Мой первый, или пари на ректора

Глава 1

– Вот прям любого-любого? Самого богатого, умного, красивого? Какого захочешь?

– Конечно, любого. Это же наука, Лен. А не просто жопой повилять.

Помолчав с секунду и переглянувшись, девчонки прыснули со смеху и в голос, до обидного громко расхохотались, заваливаясь на топчаны и чуть не переворачивая стаканы с коктейлями.

– Ой, ну ты зарядила, Кир… Ой, ну прям волшебница… Секс-бомба наша, чесслово… Роковая, мать твою, женщина…

Оступившись, Элька – моя лучшая подруга и дочка хозяев виллы, на которой мы отдыхали в эту субботу – закачалась, замахала руками и, тонко взвизгнув, как была в халате и с чашкой кофе в руках, полетела в бассейн.

Это произвело такой фурор, что рассмеялась даже я.

Хотя, признаться, мне было обидно. Мало того, что никто не поверил в теорию, которую я недавно выучила для своей лекции по психологии, так оказывается, еще и мои естественные способности тут подвергают сомнению!

Что значит «роковая, мать твою, женщина»? А я, что, типа, не «роковая»? А кто роковая? Ленка, со своими целлюлитными бёдрами и уже подвисающим животом? Или Светка, которую третий парень бросает, потому что она целоваться не умеет? Или Элька… хотя нет, Элька как раз роковая – с такими-то деньгами, как у ее папочки, она автоматически роковая. Независимо от внешности и целлюлита.

Отплевываясь и чертыхаясь, подруга вылезла из бассейна. В раскорячку доползла до топчана и выпуталась из мокрого халата, оставаясь в одном только бикини.

– Тебе, Кира, книжки писать надо… фэнтези. А не психологию изучать, – подняв с кафельного пола полотенце, она принялась вытираться и прыгать на одной ноге, пытаясь выбить воду из уха. – Психология она как-то больше про жизнь, а не про сказки. А в жизни, Кира, мужчины бывают разные – одному худые девушки нравятся, другим – толстые. Третьим, вообще, может, карлицы из цирка. А ты всех под одну теорию подогнать пытаешься. Так не бывает.

– Да ты просто не поняла, Эль! – горячо заспорила я. – Тут речь вообще не о внешности! Фаденберг-Соннель утверждают, что, применив научный метод привлечения, можно под каждого мужчину-натурала подобрать определенные шаблоны поведения, которые приведут его к конечной цели!

Элька усмехнулась.

– Формулу любви хочешь вывести?

– Так уже выведена, очнись! Я ж тебе про что толкую!

Устав спорить, Элька, легла на топчан и, подставив холеное лицо солнцу, пробивающемуся сквозь стекло зимнего бассейна, закрыла глаза.

– Ну давай, толкуй дальше. Как ты привлечешь мужика, которому нравятся, например, женщины-военные?

Я помотала головой.

– Нет. Таких мы сразу вычеркиваем. Любителей теток в форме, борцух, укротительниц тигров – это всё латентный гомосексуализм. Таких наша теория не охватывает. Так же убираем фетишистов, эксгибиционистов, вуйяристов и прочих -истов – с ними особые заморочки. Да и кому они нужны, кроме дурдома?

– Удобная теория, – усмехнулась Элька. – И кто у нас остается? Стандартный спермонакопитель, реагирующий на силиконовые банки размером с дыню?

– А вот тут как раз допускаются самые разные варианты. То есть, любые мужские вкусы в спектре того, что принято называть «нормальностью». И опять же – внешность тут не причем вообще. Суть теории – сделать так, чтобы мужчина, который любит, как ты говоришь, «банки», не обратил никакого внимания на их отсутствие. И наоборот.

– Что наоборот? – не поняла Элька.

– Всё наоборот! – глупо хихикнула Ленка, которой явно уже начал надоедать наш заумный разговор. – Короче, мы всё поняли, Кира, и ничего не имеем против. Ты ж у нас – умница, каких мало! Откроешь после учебы коучинговое агенство, мастер-классы по женскому соблазнению будешь вести и всё такое прочее. Стричь баблосики с отчаянных домохозяек, пытающихся удержать мужа…

– Зачем после учебы? – забрав у нее коктейль, Элька поводила в нем соломкой, а потом резко стрельнула в меня внимательным, цепким взглядом. – Можно начать прямо сейчас, пока ты еще учишься. Предлагаю тебе практикум на эту тему. Платный, разумеется.

– Что ты имеешь в виду? – искренне не поняла я, уже нервничая от ее взгляда. В последний раз Элька так смотрела на бармена, который запретил ей курить на веранде ресторана. Потом она куда-то при мне позвонила, с кем-то пококетничала… и бармена уволили. Прям сразу, при нас.

Отставив бокал в сторону, подруга резко села на топчане и повернулась ко мне.

– Докажи свою теорию на деле! А я тебе заплачу – столько же, сколько за прохождение практики в больших фирмах. А может даже и больше – в зависимости от результата. Как насчет… тридцати тысяч? Для начала.

Мое сердце волнительно забилось – не то от страха, не то от предвкушения хорошо заработать перед весенней сессией, когда придется оставить свою работу в кафе. Наверное, так себя чувствовала Ева, когда змей-искуситель предлагал ей отведать запретного плода.

«Как тебе познать истину всего сущего, а, Ева? Для начала».

Мозг взбрыкнул, напомнив о том, что монографию о научных методах привлечения я читала наискосок – просто, чтобы блеснуть познаниями перед профессоршей из самой Москвы. И какие там еще факторы и ограничения, кроме вышеперечисленных, я понятия не имею. Может, этот метод только на американских мужчин работает – наивных пентюхов, не тренированных нашими охотницами на альфа-самцов.

Глава 2

– А как мы поймём, что он очарован? – от любопытства чуть ли не подпрыгивая, Светка забежала вперед, продолжая идти спиной. – Как узнаем, что Кира выиграла пари?

Уже с утра, мы все вместе собрались возле подъезда общаги и шли в центр – покупать мне пресловутое красное платье.

Светка тараторила без остановки, Ленка нервно зевала во весь рот, утверждая, что от волнения она всю ночь не спала. Это ж надо – такой эксперимент, такая возможность! А вдруг у меня всё получится? Вдруг я обзаведусь мужиком, который будет нас всех возить на море, к себе на какую-нибудь виллу на Багамах, да еще и со своими друзьями познакомит!

Продолжая болтать, Светка вдруг врезалась спиной в какого-то парня, поджидающего рядом с остановкой автобус. Тот заметил ее в полуметре от себя, развернулся, чуть усмехаясь, и «принял» ее на себя всем телом. Ойкнув, Светка, подпрыгнула, оглянулась и замерла, почти лицом к лицу с незнакомцем.

– Девушка, по-моему, вам нужен кто-то, кто будет водить вас за ручку, – произнес парень низким для соблазнения голосом. – Телефончик запишете? Пересечемся?

Опомнившись, Светка опустила глаза, пробормотала что-то неясное и встроилась опять в нашу шеренгу – уже лицом вперед.

– Вот так мы и поймем! – провозгласила вдруг Элька, до этого почти не участвующая в общих разговорах. – Пусть мужчина, которого я выберу, оставит тебе, Кира, свою визитку с личным телефоном. А потом, когда всё закончится, ты ему при мне позвонишь, а я послушаю, как он с тобой разговаривает. По его тону будет понятно – очаровала ты его или просто визитку свистнула.

– А как ты его выберешь? Этого мужчину? – я повернула к ней голову, стараясь не хмуриться и не делать кислое лицо. Злость на себя не проходила, и я меньше всего хотела, чтобы Элька поняла, до какой степени она близка к победе.

Подруга удивленно подняла брови.

– А я тебе не сказала? Я же с тобой пойду! Ну… то есть, не совсем тобой… Я зайду, выберу для тебя объект, укажу тебе на него и пойду домой, чтобы не смущать тебя и не портить эксперимент. А ты, давай – работай. Ученый… – усмехнулась она, глядя, как я сердито подбила ботиком валяющуюся банку из-под кока-колы.

Я взяла себя в руки.

– Хорошо. Нам долго еще идти? Так-то времени у нас не особо.

– Уж пришли. Вон дверь, толкай.

Местечко, в котором предполагалось купить мне красное платье, было одним из тех, что называют «богемный бутик». Поначалу я даже не совсем поняла, где тут одежда – сплошь стеллажи и полки вдоль стен, заставленные старинными артефактами, словно собранными с разных уголков света, причем из разных эпох. Огромные ракушки, загадочно поблескивающие в мягком свете старинных ламп, перламутровые и коралловые бусы, наброшенные на шкатулки с потертым рисунком, бамбуковые безделушки и развешанные в самых неожиданных местах африканские маски.

Только как следует оглядевшись, мы поняли, что одежда в этом бутике-музее выставлена в виде наброшенных на стеллажах старинных вешалках – подобранная изящными ансамблями, создавая иллюзию того, что она случайно устроилась там, взлетев со старинных манекенов. Вокруг каждого из этих ансамблей будто бы случайно притаились несколько разнотипных кресел и подсвеченное, золотистое зеркало, для того, чтобы удобно устроиться вместе с подругами.

– Обалдеть… – прошептала я, крутя головой в полном ошеломлении, не зная, на чем задержать свой взгляд. Никогда в жизни мне не доводилось шопиться в настолько элитных магазинах.

А, одежда! Боже! Каждое платье, юбка или блуза казалась произведением искусства, а не просто элементом гардероба. Все было подобрано с идеальным, но невероятно тонким вкусом, создавая гармонию между стариной и современностью.

Теперь мне стало понятно, почему Элька милостиво предложила купить мне платье в складчину. Страшно даже подумать, сколько стоят все эти шмотки.

– Здравствуйте, девушки. Меня зовут Алиса, я буду вас сегодня обслуживать, – загадочно улыбаясь, на нас выплыла маленькая, хрупкая женщина с забранными в высокой прическе волосами и совершенно неожиданным для ее облика двойным пирсингом в брови. – Желаете кофе? Чай? У нас сегодня индийский. Очень свежий.

– Да нет, мы по-быстрому, – решительно замотала головой Элька. Хотя я бы не отказалась от чашечки крепкого кофе – немного взбодриться мне не мешало.

Словно почувствовав это, Алиса продолжала почему-то смотреть на меня, вопросительно приподняв бровь.

– Спасибо, не надо, – нехотя пробормотала я, заметив, как Элька делает мне гримасы и еле заметно мотает головой.

– Хорошо, – помедлив, продавщица обвела всех нас, притихших взглядом. – Чем я могу вам помочь?

– Ей нужно красное платье, – выпалила за меня Элька. – На вечер, коктейльное. Вот до сюда примерно… – она провела рукой по бедру, – и в обтяжку. Соблазнительное, короче.

Медленно переведя взгляд с нее на меня, она повела его вниз, обшарила всю мою фигуру сверху донизу и обратно, и так же медленно покачала головой.

– Я бы не советовала вам мини. Вашей фигуре больше подойдет что-нибудь более… женственное. Летящее. Повернитесь.

Она словно гипнотизировала меня своим мягким голосом и кошачьими манерами. Чувствуя себя в легком трансе, я послушно повернулась.

Глава 3

– С днюхой, братан! То есть, с юбилеем нашего нового ректора! Гип-гип, ура! Гип-гип, ура! – проорал в трубку доцент Заславский, по голосу уже явно празднующий что-то своё. Или это он в честь чужого дня рожденья решил нализаться с самого утра?

«Наш новый ректор», а точнее, Максим Андреевич Родин, который, при всей своей популярности и положении в обществе, имел явную склонность к интроверсии, поморщился и возвел глаза к потолку.

Он-то уже понадеялся, что про его сороковой день рожденья так никто и не узнал, и дадут ему спокойно провести выходные в подготовке к вступлению в новую должность – вместо вышедшего на пенсию ректора Гаврилова.

Интересно, кто проболтался? Его бывшие аспиранты или Варвара из деканата, на прошлой неделе оформлявшая его на новую должность?

Скорее всего, последняя – аспиранты сами захотели бы выпендриться перед ним, а вот Варвара, при всей ее готовности удовлетворить любую его прихоть, не посмела бы лезть с поздравлениями. Но вполне могла разболтать его секрет доценту Заславскому, местному скандалисту и пьянице, которого уже который год держали на кафедре исключительно из нежелания трогать то самое, которое не тонет.

Проблема усугублялась еще и тем, что Заславский знал его лично и даже был с ним на «ты» – пару лет назад, в минуту слабости, Родин позволил себе разоткровенничаться с доцентом за бутылкой коньяка, после чего тот решил, что может позволить себе фамильярничать, называть Родина «братан» и вламываться к нему в кабинет, что называется, с ноги.

И даже теперь, когда его случайный собутыльник улетел настолько высоко, что мог увольнять таких, как он, одной только подписью, без объяснений причин, Заславский явно не собирался оставлять его в покое.

Максим Андреевич досадливо закрыл глаза и покачал головой.

Эх, если бы не новая должность и оформление… ведь никто и никогда бы не узнал про единственный день в году, когда трудно отвертеться от навязанных поздравлений и всех этих омерзительных «сюрпризов», которыми сотрудники почему-то считают необходимым мучить своих несчастных начальников.

А тут целый юбилей! Ох… Страшно даже подумать, что на него еще может свалиться… Особенно, если Заславский или Варвара разболтали о нем всем остальным.

Не дай Бог планируют секретную вечеринку!

Ох… Подумать страшно.

– Спасибо тебе, Гриша, – как можно сдержаннее поблагодарил он доцента. – Слушай, если это всё, я тут посреди кой-чего…

Чтобы звучать отвлеченным, он открыл почту и принялся наугад тыкать по сообщениям.

– Какое «кой-чего»! – возмутился Заславский. – У тебя – день рожденья, брат! Да еще и сороковник! Ты ж не баба, чтоб скромничать!

– Причем тут баба? – опешил Родин, замерев на секунду.

– Ну, ты не знаешь, что ли? Бабы сорок лет не празднуют – говорят, примета плохая. Но тебе-то можно! И нужно! Короче, у меня тут идейка одна родилась на вечер, обмозговать надо…

– Гриша, ты извини, но у меня уже есть планы на вечер… – бегая глазами по экрану, Максим Андреевич лихорадочно соображал. – Пригласили тут в одной место… в центре…

– Это куда? – ревниво насторожился Заславский. – Что за место? Может, гадюшник какой, а тебе и отказаться неудобно! Ты мне расскажи, братан, я все злачные места в городе знаю…

Как раз в эту секунду взгляд Родина уткнулся в ярко-оформленный заголовок рекламного письма – нечто красно-золотое, привлекающее, по удивительному совпадению, словом «Юбилей».

– Да, нет, место приличное. Юбилей тут в клубе одном… – открыв сообщение, он быстро читал его содержание. – Клуб… «Зефир». Там вроде как… девушкам обещаны коктейли, если в красном придут. Там и отметим… с друзьями из Москвы. Так что извини, в другой раз давай, ладно?

Заславский молчал, то ли обидевшись, то ли что-то вспоминая, потом, по звуку, хлопнул себя по лбу.

– Ну, конечно! А я-то думаю, откуда я это название помню! У меня ж там племяш работает официантом! Слууушай, Макс, я ему сейчас звякну, он твоей компании нормального бухла подгонит, а не той бродиловки, которую они для девок разливают… Какая там у вас ВИП-комната?

– Эмм… – Родин беспомощно всматривался в мелкие буквы рекламного буклета, пытаясь найти там ответ на вопрос, который ударил его поддых и грозил нокаутировать. – Да мы еще не заказывали на самом деле. Там, на месте уже разберемся…

Заславский громко расхохотался.

– Ты серьезно? Какое «на месте»?! Да в таких клубах все ВИП-комнаты уже за месяц расписаны! А тем более, на такую тусу, где будет куча бухих девок, да еще и в красных платьях. Попали вы, друг мой. Надеюсь, твои друзья из Москвы не обидчивые, потому что придется вам пить стоя за барной стойкой, а девки все к ВИП-ам убегут.

– Разберемся! – уже довольно грубо буркнул Родин, собираясь закончить это неприятный и ненужный разговор с псевдо-другом, который явно терял берега и переходил все возможные границы.

– Погоди, погоди! – заторопился доцент, поняв, что перебрал с фамильярностями. – Знаешь что, Макс? В честь твоего юбилея и новой должности… будет вам ВИП комната! Сейчас племяшу звякну и всё сделаем по первому классу! Тем более, он мне бабки должен – пусть расстарается, если хочет, чтобы я ему должок отпустил. В общем, жди – пришлю смс, как договорюсь. Адьё.

Глава 4

Ветерок подхватил легкий красный подол и взметнул его, обнажая мои ноги в светлых колготках. Я ойкнула и уже по-настоящему, а не как в кино, попыталась прижать его вниз, потому что полушубок прикрывал только попу, и то еле-еле.

Элька усмехнулась, глядя на меня.

– А я говорила, не стоит это платье брать. Да еще и в такую погоду. Но тебе же виднее, кого слушать.

– Ты ничего не говорила насчет погоды! – огрызнулась я. – Ты сказала, оно детское! А оно… оно… – в ответ на очередной порыв ветра, я зажала платье между коленями.

– Блядское? – выгибая бровь, услужливо подсказала Элька. – Во всяком случае его уже оценили. У тебя успехи, мать!

Она толкнула меня плечом и мотнула подбородком в сторону очереди ожидающих развозки мигрантов, которые, не стесняясь, разглядывали меня, обмениваясь комментариями на среднеазиатских наречиях.

– Так и будешь теперь стоять? – поинтересовалась подруга, переводя взгляд на мою зажатую между коленями юбку. – Или допрыгаешь уже?

Она снова дернула подбородком – уже в другую сторону улицы, там, где пестрая стайка девиц, наряженных, как и мы, во все самое красное, спешила пересечь очищенную для них часть тротуара и погрузиться в широко распахнутые двери, за которыми их ждала манящая полутьма, халявные коктейли и сотрясающая басами клубная музыка.

Словно души спешат в царство Аида – возникла вдруг неожиданная аналогия. Я помотала головой, напоминая себе, что я здесь не для философских метафор и, если буду думать в эту сторону, точно не смогу соблюсти самое главное условие эксперимента – источать сексуальность благодаря собственному сексуально-настроенному воображению.

Иными словами, чтобы соблазнить кого-либо, я должна начать с себя. Думать о сексе, воображать себе секс с объектом внимания, вспоминать сексуальные моменты своей жизни, «мокрые сны», фантазии наяву… Разрешается даже прикасаться к себе легкими, эротичными касаниями – поглаживать себя по волосам, по шее, поправлять платье… А также дышать определенным образом, способствующим ускоренному кровообращению.

Всё это должно выделить определенный феромон, который расширит мои зрачки и даст сигнал мозгу человека, вблизи которого я нахожусь – скоро будет возможность спаривания, готовься! Вкупе с некоторыми трюками нейролингвистического программирования, всё это должно привести к той самой заветной визитке и телефонному разговору, благодаря которым я заработаю шестьдесят тысяч рублей еще до конца этих выходных.

Платье в очередной раз вырвалось из плена моих колен, и в этот раз я не стала его сдерживать.

На тебя смотрят! – эротично шепнул кто-то весьма извращенный в моем мозгу. Десятки глаз прямо сейчас скользят по твоим ногам, пытаясь разобрать, что там у тебя, под коротким полушубком – возможно даже приседают, в попытке заглянуть снизу-вверх.

Я на мгновение закрыла глаза, почти физически ощущая жадные, похотливые взгляды давно не имевших секса мужчин, ощущая себя одновременно грязной шлюхой и богиней… потом встряхнулась, выпрямила спину и гордо, от бедра, зашагала по тротуару дальше.

Подол платья летал из стороны в сторону, звонко цокали каблуками боевые ботильоны, со стороны мигрантов восторженно засвистели.

– Кира, ты куда так быстро! – запыхтела позади меня отставшая Элька. – Ишь, понеслась… Да погоди ты!

Догнала она меня уже у самого входа, где я, подобно океанской яхте, рассекшей тихие воды залива, врезалась в толпу нерешительно мнущихся девиц в красных платьях.

– Эй, куда без очереди… – начал было вышибала у дверей, шагая навстречу мне.

Но у меня явно был вид особы, которую лучше пропустить. Сверкнув на него взглядом, я продемонстрировала красное платье, расстегнув резкими движениями несколько верхних пуговиц полушубка. Причем последняя пуговица явно была лишней – судя по ткнувшемуся в мое декольте растерянному взгляду охранника.

– Проходите, девушки… – промямлил он, отступая назад и неловко переминаясь с ноги на ногу.

С торжествующим видом я процокала на своих каблуках мимо него, перешагнула через низкий, черный порог… и сразу же будто оказалась в другом измерении. Звуки с улицы почти заглохли, перед нами оказался широкий, подсвеченный неоновыми стрелами коридор, ведущий туда, откуда доносились приглушенные звуки басов и уже был слышен переливающийся гул голосов и смех.

– Видела? – я повернулась к Эльке, задирая вверх подбородок. – И это фейс-контроль! Он в принципе не восприимчив к женским уловкам!

– Что ж… – Элька оглядела меня опасно-задумчивым взглядом. Тем самым. – Я оценила твои способности. Придется постараться усложнить тебе задачку… Твоя наука ведь не дает сбоев, правильно?

Я не нашлась, что ответить – кроме того, что сглотнула слюну, опять ругая себя за болтливость. Вот кто меня заставлял хвастаться и злить ее?

– Эй, погоди! – поспешила уже я за Элькой, ушедшей вперед по мерцающему неоновыми зигзагами коридору. – Ты ведь помнишь, что я говорила насчет нестандартной ориентации и всяких извращенцев, да? На них формула не работает...

Коридор внезапно кончился, и мы остановились напротив ниши, ведущей к окну раздевалки.

Элька медленно спустила с плеч пальто.

– Извращенец не проявит себя, пока ты не окажешься у него в постели. Но мы же не собираемся доходить до этого этапа. В нашем пари ты должна очаровать мужчину и заставить его дать тебе номер телефона. А потом поговорить с тобой и пригласить тебя на свидание. Если он извращенец, это никак не должно помешать твоей формуле.

Глава 5

Несколько минут я просто стояла, не зная, что мне делать и жалея, что не сдала в гардероб свою сумочку. Как теперь с ней танцевать? Обычно за сумками в клубах следит кто-нибудь из не танцующих подруг, а у меня даже просто подруги теперь нет.

Да хрен с ней с сумочкой, как я вообще танцевать буду одна? На кого я буду похожа?!

А на ту самую и будешь похожа – услужливо подсказал мозг. Кому на улице мигранты свистели.

И среагирует на тебя кто угодно, кроме того, кто сейчас сидит спиной у стойки бара и проклинает весь белый свет. Ему-то ты как раз на хер не сдалась со своими танцами.

Можно, конечно, схитрить и взять визитку у кого-нибудь более заинтересованного. А потом представить всё так, что он и есть тот самый, кого выбрала Элька. Но что-то мне подсказывало, что подруга моя – не пальцем деланная, и вряд ли мой план сработает. Скорее всего, она уже каким-нибудь образом этого мужика на баре уже зафиксировала. Или потребует, чтобы я открыла фейстайм во время нашего разговора. Или еще что-нибудь.

Уж я-то Эльку знаю – она с деньгами ох как не любит расставаться…

Что ж… придется идти напролом.

Я глубоко вздохнула и окинула взглядом сцену моего будущего действия – оценить обстановку и примериться. Объект сидел в одиночестве, за почти пустой стойкой. Чуть поодаль, слева от него, сидела, уткнувшись в телефон девушка – как и все, в нарядном красном платье – и охраняла какое-то дикое количество сетов с пробирками выпивки. То ли пять, то ли шесть.

Я даже позавидовала – вот, видно, что человек пришел развлекаться, а не заниматься какими-то глупостями ради денег, из-за своей вечной нищеты. Сейчас к ней подвалит шумная компания, они обнимутся, будут смеяться, поздравлять друг друга с каким-нибудь праздником, потом стукнут вместе о стойку пробирками с шотами и пойдут тусить до утра, ни о чем не заботясь… Эх, мне бы так…

Стоп! Харэ отвлекаться! – строго приказала я себя. И попыталась воскресить в памяти первые этапы теории обольщения.

«Не выказывать интереса, но пробуждать интерес!» – гласил заголовок этапа номер один. То бишь, необходимо привлечь внимание мужчины чем-то, что может быть интересно ему самому. Чем-то близким ему по духу в данный момент. Чем-то знакомым и хорошо понятным…

Уже двинувшись вперед, я вдруг замерла у края танцпола, осененная внезапной идеей.

Потом резко сунула руку в сумочку, выхватила из нее телефон… И бросилась вперед, протискиваясь сквозь уже погустевшую толпу девушек в красном.

– Мама, пожалуйста, не заводи снова эту пластинку! – проорала в выключенный телефон. – Нет, я не хочу ни с кем знакомиться! Тем более с этим твоим… как его… Мироном! – на ходу придумывав имя, я постаралась представить себе свою реальную маму, причем поставить ее в положение, в котором она никогда бы не даже не подумала оказаться – пытающуюся сосватать меня какому-то «Мирону». – Нет, у меня нет никакого желания приходить на эту вашу вечеринку! Мне совершенно неважно, как долго вы ее готовили! Маам, пожалуйста, перестань! Я уже давно взрослая и сама решу с кем мне встречаться…

Не переставая ругаться с воображаемой мамой, я добралась до бара и, делая вид, что никого не замечаю, оперлась о стойку в метре от «объекта».

– Да, не знаю я, когда приду! Нет, меня не надо ждать! Мама, хватит! Я уже устала с тобой…

Делая вид, что «мама» бросила трубку, я хлопнула ладонью по бару и поняла, что настолько вошла в роль, что у меня даже слезы на глазах выступили.

Вау! Ничего себе я актриса!

На своего главного зрителя я даже не посмотрела, однако краем глаза замечала его и чувствовала, как он смотрит на меня исподтишка. И, вероятно, слышал мой разговор, несмотря на громкую музыку. Не зря же я так орала!

– Что пожелаете? – вежливо поинтересовался бармен, потрясывая шейкером.

– Виски! – пробурчала я, обиженно сопя носом. – Со льдом!

На самом деле, виски я даже не пробовала никогда, но вдруг подумала, что стоило бы добавить в копилку схожих интересов с объектом. Мы оба поссорились с мамашами, оба пьем виски, чтобы заглушить муки совести. Такое совпадение не может не пройти мимо его внимания! Не должно, во всяком случае.

Это во-первых. А во-вторых, я предоставлю объекту возможность за меня заплатить – чистый виски обычно самый дорогой алкоголь в барах. Деньги у меня, конечно, были, но заплачу я не сразу – сначала сделаю удивленный вид. Дорого, мол, тут у вас! И начну медленно искать в кошельке нужную купюру. Пусть поджентельменствует, если захочет.

Бармен, чуть усмехаясь, налил янтарной жидкости в толстый стакан, на звякнувшие шарики льда, и умелым движением отправил напиток в мою сторону.

– Спасибо… – буркнула я и подняла на него глаза. – Сколько с меня?

Усмешка сползла с лица бармена, и он удивленно развел руками.

– Вы разве не в курсе? Для девушек в красном сегодня бесплатно. Юбилей же!

Оууу… Блин! Я чуть не хлопнула себя по лбу, вспомнив, что было написано в рекламном буклете и зачем мне купили это шикарное красное платье. Ну, конечно! Как я вообще могла такое забыть?

Однако, теперь моему мужичку незачем джентельменствовать! Обидно.

Глава 6

Сказать, что Максим Андреевич Родин был зол – значило, ничего не сказать.

Зол он был до того, как юная красавица в совершенно очаровательном, винтажном платье оказалось обычной голд-диггершей, да еще и настолько неумелой, что это оскорбило его до глубины души.

Неужели он выглядит настолько примитивно, что кто-то мог посчитать его подходящей жертвой всех этих шаблонных женских уловок?!

Заказать такой же напиток, как у него, изобразить похожую драму, чтобы он проникся и заинтересовался… Серьезно?! На кого это рассчитано?

Нееет, зол он был раньше – после того, как ему позвонила мама и принялась, как маленького, распекать его за то, что посмел не явиться домой, как обещал Ирине.

Теперь же, после всего случившегося, новоиспеченный ректор пребывал в самой настоящей ярости.

Что ж за день рожденья у него такой?! Будто проклял его кто, честное слово… Мало того, что поругался с родней, которая за каким-то хреном решила устраивать ему секретные вечеринки, еще и девка эта словно в душу плюнула.

То есть, получается – всё? Молодость кончилась? Теперь его начнут снимать малолетние прошмандовки, ищущие папика? Поздравляю, Родин – ты поменял категорию. Теперь ты – «возрастной». Или, если не миндальничать, просто старый.

Но не переживай. Как там говорят – богатые мужчины старыми не бывают? Вот. Это про тебя в недалеком будущем. Скажи спасибо накопленному за долгую жизнь капиталу, заведи себе домашнюю шлюшку, которая будет требовать от тебя денег на губы и сиськи, и перестань ныть. Бедным и старым быть еще хуже.

Родин со злостью треснул тонкой дверью, закрываясь в предоставленном ему ВИП-номере. Официант уже убежал с заказом, и можно было от души, всласть побушевать. Разбить что-нибудь, смести со стола красиво расставленные приборы и вазу с цветами, расколошматить тарелку… Отчего-то он был уверен, что к такому поведению здесь отнесутся с пониманием – особенно от человека, способного оплатить ВИП-комнату.

Однако, Максим Андреевич бы человеком разумным и в любой ситуации старался держать себя в руках. Поэтому вместо того, чтобы бить посуду, он глубоко вдохнул… выдохнул… и с размаху врезал кулаком по столу.

Тяжело дыша, завис на мгновение над подскочившими приборами, упираясь в него обеими ладонями...

И, совершенно неожиданно, вспомнил про Барса, оставшегося сегодня, как и он сам, в одиночестве.

В сердце тревожно кольнуло. Не обидели ли его расходящиеся по домам разочарованные гости? Не выпустили ли из квартиры? Барс, конечно, не дурак – дорогу назад найдет… Но мысль о том, что любимый кот может в снежную ночь оказаться один на улице, была крайне неприятной.

Звонить родственникам снова не хотелось, тем более – что они могли сделать, если уже уехали из его квартиры? Вместо этого он решил не задерживаться, хоть и обидно было отвалить такую кучу бабла ВИП-комнату, которую почти не использовал. Выпьет еще пару рюмок в честь дня рожденья, съест по-быстрому стейк, который уже успел заказать, и домой, в его прекрасный зимний сад с видом на город, почесывать Барсу спинку.

***

Заказ не приносили довольно долго – вероятно, сказывался наплыв посетителей в честь юбилея клуба. Недовольный Родин пытался расслабиться, снял пальто, повесив его на стоящую в углу вешалку… уселся на мягкий, удобный, кожаный диван темно-вишневого цвета. Несколько раз сам себе подливал в бокал шампанского, принесенного заранее и поставленного в классическое ведерко со льдом.

Но ничего не помогало – тревога за кота не проходила, сидеть и ничего не делать всё больше и больше становилось невмоготу.

Напрягало всё, даже музыка, непривычная для его уха – он даже и не знал, что вибрация от басов может быть настолько сильной, что в буквальном смысле пронизывать всё тело, от мозга до кончиков пальцев на ногах.

Наконец, не выдержав, Максим Андреевич встал и решил, что позвонить сестре – менее болезненный вариант, чем сидеть тут в собственный день рожденья и забивать голову картинами Барса, попавшего на заснеженной дороге под машину.

Официанта с заказом все еще не было, и он решил выйти на минутку на улицу, чтобы не звонить из гремящего музыкой клуба. Он всё-таки «занят», а не «развлекается».

– Я на минутку… – сообщил распорядителю, сторожащему возле прохода в танцзал.

Тот степенно кивнул в ответ.

Танцпол, уже набитый людьми как селедками, невозможно было пересечь без того, чтобы погрузиться в самую толкучку и не получить под ребро чьим-нибудь локтем, поэтому ему пришлось обходить зал по периметру. И в какой-то момент, чтобы не попасть под ноги скачущей паровозиком, сильно поддатой компании ему пришлось даже отступить в глубь коридорчика, ведущего в туалеты.

Здесь вдруг стало намного тише и спокойнее – будто его отделило от общего зала невидимой звукоизоляцией. Даже сполохи светомузыки не так били по глазам.

Максим Андреевич тут же решил, что на улицу выходить не обязательно – можно позвонить и из туалета. Тем более, что снаружи могут орать пьяные голоса, и сестра быстро его вычислит. Всё ещё не веря, что в сорок лет должен что-то делать в тайне от родни, он с опаской набрал номер сестры.

Глава 7

В отличие от виски, абсент воспринялся моим организмом на ура. Лёёёгонько так пошел, воздушно – без всяких помех в виде льда. Может, поэтому я остановилась только тогда, когда передо мной оказался деревянный поднос, позвенькивающий от каждого движения пустыми пробирками.

Девушка, которая меня угостила, куда-то испарилась, а вместо нее перед моим лицом висело другое – плохо побритое, ухмыляющееся и крайне неприятное. Поморщившись, я отвернулась от него, разворачиваясь на высоком стуле в другую сторону.

Там меня уже поджидало другое лицо – менее неприятное, которому я почему-то улыбнулась.

По всей видимости это показалось приглашением, и в следующую секунду я уже была на танцполе, подпрыгивая в такт окружающей меня густой толпе. Кто-то обнимал меня за талию, кто-то пытался пристроиться сзади, но в принципе ничего прям уж совсем непристойного я не заметила. А, может, не хотела замечать?

В любом случае, через минут двадцать сколотилась новая компания, и я оказалась в кругу «друзей», которых даже успела полюбить, несмотря на шум в голове и постоянно уплывающий из-под ног пол.

Две девушки – одна из которых азиатка, а вторая русская, но с негритянскими дредами – три парня, среди которых оказался и тот, с неприятным лицом и другой, увлекший меня на танцпол. Все вместе мы еще какое-то время потанцевали, еще что-то выпили – причем я успела заметить, как в коктейли бросают какие-то неровные, белые штучки, похожие на кусочки сахара. Наверняка, вкусовые добавки – подумала я, пытаясь собрать постоянно теряющиеся нити мыслей. Мой коктейль оказался настолько сладким, что я вернулась к идее о сахаре.

После того, как я допила этот коктейль, мою память словно вычеркнули. То есть, в буквальном смысле – в один момент я стою на краю танцпола, пританцовывая и полуобнимая для поддержки одного из моих новых друзей, а в следующий – мы уже в каком-то тесном, полутемном помещении, где мне суют в сумочку какие-то купюры.

– Что это… – пробормотала я, снова вытаскивая деньги. – Зачем?

– Остаток в понедельник, как и обещал… Иди сюда! – возбужденно дышал тот самый, с неприятной небритостью – весь красный, словно пробежал марафон. – Я уже готов! Сосать будешь или сразу вставить?

– Что?! – я в ужасе отшатнулась. Реальность наваливалась со стремительностью скорого поезда. – Ты кто?! Что я здесь делаю?!

Парень нахмурился, поднял свой светящийся телефон и посветил мне в лицо.

– Ты че, мать, прихерела? Бабки забрала, и сейчас будешь делать вид, что ничего не помнишь?! Ты знаешь, что за такое динамо делают?

– Какие деньги? – моргая, я интуитивно опустила голову и глянула в свою раскрытую сумочку.

– Ага, вот эти, – парень торжествующе ухмыльнулся, пошевелил пальцами тонкую пачку наличных. – Тут тридцатка, половина от того, на что мы договорились. Что? Забыла, типа, да? Забыла, как мне плакалась, что тебя на шестьдесят штук обули подруги! Забыла, как мне дать пообещала, если найду бабки и помогу тебе? Вот, нашел! Половину. Половину потом, когда мой член в тебя поныряет. А то знаю я вас, прошмандовок...

– Да ни о чем я с тобой не договаривалась! Отстань от меня! – дернувшись от него, я выхватила пачку денег из сумочки и кинула ее на пол. – Забери свое бабло и дай мне выйти! Чем вы меня напоили, что я ничего не помню? Я сейчас охрану позову!

Угрожающе пригнув голову, парень двинул тазом назад, плотно закрывая дверь комнаты, которая, как я уже поняла, была какой-то подсобкой.

– У нас так не делают, – низким голосом сообщил он мне. – Бабки уже поменяли руки. Ты мне должна, детка.

И двинулся на меня, широко расставив руки.

Хрипло закричав, я тоже бросила вперед, пытаясь обогнуть его слева, но он оказался проворнее, подхватывая меня за талию и вместе со мной бросаясь к стене. У стены оказались какие-то мешки, на которые меня, брыкающуюся и визжащую, завалили на мягкое…

Всё! Пропала! – пронеслось в голове. Сердце скакало в груди от ужаса, кровь неслась по венам так быстро, что в ушах шумело…

Но у насильника, по видимости, были другие планы насчет меня. Более сложные и дальновидные, чем просто вставить в меня член.

– Открывай рот! – прорычал надо мной этот мудак, больно надавливая на мои щеки.

Не выдержав давления, моя челюсть поддалась, рот раскрылся... И тут же в него что-то проскользнуло – маленькое, похожее на скользкую, тоненькую витаминку. Рот мой тут же закрыли широкой ладонью.

– Глотай! – приказал мудак, задирая мой подбородок наверх.

Я сопротивлялась, как могла – мотала головой, мычала, пыталась спрятать «витаминку» за щеку… Но всё было тщетно – структура ее была рассчитана на то, чтобы быстро проскальзывать в горло, а если долго держать ее во рту – таять и смешиваться со слюной, которую не проглотить уже невозможно.

В какой-то момент я вдруг поняла, что рот пустой – таблетка полностью растворилась. Не знаю, как это было связано, но я вдруг вспомнила, как мудака зовут – Сергей. Боже, неужели, я реально что-то пообещала ему за шестьдесят тысяч? Когда успела?! Ведь только что же танцевали и прыгали по залу паровозиком!

Впрочем, какая теперь разница… Убежать бы… хоть как-нибудь…

Мысли шевелились на удивление вяло, и тело на призыв убежать отозвалось неохотно – каким-то общим подергиванием, будто у меня судорога.

Глава 8

Двоечница, явно под влиянием алкоголя или еще чего похуже, не ответила, устало прикрыв ресницами глаза. Выглядела она так, словно еще секунда, и свалится рядом со своим оглушенным насильником на пол.

Отчего-то эта мысль Максиму Андреевичу не понравилась.

Не вполне понимая собственные мотивы, он внезапно наклонился и подхватил сползающую на пол девицу под спину и коленки. Секунда напряжения, рывок вверх – и вот она уже у него на руках, уютно устраивается, бормочет что-то ему галстук и похоже, что собирается уснуть.

– Ну, здрассте… – пробормотал он, уже начиная раздражаться. – Только этого нам и не хватало.

Помявшись на одном месте еще пару секунд, он принял решение и перешагнул через распластавшееся на полу тело назад к двери. Как раз вовремя – потому что парень уже начинал шевелиться и стонать.

Выйдя из кладовки, Родин поискал глазами и нашел прибитый к стене указатель с направлением к женскому туалету. Подхватил свою ношу поудобнее и зашагал туда, не обращая внимания на любопытные взгляды снующих по коридору посетителей клуба.

При входе в сам туалет, однако, пришлось объясниться – уборщица, как раз выходящая из одной из кабинок, уставилась на него во все глаза и явно приготовилась вызывать охрану по рации.

– Алкоголь – зло! – объявил Максим Андреевич, чуть встряхивая девушку в руках, отчего та подала признаки жизни, недовольно ворча и мотая из стороны в сторону головой.

Уборщица ничего не ответила и продолжила молча пялиться на него. Однако, опустила руку с рацией вниз.

– Сейчас посажу ее в кабинку и сразу же выйду, – пообещал Родин и, так и не добившись никакой реакции, прошагал мимо женщины к кабинкам. Открыл первую незанятую, поставил обвисающую в его руках девушку на пол и протолкнул ее внутрь, усаживая удобно на крышку унитаза.

На душе сразу же отлегло. Неужели избавился? Неужели можно спокойно вернуться в ВИП-комнату и хоть немного расслабиться в одиночку? Выпить? Поставить на телефоне какую-нибудь киношку и закинуть в себя чего-нибудь более существенного, чем рюмка коньяку?

Осторожно, чтобы не разбудить свою сортирную красавицу, он попятился, прикрыл за собой дверь кабинки… и шумно, глубоко выдохнул. Вроде, получилось. И овцы целы, и возится ни с кем не надо…

Улыбнувшись всеми зубами невозмутимой уборщице, Максим Андреевич развернулся и почти весело направился к выходу из туалета.

Как вдруг, не доходя до поворота в общий коридор, услышал хриплый мужской голос, жалующийся кому-то по мобильнику:

– Понятия не имею, чем она меня так приложила… Вот сссука… Ни хера не помню – мозги отшибло… Думаю, по башке чем-то прислала… Может и бутылкой, хрен знает. Ну, и свинтила, пока я отлеживался.

Родин замер, прислушиваясь и узнавая голос, что еще недавно приказывал его двоечнице «дергаться» и «умолять» его – только он больше не звучал возбужденным, а наоборот – обиженным и жалобным. Вспомнив, как огрел мудака дверью, Максим Андреевич хмыкнул.

Однако, двоечнице, похоже, придется сегодня не до смеха.

– Не, лучше давай так… – выслушав собеседника, продолжил парень. – Вызови Леху с Давыдычем, и пусть на тачке караулят тот сквер, что позади клуба. Мы с Толиком возле парадного будем тусоваться. А Рыжая со Светкой тут ее поищут. Туалеты проверят, бар, раздевалку, ВИП-комнаты, которые открытые… Она бухая и под наркотой – далеко не уползет. Как найдем – сразу в тачку и в гараж к Давыдычу. Ну и там уже… сам понимаешь… Она у меня шестьдесят косарей увела – за такое неделю точно будет отрабатывать. Ага… оттарабаним сучку по полной. Неее, жопа моя, не гони! Я на ее жопу сразу запал, как увидел…

Парень прервался и заржал – странным, дерганным смехом, в котором Родин мгновенно узнал психопатию. А где психопатия, там и садизм – близенько-близенько ходит, только за веревочку дерни.

Ох, не поздоровится кому-то сегодня… Ох, и попадет его двоечница…

А тебе-то что с того? – насторожился его внутренний мизантроп. Ну, попадет, и попадет. Бывают и такие случаи в жизни, мало ли...

В следующий раз будет умнее! Трижды подумает, прежде чем бухать в незнакомом месте с незнакомыми людьми. Да и совращать одиноких мужчин, небось, тоже поостережется – особенно таких, которые не готовы пожертвовать жизненным покоем ради того, чтобы пристроить свой член в теплое место.

Максим Андреевич тяжело вздохнул и снова поднял глаза к потолку.

Внутренний мизантроп не помогал. Думать о том, что из-за его желания спокойно провести вечер девчонка окажется сегодня в гараже у «Давыдыча», было невыносимо.

Быстро, пока не передумал, он вернулся в женский туалет. На его счастье, в открытом пространстве до сих пор никого не было, а молчаливая уборщица как раз нагнувшись отдирала что-то с пола в дальнем углу уборной.

Стараясь потише стучать ботинками, он прошел к той кабинке, где оставил спящую красавицу в красном платье. Ему снова повезло – обняв бачок, девушка крепко спала. Что бы он стал делать, если бы она как раз очнулась и начала с перепугу орать, Родин понятия не имел.

Уже привычно подхватив ее под спину и коленки, он крякнул, напрягшись всем телом, и поднял ее с унитаза. Не оборачиваясь, задом вышел из кабинки и, стараясь вести себя как можно более непринужденно, прошествовал в сторону выхода из туалета.

Глава 9

И что теперь делать?

Максим Андреевич затравленно огляделся – да уж… ситуация у него… не позавидуешь.

Мало того, что из-за сестры застрял хрен пойми где, в помещении, по размеру раза в три раза меньше его старого кабинета, не говоря уже о новом. Мало того, что пусть и в отдалении, но без остановки грохочет эта тупая клубная музыка, так еще и эта… дурында в красном ему на голову свалилась.

Вообще, что за мир такой перевернутый у нас! Бабы напиваются в хлам, буянят, попадают в истории, а мужики должны приводить их в чувство, охранять и терпеть из-за них неудобства! Это он, именинник, должен сейчас валяться на этом диване, а нанятая им красавица для развлечений должна ухаживать за ним и делать ему массаж ног!

Он сердито стрельнул в двоечницу взглядом, и будто почувствовав это, девушка что-то пробормотала во сне, поежилась и вдруг чувственно, с истинно-кошачьим удовольствием потянулась, высоко выгибаясь над диваном и вытягивая вверх руки.

И тут же свернулась в клубочек, поворачиваясь к Родину спиной. А также, гладкой, розовой, полностью обнаженной попой над спущенными колготками и трусиками.

Максим Андреевич оцепенел. Он даже не понял поначалу, что с ним – до такой степени всё его тело превратилось в камень. Дыхание замерло в груди… Казалось, что даже сердце остановилось и просится наружу – взглянуть на эти великолепные, розовые полушария.

И только когда кровь снова горячо побежала по венам, а сердце заколотилось бешеным ритмом, Родин понял – это не он превратился в камень. А у него. То есть там, внизу – в штанах.

Возбуждение настолько резко и сильно захлестнуло новоиспеченного ректора, что стало жарко. Глотая собравшуюся во рту слюну, трясущимися руками Максим Андреевич расстегнул верхние пуговицы рубашки и расслабил галстук.

Не помогло. Всё ещё было дико жарко, а в штанах уже давило так, что пришлось поправить там рукой, иначе бы член прорвался сквозь молнию ширинки наружу.

Надо ее накрыть! – сквозь шум в голове сообразил Родин. Перестать пялиться на эти роскошные, обнаженные булки, перестать представлять, как он сейчас расстегнет ширинку, выпустит свой пульсирующий орган на свободу и поставит спящую девушку на колени…

Просто накрыть ее подолом платья!

Деревянным шагом, широко расставляя ноги, он шагнул к спящей двоечнице и наклонился над ней, невольно вдыхая ее запах – тонкий аромат духов, смешавшийся с потом разгоряченного молодого тела... и еще что-то непонятное и ускользающее… То ли кофе… то ли что-то молочное…

Ну, так в чем проблема? – предложил прыгающий от нетерпения внутренний дьяволенок. Наклонись и понюхай уже как следует. Что тебе мешает? Там, у основания шеи – где начинаются пышные светлые волосы, спутанные и немного взмокшие.

Только представь себе, как там у нее пахнет…

Не в состоянии сопротивляться этому зову, он наклонился еще ниже, судорожно вдыхая и закрывая от наслаждения глаза. Боже всемогущий, какой аромат… Это определенно был самый сексуальный запах в его жизни… И как он раньше не замечал?

Да ты и голой задницы не заметил – язвительно подтрунил над ним еще один голос, уже больше похожий на голос разума. Специально, что-то, ли опустил ей платье, не подтянув трусов? Или подсознательно, надеясь на будущий десерт?

Оскорбившись на это предположение, Родин немного пришел в себя и резко выпрямился.

Какой, к черту, десерт! С момента, как он услышал ее голос в той кладовке, он только и думал, как от нее избавиться без вреда для них обоих! И притащил ее сюда исключительно из жалости – потому что ясно было, что, если не его вмешательство, девчонке придется худо!

Тут уже заржали оба его внутренних голоса – а теперь из-за чего ты завис над ней, удерживая собственные руки от того, чтобы смять ее голую задницу? Тоже из жалости? Ты, вроде как, собирался накрыть ее подолом, а не нюхать ей волосы.

– Твою ж мать! – Родин тихо выругался и сделал то, что должен был сделать сразу – одернул ее платье вниз, накрывая им розовую попу, от греха подальше. Для надежности отошел, снял с вешалки собственное пальто и накрыл им девушку уже полностью – от шеи до пяток.

В штанах немного успокоилось, но надежды не потеряло. То есть, член всё ещё свербил, однако не пытался проделать в его штанах дыру.

Оценив уровень своего возбуждения как контролируемый, Максим Андреевич обошел стол с другой стороны и сел на диван – как можно дальше от спящей. Долго и шумно выдохнул, расстегнул рубашку еще на пару пуговиц и только сейчас заметил, что на горячем каменном подносе перед ним раскинулся здоровенный стейк, уже порезанный на ломти. Идеально поджаренный снаружи и сочно-красный внутри, окруженный овощами и ломтиками подрумяненной картошки.

Облегчение захлестнуло его – ну, теперь он точно в порядке. Ничего так не отвлекает от женщины, как кусок телячьего мяса и жаренная картошка!

– Ну-с… приступим! – потерев от удовольствия руки, Максим Андреевич налил себе пятьдесят граммов принесенного вместе со стейком настоящего кубинского рома, любуясь капелькой, потекшей по запотелой стенке бутылки.

Стейк явно принесли давно, но поднос был с секретом – маленькая лампочка свидетельствовала о том, что мясо не остынет, пока не иссякнет заряд батарейки под нагревательным устройством.

Глава 10

Этот чудесный сон начал сниться мне, как только я положила голову моему спасителю на плечо и закрыла глаза. Не прекратился он и тогда, когда мужчина куда-то посадил меня, прислоняя к стене. На секунду проснувшись и даже успев испугаться, я снова была поднята на руки и куда-то поплыла, мгновенно засыпая и п огружаясь в тот же самый сон.

Я узнала его сразу же, как только он огрел по башке этого говнюка, который пытался трахнуть меня в кладовке. Это он! Тот самый, которого я должна была соблазнить в нашем споре с Элькой. Я понятия не имела, как его зовут, кто он и куда несет меня… но почему-то чувствовала себя у него на руках в полной безопасности.

Возможно, потому-то мне и приснилось, что мы с ним… вместе.

В смысле, совсем-совсем… вместе. Спим в одной кровати, прижавшись друг к другу потными телами, завтракаем на его кухне в каком-то деревенском домике, сидим в глубоком кресле перед очагом…

И занимаемся сексом. Пости всё время. Каждые несколько минут, в самых разных позах, в разных степенях интенсивности. Даже во время завтрака.

Вот он прижал меня к стене в коридоре, когда мы шли на улицу, к машине и уже полностью оделись. Задрал платье, заставил глубоко прогнуться вперед и с силой ворвался в меня на всю длину, встрясывая всё моё тело. Картинка менялась, и мы были в том же кресле перед камином, где он приподнимал меня над собой, чтобы усадить обратно, на собственный оголенный член. И в следующий момент мы уже трахались у него в машине – я скакала на нем, держась за потолок локтями и вскрикивая тонким, жалобным голосом, пока он ласкал мою грудь…

Это было что-то совершенно ненормальное – такого количества мокрых снов у меня не было за всю мою жизнь, не то, что за одно засыпание. Но удивительно было даже не это – а то, с какой подробностью я, стопроцентная невинная девственница, всё это себе в мозгу представляла.

Откуда у меня в голове весь этот разврат? – удивлялась я в короткие секунды пробуждения. Откуда такое четкое понимание, как чувствуется член у меня внутри? У меня ж не то, что мужчины не было – я возбуждения-то особо никогда не испытывала. Во всяком случае, такого, от которого бы случился оргазм.

О да. Оргазмов в моей жизни тоже ещё не было.

Тем более удивителен был тот факт, что, наблюдая настолько возбуждающие картины, я всё ещё не кончила! Я просто обязана была кончить уже раз пять, просто от новизны ощущений! Это неправильно, несправедливо, что я никак не могу испытать то, что большинство женщин переживает по нескольку раз в неделю.

Снова на секунду придя в себя, я вдруг испугалась – мне такое кино показывают, что аж трясёт всю, а я всё ещё не могу кончить? А что, если я фригидная? Как это иначе объяснить?

Сознание вновь убежало в сон, но не полностью – позволяя мне контролировать свои реакции и воображение, погружая меня в странное полубредовое состояние. То есть, с одной стороны, я понимала, что лежу сейчас на каком-то мягком кожаном диване совершенно одна, а с другой – чувствовала, что со мной рядом он – мой дважды спаситель и хозяин моих мокрых снов. Всё так же ласкает меня и заставляет стонать.

И я решила, что просто необходимо извлечь из этого странного состояния пользу – довести себя до оргазма. Всё равно не могу ничего больше делать, кроме того, что лежать здесь и бредить наяву.

В голову вдруг закрался вопрос – а почему это я в таком состоянии? Что со мной сделали, что я лежу тут и брежу, периодически погружаясь в сон?

Из тумана воспоминаний выплыло неприятное, плохо побритое лицо какого-то «Сергея», какая-то таблетка, которую он пихал мне в рот… Но всё это было настолько неприятным, что я замычала и выбросила его из головы усилием воли. И чтобы закрепить победу над ним, заставила вернуться перед мой внутренний взор его – моего спасителя.

Вооот, так-то лучше… На этот раз мы с ним оказались в какой-то маленькой комнатке, рядом со столом, окруженном диваном. Странное место для секс-фантазий, конечно, но я решила не менять сеттинг. Вдруг проснусь окончательно!

В буквальном смысле чувствуя на себе жадный мужской взгляд, я изогнулась, выгибая спину… и потянулась рукой к груди, стаскивая лиф платья. Ойкнула от прикосновения собственных пальцев к возбужденному соску, прикусила губу, чтобы не стонать слишком громко… И тут же была награждена целой лавиной поцелуев – в губы, в грудь в шею… в живот…

И еще ниже. Я задохнулась от понимания того, что собирается сделать мой воображаемый любовник. Краем мозга понимая, что это всё сон, я опустила собственную руку в трусики, позволяя фантазии заместить палец на горячий, мокрый язык постороннего мужчины…

И вот тут-то меня в первый раз и тряхануло. Нет, не от оргазма. От окатившей меня волны настолько сильного возбуждения, что мне показалось, что меня подбросило над диваном. Всё тело прошило горячей, судорожной волной, заставившей меня выгнуться и снова согнуться пополам.

– Нравится? – довольный эффектом, спрашивал мой воображаемый любовник, делая вид, что это он меня так раззадорил. – Повторим?

Да… да… кусая костяшки пальцев, я снова пихнула руку в трусики, но они мешались, не давали нащупать чувствительный комочек меж половых губ. Рыкнув от нетерпения, я рванула полоску трусиков вниз, вбок… и тут же почувствовала свободу – трусики пропали, оголяя меня полностью.

Теперь я была открыта для любых манипуляций. Воображаемый любовник плотоядно ухмыльнулся и потянул мою руку вниз, желая понаблюдать за тем, как я удовлетворяю себя.