Мой темный не истинный

Пролог

Эсмеральда захлопывает двери, горячее дыхание сорвается с обожженных морозом губ вместе с тихим всхлипом, которому она не позволяет вырваться в тишину комнаты. Замуровывакт его, стиснув до боли челюсти, протолкивая обратно в легкие, нервно сглотнув.

Ее комната в общежитии академии Астора для юных светлых магов ничем не отличалается от других. Витражные ловцы солнца с горным хрусталем, вибрирующие в теплом солнечном воздухе, отдающие тихим тоненьким звоном, две односпальные кровати по разные стороны, дверца в общую ванную, энергетические сферы на двух похожих столах, через которые каждый светлый узнавал последние новости Академии или же города.

Единственное, со стороны Эсми царит идеальный порядок. Стеллаж с выставленными в ряд учебниками по нумерологии, астрономии и базовому курсу исполнителей желаний. Ее основной профиль. В южных пустынях, таких, как она, называют Джиннами. Правда в отличие от магов, эти существа более древние, опасные и непредсказуемые. И живут в потертых лампах, чайниках и кастрюлях. Эсми еще надо радоваться, что для того, чтобы исполнить желание, ей не нужно становится дымом и залезать в душную посудинку, в которой и спать будет просто невозможно.

Эсмеральда была из тех, кто любил порядок и контроль. Ведь в четко выстроенных рамках легче всего прятать собственные несовершенства.

Зимнее солнце пронизывает комнату общежития холодным белым светом, Эсми скидывает свои туфельки, едва справляясь с дыханием и сердцем, что оглушительно колотится в груди, тараня реберную клетку. Те неаккуратно заваливаливаются у входа, но Эсми и не думает привычно ставить их в уголок, чтобы уравновешенный, выстроенный ею мир нигде не давал бреши.

Ее мир давным давно трещит по швам. И сегодня рассыпается окончательно, погребая ее под обломками, взбивая каменную пыль. Точно гипсовая скорлупа, внутри которой она все это время дышала, ходила на пары, посещала свидания и мечтала о своем больше не держала ее тело. И от этого оголенного чувства незащищенности хотелось выть.

Примерная ученица на факультете созидания, идеально выглаженные складочки на коротких белоснежных юбочках, прямая осанка и строго вздернутый кверху подбородок. Эсмеральде нравится быть второкурсницей, прилежно вести конспекты, практиковаться в светлых заклинаниях.

Эсмеральда прячет на дне своего рюкзака уродливые безделушки и жемчужинки, за которыми охотится каждый месяц, борясь с сиренами с острым набором пираньих мелких зубов. Раны затягивала мазь, а те, что оставались отравленными ожогами на коже и заживали мучительными неделями, — Эсми прятала за гольфами и пушистыми вязаными свитерами под горло. Эсми ни за что не позволит другим узнать, что все ее волшебство ограничено и что создавать она может только через проводников. Жемчужин. Магических артефактов. Памятных вещиц, хранящих частички душ людей или магов.

Она — второсортный, слабый маг. Исполнительница мелких желаний, неспособная утихомирить бурю в собственной жизни. Неспособная хоть что-то сделать для себя.

И все-таки она совершает сокрушительную попытку. Собирает на протяжении нескольких месяцев жемчужинки, не отдавая и половину в семейную казну для сотворения маленьких чудес. А затем плетет из них бусы, готовясь к прыжку веры или безрассудства.

Произносит, опаляя губы прерывистым дыханием, собственное заветное желание, чувствуя себя маленькой и беззащитной внутри огромной Вселенной с ее неписаными законами.

Бабушка не раз говорила, что использовать дар для себя — грех. Что нельзя противоречить судьбе и желать больше, чем она дает. Стисни зубы и терпи, внучка.

Но Эсмеральда — юношеский дух новаторства, собирающий по осколкам битое сердце, — хочет все изменить. И загадывает чертово желание. Жемчужинки вспыхивают и исчезают в золотой пыли, как плата. Маленькую спальню общежития на мгновение затапливает ослепительно белый свет, а затем тухнет вместе с ее замершим от испуга сердцем.

Пожалуйста, будь всегда со мной, мой истинный.

Не оставляй меня больше, Крис. Не отвергай меня раз за разом.

Сначала не происходит ровным счетом ничего: мягкие тени скользят по комнате, вечерние розовые сумерки падают в окна, струясь на ковре пролитым пуншем.

А затем из шкафа доносится тихий, весьма вежливый стук. Сердце Эсми предательски вздрагивает, а коленки подкашиваются.

— Крис?

Но нет, это не он. Судьба смеется ей в лицо, пока из шкафа, точно кадром, вырванным из хоррора, показывается сначала голова с растрепанными чёрными, вороными волосами и глазами цвета самого чистого льда, отдающими потусторонним пугающим светом. А за головой возникает и само тело, манерно ступая на ковер в грязных черных бутсах.

Эсми застывает изваянием, утонченной белой статуей, лишенной всяких признаков жизни, от изумления. Ее тут нет, она просто деталь интерьера, проходите мимо. Ей хочется кричать, выбежать из комнаты, начать бросаться в появившегося из ниоткуда невысокого парня с демоническим взглядом первыми попавшимися предметами. Потому что только у Темных магов могут быть такие глаза, только в их роду волосы чернее самой страшной беззвездной ночи.

— Вы пришли по мою душу?

Каждый на континенте знает, что Темные охотятся на жутких чудовищ и отнимают жизни у преступников. Ну, таких, как она, например, что используют собственные способности в своих мелочных, непозволительных целях. Так что вот она — ее персональная казнь в лице худощавого юноши с нее ростом, одетого в форменную черную жилетку и рубашку. С прилежно повязанным бордовым галстучком на шее. Видать, заранее подготовился к этому событию.

Глава 1.

Темный маг вызывает в сердце Эсмеральды в первые пять аномальных скачков с перемещением неприятный зуд. Хочется расчесать кожу до вмятинок от ногтей, потому что вместо ее заветного желания на нее буквально сваливается проклятие.

Все, что она знает о Темных магах, — это их вина за приход чудовищ. Знает об ужасных способностях к разрушению и насилию, о том, что в их глазах застревают осколки зимнего неба или шумит дремучий хвойный лес.

Безжалостные, лишенные сердца и способности что-либо чувствовать. Светлые маги возвели гигантскую стену, лишь бы спастись от беды, что может их постичь, соприкоснись они с тьмой в их душах.

И вот, одна ошибка, одно вышедшее из-под контроля желание, и вместо того, чтобы склеиться со своей второй половинкой, пробраться друг к другу под кожу, стать неразлучными истинными, она чуть ли не каждый день лицезреет постную мину Темного, что озадаченно крутит головой секунды две, а затем спокойно размещается на ковре ее спальни, доставая из сумки громоздкие старые книги в черных переплетах или же, того хуже, кости.

— Слушай, ты не мог бы перестать появляться передо мной столь внезапно? — Эсми возмущенно пыхтела, прижимаясь к стенке в самом дальнем углу, боясь даже к нему приблизиться. — Вообще-то заходить в комнату девушки без стука и приглашения — крайне невежливо.

— Извини, — бурчит безэмоционально этот тип, поднимается с пола, а затем под ошарашенный взгляд Эсми выходит из комнаты, чтобы постучать с той стороны двери с вежливым:

— Могу ли я войти?

— Конечно же нет! Не появляйся больше на моих глазах, иначе я…

Иначе Эсми за себя не отвечает. Она соберет много жемчужин на дне воющего океана, сразится с сиренами и загадает желание вновь. В этот раз моля, чтобы этот полтергейст — вихрь черных непослушных волос, мягкий голос с хрипотцой и жуткая магия смерти, сумраком растекающаяся в его жилах, — исчез.

Но Богиня Судьбы оказывается глуха к ее мольбам, потому что на шестой раз перемещается уже она сама — прямо из столовой, держа в пальчиках надкусанное яблоко. Сначала ее под истошный крик выбрасывает в белоснежную пустоту, обитую пушистыми, мягкими облаками, затем засасывает в раскрывшуюся дверь с упавшим в яму паники сердцем, а после…

Что было после Эсми вспоминать не хочет, потому что, видимо, в прошлой жизни она была не лучшим существом, а может, и того гляди причиной смутных времен и Хаоса. Потому что проваливается в клубящуюся паром ванную комнату с шершавыми бетонными стенами, материализуясь перед парнем с совершенно опустошенным выражением лица, держа все то же несчастное яблоко. Точно: не хочешь ли вкусить со мной запретный плод?

Из душа с шипением на ее голову льется горячая вода, а перед глазами возникает озадаченно задумчивое лицо с тонкими, красивыми чертами. Темные волосы падают на лоб, а глаза сквозь пар сверлят до самой души магическим холодом.

Эсми пытается не смотреть, но взгляд невольно скользит ниже, застревая на крепких мышцах торса, которые буквально вытачивают струи воды. На плечи, увитые, точно лозами, грубыми шрамами и чернильными синяками.

— Ты не постучалась, — этот псих наклоняет набок голову, ничуть не смущенный положением, — установленные между двумя душами правила должны действовать с обеих сторон. Так гласит Третий закон Гармонии.

Да какая тут гармония, ненормальный! Эсми в данный момент совершенно точно теряет остатки своего душевного равновесия, проваливаясь в ледяную могилу — на дно его красиво мерцающих глаз. На дно собственного достоинства, в общем.

— Как будто я хотела тут быть! Вы все, Темные, с мозгами набекрень или это ты такой особенный?

Маг не отвечает, только выключает воду, оставляя их и без этого призрачного ощущения преграды в виде шипящего потока воды. А затем протягивает ей большое махровое полотенце, не пытаясь поймать ее пылающий от смущения взгляд.

— А мне-то зачем? Прикрылся бы лучше!

— Мне скрывать нечего, — Эсми на его слова только нервно хмыкает, закусывая влажные губы; горячий узел, стянувший низ живота от внезапно вспыхнувшего возбуждения, совершенно был не согласен с таким заявлением, — а ты вся промокла.

Эсми осторожно протягивает руку, на мгновение их пальцы соприкасаются, вызывая в ее груди тихий приятный трепет, а затем маг неожиданно ловит ее взгляд и чуть дергает уголком губ, произнося:

— Я Оззи Освальд III.

— У вас, у Темных, что традиция такая: если вместе моетесь, то надо и честь знать?

Страх улетучивается окончательно. Если бы она только раньше знала, что Темные маги ведут себя, как свалившиеся с луны пришельцы, то давно бы завела с одним из них дружбу, несмотря на строжайший запрет.

Любопытство и исследовательский интерес всегда были слабой частью ее женской натуры.

— Это шестая наша встреча.

— Ага, скоро можно будет праздновать годовщину.

Эсми кутается в мягкое махровое полотенце, что согревает ее своим теплом и обнимает ароматом морозной свежести с щепоткой горьких трав. Расплывается в широкой улыбке, смачно надкусывая яблоко, совершенно переставая стесняться возникнувшей ситуации, будто с этим Оззи — можно. Можно перестать себя стесняться, скалиться надменными улыбками и прятать свою душу на дне рюкзака вкупе со смастеренными безделушками: