Мой ручной Дракон Бездны

Глава 1

Холодный осенний ветер завывал в ущелье, бросая в лицо мелкую, колючую морось. Стебли призрачного бамбука сталкивались друг с другом, издавая сухой треск, похожий на стук деревянных тренировочных мечей.

Я поглубже спрятала озябшие руки в широкие рукава серого одеяния Внешнего двора. Ткань давно выцвела, на локтях виднелись аккуратные штопки, а на груди едва различался вышитый журавль — символ Ордена Парящих Облаков. Для внутренних учеников, облаченных в белоснежные шелка, мы, внешние, были не более чем пылью под ногами. Бесплатной рабочей силой, чьей задачей было обслуживать нужды истинных талантов.

Мой талант к культивации был столь же скуден, как и мое жалование. Третий уровень Конденсации Ци к девятнадцати годам. Мой даньтянь напоминал надтреснутую пиалу: сколько бы духовной энергии я ни пыталась собрать медитациями, большая часть неизбежно утекала сквозь невидимые бреши. Именно поэтому сейчас, в час Собаки, когда нормальные люди уже давно грелись у очагов, я брела по колено в гниющей листве Сумрачного леса.

До конца месяца оставалось три дня, а моя квота по сбору Теневого Женьшеня была выполнена едва ли наполовину. Если я не сдам в Зал Трав нужное количество корней, меня лишат пайка духовного риса и тех жалких двух низкоуровневых духовных камней, что выдавались раз в лунный цикл. Без них мне не купить пилюль для укрепления меридианов, а без пилюль я навсегда останусь в этом проклятом лесу, пока меня не сожрет какой-нибудь низший демонический зверь.

— Еще один корень, — пробормотала себе под нос, опираясь на посох из железного дерева. — Всего один зрелый корень, и я смогу вернуться.

Сумрачный лес не прощал беспечности. Деревья здесь росли так густо, что их кроны сплетались в непроницаемый купол, не пропуская даже лунный свет. Земля источала густой, удушливый запах прели и сырой магии. Я ступала осторожно, вливая крохи своей ци в глаза, чтобы видеть в темноте.

Внезапно мое внимание привлекло слабое свечение у корней древнего баньяна, чьи узловатые стволы напоминали скрюченные пальцы мертвеца. Сердце радостно екнуло. Теневой Женьшень! И судя по бледно-голубому ореолу, корню было не меньше полувека. За такую находку старейшина Зала Трав мог даже накинуть один лишний камень.

Я опустилась на колени, не обращая внимания на грязь, пачкающую подол, и достала костяной скребок. Металлическими инструментами касаться духовных растений строго запрещалось — они могли разрушить тонкую гармонию инь и ян в растении.

Аккуратно, затаив дыхание, я начала разрыхлять землю. Корень оказался невероятно упрямым, он уходил глубоко под главный ствол баньяна, в узкую расщелину между корнями. Пришлось лечь на живот и просунуть руку по самое плечо в темную нору, которая пахла плесень..

Пальцы наткнулись на что-то твердое, но это была не шероховатая кожица женьшеня.

Поверхность предмета была абсолютно гладкой, как отполированный речной камень, но при этом... теплой, даже обжигающей. В тот же миг плотная, гнетущая аура ударила мне в голову, заставив ци в моих меридианах в панике отхлынуть к даньтяню. Дыхание перехватило, инстинкт самосохранения вопил, требуя немедленно выдернуть руку и бежать прочь, не оглядываясь.

Но прагматизм оказался сильнее страха. Любая странность в Сумрачном лесу могла стоить целое состояние.

Сжав зубы, я обхватила предмет пальцами и потянула на себя, он оказался на удивление тяжелым. Когда я наконец вытащила его на скудный свет, пробивающийся сквозь магический мох, я невольно задержала дыхание.

Это было яйцо.

Размером с хорошую дыню, оно казалось выточенным из цельного куска обсидиана. Черная скорлупа не отражала свет, а словно поглощала его. По её поверхности вились едва заметные прожилки, пульсирующие багровым сиянием, в такт моему собственному, бешено колотящемуся сердцу. Тук-тук. Тук-тук.

— Что же ты такое? — прошептала я, чувствуя, как от яйца исходит мягкое, успокаивающее тепло, оно грело озябшие ладони, прогоняя промозглый холод леса.

Яйцо духовного зверя? В этих краях давно не водилось существ высокого ранга, способных оставить подобное потомство. Орден столетиями зачищал окрестности от сильных демонов. Если я отнесу его в Зал Укротителей, возможно, мне заплатят столько, что хватит на покупку техники культивации среднего ранга!

А если это демоническое семя? Тогда за укрывательство меня казнят. Развеют душу, не оставив даже шанса на перерождение.

Я посмотрела на корзину с недособранным женьшенем, затем снова на яйцо. Риск был огромен, но моя жизнь и так висела на волоске из-за бедности. Приняв решение, я сорвала с себя верхнюю накидку, тщательно завернула в нее черное яйцо, чтобы скрыть его странную ауру, и спрятала на дно корзины, засыпав сверху травами.

Обратный путь на Пик Внешних Учеников прошел как в тумане. Я вздрагивала от каждого шороха, ожидая, что из кустов выскочит разъяренная мать моей находки. Но лес был неестественно тих. Словно само присутствие этого черного яйца распугало всех живых тварей на десять ли в округе.

Моя обитель находилась на самом отшибе секты. Это была ветхая бамбуковая хижина, продуваемая всеми ветрами. Массив поглощения тепла, начертанный на полу предыдущим владельцем, давно истончился и не работал, а чинить его мне было не по карману.

Заперев хлипкую дверь на засов, я зашторила единственное окно плотной циновкой. Зажгла сальную свечу — роскошь, которую позволяла себе только в крайних случаях, и вытащила яйцо из корзины.

Оно лежало на моем грубом топчане, пульсируя в полумраке, в тесном помещении его тепло стало еще ощутимее. Я стянула влажные от росы сапоги и, не раздеваясь, забралась на кровать, подтянув колени к подбородку.

— Завтра же отнесу тебя на черный рынок у подножия горы, — тихо сказала я, глядя на багровые прожилки. — Если повезет, выручу сотню духовных камней и куплю себе теплый плащ на зиму.

Яйцо, разумеется, не ответило, но от него исходил такой приятный жар, что я, не удержавшись, придвинулась ближе и положила на гладкую скорлупу озябшие руки. Усталость после долгих часов поисков в лесу, истощение духовных сил и напряжение взяли свое, глаза начали слипаться. Под мерное, успокаивающее тепло обсидианового яйца я провалилась в тяжелый сон без сновидений.