Мой муж. Ты счастлив без меня?

Глава 1.

Я не верю в совпадения. Особенно в такие, от которых захватывает дыхание, а ноги словно врастают в землю.

Метро в этот час было набито до отказа. Люди спешили по делам, глядели в экраны телефонов, зевали, кто-то громко смеялся в наушники, не подозревая, что их голос мешает целому вагону. Я стояла у двери, крепко сжав ремень сумки - привычка, оставшаяся с тех времён, когда мне казалось, что потеря кошелька - худшее, что может случиться.

Поезд качнуло, и в следующее мгновение кто-то налетел на меня плечом. Не резко, не больно, просто достаточно, чтобы я чуть не потеряла равновесие. Я подняла глаза - и мир перестал звучать.

Передо мной стоял Артём.

Мой Артём.

Тот, кого я похоронила семь лет назад.

Я не могла дышать. Сердце колотилось, как бешеное. Он смотрел на меня - спокойно, без узнавания. Совершенно чужой взгляд в совершенно знакомом лице.

- Извините, - произнёс он, и голос… чёрт, даже голос был его. Тот же тембр, та же интонация. - Я вас задел?

Я покачала головой. В голове было пусто.

- Всё в порядке, - прошептала я.

Он ещё раз глянул на меня, пожал плечами и повернулся к двери. А я осталась стоять, прижатая к поручню, будто к земле.

Это не мог быть он. Артём погиб. Я сама сидела в морге, я держала в руках его холодную руку. Я похоронила его! Я оплакивала. Проходила через все стадии - от шока до боли и той пустоты, которая приходит потом.

Поезд резко тормознул. Он вышел. Я, будто по инерции, шагнула за ним. Сквозь гул в ушах я слышала собственные шаги и чувствовала, как дрожат пальцы.

Я не знала, зачем иду. Я просто не могла остановиться.

Он шел уверенно, в наушниках, с рюкзаком на одном плече. Даже не обернулся! У него было другое пальто, другие ботинки. И всё же - походка, осанка, даже привычка щуриться от света - всё было моим Артёмом.

Он свернул за угол. Я бросилась за ним… и потеряла. Пустой тротуар. Только снежная пыль крутилась в воздухе. Никого.

Я стояла, ошеломлённая, с колотящимся сердцем и одной единственной мыслью:
либо я схожу с ума, либо…

…либо Артём жив.

И тогда возникает вопрос: кто же лежит в его могиле?

Я шла домой, не чувствуя под ногами тротуара. Снег слепил глаза, воздух обжигал лицо, но я шла, словно на автопилоте. Всё внутри было стянутo в один узел. Узел из воспоминаний, боли и… надежды? Нет. Я не имела права надеяться.

Квартира встретила тишиной. Только тиканье часов и редкий звук, с которым капала вода из крана на кухне. Я закрыла дверь, прислонилась к ней спиной, пытаясь прийти в себя.

- Мам! - раздалось из детской. - Мам, где ты былa?

Я шагнула вперёд и тут же почувствовала, как дыхание сбивается.

- Уроки закончил? - спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

- Почти. А можно потом мультик? - в коридор выбежал он - мой смысл, мой воздух, моя причина держаться все эти годы.

Наш с Артёмом сын.

Я опустилась на колени и крепко обняла его. Он фыркнул, как котёнок, и удивлённо посмотрел на меня:

- Ты чего? Всё нормально?

Я закрыла глаза, уткнувшись носом в его волосы.

- Да, малыш. Всё хорошо. Всё будет хорошо.

Он был так похож на отца. Те же тёмные глаза, упрямый подбородок, привычка морщить лоб, когда думает. Я столько раз смотрела на него и видела Артёма. И всё это время жила с мыслью, что ребёнок будет знать своего отца только по фотографиям и рассказам.

Я поднялась, проводила сына в комнату, проверила уроки, укрыла пледом. Но мысль не отпускала: если это был он… если он жив… почему не пришёл?

Кто лежит в его могиле? Почему мне тогда не позволили опознать тело полностью - только лицо? Почему всё было так… быстро? Слишком быстро.

Я достала с полки старую коробку. Та, в которой хранились письма, фотографии, мелочи. Билеты в кино, засушенные цветы из последнего букета. На дне лежал его паспорт. Я провела пальцем по обложке.

На следующий день я вернусь в то метро. Я постою на той же платформе. Если я не сошла с ума - он появится снова.

Потому что если Артём жив…

…тогда всё, что было между нами, - ложь.

Я не спала всю ночь. Пыталась убедить себя, что это была случайность - просто человек с похожим лицом, похожей походкой, взглядом. Но внутри что-то сопротивлялось. Будто интуиция - та самая, которая никогда меня не подводила, - била тревогу.

Утром я отвела сына в школу. Он беззаботно болтал о чём-то своём, а я машинально кивала, ловя себя на том, что слышу лишь обрывки. Мы попрощались у ворот, и он, не оглянувшись, побежал по ступенькам. В такие моменты я особенно остро осознавала: он вырос, он уже личность. Но он всё ещё мой. И я обязана его защитить.

Вернувшись домой, я открыла ноутбук и вбила в поисковик имя Артёма. Его полное имя.

Артём Викторович Беляев.

Глава 2.

С каждым часом в груди нарастала тревога, словно мрак, который невозможно было развеять. Я сидела у окна, не в силах оторвать взгляд от серого неба, что нависало над городом. Ночь, казалось, всё ещё не ушла, несмотря на солнечный день, и я пыталась осмыслить всё произошедшее.

Артём… Этот человек был частью моей жизни, а теперь он стал её призраком. И эта встреча в метро - как знак. Но знак чего? Могла ли я ошибаться? Может, это не он? Может, я придумала все эти сходства в своих переживаниях?

Но нет. Сердце не обманывало. Это был он. Я уверена.

Сын, мой единственный свет в этой туманной реальности, вернулся из школы, держа в руках дневник. Он сразу бросился в мою сторону, глаза его сияли от радости, когда он рассказывал о своём дне в первом классе. Его лицо было таким искренним, полным любопытства и надежды, и мне так хотелось, чтобы этот мир для него был проще, легче, чем для меня.

- Мама, ты посмотри! Я на третьем месте по рисованию, а ещё… - его голос был полон восторга, когда он раскрыл тетрадку, - вот, я сам нарисовал наш дом, смотри! И папу!

Я всмотрелась в рисунок - небольшие штрихи, хаотичные линии, но в них была эта простая, детская вера, что всё будет хорошо. Он нарисовал нас. Нас троих. Наш дом.

Я потянула его к себе, обняла, пытаясь скрыть тот холод, что сковывал меня внутри. Не могла обманывать сына. И всё же пыталась быть той матерью, которой он нуждался.

- Ты молодец, мой мальчик, - сказала я, но голос мой звучал словно через преграду. - Ты всё можешь.

Он улыбнулся, но я увидела, как его взгляд замер на мне, будто он чувствовал, что что-то не так. В его шести с половиной лет было что-то взрослое, что-то, что заставляло меня переживать за его невидимую уязвимость.

- Ты грустная, мам, - сказал он, взяв меня за руку.

Я стиснула зубы, чтобы не дать слезам прорваться.

- Всё будет хорошо, сынок. Всё обязательно будет хорошо.

Скоро он убежал в свою комнату, а я осталась стоять в тени. Легкий звук шагов на лестнице, тихие голоса соседей - и вот она, тишина, которую я не могла нарушить. Тишина, в которой была вся моя боль.

Я снова взяла в руки телефон, просматривая старые сообщения, фотографии с Артёмом. Он исчез до того, как я поняла, что беременна. Я не успела сказать ему, что ждала ребёнка. Мы с ним были вместе, и он был таким же загадочным, как и сам мир. Мы делили радости, а потом он ушёл, не оставив ничего, кроме пустоты и боли, которая тянулась годами. Когда его не стало, я была в панике. И тогда мне стало ясно: у меня не было выбора, кроме как продолжать жить.

Но что, если это не случайность? Если тот парень в метро - это действительно он? Я не могла отступить. Я должна была разобраться. Мне нужно было выяснить правду, ради сына. Ради того, чтобы он знал, кто его настоящий отец.

Но сейчас, в этот момент, меня терзали вопросы, на которые не было ответов. Впереди было что-то большее, чем я могла себе представить. То, что открылось передо мной, едва ли было тем, чем казалось на первый взгляд.

И вот я снова стояла перед выбором. Что делать с этой болью? Как защитить своего сына от того, чего он не может понять?

- Ты должна найти его. Ты должна понять, что произошло. Иначе, как ты будешь жить дальше?

Мои собственные мысли звучали теперь как приговор, и мне не было к кому обратиться. Время не давало мне передышки, и впереди не было ясности. Только туман и неясные воспоминания о том, что было, и что ещё может произойти.

Не сейчас, но скоро. Всё скоро раскроется.

Я сидела на кухне, просматривая старые фотографии с Артёмом. Его улыбка, его взгляд, который всегда успокаивал меня в трудные моменты… Но все это было в прошлом. Сейчас передо мной стояла лишь пустота, которая становилась всё более ощутимой с каждым днём.

Вдруг раздался звонок. Я вздрогнула, снова чувствуя, как меня охватывает тревога. На экране высветился номер моей мамы. Я села прямо, убирая фотографии в ящик и быстро принимая звонок.

- Алло, мама, привет.

- Здравствуй, дорогая, - ответила она с лёгким беспокойством в голосе. - Мы с папой у твоего дома, можем зайти?

Я поняла, что они скоро будут. Мама и папа, как всегда, беспокоились обо мне. Моя семья - те люди, которые никогда не оставят меня одну. Они всегда рядом, и я знаю, что для них я - их маленькая девочка, несмотря на то, что сама стала матерью.

- Конечно, заходите. - Я постаралась сделать свой голос как можно более спокойным, но внутри меня снова бушевала буря.

Через несколько минут раздался стук в дверь. Я поднялась и открыла. На пороге стояли мои родители - мама, с её привычной доброй улыбкой, и папа, который, как всегда, выглядел немного строгим, но в глазах его я всегда видела защиту.

- Привет, мама, папа, - сказала я, стараясь скрыть беспокойство.

Мама быстро вошла в квартиру, сразу направившись на кухню, где я уже ставила чайник. Папа, сдержанно улыбнувшись, пошёл за ней.

- Ты как? - спросил папа, внимательно осматривая меня. - Ты, как всегда, на виду, но нам кажется, что ты всё-таки не совсем в порядке.

Я не могла скрывать от них всю боль, которая теперь была со мной. Я смотрела на них, и ощущала, что для них моё горе до сих пор оставалось загадкой. Они знали, что Артём погиб, и что я пережила трудные времена. Они знали, как я страдала после его исчезновения. Но они не знали всей правды, не знали того, что теперь терзало меня.

Глава 3.

Когда родители ушли, в квартире снова воцарилась тишина. Я стояла на балконе, смотрела на ночной город, пытаясь прогнать мысли о том, что я только что рассказала. Далеко ли я зайду в поисках правды? И главное, что мне с этим делать?

Я думала, что похоронила его. Думая, что это конец, я пыталась начать новую жизнь, восстановиться, и вот теперь… Всё снова перевернулось. Артём, которого я считала погибшим, вдруг оказался живым. Всё, что казалось правдой, теперь стоит под вопросом.

Я обернулась и взглянула на сына, который, играя с игрушками, сидел на полу в комнате. Шестилетний Миша с его беззаботным взглядом, с его радостной улыбкой… Он не знал о том, что произошло между мной и его отцом. Он был слишком маленьким, чтобы понять, что его жизнь была разрушена ещё до его рождения. И вот теперь я стояла перед ним, не зная, как объяснить ему, что мир, в котором он живёт, снова меняется. Но я понимала, что его детская душа ещё не готова узнать всю правду.

Мишка поднял голову и улыбнулся мне, будто прочитал мои мысли. Он подошёл и обнял меня, прижимаясь к моим ногам.

- Мам, ты почему такая грустная? - спросил он, и я почувствовала, как сердце сжалось от его искренней заботы.

- Всё хорошо, сыночек. Просто немного устала, - я постаралась улыбнуться и погладила его по голове.

Всё это время я ощущала, как меня поглощает эта неопределенность. Я пыталась избавиться от мыслей о прошлом, попытаться сосредоточиться на будущем, но мне не удавалось. И тогда я вспомнила о Лене. Подруге, с которой мы работали в одном офисе. Она всегда была рядом, когда мне нужно было выговориться, когда мне нужно было просто провести время с кем-то, кто не знал всех деталей моего прошлого. Лена как-то воспринимала всё проще, легче, без лишних эмоций.

В тот вечер я решила позвонить ей. Давно не виделись, а мне нужно было поговорить с кем-то. Пусть даже не о делах, а просто о жизни.

- Лена, привет! - сказала я, когда она ответила на звонок.

- О, привет! Как ты? - Лена сразу перешла на радостный тон, но я услышала, как в её голосе отголоском звучит обеспокоенность. Видимо, я была не в лучшем настроении, когда звонила.

- Не так, чтобы хорошо. Слушай, у меня тут столько всего… Нужна твоя помощь. Сможешь поговорить?

Лена согласилась встретиться на следующий день. Мы решили встретиться в кафе недалеко от работы. Когда я пришла, она уже сидела за столом и размешивала кофе, наблюдая за мной.

- Ну что случилось? - спросила она, по её глазам я сразу поняла, что она не просто ждала, чтобы поговорить, а реально переживала.

Я села напротив неё, вздохнув, и начала рассказывать. О встрече в метро, о том, как я видела Артёма. Лена молчала, слушала меня внимательно, иногда кивая.

- Я не знаю, что думать. Всё перевернулось. Я думала, что похоронила его. А теперь что? Что если это не совпадение? Что если он снова появился в моей жизни по какой-то причине? Лена, я не понимаю… Ты думаешь, что я схожу с ума?

Лена поставила чашку и взглянула на меня с серьёзным выражением лица.

- Кира, я не думаю, что ты сошла с ума. Я знаю тебя, ты - не из тех, кто поддаётся иллюзиям. Но то, что ты говоришь, очень странно. Я знаю, ты уже много пережила… Но теперь тебе нужно решить, чего ты хочешь. Ты хочешь узнать, где он? Или хочешь оставить всё как есть, и двигаться дальше?

Я почувствовала, как мои мысли путаются. Это была не просто встреча с мужем. Это был момент, когда я оказалась на перепутье. И я, наконец, осознала, что боюсь.

Я боялась, что Артём действительно вернётся. Боялась, что его возвращение изменит всё, что я построила за эти годы. Ведь если он вернётся, что станет с Мишей, что станет с нами? Я и так была на грани, а тут всё снова наполнилось вопросами, на которые я не могла ответить.

Лена, как всегда, не стала давить, но она помогла мне увидеть, что решение за мной. Она знала, что я сильная, и верила, что я сделаю правильный выбор. Но было ли оно действительно правильным?

- Ты знаешь, - сказала она, - может, просто нужно сделать шаг вперёд и посмотреть, что будет. Ты и так не можешь вернуться в прошлое. Но вот будущее - это твоё решение. И Артём в этом будущем может быть частью, а может - нет.

Я кивнула, почувствовав облегчение. Лена умела находить нужные слова.

Но по пути домой, когда я шла, возвращаясь к сыну, вдруг мне на глаза попалась листовка. На ней было написано: «Мужчина в поисках женщины. Узнать правду - позвоните по этому номеру». Мой взгляд задержался на этой листовке. А затем я поняла - это не случайность. Это снова было связано с Артёмом.

Глава 4.

Я стояла на тротуаре, держа в руках телефон, и чувствовала, как моя рука дрожит. Это было странно. Номер на листовке, этот загадочный текст, всё это не отпускало меня. Хотя внутри я понимала, что делаю ошибку, что позволяю этим пустым обещаниям овладеть собой, что поддаюсь эмоциям, мне всё равно было любопытно.

Я набрала номер, и, прежде чем я успела передумать, телефон подал сигнал.

- Алло, - раздался сдержанный голос на другом конце провода.

- Добрый день. Я увидела вашу листовку, и… мне нужно узнать правду. Я… - я почувствовала, как слова застревают в горле, но что-то заставило меня продолжить. - Я ищу человека, который исчез много лет назад.

Голос на том конце слегка изменился. Он стал ещё более приглушённым, и я почувствовала, как тревога заползает внутрь.

- Вы хотите узнать правду о своём прошлом? - спросил голос, и в его тоне была какая-то угроза, которую я не могла понять.

Мой разум сразу забил тревогу, но я решила не поддаваться страху.

- Да, я… мне нужно понять, что случилось с человеком, которого я любила. Он пропал и не оставил следов. Я знаю, что он был связан с чем-то темным. И теперь, возможно, он снова появится.

- О, я знаю, о ком вы говорите. Он не вернётся. Он мёртв для вас. И никогда не будет частью вашей жизни. Ваши поиски приведут к разрушению всего, что вы построили, - ответил голос с таким холодом, что я почувствовала, как мои плечи сжались от напряжения.

Я закрыла глаза. Что за чушь? Это было похоже на гадание, на что-то предсказанное из туманного прошлого, но я не могла перестать думать о словах этого незнакомца. И что меня пугает больше всего - почему я вдруг поверила? Почему мои руки стали холодными, а сердце забилось быстрее? Мне не хотелось думать, что это правда. Ведь если бы это было так, то всё, что я пережила, всё, что я начала строить заново, оказалось бы ложью.

Я не могла поверить в это. Я не могла допустить, чтобы чьи-то слова разрушили то, что я уже не раз пыталась восстановить в своей жизни. Мой сын, моя семья… я не могла всё это потерять. Я не могла поверить, что мой муж, которого я считала погибшим, еще раз стал мёртвым для меня. Это звучало, как страшный сон, от которого я никак не могла проснуться.

- Вы ошибаетесь, - сказала я, стараясь удержать голос спокойным. - Я не верю в ваши слова. Вы ничего не знаете о моей жизни и о том, что я пережила. Я сама буду решать, что делать дальше.

Я не дождалась ответа и нажала на кнопку завершения звонка. Моё дыхание стало тяжёлым. Я ощущала, как туман сомнений накрывает меня, как неуверенность растёт внутри. Слишком много вопросов.

Когда я вернулась домой, то откинула сумку на диван, и села рядом с сыном. Мишка играл с машинками на ковре, и его беззаботная улыбка заставила меня снова почувствовать, что есть ещё светлые стороны в жизни.

Но не могу забыть тот разговор. Его слова эхом звучат в моей голове.

"Он не вернётся. Он мёртв для вас"

Сложно не думать об этом. Но я обещала себе, что не буду сдаваться. Я не позволю кому-то решать мою судьбу. Особенно когда речь идёт о человеке, которого я любила.

Я сидела на диване, уставившись в одну точку. Мишка, играя с игрушками на ковре, иногда поглядывал на меня, но я не могла отвести глаз от пустоты. Мои мысли были заняты этим зловещим разговором, этим голосом по телефону, который безжалостно впился в моё сознание. Я не могла понять, почему эти слова так сильно задели меня. Почему я вдруг почувствовала, что что-то в моей жизни может быть разрушено. Вдруг всё, что я знала, оказалось ненастоящим?

Я была как во сне, в котором всё кажется неуловимым и зыбким. Прошлое, которое я считала закрытым, возвращалось, как тень, и не давало мне покоя.

В тот момент, когда в голову полезли самые ужасные мысли, раздался звонок. Это была Лена. Моя подруга, которую я всегда считала опорой в этом мире хаоса. Я не могла ей не ответить, да и она всегда знала, как утешить меня.

- Кира, как ты? - её голос был тёплым, но я чувствовала в нём настороженность.

- Я… не знаю, Лен, - ответила я, стараясь не выдать волнения. - Это всё слишком сложно, слишком тяжело. Поговорила с кем-то по телефону, и теперь в голове полный бардак.

- С кем ты говорила? - Лена звучала удивлённо.

- Позвонила по номеру в листовке… Я не могла не позвонить, ты же понимаешь, мне нужно было знать правду! Но теперь я только хуже себя чувствую. Я даже не могу точно понять, что меня пугает больше - эти слова или то, как я сама начинаю верить в них.

- Кира, не дай чужим словам разрушить твою уверенность. Ты сама контролируешь свою жизнь. Это всё бред! Если Артём жив, ты найдёшь его. Если нет, тогда это будет уже не важно, потому что ты сильная, ты уже прошла через многое, и ты справишься.

Я почувствовала, как напряжение немного уходит. Лена всегда знала, что сказать, чтобы мне стало легче. Но в глубине души я всё равно чувствовала, что что-то не даёт мне покоя.

- Я знаю, Лен. Но почему-то мне кажется, что я снова стою на краю пропасти. И если я сделаю шаг, всё рухнет. А если не сделаю, я останусь в этом состоянии неизвестности. Ты понимаешь меня?

- Да, понимаю. Но знаешь, что я тебе скажу? Ты не одна. Ты не должна решать всё сама. Пусть даже если это сложная дорога, ты не одна. Ты всегда можешь на меня рассчитывать.

Глава 5.

Я поднялась рано. Мишка всё ещё спал, свернувшись клубочком в своей кроватке. Его тёплое дыхание и едва слышное сопение немного смягчали нарастающее внутри меня напряжение. Я стояла у окна, прижимая к груди чашку с чаем, и смотрела, как медленно рассвет затапливает улицу. Это было утро, когда внутри меня всё трещало от тревоги - тихой, гулкой, будто далёкий поезд в тоннеле.

Я не могла больше сидеть на месте. Что-то в моей душе требовало движения, действия. Мне нужно было вернуться туда, в метро. Именно туда, где я увидела Его. Или того, кто был слишком на Него похож.

Я позвонила маме.

- Мам, привет… - голос предательски дрогнул.

- Кирочка? Что случилось? Всё в порядке?

- Да, просто… мне нужно выйти. Ненадолго. Ты не могла бы приехать? Посидеть с Мишкой пару часов?

- Конечно, приеду. Но ты точно в порядке?

- Просто... нужно кое-что проверить. Я потом расскажу, ладно?

Мама не задавала лишних вопросов. Через полчаса она уже была у двери - тёплая, спокойная, с заботой в глазах. Она обняла меня, задержав объятие чуть дольше, чем обычно.

- Возьми себя в руки, - сказала она, - ты ведь у нас сильная.

Я кивнула, надевая пальто.

Метро встретило меня зловещим гулом и привычной суетой. Я шла вдоль платформы, вглядываясь в лица, и каждый раз сердце начинало колотиться быстрее, когда чьи-то черты на долю секунды казались знакомыми. Но - не он.

Я обошла несколько станций, спустилась глубже, села в поезд без определённого маршрута, просто наблюдала. Вглядывалась. Искала.

Но Его не было.

На какой-то остановке я вышла и долго стояла у стены, рядом с рекламным щитом, чувствуя, как всё внутри замирает. Может, это и была иллюзия? Мгновение, игра света и памяти?

Я присела на скамейку, обхватив себя руками. Люди проходили мимо, кто-то торопился, кто-то разговаривал по телефону, кто-то просто молча двигался по привычке, но мне казалось, что я - единственная, кто стоит на месте в этом вечном движении города.

- Артём… - шепнула я в пустоту, - если ты где-то рядом, дай мне знак.

Но ответа не было.

Вернувшись домой, я почувствовала опустошение. Мама с сыном сидели на полу, собирая конструктор. Мишка радостно заулыбался, заметив меня, и бросился ко мне с объятиями. Я прижала его к себе, чувствуя, как всё внутри вновь наполняется смыслом.

- Ну что, нашла, кого искала? - тихо спросила мама, когда мы остались наедине.

Я покачала головой.

- Нет. Но… мне кажется, я всё равно должна искать. Даже если не найду. Это нужно не ему. Это нужно мне.

Мама ничего не сказала. Только погладила меня по плечу.

А вечером я сидела у окна, наблюдая за улицей, и в голове вспыхнула одна мысль. Очень отчётливая. Почти внезапная.

Если он не в метро - может быть, он уже рядом? Только я ещё не готова его узнать.

И в эту ночь я легла с чувством, будто завтра что-то изменится. Навсегда.

Перед работой я, как всегда, отвела сына в школу. Мы шли по заснеженной улице, держась за руки. Мишка что-то весело рассказывал - про уроки, про одноклассников, про снеговика, которого они вчера начали лепить на школьном дворе. Я улыбалась, старалась быть в моменте, но внутри было беспокойство. Словно невидимая рука давила на грудь.

- Мам, ты какая-то грустная, - вдруг заметил он, заглядывая мне в глаза.

- Просто не выспалась, солнышко. Всё хорошо, - я попыталась улыбнуться шире.

Он кивнул, не очень поверив, и помахал мне у школьных дверей. Я смотрела ему вслед, пока он не скрылся за стеклянными створками. Мой маленький, сильный мальчик… Он всегда чувствует, когда мне тяжело.

В офисе пахло кофе, бумагой и холодным воздухом, который упрямо проникал сквозь старые окна. Настроение было хуже некуда. Я почти не спала - всю ночь просыпалась, ворочалась, вспоминала, прокручивала в голове лицо того, кого видела в метро. Артёма. Или не Артёма.

На ресепшене встретила Лену, мою подругу. Она, как всегда, была на позитиве - с кофе в руках и с телефоном, куда печатала что-то с лёгкой улыбкой.

- Ты как? - спросила она, заметив моё лицо.

- Не выспалась.

- Видно, - сочувственно кивнула Лена. - Хочешь кофе? Я схожу.

- Спасибо… чуть позже, ладно?

Я прошла в свой отдел, уже предчувствуя разговор, которого не хотела. И точно - не успела сесть, как за спиной раздался голос:

- О, несравненная Кира снова с нами! Как выходные? Проводила в размышлениях о судьбе?

Это была Ирина Николаевна - старше меня лет на десять, но энергии и язвительности в ней хватило бы на троих. Она работала в отделе рядом и почему-то меня не выносила. Каждый разговор с ней был как поход по лезвию: тихое, ядовитое поддразнивание, обёрнутое в вежливость.

- Всё нормально, спасибо, - сдержанно ответила я, не поворачиваясь.

- А я вот у дочки была. Она у меня молодец! Всё сама. Работа отличная, квартира просторная, муж - загляденье! Пусть и не расписаны, ну и что? Главное - любовь! А не эти… штампы.

Глава 6.

Я шла по знакомой улице, на ходу поправляя куртку, когда Мишка в очередной раз позвал меня: «Мам, смотри, снежинка!». Мы остановились на тротуаре, чтобы полюбоваться ей, а в голове всё равно крутились мысли, тяжёлые и запутанные. Всё как-то не шло на лад.

Мы шли медленно, Мишка что-то весело рассказывал, но я его почти не слушала, хотя и пыталась улыбаться. Зачем-то всё ещё надеялась, что, возможно, этот день будет чуть легче, чем вчера. Но едва мы подошли к нашему дому, как я вдруг услышала, как кто-то окликнул меня.

- Кира!

Я повернулась и застыла на месте. Это была она. Женщина, которую я не видела с того самого дня, когда Артём ушёл. Мама Артёма. Лариса Николаевна. Долгие годы не общались, и всё, что связывало нас - только трагедия. С момента похорон Артёма я не знала, что стало с ней, да и не думала об этом. Она, вероятно, тоже решила не искать встречи.

Но вот сейчас она стояла передо мной, скромно одетая, с какой-то растерянностью в глазах. Легкая, почти незаметная морщина на её лбу слегка дрожала, когда она пыталась меня разглядеть. Я почувствовала, как у меня подкосились ноги. Что я должна сказать? Как она воспримет меня?

Мишка, словно прочитав мои мысли, прижался ко мне, а я крепко держала его за руку.

- О, Кира... - сказала она, её голос был тихим, но в нём не было осуждения. «Тихий голос Ларисы всегда был таким, как будто она всё знала, но никогда не решалась сказать», - подумала я.

- Здравствуйте, Лариса Николаевна, - сказала я, немного неуверенно. Мне было некомфортно, но в её присутствии я ощущала какой-то странный холод. Что сказать? Как продолжить разговор?

Она оглядела Мишку, и её глаза немного помрачнели. Я почувствовала её взгляд на нём - он был настойчивый, сосредоточенный, почти мучительный. Но она ничего не сказала. Просто стояла и молчала.

- Как ты? - наконец, спросила она, но я заметила, что её взгляд всё не отрывался от Мишки.

- Всё хорошо, - я пыталась говорить как можно спокойнее, но ощущение тяжести в груди не уходило. В её присутствии я всегда чувствовала, что её переживания для неё важнее моих. В такие моменты я стала понимать, насколько тяжело людям пережить утрату, когда потеря касается не только их, но и тех, кто рядом.

- Страдаешь? - продолжила Лариса Николаевна, и её глаза всё не отпускали сына.

Я кивнула, чувствуя, как от её слов внутри всё сжалось. Я подумала о том, как она тяжело переживала потерю Артёма. И ведь мы обе с ней потеряли его. Но когда её глаза вдруг ещё больше сфокусировались на Мишке, я почувствовала, что что-то странное происходит. Я знала, что она не догадывается, что это её внук. Но что ей нужно? Почему она так пристально смотрит на Мишку?

- А как вы? - наконец я вырвалась из туманного состояния и поинтересовалась.

- Как вы? - повторила она, и в её голосе всё же был вопрос. И, несмотря на всё, что мы пережили, она продолжала смотреть на моего сына, и я всё больше понимала, что её глаза не видят его таким, каким он есть.

Мишка немного отступил, но продолжал смотреть на неё с любопытством. Я невольно покосилась на Ларису Николаевну и сдержала вдох, чтобы не выдать собственные чувства. Мы снова молчали.

- Ты ведь не обижаешься на меня? - неожиданно спросила она, и в её голосе я уловила нечто новое, то, что я никогда не слышала раньше. Слова были как будто неуверенные, но с каким-то странным, скрытым смыслом, которого мне трудно было уловить.

- Нет, не обижаюсь, - сказала я, и, несмотря на все мои сомнения, почувствовала, как, возможно, это начало быть правдой.

Мишка в этот момент нервно поправил рюкзак и посмотрел на меня. Его взгляд был полон недоумения. Он явно не понимал, кто эта женщина, но знал, что мама напряжена.

- Пойдем, - сказала я сыну, скользнув взглядом на Ларису Николаевну, которая всё ещё не отрывала глаз от Мишки.

Я повернулась и почти автоматически сделала несколько шагов, а затем остановилась, прислушиваясь к себе. Нет. Я не могла просто уйти.

- Я часто думаю о тебе, - раздался её голос позади.

Мишка продолжал держать мою руку, держа её немного крепче, чем обычно. Он тоже, видимо, ощущал напряжение в воздухе, но не понимал, почему мама так странно замерла.

- Лариса Николаевна, - я всё же решилась заговорить, хоть и голос мой звучал чуть нервно. - Что вы хотите от меня?

Лариса Николаевна выглядела немного смущенной, её глаза не отрывались от моего сына, а затем она сделала шаг ко мне. Это было так странно - она смотрела на меня не как на бывшую невестку, а как-то по-другому. Как будто что-то пыталась понять.

Глава 7.

- Я... я много думала о тебе, - её слова снова стали туманными, а в голосе звучала боль. - Когда Артёма не стало, ты ушла, и... я поняла, что теряю не только его, но и тебя. Я переживала так же, как и ты. Мы обе потеряли его, но... не смогли найти поддержки друг в друге. Ты ушла в себя, а я... что-то потеряла, что-то важное.

Её признание застигло меня врасплох. Я не ожидала такого откровения. Сколько лет прошло, а она всё ещё мучается тем, что мы с ней не смогли стать ближе. Я вдруг почувствовала, как меня пронзила какая-то странная пустота. Тоска. И её тоже. Я могла это понять, даже если не была готова принять. В её словах не было упрёков - только тоска, искренняя боль.

- Вы тоже переживали. Я понимаю, - ответила я, не зная, как всё это воспринимать. - Но у каждого свой путь... - мои слова звучали чуждыми. Это не была искренняя философия, это была просто попытка успокоить её, сказать что-то, что не звучало бы как обвинение.

Она кивнула и несколько секунд смотрела в пустоту. Потом её взгляд снова вернулся ко мне, и её лицо приобрело немного другой, более мягкий вид.

- Ты права, у каждого свой путь. Но это не значит, что мы должны закрываться. Я не могу забыть его, Кира... и не хочу, чтобы ты была одна в этом. Я понимаю, ты потеряла его так же, как я. Мы все потеряли Артёма.

Мишка немного отстранился от меня и внимательно посмотрел на Ларису Николаевну. Его взгляд был серьёзным, а я почувствовала, как он внутренне осознаёт, что что-то происходит, но не понимает, о чём речь. Мне захотелось сказать ему, что всё в порядке, но я не могла отделаться от чувства, что эта ситуация была намного сложнее, чем я думала.

- Я не могу изменить прошлое, Лариса Николаевна, - сказала я, сглотнув. - Но я не могу продолжать жить в прошлом. Мне нужно двигаться дальше. Я... не могу позволить себе оставаться в том месте, где всё закончилось.

Её взгляд был настойчивым, но всё ещё полным печали.

- Я не прошу тебя вернуть всё назад. Я просто... надеялась, что однажды мы сможем поговорить. Может, даже найти, что-то, что нас объединит в будущем. Мы все страдаем, но... это не повод разрушать то, что есть.

Я молчала, чувствуя, как мои чувства сталкиваются между собой. С одной стороны, мне хотелось оттолкнуться, чтобы не чувствовать этой боли, не смотреть в лицо тому, что произошло. Но с другой - я вдруг почувствовала, как странно пусто было бы продолжать идти вперёд, не прощаясь с теми, с кем мне действительно нужно было бы поговорить.

- Лариса Николаевна... я не знаю, что сказать. Всё слишком сложно, и слишком много времени прошло.

Мишка слегка дернул меня за рукав, будто звал вернуться к реальности, но его маленькие глаза смотрели на женщину с интересом. Я не знала, что он думает, но точно знала одно: этот момент был важен для нас всех. Мальчик рос, а я, в свою очередь, ощущала, как тяжело отпустить ту часть своей жизни, которая была так тесно связана с этим человеком.

- Может быть, когда-нибудь, - сказала я, - когда всё немного уляжется, мы сможем поговорить снова. Я не обещаю, что всё будет легко. Но... может быть, нам удастся понять друг друга.

Лариса Николаевна кивнула, и на её лице появилась чуть заметная улыбка.

- Я буду ждать, - сказала она тихо.

Эти слова, сказанные Ларисой Николаевной, повисли в воздухе, как тяжелое грузовое облако. Я стояла рядом с ней, чувствуя, как всё внутри меня смолкает, как будто время вдруг замерло. Мишка продолжал играть рядом, не понимая всей серьезности ситуации. И я вдруг почувствовала, что в этот момент, возможно, я стою на перепутье. На том самом месте, где нужно принять решение, которое изменит всё.

Сказать или не сказать ей? Она ведь не знает, кто мой сын на самом деле. Она думает, что я потеряла своего мужа. Но что, если я открою эту тайну? Скажу ли я ей правду? О том, что Миша - это её внук, Артёмов сын. Молчит ли она потому, что боится раскрыть этот секрет? Или она просто не готова принять тот факт, что её сын мог бы быть жив, а её внук – рядом? Не готова ли она столкнуться с тем, что её собственная семья превратилась в груду неразрешённых тайн?

Я попыталась отвлечься, посмотрела на Мишку, но мысли возвращались к Ларисе. Мишка был таким же, как Артём. Я никогда не могла точно сказать, в чём это выражается, но, когда я смотрела на сына, я иногда чувствовала, как будто передо мной живёт часть того, кого я так отчаянно пыталась забыть. Артём был всегда таким живым, полным жизни и энергии. А Миша - его маленькая копия.

"Нужно ли вообще раскрывать этот секрет?" - я снова вернулась к этой мысли. Может, Лариса и сама не готова узнать правду? Может, это станет для неё таким же шоком, как и для меня, когда я впервые увидела Артёма в метро. А может, мне лучше просто оставить всё как есть, и дать шанс времени забыть эти вопросы?

Я вздохнула, и внутри меня закипала неуверенность. Слишком много было на кону. Слишком много болезненных воспоминаний и невыясненных историй.

Мишка дернул меня за руку, привлекая внимание. Он тоже почувствовал, что что-то не так.

Я посмотрела на Ларису и почувствовала её взгляд - наполненный болью, но и какой-то странной надеждой. Как будто она ждала, что я скажу что-то важное, что я открою её сердце. Но я не могла найти правильных слов. Я просто молчала, чувствуя, как пустота внутри меня расширяется.

И вдруг мне стало ясно: возможно, мне стоит рассказать. Не для Ларисы, не для других, а для себя. Это будет мой путь к прощению.

Глава 8.

Я стояла, не зная, что делать с этим грузом в груди, с этим постоянным страхом.

Лариса Николаевна смотрела на меня, её взгляд был смесью сожаления и надежды, как будто ждала чего-то, что я никак не могла осознать. Всё внутри меня клокотало, мысли путались, но я знала одно: если не скажу ей сейчас, если не открою сердце, я не смогу спокойно жить.

Я глубоко вздохнула, чувствуя, как страх, переполнявший меня, будто отступает на шаг. Это решение не было лёгким, но оно стало необходимостью.

Я огляделась на Мишку, он продолжал играть, не замечая всей важности происходящего, и вдруг мне стало ясно: если я не скажу ей правду, если не сделаю этот шаг сейчас, то, возможно, останусь в своих собственных тени, закрывшись от всего мира.

Наконец, я собрала всю свою волю и начала говорить.

- Лариса Николаевна, - я тихо произнесла её имя, почувствовав, как дрожит голос. - Я должна сказать вам кое-что. Это... это очень важно. - Я остановилась, пытаясь собраться, сглотнув комок в горле. - Миша... - Я сделала паузу, сердце колотилось в груди. - Миша - это ваш внук.

Тишина. Я видела, как она замерла, её глаза расширились, и она сделала шаг ко мне, как будто пытаясь понять, что я только что сказала. Я продолжила.

- Он... Он сын Артёма. Я... Я не могла бы это скрывать больше. Всё это время, все эти годы... Я думала, что похоронила его, что всё кончено, что мы с вами больше никогда не встретимся. Но сейчас я поняла, что не могу больше молчать.

Она молчала, её лицо оставалось непроницаемым. Я даже не знала, что она думает, но чувствовала, как её дыхание стало тяжёлым. Весь мир вокруг нас будто замер, и только её взгляд, полный эмоций, не давал мне возможности уйти в тень.

- Ты... Ты говоришь, что это... - она не могла найти слов, её руки задрожали. - Это... Это мой внук? Сын моего сына?

Я кивнула, сдерживая слёзы. Это было так тяжело, но в то же время, я чувствовала, что я освобождаюсь от груза, который тянул меня вниз все эти годы.

Лариса сделала шаг к Мише. Я следила за её движениями, не веря, что всё это происходит. Она посмотрела на него и, наконец, на меня. В её глазах было что-то... что-то необыкновенное. Страх, счастье, горе - всё это переплеталось в одно мгновение. Она не могла поверить, но в её взгляде я увидела нечто большее, чем просто удивление. Там была благодарность.

- Он... - её голос дрожал. - Он такой же, как Артём... Я так благодарна, что, судьба решила, вернуть мне моего сына в лице этого малыша. - Лариса подошла к Мише и нежно погладила его по голове. - Я никогда не думала, что смогу пережить его утрату. Но если это судьба... Если это мой внук... Я благодарна судьбе. Я благодарна тебе, Кира. Ты подарила мне шанс.

Я стояла рядом, не зная, что сказать. Мне было трудно сдержать слёзы, потому что именно сейчас я поняла, что жизнь в каком-то странном смысле продолжалась. Артём не был полностью утерян. Он был здесь, в лице этого малыша, и теперь, Лариса, его мать снова обретала частичку того, что казалось утраченным навсегда.

- Вы... Вы готовы принять его? - спросила я, несмотря на всё, что происходило, не в силах скрыть свой страх. Лариса, в возрасте, пережившая боль потери, будет ли она готова полюбить Мишу как внука?

Она посмотрела на меня, и в её взгляде было что-то, что я не ожидала увидеть: спокойствие, уверенность и, возможно, даже счастье.

- Да, Кира, я готова. Я готова быть его бабушкой. Я буду рядом. Мы все будем рядом. Мы снова будем семьёй.

Я чувствовала, как слёзы накапливаются, но в этот момент я не могла остановиться. Это был момент очищения. Всё, что я так долго держала внутри, теперь выплёскивалось наружу, и я не могла остановиться.

Но в голове всё равно не отпустила мысль: что же будет дальше? Ведь, несмотря на всю эту радость, мы обе с Ларисой теперь не могли знать, что принесёт будущее. Мишка был здесь, но Артём всё равно оставался тем самым тёмным пятном, что тянуло нас в прошлое.

Я посмотрела на Ларису и поняла, что это только начало. Впереди нас ждали новые испытания, новые вопросы, но, возможно, именно это и было тем самым шансом, который мы с Ларисой искали все эти годы.

И тогда она произнесла слова, которые я не могла бы ожидать от неё:

- Я буду с вами, Кира. Мы будем вместе. Всегда.

Глава 9.

Я вышла из подъезда и вдохнула свежий утренний воздух. Небо затянуто тучами, но весна уже пахла – тихо, упрямо пробираясь сквозь остатки зимнего холода. Миша бодро шагал рядом, в рюкзаке что-то звенело - наверное, фломастеры или пенал. Мы не говорили. Просто шли. Мне казалось, он чувствует мою внутреннюю тревогу, хотя я старалась её не выказывать.

- Мам, ты заберёшь меня после школы? - вдруг спросил он, наклоняя голову в мою сторону.

- Конечно, Мишенька, - я улыбнулась, хотя внутри всё стягивалось в узел. - Обязательно.

Когда он скрылся за дверями школы, я ещё немного постояла, глядя ему вслед, потом повернулась и пошла в сторону метро.

В офис мне нужно было попасть к девяти, а на душе - скребли кошки. Не отпускал вчерашний разговор с Ларисой. Я тысячу раз прокручивала в голове её выражение лица, когда она узнала, что у неё есть внук. Радость, удивление, слёзы - и что-то ещё, неуловимое, будто она тоже что-то скрывала.

Офис встретил меня запахом кофе и стуком клавиатур. Лена махнула мне рукой, сидя уже за своим столом. Она всегда приходила рано. Её улыбка - как глоток свежего воздуха. Благодаря ей я вообще держалась.

- Привет. Как спалось? - спросила она, отрываясь от монитора.

- Неспокойно. Снились какие-то странные лица, разговоры. Всё перемешалось.

- Тебе нужно отвлечься. Давай вечером куда-нибудь выберемся, - предложила она.

- Может быть…

Не успела я дойти до своего стола, как услышала, как хлопнула дверь офиса. Повернув голову, я увидела незнакомого мужчину. Высокий, с тёмными волосами, в дорогом пальто. Он не смотрел ни на кого - только на меня. И, словно по щелчку, в животе сжалось что-то ледяное.

- Простите, - обратился он ко всем сразу. - Мне нужна Кира Сергеевна.

Я застыла на месте. Даже Лена перестала печатать.

- Это я, - сказала я, стараясь говорить спокойно.

Он подошёл ближе. В его глазах было что-то знакомое - не лицо, не голос, не манеры - а что-то в самой его сути.

- Мне нужно поговорить с вами. Наедине.

- Кто вы?

- Я друг человека… которого вы когда-то любили.

Я чуть не выронила папку из рук. Что он знает? Кто он?

- Мы можем выйти? Пожалуйста. Это важно.

Лена встревоженно посмотрела на меня, но я только кивнула.

Я ещё не знала, что этот разговор перевернёт всё. Но уже чувствовала, что за ним стоит что-то такое, что снова изменит мою жизнь.

Мужчина стоял передо мной, словно не замечая напряжённого молчания в комнате. Я пыталась совладать с эмоциями, но внутри всё переворачивалось.

- Что вы хотите от меня? - спросила я, почти шепотом.

Он взял в руки свою папку, как будто собираясь что-то показать, но потом снова посмотрел мне в глаза, и я почувствовала, как его слова впиваются в меня, как кинжал.

- Ваш Артём жив. Но я не могу точно сказать, где он. Я могу помочь вам найти его, но за это придётся заплатить.

Моё сердце сжалось. Пальцы напряглись, я ощущала, как земля уходит из-под ног.

Артём… Жив…

Но это было невозможно. Я похоронила его. Мои руки слегка дрожали, и я попыталась собрать все силы, чтобы задать правильный вопрос.

- Вы… серьёзно? - вырвалось из меня. - Это какая-то шутка?

Он не улыбнулся, но его взгляд был твёрдым.

- Я понимаю, что вы можете не верить мне, но я знаю, что говорю. Он жив, и у меня есть доказательства. Если вы хотите знать, где он, я могу помочь. Но это будет стоить дорого.

- И сколько же? - мой голос сорвался на конце вопроса, но я не могла контролировать его.

Он назвал сумму, и я почувствовала, как кровь стучит в висках. Это была большая сумма, куда больше, чем я могла себе позволить. И всё равно... меня терзало странное ощущение…

Я, возможно, могла быть на грани самой большой ошибки своей жизни, но ответ был уже на языке.

- Почему вы хотите помочь мне? - я не могла не спросить. - Почему вам важен Артём?

Он нахмурился.

- Это долгая история. Но я обещаю, что не обманываю вас. Всё, что я могу сделать - это найти его, и, возможно, предоставить ответы.

В этот момент дверь офиса открылась, и вошла Ирина Николаевна. Её взгляд сразу скользнул на мужчину, и затем на меня. Она, как всегда, была сдержана и спокойна.

- Кира, не верь ему, - произнесла она твёрдо. - Это развод. Он просто хочет выманить деньги. Никаких доказательств, что Артём жив, нет.

Кажется, она подслушивала. Или, по крайней мере, слышала какую-то часть нашего разговора.

Я повернулась к ней, но не могла понять, что делать. Ирина всегда была сдержанной и разумной. Она не могла бы ошибаться. Но я не могла понять это странное ощущение внутри себя.

Мужчина наклонился вперёд, как будто знал, что его слова могли повлиять на меня.

Глава 10.

Меня вызвал начальник. Голос у него был деловой, как всегда, но с каким-то напряжением.

- Кира, вы поедете сегодня к нашему новому партнёру. Переговоры важные, нам нужен человек, который умеет держаться и думает быстро. Вам справиться. Адрес я скину. Встреча в три.

Я кивнула, хотя сердце заныло. Я привыкла к неожиданностям на работе, но сегодня с самого утра всё шло как-то странно. Это ощущение не отпускало. Я отвела Мишу в школу, стараясь не выдать своей тревоги, потом пришла в офис, но весь день всё было будто в тумане.

Такси подвезло меня к стеклянному бизнес-центру, и я поправила волосы в отражении дверей. Сердце почему-то колотилось, как перед экзаменом. Я сделала глубокий вдох и вошла внутрь.

Офис партнёров оказался на шестнадцатом этаже. Секретарь провела меня в переговорную. Там уже сидел он.

Я застыла на месте, забыв, как дышать, думать и существовать.

В ту секунду казалось, что мне уже тысячу лет, настолько отчетливо я почувствовала пробирающую боль в костях.

Он сидел в белой рубашке, на рукаве - часы, которые когда-то были у Артёма. Волосы стали чуть короче, подбородок порос лёгкой небритостью.

Глаза…

Эти глаза я не могла перепутать никогда.

Но что-то было не так. Он говорил по-другому. Чуть иначе держался. Но лицо… голос... руки...

У меня у самой начали дрожать пальцы и пришлось спрятать руки за спину, чтобы скрыть, насколько я ошарашена.

Новый партнер… как это возможно?

Я села напротив, ощущая, как по спине ползёт холод. Он поднял глаза, кивнул мне с лёгкой вежливой улыбкой, как абсолютно чужой человек.

- Рад знакомству. Я Дмитрий Савельев. - Он протянул руку. - Давайте обсудим ваше предложение.

Дмитрий. Не Артём. Дмитрий.

Я пожала ему руку, скрывая, как сжалось всё внутри. Она была тёплая, знакомая. Как в прошлой жизни.

За секунду этого нейтрального касания, все внутри меня сотню раз перевернулось и сжалось. Наверное, я выглядела странно, потому что не могла отвести взгляд.

Настолько похож…

- Кира Смирнова, - представилась я. - Спасибо, что нашли для нас время.

Мы говорили минут двадцать. Я не слышала половину того, что сама произносила. В голове была каша. Я смотрела на него и пыталась понять: возможно ли, чтобы человек так изменился?

Он вел себя отстранённо, профессионально, но не проявлял ни малейшего намёка на узнавание. Ни взгляда, ни дрожи в голосе, ни секундного замешательства.

Но когда он встал, чтобы проводить меня до лифта, его рука чуть-чуть коснулась моей, и он, словно на долю секунды, задержал взгляд.

- У вас… необычное имя, - сказал он тихо. - Где-то я его уже слышал.

- Возможно, - ответила я, стараясь держаться. - Имя не редкое.

Он кивнул, но глаза его стали задумчивыми.

Когда двери лифта закрылись, я едва не разрыдалась. Это был он. Я чувствовала каждой клеточкой. Но почему он меня не узнал? Почему живёт под другим именем?

И почему моё сердце, после стольких лет боли и одиночества, снова забилось так, как раньше?

Я вышла из лифта, всё ещё оглушённая этой странной встречей. Колени дрожали, как после ледяной ванны, и ладони всё ещё горели от рукопожатия. Я хотела выйти на улицу, вдохнуть свежий воздух, привести мысли в порядок, но не успела пройти и нескольких шагов, как столкнулась с кем-то в холле.

- Простите, - пробормотала я, автоматически поднимая глаза.

Передо мной стояла молодая женщина в элегантном сером пальто. Высокая, стройная, с аккуратно собранными в пучок светлыми волосами. Я сразу узнала её - дочь Ирины Николаевны. Мы встречались однажды, мельком, на каком-то городском мероприятии, когда я ещё работала в другом офисе. Тогда она смотрела на меня свысока, почти с презрением. А теперь…

Наши взгляды встретились на долю секунды. Её глаза округлились, и она тут же отвела взгляд. Сделала шаг в сторону, как будто меня там вовсе не было. Лицо стало холодным, отрешённым.

Я осталась стоять. Она прошла мимо, высоко подняв подбородок, будто я была пылью на полу. Но я заметила, как дёрнулась её рука, сжимающая ремешок сумки. Она нервничала. Почему?

Что она делает здесь? Работает? Или… она знала, что я приду?

Я резко повернулась, глядя ей вслед. Она исчезла за поворотом, даже не обернувшись.

Ощущение тревоги подкатывало к горлу. Как будто все мои недавние сомнения и страхи снова сплелись в ту тугую нить, которую я только начала распутывать.

Что, если Артём - или Дмитрий, как он теперь себя называет - не просто сменил имя? Что, если он действительно ничего не помнит? А может, наоборот - помнит всё, но притворяется?

И как связана с этим дочь Ирины Николаевны?

Я вышла на улицу, вдохнула холодный воздух и достала телефон. Руки дрожали. Хотелось кому-то позвонить. Ленке, маме, хоть кому. Спросить: что делать? как с этим жить? Но, если по-честному, никто не мог дать мне ответа.

Глава 11.

Вечерело. Солнце цеплялось за крыши домов, сливаясь с расплывчатым горизонтом, как будто само не знало - уходит ли или хочет остаться ещё на минуту.

Я шла по тротуару, держа Мишу за руку. Он весело болтал о чём-то своём - о математике, о том, как ему сегодня дали наклейку за хорошее поведение, и о девочке из соседнего класса, которая «совсем не умеет прыгать через скакалку, но всё равно молодец».

Я кивала и улыбалась, но мой ум метался от одной мысли к другой, как птица в клетке. Сегодняшняя встреча не давала мне покоя. Лицо Артёма - или мужчины, которого я встретила на переговорах - стояло перед глазами так отчётливо, будто я снова смотрела в его глаза…

Взгляд был другим. Холоднее. Как будто он не знал меня. Не помнил. Или… не хотел помнить?

Когда мы дошли до дома, Миша, как всегда, первым подбежал к лифту, нажимая на кнопку с такой важностью, будто управлял космическим кораблём.

Я вошла за ним и машинально провела пальцем по кнопке нашего этажа. Мы ехали в полной тишине. И только когда дверь квартиры захлопнулась за спиной, я позволила себе сесть на край дивана и уткнуться в ладони.

Эмоционально меня швыряло из стороны в сторону, как лодку в бурю. Сначала - возбуждение, трепет, надежда. А потом - страх. Оцепенение. Сомнение.

Всё ли это было правдой? Или я просто отчаянно хочу, чтобы он оказался жив?..

Я ведь похоронила его. Была на кладбище. Смотрела, как опускают гроб в землю. Или…

Я выдохнула и прижала руку к груди. Сердце стучало так громко, что казалось, его мог услышать даже Миша из своей комнаты.

Я хотела всё рассказать Ларисе, маме Артёма. Сказать ей, что, возможно, её сын жив. Что, возможно, он не умер, а просто исчез. Сбежал. Или его вынудили. Я почти набрала её номер. Почти... Но каждый раз, когда палец зависал над кнопкой вызова, меня охватывало сомнение. А вдруг это не он? Вдруг я ошиблась? Вдруг просто хочу поверить в сказку, чтобы вернуть себе ту жизнь, которая закончилась в один день?

Миша выбежал в гостиную с рисунком в руках.
- Смотри, мама! Это я и ты! Мы идём в парк! Видишь, у тебя тут зонтик!

Я рассмеялась сквозь слёзы и обняла его.

- Очень красиво, мой хороший, ты настоящий художник.

На улице ранняя весна. Деревья ещё стояли голые, но под ногами уже была мягкая капель. Воздух пах не снегом - надеждой. Надеждой на что-то новое. И я вдруг поняла, что никакой шторм не может длиться вечно.

Я встала, подошла к окну и посмотрела на улицу, где фонари уже загорелись, отражаясь в лужах, как в зеркалах.

Я долго не могла уснуть. Лежала, уставившись в потолок, будто могла найти там ответы на все свои вопросы. Мысли крутились в голове, как заезженная пластинка. Его глаза. Его голос. Его равнодушие. Или притворство?

Когда всё же провалилась в беспокойный сон, мне приснился Артём.

Он стоял в каком-то белом, странно светящемся помещении. Как будто внутри метро, но без людей и шума - всё было залито мягким, молочным светом, стены уходили в бесконечность…

Он стоял ко мне боком, немного отвернувшись, и я не могла разглядеть его лица полностью. Я хотела подойти, коснуться его руки, позвать… но меня сковывало что-то невидимое. А рядом с ним стояла девушка. Молодая, с чёрными волосами и колючим взглядом. Я сразу узнала её - дочь Ирины Николаевны. Та, что сделала вид, будто не знает меня в коридоре.

Они смотрели вдаль, как будто ждали кого-то, и всё внутри меня похолодело.

Я проснулась резко, с вырвавшимся с губ судорожным вдохом. Сердце стучало так громко, что мне казалось, оно отзовётся эхом в тишине квартиры. Простыня прилипла к телу, волосы спутались, как будто я бегала во сне.

Часы показывали пять сорок семь. Я уже знала - заснуть больше не получится.

Собравшись с силами, я встала, сварила Мише овсянку и сделала себе крепкий кофе.

Мы завтракали молча.

Он смотрел в окно, я - в чашку. Но даже в этой тишине мне было спокойно. Он рядом. Он жив. Мой сын. И это единственное, что имело значение.

Отведя его в школу, я поспешила в офис. Снег уже сошёл, но ветер оставался пронизывающе холодным. Я шла быстро, почти бежала, будто можно было уйти от тревоги.

Офис встретил меня серыми стенами и запахом утреннего кофе, который кто-то уже успел заварить. На месте была только Лена. Она кивнула, что-то печатая.

И тут я услышала шаги за спиной…

Оглянулась - в дверях стоял мужчина, с которым я вчера вела переговоры.

Он смотрел на меня. Прямо. И слишком внимательно.

- Доброе утро, - сказал он, и в его голосе что-то дрогнуло.

Я сглотнула.

- Доброе, - ответила я.

Глава 12.

Артём действительно меня не узнал. С каждым его взглядом, каждым спокойным, отстранённым движением я всё больше убеждалась в этом.

Не было ни тени узнавания в его глазах, ни напряжённого вопроса, ни случайного замешательства. Он смотрел на меня, как на незнакомую женщину, работающую в офисе, в котором у него деловые переговоры.

Когда он появился у нас - уверенный, собранный, в тёмно-синем пальто, которое подчёркивало его плечи, с аккуратным портфелем и лёгкой полуулыбкой - сердце у меня сжалось. Я будто снова проваливалась в прошлое. Но быстро заставила взять себя в руки. Я не имела права на слабость. Не здесь. Не сейчас.

Он поздоровался вежливо, кивнул в мою сторону, даже не задержав взгляд. Я стала для него тенью, не более. И, как ни странно, это больно. Не оттого, что он не узнал - а оттого, что я узнала слишком хорошо.

Секретарь проводила его в кабинет начальника. Они беседовали больше получаса. Я пыталась сосредоточиться на таблице в Excel, но глаза то и дело скользили к двери.

Рядом сидела Лена, что-то шептала себе под нос, а я ловила обрывки своих мыслей, как нитки, которые всё время рвались.

Наконец, Артём вышел. Его лицо оставалось спокойным, собранным, взгляд сосредоточенным. Он бросил короткий взгляд в сторону моего стола, будто просто отметил, кто здесь работает, и прошёл мимо.

Но к Ирине Николаевне он подошёл. Тихо, без суеты. Она тут же отложила бумаги и поднялась ему навстречу. Я не слышала, о чём они говорили - слишком далеко, да и в кабинете начальника снова что-то началось, привлекая внимание.

Но я заметила, как её лицо сначала чуть напряглось, а потом стало по-особенному мягким. Она несколько раз кивнула, а он говорил, слегка наклонившись к ней. Он улыбался. Почти по-настоящему.

А я сидела за столом и чувствовала, как у меня под кожей загорается ледяной огонь. Что он делает здесь? Почему пришёл именно к ней? О чём они говорят? И - самое главное - откуда она его знает?

Ирина Николаевна не взглянула в мою сторону. Она как будто специально избегала моего взгляда.

А когда Артём ушёл, я ещё долго не могла прийти в себя. Только сейчас поняла: я не просто столкнулась с прошлым. Оно пришло ко мне в офис. И сидит за соседним столом.

А в голове всё отчётливей звучала одна мысль:

Что, если она всё это время знала, что он жив?

Вечером, когда Миша уснул, забравшись с ногами под одеяло и прижав к себе любимого мягкого зайца, я осторожно прикрыла дверь в его комнату и вернулась в гостиную.

Свет там был приглушённый, тёплый, в чашке остывал недопитый чай, а на коленях лежал плед, который я машинально теребила пальцами, будто в поиске опоры.

Думать о чём-то другом не получалось. В голове был только он - Артём. Мой муж. Живой. Чужой. Привычный и неузнаваемый одновременно.

Я снова и снова прокручивала в памяти его лицо. Те же глаза. Та же линия подбородка. Та же манера поднимать бровь, когда он сосредоточен. Но при этом - никакого узнавания, никакого напряжения в голосе. Только вежливая отстранённость, будто я для него - просто сотрудница компании-партнёра.

Я закрыла глаза, в который раз спрашивая себя: почему он молчит?
Почему не подошёл? Почему ничего не сказал?

И тут мысль, как вспышка, резанула меня изнутри.

Дочь Ирины Николаевны.

Я резко выпрямилась на диване, плед соскользнул на пол.

- Что она делала в офисе Артёма? - прошептала я себе.

Я видела её, это была не ошибка. Та же походка, тот же надменный поворот головы. Она отвернулась, сделала вид, что не знает меня. Но что, чёрт возьми, она делала в здании, где находился офис Артёма?

Она ведь не работает там. По крайней мере, я ни разу не слышала от Ирины Николаевны, что её дочь занимается бизнесом. А уж тем более - сотрудничает с их компанией.

Это была не случайность. Это связь.

Может быть, она и есть та самая «нить» между Ириной Николаевной и Артёмом?

Может, именно через дочь она всё это время держала контакт с ним?

От этой догадки у меня перехватило дыхание. Всё начинало складываться в картинку, хотя пока и неясную, как мозаика, где не хватает половины фрагментов. Но я уже чувствовала - я близко.

Очень близко.

Я встала, подошла к окну. За стеклом начиналась ночь. Мокрый асфальт блестел в свете фонарей, редкие прохожие прятали лица в воротники.

Там, где-то за этими улицами, был Артём. Мой Артём. Живой. И скрывающий правду.

Почему? Почему он молчит? Почему прячется? И кто ещё знает об этом, кроме меня?

Я прижала ладони к стеклу, будто могла нащупать в темноте ответ.

Завтра… завтра я не просто пойду на работу. Завтра я начну искать правду. И если она окажется такой, какой я её боюсь…

Что же. Я справлюсь. Я должна. Ради себя. Ради Миши. Ради тех лет, что я жила во лжи.

И где-то в груди, под всем этим страхом и болью, зажглась искра. Искра решимости.

Глава 13

Когда я легла спать в ту ночь, меня будто втянуло в мутное течение мыслей. Они клубились, сливались, распадались, оставляя за собой лишь вязкую тревогу.

Лицо Артёма - знакомое до боли и одновременно чужое - вспыхивало перед глазами, словно фонарь на рассвете, а потом исчезало, заставляя сердце сжиматься.

Он был в офисе. Он говорил с Ириной Николаевной. Он прошёл мимо меня, не узнав. Не узнал? Или сделал вид? Или… нельзя быть настолько равнодушным, глядя на ту, с кем ты делил жизнь?

Наутро я отвела Мишу в школу.

Мы шли по ещё влажному после ночного дождя асфальту, мальчик рассказывал о школьных друзьях, о новой задаче, которую он решил сам. Я улыбалась, но словно изнутри была стеклянной.

Ветром по мне стучали воспоминания. А может, это не ветер вовсе, а что-то другое - как будто само прошлое не желает отпускать.

В офисе всё было как всегда - рутинно, сухо, предсказуемо. Только мне казалось, что воздух вокруг стал плотнее. Люди говорили, ходили, кто-то смеялся у кофе машины, но я ловила на себе взгляды, которых раньше не было. Или это просто паранойя?

Во второй половине дня Ирина Николаевна вызвала меня в переговорную. Она смотрела холодно, почти отстранённо. Протянула бумаги, не сказав ни слова о вчерашнем. Будто и не было ни встречи в коридоре, ни его имени, которое я сдерживала на кончике языка.

– Это надо передать нашему партнёру на Пушкинской, – спокойно сказала она. – Сегодня до конца дня.

Я кивнула. Мы не обменялись ни одной лишней фразой. Весь её вид кричал, чтобы я не задавала вопросов. И я не спросила. Пока что.

Я вышла на улицу, сжала в руке папку и, не дойдя до остановки, свернула в переулок. Мне нужно было идти. Двигаться. Отстукивать каблуками по мостовой ритм тревоги, от которой невозможно спрятаться.

В голове всё путалось. Ирина Николаевна. Её дочь. Этот мужчина, похожий на Артёма. Их разговор. И теперь - странная отстранённость, будто все вокруг что-то знают, а мне велели молчать.

Я всё чаще ловлю себя на мысли, что произошедшее с Артёмом… не случайность. И что его исчезновение - это не смерть. Я не могу это доказать, но внутри меня есть уверенность. Какая-то слепая, почти безумная…

Вечером я сидела с Мишей за ужином. Он смеялся, рассказывал, что сегодня дежурил в классе. Я кивала, вставляла фразы, но мысленно была где-то далеко.

Если он жив… если всё это правда… то почему он не вернулся? Почему ушёл?

Эта мысль разъедала меня, как ржавчина.

Я пошла в спальню, тихонько прикрыла за собой дверь. Села на край кровати. Потянулась к тумбочке, достала старую фотографию. Мы вдвоём. Лето. Озеро. Его рука - на моём плече. Моя - на его груди.

В тот день мы были друг у друга.

Что с ним случилось? Почему он не рядом?

Прошло несколько дней с момента той встречи. Казалось бы - обычные переговоры, обычный клиент, обычный протокол, но я продолжала жить, словно с занозой под сердцем.

Внутри меня всё дрожало при одном лишь воспоминании о его лице. Дмитрий Савельев… Так он представился. Холодно, официально, с вежливой улыбкой, за которой я отчётливо ощущала что-то болезненно знакомое.

Он не узнал меня. Не подал ни малейшего признака узнавания. Но его взгляд… В нём было что-то - ускользающее, но тёплое, будто эхо из прошлого, которое он сам пытался заглушить.

Я ловила себя на мысли, что пересматриваю тот короткий диалог снова и снова. Его голос. Его жесты. Он изменился. Похудел. Стал более сдержанным, даже резким. Он будто прятал что-то - не просто тайну, а самого себя.

Я не спрашивала Иру Николаевну, не пыталась говорить с ней об этом. Она как будто специально обходила тему Дмитрия Савельева, даже когда его имя всплывало в рабочих обсуждениях. А ещё была её дочь…

Та самая, которую я мельком встретила у лифта, и которая сделала вид, что не знает меня. Почему она была в здании, где у Дмитрия офис? Почему избегала взгляда?

Нитей становилось всё больше, а связать их в узор - всё сложнее.

Утро. Школа. Офис. Всё повторялось по циклу, в котором я теперь двигалась механически.

На работе был запланирован второй этап переговоров с Савельевым. Меня туда не направили. Вместо этого отправили Ирину Николаевну. Она старше, с опытом, сдержанная. Вечно с её лёгким сарказмом и рассказами о дочери, у которой «всё в порядке», кроме, пожалуй, отсутствия настоящей семьи.

- Ты как-то бледна, Кира, - сказала она сегодня, проходя мимо. - Надеюсь, не гадаешь там себе ничего под кофейную гущу?

Я промолчала.

Вечером мама прислала сообщение:

«Как вы там с Мишей? Может, зайти завтра?»

Я хотела написать "да", но пальцы зависли над экраном. Мне хотелось с кем-то поговорить, выговориться, но я знала - она скажет, что я схожу с ума. Что привиделось. Что нужно отпустить прошлое.

Миша, между тем, тихо рисовал за столом. Его лицо - его черты… всё больше напоминали Артёма. В моменты, когда он смеялся, когда наклонял голову или поджимал губы в задумчивости.

Глава 14

Иногда интуиция становится громче мыслей.

Она звенит где-то глубоко внутри, будто колокол на ветру - тревожно и настойчиво. Я поняла: сидеть сложа руки больше не могу. Если кто-то и должен докопаться до правды - это я. Никто другой не сделает этого вместо меня. И уж тем более - не Ирина Николаевна. Она явно что-то скрывает.

В тот вечер, уложив Мишу и наспех собрав волосы в пучок, я включила ноутбук. Начала с самого простого - поиск в интернете. Дмитрий Савельев.

Вспомнила название его фирмы. Сайт - чистый, минималистичный, почти стерильный. Ни биографии, ни фотографий сотрудников. В разделе «О компании» - общие фразы, как под копирку. Я искала по другим источникам - бизнес-реестры, базы данных, профильные статьи. Имя встречалось, но ни одного личного упоминания. Ни интервью, ни выступлений, ни официальных биографий.

Словно он появился из воздуха всего пару лет назад, а до этого - пустота. Ни следа.

Я проверила соцсети. Бесполезно. Его личных страниц не было, либо они были хорошо спрятаны. Я даже пошла дальше - открыла старые семейные фотографии Артёма, чтобы убедиться в сходстве. Оно было. Оно не просто было - оно било в самое сердце.

Но кто я без доказательств? Без уверенности?

На следующее утро я решила зайти с другой стороны. Пришла пораньше в офис. Ирина Николаевна уже была на месте - её пальцы щёлкали по клавиатуре, взгляд сосредоточенный, как всегда. Я подошла.

- Доброе утро.

- Кира… - Она медленно подняла глаза. - Рано ты.

Я кивнула и, не глядя прямо, спросила:

- Вы ведь знали Дмитрия Савельева раньше, до того как он стал партнёром?

Пауза. Она слишком затянулась.

- Нет. Только через компанию. Почему ты спрашиваешь?

Я улыбнулась - ровно настолько, чтобы скрыть, как бешено стучит сердце.

- Просто интересуюсь. Он показался знакомым, но, наверное, показалось.

Ирина Николаевна снова опустила взгляд, но теперь я чувствовала, что она напряглась.

Весь день прошёл в напряжённой тишине. Я стала замечать, как она переглядывается с кем-то по офису. Иногда выходила из кабинета и разговаривала по телефону, будто стараясь отойти подальше. Параноидально? Возможно. Но интуиция кричала всё громче.

После работы я решила съездить к зданию, где располагался офис Дмитрия. Просто постоять, понаблюдать. Мне нужно было убедиться. Может, хотя бы случайно увидеть, как он выходит. Может, у него будет какая-то привычка, жест, взгляд, который окончательно расставит всё по местам.

Прождав больше часа у офиса, я поняла - сегодня он не появится. Или уже ушёл, пока я стояла с другой стороны улицы, вглядываясь в каждое лицо, выходившее из вращающихся дверей.

Пальцы окоченели от холода. Я снова посмотрела на экран телефона - времени оставалось совсем немного. Миша уже заканчивал уроки. Пришлось сесть в метро и поехать к школе.

В вагоне я смотрела на своё отражение в мутном стекле напротив. Взгляд расфокусирован, мысли путаются. Сколько всего я передумала за последние дни... Казалось, я оказалась в фильме, где ничего не объясняется, а сюжет петляет всё круче.

Поднявшись на поверхность, я прошла пару кварталов до школы. Миша стоял у калитки, в смешной вязаной шапке с динозаврами, и в руках держал рисунок. Он сразу заметил меня и побежал, крепко обняв за талию.

- Мам, я нарисовал наш дом! Только у нас на крыше есть вертолётная площадка, - шепнул заговорщически.

Я улыбнулась, прижала его крепче к себе.

- Ну, конечно. У нас ведь всё самое крутое.

Мы пошли домой пешком. Я нарочно не торопилась. Мишка болтал о школе, о том, как их новенький мальчик Иван носит с собой странные бутерброды, а потом вдруг спросил:

- Мам, а папа бы был рад, если бы увидел мой рисунок?

Меня словно ударили изнутри. Я чуть не сбилась с шага.

- Конечно, был бы, малыш, - тихо ответила я, глядя вперёд, чтобы он не заметил моих глаз.

Дома я приготовила ужин, усадила Мишу за уроки. Вроде бы всё как обычно. Но вечер не отпускал.

Мысли крутились, как в водовороте. Как будто я стою у двери - и мне нужно просто открыть её. Но кто-то с той стороны держит за ручку. И не пускает.

Позже, когда Миша заснул, я снова вернулась к ноутбуку. Хотела найти ещё хоть что-то о Дмитрии Савельеве, но всё так же - глухо, пусто, будто его личность искусственно создана. Фальшивая.

И тут я вспомнила - тот странный разговор Дмитрия с Ириной Николаевной в нашем офисе. Он был долгим. Лица у обоих были серьёзные. Они явно обсуждали что-то важное. И, возможно, это касалось меня. И возможно... Артёма.

Я не знала, что делать дальше. Но знала - мне нужно поговорить с Ириной Николаевной. Только не как сотрудница с начальницей. А как женщина с женщиной. Мать - с матерью.

Глава 15.

Утро началось как всегда, но это утро я встретила с волнением.

Отвела Мишу в школу и, как обычно, направилась в офис, но теперь всё было по-другому.

У меня было столько вопросов, но я не могла найти на них ответы. Всё крутилось вокруг Ирины Николаевны и Дмитрия Савельева - Артёма.

Я даже не могла точно сказать, что именно меня пугает в этой ситуации.

Возможно, это тот факт, что я до сих пор не знаю, что происходит. Все эти мелочи, которые ускользают, как песок сквозь пальцы.

Когда я вошла в офис, Ирина Николаевна сидела за своим рабочим столом, как обычно, с умным видом. Она что-то писала в своём блокноте, и, казалось, её мысли были далеко от всего, что происходило вокруг.

Я подошла к её столу, сделала несколько шагов, как вдруг услышала знакомый голос.

- Кира, зайди ко мне в кабинет, - услышала я голос нашего начальника

Я замерла. Это был мой начальник, который перебил мою попытку поговорить с Ириной Николаевной.

Он был строгим, но в этот раз что-то в его голосе заставило меня почувствовать, что это не просто случайность. Не хотелось подводить его, но я не могла отделаться от чувства, что всё это - ещё одна часть загадки, которую я пытаюсь разгадать.

- Хорошо, - ответила я и в последний раз взглянула на Ирину Николаевну.

Она не подняла глаз, будто бы и не заметила меня.

В кабинете начальника разговор был коротким, но важным. Он предложил мне новый проект, работу с крупными клиентами, и я, несмотря на все свои переживания, согласилась. Это могло бы отвлечь меня, но только на время.

Внутри меня продолжала бурлить тревога, и я не могла избавиться от ощущения, что эта ситуация становится всё более запутанной.

Когда я вернулась в своё рабочее место, Лена ждала меня в коридоре. Она знала, что произошло. Я рассказала ей, как пыталась поговорить с Ириной Николаевной, но начальник помешал. Лена внимательно слушала меня, её глаза были полны заботы и понимания.

- Ты всё сделала правильно, - сказала она. - Я уверена, что если она не хочет рассказывать, значит, есть причина. Может, пока не время. Но, если честно, я думаю, что ты скоро получишь ответы. Ты ведь не можешь остановиться, правда?

Я кивнула, хотя не была уверена, что именно я ищу. Правду? Или просто ответ, который объяснит мне всё?

Затем, Лена добавила, глядя в окно:

- А Мишка что, спрашивал про папу?

Я почувствовала, как моё сердце сжалось. Миша не прекращал спрашивать. Я старалась всячески избегать разговоров о папе, потому что не знала, что ему сказать. Как объяснить ему, что папа может быть жив? Или, возможно, он даже стоит прямо передо мной, скрывая свою истинную личность?

- Он спрашивает. - Я вздохнула. - И я не могу врать ему. Он хочет знать, где его папа.

Лена молчала, давая мне время осознать, что я не могу скрывать это вечно.

- Ты скоро узнаешь правду. - Она вновь посмотрела на меня, с лёгкой улыбкой, но в её глазах было что-то, что я не могла понять.

Я снова вернулась к своим мыслям.

А ближе к вечеру, когда я забрала Мишу из школы, мое сердце не переставало биться быстрее.

Миша болтал что-то по пути домой, радостно делая замечания о том, как прошел его день, но я едва его слушала. Мои мысли были полностью поглощены встречей с Дмитрием Савельевым, тем человеком, которого я все-таки решилась назвать Артемом…

И в этот момент, несмотря на то что я видела его лицо, не могла избавиться от ощущения, что что-то здесь не так.

Мы вернулись домой, и я постаралась отвлечься, накрывая на стол и помогая Мише с домашним заданием. Но мысли об Артеме, точнее о Дмитрии, не покидали меня.

Кажется, каждое его движение, каждое слово оставило след в моей памяти. Он не узнал меня. И это было настолько болезненно, что даже сейчас, спустя время, мне не удавалось избавиться от чувства опустошенности.

Когда Миша наконец уснул, я сидела в темноте на кухне, пытаясь собраться с мыслями.

Мне не было легче от того, что я все еще не могла быть уверена в том, что Артем - это действительно Дмитрий. Было слишком много противоречий.

Я не могла просто принять то, что он передо мной - тот самый человек, которого я когда-то любила.

Слишком много времени прошло, и слишком многое изменилось.

Я встала и подошла к окну.

Вечерняя улица была освещена тусклым светом уличных фонарей. Весна только начинала пробуждаться, но холод еще держал город в своих объятиях.

Я посмотрела на звезды и спросила себя, что делать дальше…

И в этот момент я почувствовала, как кто-то, возможно, наделен судьбой, вел меня по этому пути.

Я не могла бросить всё и повернуть назад…

Глава 16.

Это утро было другим. Я сидела у окна и смотрела, как первые лучи солнца пробиваются через облака, разгоняя ночную тьму. Миша спал в своей комнате, и я наконец могла выдохнуть.

Предыдущие несколько дней были полны эмоциональных бурь, недосказанных слов и непрекращающегося волнения. Но сегодня было иначе.

Я не могла больше жить в этом неопределенном состоянии. Я больше не могла прокручивать в голове бесконечные вопросы о Дмитрии и Артеме, терзаться догадками и не получать ясных ответов.

Это было мучительно. Я понимала, что, если продолжу жить в этом беспокойстве, не смогу нормально существовать, ни для себя, ни для Миши.

Моему сыну нужна стабильность, уверенность, а не мать, которая теряется в собственных переживаниях.

Я встала, закрыла окно и тихо подошла к Мишиной кроватке. Он лежал, уютно завернувшись в одеяло, и казался таким беззащитным и спокойным.

Его жизнь только начиналась, и я была готова сделать все, чтобы она была счастливой, безопасной. Я поняла, что не могу больше позволять своим сомнениям и страхам управлять моими поступками.

Все эти годы я пыталась жить в тени прошлого, пытаясь оправдать его уход, находить в нем смысл и логику, которых на самом деле не было. Я слишком долго позволяла этой тени затмевать мне свет.

Сегодня я решила, что буду строить свою жизнь заново. Это не будет легко. Я знала, что впереди будет много трудностей, много решений, которые придется принимать. Но мне больше не хотелось оставаться в этом замкнутом круге неопределенности. Миша заслуживал лучшего.

Я обняла его, и он проснулся, взглянув на меня своими большими глазами.

- Мама, можно поиграть с машинками? - спросил он сонным голосом, потягиваясь.

Я улыбнулась и кивнула, все еще ощущая на себе тяжесть своих мыслей. Но в этот момент мне стало легче.

Может, этот день станет началом новой главы, и, возможно, в этой главе не будет места старым страхам.

Сегодня у нас был выходной. Не нужно было никуда торопиться, и я чувствовала, как эти минуты покоя, просто играя с Мишей, стали для меня чем-то очень важным. Время с ним было тем, что наполняло меня жизнью. Мы проводили время, собирая пазлы, строя башни из кубиков и смеясь над каждой неудавшейся попыткой сделать что-то по-настоящему сложное. Я осознавала, как важно не терять эти моменты.

И вот, когда мы с Мишей сидели на полу, вокруг нас разбросаны игрушки, я поняла, что буду искать ответы на вопросы, но это не будет моим основным занятием. Моё настоящее - это он. Это мой сын, это моя жизнь.

Я буду искать счастье не в прошлом, а в будущем. Дмитрий, Артем или кто бы там ни был - я не буду больше терять времени на вопросы, которые не имеют ответов.

Я собиралась оставить все эти сомнения и страхи позади. Но судьба, наверное, имела свои планы…

В этот момент, когда мы с Мишей собирались выходить на прогулку, я услышала звонок телефона. Сердце забилось быстрее. На экране высветилось имя Ирины Николаевны. Я не знала, что она мне скажет, но в этот момент я не могла не поднять трубку.

- Кира, - произнесла она, - у меня есть для тебя важная информация.

Я посмотрела на экран телефона и решила, что не буду вдаваться в подробности сейчас. Это была не та информация, которую хотелось бы обсудить в этот момент. Мишка сидел на ковре, собирая свои игрушки, и мне хотелось продолжить этот день без лишних волнений.

- Извините, Ирина Николаевна, но я обещала Мише, что проведу с ним весь день. Давайте поговорим на работе, - ответила я, стараясь сохранить спокойствие в голосе.

С другой стороны на секунду повисла тишина, и я ощутила, как напряжение немного спало. Ирина Николаевна, видимо, поняла и приняла мой выбор, потому что сразу же сказала:

- Хорошо, Кира. Мы обязательно поговорим. Но не откладывай это надолго. Есть вещи, которые ты должна знать.

Я выключила телефон и снова посмотрела на Мишу. Он был так сосредоточен на своих маленьких фигурках, что я могла немного перевести дух. Но внутри меня всё равно было неспокойно. В мыслях крутились слова Ирины Николаевны. Что она имеет в виду? Что мне нужно знать? И зачем она решила связаться именно сейчас, когда я пыталась хоть немного взять паузу от всех этих переживаний?

«Не думаю о нем», - сказала я себе, глядя на сына, и подошла к нему, опустившись на колени.

- Мишка, как ты думаешь, может быть, нам сегодня покормим птиц в парке? Я купила с собой хлеба.

Он поднял голову и широко улыбнулся, его глаза заблестели от радости.

- Да, да, мама! Давай! Мы с тобой найдем самых больших птиц! - воскликнул он, поднимаясь на ноги и готовясь вцепиться в мою руку.

Я взяла его за руку, и мы вышли на улицу. В этот момент, даже несмотря на все переживания и вопросы, которые крутятся в моей голове, я почувствовала, как важно просто быть здесь и сейчас. С ним. Сегодня.

По пути в парк мы с Мишей болтали обо всем подряд, и мне было странно, как легко можно забыть обо всех тревогах, если просто немного дать себе время. Мы шли по улице, и я почувствовала, как начинает теплеть. Это была настоящая весна, которая вот-вот распустит все свои цветы.

Глава 17.

На часах было почти четыре. Я собиралась уже уходить пораньше, как и посоветовала Ирина Николаевна, когда зазвонил телефон. На экране - «Мама». Я сразу сняла трубку, голос у нее был уставший, но спокойный.

- Кира, пришёл доктор. Мишка ещё горячий, но уже не такой вялый. Он выписал лекарства и сказал, что неделю точно нужно посидеть дома. Лёгкая вирусная инфекция. Температура, горло красное.

- Хорошо, мама. Спасибо тебе большое! - я почувствовала, как будто кто-то положил руку на плечо - с заботой и теплом. - Я уже выхожу. Скоро буду.

Я выключила компьютер, накинула пальто и, не оборачиваясь, прошла мимо столов коллег. Ирина Николаевна разговаривала с кем-то у кофемашины, я кивнула ей, и она ответила почти незаметной улыбкой.

На улице всё так же пахло сырой весной и чем-то неуловимым. Воздух был плотным, как будто собирался дождь, но не мог решиться. Идти было тяжело, мысли путались. Всё, что я узнала сегодня, - о работе, о возможных изменениях, - смешивалось с тревогой за сына, и неразрешённой внутренней болью, имя которой - Артём. Или Дмитрий.

Когда я подошла к дому, в подъезде столкнулась с новой соседкой. Высокая, статная, с короткими светлыми волосами, и удивительно спокойным взглядом.

- Добрый вечер, - вежливо кивнула она.

- Добрый, - ответила я и машинально спросила: - Вы недавно переехали?

- Да, буквально на выходных. Я - Влада. А вы, кажется, с седьмого этажа?

- Да. Кира.

Мы обменялись лёгкими улыбками. Что-то в ней настораживало - не злобой, не холодом, нет. Скорее, внимательностью. Я ловила себя на мысли, что чувствую себя под пристальным взглядом, даже когда мы уже разошлись по своим этажам. Странно. Может, просто усталость.

Мама встретила меня у двери.

- Всё в порядке, он спит. Я ему поставила свечку, как доктор сказал, и дала сироп. Поел немного - даже просил бульон с вермишелькой.

Я прошла в комнату и села рядом с кроватью. Мишка дышал ровно, щёчки порозовели, но лоб всё ещё был тёплый. Я гладила его по волосам, слушала, как он сопит, и чувствовала, как внутри немного отпускает.

Пока мама собиралась уходить, я решила всё же спросить:

- Мам, а тебе не показалась странной та женщина внизу? Влада. Новая соседка.

- Я её ещё не видела. Но ты посмотри, Кир, может просто человек спокойный. Не каждый день же к нам кто-то переезжает. Хотя, - она вдруг замялась, - мне показалось, что кто-то утром стоял возле нашего подъезда и словно наблюдал. Я подумала, может почтальон, но… странно было.

Я насторожилась.

- Серьёзно?

- Ну, может, показалось. Ты же знаешь меня.

Мы расстались, и я ещё долго сидела в тишине, напротив спящего Миши. Устала, но сон не приходил.

И тут - тихий стук в дверь, два раза. Еле слышно, будто кто-то не решался. Я подошла, не включая свет в прихожей. Заглянула в глазок - никого. Только на коврике перед дверью лежал маленький серый конверт.

Я подняла его дрожащими руками. Ни имени, ни обратного адреса. Только одна надпись на тонкой бумаге:

"Ты видела, но не всё поняла. Продолжай искать. Твоё прошлое рядом"

Сердце застучало где-то в горле. Внутри меня холодно потянуло - будто дуновение из старой, давно забытой двери.

Утро наступило, словно и не было той странной записки у двери. Только сны были беспокойными, будто кто-то всё время стоял у моей кровати и шептал на ухо слова, которых я не могла разобрать. Проснулась в холодном поту, но рядом тихонько сопел Миша, и я заставила себя улыбнуться - ради него.

Через пару дней, когда Мишка уже начал идти на поправку, и даже снова начал просить «сок в кружке с мишкой», я встретила Владу у подъезда. Она как раз выходила с пакетом мусора и, увидев меня, тепло улыбнулась.

- Доброе утро, Кира.

- Доброе, - ответила я и вдруг поймала себя на неожиданном желании поговорить с ней. - Как вы устроились?

- Почти всё разобрала. Остались только книги, и пара картин. У меня с этим всегда долго, - она легко засмеялась, - пытаюсь понять, где им будет лучше.

Я кивнула, а потом, почти не думая, сказала:

- А хотите чаю? У меня дома немного пирога осталось. Домашний, мамин. Мальчик мой болел, и она весь холодильник едой заставила.

- С удовольствием! Если не помешаю.

- Вы будете первой, кто не считает, что с ребёнком дома - это повод для изоляции от мира, - с усмешкой ответила я.

На кухне у нас было тепло и уютно. Миша, увидев новую гостью, немного застеснялся, но потом показал ей свою коллекцию машинок, и даже разрешил потрогать «гоночную». Это у него признак высшей степени доверия.

Влада оказалась удивительно лёгким человеком. Мы разговаривали обо всём - от ремонта до книг, от любимых фильмов до того, как сложно иногда быть одной. И только однажды, в её взгляде мелькнуло что-то похожее на знание. Словно она видела больше, чем говорила.

Глава 18.

- Ты выглядишь так, будто носишь в себе груз. Не обидишься, что я так прямо? - вдруг сказала она.

Я замерла с чашкой в руке.

- Есть немного, - осторожно ответила я. - Просто... не всё прошлое осталось в прошлом.

Она кивнула, будто понимала.

- Иногда, чтобы отпустить, нужно сначала понять всё до конца. Или найти правду. Она ведь не всегда очевидна.

Эти слова зацепили. Очень. Я сразу вспомнила серый конверт и странное сообщение. Хотела рассказать ей, но сдержалась. Пока не время.

Мы простились, договорившись на выходных сходить вместе с Мишкой в парк, если будет хорошая погода. Влада оставила после себя ощущение чего-то нового, но при этом спокойного - будто тихий мост между моей прежней и нынешней жизнью.

А вечером я снова нашла тот серый конверт, припрятанный в ящике стола.

«Ты видела, но не всё поняла. Продолжай искать. Твоё прошлое рядом»

Я перечитывала эту фразу раз за разом, а потом достала телефон и открыла браузер. Вбила:

«Дмитрий Савельев. Бизнес. Биография»

Ничего конкретного. Только сухие статьи, скучные интервью, и ни одного упоминания прошлого.

Но тут, почти наугад, я нажала на одну ссылку, в которой мельком упоминался проект, над которым Савельев работал в другом городе. Статья была датирована почти семью годами назад. Именно тогда, когда Артём... исчез.

И там, в списке команды, значилась одна странная фамилия. Я не сразу поняла, почему она показалась знакомой.

Лидия Савельева.

Может, просто совпадение. А может...

Я снова открыла браузер. Что-то во мне подсказывало: это имя - ещё один ключ. Один шаг ближе к той самой правде, которую я всё ещё не готова была услышать.

Я сидела на краешке дивана, не отрывая глаз от экрана ноутбука. Миша тихо спал в своей комнате - я проверяла его каждый час, чуть ли не прикладывая ладонь ко лбу, как будто только так могла убедиться, что всё в порядке. Но сейчас я снова погрузилась в поиски, цепляясь за ниточку, что вдруг замерцала среди серой паутины фактов.

Лидия Савельева.

И я снова ввела это имя в поисковую строку.

Большинство ссылок были ни о чём. Кто-то - визажист, кто-то - фитнес-тренер, чья-то страница в соцсетях с котами, и фотографиями еды.

И вдруг - проблеск. Статья на региональном деловом портале. Подзаголовок: «Молодой специалист из Москвы - Лидия Савельева - присоединилась к команде „Савельев Групп“ в качестве PR-менеджера».

Скриншот из мероприятия, фотография, хоть и слегка размытая, но я узнала её. Та самая девушка, с которой я столкнулась у офиса Артёма… у Дмитрия.

Дочь Ирины Николаевны.

Мир пошатнулся.

Сердце стучало, как бешеное. В груди поднялся странный комок, словно я не могла вдохнуть. Не могла осознать до конца - почему она работает с ним? Почему её дочь носит ту же фамилию, что и он?

Слишком много совпадений. Слишком плотно переплетены эти нити. Ирина Николаевна всё это время знала.

Я откинулась на спинку дивана, закрыв глаза. Картинки мелькали перед глазами, как слайды - её слова, её взгляд, её отчуждённость в последние недели. Кажется, я чувствовала это нутром, но теперь... теперь это было почти доказательством.

Я снова взяла телефон. Хотела набрать Лену, но остановилась. Ночь. Да и что я ей скажу? Что у меня на руках нет ни одной твёрдой улики, только совпадения и странные чувства?

Я медленно прошлась по квартире. Заглянула к Мише - он ворочался, но спал спокойно. Повернулся ко мне и тихо что-то пробормотал. Я подошла ближе, поправила одеяло.

- Мам, - вдруг выдохнул он сквозь сон, - а папа правда был супергероем?

Я застыла. Не сразу смогла выговорить:

- Да, малыш… был. И, может, даже есть.

Миша уже не слышал. Он снова провалился в сны, а я… я стояла в полумраке и понимала, что на следующий день многое изменится. Потому что молчать я больше не смогу.

Ирина Николаевна лгала мне. И я собиралась узнать, почему.

Утро началось неспокойно.

Я только собиралась налить себе кофе, когда в комнате зазвонил телефон. На экране - Лена. Обычно она писала сообщения, или звонила уже ближе к полудню, когда обстановка в офисе становилась более-менее спокойной. Но сейчас было едва семь утра.

- Алло? - я прижала трубку к уху и, слегка удивлённо, прищурилась, выглядывая в окно. Улица ещё дремала в лёгкой дымке раннего света.

- Кира, привет, извини, что так рано, - голос Лены звучал тихо, сдержанно. - Но у меня для тебя новости. Только… это не телефонный разговор. Нам нужно увидеться.

- Что-то серьёзное? - сердце в груди кольнуло, и я тут же подумала о Мише, о маме.

Глава 19.

- Это… касается Савельева. Точнее, Дмитрия Савельева. То, что я нашла, кажется странным. - Она помедлила. - У него нет ни одного цифрового следа до девятнадцатого года. Ни соцсетей, ни каких-либо дел, ни регистрации - пусто. Будто он возник из воздуха!

Я смотрела на папку, будто боялась прикоснуться. Сердце стучало громко. Это был ещё один кусочек мозаики. И подтверждение: он не тот, за кого себя выдаёт.

Лена продолжила:

- Есть ещё кое-что. Я нашла его имя в старом проекте… закрытой разработки. И там, рядом с ним стояла фамилия: Артём Смирнов.

Я резко подняла взгляд.

- Что ты сказала?..

Она кивнула, серьёзно, не отводя глаз:

- Кира, мне кажется, твои подозрения не напрасны.

А у меня внутри всё сжалось. Это был он! Это был он, так почему же он молчит?! Почему делает вид, что не знает меня? Что случилось?!

Мы с Леной переглянулись. Между нами словно прошёл ток - та самая безмолвная женская договорённость, которая сильнее любых слов.

- Пока молчим, - сказала я тихо, словно боялась, что кто-то может подслушать даже на этой пустынной улице, залитой весенним солнцем. - Будем наблюдать. Всё слишком странно…

Лена кивнула.

- Я с тобой, Кира. Не нравится мне всё это. И Ирина Николаевна - слишком… она что-то скрывает. Уж я по людям вижу.

Моё сердце забилось быстрее. Было чувство, что мы действительно стоим на пороге чего-то важного. Или опасного. Или и того, и другого сразу.

Мы направились в сторону офиса. Воздух был наполнен мартовской свежестью, асфальт ещё пах мокрым снегом, и где-то вдалеке каркала ворона, как будто предупреждала нас. Лена говорила что-то о клиенте, который собирался приехать завтра, но я её почти не слушала.

Мои мысли снова уносились к Ирине Николаевне. К её странному молчанию, к её взглядам, в которых будто затаилась печаль, усталость... и страх? Или я всё же слишком накручиваю себя?

Когда мы вошли в офис, на мгновение мне показалось, что воздух внутри стал гуще. Ирина Николаевна сидела за своим столом, как всегда собранная, в идеально выглаженном пиджаке, и подняла на нас внимательный взгляд. Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она знала. Я почти уверена - она что-то почувствовала.

- Доброе утро, - сдержанно сказала она, взгляд её скользнул по мне, затем по Лене.

- Доброе, - ответила я, и почувствовала, как в груди глухо стукнуло.

Мы с Леной молча прошли к своим рабочим местам. Напряжение повисло между нами незримыми нитями. Ощущение было такое, будто каждая минута может принести новое открытие… или новую опасность.

А в голове снова и снова звучало: "Ты видела, но не всё поняла"

И теперь я решила - мы всё выясним. Даже если для этого придётся пройти сквозь ложь, недомолвки, и чужие тайны.

Весь день даже малейший звук заставлял меня вздрагивать, а любое упоминание фамилии "Савельев" прожигало изнутри, как кислота. Я старалась не смотреть в сторону Ирины Николаевны, потому что знала - если наши взгляды встретятся, я не смогу удержать ту бурю, что копилась внутри.

Я хотела... нет, я нуждалась в ответах. Но понимала - не сейчас. Не в этом душном кабинете, не под тусклым светом ламп и уж точно не на глазах у коллег. Я сдерживалась, ловя себя на мысли, что просто не хочу выносить грязь на всеобщее обозрение. Хватит. Слишком много всего - тайн, недомолвок, боли.

Когда стрелки часов, наконец, слились в долгожданное "восемнадцать ноль, ноль", я вскочила со стула быстрее, чем хотелось бы показать. Забросив ноутбук в сумку, я почти бегом вышла из офиса, не прощаясь.

На улице уже начинало темнеть - ранняя весна, с её влажным, по-зимнему резким воздухом. Я шла быстрым шагом, будто надеясь, что чем быстрее доберусь до дома, тем скорее смогу стряхнуть с себя этот день.

В голове звенело одно: молчание Ирины Николаевны - это не защита, это предательство. Я почти готова была позвонить ей, потребовать объяснений. Но не стала. Впереди была другая задача - мой сын, мой Миша. Ради него я выдержу.

Когда я открыла дверь квартиры, в нос ударил тёплый запах лекарств, молока и ванильных печений. Миша лежал на диване, укутавшись в одеяло, рядом сидела мама с книгой в руках.

- Мамочка... - выдохнула я, бросив сумку на пол. - Как он?

- Всё в порядке, Кир. Температуры нет. Через пару дней как огурчик будет! - улыбнулась мама, но по глазам я видела: она устала.

- Папа уже звонил, сказал, что волнуется. Мы можем опоздать в театр, - добавила она, вставая. - Я побуду с Мишей, пока ты разденешься.

Я кивнула, будто не слышала про театр. Сняла пальто, прошла на кухню, налила себе чаю. Руки дрожали.

- Кира, - мама подошла ближе. - Всё хорошо?

Я кивнула.

- Ты ведь не умеешь врать, дочка, - сказала она мягко и погладила меня по плечу. - Хочешь, я задержусь?

- Нет, мам. Езжай. Вы с папой давно никуда не выбирались.

Она кивнула, поцеловала Мишу и тихо ушла.

Глава 20.

Когда квартира стихла, и я осталась одна на кухне, чувство тревоги вновь накрыло меня волной. Я взяла телефон, и набрала Лену. Моя самая близкая подруга, всегда знающая, как отрезвить и остановить меня, когда я вот-вот совершу глупость.

- Алло, - её голос был тёплым, сонным. - Что-то случилось?

- Лена... - я сглотнула. - Я тут подумала… Я хочу поговорить с Ириной Николаевной. Прижать её, как следует. Пусть расскажет, кто такой этот Дмитрий Савельев! Я уже больше не могу, меня это разрывает изнутри!

- Кир, стой. Только не вздумай! - голос Лены стал сразу серьёзным. - Ты уверена, что хочешь этим путём идти? Подумай. Если ты начнёшь давить - она замкнётся. Или… начнёт врать! А если ты ошибаешься, ты испортишь отношения, работу и всё, что сейчас у тебя есть. Тебе это надо?

Я замолчала. Мысленно я уже видела, как захожу к Ирине Николаевне, закрываю за собой дверь, и начинаю задавать жёсткие вопросы. Я хотела этой правды. Но Лена… Лена была права.

- Ты думаешь, лучше выждать? - прошептала я, чувствуя, как мой пыл понемногу гаснет.

- Я думаю, лучше сделать шаг назад. Поискать информацию, но не идти напролом. Не сейчас. У тебя сын, у тебя работа. Ты не можешь позволить себе действовать сгоряча.

Я кивнула, хотя она не видела. В груди жгло от обиды и бессилия, но я знала - Лена не просто так говорит. Она всегда умела видеть на два шага вперёд.

- Спасибо тебе, - прошептала я.

- Отдохни, Кир. Утро вечера мудренее.

Я выключила телефон, и ещё долго сидела на кухне в темноте. Окно было приоткрыто, весенний воздух проникал внутрь, смешиваясь с ароматом чая. И в этой тишине я дала себе слово: я узнаю правду.

Может и не сегодня… Ничего, я подожду. А пока… Пока я делаю шаг назад.

Я легла спать, но сна, как и ожидалось, не было. Потолок в комнате будто бы жил своей жизнью - на нём гуляли тени от машин за окном, отражались тусклые блики фонарей, а я просто лежала, укрывшись одеялом до подбородка, и не могла перестать думать.

Слова Лены звенели в голове с особой настойчивостью:

"А может, ты боишься не правды, а того, что она всё изменит?"

Я не сразу поняла, о чём она. А теперь каждое слово било в сердце, будто ключ, подходящий к давно запертой двери.

Да, я боялась. Боялась, что если всё это окажется правдой - если Дмитрий действительно Артём - то всё, что я выстроила за эти шесть лет, может рухнуть, как карточный домик. Миша, моя работа, моя хрупкая стабильность… А если это не он? Если я придумала всё, что хотела увидеть?

Я вздохнула, и перевернулась на бок. В голове всплыли воспоминания: его руки, его голос, тёплое утро… тогда мы были счастливы. Казалось, что это навсегда… Но навсегда не существует.

Миша тихо посапывал в своей комнате. Его дыхание доносилось сквозь тонкую стену, как подтверждение, что он рядом. Мой мальчик.

"Ты должна выяснить всё сама," - прошептала я себе в темноте.

За окном пропела одинокая машина, и я наконец позволила себе закрыть глаза. Сон всё ещё не шёл, но внутри будто появилось решение.

Я найду ответ. Пусть даже придётся снова взглянуть в лицо прошлому.

Следующее утро началось с серого неба, и мелкого дождя. Туман стелился по улицам, будто скрывая что-то важное. Я смотрела в окно, стоя с чашкой кофе, и всё никак не могла отогнать чувство надвигающегося поворота. Всё вокруг будто подсказывало: сегодня что-то изменится.

Миша всё ещё кашлял, но температура спала. Он с аппетитом съел завтрак и, закутавшись в плед, устроился с книгой на диване. Мама прислала сообщение, что зайдёт позже, чтобы побыть с внуком - у неё было какое-то дело неподалёку. Это дало мне время.

Я открыла ноутбук, и снова вбила имя: Дмитрий Савельев. Конечно же, никаких личных профилей, социальных сетей. Он будто родился из воздуха: сухая информация о компании, пара официальных статей с его именем, фотографии с деловых мероприятий. На одной из них он стоял, повернувшись в профиль, рядом с каким-то иностранным инвестором. В его лице - знакомый изгиб брови, тот же слегка сжатый подбородок, тот же взгляд, который я помню до боли.

Я прикоснулась к экрану пальцами.

- Кто ты, Артём?.. Или всё же нет?

На работе было непривычно тихо. Лена уже ждала меня у кофейного аппарата с двумя стаканами - один протянула мне.

- Ты как? - спросила она, внимательно всматриваясь в моё лицо.

- Лучше, - соврала я.

- Слушай, Кира, - вдруг начала она, задумчиво глядя в сторону. - Если вдруг решишь идти дальше… Я с тобой. Только давай делать это с умом.

Я кивнула. Лена - моя опора. Она могла и рассмешить, и отрезвить, и закрыть собой шторм. Но сейчас у меня было предчувствие: в этот раз всё будет по-другому.

После обеда меня позвала Ирина Николаевна. Холодный кабинет, стеклянные стены. Она не улыбалась, но в голосе звучала привычная строгость.

- Кира, сегодня вечером будет ужин с представителями нового партнёра. Дмитрий Савельев будет там. И ты - тоже. Ты неплохо себя показала на последних встречах. Посмотри материалы, подготовься.