Мой сумасшедший друг

Глава 1

Still I wonder if you know

И всё же мне интересно, знаешь ли ты,

How it really feels

Каково это на самом деле,

To be left outside alone

Когда тебя оставляют в одиночестве,

When it's cold out here

И когда повсюду холод...

(Anastacia-Left Outside Alone)

Меня зовут Кейси Вуд. Мне восемнадцать, и у меня посттравматическое стрессовое расстройство. Которое, как кажется, мне старательно втюхивают.

Эта мантра открывала каждый сеанс. Каждую чёртову среду, вот уже год, я проваливалась в это кожаное кресло, уставившись в одну точку на потолке, и механически повторяла заученную фразу. Как же меня это достало. Зачем родители вообще притащили меня сюда? Я в норме. Сейчас — да. Год назад — не очень.

Год назад я сорвалась с цепи. Но это в прошлом. Я выжгла из памяти тот день и его — того ублюдка.

Родители же построили вокруг меня стеклянный купол. Я, их единственный ребенок, оказалась в изоляции от мира, от любого неосторожного слова, которое, по их мнению, могло бы снова меня сломать.

Но сегодня я знала точно: это конец. Больше я сюда не вернусь. Не ступлю ногой в этот чертов кабинет. Никогда в этой гребаной жизни.

Передо мной сидел психолог. Очки, тупое лицо и блокнот на необъятном пивном животе. Он делал вид, что пишет, а на самом деле, кажется, просто дремал. Наверное, он и сам псих, раз каждый раз повторяет одно и то же, просто меняя слова местами. Суть не менялась: «Кейси, вам нужно проговорить травму». А меня тошнило от одной мысли, что придется снова прокручивать в голове тот день, да еще и озвучивать это.

Я Кейси Вуд, и я не псих. Я просто живу, как дышу: говорю первое, что приходит в голову, делаю то, что хочу. Поэтому у меня нет друзей. Теперь я понимаю, что их и не было. Любой шаг в сторону от протоптанной тропинки «нормальности» — и на тебя смотрят с брезгливым отвращением.

Большую часть времени я сидела дома. Школу я закончила на год раньше, лишь бы сбежать из этого серпентария. А потом родители за шкирку отволокли меня в медицинский. На хирурга. Они думали, это сделает меня «серьезнее». Наивные. Они не понимали главного: став хирургом, я найду того ублюдка. И очень медленно, наслаждаясь каждым его воплем, сниму с него шкуру скальпелем. Я Кейси Вуд. И я. Не. Псих.

Летом я растворялась в ночном Нью-Йорке. Бродила по улицам, скользила по клубам, вглядываясь в лица в толпе. Я искала кого-то, кто поймет. Услышит. Но я была одна. Одна среди миллионов в этом гигантском, равнодушном городе. Люди шарахались от меня. Почему? Этот вопрос сводил меня с ума.

Мои родители были одержимы идеей вернуть меня к «нормальности». Моя травма для них была не шрамом, а заразной болезнью, которую нужно срочно вылечить. Они хотели вернуть ту послушную девочку Кейси, которая не видела мир в оттенках серого. Но та девочка умерла. Теперь на ее месте была я. И это их до смерти пугало.

Отец однажды сказал: «Кейси, мы просто хотим, чтобы ты была счастлива. Чтобы снова жила полной жизнью». Но их «полная жизнь» — это свадьба, дети, стабильная работа, дом в пригороде. Всё то, что казалось мне бесконечно далеким и чужим. Моя полная жизнь заключалась в другом — выжить. Не дать прошлому поглотить меня без остатка.

Иногда мне казалось, что репутация заботит родителей больше, чем я сама. Что скажут соседи, если узнают, что их дочь «не в себе»? Они боялись осуждения, боялись трещин в своем идеальном семейном фасаде. А я, их единственная дочь, стала для них обузой. Пятном на безупречной картине.

Я ненавидела эту беспомощность. Перед родителями, психологом, обществом, которое так легко вешает ярлыки. Хотелось кричать, но слова застревали в горле. Хотелось бежать, но ноги будто приросли к полу.

Однако внутри меня тлел огонь. Огонь мести. Я не знала, когда и как, но я найду того, кто причинил мне эту боль. И он узнает, что такое настоящий, липкий страх. Узнает, каково это — жить с болью, которую невозможно забыть. И я, Кейси Вуд, стану его проводником в этот ад.

Пытаясь отвлечься, я ходила по клубам. Заглядывала в глаза очередному парню с мыслью: «Может, с этим повезет?» Но везение заканчивалось после первого же секса — как правило, жалкого и разочаровывающего. Я смотрела на пыхтящие надменные лица самопровозглашенных мачо над собой и думала, что их хваленое «достоинство» не разглядеть и в телескоп.

После четвертой или пятой попытки я сдалась. Просто ходила на занятия, где меня считали ненормальной. Я могла встать посреди лекции, собрать вещи и свалить от туда, под косые взгляды и окрики преподавателей. Могла часами тупо смотреть в телефон или слушать музыку в наушниках, игнорируя мир. Я хотела, чтобы меня отчислили. Я не хотела быть врачом. Я хотела одного — чтобы кто-то ударил меня по голове так сильно, чтобы память стерлась к чертям. Чтобы начать жизнь с чистого листа.

Но шли годы, а я в свои двадцать лет, все еще числилась в университете. Спасибо родителям, чья репутация была намного круче моей и оказалась сильнее моего желания все разрушить. Они не понимали главного — я была отчаянно одинока. Я искала друзей в интернете, но натыкалась лишь на геев, извращенцев и женатых ублюдков, ищущих развлечений на стороне, пока их жёны сидели дома с детьми — паскуды. Или же малолетки-шестнадцатилетние парни, которые думали, что они секси и каждая на них поведётся.

С каждым днем я все больше разочаровывалась в людях. Мужчины казались мне одинаковыми — самоуверенными, громкими, уверенными в своей безнаказанности. Они жили так, будто мир принадлежал им по праву рождения. А я — всего лишь фон, декорация, случайная прохожая в их истории.

Глава 2

I was uptight, wanna let loose
Я уверен в себе, и хочу почувствовать вкус свободы.
I was dreaming of bigger things
Мечтаю о чем-то большем
And wanna leave my own life behind
Планирую начать свою жизнь с чистого листа
( Thunder-Imagine Dragons ).

Все две недели я жила в таком предвкушении, что сама себя не узнавала. Я буквально считала дни до её приезда. Чёрт, я даже продумала, как мы будем общаться! Она ведь русская, так что я залезла в интернет и выучила несколько базовых фраз: «да», «нет», «не знаю», «как дела» и тому подобное. Повторяя их за диктором, я думала, что вырву себе язык. Да чтоб тебя, почему этот русский такой сложный? Как вообще можно на нём разговаривать, не ломая челюсти? Но отступать было некуда.

За день до назначенной даты мы с мамой подготовили для неё гостевую комнату, соседнюю с моей. Меняя постельное бельё, я думала только о том, что у меня наконец-то появится человек, с которым можно будет поговорить. Человек, который, я надеюсь, не сочтёт меня отбросом общества или тупой сучкой. А даже если и так, выбора у неё не будет — придётся наслаждаться моим обществом.

Утром, когда мы ехали в аэропорт, родители провели со мной очередную поучительную и донельзя бессмысленную беседу.

— Кейси, давай без твоих выходок. Нам не нужен скандал, — сказал отец, глядя на меня в зеркало заднего вида.

Я натянула показную улыбку и, как только он отвернулся к дороге, закатила глаза. Да что с вами не так? Думаете, я упущу такую возможность — шанс снова почувствовать себя живой, а не ходячим зомби?

Я перевела взгляд на мелькающие за окном пейзажи и сложила руки на коленях, размышляя, какая она, эта девушка. Мне никогда раньше не приходилось иметь дело с русскими. Да кого я обманываю? Я ни с кем толком не имела дел. Кроме…

Воспоминание резко ударило по затылку.

«Уилл, ты сукин сын! Ты мне не друг и никогда им не был! Я вырву твою печень и затолкаю тебе в глотку!»

Глубокий вдох — и я в норме. Как же меня спасают эти простые дыхательные упражнения. Почувствовав прилив сил, я взяла листок бумаги с её фамилией и вышла из машины.

Стоя в толпе потных людей, встречающих рейс из Москвы, я чувствовала себя как на сборище свиней. Они вообще в курсе, что человечество изобрело такую полезную штуку под названием «дезодорант»? Я взглянула на часы и нетерпеливо переступила с ноги на ногу. Ну же, детка, пора бы появиться.

Родители пошли узнавать насчёт задержки рейса. Я, стараясь не дышать носом, который уже отказался что-либо чувствовать, вглядывалась в небольшие группы людей, выходящих из зоны прилёта.

Я заметила девушку, растерянно оглядывающуюся по сторонам, и подняла табличку с её именем повыше. Она тут же перевела взгляд на меня и, улыбнувшись, помахала рукой. Это она! Господи, на каком заводе в России делают таких людей? Она шла ко мне, словно ангел, сошедший с небес, а я на секунду подумала, что наконец-то отбросила коньки и возношусь в рай. Прощай, гребаная жизнь со всеми её обитателями!

От волнения я чуть не забыла все приветственные фразы, которые специально для неё учила на русском. Я что-то пролепетала, сама не понимая, что именно сказала.

— Привет, меня зовут Кира. Очень рада познакомиться, — произнесла она на идеальном английском, и её нежный голос буквально ласкал слух. Да чтоб меня! Она знает английский! Я испытала странное чувство, будто меня окатило волной эйфории. Это кайф — мы сможем нормально общаться!

Пока мы ждали родителей, мы болтали без умолку. Я смотрела на неё, не в силах скрыть восторга. Чёрт, до чего же она красивая! Длинные, ухоженные тёмно-каштановые волосы, смуглая кожа, а глаза на милом лице горели синим пламенем. Неужели в России все такие?

Тут подошли мои родители и поприветствовали её так тепло, будто она уже была членом нашей семьи. Впрочем, это и неудивительно: ещё не ступив на американскую землю, Кира умудрилась кардинально изменить атмосферу в нашем доме. Видя, как я оживилась и как улыбка на моём лице сменила привычную гримасу отвращения, родители удовлетворённо переглядывались. Их решение пойти мне навстречу оказалось верным.

Мы не стали задерживаться. Уже в машине я без умолку рассказывала ей о местах, которые мы проезжали. Она слушала с неподдельным восторгом, а я не могла остановить поток слов, рвавшийся из меня фонтаном. Всё, что копилось внутри три года, наконец требовало выхода на свет.

В моей голове уже созрел план, куда мы пойдём тусоваться — по всем тем местам, где я давно хотела побывать сама. Теперь, когда у меня есть компания, почему бы и нет? Кира с энтузиазмом соглашалась на все мои предложения. Детка, ты мне определенно нравишься! А русские, оказывается, ничего такие. И чего их все так боятся? По-моему, они те ещё милашки.

Дома я показала ей все и, недолго думая, предложила устроить барбекю. Идея оказалась на удивление удачной, даже весёлой. Родители согласились сразу, и я, окрылённая, поспешила к Кире. Мне отчаянно хотелось поговорить с ней ещё. Не знаю, в чём была её магия, но одно её присутствие успокаивало и дарило хрупкую надежду, что я смогу выбраться из того болота, в которое превратилась моя голова.

Я постучала и, дождавшись ответа, мягко приоткрыла дверь — совсем не в моём стиле, обычно я врывалась как ураган.

— У нас сегодня будет барбекю. Как ты относишься к стейкам? — спросила я, чтобы хоть с чего-то начать.

— Очень даже положительно, — ответила она, и её лицо озарила тёплая, искренняя улыбка. Такая настоящая. Мне бы научиться так же.

Я прошла вглубь комнаты и присела на край её кровати, наблюдая, как она расчёсывает свои длинные, блестящие волосы. Слова полились сами собой: я осыпала её комплиментами, задавала дурацкие вопросы о русских. Она смеялась, отвечая на каждый, и я смеялась вместе с ней, внезапно осознав, до чего же мне не хватало простого живого общения. Хотя бы с одним человеком во всей Вселенной. И вот эта девушка, приехавшая чёрт знает откуда, стала моим стимулом жить. Может, она научит меня быть открытой? Поможет сбросить этот проклятый панцирь, который давит с невыносимой тяжестью. Крошка, я не ошиблась в тебе. Я словно знала, что ты станешь моим спасательным кругом в этой никчёмной, тупой и сраной жизни.

Глава 3

The affliction of the feeling
Боль этого чувства
Leaves me wanting more
Заставляет меня хотеть большего.
Cause I may be bad
Потому что я могу быть плохой,
But I'm perfectly good at it
Но я чертовски хороша в этом.
( Rihanna–S&M )

Утром, в какую-то немыслимую рань, меня разбудила Кира — одиннадцать часов! На выходных я обычно поднимаюсь не раньше двух. Но ей не терпелось поехать на ярмарку — повеселиться, как она сказала.

Открыв один глаз, я увидела её уже полностью собранной, при полном параде. Вздохнув, одним рывком откинула одеяло.

— Только ради тебя и репутации гостеприимной Америки, — пробормотала я, садясь и почесывая свои короткие растрёпанные волосы.

«Для тебя, пупсик, всё что угодно», — добавила я мысленно.

И вот уже собравшись мы мчимся веселиться — трепать себе нервы на аттракционах, обжираться сладкой ватой и напиваться безалкогольными коктейлями. Я вообще-то не пью. Может, просто не было подходящей компании и повода. Да и ещё один факт: стоит мне только понюхать крышку — и всё, меня не остановить. Дикие танцы, неукротимый голод и жажда секса становятся моими постоянными спутниками.

Выйдя из машины, мы первым делом пошли искать что-нибудь перекусить. Кира заметила девушку, которая разрисовывала детям лица красками. А почему бы и нет? Я потянула её за руку — исполнять всё, что душе угодно. Нет рамок, нет границ, малышка. Они только у нас в голове. Хотя, конечно, у меня свои границы были — спасибо одному мудаку.

Несколько часов мы бродили по ярмарке, смеялись над тем, как на нас смотрят окружающие, катались на детских лошадках с разрисованными лицами. Один мужик, держа за руку своего отпрыска, смотрел на нас с выражением смеси шока и восторга, пока я показывала Кире, как надо «оседлать» лошадку, будто это родео, выкрикивая пошлые фразы и громко стонала. Ну а что? Мы просто веселимся, чувак, в чём проблема?

Спрыгнув с лошадки, я почувствовала, как гудят ноги — отвыкла, видимо, скакать. Надо срочно кого-нибудь оседлать, подумала я и усмехнулась.

Вечером, посасывая коктейли через трубочку, мы шли по тропинке между палатками. Я размышляла, куда бы ещё заглянуть, но, кажется, мы уже были везде. И тут — бац! Я резко остановилась и ткнула пальцем в сторону кибитки гадалки.

— Кира, давай зайдём! — глаза у меня загорелись от предвкушения, и я, не дав ей опомниться, буквально втолкнула её внутрь.

— Ага, ага, — пробормотала она, а я уже захлопнула за ней дверь.

Честно говоря, я верила во всё это мистическое и странное. Наверное, потому что сама немного такая. Мысль сходить к гадалке уже посещала меня раньше — хотелось услышать что-то наивное, но доброе. Может, и правда стоит когда‑нибудь заделаться шаманкой — купить бубен, разрисовать лицо, бродить по горам, стучать в него и громко кричать, вызывая дождь. Или, на худой конец, привлекать парней. А если не получится — отпугивать, тоже вариант.

Когда Кира вышла с озадаченным лицом, я тут же набросилась на неё с расспросами. Пока она переваривала полученную информацию, я направилась следующей.

Зайдя в тёмное помещение, я, не раздумывая, уверенно пошла вперёд. За углом меня ждала седая женщина во всём чёрном — в чёрной комнате, за чёрным столом. Вокруг горели свечи. Интим атмосфера — просто огонь! То, что нужно.

— Хай, бабуля-гадалка, — сказала я, плюхаясь в кресло перед ней и протягивая руку. — Ну что, скажете? Встречу ли я мужчину?

Она посмотрела на меня, как на сумасшедшую. Эй, не на меня смотри, а на руку — она вообще-то перед твоим лицом!

— Ты кто такая? — приподняла она бровь.

Ну вообще-то гадалка здесь ты, вот и гадай, что за вопросы. Хмыкнув, она всё же перевела взгляд на мою ладонь.

— Встретишь. А теперь свободна. Выход знаешь где.

— Э, нет, так не пойдёт! Я плачу вам деньги, значит, хочу подробностей. Разве не ясно?

Она тяжело вздохнула и снова посмотрела на руку.

— Будет мужчина. Очень красивый, весёлый... – я уже открыла рот, чтобы подбодрить её: давай, бабуля, накидай ещё инфы! — ...и ненормальный.

Что за чёрт?! Мои глаза расширились. Прямо топ неожиданных концовок, аплодисменты в студию!

— Твоя судьба в твоих руках, — сказала она. — И тебе решать, кем он станет: единственной любовью или другом.

Мужчина-друг? Да никогда! Лучше уж вечное одиночество.

— Дружба — это начало, — добавила она, пронзая меня взглядом. — И как бы ты ни сопротивлялась, это случится.

Ты что, мысли читаешь? Ну спасибо, блин.

Я встала, достала из заднего кармана джинсов двадцатку, хлопнула ею по столу и поспешила к выходу. Улыбка, натянутая на губах, блестела, пока я, в полном "восторге" мать вашу, вылетала на улицу и кинулась Кире на шею. Я пересказала ей всё, пока она крутила головой по сторонам. Детка, что с тобой?

Я только подумала: эта бабуля-гадалка явно двинутая. Пусть меньше нюхает ароматические свечи и почаще проветривает помещение.

Каждая из нас потом копалась в своем чердаке, пока мы ехали домой в темноте. Размышляя над её словами, я вдруг почувствовала себя скептиком. Не знаю, что должно произойти, чтобы у меня появился парень-друг. Не бывать этому. Хотя...

Ну ладно, допустим. Пусть список моих друзей неожиданно расширится, и появится именно такой друг. Но я знаю точно: я не смогу подпустить его к своей киске. Второй раз я не допущу такую ошибку, никогда. Мне было достаточно того дерьма, что вылилось на меня со всех сторон в прошлый раз. Уилл, паскуда, что ты наделал? Ты сломал меня. Но за что?

«Кейси Вуд, быстро собралась и подняла свои сиськи! Три года прошло, хватит, WTF!» — мысленно приказала я себе, встряхивая головой, словно пытаясь вытряхнуть из неё непрошеные воспоминания.

Глава 4

I like the dirty rhythm you play
Мне нравится дикий ритм, который ты извлекаешь.
I wanna hear you calling my name
Я хочу слышать, как ты произносишь моё имя:
Like, hey mama, mama, hey mama, ma
Хей, детка, детка! Хей, детка, детка!
(Hey Mama–David Guetta)

Я смотрела на этого, как его там, Шона — и сразу поняла: парень уже в игре. Моей игре. Я взяла бокал, подцепила губами трубочку и медленно потянула коктейль, чуть касаясь её языком. Он уставился, как кот на лазерную точку. Глаза блестят, дыхание сбилось. Ну надо же, старый трюк, а всё ещё работает. Динозавры вымерли, а вот такие экземпляры — нет.

— А ты откуда, малышка? — ухмыльнулся он, перекосив рот в фирменную «мачо»-улыбку.

— Местная, — лениво ответила я. Пусть думает, что ведёт. Пусть вообще думает — полезно иногда.

— Круто. Кажется, я тебя где-то видел, — прищурился и, не стесняясь, уставился на мою грудь.

О, классика жанра. Глаза на автопилоте, мозг — в отпуске. Приятель, я не из тех, кто падает от пары дешёвых фраз и взгляда в декольте.

— Вряд ли, — сказала я, накручивая прядь волос на палец. — Я запоминаю всех, с кем сплю.

Он моргнул, бровь дёрнулась. Поплыл. Не вывезешь, котик. И не надейся — в моих трусах тебе не светит. Ты — ходячий Red flag, и я это вижу за километр. Но, чёрт, мне нравится, как ты пыжишься. Пусть будет шоу.

Он заглянул мне в глаза, пытаясь понять, шучу ли я. Нет, милый, это не шутка. Я действительно запоминаю всех. Просто список не такой уж и длинный.

Шон перевёл взгляд на Киру, что-то шепнул ей, косясь на Рона. Тот уже закипал, глаза метали искры. А Шон, похоже, кайфовал от этого. Пиявка. Питается чужими эмоциями, как вай-фаем.

Рон курил, выпуская дым вверх, и следил за каждым движением Шона. Воздух вокруг стал густым, как перед грозой. Потом Рон резко встал, бросил что-то вроде «скоро вернусь» и растворился в толпе. Кира проводила его взглядом, а я только усмехнулась.

— Кейси, я тут недавно посмотрел фильм — Области тьмы. Смотрела? — вдруг выдал Шон.

О, пошёл в обход. Не знаешь, с чего начать, и хватаешься за кино. Милый, ты даже не представляешь, с кем сел за стол.

— Ну да, Брэдли Купер, всё такое, — ответила я, наблюдая, как он подходит ближе. Сел рядом, положил руку на спинку дивана за моей спиной. Я не шелохнулась. Пусть думает, что контролирует ситуацию. Пусть почувствует себя альфой, пока я решаю, когда именно его обнулить.

Он чуть подался вперёд, дыхание тёплое, пахнет мятой и самоуверенностью. Вторая рука нервно барабанит по колену — вот он, на взводе, готов к прыжку. Только вот не знает, что охотник тут я.

Резкий визг девушек за соседним столиком заставил меня обернуться. Я глянула на танцпол — и, мать его, чуть не поперхнулась воздухом. Рон танцевал так, будто собирался оплодотворить весь клуб. Это был не просто танец — это был ритуал спаривания. Настоящий танец самца — как у животных, когда они пытаются привлечь самку. Только в нашем случае — одну конкретную.

Я не могла отвести взгляд. Его руки скользили по накачанному телу, мышцы напрягались, свет играл на коже — и всё это выглядело завораживающе. Лицо расслаблено, а быстрые взгляды в нашу сторону ясно говорили: это шоу — для той самой малышки, что будоражит его тайные желания.

Он медленно запрокинул голову, провёл рукой по лицу, задел пальцами губы, опустился к шее, скользнул ладонью по груди, спустился ниже, зацепился за ремень — и сделал резкий толчок бёдрами. Чёрт, я впервые занимаюсь сексом глазами.

— Кира, я вся мокрая, — прошептала я, наклоняясь к подруге. Она что-то промычала, почти мурлыкая, — Если он так танцует… то как же он занимается сексом?

Я не ожидала такого поворота. Он оказался ещё горячее, чем я думала. Шон рядом бросил на меня взгляд, и сквозь гул басов я услышала его томное «хм».

— Ух, какой горячий этот ублюдок! — крикнул он, пританцовывая и задевая меня бёдрами. Его движения были плавными, но временами — резкими, и ткань джинсов тёрлась о мою кожу. Стоп, Кейси, это просто эффект жаркого танца и бокала коктейля.

Хотя отрицать, что он вкусно пахнет, я не могу. И, мать твою, он чертовски красив. Видно, что знает, как обращаться со своим телом — и, судя по размеру его рук, не только с ним.

Нет, сегодня мы просто развлекаемся. И, пожалуй, я немного его помучаю. Пусть привык, что девушки сами на него вешаются, но в этот раз всё будет иначе. Возбудим — это просто. А потом, в самый интересный момент, исчезнем в закат. Отличный план. Мне нравится. Погнали.

Когда Рон вернулся и, как самодовольный жеребец, плюхнулся на место, раскинув руки на подлокотники, Кира смотрела на него так, будто готова была наброситься прямо здесь и сейчас. Он улыбался — довольный, с чуть приподнятыми уголками губ. Шон рядом ухмылялся, наблюдая за сценой. Неужели он тоже умеет читать людей? Проверим. Я готова стать подопытным кроликом — всё ради науки о мужской психологии.

Рону передали комплимент от тех самых девушек. Шон взял бутылку, покрутил её в руках. Ну что, приятель, любишь выпить? Отлично. Ты сам упрощаешь мне задачу — прямо на глазах.

Он предложил мне выпить за компанию, но всё быстро переросло в спор — кто кого перепьёт. В этом деле я была не просто мастером, а настоящей чемпионкой, хотя пить совсем не умею, особенно учитывая, что за столом внезапно объявили себя трезвенниками — ну, классика жанра. Сначала всё шло гладко: под лёгкой эйфорией алкоголя мы болтали, и Шон задавал мне вопросы про школу, где я училась, и чем занимаюсь сейчас. Ну и, вопросы у тебя, дорогой.

— Сколько тебе лет? Ты точно моложе меня, — спросил Шон с видом человека, который только что открыл Америку.