Мой срыв

Пролог

Кир

Музыка гремит из колонок. Басы бьют по ушам, смешиваясь с рёвом моторов. Кто-то газует слишком резко, красуясь перед друзьями. Ночной воздух пропитан бензином и сладким энергетиком.

Марк тащит меня за собой, хлопает по плечу, смеётся.

— Да расслабься ты. Туса зачётная. А отец твой к утру остынет.

Я криво усмехаюсь. Если бы он знал, насколько мне сейчас плевать, остынет отец или нет. После разговора с ним внутри всё ещё гудит. Он всегда умел так: методично и безжалостно размазывать по стенке, заставляя чувствовать себя дерьмом…

Я киваю, делая вид, что слушаю Марка, и иду дальше. Асфальт под ногами чуть вибрирует от работающих моторов. Хочется выплеснуть злость, что клокочет внутри — ударить, сломать, разнести что-нибудь.

Я злюсь не на него — на себя. Злость ищет выход, и эта тусовка кажется подходящим местом.

И тут замечаю скейтпарк у самой дороги. Они сразу бросаются в глаза: шумные, наглые, чужие. Доски стучат по покрытию, кто-то рисует на стене, и им плевать, что это вообще-то наше место после одиннадцати.

Марк бросает взгляд в их сторону и кривится.

— Эти опять тут. Как тараканы.

Я поворачиваюсь и замираю.

Она стоит чуть в стороне. Короткая футболка, тёмные волосы до плеч, яркий макияж с раскосыми стрелками. Рядом с ней — тощий мальчишка лет десяти.

— И как она ещё из универа не вылетела? — слышу за спиной. — Вечно прогуливает.

Я вспоминаю её лицо и дерзкий взгляд. Конечно, это она. Ленивая, дерзкая, колючая, постоянно лезет со своим мнением.

— А мелкому спать не пора? — бросаю я, не отрывая от неё взгляда. — Завтра в школу.

Кто-то смеётся.

— Да брось. Отбросы. Им плевать.

В этот момент она поворачивается. Кажется, всё же услышала нас. Я вижу, как в её глазах вспыхивает злость. Вместо того, чтобы собрать манатки и мелкого, она лезет по лестнице наверх. Делает трюк — и слетает вниз.

Прямо на меня.

Я делаю шаг вперёд, и она влетает мне в грудь. Я ловлю её автоматически — пальцы сжимаются на предплечьях. Я чувствую её горячее дыхание на своей коже. Она поднимает голову, упираясь в меня холодными ладонями.

Её взгляд… бесит.

— А, ясно, — бросает она, зло, толкая меня в грудь. — Богатенький мальчик. Думаешь, весь мир обязан уступать тебе дорогу?

Я собирался промолчать. Правда. Но злость после разговора с отцом всё ещё пульсирует внутри, а она стоит слишком близко, и я чувствую, как меня накрывает.

— Уже прикидываешь, сколько на мне можно заработать? — усмехаюсь я и наклоняюсь ближе, почти к самому её уху. — За ночь...

За спиной кто-то ржёт.

Она бледнеет — всего на секунду. А потом резко делает шаг вперёд и становится так близко, что между нами почти не остаётся воздуха. Она тычет пальцем мне в грудь, шипит мне в лицо. Её глаза горят дикой яростью.

И меня от этого прёт.

— Ты…

В этот момент раздаётся крик. Она поворачивает голову одновременно со мной, когда узнаёт голос.

— Вика, смотри!

Мальчишка на скейте забрался на самый верх — туда, откуда она только что спустилась. Он летит вниз слишком быстро. Я вижу сразу: он проскочит мимо нас и вылетит прямо на дорогу, туда, где машины уже накручивают круги перед гонкой.

На секунду взгляд вырывает неприкрытый ужас в её глазах, который бьёт под рёбра так, что перехватывает дыхание.

Она кричит. Я не думаю, толкаю её от себя, грубо, чтобы не мешалась под ногами. Она падает и вскрикивает. А я рвусь вперёд, хватаю мальчишку за куртку и дёргаю назад изо всех сил.

Рёв мотора, визг тормозов — и резкий удар.

В руке что-то хрустит, и боль накрывает мгновенно — резкая, ослепляющая, будто руку вырвали целиком. Я падаю на асфальт, не чувствуя пальцев.

Надо мной — чёрное ночное небо и расплывающиеся отсветы фар.

Последнее, что я успеваю увидеть, — её лицо. Бледное. Испуганное. Виноватое.

И это… мне почему-то нравится.

— Ну всё, — мелькает мысль. — Теперь папаня точно меня с говном смешает.

Кто-то трясёт меня за плечо. Боль отдаётся в руке, хочется заорать, чтобы отвалили: отвали, придурок.

— Кир… Кир, ты живой? — раздаётся надо мной голос Марка.

Ответить я не успеваю.

Темнота накрывает меня.