Мой новогодний Ветерок

Бонус

Я выхожу из небольшого деревянного коттеджа и с наслаждением потягиваюсь. Морозный воздух заполняет лёгкие. Под ногами хрустит снег. Вокруг идеальный зимний пейзаж: ели, укрытые белыми шапками, и кристально чистый лёд замёрзшего озера. Где-то вдали слышатся детские голоса – кажется, местные ребята катаются с горки на санках.

– Катенька, – за моей спиной раздаётся вкрадчивый голос. – Ты в курсе, что у нас дома завелась мышь? Большая такая. Наглая. Целый кусок пирога схомячила уже, представляешь?

Я оборачиваюсь. На пороге коттеджа стоит мой муж (кто бы мог подумать…). На нём забавный свитер с оленями. На голове – моя вязаная шапка с помпонами.

Видимо, взял первую попавшуюся с полки…

Но даже так, вдали от городской суеты Резников умудряется выглядеть, как топ-модель с обложки модного журнала.

Моё сердце пропускает удар. Я любуюсь своим мужем, пока он спускается по ступенькам и подходит ко мне.

– Придётся расставлять капканы, – Ник хитро улыбается, обнимая меня за талию и притягивая к себе. В его тёмно-карих глазах пляшут черти.

Я игриво провожу ладонями по массивной груди и смотрю невинным взглядом сверху вниз.

– С чего ты решил, что это мышка постаралась? Может, это Лихт решил оценить твои кулинарные способности?

– Лихту, кроме его любимых камушков и лакомства, больше ничего не нужно. Так что не пытайся ввести меня в заблуждение, – хрипло басит Ник, склоняясь к моим губам. – И передай мелкому вредителю, что хомячить пироги в отсутствии законного мужа – преступление. Которое будет караться…

Я уклоняюсь от поцелуя в последний момент и высвобождаюсь из объятий Резникова.

– Хочу и хомячу, – скалюсь, пряча руки за спину, и отступаю на шаг назад. – Я – твоя жена, поэтому у меня статус неприкосновенности. Так что все твои кары отклоняются. И обжалованию моё решение не подлежит, – пытаюсь не рассмеяться. – К тому же, супруга имеет право на всё, что есть в доме.

– Но особенно на сладкое, да?

Он подходит ближе. Из-под шапки торчат отросшие тёмно-каштановые волосы, делая его каким-то… домашним. И до безумия родным.

Я молча стряпаю умильную мордашку. За время, что мы вместе, я успела выучить почти все слабые стороны своего мажора и теперь пользуюсь ими без зазрения совести.

– Ладно, аргумент, – Ник предсказуемо сдаётся перед моим очарованием. Правда, на всякий случай делает грозное лицо. – Но если я ещё раз увижу, что ты кусочничаешь до того, как чай настоится, буду вынужден принять радикальные меры!

Я закатываю глаза.

О Резникове и его любви к чаю можно целую поэму написать.

– Какие, например? Опять эти твои карательные набеги? – прищуриваюсь.

– Ну…

Вместо ответа Ник подхватывает меня за талию и принимается кружить. Я смеюсь, чувствуя, что ещё немного, и меня укачает.

– Поставь меня на землю! – пищу, безуспешно пытаясь выбраться из его рук.

– Только если пообещаешь не воровать пироги и не хомячить их без меня!

– Хорошо-хорошо, обещаю! – выдыхаю я, и муж, наконец, аккуратно ставит меня на землю.

Но опомниться не успевает. Ему в лицо тут же прилетает ворох снега.

– Ну, всё, ветерок! Ты напросилась! Это война! – басит Ник, скалясь, и начинает собирать снежный ком.

Через несколько минут вся территория перед нашим коттеджем превращается в импровизированное поле боя. Мы бегаем друг за другом, падаем в сугробы и хохочем так, что забываем обо всём на свете.

Даже про то, что месяц назад тайно расписались и теперь прячемся (или как выразился мой новоиспечённый муж: «Отдыхаем») от праведного гнева матери Ника тут.

Да. Мы просто взяли и сбежали.

От городской суеты. От обязательных встреч. От давления четы Резниковых. От их требований и ожиданий. От всего на свете.

Здесь только мы вдвоём. Наконец-то, можем расслабиться и насладиться друг другом.

Но, к сожалению, моё чутьё подсказывает, что долго прятаться у нас не получится…

Размышляя, я стою на заснеженном склоне и изо всех сил пытаюсь увернуться от снежков, которые Ник кидает с филигранной точностью. Целится он мастерски. Словно профессиональный снайпер.

В отличие от меня…

Когда очередной комок снега попадает мне прямо в плечо, я возмущаюсь:

– Так нечестно!

– Талантливые люди талантливы во всём, ветерок! Просто смирись и признай поражение, – отвечает он, уклоняясь от моего неуклюжего броска. – Если согласишься весь день называть меня дорогим и любимым мужем, я подумаю над тем, чтобы смилостивиться.

– Ладно, я сдаюсь, – поднимаю руки вверх, изображая капитуляцию.

– Сдаюсь… А дальше? – палит хитрым прищуром.

– Сдаюсь, о мой дорогой и любимый муж, – закатываю глаза.

Ник подходит ко мне, притворяясь суровым полководцем. Победно смотрит сверху вниз своими притягательными тёмными омутами. Но быстро оттаивает. И, обняв, зарывается лицом в мои волосы. Его дыхание тёплое, согревающее, а объятия нежные, но крепкие.

– Никому не отдам. Моё! – тихо выдыхает мне в макушку.

Наша маленькая война заканчивается примирительным поцелуем. Тягучим и сладким, словно мёд. И в этот момент я чувствую себя самой счастливой на свете!

Уставшие, но довольные мы возвращаем в дом отогреваться. А ближе к вечеру отправляемся на ярмарку.

Ближайший городок встречает нас предпраздничным шумом и суетой. Мы с Ником останавливаемся на краю людной площади, в самом сердце новогодней ярмарки. Морозный воздух вокруг свежий и сладковатый от запаха корицы, жареного миндаля и глинтвейна. Вся площадь сверкает: гирлянды из золотистых огоньков тянутся над нами, будто звезды, спустившиеся с неба, а в центре высится огромная ёлка, украшенная серебристыми шарами и яркими лентами.

Из каждого павильона доносится аромат пряностей, горячего шоколада и свежеиспечённых вафель, который так и манит поскорее окунуться в эту волшебную атмосферу и попробовать всё, что только можно. Где-то рядом играет живая музыка. Вокруг ёлки носятся дети, смеясь и бросаясь снежками. Необычные деревянные домики с сувенирами, каток…