Мой (не)бывший. Судьбе вопреки

Глава 1

– Ты сейчас серьёзно предлагаешь мне фиктивный брак?

– Не драматизируй. Это деловое предложение!

– Конечно. Ничего личного. Просто штамп в паспорте, общий быт и ребёнок в комплекте!

– Элен, я в курсе, что тебе идёт сарказм. Но мне нужен твой ответ сегодня.

– А тебе идёт самоуверенность, товарищ подполковник! Жаль, что она не освобождает от последствий.

Он начальник – я его подчинённая. У нас было общее прошлое, а теперь мы друг друга еле терпим. Но он внезапно остаётся с полугодовалым ребёнком на руках и не находит ничего лучше, кроме как предложить мне пожениться! Для отчётности. Для опеки. Для спокойствия.

Вот только проблема в том, что я не могу иметь детей… и давно запретила себе любить.

Спокойствие? Это вряд ли про нас!

* * *

– Ты опять переписала служебную записку вместо того, чтобы просто её согласовать!

– Потому что она была написана так, словно её с закрытыми глазами составляли!

– Это не входит в твои должностные обязанности.

– Терпеть неграмотность тоже.

Подполковник Юровский выглядит так, словно очень хочет закатить глаза. Но начальнику отдела по должности не положено. Поэтому просто посылает мне мрачный взгляд.

Ну извините, Тимур Андреевич.

Я смотрю в ответ, но спокойно. Как и требуется от подчинённой.

– Переподпиши и отправь. И будь добра, без художественной самодеятельности, – слышу наконец недовольное.

– Принято, – не позволяю себе усмехнуться, просто коротко киваю.

Всё как всегда. Наше обычное утро.

Отдел внутренней координации живёт по расписанию: отчёты, проверки, служебки, контроль исполнения. Меня перевели сюда недавно, и на мой вкус здесь как-то слишком спокойно.

– И ещё, – добавляет Юровский, когда я уже разворачиваюсь к двери. – Возьми на себя проверку архива по старым делам. Сверка доступа за последние пять лет.

Я замираю.

– Простите?

– Архив. Сверка. Пять лет.

Да он свихнулся!

– Это работа для трёх человек! – давлю раздражение.

– У тебя хорошая концентрация, – прищуривается мужчина.

– У меня ещё и отпуск был запланирован.

– Был.

Мы смотрим друг на друга на секунду дольше, чем требует регламент.

– Срок? – деваться «с подводной лодки» мне некуда.

– Два дня.

– Это физически невозможно, – качаю головой.

Он точно свихнулся.

– Ты справишься.

– Конечно, – позволяю ехидству чуть просочиться в голос. – Я же универсальный солдат.

– Свободна, – отрезает он.

Ох, как же мне хочется хлопнуть дверью! Как хочется!

Но бессмысленно. Да и бесполезно. На меня только посмотрят бесстрастным взглядом и скажут: «Не справляешься – подавай в отставку».

А я не хочу. И не могу подводить людей, которые верили в меня и помогали мне на моём пути.

Не Юровского, конечно. С Тимуром тогда ещё не Андреевичем и не подполковником у нас когда-то был короткий бурный роман, который закончился так же быстро, как и начался.

Это произошло ещё до того, как моя жизнь разделилась на «до» и «после».

И хотя Юровский абсолютно точно знал, что со мной произошло, когда и как – всё это было в моём личном досье – он никогда не поднимал эту тему.

И правильно.

Закопавшись в чёртовом архиве, домой возвращаюсь позже обычного.

Квартира встречает меня тишиной. Небольшая однушка на третьем этаже, минимум вещей, максимум порядка. Я люблю, когда всё на своих местах. Помогает упорядочить жизнь, которая без этого пошла бы вразнос.

Из комнаты выходит мой чёрный котище, Триггер. Смотрит с укором, молчаливая зараза.

– Не начинай, – говорю ему, снимая туфли и скидывая форменный пиджак. – У меня новый квест от начальства.

Триггер явно не впечатлён моим настроением. Наверняка вообще считает, что я зря работаю. У него это на морде написано.

Вздохнув, прохожу на кухню, ставлю чайник, открываю ноутбук, продолжаю сверку. Пять лет архива. Гениальная идея. Если цель Юровского была – занять меня так, чтобы я не задавала лишних вопросов, то он её достиг.

Закрываю таблицу только в половине первого ночи.

– Ненавижу его, – сообщаю Триггеру, лежащему на диване.

Чудище зевает, поднимается и, спрыгнув с дивана и задрав хвост, выходит из комнаты, а я закатываю глаза.

У меня даже кот – махровый интроверт. Прямо как я. Хотя, наверное, все коты такие. Но Триггер в этом деле точно чемпион.

Глава 2

– Чего застыла? Проходи, – слышу от мужчины какое-то даже… прямо человеческое.

А я думала, что у него кроме инструкций и цифр в голове ничего нет. Ну разве что регламенты. И не сразу соображаю, что всё ещё стою у двери, как растерявшийся новичок на полевой практике.

– Это что… новый сотрудник? – наконец выдавливаю, не зная, как воспринимать ребёнка, которому здесь совершенно не место.

Юровский поднимает на меня уставший взгляд.

– Временно прикомандирован, – отвечает вдруг сухо на мою дебильную шутку. – Без допуска к гостайне.

Нервно хмыкнув, перевожу взгляд на младенца. Мальчик… вроде бы. Ну, судя по синему костюмчику – так-то не определить, конечно. Совсем крошечный. Серьёзный такой, с огромными глазами, взгляд которых в этот момент останавливается на мне. И почему-то меня это даже немного пугает – что он не орёт, а просто смотрит.

– Тимур Андреевич… – моргаю, отводя глаза. – Это чей ребёнок?

– Подкинули под кабинет, – невозмутимый ответ, от которого я снова приоткрываю рот, который только что захлопнула, и закашливаюсь.

– Вы издеваетесь? – уточняю неуверенно.

– Включай мозги, – слышу замученное. – Племянник это мой.

Фу-ух… Ну хоть выдохнуть можно. Правда, всё равно непонятно, какого чёрта этот племянник делает у нас в управлении.

Юровский тем временем аккуратно перехватывает малыша поудобнее. Делает это явно неуверенно. Не как человек, который привык возиться с детьми.

– Что случилось? – спрашиваю уже без язвительности.

Мужчина кидает на меня короткий взгляд, потом на секунду отворачивается к окну.

– Сестра ехала с сыном из поликлиники вчера вечером, – говорит тяжело. – Водитель не справился с управлением, вылетел на встречку, машину развернуло… удар пришёлся в бок с её стороны.

Меня накрывает жалостью пополам с ужасом.

Я-то знаю, что такое оказаться на грани жизни и смерти…

– Дальше по протоколу скорой – осмотр на месте, потом госпитализация обоих, – продолжает подполковник, такое ощущение, что у него какая-то потребность рассказать хоть кому-нибудь. – В таких случаях их обязаны везти в стационар, даже если внешне всё нормально. Его отправили в детское отделение. Осмотр травматолога, УЗИ, КТ сделали, анализы. Сотрясения нет. Переломов нет. Даже синяков почти нет. В рубашке родился…

Он говорит сухо, почти по-деловому, как отчёт зачитывает. Но я ловлю его взгляд, направленный на малыша, и понимаю – нет, он нервничает. Очень нервничает и переживает.

– А сестра? – спрашиваю после паузы.

Юровский смотрит на меня.

– Она в реанимации без сознания. Тяжёлая черепно-мозговая.

На секунду кажется, что в кабинете слишком душно.

– Мне позвонили, – продолжает он уже тише. – Мой номер нашли, контакт для экстренной связи. Сегодня позвонили, когда все результаты обследования ребёнка получили. Я… в больницу сразу...

Так вот, значит, куда он исчез днём.

– Его хотели оставить в стационаре под наблюдением до выяснения обстоятельств, – Юровский снова смотрит на мальчика. – Потом органы опеки. Если мать без сознания и некому забрать ребёнка, они обязаны подключиться.

Усмехается безрадостно.

– Я решил, что опека нам не нужна.

– И вы просто… забрали его? – растерянно качаю головой.

– Я ближайший родственник, – мужчина пожимает плечами. – Документы у меня проверили. Заявление написал, обязался обеспечить уход. Всё по форме.

Я смотрю на младенца. Он вдруг начинает недовольно морщить нос.

– И что дальше? – спрашиваю тихо.

– Дальше я что-нибудь придумаю, – отрезает Юровский слишком быстро. – Няню найму. Или круглосуточный патронаж. Варианты есть.

– У вас рабочий день с восьми утра до девяти вечера, – не удерживаюсь от скептического замечания.

– Спасибо, Элен, я в курсе своего графика.

Малыш негромко что-то булькает, ёрзает на руках мужчины, тот явно напрягается.

– Он ел три часа назад, – бормочет больше себе, чем мне. – Смесь в сумке. Там всё подписано.

– Вы уже ориентируетесь в его расписании? Откуда смесь? А если он был на грудном?

– А ты большой специалист?! В больнице дали. Грудного молока у меня, как ты понимаешь, в наличии не имеется! – неожиданно ядовитый ответ.

Я впервые за всё время вижу, что он почти теряет над собой контроль. И хоть у нас очень сложные – я бы даже сказала поганые – отношения, мне на секунду становится его жаль.

Ну, блин, правда – у мужика на попечении внезапно оказался грудной младенец! Тут и родной папаша-то не факт что справится! Кстати, о папаше…

– А что, отца у него нет? – с опаской смотрю на снова заворочавшегося и закряхтевшего карапуза. – Как его зовут?

– Кого, отца?

– Да нет, племянника вашего.

Глава 3

– Забирайте своего родственника, – говорю резче, чем собиралась.

Нет! Нет, Элен! Не вздумай расчувствоваться!

Я в броне! В бронебойной капсуле! Не слышу, не вижу, не ощущаю! На мне доспехи! Железные! Такие, страшные, как в этих исторических фильмах про рыцарей, которые, как дебилы, скакали навстречу друг другу, чтобы попытаться проткнуть друг друга копьями. Идиоты, прости господи…

– Сейчас, подожди секунду, заберу. Ты отчёт по архиву принесла?

О-о, боже!

Этот мужчина ни о чём не может думать, кроме работы?!

Я медленно поворачиваю к нему голову.

– Вы серьёзно?

Юровский уже тянет руку к папке, но телефон снова пищит уведомлением, он машинально смотрит на экран, потом снова на меня.

– Элен, отчёт.

– У вас ребёнок на моих руках, а вы про архив?!

– Работа никуда не делась, – качает головой мужчина.

– Папка на вашем столе! – показываю подбородком, закатывая глаза.

В этот момент малыш на моих руках издаёт протяжный характерный звук.

Чёрт! Я бы сказала, что это нечто среднее между усилием и философским разочарованием в жизни. Хотя есть и значительно более простое определение…

– Тимур Андреевич…

– Что?

Он сосредоточенно просматривает принесённые бумаги. Не чувствует и не понимает.

А я понимаю.

Потому что до меня уже доносится… аромат.

– Тимур Андреевич, – повторяю ещё раз. – У вас чрезвычайная ситуация.

– Какая ещё…

Он поднимает на меня взгляд, хмурится, а потом замирает. Мхатовская пауза – и на его лице проступает осознание.

– Нет, – тихое и почти испуганное.

Ну, если б Юровский был в состоянии испугаться.

– Да, – киваю сухо. – Причём уже случившаяся.

Малыш начинает недовольно кряхтеть и ёрзать. И я вместе с ним, потому что держать это «уже случившееся» на руках – удовольствие сомнительное.

Мужчина смотрит на ребёнка так, словно тот только что активировал механизм самоуничтожения.

– Он… он же три часа назад ел, – выдает гениальную мысль.

– И? Вы думали, что дальше он перейдёт на фотосинтез?

– Чёрт.

Мальчик тем временем начинает хныкать. Неспешно, с нарастающей интонацией. А я чувствую, как паника начинает просачиваться в меня через все мои железные доспехи.

– Делайте что-нибудь, – шиплю начальству практически в лицо.

– Я?!

– Ну не я же его производила!

Юровский проводит рукой по лицу.

– В сумке, – бормочет сдавленно. – Там должны быть подгузники.

– Должны?

– Я не проводил инвентаризацию!

– Прекрасно. Начальник отдела, не способный провести ревизию собственной сумки!

На меня кидают убийственный взгляд, но он тут же быстро отворачивается, хватает детскую сумку, начинает лихорадочно в ней копаться.

– Подгузники есть. Салфетки есть. Крем какой-то… Господи.

Мальчик переходит к полноценному плачу.

– Тимур Андреевич, ускорьтесь, – говорю сквозь зубы. – Он сейчас разойдётся.

– Давайте сюда.

– Нет.

– Что значит – нет?

– Я его держу. Вы организовываете процесс. Это ваш племянник.

– Элен, у меня нет опыта!

– А у меня, думаете, есть?

Мы смотрим друг на друга. Ребёнок орёт громче.

– На стол, – вдруг говорит он.

– Простите?

– На стол положим. Быстро!

– Это стол подполковника ФСБ.

– Сейчас это будет пеленальный стол подполковника ФСБ.

Я не знаю, смеяться мне или плакать.

Через минуту на его идеально чистом рабочем столе лежит расстёгнутый пиджак – импровизированная подложка. Сверху – малыш. Возмущённый, красный, орущий.

– Если кто-то сейчас войдёт… – начинаю, еле сдерживая нервный смех.

– Никто не войдёт.

– Потому что вы повесили табличку «Идёт оперативное мероприятие»?

– Потому что я так сказал! Элен! Хватит упражняться в остроумии!

– Убедительно, – ворчу себе под нос, пока подполковник неловко расстёгивает кнопки на комбинезончике.

– Осторожно, – говорю машинально.

– Я и так осторожно!

– Вы так его держите, словно мину обезвреживаете!

Глава 4

Юровский осторожно поднимает ребёнка на руки. Наблюдаю за этим… абсолютно нереальным зрелищем. Действует уже не так неуверенно, но и до уверенности там далеко. Малыш сопит, цепляется пальцами за его рубашку, а мужчина кидает на меня такой взгляд, что я машинально делаю ещё пару шагов назад.

И не потому что боюсь, а потому что знаю, всем телом чувствую, что он сейчас произнесёт.

– Элен…

– Нет, – повторяю раньше, чем он сформулирует мысль.

Меня начинает потряхивать.

– Ты даже не дослушала, – устало говорит Юровский.

– Знаю я ваши «дослушай». Обычно после них следует что-то из разряда «ничего сложного, справишься»!

Он криво усмехается.

– Элен, я прошу тебя. Это ненадолго. Только до завтрашнего утра. Ну, может быть, середины дня. Мне нужно будет съездить в больницу, поговорить с врачами, подписать бумаги. Его… – косится на мальчика, который в это время сосредоточенно рассматривает собственные пальчики. – Андрея туда тащить нельзя. В реанимацию с младенцами не пускают, если ты вдруг не в курсе.

– В курсе, – отзываюсь сухо. – А ещё я в курсе, что существуют такие потрясающие люди, которые называются «няня».

– Ты серьёзно?! Где я её сейчас найду на ночь глядя?!

– Вы же подполковник, – пожимаю плечами. – У вас должны быть ресурсы. Сами говорили, что наймёте кого-то.

– Но у меня нет волшебной кнопки «вызвать ответственную женщину на ночь»! – недовольно сжимает губы Юровский.

– Формулировка потрясающая, Тимур Андреевич, – фыркаю, не удержавшись. – Особенно если учесть, что вы её адресуете мне.

Он делает шаг ближе.

– Элен, ты же и сама понимаешь, что я не могу так просто подпустить к Андрею кого-то незнакомого. А ты…

– А я ваша подчинённая, мне можно, так что ли?

– Рабочий день закончился, Элен.

– И что? Это автоматически превращает меня в социальную службу?

– Это превращает тебя в человека, который может помочь! – спокойно произносит мужчина. – И я не приказываю, а прошу!

Вот это сейчас было нечестно.

Я сдерживаю тяжёлый вздох и отвожу взгляд. Смотрю на малыша, который мирно изучает потолок и периодически издаёт какие-то довольные звуки, словно весь этот бардак – его личный план по дестабилизации управления.

– У меня кот, – вспомнив, выдаю очередной аргумент. – Он один дома.

– Кот? У тебя есть кот? – уголок губ Тимура Андреевича дёргается в намёке на улыбку.

– Да, кот, – складываю руки на груди. – И он не любит, когда я задерживаюсь!

– Уверен, он справится.

– Вы не знаете Триггера, – качаю головой. – Он злопамятный.

Вот теперь Юровский абсолютно точно улыбается. Видимо, имя позабавило. Ну да, знаю, забавное… Смотрит на меня долгим взглядом, от которого неприятно щекочет под рёбрами.

– Это только на сегодняшнюю ночь, – повторяет он ровно. – Я всё организую. С утра ты просто будешь рядом, пока я съезжу в больницу. Потом вернусь, найду няню, поедем на работу.

Я понимаю, что уже почти согласилась. И злюсь на себя за это.

– Если он будет орать всю ночь, я уйду, – выговариваю наконец.

– Он уже орал, но ты не сбежала, – с облегчением выдыхает мужчина.

– Это была производственная необходимость, – закатываю глаза. – Ладно. Поехали. Надеюсь, вам не надо напоминать, что такого маленького ребёнка можно перевозить только в специальной люльке?

– Не надо, она у меня есть, – кивает он в угол кабинета, и я только тогда замечаю там автолюльку с одеяльцем.

В очередной раз давлю вдох.

Я. Со своим подозрительным отношением к мужчинам. С нелюбовью и раздражением к этому конкретному мужчине. И согласилась на эту авантюру?!

Да ладно тебе, думаю про себя.

Это же просто помощь. Ему действительно не к кому обратиться.

Это ненадолго!

* * *

Его квартира оказывается ровно такой, каким сам мужчина кажется на работе.

Я исподтишка оглядываюсь по сторонам, пока Юровский осторожно ставит на пол сумки и люльку с заснувшим Андреем. Светлое, просторное, но абсолютно лишённое уюта жильё. Никаких фотографий на стенах, никаких пледов на диване, случайно брошенных книг или чашек, оставленных на прикроватном столике. Всё по линейке. Даже запах – чистоты и чего-то холодного.

С другой стороны, я ведь тоже люблю, когда всё убрано. Правда, у меня всё-таки не настолько стерильно.

– Вы тут живёте или сдаёте показательный объект? – не удерживаюсь от язвительного замечания.

– Мне нравится порядок, – отвечает он спокойно.

– Это не порядок, – бурчу под нос. – Это мебель в строевой подготовке.

Глава 5

– Юровский, слушаю! – отвечает хриплым со сна голосом, поворачивается ко мне, ловит мой взгляд.

А дальше… молчит.

И такое это молчание, что мне внезапно становится страшно. А я-то думала, что уже давно забыла, как это – когда тебе страшно.

– Я понял, – звучит наконец бесцветная интонация. – Да, конечно. Я приеду и… решу. Сделаю. Спасибо, что сообщили.

Опускает руку с мобильным, смотрит на меня, потом на ребёнка.

– Что случилось? – спрашиваю шёпотом и, не в силах больше лежать, встаю с кровати, стараясь действовать тихо и осторожно, чтобы не разбудить малыша. – Что-то на работе?

– Нет, не на работе, – таким же ровным безэмоциональным голосом говорит Тимур. – Это из больницы. Марина умерла сегодня ночью.

– Мари…

– Моя сестра. Мать Андрея, – он снова смотрит на племянника.

Стискиваю зубы покрепче, чтобы не стучали, обхватываю себя за плечи чуть подрагивающими ладонями.

И это в ответ на такое он говорит «спасибо, что сообщили»?

Господи, Элен, не пофиг ли, что он там сказал?! Он наверняка в шоке или даже…

– Мне очень жаль, – не выдержав, стремительно подхожу к нему, кладу руку мужчине на плечо. – Это ужасно, я очень сочувствую, Тимур…

Он вдруг переводит взгляд на мою ладонь и выглядит при этом так, что я её отдёргиваю.

– …Андреевич, – договариваю чуть суше.

И тут же корю себя за это.

Он только что сестру потерял! А я тут из-за взглядов заморачиваюсь.

– Что вы сейчас будете делать? – в первую очередь имею в виду ребёнка, но Юровский отвечает:

– Надо съездить к ней домой, взять документы. В больницу отвезти. Там бумаги подписать. Договориться обо всём.

– Я об Андрее, – качаю головой.

Подполковник поджимает губы, чуть прищуривается, глядя на мальчика. Потом смотрит на меня.

– Я вынужден попросить тебя о помощи, – говорит негромко.

Правда, никакой просьбы я не в голосе не слышу. Скорее уж наоборот – ещё пожёстче интонацию, и это уже будет приказ.

Но отказать, да и вообще хоть как-то возразить не могу. Просто язык не поворачивается. Даже если у него с сестрой были сложные отношения, потерять такого близкого человека… он сейчас наверняка не может адекватно воспринимать собственное поведение.

Ведь был же он вполне нормальным и человечным ночью, когда укачивал пацана!

Поэтому проглатываю свою обычную язвительность и спокойно киваю.

– Присмотреть за Андреем?

– Да. На работе я всё решу, подпишу тебе пару внеочередных отгулов, в зарплате ты не потеряешь, обещаю.

Сдерживаюсь и киваю, хотя меньше всего меня сейчас волнует зарплата.

– Спасибо, Элен, – Юровский кивает уже чуть помягче. – Я поеду прямо сейчас. Постараюсь решить всё как можно быстрее.

* * *

– Ну и чего мы не спим, а? – хожу по комнате с малышом на руках, покачиваясь.

Не столько чтобы его укачать, сколько из-за того, что уже еле стою на ногах.

И как молодые мамы справляются?!

На улице уже поздний вечер, а Юровского до сих пор нет. Он, правда, ещё утром заказал доставку продуктов прямо в квартиру, причём распоряжение было, видимо, «всего и побольше». Еле упихнула всё в холодильник и морозилку, еды на полк можно наготовить, за две недели не съедят.

На полк я готовить, конечно, не стала. Но куриный суп сварила. И мясо потушила с картошкой и мини-морковкой – такое «жаркое» на минималках. Надо же было самой поесть!

Но, надеюсь, Юровский не рассчитывает, что я задержусь тут дольше пары дней?

Нет, малыш-то просто очаровательный. Андрей. Андрейка. Андрюшка. Особенно очаровательный, когда спит. Ну или когда гулит у меня на руках, улыбаясь во все дёсны.

А вот когда устраивает химическую атаку в подгузник или ревёт, не желая укачиваться, уже не такой очаровательный. Но всё равно милый.

– Ты весь в своего дядюшку! – говорю Андрюшке, переодевая его в очередной раз. – Тот тоже раньше мог быть милым! Раньше! Не сейчас! Сейчас, когда начинает орать… Хотя, надо сказать, орёт он меньше, чем ты! Но с другой стороны и лет-то ему сколько. И зубы у него все прорезались, так ведь? Поди уже даже недосчитался парочки, каких-нибудь особо вредных зубов мудрости, – немного истерически хихикаю, подхватывая малыша под попку, устраивая его у себя на предплечье и гладя по спинке. – Ну что же ты не спишь… ладно, давай ещё походим. А я тебе расскажу про своего Триггера. Он, наверное, меня сожрёт, когда я домой вернусь! Хорошо хоть, у него для кормёжки одна машинка-автомат, для туалета – другая… Всё для рая кота-интроверта. А хочешь, расскажу тебе устав?! – покачиваю ребёнка. – Я его когда учила, на третьем предложении засыпала!

– Ты бы ещё Конституцию ему рассказала, – звучит усталое из-за спины, и я чуть не вздрагиваю.

Глава 6

– Куда тебе нужно? – уточняет Тимур, развернувшись ко мне.

– Мне нужно домой, – повторяю твёрже, потому что в первый раз вышло как-то неубедительно. – Я тут уже сутки. У меня дома кот, вещи. Жизнь, в конце концов.

Юровский смотрит на меня усталым тяжёлым взглядом, и мне становится неловко.

Но только на секунду.

Потому что у меня в буквальном смысле даже трусов сменных нет с собой!

– Домой ты поедешь, – говорит мужчина ровно. – Обязательно. Только не сейчас.

Меня аж передёргивает от этой его знакомой интонации. Которая «я всё решил, спорить бессмысленно».

– Тимур, – начинаю и специально не добавляю «Андреевич», потому что он сам попросил, – ты сейчас серьёзно считаешь, что можешь командовать моей жизнью, не имеющей отношения к работе?

Он даже не моргает.

– Я серьёзно считаю, что если ты сейчас уедешь, то я останусь с Андреем один. И это будет плохо. Для Андрея. И для меня. И для твоей нервной системы тоже, кстати, потому что ты будешь переживать, и не ври, что это не так.

– Моя нервная система мне спасибо не скажет ни за один из вариантов! – фыркаю. – Тимур, мне домой надо!

Он устало проводит ладонью по лицу. На секунду перед глазами у меня словно меняется ракурс, и я вижу не подполковника Юровского, которого за педантизм и нечеловеческую работоспособность тихо ненавидят почти все подчинённые. А просто мужчину. Мужчину, который уже, видимо, не первый день живёт на одном кофеине и адреналине.

– Элен, ты можешь злиться на меня сколько угодно, – он чуть разводит руками. – Но я не вывезу всё это один.

Вот сейчас он снова просит, хоть и не произносит этого напрямую. И это раздражает сильнее любой приказной интонации, потому что…

Гадство, я же женщина! Всё равно остаюсь женщиной, несмотря ни на что! И ведусь на поводу у собственного чёртова сочувствия.

Вот только мне сейчас грозят не просто несколько дней один на один с двумя мужчинами, одним большим, одним маленьким. Им-то ладно. А вот я потом что делать буду?

Молчу пару секунд, пытаясь придумать, как выкрутиться.

– Ты же сказал, что найдёшь няню, – напоминаю ему.

– И я найду. Но не за час, Элен. И даже не за день, – Тимур кивает в сторону спальни, где спит Андрей. – Слушай… я в буквальном смысле только что из морга. Мне нужна хотя бы одна ночь, чтобы… прийти в себя.

– А мне, значит, не нужна?!

– Тебе тоже нужна, – неожиданно спокойно соглашается он. – Поэтому предлагаю такой вариант. Мы съездим к тебе. Заберём твоего кота. Заберём одежду. И ты вернёшься сюда. Временно.

Я моргаю, не веря, что только что услышала.

– Заберём кота?

– Да.

– Тимур… ты вообще понимаешь, о чём говоришь?

– О коте.

– Это не просто кот, – качаю головой. – Это Триггер.

Он чуть приподнимает бровь.

– Ты уже говорила. Имя впечатляющее.

– Он не слишком дружелюбный.

– Я тоже, – парирует мужчина, и уголок его губ едва заметно дёргается. – Подозреваю, что мы поймём друг друга.

Я складываю руки на груди, смотрю на него скептически.

– Отлично. Тогда предлагаю не мелочиться. Переезжаю к тебе насовсем. Кота сюда. Вещи сюда. Мебель тоже сюда. А потом сразу заведём семейный чат в мессенджере! Озаглавим «Юровские и Ко. Дурдом на Колёсиках».

Представитель озвученной фамилии смотрит на меня так, что на секунду перехватывает дыхание.

Что-то я не вижу в его глазах особого… несогласия!

– Ты язвишь, – говорит он наконец тихо.

– Это мой способ не сойти с ума.

– Тогда язви дальше, я не против. Только, пожалуйста. Езжай собери вещи.

Я открываю рот, чтобы привести ещё какой-то довод, но тут из спальни раздаётся недовольное кряхтение, вскрик, и мы оба синхронно напрягаемся.

Юровский кивает на дверь.

– Я сейчас вызову водителя, и поедешь.

– Водителя? – прищуриваюсь. – Ну конечно. Привилегии, спецслужбы, личный шофёр, младенец в комплекте…

– Элен.

– Ладно-ладно, – вздыхаю. – Спасибо.

Он достаёт телефон, отходит подальше в коридор, говорит кому-то коротко, по делу, до меня доносятся только обрывки фраз.

И всё это так… буднично, что мне снова становится не по себе. Словно я действительно временно становлюсь частью его жизни.

А мне такого не надо.

Да и ему тоже, абсолютно точно. У него же есть информация обо мне.

Я – неподходящая кандидатура, чтобы становиться частью чей-то жизни. Только статистику подпорчу.

* * *

Глава 7

Я сначала и не понимаю, что она идёт туда же, куда и мне нужно. Думаю – ну мало ли, просто соседка. Меня в этот момент больше волнует Триггер, который продолжает орать так, словно его не в квартиру несут, а на публичную казнь. Подозреваю, обитатели соседних квартир в эту минуту все нервно оглядываются на входные двери с желанием выйти и проверить, не заявилась ли сюда нечаянно испанская инквизиция.

Только когда останавливаюсь возле нужной двери, опускаю на пол сумку, продолжая держать кота, и тянусь к кнопке звонка, мне не дают это сделать.

– Ты кто? – незнакомка в дорогущем плаще и с сумкой, которая стоит как моя зарплата месяцев за десять, заступает мне дорогу и морщится, окидывая меня взглядом с ног до головы.

С трудом сдерживаюсь, чтобы не ответить в рифму. Поудобнее перехватываю оттягивающую руку переноску. Триггер, паразит, отожрался за последние месяцы с явным перебором. А на диету его сажать – себе дороже.

– Я к подполковнику Юровскому, – отвечаю почему-то. – А вы?

– Я – к Тимурчику ! – она выделяет имя голосом, и я с трудом сдерживаю дикий хохот, который грозит напасть на меня в ту же минуту.

Тимурчик ?!

Господи боже, я уже хочу увидеть, как кто-то называет его в лицо Тимурчиком!

– Да-да, я тоже к нему, – стараюсь не разоржаться.

– Он тебя не приглашал!

Ну очень логичное замечание.

– Полагаю, всё-таки приглашал, – хмыкаю, переложив переноску из одной руки в другую. – Иначе зачем бы я сюда припёрлась на ночь глядя и с вещами.

Девица уже открывает рот, когда за дверью слышатся шаги и щёлкает замок. Видимо, Тимур тоже услышал вопли Триггера. Дверь распахивается, мужчина встаёт на пороге, растрёпанный, в старой футболке, какой-то весь чересчур домашний. За его спиной полумрак прихожей и тишина квартиры, та самая тишина, которая бывает только там, где спит ребёнок.

– Стелла, что ты здесь делаешь? – спрашивает таким тоном, что ясно, как божий день.

Гостье он не очень рад.

– Давай, – кивает мне, подхватывает с пола мою сумку, переставляет её внутрь квартиры.

– Тимур! – девица с претенциозным именем Стелла повышает голос. – Что это значит?! Я уезжаю, возвращаюсь… а тут какая-то… Кто это такая?!

– Я его няня, – выдаю сама не знаю почему.

– Какая ещё няня?!

– Самая обычная, – пожимаю плечами. – Для ребёнка.

– Какого ещё ребёнка?! У него нет ребёнка!

– Что ж вы так надолго уехали-то, – качаю головой. – Нельзя так мужчину забрасывать. Стоит отвернуться – а у него уже жена и ребёнок. И кот в переноске! – приподнимаю повыше Триггера, который продолжает заунывно орать.

– Да меня две недели всего не было! – Стелла с перекошенным лицом смотрит то на меня, то на кота.

– Ох уж эти мужчины, правда? До чего шустрые, – устав, опускаю переноску на пол.

– Тимур!!!

– Стелла, тихо! – шёпотом рявкает Юровский. – Ребёнка разбудишь!

– Да какого ещё ребёнка?! Ты издеваешься надо мной?

Мужчина вцепляется пальцами в косяк двери. Прямо видно, как пытается удержаться. Не сорваться, не рявкнуть уже в полный голос, не устроить показательный разнос прямо на лестничной площадке. Хотя я бы посмотрела.

– Стелла, – произносит он тише, но таким тоном, что меня тянет передёрнуть плечами. – Сейчас не время. Давай поговорим внизу.

– Внизу? – она почти шипит. – Ты игнорируешь мои сообщения, я приезжаю, а тут…

– Тихо, я сказал! – качает головой Тимур. – Ребёнок спит.

– Да объясни наконец? – девица всё-таки снижает тон. – Что за ребёнок?

– Это мой племянник, – жёстко отрезает Юровский. – И у меня горе. И нет сил на сцены.

Стелла моргает. Потом переводит взгляд на меня. На переноску. На вещи, которые мужчина уже поставил в коридоре квартиры.

– Кто она? – голос становится опасно спокойным.

Юровский поворачивает голову ко мне. Взгляд у него такой, что я почти слышу мысли в его голове: «только не сейчас». Но мне-то как раз очень даже сейчас. Прямо любопытно послушать.

– Коллега, – бросает наконец мужчина.

– Коллега с котом и сумкой с вещами? – язвительно уточняет Стелла.

– Элен, в квартиру. Стелла, пойдём поговорим, – он делает шаг вперёд, за порог, как-то моментально вталкивает меня внутрь, а девушку наоборот берёт под локоть и ведёт её на лестничную площадку к лифтам.

– Я сейчас, – бросает мне.

Я остаюсь в прихожей одна, рядом с орущим Триггером. Чувствую себя, как в дурном сериале, у которого сценария не знаю.

Триггер на несколько секунд замолкает. Прислушивается. Потом снова орёт.

– Хватит комментировать, – цежу в сторону переноски. – Не беси! Я и так на грани.

Через несколько минут щёлкает замок. Юровский возвращается. В одиночестве. Закрывает дверь и прислоняется к ней спиной. Смотрит на меня долгим взглядом.

Глава 8

– Не стой ты столбом, – говорит Тимур и проходит в гостиную. – Идём.

Я, законопослушная идиотка, иду следом. Переноску ставлю на пол. Триггер шипит напоследок и затыкается. Слава богу, а то у меня от его воплей уже в ушах звенит.

В комнате повисает неловкая тишина.

– Я сегодня разговаривал с одним человеком, – говорит Тимур спокойно после паузы. – Старый знакомый, юрист. Он занимается опекой и семейными делами. Мы ещё проконсультируемся с ним, но он сказал сразу: одинокий мужчина с грудным ребёнком – это всегда риск.

– Риск чего? – прищуриваюсь, глядя на мужчину.

– Риск, что органы опеки решат перестраховаться. – Он хмурится. – Какую бы должность я ни занимал, каким бы стабильным ни был доход… я на военной службе. Без жены. Я не могу так рисковать, Элен.

Тимур поднимает на меня взгляд. Я стискиваю кулаки, прохаживаюсь перед ним туда-сюда. Мне очень не нравится этот разговор. Очень-очень не нравится!

– У Андрея никого нет, кроме меня, – продолжает мужчина тихо. – Я не могу позволить, чтобы его забрали. Не могу, Элен.

Морщится, как будто непроизвольно трёт в солнечном сплетении. Мне становится его жаль. Но не настолько, чтобы не спросить:

– И ты сейчас собираешься предложить мне фиктивный брак? Серьёзно, Тимур?

Он даже не меняется в лице. Только вздыхает.

– Не драматизируй, пожалуйста. Это деловое предложение.

– Конечно, – развожу руками, с лёгким хлопком роняю их обратно. – Ничего личного! Просто штамп в паспорте, общий быт и ребёнок в комплекте!

Это просто смешно! А говорят, снаряд в одну воронку не попадает! Стоило мне выбраться из одного фиктивного брака по службе – и вот, нате вам!

– Элен, я в курсе, что тебе идёт сарказм. Но мне нужен твой ответ сегодня.

– С чего такая срочность? – подозрительно приглядываюсь к мужчине.

– Мало ли что… – он неопределённо пожимает плечами. – Если мы договоримся и ты официально станешь моей невестой, станет проще.

– Что «мало ли что»? Тимур! – складываю руки на груди.

– Да всё что угодно! – взрывается он, но тут же берёт себя в руки. – Опека может прийти, Андрея могут попытаться забрать, что угодно! Я жду твой ответ!

– А что, кроме меня, другой кандидатуры у тебя не нашлось? – раздражённо кусаю губу. – Мы с тобой друг друга еле выносим!

– Я не собираюсь тебя носить, – слегка усмехается Юровский. – И это ты меня терпеть не можешь.

– Ну да, конечно, а ты в меня, стало быть, влюблён по уши! – закатываю глаза.

Мужчина на этот выпад ничего не отвечает – скорее всего потому, что отходит к двери, явно прислушиваясь, не проснулся ли ребёнок.

– Почему бы тебе не спросить у Стеллы, – говорю, внимательно наблюдая за его лицом, и вижу промелькнувшее раздражение.

– Стелла тут ни при чём.

– Да? – скептически фыркаю. – Она явно горит желанием поселиться у тебя на постоянке! Вот и нянчилась бы!

– Элен.

– Что «Элен»? Ты сам сказал, что есть риск. Не боишься, что к тебе заявится опека, и именно в этот момент у тебя на пороге появится женщина, которая будет называть тебя Тимурчиком? Это, знаешь ли, вряд ли укрепит твои позиции.

Он делает шаг ко мне.

– Стелла не будет иметь никакого отношения к Андрею, – говорит твёрдо.

– О, то есть тебе с ней быть можно, а ей с ребёнком нельзя? – поднимаю брови.

– Я не об этом.

– А о чём? О том, что тебе срочно нужна жена для отчётности?

– Формально – да.

– Формально, – снова фыркаю, глядя на него. – Обожаю это слово. Прекрасно описывает моё положение. Формально я здорова. Формально я нормальная. Формально я могу жить обычной жизнью.

Мужчина на секунду напрягается – знает, что заходит на тонкий лёд.

– Я не требую от тебя ничего… кроме подписи.

– О, как благородно с твоей стороны!

– Элен, – он сдерживается. – Если я буду официально женат, вопрос с опекой решится быстрее. Андрей останется у меня. Без лишних проверок, без лишних комиссий. Без риска, что его отправят в какой-нибудь распределитель или дом малютки до выяснения обстоятельств.

Я чувствую, как внутри неприятно сжимается.

– Ты мной манипулируешь.

– Я констатирую факт.

– У тебя есть кандидатура, – киваю в сторону двери. – Тимурчика явно обожают.

– Стелла не подойдёт.

– Чем? Сумка не того цвета?

– Тем, что она не понимает, во что ввязывается.

– А я, значит, понимаю?

– Ты понимаешь, – кивает Тимур.

Вот же… зараза!

Я отхожу к окну, стараясь дышать как можно медленнее, считаю до пяти.