Мой тайный соблазн

Пролог

Хочешь, я открою тайну?
Не бывает идеально
Мы с тобою не случайно
Не случайно ты и я!

Тебе

Звери. Альбом «Всё лучшее в одном»

Буэнос-Айрес дышал влажным весенним теплом, но пальцы у Марии замерзли, несмотря на хорошую погоду. Она ехала к нему. Ее тайный соблазн и кошмар в одном лице. И так, пути обратно нет. Все-таки решилась. Так и должно быть. Не бывает идеальных. Бывает «свой». Влад был таким.

«Аэропорт Шереметьево — Эсейса».

Мысли роились словно стая земляных ос. Зачем? Зачем он нужен в ее жизни? Сотни раз она задавала этот вопрос в течение этих месяцев. И находила каждый раз один и тот же ответ.

Все просто. Она не может без него. Он ее солнце и воздух. Ее господин и хозяин. Они Инь и Ян. Свет и тьма. Он тот, кто собирает ее феникса из пепла и плавит ее душу и тело.

Мария поставила чашку на стол, рядом с с недоеденным десертом, и все-таки нажала кнопку «Отправить». Экран на секунду замер, в последний момент как бы думая над ее действиями. Влад Антонов. Всего два слова в строке получателя, а в груди — знакомое глухое сжатие, будто кто-то запустил руку внутрь и ненадолго перекрыл доступ воздуха.

«Я приду. А ты будь на месте, если осмелишься».

Она отправила сообщение, не позволяя себе передумать, и откинулась на спинку стула. Ладонь потянулась к ноутбуку, к папке, спрятанной за рабочими файлами. Один клик — и экран заполнился ее же образом. Но не той женщиной, которая сидела сейчас в кафе в строгом льняном платье. А той, что была тогда, с ним: полуобнаженная, в черных чулках, кружевном корсете, в полосе низкого осеннего солнца, падавшего из высокого окна его лофта. Влад не любил вычурных слов, говорил, что свет создает форму лучше любого скульптора. И он лепил ее. Взглядом. Руками. Фотокамерой.

Мысли, против воли, сделали сальто и вернули ее, к тем прикосновениям. Его прикосновениям. Мария закрыла глаза, и кожа вспомнила все сама. Не нежность — нет, он редко бывал нежен. А точность, контроль. Упругие подушечки его длинных пальцев, знавшие, где провести линию, чтобы все внутри оборвалось. Широкие ладони охватывали ее талию с такой спокойной уверенностью, будто он имел на это полное право. Влад не гладил — он изучал ее тело, отклик, движения, оставляя на ее коже невидимые отметины, которые теперь проступали в памяти яснее его татуировок. Его голос. Низкий, слегка хрипловатый, такой мужской. Он говорил мало, и каждое слово попадало точно в цель, без промаха, вызывая дрожь и трепет во всем ее теле.

«Тише. Дыши. Смотри только на меня».

И Мария смотрела, тонула в этом взгляде серых выразительных глаз, в котором то вспыхивали искры чего-то дикого, необузданного, то наступала мертвая, ледяная тишина.

От этих воспоминаний по спине пробежала смесь озноба и жара. Она открыла глаза, уставившись в окно, где ходили люди, текла жизнь чужих судеб. Как он мог? Как Влад посмел вломиться в ее выстроенный, прочный мир, вскрыть его, будто консервную банку, взять все, что хотел, и исчезнуть, оставив за собой не боль, а эту нудную, хроническую пустоту? Недостаток жизни. Как нехватку кислорода на высокой горной тропе.

Мария снова посмотрела на фотографию. На свое лицо — не стыдливое и не сладострастное, а… откровенное. Такой себя она не знала до него. Влад вытащил наружу эту незнакомку, поиграл с ней и оставил, чтобы она сама решила быть с ними или нет. И эта новая женщина в старой Марии теперь скучала. Болела по нему.

Губы сами сложились в беззвучную фразу, выдыхая ее в аргентинский теплый воздух, пахнущий жареными каштанами и далеким океаном:
— Как же я тебя ненавижу, Влад.
Слова повисли в воздухе, пустые, как мыльный пузырь. Они ничего не весили. Потому что сразу за ними, из самой глубины, поднялась и встала перед ней другая правда, горькая и липкая, как страх. И Маша прошептала ее уже для себя одной, признаваясь в самом главном предательстве — предательстве против самой себя:
— …И не могу без тебя, Влад. Чертов ты сукин сын.

Пятница. Их встреча как танец, и сердце не просит разрешения, когда начинает рядом с ним стучать кастаньетами. Танго просто настигает тебя страстью и рикошетом любви. И чтобы почувствовать его ритм, нужно отдаться движению, забыв, что можно упасть, и вспомнив, что нужно вручить себя в руки того, кто ведет. В его руки. Но она уже падала и готова была отдать себя всю вновь. Ему. Наглому, властному, ненавистному и…любимому Владу. И эта поездка в Аргентину была не спасением, а свободным падением в ее прошлое, из которого, кажется, не было возврата. Ведь там был он.

Сообщение ушло, и Мария выдохнула, не заметив, что задерживала дыхание. Теперь оставалось только ждать. Три дня до пятницы, три дня до момента, когда она либо получит второй шанс, либо окончательно поставит точку в этой истории.

Кофе остыл, пока она сидела, уставившись в экран ноутбука. Статус «прочитано» появился через минуту. Влад был онлайн, видел её сообщение и... промолчал.

♥♥♥♥♥♥♥
Книга выходит в рамках литмоба «СЛУЧАЙНАЯ НОЧЬ» https://litnet.com/shrt/8ZJz

Визуалы героев

Влад Антонов

Возраст: 28 лет.
Статус: Хищник. Венчурный инвестор, создатель проекта «Когнитив». Племянник олигарха, но всего добился сам.
Собственник до мозга костей. Для него «любить» означает «владеть», «контролировать» и «защищать любой ценой».

Глава 1. Мария

Аравийское море на закате было похоже на медовое зарево. Маша смотрела на него с палубы, держа в руке бокал слишком теплого шардоне, и думала, что выгорание — это психоз, натуральное заболевание, и оно ее настигло. В голове была тьма мыслей о том, что когда все вокруг сияет невыносимым, ослепительным великолепием, а внутри стоит и образуется тихий, бесцветный холод, никто не замечает этого, никто не может помочь. Все открывают твою душу и достают оттуда только то, что им нужно, как из холодильника. Тридцать пять лет, собственное пиар-агентство, список клиентов, о котором коллеги шептались с завистью, один брак, канувший в прошлое и не оставивший ни капли теплых воспоминаний, и полное, абсолютное ощущение, что она забыла где-то свой внутренний стержень. Наверное, в одной из бесчисленных переговорок между глянцевыми презентациями и фразами «нет, это гениально, мы это обязательно обыграем». Или в постели с мужчинами, которые не могли ее разгадать и понять. Им нужно было только одно, а ей…любовь? Нет. Нужен был равный по силе партнер. Как в её любимом танго. Тот, кто поведет ее, а не она задаст ритм.

Круиз должен был стать перезагрузкой. Неделя без Wi-Fi, без звонков, без необходимости быть блестящей и неуязвимой Марией Евдокимовой. Просто море, солнце и анонимность среди шелестящих вечерних платьев и белых панамок.

Посадка на лайнер была суматошной. Очередь на регистрацию в Дубае напоминала Вавилонское столпотворение. Мария, уставшая после перелета из Москвы, с трудом тащила ручную кладь, проклиная пробки и свое решение ехать одной. И именно в этот момент, когда она, чертыхаясь про себя, пыталась одной рукой достать паспорт из сумки, а другой удержать падающий чемодан, это и случилось.

Чья-то рука, сильная и уверенная, перехватила ручку ее чемодана за секунду до того, как он с грохотом рухнул бы на мраморный пол.

— Осторожнее, — раздался над ухом низкий, спокойный голос.

Она подняла глаза и... на мгновение застыла. Высокий мужчина в простой белой рубашке с закатанными рукавами и темных брюках. Лицо — не красавца с обложки, а человека с опытом, но еще достаточно молодое, мужественное. В уголках глаз — сеточка морщин от солнца. Но главное — взгляд этих серых глаз. Пронзительный, пробирающий до дрожи, он, кажется, видел не просто уставшую женщину с чемоданом, а что-то гораздо более глубокое в ней.

— Спасибо, — выдохнула Мария, забирая чемодан. На секунду их пальцы соприкоснулись. От него пахло не терпким парфюмом, а чистым хлопком и еще, пробирающим до самого сердца, холодным, как морская глубина. Загадочные татуировки струились красивыми рунами вдоль переплетения выступающих вен на его сильных руках. Мария облизнула губы и почувстовала, как она давно не видела таких уверенных мужских рук. Румянец проступил на щеках и ее бросило в жар.

Мужчина молча кивнул, задержал взгляд на ее лице ровно на секунду дольше, чем позволяли приличия, и растворился в толпе. А она осталась стоять, чувствуя, как от этого мимолетного контакта по спине пробежал странный, электрический разряд.

«Глупости, — тут же одернула она себя, направляясь к стойке. — Просто случайный попутчик. Ой, все, не думай про его руки».

Но попутчик не был просто частью пейзажа. В следующие два дня Маша замечала его снова и снова. Мужчина, который не пытался ни с кем знакомиться, не участвовал в анимации, не пил текилу-бум у бара. Он просто существовал на периферии ее мира. В спортзале, делая монотонные, мощные упражнения на тренажере у окна. В библиотеке, листая журнал, не поднимая головы, когда она проходила мимо. В клубе, куря сигарету вдалеке от всех, его профиль выделялся резкой темной чертой на фоне сияющей воды.

Он ходил, как акула, кругами. И она чувствовала как круги становятся всё меньше и меньше. Мужчина был похож на идеального хищника. Тихий, спокойный, размеренный шаг. Он знал себе цену. Молод, но абсолютно уверен в себе. Его присутствие было тихим, ненавязчивым, но опасным. Она это чувствовала кожей. Мужчина изучал. Маша ловила на себе его взгляд — тяжелый, оценивающий, без тени банального интереса. В нем не было вопроса «как познакомиться?». Был другой вопрос. Глубже, интереснее, опаснее. Вроде: «Из чего ты сделана? И сколько времени тебе нужно, чтобы это показать?»

К концу второго дня ее это начало одновременно пугать и... заводить. Она прокручивала в голове их единственную встречу: его руки, его голос. Мария искала его взглядом за ужином и, находя, тут же отводила глаза, чувствуя, как щеки заливает предательским румянцем.

«Что за чушь, — думала она, глядя на свое отражение в зеркале каюты. — Тебе тридцать пять, ты директор, а ведешь себя как школьница. Повелась на мужественное лицо и торс в спортзале». Но внутренний голос, тот самый, что прятался за броней «директора Евдокимовой», шептал другое: «Этот мужик опасен. И это единственное, что заставляет тебя чувствовать себя живой. Черт возьми!».

И вот этот вечер, третий вечер перед прибытием в порт Рашид. Бар «Посейдон». Искусственные водоросли колышутся в синей подсветке, пианист наигрывает что-то меланхоличное. Мария сидит у стойки, в ее втором (или третьем?) коктейле «Морская звезда» уже нет необходимости, но он дает иллюзию, что она занята. Маша уже почти убедила себя, что мужчина — просто часть пейзажа, ее личный морской призрак, который сойдет на берег и исчезнет вместе с окончанием круиза. Все эти взгляды — игра ее воображения.

Но он пришел в движение. Не сразу. Сначала он закончил допивать свой виски, поставил стакан на столик с тихим, решительным стуком. Потом поднялся. И пошел через зал. Не по прямой, а как будто по сложной, только ему известной траектории, огибая группы смеющихся людей. Ее спина напряглась сама собой, волоски на руках встали дыбом от глупого, животного предчувствия. Маша знала, к кому он идет. Она ждала этого. И боялась. Весь шум бара — смех, звон бокалов, музыка — ушел во тьму, исчез, словно в мире остались только двое. Акула и ее маленький тюлень, заплывший на опасную территорию. Хищник и жертва, которая сама зашла в его воды. В этом пространстве остался только стук их сердец. Один медленный, сосредоточенный. Второй — резкий, частый.