Я с пармезаном. Выглядело красиво, – захлёбывалась она словами, пытаясь поделиться впечатлениями. – Откуда я знала, что она за мгновение сгорит?

Судя по всему, мгновение длилось долго. Остановилось для Шуши Айдановой, ибо для неё оно было прекрасно. К сожалению, моя сковорода без масла, яйца и сыр её не поняли. Не стали замирать в пространстве, пока она там восторгалась каким-нибудь милым котиком на страницах соцсетей.

Кстати, об этом.

– Ты что, в соцсети выходила? – плюнул я на сковородку, ничего ей не сделается уже. Всё, что могло, случилось.

– Нет! – соврала она быстро, но на лице хорошо читался правильный ответ.