Мой опасный магнат

Глава 1. Приемная

— Дрейк Зартон скоро освободится, и сразу вас примет, — сказал секретарь, бросив на меня странный сканирующий взгляд.

Его низкий порыкивающий голос наполнил все пустующее пространство пафосной приёмной руководителя транс-галактической корпорации «Стратегические решения Зартона».

Секретарь хоть и сказал негромко, но так густо и насыщенно, что я невольно вздрогнула от этих опасных вибраций.

Подняла на него глаза, стараясь выглядеть спокойно и уверенно. Мне очень нужна эта работа. Но сложности начались уже с приемной.

Ведь в свои двадцать два, прожив всю жизнь в густонаселённом человеческом секторе нашей необъятной Конфедерации, я впервые видела рихта настолько близко.

И руководитель, как я знала, тоже был им. И мне предстояло сейчас не просто пройти собеседование у еще одного рихта, но и не показать насколько мне страшно и волнительно находиться рядом с рихтами.

Да, в школе мы изучали эту расу. Представители этой воинственной расы, скрывающие под налётом цивилизованности дикие, животные инстинкты, хоть и выглядят как люди, но неуловимо иные.

Но реальность оказалась слишком шокирующей.

Секретарь был огромен. Даже сидя за широким полированным столом, он подавлял собой пространство. Настоящая гора в тёмно-сером дорогом костюме.

Я знала, что они большие, но знать и видеть так близко — разные вещи.

И ещё… он принюхивался. Почти неуловимо, но я это заметила. Мои щёки немедленно вспыхнули предательским румянцем.

Я приняла душ этим утром. Очень тщательно готовилась, выбирала одежду. Никаким парфюмом я не пользуюсь. А он смотрел прямо на меня и его ноздри характерно вздрагивали как у хищника перед броском.

Ужас! Если бы моя ситуация не была столько катастрофической, я бы еще тысячу раз подумала, чтобы остаться.

Но мне срочно, смертельно важно получить эту работу. Ведь в других местах меня точно не примут. Сайтрак позаботился, когда увольнял.

Так и сказал, с презрительным смешком, что о карьере специалиста кибер-систем я могу забыть. Он позаботиться об этом.

Тварь! Мои руки невольно сжались в кулаки. Подставил меня, а потом…

Ладно, не буду об этом вспоминать. Только сильнее разволнуюсь. А мне сейчас нужно быть очень собранной и спокойной.

От этого собеседования буквально все зависит.

Я бросила короткий осторожный взгляд в сторону секретаря. Он лениво наблюдал за мной.

Я покраснела еще гуще, представляя, как кошмарно это выглядит со стороны. Проклятие всех рыжих. Любой румянец проявляет россыпь веснушек на моей белой коже и смотрится в разы ярче, чем у остальных.

Рихт усмехнулся уголком рта и быстро скользнул пальцами по голографическому интерфейсу, встроенному в столешницу. Его движения были точными, экономными. Всё в нём, даже работа с интерфейсом, напоминало действия хищника перед броском. Расслабленного, но настороженного.

На меня же он смотрел с любопытством, будто я была странным, но безобидным существом, случайно забредшим в пределы его владений.

А ещё я изо всех сил старалась не смотреть на хвост этого громадного рихта.

У секретаря светлая, как и у меня и у всех людей в моём секторе, кожа. Только волосы у него чёрные.

И чёрный хвост. Длинный, мощный, гибкий. Пока он был спокоен, просто обвивал ножку его кресла. Только кончик слегка подрагивал.

Но мой взгляд все равно магнитом тянуло в его сторону. И в животе что-то сжималось от сладкого ужаса.

Настоящий взрослый рихт! С хвостом!

Мама, наверно, в обморок упадет, если узнает. Но она не узнает. Я точно не скажу родителям, чтобы еще больше их не тревожить. У них и так хватает проблем.

Наверное, в академии связи, где я училась, я могла бы встретить рихтов. Если бы училась ближе к столице. Но в наш глухой сектор, в стороне от границ других секторов, они не забредали даже во время войны с нашими соседями, орсами. Слишком скучно рихтам у нас.

Впрочем, рихты — такие же граждане Конфедерации, как и люди, и даже теперь некоторые орсы, с которыми у нас вроде как мир после затяжной жёсткой войны. Поэтому про них нам много рассказывали, чтобы мы знали с кем имеем дело, если вдруг случайно встретим.

Одно из таких правил: нельзя пристально смотреть на хвост рихта. Поэтому я смотрела перед собой, чтобы откровенно не пялиться на хвост секретаря. И на него. Это тоже было невежливо.

Ещё я знала, что у рихтов там на хвосте шипы. И жало на кончике. Бабушкины сказки из колониальных хроник, которые она мне читала в детстве, вдруг всплыли в памяти со всей яркостью и кровожадностью.

Воевать рихты умели, учились с этому чуть ли не с младенчества, и в целом все как один — прирождённые машины убийства. В том, что этот громадный секретарь в одиночку может разбросать целый человеческий отряд, а то и два, я нисколько не сомневалась.

Мой взгляд остановился на явно дорогущей скульптуре в углу. Интерьер кричал о том, что здесь всё очень профессионально, стильно, лаконично, и нереально дорого.

Я вздрогнула, когда матовая полупрозрачная дверь приоткрылась, и за ней мелькнула тень, как будто кто-то подошёл, собирался выйти, но замер на пороге.

Глава 2. Голос

Дверь так и не открылась полностью.

А я в следующее мгновение вздрогнула от низкого голоса, раздавшегося из кабинета.

— И ещё одно, Эрин.

Дверь тут же захлопнулась, отрезая звук.

А я замерла неподвижно, наполненная до краёв этим рокочуще-вибрирующим голосом, обволакивающим стальной ироничностью. Под его внешне дружелюбными богатыми интонациями таился смертоносный режущий край.

Властный, с полным осознанием своих безграничных возможностей, голос.

По сравнению с ним, низкое порыкивание секретаря, которое так меня впечатлило, значительно блекло.

Из кабинета явно говорил мой будущий босс. Если, конечно, он возьмёт меня к себе на работу с одной единственной рекомендацией моего профессора из академии.

Я постаралась перед собеседованием немного узнать о том, от кого зависела моя судьба.

Дрейк Зартон. Магнат. Тот, кому принадлежала добрая половина теневой безопасности в секторе. Тот, о ком ходили легенды, а страшные байки про рихтов в моём человеческом квартале казались по сравнению с ним детскими сказками.

«Стратегические решения Зартона», или СРЗ, как его называли, — с виду респектабельный конгломерат, занимающийся логистикой, кибербезопасностью, оценкой рисков и «консультационными услугами в зонах нестабильности».

Только вот я умею копать глубже. И то, что я узнала, меня совершенно не обрадовало.

Нет, никакого криминала и близко не было. Несмотря на астрономические обороты, налоги платились исправно, с точки зрения закона всё было безупречно.

Как бы я, со всеми своими навыками, не рыла, была вынуждена признать: даже те мелкие нарушения, которые я нашла, только подтверждали абсолютную законопослушность как самого владельца, так и его сотрудников.

Беспокоило меня другое.

В реальности, корпорация Дрейка Зартона являлась могущественной частной военной и разведывательной компанией.

Род занятий: как классические силовые операции во всё ещё нестабильных секторах на границе нашей Конфедерации и Империи орсов, так и кибер-безопасность, логистика и транспортировка особых грузов.

Самое дорогостоящее, элитное и засекреченное направление — аналитика и прогнозирование рисков.

Именно сюда, в этот отдел, меня мой профессор и рекомендовал, узнав мою безвыходную ситуацию, после того как я обратилась к нему на грани отчаяния.

Теперь мне нужно пройти только одну проверку. Личное собеседование у Дрейка Зартона.

Две минуты прошло, как дверь, приоткрывшись, снова закрылась. А я всё никак не могла прийти в себя от услышанного голоса.

От него веяло такой опасностью, что мне захотелось немедленно отсюда сбежать. Я сжала колени, чтобы унять предательскую дрожь.

Нельзя поддаваться панике. Я обязана использовать этот шанс.

Мой взгляд упал на широкоформатную картину на длинной стене приёмной. Только сейчас, в вынужденном ожидании, я наконец-то поняла, что вижу.

По спине побежал холодок. Так вот кто выкупил её на нашумевшем аукционе. Даже я, далёкая от искусства, видела её, ведь её изображение было везде. И обсуждения были даже на моей прежней работе.

Известнейший мастер, и запредельная ставка. Вживую она смотрелась ещё более впечатляюще, чем на галопроекциях.

Когда я искала данные по Дрейку Зартону, то в основной массе сообщений он представал коллекционером, любителем искусства и щедрым меценатом.

Чаще встречались только сплетни об очередной звезде, павшей под действием его неотразимости.

Я даже невольно поморщилась, вспоминая все эти статьи с фотографиями ярких, нереально красивых женщин-рихтов. Что характерно, фото было всегда отдельно, никогда не в паре с ним.

Изображение самого Дрейка Зартона, при всех моих навыках, я так и не смогла отыскать.

Но везде он описывался как невероятный красавец, несмотря на молодость успешно руководящий стремительно растущей громадной корпорацией, исключительно умелый боец с боевым опытом, закоренелый холостяк, гедонист… бла, бла-бла, бла-бла.

Секретарь изредка поглядывал на меня, то и дело раздувая ноздри и подёргивая кончиком своего хвоста.

Дверь всё не открывалась. Прошло уже десять минут. Мое волнение только усиливалось.

Каждая секунда ожидания вбивала в меня гвоздь отчаяния всё глубже. Но… мне очень нужна эта работа.

Я катала в голове свою ситуацию, снова и снова убеждаясь, что работа в корпорации Дрейка Зартона — шанс, который я не имею права упустить.

Меня подставили на предыдущей работе. Тупо и топорно.

Я нашла брешь в их корпоративном щите. Не просто брешь — чёрный ход, аккуратно встроенный и тщательно замаскированный.

Кто-то выводил данные. Не много, по капле. Но постоянно. Я пришла к начальнику, молодому выскочке, устроенному по протекции отца. Он выслушал, улыбнулся моей «бдительности» и сказал, что это «легальный отладочный канал партнёров».

Я не успокоилась и пошла дальше и выше.

А через неделю меня вызвали в отдел кадров. «Несоответствие корпоративной культуре». «Излишняя подозрительность, граничащая с паранойей». «Создание конфликтной ситуации».

Мой пропуск отключили ещё до того, как я вышла из здания.

Я осталась не просто без работы. На меня еще поставили черное клеймо. Узнала я об этом чуть позже. После десятой неудачной попытки попасть на собеседование. Мне просто сказали, что не имеет смысл даже присылать резюме. Я в черном списке.

А это все. Полный крах карьеры. Особенно для девчонки из низов, без связей, без рода-племени, только с красным дипломом Академии связи и странным пси-нюхом на цифровую гниль.

Дома ждала мама с младшими. И больной отец, чьи сбережения съело лечение.

Переезд на более дешёвую планету, в этот человейник с надеждой снизить расходы и получить дополнительную субсидию, съел остатки.

Я сейчас единственный источник дохода для своих близких. И я не могу их подвести в этой ситуации.

На столе секретаря мелодично тренькнул коммуникатор, и он, бросив взгляд на меня, прижал руку к уху, активируя переговорник.

Глава 3. Вынужденные обстоятельства

Нет, этот звук коммуникатора был не насчёт меня.

Секретарь сказал своему неизвестному собеседнику, что цан Зартон занят, дополнительное соглашение на рассмотрении, ответ будет направлен в установленный контрактом срок.

Дверь в кабинет всё не открывалась. Меня не приглашали.

В голове помимо моей воли начали блуждать воспоминания о том, что привело меня в этот пафосный, смертельно опасный кабинет.

Не просто карьерный крах, а настоящая спираль отчаяния, которая закрутилась с момента моего увольнения в кабинете Сайтрака.

Я отчетливо помнила его самодовольную ухмылку, когда он вручал мне приказ об увольнении «по собственному желанию».

Помнила торжествующий язвительный голос: «Ты думала, что умнее всех, Алекс? Полезла со своим открытием прямо к директору по безопасности через мою голову? Запомни — в этой индустрии тебя больше никто никогда не увидит. Я позабочусь, чтобы твое резюме отправляли прямиком в утиль. О карьере специалиста киберсистем можешь забыть. Навсегда. Упрямая выскочка».

И он выполнил угрозу. Но я и представить не могла, что его месть зайдет так далеко.

Десятки резюме, отправленных в компании даже поменьше, либо игнорировались, либо приходил вежливый, шаблонный отказ.

После десятой попытки один рекрутер, видимо, сжалившись, намекнул по закрытому каналу: вам не стоит тратить время. Ваш профиль… отмечен. Никто не захочет проблем.

Я металась, пытаясь найти хоть что-то.

Родители ждали от меня очередной перевод. Мама в своих сообщениях старалась звучать бодро, но я слышала обреченную усталость в её голосе, видела, как отец на видео стал походить на тень самого себя.

Даже близнецы, активные и бойкие шестилетки, из-за которых мама не могла устроиться на работу, ведь она ещё ухаживала за папой, тоже чувствовали общий настрой и выглядели притихшими и испуганными.

Я отправила им последние накопления, прикрывшись премией, и съехала в каморку в самом дешёвом районе. Именно там, собирая вещи из старой, ещё академической папки, я и нашла свою последнюю надежду.

Карточку. Простую, матовую, без модных голограмм.

«Профессор Вейланд. Кафедра псионики и нестандартных протоколов связи».

Его боялся весь наш поток. Сухой, резкий, с ледяными глазами полукровка рихта и человека.

Говорили, что свою безжалостность и жестокость он приобрел во время подготовки спецов-связистов для боевых операций, еще во время того самого затяжного конфликта с орсами.

Но это были только слухи. Хоть многие, и я в том числе, были склонны им доверять.

Он обожал устраивать нам нечеловеческие испытания, буквально ломая шаблоны и учебники. Требовал безукоризненной дисциплины на своих занятиях.

Ко мне, единственной девчонке на курсе, он относился… терпимо. Пару раз даже похвалил мою упрямую дотошность.

А на выпуске, вручая красный диплом, сунул в руку эту самую карточку.

— Вы мыслите иначе, Ким. И у вас весьма перспективное пси. Если надумаете связать свою жизнь со флотом, обращайтесь. Дам рекомендацию.

Тогда я, уже получив заманчивое предложение от крупной кампании, лишь вежливо поблагодарила и убрала карточку подальше, в ту самую папку. Во флот я точно не собиралась, считая, что все эти военные темы не для меня.

Теперь же, держа в дрожащих пальцах этот кусочек пластика, я увидела в нём последнюю соломинку.

Я ведь уже была на грани. Работала в левой конторке, настраивая частные охранные системы для параноидальных торгашей, и с каждым днем понимала, что это тупик. Чтобы вытащить семью, нужна была не просто работа. Нужна была карьера. Доступ. Ресурсы.

Если для этого нужно будет подписать контракт с флотом, то я пойду на это. Других путей я просто не видела.

Мой вызов профессору Вейланду длился три минуты. Я, пытаясь не срываться на истерику, изложила суть. Он выслушал молча, а потом спросил всего одну вещь:

— Вы не растеряли своих навыков в аналитическом поиске, Алекс? Сохранили свое тонкое пси?

— Да, — выдохнула я.

Профессор не мог знать, что именно за этот мой талант я и поплатилась карьерой. Чуять несостыковки в коде, подвох в логике протокола, как будто я чувствовала их запах. Оказалось, что это опасная способность.

Или она может стать теперь моим спасением.

— Хорошо, — довольно улыбнулся он, со знакомым жестким блеском в глазах. — Завтра ваше резюме и моя рекомендация будут на столе у Дрейка Зартона. Он — единственный в секторе, кому плевать на черные списки. Более того, он их коллекционирует. Будьте готовы. И, Алекс… не пытайтесь ему врать. Этот рихт почует ложь быстрее, чем любой сканер.

И вот я здесь. В ожидании вызова этого рихта-легенды, чей голос за дверью заставил мои внутренности сделать кувырок.

Риск был чудовищным. Но и отступать было некуда.

Дверь в кабинет внезапно распахнулась.

Оттуда буквально выпал мужчина. Человек. Не рихт.

Лицо у него было белое, будто у него всю кровь разом откачали.

На бегу промакивая носовым платком вспотевший лоб, он рванул к выходу с видом смертника, которому вдруг дали мизерный шанс выжить — такая решимость действовать светилась на его искажённом страхом и облегчением лице.

— Алекс Ким, — обратился ко мне секретарь, глянув на интерфейс на своём столе. — Вы можете войти.

Глава 4. Собеседование

— Алекс Ким, — обратился ко мне секретарь, глянув на интерфейс на своём столе. — Вы можете войти.

Сердце провалилось куда-то, оставив в груди ледяную пустоту.

Я встала, злясь на саму себя, из-за того, как мои ноги вмиг стали непослушными.

Сделала шаг к зияющему чёрному проёму двери.

Ещё один.

Переступила порог.

И замерла.

Пространство за дверью больше всего напоминало командный центр.

Высокие потолки, минимум мебели. Только огромный стол из тёмного матового материала, пара кресел, стеллаж с предметами искусства, которые даже с порога выглядели безумно дорогими и древними.

И прозрачная стена… от пола до потолка, за которым открывался захватывающий вид на мегаполис.

Флаеры выписывали светящиеся трассы, небоскрёбы сияли миллионами окон, и где-то вдали маячили контуры космопорта.

Я всегда любила смотреть с высоты. Это успокаивало.

Но сейчас мой взгляд проскользнул по панораме и намертво прилип к высокой фигуре у окна.

Владелец кабинета стоял спиной ко мне, созерцая город.

Его вид был куда более впечатляющим, чем любой, самый захватывающий пейзаж.

Он был высок. Не такой громадный, как секретарь, но всё же значительно выше среднего человеческого мужчины.

Поджарый, стройный, но в этой стройности читалась стальная пружинистость, явно проявленная мощь.

Строгие темные брюки и белая рубашка с закатанными до локтей рукавами сидели на нём безупречно, не скрывая, а подчёркивая идеальные, гармоничные линии тела: широкие плечи, узкую талию, сильную спину.

Я проскользила взглядом по чёрным волосам, широкой рельефной спине, упругим умопомрачительным ягодицам и… упёрлась взглядом в его хвост.

Там, где у людей копчик, у него, сквозь специальное отверстие в брюках, выглядывал хвост… длинный, чёрный, гибкий.

Мой разум, пытался найти сравнение. Нечто управляемое… Скорее хлыст, только не подвластный законам гравитации.

Хвост рихта матово поблёскивал в свете комнаты, был поднят вверх и плавно покачивался из стороны в сторону, описывая в воздухе невидимые дуги, пружиняще изгибаясь.

Каждое движение было полным скрытой энергии, абсолютно контролируемым и от этого казалось жутко опасным. Словно независимое существо, наделённое собственной грацией и интеллектом.

А потом рихт повернулся.

Я даже дыхание, кажется, затаила. Никогда таких мужчин не видела… И не увижу, пожалуй.

Его лицо, мужественное, с резкими, чёткими чертами, впечатляло гармоничностью и притягательностью. На него хотелось смотреть и смотреть, что я и делала, совершенно забыв, где я, кто я и зачем.

Красивые, скульптурные губы были тронуты лёгкой, вальяжной, почти ленивой улыбкой.

Он явно знал о своей привлекательности больше меня.

И в свою очередь смотрел на меня.

Рассматривал цепко из-под белоснежно-белой пряди, падающей на лоб среди гущи чёрных волос. Смотрел пристально, остро, жёстко. Сочетание доброжелательной улыбки и этого пронизывающего взгляда было совершенно ошеломляющим.

Я застыла на месте, не в силах пошевелиться, или даже просто издать звук.

Рихт же медленно, не торопясь, осмотрел меня с ног до головы. Его широкие ноздри характерно раздулись, вбирая воздух, будто пробуя и оценивая мой запах на вкус.

Я покраснела, чувствуя, как по моей коже от шеи до самых щёк растекается предательское алое пламя. Его хвоста сейчас не было видно — он скрылся за его спиной, но я почти физически ощущала его присутствие.

Рихт скрестил на груди мощные руки. Рукава белоснежной, как и его белая прядь, стильной рубашки, закатанные до локтей, проявили мощные, жилистые предплечья.

— Я Дрейк Зартон, — приподнял он бровь. — Алекс Ким?

Голос был именно тем, что я слышала из-за двери: низким, бархатным, с лёгкой хрипотцой и стальной, неоспоримой уверенностью в каждом звуке.

Я кивнула, пытаясь прийти в себя, краснея и отчаянно прося все космические высшие силы вернуть мне дар речи.

— Вы не мужчина, — раздувая ноздри и раздражённо дёрнув хвостом, почти обвиняюще сказал он.

Я заморгала, пытаясь перезагрузить мозг, который застыл на фразе «не мужчина».

— Здравствуйте, цан Зартон, — сказала я, всё же взяв себя в руки. — Да, я женщина. Алекс Ким. Я по рекомендации профессора Вейланда…

— Не мужчина… — повторил он.

Его взгляд, тяжёлый и медленный, проплыл по моему лицу, шее и задержался на моей груди.

Щёки окончательно залило румянцем.

Я не была наивной девочкой, я знала, как на меня смотрят мужчины. Но этот взгляд… был другим. Взгляд искушённого знатока, ценителя, оценивающего редкий, неожиданный и, судя по всему, интересный для него экспонат.

Почувствовала себя не соискателем, а… изысканным десертом, неожиданно поданным к деловому ужину. Сначала меня понюхали, а теперь вот внешним видом любуются. И ему определённо нравилось то, что он видел.

А я, застывшая и пылающая от смущения, не могла оторвать глаз от него. Потому что, чёрт возьми, он был не просто красив. Сам как произведение искусства. Гипертрофированное воплощение мужественности.

Даже вспомнила солиста своей любимой группы, Кира Вента, которого весь сектор считал эталоном мужской красоты. Я иногда рассматривала его голопроекции, как рассматривают прекрасную статую — с отстранённым любованием.

Этот… рихт вызывал не любование. Он вызывал чувства. Глубинные, странные, первобытные, с которыми мой цивилизованный мозг отчаянно пытался бороться.

Трепет. Любопытство. И странный, инстинктивный и одновременно восторженный страх.

Если бы не хвост, плавно покачивающийся у него за спиной, я бы без сомнений сказала бы, что он человек, но всё же… Нет, он был неуловимо иной.

Во всём, в каждом микро-движении, в этой хищной, небрежной грации, в абсолютной, титанической уверенности, с которой он занимал собой всё пространство, читалось то, что я не встречала ни у одного представителя своей расы. Это было сильнее, острее, опаснее.

Глава 5. Взлом

Цан Зартон не стал объяснять, что будет, если я не справлюсь. В этом не было нужды.

Я понимала, почему такое задание. Иногда, чтобы найти уязвимость, приходится взламывать самостоятельно. И потом найденные уязвимости закрывать.

Мои пальцы запорхали по голографической клавиатуре.

Я уже прошла три уровня защиты, обошла стандартные ловушки и оказалась перед пси-регулируемым шифром.

Интуиция, то самое тонкое пси, подсказывало слабое место — не в коде, а в самом алгоритме распознавания нейронных сигналов. Он был слишком идеален, в нём не было учтена естественная хаотичность живого мышления.

Обычный взломщик пытался бы подобрать ключ или взломать шифр. Мне нужно было обмануть восприятие системы.

— Время вышло, — его голос прозвучал прямо над ухом.

Цан Зартон стоял сзади, наблюдая. А я даже не заметила, как он подошёл.

— Дайте ещё двадцать минут! — выпалила я, не отрываясь от экрана, пальцы продолжали выстраивать виртуальную нейросеть-имитатор.

— Нет.

— Хотя бы восемь! — в моём голосе прозвучала отчаянная мольба.

Я была так близка.

— И что ты сделаешь за восемь минут? — в его глубоком низком голосе полыхнули лёгкие заинтересованные нотки.

Я на мгновение оторвалась от планшета, обернулась, подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза.

Ох, вблизи какой же он… Высокий, широкоплечий, мощный, идеальный… и в глазах странное. Изучающее. Ещё и дышит глубоко. И стоит слишком близко, возвышается рядом с креслом, где я сижу.

Отмахиваясь от физиологических реакций моего сошедшего с ума от его близости организма, я вскочила — невыносимо сидеть, когда он так рядом нависает — и начала объяснять.

— Система идентифицирует оператора по пси-отпечатку, — затараторила я. — Но её алгоритм заточен под рихтовский или стандартный человеческий паттерн. Он ищет порядок. Я создаю виртуальный пси-контур с хаотичной, но управляемой структурой. Как шум. Алгоритм будет воспринимать его не как взлом, а как сбой в собственном сенсоре.

Рихт опасно сузил глаза, и я торопливо договорила:

— Нужно просто подсунуть этот шум в момент перезагрузки протокола связи, который происходит каждые семь минут сорок секунд. Следующий будет через три минуты. За оставшиеся пять я донастрою эмулятор и воткну его в служебный пакет. Это будет чёрный ход, которым можно будет воспользоваться позднее.

Его взгляд изменился мгновенно. Исчезла насмешливая отстранённость. Глаза стали колючими, острыми, хищно-цепкими.

В них вспыхнул тот же самый азарт, что горел во мне, но помноженный на его природную опасность и подавляющие внешние данные.

Он подобрался всем телом, а хвост, до этого неподвижный, резко изогнулся за его спиной в напряжённую дугу, кончик замер в воздухе, нацеленный в пространство.

Меня пробило такой жуткой, леденящей дрожью от перемены в его облике, что я едва не выронила планшет.

В этот момент я бы точно бросилась бежать, если бы могла пошевелиться. Но я была парализована его взглядом.

— У тебя есть тридцать минут, — с хищной усмешкой на чётко очерченных губах, сказал он. — Ломай.

Он даёт мне шанс!! От радости я широко ему улыбнулась и тут же углубилась в планшет, забыв обо всём. Даже садиться не стала, ломала систему прямо стоя.

Цан Зартон стоял рядом, глядя на мою работу через моё плечо. Мешал, конечно, но я была слишком поглощена задачей. Страх упустить свой шанс превратился в чистый адреналин.

Через восемнадцать минут от начала задания, я протянула ему устройство. Экран светился зелёным символом доступа к корневой директории, но рядом мигал красный предупреждающий значок.

— Я прошла, но не стала отключать триггер внутренней тревоги, — быстро объяснила я. — Да, я знаю, как это сделать. Но сама я не буду взламывать до конца.

Он хмыкнул, и я пояснила:

— Взламывайте сами, цан Зартон, у вас есть навыки, — удивила я его ещё одной деталью того, что нарыла о нём. — А я расскажу вам, как это сделать.

Хищная улыбка тронула его губы. Он взял планшет, коснувшись моих пальцев, заставив этим дёрнуться от вспышки непрошенных ощущений в теле.

— Показывай, — жёстко приказал он.

Я стала диктовать команды. Он выполнял их быстро, его длинные, ловкие пальцы летали по интерфейсу с завораживающей скоростью и точностью. Он явно понимал, что делает.

— Так, Алекс, вот что мы сделаем, — вдруг опустил он планшет.

С этими словами он неожиданно оторвался от экрана, схватил меня за локоть и мягко, но неоспоримо потянул за собой к глубокому дивану в углу кабинета.

— Иди сюда. Садись рядом. И говори, что дальше.

Цан Зартон уселся, откинувшись на спинку, и положил планшет себе на колени. Я, остолбенело глядя на него, осторожно устроилась рядом, стараясь не касаться его.

Он был слишком близко, от него исходило тепло и тот странный, пряный, опасный аромат — крышесносная смесь явно запредельно дорогого парфюма и его собственного, очень мужского, естественного запаха.

— Давай, говори, куда тыкать, — приказал он, не глядя на меня, его внимание было полностью приковано к экрану.

Я, запинаясь от близости и странности ситуации, продолжила диктовать.

Не могла не любоваться его руками. Сильными, с чёткими сухожилиями, движущимися с такой уверенной ловкостью. Он был реально хорош. Не на моём уровне интуитивного чутья, но как технарь — просто блестящий.

Мы работали в тишине, прерываемой только моими тихими командами.

Наконец, последняя команда. Красный значок погас. На экране замигал статус: «Доступ предоставлен. Все системы в норме».

Дрейк резко вскинул руки над головой в победном жесте, планшет едва не улетел с его колен.

— Дааа! — выдохнул он с искренним, мальчишеским торжеством. — Мы сделали это!

Он даже обхватил меня за плечи, крепко прижав к себе и пару раз встряхнув.

А я, совершенно позабыв, где я и с кем, полностью захваченная азартом и эйфорией от успеха, не сдержалась: