Мой упрямый студент

1

Катя

— Оставь, не переключай, — прошу я и отворачиваюсь обратно к плите.

Муж громко фыркает, бросает пульт на кухонный стол, и я спиной чувствую его недовольство. Он в последнее время постоянно на взводе без видимой на то причины. Сегодняшний день бьёт все рекорды по недовольству.

На крохотной кухне пахнет блинами, персиками и душистым малиновым вареньем. Я уже предвкушаю уютный семейный вечер.

Но этому не дано сбыться.

— Опять какие-то уроды по сцене скачут, — рычит муж. Вроде бы беззлобно, и всё же я явно ощущаю ярость. Сам Дима уже давно не скачет, его в выходные из дома вообще не вытащить. Живём в Питере, а он либо на работе, либо на диване с постной миной.

— Никакие не уроды, — слабо защищаю я, бросив мимолётный взгляд на маленький телевизор над вытяжкой.

Муж не прекращает.

— Один другого хлеще. Тьфу ты, они ведь бабки на этом зашибают! О, ещё один клоун вышел! Прилизанный пидор какой-то.

Я отрываюсь от плиты, поднимаю взгляд к экрану и замираю. Там у микрофона стоит новоиспеченная звезда Иван Туров: молодой певец, темноволосый, в белой рубашке и чёрных брюках, на плече висит гитара, пухлые губы растянуты в белозубой улыбке. Это старый концерт, кажется, с какого-то праздника. Иван появился на эстраде неожиданно около полугода назад и сразу покорил миллионы девичьих сердец. Даже моя подруга Карина стала его ярой поклонницей и частенько показывает его видео с концертов.

Позади раздаётся скрип деревянного табурета, и муж встаёт рядом.

— Ну, зачем ты так? Он талантливый мальчик.

Мой шёпот раздаётся громко даже среди шума жарящихся блинов и музыки из телевизора. Дима улавливает его, каждое невзначай произнесённое слово.

— Вот именно, мальчик! — рявкает муж. Я перевожу взгляд на Диму и испуганно вздрагиваю. На его щеках бегают желваки, а серые глаза горят огнём. Где-то глубоко в душе, на самом её дне, вспыхивает нехорошее предчувствие — скандала не избежать. — А ты взрослая разжиревшая никому не нужная тётка. И не надо смотреть на него взглядом влюблённой кошки!

Деревянная лопатка вылетает из ослабевшей руки и падает в сковороду. Меня трясёт, тело охватывает дрожь — мелкая, неприятная, пробирающая до костей, как при высокой температуре.

Каждое слово бьёт по самооценке, по моим болевым точкам, вскрывает старые раны и заставляет их заново кровоточить.

Взрослая и разжиревшая — это даже звучит как приговор. Тем более из уст мужа.

— Дим… — хриплю я, едва сдерживая слёзы.

Только не плакать, Катя. Только не реветь.

Все силы уходят на то, чтоб успокоиться и перестать дрожать.

— Скажи ещё, что я не прав, — он кривит губы в ответ. Возможно, осознаёт, что сказал лишнего, но точно никогда в этом не признается. Такой уж у него характер. — Откуда ты вообще про него знаешь? Вот на сколько он тебя младше? Лет на восемь? На десять?

Не хочу говорить, что Рина частенько рассказывает про своего кумира. Потому что в таком случае муж сменит пластинку и начнёт говорить, что Карина плохо влияет на меня.

— Вообще-то на шесть, — выпаливаю я.

— Шесть лет! — возмущается Дима. — Целая пропасть. Ты для него старуха.

“Старуха,” — слово эхом раздаётся в голове, отражается, как в комнате с кривыми зеркалами.

“Разжиревшая,” — звенит следом.

“Никому не нужная,” — вторит им ещё одно неожиданное признание.

— Да неужели? — собственный голос срывается на хрип вперемешку со злостью. — У нас с тобой разница в семь лет, не забыл? Кто ты для меня тогда? Старик?

Муж фыркает и нагло улыбается. Только почему-то сейчас в этой улыбке я вижу лишь насмешку.

— Мужчина хорош в любом возрасте, Катюх, — назидательно отвечает он. — Это у баб срок службы ограничен.

Я не успеваю открыть рот, чтоб прокомментировать новую порцию обидных слов, как муж бросает через плечо:

— Ладно, я на работу, там у нас аврал. Вернусь поздно. Жарь тут свои блины.

Он быстро уходит, а я сажусь на стул и безмолвно плачу.

Визуал

Предлагаю познакомиться с героями, которые уже появились или ещё появятся на страницах книги

Семёнова Екатерина Андреевна

Туров Иван Павлович

Семёнов Дмитрий Петрович