Мой препод псих

Пролог

Пролог

“Как я докатилась до такой жизни?”

Все предельно просто.

Это все из-за глупости, несдержанности, импульсивности…

Этот день был самым обычным. В моей голове вообще представлялся, как супер веселый и замечательный день. Ведь — Первый День в универе. Группа — дружная, ребята — превосходные, сплоченные. Это уже было проверено на практике в августе месяце. Поэтому сегодня я была уверена, что мой день ничто не испортит.

Солнце ласково пригревало, обещая чудесный день. Я шла по знакомой улице, предвкушая встречу с новыми одногруппниками. В голове уже рисовались картины веселых бесед и совместных приключений. Казалось, ничто не могло омрачить мое настроение.

По пути я решила заглянуть в небольшой магазинчик у университета. Хотелось захватить бутылочку воды и что-нибудь вкусненькое для перекуса. Я уже почти добралась до кассы, когда, отвлекшись на витрину с выпечкой, неловко врезалась в кого-то.

— Осторожнее надо быть! — раздался резкий голос. Я подняла глаза и увидела перед собой парня, который смотрел на меня с явным раздражением. Его тон был настолько неприятным, надменным, словно он царь или бог. А по факту он старше меня максимум лет на пять.

Меня это разозлило. За одну секунду я вспыхнула, как спичка.

И я невольно ответила ему тем же:

— А вы, видимо, не видите, куда идете? Я всего лишь развернулась, а налетели вы на меня, — выпалила я, стараясь придать голосу как можно больше уверенности, хотя внутри все дрожало.

Я почувствовала, как краснеют мои щеки, но остановиться уже не могла. В тот момент я совершенно забыла о своем прекрасном настроении и о том, что впереди меня ждет первый день в университете.

— Такую сложно не заметить, а если продолжишь булки трескать, то за километр придется обходить, — его голос был таким высокомерным, что я едва сдержалась, чтобы не закатить глаза.

Ну еще бы. Даже сквозь слегка бесформенную футболку было видно, что он следит за собой. Подтянут. Скорее всего, даже кубики на животе прорисовывались и косые мышцы…

— А вы, видимо, слишком много времени проводите в спортзале, раз совсем забыли о вежливости, — парировала я, чувствуя, как злость придает мне сил. — Или это просто ваша природная черта — хамить незнакомым людям?

Он усмехнулся, и эта усмешка только подлила масла в огонь.

— Моя природная черта — говорить правду, — ответил он, скрестив руки на груди. — А ваша, судя по всему, — создавать проблемы на ровном месте.

— Если вы считаете, что это повод для таких комментариев, то у вас явно проблемы с восприятием реальности.

— А у вас, похоже, проблемы с восприятием собственного веса, — не унимался он, и я почувствовала, как мои кулаки сжимаются.

— Да как вы смеете?! — прошипела я, делая шаг вперед. — Вы вообще кто такой, чтобы мне такое говорить?

— Тот, кто не боится называть вещи своими именами, — ответил он, ничуть не смутившись. — И, судя по вашей реакции, я попал в точку.

Я почувствовала, как слезы подступают к глазам, но тут же отогнала их. Не дам ему такого удовольствия. Совсем уже обнаглел! И во мне нет лишнего веса. А моим аппетитным формам, нужно сказать спасибо матушке природе и моим родителям.

— Знаете что? — сказала я, стараясь говорить как можно спокойнее, хотя голос все равно дрожал. — Идите вы куда подальше. И надеюсь, что больше никогда вас не увижу.

Я развернулась и пошла прочь, чувствуя его взгляд на своей спине. Мое прекрасное настроение было окончательно испорчено, а первый день в университете теперь казался не таким уж и радужным.

Расплатилась и выбежала на улицу. Уже в университете, встретив своих одногрупников слегка расслабилась.

— Ребят, нам пары переставили. Сейчас будет физкультура, — сказала Мила, выбегая к нам из деканата.

— И нафига я тогда укладку делала? — сказала Аллочка и надула губки.

— Ненавижу физкультура, — пробурчала под нос.

— Ладно, всего лишь полтора часа побегать по залу. Может он вообще душка и махнет рукой, — говорит Мила и по ее лицу видно, что она сама надеется на свои слова, но ни капельки не верит в них.

— Пошлите, красавицы, — приобнял нас Мишка и стал подталкивать к спортзалу.

И мы поплелись. Выхода все равно нет. Портить первое впечатление никто не стал бы. Поэтомы мы дружно забрались в раздевалку. Я быстро переоделась и взяла булочку, чтобы перекусить. Желудок кричал, чтобы я съела ее быстрее, ведь с утра даже крошки хлеба не было у меня во рту.

Поэтому раздевалка пустела, а я торопливо ела. Пока к нам в раздевалку не вошел тот самый парень, который не следил за своим языком в магазине.

— А вы почему еще здесь? Быстро в зал. Это не школа, тут звонков нет, все строго по времени, — надменно сказала парень, а у меня внутренний протест начал прожигать до костей.

А какого он тут командовал?

— О, булка. Тебя это тоже касается, бегом в зал, растрясывать пора, — насмехался надо мной.

— Да пошел ты. Ты никто, чтобы я тебя слушалась, — медлю и демонстративно кусаю булочку.

Он приподнял брови и смотрел на меня, словно на умалишенную.

— Что ж, пусть будет так, — он развернулся и вышел из раздевалки.

Я вслед показала ему средний палец, но доела булочку, запила водой и пошла в зал.

Меня не было всего минуту. Но все уже стояли в середине зала и разминались. Никакого препода не было. Я подошла к Алле и встала рядом.

— Блин, препод такой молодой, такой красивый, но такой злой. У него сейчас было выражение лица, будто он убить кого хотел, — шептала Алка.

— Да ладно, не преувеличивай, — отмахнулась от нее, но в эту секунду вижу, как тот парень выходит из кабинета, над которой написано “тренерская”. В его руках журнал.

А у меня сердечный приступ.

Ведь это тот самый парень, который испортил мое утро. Легкий перекус. И видимо теперь испортит весь год.

— Группа, закончить разминку. Встать в линейку, — его голос эхом отражался от стен. — Будем с вами знакомиться. Меня зовут Гордеев Денис Алексеевич. На мои пары приходить всегда, даже если имеется справка на освобождение. Прогулы, приравниваются к двойке. Поэтому десять раз подумайте, что для вас важнее, отчисление из ВУЗа и мимолетные развлечения, которые ничего хорошего не принесут. Или же спорт, здоровый дух и внутренняя сила, — он останавливается взглядом на мне и ухмыляется. — Хотя некоторые явно выбрали бы булки трескать, — не угомонился Гордеев. Теперь понятно откуда в нем столько гордости. Слишком говорящая о нем фамилия. — Я буду называть ваши фамилии, вы шаг вперед и громко говорите “Я”. — И он начал. Мои одногруппники все как солдатики выходили. — Вознесенская, — и как только мое имя было названо, я видела, как он медленно обвел взглядом выискивая ту самую.

Глава 1

Глава 1

«Твою мать, сегодня физкультура!» — пронеслось в голове, как только я увидела расписание. Дрожь пробрала до самых пяток.

— Да, Ал, — ответила я подруге по телефону, запихивая спортивную форму в рюкзак.

— Насть, пожалуйста, не зли сегодня Гордейчика, — тут же начала умолять Алла.

— Я к нему не цепляюсь! Это он как банный лист прилип к моей заднице, — возмутилась я ее словам и с психу закрыла замок рюкзака.

Гордейчик, наш физрук, был настоящей занозой. Вечно придирался, находил малейшие поводы для придирок, а его любимое «Настя, ну что ты опять?» звучало как приговор.

— Да что он себе позволяет? — прошипела я, затягивая шнурки на кроссовках. — Я что, одна такая, кому он покоя не дает?

— Насть, ну правда, не надо, — снова зазвучал голос Аллы из телефона, который она, видимо, не выключила. — Он же просто… такой. Не обращай внимания.

— Не обращать внимания? — я чуть не подпрыгнула от возмущения. — Он мне сегодня опять будет втирать про технику прыжка в длину!Или что мой бег вызывает слезы у асфальта! Или начнет придираться к моей форме!

— Он просто хочет, чтобы все занимались, — пыталась успокоить меня Алла. — Ты же знаешь, он такой… требовательный.

— Требовательный? Он просто самодур! — я уже чувствовала, как закипаю. — Вот увидишь, стоит мне зайти в зал и начнет мне что-нибудь говорить. И я ему отвечу!

— Настя, умоляю! — голос Аллы стал совсем жалобным. — Не надо. Пожалуйста. Ради меня. Осталось только полгода потерпеть. Через месяц мы будем сдавать нормативы. Постарайся просто не высвечивать.

— Полгода? Да он меня с ума сведет! А на зачете просто сожрет с потрохами!— я усмехнулась.

— Ну… попробуй, — промямлила Алла.

Я вздохнула. Алла была моей лучшей подругой, и я не хотела ее расстраивать. Но и терпеть выходки Гордейчика тоже не собиралась.

— Ладно, — сказала я, стараясь говорить спокойнее. — Попробую. Но если он начнет…

— Спасибо! — радостно воскликнула Алла. — Ты лучшая!

Я выключила телефон и вышла из дома, чувствуя, как внутри все еще бурлит. Физкультура с Гордейчиком — это всегда испытание. И сегодня, похоже, оно будет особенно жарким.

Я села в машину, пытаясь успокоиться. Дорога до университета казалась бесконечной, а в голове прокручивались все возможные сценарии сегодняшней тренировки. Гордейчик, наш физрук, был известен своей непредсказуемостью и любовью к изощренным заданиям. А я, как назло, всегда попадала под его горячую руку.

Припарковавшись, я быстро направилась к корпусу. Время поджимало, и я надеялась успеть хотя бы на начало занятия. В раздевалке царила обычная суматоха. Девушки переодевались, смеялись, обсуждали последние новости. Я тоже поспешила сменить уличную одежду на спортивную форму, стараясь не обращать внимания на нарастающее чувство тревоги.

Когда я наконец вышла из раздевалки, коридор был пуст. Сердце екнуло. Я ускорила шаг, надеясь, что Гордейчик еще не начал. Но, подойдя к спортивному залу, я услышала его громогласный голос, отдающий команды. Я опоздала. Как всегда. Вздохнув, я тихонько открыла дверь и вошла, готовая к очередному испытанию.

— Опять опоздала, Вознесенская? — он смотрел на меня, как на кусок говна. Бесит! — Ладно, побежала круг, — и я, как обещала, молча начала делать так, как он сказал. Но ему мало. Он и сейчас придрался ко мне. — Почему такая жалкая скорость?

— Наверное, потому что ваши тренировки снижают мотивацию быстрее, чем калории сжигаются, — вырвалось у меня, пока я тщетно пыталась унять гнев.

— У тебя проблемы с дисциплиной или ноги сами отказываются слушаться? — не отставал препод, словно помимо меня тут никого не было.

— Проблемы скорее с тренером, который предпочитает критиковать технику бега, забывая о мотивации.

— Твоя техника вызывает слезы даже у асфальта, — продолжал подкалывать и издеваться надо мной.

Я люто ненавидела физкультуру, только из-за него! Но мне необходимо было иметь зачет по этому предмету.

— Зато мой стиль вдохновляет на креативные подходы к спорту и развивает не только мышцы, — намекаю, что он слишком много болтал и его метафоры далеки от профильного предмета.

— Возможно, ты права. Но пока пойдём ещё на один круг. За разговоры.

— Вы бы попробовали иной подход, вдруг сработало бы, — буркнула себе под нос, но словив осуждающие взгляды одногруппников, поняла, что это было громко сказано.

— Какая разница, я все равно трачу свое время на тебя впустую, — ответил Гордеев, а меня аж передернуло от его слов.

Он тратит на меня свое время? Да лучше б вообще не замечал!

— Мы просто несовместимы друг с другом, — колко ответила и улыбнулась.

— Похоже, эта самая разумная мысль, которую я слышал за весь семестр из твоего рта. Посмотрим, как ты справишься с нормативами. А сейчас группа, скажите “спасибо” Вознесенской, еще круг по залу за разговоры!

Вокруг все закричали возмущенно, а меня переполняла злость! Это не препод — это псих! Да откуда он взялся на мою голову?

Дорогие мои, поставтье, пожалуйста звездочку, чтобы она загорелась фиолетовым цветом или нажмите на отметку "мне нравится" книжке, мне будет очень приятно. Если кто не знает как, то картинка внизу.

Глава 1.1

Глава 1.1

Эти полтора часа казались мне вечностью. Бег еще можно было пережить, но этот разминочный комплекс, который Гордеев придумал, был просто невыносим. Казалось, он готовит нас не к обычной студенческой жизни, а к службе в элитных войсках.

— Вознесенская, ниже приседай, — пробасил Гордеев, и его голос эхом отразился в зале.

Алла, стоявшая рядом, тихонько шикнула, заметив, как я открыла рот, чтобы возразить.

— Настя, пожалуйста, не зли его, — прошептала она. — Вам бы лучше поговорить один на один, все выяснить. Может, принесешь ему конфет или чаю?

Точно. А я ведь хотела. Уже купила коробку конфет и кофе, чтобы хоть как-то сгладить свою вину перед преподавателем. Думала, вручу подарок, скажу пару слов о том, что наше знакомство — глупое недоразумение. Но вот стоило мне только подойти к спортзалу, увидеть его, как его взгляд срубил мое желание под корешок.

Он стоял у двери, скрестив руки на груди, и смотрел на меня так, будто я была не студентом, а каким-то назойливым насекомым. На его лице застыла маска пренебрежения, а в глазах мелькнула какая-то холодная язвительность. Я почувствовала, как щеки заливает краска, и вся моя решимость испарилась.

"Вознесенская, опять конфеты?" — произнес он, и в его голосе не было ни тени приветливости. Это было скорее констатация факта, произнесенная с явным неудовольствием. —"Я уж думал, ты одумалась, но все же любовь к сладкому победила?"

Каждое его слово било как пощечина. Я хотела было возразить, объяснить, что это недоразумение, что я действительно чувствовала вину за свою несдержанность, но его тон, его взгляд – все это мгновенно истребило всякое желание оправдываться. Зачем? Он уже все решил за меня. Он видел во мне лишь безответственного студента, который пытается уйти от ответственности.

Я стояла, сжимая в руках пакет с конфетами и кофе, чувствуя себя глупо и беспомощно. Желание извиниться сменилось обидой и каким-то горьким разочарованием. Я просто развернулась и ушла, оставив его стоять у двери спортзала с его язвительным взглядом и моим невысказанным "простите".

И ведь подруга была права. Этот конфликт можно было разрешить так легко. Но стоило мне лишь взглянуть на преподавателя, как внутри все переворачивалось от жгучей ненависти. И он мне даже не давал возможности исправить ситуацию, будто наша перепалка самому давала радость.

— Точно, чтобы он после них в туалете просидел подольше, — процедила сквозь зубы, но стала ниже приседать.

Спина слегка начала о себе напоминать, но я упрямо игнорировала ее. Это лишь мои проблемы и жалиться я не собиралась.

Я продолжала приседать, чувствуя, как мышцы ног наливаются свинцом, а в голове стучит пульс. Каждое движение теперь давалось с трудом, но я не позволяла себе остановиться. Гордеев, казалось, наслаждался моим мучением, его взгляд был полон ехидства. Он даже не пытался скрыть свою злорадную улыбку.

«Вот же гад», — пронеслось в голове. Я представила, как швыряю в него мячом, как он падает, а я торжествующе смотрю на него сверху вниз. Но это были лишь фантазии. В реальности я продолжала приседать, чувствуя, как силы покидают меня.

Алла, видимо, поняла, что я на грани. Она и тихонько сказала:

— Настя, хватит. Ты уже достаточно сделала, — но сама при этом не останавливалась, а продолжала приседать.

Я лишь покачала головой и не могла остановиться. Не могла дать ему повод думать, что слабая.

В конце концов, Гордеев сам прервал это издевательство.

— Достаточно, переходим к прыжкам и занимайте места на поле, будем играть в волейбол, — сказал он, и в его голосе прозвучала нотка удовлетворения.

Я с трудом поднялась, чувствуя, как дрожат ноги. Мир вокруг поплыл, и я едва не упала. Алла подхватила меня под руку.

— Ты как? — спросила она с беспокойством.

— Нормально, — прохрипела я, пытаясь отдышаться.

Как только закончились эти пытки, я чувствовала себя опустошенной, но в то же время во мне горел огонь. Я не собиралась сдаваться. Я найду способ отомстить этому гаду. И тогда он пожалеет, что связался со мной. Хватит этих унижений. Я три месяца терпела.

Пора приступать к более радикальным мерам.

— А нас не равное количество игроков, — крикнул Миша Гордееву.

— Я встану к девочкам. Не переживайте, — он и правда встал возле сетки, перед нами.

Внутри сразу родился план, как я мячом специально по его голове бью. Ну и зря ты это сделал, лучше бы к мальчикам пошел.

— Давай, Вознесенская, раз мяч взяла — подавай, — опять усмехнулся и не пропустил момента подколоть меня Гордеев.

Я сжала мяч в руках, чувствуя, как адреналин разливается по венам. Гордеев стоял спиной ко мне, поправляя сетку, и его слова все еще звенели в ушах. Ну что ж, посмотрим, кто кого подколет. Я сделала глубокий вдох, сосредоточилась и со всей силы ударила по мячу. Он полетел по высокой дуге, и я с замиранием сердца следила за его траекторией. Мяч, словно по волшебству, изменил направление и со свистом врезался прямо в спину Гордеева.

Раздался глухой удар, и преподаватель сжав зубы издал непонятный звук, подпрыгнув на месте. Он обернулся, потирая ушибленное место, и его взгляд, полный недоумения и боли, встретился с моим. Я тут же изобразила на лице испуг, широко распахнув глаза и прикрыв рот рукой.

— Ой! Простите, пожалуйста, я не хотела! — выдавила я из себя, стараясь, чтобы голос дрожал.

Внутри же меня переполняло ликование. План сработал! И даже лучше, чем я ожидала. Миша, стоявший рядом, еле сдерживал смех, прикрывая рот ладонью. Гордеев, кажется, поверил в мою "случайность", потому что, поворчав что-то себе под нос, он лишь махнул рукой и передал мяч ребятам. А я, с трудом скрывая торжествующую улыбку, пошла подавать мяч снова, чувствуя себя настоящей победительницей.

Это чувство ни с чем не сравнить. Такое ощущение, что за все эти месяцы, я впервые почувствовала себя отомщенной. Все эти подколы, задирания с его стороны, сейчас словно растворились и оставили после себя лишь горький привкус.