Мой виконт, мой враг

Глава 1.

— До меня долетели слухи, что старший сын барона Чедвика надумал жениться в этом году.

Эвелина перебрала в памяти знакомые лица и выудила образ грузного мужчины с носом картошкой и большой родинкой на подбородке. Его отец был их соседом, которому принадлежало поместье Уитчерч-Мэнор. Не такое грандиозное, как их Хаверфорд-Холл, но, в отличие от последнего, процветающее и ухоженное. Типичный образец провинциального аристократа графства Дорсет.

Она удивилась, что старший сын отправится на поиски жены в Лондон. С его статусом, наружностью и скромным доходом он вполне мог найти себе партию среди местных девушек.

— Это тот, который похож на жабу?

У Шарлотты, когда она находилась в кругу семьи, всегда был наготове колкий комментарий. Эвелина с возрастом научилась сдерживать свой едкий характер. Про себя она хихикнула, а вслух возмущенно воскликнула:

— Шарлотта!

Младшая сестра пожала плечами и даже постаралась выглядеть пристыженной. Но Эвелина с прищуром посмотрела на нее, говоря: «Меня не проведешь». Пока они играли в гляделки, матушка продолжила:

— Внешность для мужчины не главное, — отмахнулась она. — А вот пятьсот фунтов дохода в год — повод для того, чтобы, по крайней мере, взять его на заметку.

— Ох, мама, и это не главное, — возразила Эвелина. — Толку от денег немного, если он окажется глупым, скучным или, еще хуже, тираном.

Матушка бросила на нее мрачный взгляд и надкусила печенье:

— Да, конечно. Но страдать приятнее в окружении шелка и бриллиантов.

— Я вас умоляю, — Эвелина не сдержалась и хмыкнула. — Какие бриллианты на пятьсот фунтов в год?

— Я к тому, — Маргарет повысила голос, прерывая смешки дочерей, — что нам нужно рассматривать все варианты. Особенно тебе, Эвелина.

Простое напоминание ударило как звонкая пощечина. Для нее этот сезон станет третьим по счету. Предыдущие поездки в Лондон не принесли ни интересных джентльменов, ни романтических увлечений, ни, тем более, предложений руки и сердца, зато почти полностью истощили то скудное содержание, которое мистер Гримстон выделял на её нужды.

И открыли горькую правду: современные мужчины, помимо душевных качеств и безупречных манер, уделяют слишком много внимания состоянию невесты.

Но в арсенале у Эви, дочери обычного эсквайра, было еще одно оружие. Её красота. Не зря старшую мисс Эштон считали первой красавицей графства.

Тонкие черты лица, пухлые розовые губы, белая, почти прозрачная кожа и волосы цвета зрелой пшеницы. Вся ее фигурка источала звон и хрупкость драгоценного хрусталя, вызывая желание сберечь сокровище. И это впечатление было не обманчиво. Увы, она не обладала крепким здоровьем Шарлотты. Часто уставала от долгих прогулок, а перемены погоды вызывали мигрени.

Как же это злило саму Эвелину! Слабое тело не соответствовало её характеру — резкому, иногда даже вспыльчивому. Ей всегда хотелось действовать, творить, бежать, но организм громко напоминал о слабости, укладывая её в постель. Единственное, что выдавало суть её натуры, — глаза. Глубокие синие озера смотрели твердо, давая собеседнику понять: здесь нет места глупостям.

Шарлотта же, напротив, была спокойной и жизнерадостной, с серыми глазами отца и каштановыми волосами матери. Немного выше ростом, с более пышными формами, она казалась старше своих лет, если бы не наивный взгляд.

Эви отпила чаю и не без хвастовства подумала, что в этом году, когда они появятся в свете вдвоем, женщины Лондона почувствуют сильную конкуренцию.

— Время летит быстрее, чем вы думаете, дорогие мои, — снова заговорила матушка. — Оглянуться не успеете, как вас могут наречь старыми девами, — её взгляд красноречиво остановился на старшей дочери.

Эви сдержалась, чтобы не скорчить гримасу. К сожалению, мама была права. Если она не выйдет замуж и в этом сезоне, то багажом к ее бедности добавятся толки, что в ней самой что-то не так, раз ни один из джентльменов не прельстился ее красотой.

— Я буду иметь мистера Чедвика в виду.

Гордость гордостью, а глупой Эвелина не была. Не в том положении было их семейство, и свои шансы она старалась рассматривать здраво. У нее нет ни титула, ни приданого. Только старое имя и приятная наружность. Она не чаяла найти любовь. Ей нужен был человек надежный и тот, кто сможет разобраться с вереницей кредиторов, стоящих у них на пороге, и обеспечить Шарлотту достойным приданым. Пусть хоть младшая сестра будет обладать такой роскошью, как выбор. И для нее брак станет чем-то большим, чем сделкой за существование. Если кого-то в жизни Эви любила больше всего на свете — это младшую сестру. И плата за ее счастье собственным была тем, чем можно пренебречь.

— Когда мы отправимся в Лондон?

Звонкий голос Шарлотты вытянул Эви из рассуждений.

— Дом подготовят через две недели, — отозвалась матушка. — Раньше ехать не имеет смысла. Нужно будет обновить для вас обеих гардероб… — Маргарет недовольно цокнула языком. — Надеюсь, мистер Гримстон оплатит наши счета модистке.

— Если с этим будут сложности, то я обойдусь без новых платьев. Можно заменить на старом ленты и кружева, и оно вполне сгодится, — Эви успокоила матушку.

Пользуясь тем, что Шарлотта начала обсуждать с матерью ткани и популярные фасоны, Эвелина отставила чашку, подошла к окну и отодвинула тонкую занавеску, выглядывая во двор со второго этажа.

Тоскливый вздох сорвался с губ сам собой. Суровые холмы сельской глуши действовали на нее удручающе. Хотелось красок, чувств, жизни! А вместо этого сердце и мысли словно покрылись вековой пылью, как и их когда-то богатое поместье, источающее теперь лишь запах тлена и увядания.

Задумалась, как пройдет этот сезон? Принесет ли он ей мужа? И если да, то какого? И на мгновение в своих мыслях позволила себе помечтать, как в нее влюбится достойный джентльмен. Его лицо было в тумане, но он определенно обладал привлекательной наружностью. Никаких бородавок, нет! То будет человек степенный, вдумчивый, внимательный. Который по достоинству оценит не только ее внешнюю красоту, но и остроту ума.

Глава 2.

Дом был готов в срок. Эштоны прибыли в столицу и, едва устроившись, отправились туда, где новости разлетались быстрее горячих булочек, — к модистке. В воздухе здесь царил не аромат выпечки, а тонкий запах накрахмаленного льна, шелка и свежего хлопка.

Пока модистка снимала мерки, дамы в салоне обменивались последними известиями. Чаще прочих Эвелина слышала имя графини Грей.

— Вы можете это вообразить?

Эвелина сделала шаг к группе девиц, делая вид, будто выбирает кисею для отделки рукавов.

— Разумеется, он граф, но пойти под венец с тем, кто годится тебе в отцы…

— Ей было всего двадцать, когда она вышла за него. А ему уже перевалило за пятьдесят...

— Любопытно, что заставило её показаться в свете после пяти лет затворничества?

Эвелина вздрогнула, и её рука сорвала атласную ленту с прищепки. Девушки обернулись на шум и понизили голос.

Сама мысль о подобном союзе привела Эви в ужас: связать жизнь со стариком, чей век уже на исходе! Уж лучше бородавки и пятьсот фунтов годового дохода. Трудно представить, что к человеку вдвое, а то и втрое старше можно питать что-то иное, кроме почтения. Впрочем, она не спешила судить леди Грей. Кто знает, какие причины стояли за этим браком? В их мире воля женщины редко бралась в расчёт.

С примеркой было покончено, кружева куплены, и мадам пообещала доставить платья к первому балу. Девушки покинули салон, решив перед возвращением совершить небольшой променад. Мартовский день выдался солнечным; весенний ветер приносил запахи влажной земли и набухших почек.

Парк был почти пуст. Редкие прохожие спешили по делам, и лишь пара семейств из местных жителей неспешно прогуливались по главной аллее. Эви, спрятав руки в муфту, погрузилась в свои мысли, почти не слыша голосов матери и сестры.

Внезапный порыв ветра сорвал с неё шляпку. Она ахнула и бросилась вслед за беглянкой, боясь, что та угодит в лужу. Её пальцы коснулись голубых завязок одновременно с мужской рукой. Эвелина выпрямилась, убирая с лица волосы, и взглянула на своего спасителя.

— Благодарю вас, — с придыханием произнесла она, запыхавшись от бега.

Незнакомец был на редкость привлекателен: высокий, со светло-русыми вьющимися волосами и взглядом с легким, веселым прищуром. Рядом кто-то тихо кашлянул. Эви обернулась и заметила пожилого джентльмена. Столь же высокий, как и его спутник, но сухопарый и с лицом, изрезанным морщинами. Он опирался на трость с золотым набалдашником.

Появление Маргарет и Шарлотты избавило её от неловкости. Как выяснилось, пожилой господин был старым знакомым матушки.

— Миссис Эштон, — он склонил голову и приподнял шляпу. Голос звучал устало и измотанно, словно он долгое время боролся с болезнью. — Какая приятная встреча.

— Милорд, — Маргарет тепло улыбнулась. — Позвольте представить вам моих дочерей. Мисс Эвелина и мисс Шарлотта Эштон.

Девушки присели в идеальных реверансах. Старик дольше задержал взгляд на тонкой Эвелине.

— Моя честь, — его голос прозвучал твёрже. Он указал тростью в сторону своего спутника: — Это мой сын, Джулиан.

Молодой человек осмотрел стратегические места обеих девушек: глаза стрельнули в закрытую, высокую грудь Шарлотты и губы Эвелины.

— Очарован, — судя по голосу, увиденное его не разочаровало.

Пока Маргарет вела беседу с его отцом и обменивалась новостями о здоровье общих знакомых, Эви позволила себе украдкой, из-под опущенных ресниц, рассмотреть молодого человека. Он был слегка худощав и держался расслабленно. Пока он стоял, то небрежно откидывал прядь волос назад, а ветер возвращал ее обратно. Лицо вытянутое, высокие скулы, тонкий прямой нос и белая кожа без единого изъяна.

Определенно хорош собой. И судя по его ухмылке, которая расползлась на его лице, когда он заметил её внимание, знал, какое впечатление произвел.

Эви поежилась и отвернулась, чтобы повязать шляпку. Что-то во взгляде, с которым он рассматривал её волосы, было откровенное. Словно она оголила другую часть тела.

Она прогнала неуместные мысли, прислушалась к разговору и уловила часть фразы матушки:

— …увидим вас на вечере леди Клейтон?

— Возможно, я прибуду ненадолго, если моё самочувствие меня не подведёт, но Джулиан обязательно там будет.

— Будем с радостью ждать встречи с вами. Правда, девочки?

Маргарет обернулась к сёстрам, и они уверили, что теперь вечер у леди Клейтон стал для них более долгожданным событием, чем был пять минут назад.

Джулиан слабо улыбнулся, и, как показалось Эвелине, с недовольством слушал слова отца.

«Интересно, сколько ему лет?» — подумала она.

Взгляд несерьёзный, хотя он наверняка на несколько лет старше её. Ему очевидно было скучно, потому как часто он поглядывал на часы.

Миссис Эштон ещё немного побеседовала с лордом, и мужчины откланялись, сетуя на то, что не могут сопровождать их на прогулке. Лорду необходимо было торопиться, чтобы принять лекарства.

Девушки тоже не стали задерживаться и вернулись к коляске.

— Ну что ж, — выдохнула Эви, как только за ними захлопнулась дверь экипажа и коляска тронулась. — Мама, расскажите нам об этом лорде.

— Неужели он тебя заинтересовал? — хитро улыбнулась Маргарет, поправляя юбки.

— О нет. Я просто чувствую вашу потребность высказаться. Удивляюсь, как вы выдержали, пока мы не остались одни, и вас не прорвало, как плотину.

Матушка и Шарлотта дружно рассмеялись.

— Как тебе не стыдно, юная леди, — погрозила Маргарет пальцем, но в её глазах плясали веселые искорки. Она довольно вздохнула и выглянула в окно на проплывающие мимо лондонские фасады. — Ах, девочки! Чувствую, этот сезон будет для вас удачным.

— Мама! — хором возмутились сестры.

Женщина рассмеялась, наслаждаясь их нетерпением, но всё же начала рассказ:

— Это граф Рэдклифф. — Она многозначительно причмокнула губами. — Старинный, уважаемый род.

Глава 3.

Эвелина была занята письмом к Хелен. Ее подруге, которая в прошлом году весьма удачно вышла замуж. Вспоминая минувший сезон, она невольно улыбалась: живость Хелен скрасила немало однообразных вечеров. Теперь подруга была поглощена заботами о собственном доме и управлением штатом прислуги, отчего письма ее стали редкими, хотя и не утратили прежнего объема: она по-прежнему стремилась поведать всё, что занимало её мысли.

Резкий шум за дверью заставил ее руку дрогнуть; на бумаге расплылась клякса. Она со вздохом отложила перо, и пожалела испорченную бумагу. Прежде чем успела подняться, в комнату вбежала запыхавшаяся Энн.

— Боже мой, Энн! — Эви вскочила. — Что случилось?

— Мисс, — краснощекая горничная постаралась восстановить дыхание. — К вам с визитом лорд Рэдклифф. Ваша матушка велела привести в порядок вашу прическу и чтобы вы спустились в гостиную.

Сердце Эви забилось чаще.

— Он один?

Энн кивнула, усаживая её перед зеркалом, чтобы поправить выбившиеся пряди. Скромное платье из белого ситца было вполне уместно для утреннего приема, и вскоре Эви уже спускалась вниз, гадая, какая причина привела графа в их дом.

Она вошла, когда Шарлотта, пунцовая от смущения, разливала чай. Эви громко и уверенно поздоровалась. Вскоре выяснилось, что её покойный отец был давним и добрым другом графа. Эви обменялась с матерью мимолетным взглядом: кажется, визит был лишь данью вежливости, а не проявлением особого интереса. Это объясняло и отсутствие Джулиана, который, по словам отца, был занят в Парламенте.

— Давненько я не был в Хаверфорд-Холле, — задумчиво произнес граф. — Кажется, это было еще до вашей свадьбы, Маргарет?

— Должно быть так, милорд, — отозвалась мать.

— Прекрасное поместье, — он окинул взглядом небольшую, скудно обставленную гостиную, словно воскрешая в памяти интерьер их дома в Дорсете. — Оно всё так же процветает?

— Мистер Гримстон весь в заботах, — уклончиво ответила Маргарет.

Эви сделала глоток чая, скрывая лицо. Знал бы он, в каком упадке их дом на самом деле...

— Ах, поместье под его управлением? — граф не дождался ответа и продолжил: — Позвольте узнать, останется ли оно на его попечении или отойдет вашим дочерям в качестве приданого?

Девушка едва не поперхнулась. Прямота старика её покоробила. Удивительно, как люди его возраста и положения могут иногда не церемониться!

Мать тоже смешалась и ответила не сразу, благоразумно умолчав, что будущему мужу Эвелины достанутся скорее долги, чем доходы. Желая сменить тему, Маргарет заговорила о предстоящем сезоне.

— Для Шарлотты это будет первый выход в свет. Это так волнительно!

Эви взглянула на сестру и едва сдержалась, чтобы не расхохотаться и удержать в себе песочное печенье. Шарлотта, не ожидавшая, что разговор коснется её, в замешательстве начала наливать чай прямо в сахарницу. Если сестра не уберет это идиотское выражение с лица, то Эви станет еще большим посмешищем, обдав графа крошками вперемешку со слюной. Неимоверным усилием она сдержала рвущийся смех и возвела глаза в потолок, чтобы не смотреть на сестру.

Лорд сделал вид, что ничего не заметил, и обратился к Шарлотте:

— Хотите выйти замуж?

— Да, я мечтаю встретить истинную любовь.

— А вы, мисс Эвелина? — серые, водянистые глаза графа остановились на ней.

— Безусловно, — коротко ответила она, прочистив горло.

— И какого же человека вы желаете видеть рядом с собой?

— Вы задаете сложный вопрос, милорд, — она улыбнулась, но подумав ответила: — Я вижу рядом того, кто разделяет мои взгляды. Для кого брак это не только удовольствие, но и взаимные обязательства. Кому я смогу доверить свое благополучие, и судьбу тех, кто от меня зависит.

Граф откинулся на спинку кресла, рассматривая её с явным интересом.

— Очень хорошо, — пробормотал он.

“Что он хотел этим сказать?”

Весь остаток визита Эви не покидало чувство, что она проходила некое испытание. Они поговорили еще немного, обсудив общих знакомых и состояние здоровья короля, после чего граф откланялся. Дамы встали у окна, провожая взглядом экипаж.

— Граф определенно присматривает жену для своего сына, — прервала молчание Маргарет, многозначительно посмотрев на старшую дочь.

Эви обняла себя за плечи, укрываясь от сквозняка. Она была согласна с матерью: этот визит не был случайным. Ответственность, внезапно легшая на её плечи, пугала. Стать графиней! Это означало бы не только личный триумф, но и спасение семьи, и достойное будущее для Шарлотты.

Матушка коснулась лица Эвелины и твердо произнесла:

— Не упусти этот шанс, деточка. Такие предложения случаются нечасто.

Эви кивнула. Оставшись у окна в одиночестве, она размышляла: почему нельзя получить от жизни все? Почему либо расчет, либо любовь? Хотя тут же себе возразила: может быть она найдет все это в Джулиане. В конце концов, как говорила матушка, в дворянина влюбиться проще, чем в дворецкого.

Глава 4.1

На первый прием в сезоне у леди Клейтон сестры Эштон явились во всей красе.

Эвелина с интересом крутила головой и рассматривала общество. С удовольствием она заметила не одно новое лицо. Шарлотта, волнующаяся еще в дороге, когда вошла в зал, так и вовсе стушевалась.

После хозяйки вечера к ним подошли двое мужчин, знакомых Эви по прошлому сезону, и завели беседу. Заметив это, к их компании присоединилась миссис Норрис с дочерью Элизабет. Первая была всем известной сплетницей, и Эвелина не сомневалась, что спустя несколько минут в ее компании они будут знать все последние слухи высшего общества. А еще она одержимо хотела пристроить свою дочь. Элизабет мила, но именно напористость матери отталкивала от нее возможных ухажеров.

Эви улыбнулась на высказывание одного из джентльменов и в этот момент почувствовала на себе чей-то взгляд, от которого по затылку поползли мурашки. Звуки стихли. Она смотрела на мужчину перед собой и его движущиеся губы, но не слышала ни слова из того, что он говорит. Вместо этого она украдкой пыталась найти того, кто прожигал в ней дыру.

Она обернулась, и взгляд высокого черноволосого мужчины, стоящего возле каминной полки, заставил ее поперхнуться воздухом. Она смутилась и почувствовала, как ее щеки покраснели. Она теребила край атласных перчаток. Отчего-то ей стало очень жарко.

Несколько раз моргнула, приходя в чувство, и вернулась к беседе. И, как оказалось, вовремя.

— В этом году столько новых лиц! Вы слышали, что даже этот затворник Торнтон оставил свое аббатство и приехал в Лондон. И судя по всему… — миссис Норрис наклонилась вперед и произнесла заговорщическим шепотом: — намеревается найти жену.

— Кто?

Эви хмыкнула от вопроса Шарлотты и того, как поникло лицо миссис Норрис, когда эта новость не произвела должного впечатления.

— Как? Вы не слышали о нем? — Она обернулась и осмотрела зал. — Это вон тот джентльмен, что стоит возле камина с бароном.

Желудок Эви сжался, когда она поняла, что речь идет о ее безымянном визави. Но теперь уже не таком и безымянном.

— Не припомню такую фамилию среди пэров… — задумчиво пробормотала матушка, отклонившись в бок, чтобы рассмотреть его.

— Он не из аристократов, — в разговор вмешался один из мужчин. — Его прадед получил титул виконта от короля за модернизацию флота. Это был выдающийся инженер. — Он важно покачался на носках. — Его титулу, как и состоянию, всего несколько поколений. Как это модно сейчас говорить? «Новые деньги»?

Все украдкой пытались рассмотреть молодого мужчину, заинтригованные рассказом, а миссис Норрис с плохо скрываемой завистью сказала:

— Будет великой удачей, если он не развеет свое состояние и что-то оставит своим внукам. Эти молодые джентльмены не умеют распоряжаться деньгами.

— О, к Маркусу это не относится, — хмыкнул тот же мужчина. — Он спонсирует Стефенсона и участвует в разработке чертежей железной дороги Стоктон — Дарлингтон.

Эви слушала во все уши и мысленно произнесла его имя. Ей понравилось, как оно звучит. Было в нем что-то свежее, притягательное и немного… опасное?

Компания замолкла и теперь уважительно смотрела на джентльмена, стоящего в обществе барона Чедвика и его жены. Познания Эви были далеки от строительства железных дорог, но даже она много слышала об этом перспективном направлении. Хоть и среди знакомых ей старых фамилий оно считалось рискованным. Они привыкли вкладываться в проверенные источники дохода.

— Нам нужно представиться ему, — словно говоря сама с собой, пробормотала матушка.

Эви глотнула лимонада; от слов Маргарет появилась внезапная сухость. Они не успели сделать и пары шагов, как мистер Чедвик потянул за собой виконта, словно услышал ее слова.

— Вы должны познакомиться с моими самыми очаровательными соседками, — произнес Чедвик, подходя к ним.

Он с добрыми смешинками в глазах посмотрел на сестер. Девушки присели в реверансах. Виконт произнес приветствие, и позже Эви, сидя в комнате одна, долго пыталась вспомнить звук и тембр его голоса, но не могла. Словно его присутствие погрузило ее в транс. Ладони вспотели, сердце забилось в горле. Язык онемел. Она смотрела на движущиеся тонкие губы и резко очерченный подбородок над белоснежным шейным платком и была заворожена. Ей безумно хотелось узнать цвет его глаз и рассмотреть его лицо, но она робела и боялась поднять глаза выше его орлиного носа.

Шарлотта, напротив, болтала без умолку, и, судя по улыбающимся лицам, рассказывала что-то забавное, но Эви смотрела на руки виконта. Крепкие, загорелые, с выступающими венами. Это не были белоснежные руки аристократа. Это были руки человека, знающего, что такое труд. Грубые, неотесанные.

«Варварские», — подумала она.

И тут же ее бросило в жар от мысли, как бы эти варварские руки смотрелись на ее талии, как бы они ее обнимали. Как ее белая ладонь утонула бы в этой большой руке.

— Мистер Торнтон, вы танцуете? — голос Шарлотты вывел Эви из транса.

— По обыкновению нет, но вам отказать не могу.

Матушка и барон засмеялись, но Эвелине показалось, что это не было флиртом. Скорее прозвучало как есть: правдиво и что у него нет иного выхода.

Шарлотта игриво улыбнулась и протянула руку с картой, куда Торнтон вписал свою фамилию.

Эви старалась не смотреть, но не могла оторвать взгляд от того, как те руки, которые она так пристально рассматривала мгновение назад, обхватили тонкое запястье Шарлотты.

Снова пришлось пить лимонад. И в этот раз осушить стакан до дна. Извинившись, она отошла к столу за новым и попыталась совладать с собой.

«Что это было?» — она ломала голову над своей реакцией, рассматривая композицию из весенних цветов на столе.

Она всегда могла похвастаться тем, что ее было сложно смутить, и даже в присутствии известных дамских угодников она не теряла самообладания и могла искусно ответить на комплимент. Сейчас же она, похоже, поменялась с Шарлоттой местами, судя по тому, как сестра непринужденно общалась с виконтом.

Глава 4.2

Ее наблюдение за загадочным виконтом прервала подошедшая матушка и граф Рэдклифф с Джулианом.

— Милорд, — Эвелина склонила голову.

— Ты уже пригласил мисс Эвелину на танец? — накинулся граф на сына после приветствия.

— Как раз собирался это сделать, — Джулиан поставил свой стакан и протянул руку Эвелине. — Позволите?

Играли котильон, и она немного расстроилась. Ей больше нравился контрданс, чтобы иметь возможность пообщаться и узнать партнера получше.

У Джулиана была легкая поступь, но он путал движения. Шел не в ту сторону и натыкался на другую пару. Ошибки его не смущали, он звонко смеялся, и их четверка, в которой они танцевали, не сделала ни одной фигуры правильно, зато была самой шумной и веселой. Эви видела, как остальное общество бросало на них косые взгляды.

После танцев многие перешли в гостиную, чтобы послушать игру на фортепиано и сыграть в вист.

Джулиан, к удивлению Эвелины, не присоединился к игре, а сел рядом с ней и другими дамами.

— Не думала, что вы любитель спокойно проводить время и наслаждаться музыкой, — высказала она вслух.

— Вы хотите задеть меня?

Джулиан произнес это, едва не коснувшись ее уха. Эви подавила не совсем приятную дрожь и встретилась взглядами с матерью, которая сидела напротив. От нее явно не ускользнуло то, как близко он находился к Эвелине, и, судя по всему, она испытывала поровну радости от этого факта и беспокойства.

— Извините меня, если я оскорбила вашу нежную конституцию.

— Я подумаю над этим. Но вы определенно должны заслужить мое прощение. — Он откинулся назад, закинул ногу на ногу, выставляя начищенный сапог. Его рука легла на спинку дивана позади Эвелины, и она почувствовала ее тепло. — Похоже, в ваших глазах я предстал мужланом. Этот факт нужно непременно исправлять.

Эвелина засмеялась и расслабилась. Последующая беседа была приятна, но пуста. И она не могла не заметить, что виноват в этом ее собеседник. Он живо хватался за каждую тему, громко говорил, активно жестикулировал, но все его суждения были плоскими и поверхностными. Было видно, что ему все равно. Он говорил заготовленными фразами, которые, видимо, услышал от других. Ведь когда она задавала вопрос или просила пояснить его мысль, он мямлил и повторял то же самое.

Из-за этого беседа часто заходила в тупик, а она сама устала тянуть ее, каждый раз придумывая новые темы обсуждения.

Подали чай. Она с большим наслаждением сделала глоток, чтобы смочить пересохшее горло. Она не припоминала, когда ей приходилось так долго говорить.

Джулиан, даже не простившись, оказался на скамеечке возле фортепьяно вместе с Клариссой. Та была в великолепном шелковом платье из темно-бордовой ткани. Это платье, очевидно, преследовало определенную цель: вырез корсажа был куда ниже правил приличия. И она была достигнута. Джулиан подлетел к Клариссе, как мотылек летит на огонь. Скоро до Эви донесся их смех. С ее места было прекрасно видно, как глаза Джулиана то и дело сбегают в молочную ложбинку.

«Вот же!» — в сердцах подумала она. — «Стараешься, развлекаешь его шутками и беседой, но стоит другой показать чуть больше кожи — его как ветром сдуло».

От разочарования и изматывающей беседы у нее разыгралась мигрень. Громкие голоса и жар от людских тел усугубляли положение, поэтому она решила сменить обстановку и вдохнуть свежего воздуха.

Глава 5.1

Эвелина зашла в уборную освежиться, но и там не было спасения от судачащих кумушек. Пришлось поспешно ретироваться. Возможно, прогулка по оранжерее была бы лучшим решением, но она не могла отправиться в место, где много скрытых темных уголков, без сопровождения.

Оставалась галерея. Длинный, хорошо освещенный коридор с рядами однотипных портретов в золоченых рамах. По крайней мере, там никого не было.

Она вышла в проход, остановившись в луче света из дверей гостиной, на самом виду, как того требовали приличия. С другой стороны галереи, из-за приоткрытых дверей, доносились голоса. Мужские комнаты.

Эвелина собиралась двинуться к следующему портрету, когда услышала его голос.

Не справившись с любопытством, она сделала шаг ближе и замерла.

— И что же, слухи не врут? Ваш старик действительно подложил вам такую свинью? — раздался насмешливый баритон. Кингсли, кажется.

Скрип кресла, шумный выдох. В коридор через щель выползла сизая струйка дыма. Эви прижала ладонь ко рту, задержав дыхание, чтобы не расчихаться от резкого запаха.

— О чём вы, Кингсли?

— Ну как же, — в голосе собеседника слышались довольные нотки. — Что вы должны вступить в брак до тридцати, иначе все ваши доходы и аббатство отойдут благотворительному фонду.

«Он вынужден жениться!»

Но прежде чем эта мысль успела обрасти робкой надеждой, она тут же придавила её холодным рассудком:

«Это ещё не значит, что на тебе».

— Меня поражает, с какой скоростью здесь разносятся слухи, — голос Торнтона звучал спокойно, даже дружелюбно. — Но да. Так и есть.

— Вы не выглядите раздосадованным.

— С чего бы мне быть?

— Это разве справедливо? — вклинился третий, незнакомый голос. — Вы вложили в империю прадеда не меньше его, подняли доходы до сумм, которые не снились ни ему, ни вашему отцу. А теперь, чтобы сохранить то, к чему он уже не имеет отношения, вынуждены связать себя узами брака.

Послышался скрип кресла, словно он поменял положение.

— Не вижу в этом проблемы. Чтобы делать важные вещи и двигаться вперёд, нужен надежный тыл, который может дать только преданная и любящая жена. Плюс, — он прервался, и она услышала звук наливающейся жидкости в стакан, — в бизнесе доверие к людям, обремененным семейными узами, гораздо выше, чем к холостякам. Я бы и сам не стал вести дела с тем, кто не смог построить крепкой семьи.

Тепло разлилось по телу от этих слов. Приятно, когда мужчина так рассуждает о семье и браке и видит настоящую ценность жены. И не боится сказать об этом в компании людей, которые явно имеют другие взгляды.

Шестое чувство, а может быть, женская интуиция говорила, что между ними протянулась тонкая, незримая нить.

Джулиан был забыт. Зачем он, когда есть такой мужчина, как виконт?

— И что же, вы готовы в этом сезоне отыскать себе жену?

Молчание. Видимо, он кивнул.

— И как, присмотрели уже кого-то на эту роль?

Эви, сама того не замечая, сделала шаг вперёд. Сердце замерло в груди, готовое сорваться в бездну.

— Пока нет.

Оно сорвалось. Глухо и болезненно ударившись где-то под рёбрами.

— И даже Эштон не привлекла вашего внимания?

Неизвестно, кто произнёс эти слова, но в этот миг она готова была расцеловать незнакомца.

— Она слишком молода для меня. И, мне показалось… наивна.

— Вы про младшую? А старшая, Эвелина? Да, рассчитывать на богатое приданое не приходится… но какова, а? Истинная леди, хоть и без титула. И лицо, и стать. Всё при ней.

Щеки вспыхнули. Смешанное чувство стыда и признания обожгло её. Но Торнтон медлил с ответом, и этот момент растянулся в вечность. Гул крови в ушах заглушал все остальные звуки.

— Она, безусловно, прелестна, — наконец произнёс он. — Но я оставляю её вам, Брайантли. Я ищу в женщине другое: сталь. Характер. Внутренний стержень. Ту, рядом с которой я сам стану твёрже. А мисс Эвелина… — он будто взвешивал слова, выбирая самые безобидные и оттого самые убийственные, — Эвелина кажется слишком мягкой для этого. Она больше походит на ту жену, которая беспрекословно выполняет каждый указ мужа и для которой его слово — закон. Я не ищу служанку, я ищу равную себе. Ту, которая не будет заглядывать мне в рот и бояться сказать слово против.

Мужчины ничего не ответили, но согласно закряхтели.

— Ну и ещё, — его голос стал ниже и интимнее. — Я больше предпочитаю брюнеток. По моему опыту они более… пылкие.

Теперь в коридор долетели сальные смешки.

— А вы, оказывается, тот ещё пройдоха, виконт!

Хохот, громкий и бесстыдный, прорвался из-за двери. Эви отпрянула, как от удара. Тело сжалось от ярости. Чистой и неистовой.

«Слабая? Бесхарактерная? Да он просто слепой чванливый индюк, если судит по первому взгляду!»

— Эви?

Она вздрогнула и резко обернулась. Шарлотта стояла в нескольких шагах, широко раскрыв глаза.

— Что?! — вырвалось у неё грубее, чем она хотела.

Сестра испуганно оглянулась.

— Ты в порядке?

Девушка сделала глубокий, дрожащий вдох, заставляя маску спокойствия вернуться на место. Щёки горели.

— Да… Просто вечер выдался чересчур насыщенным. Матушка не собирается домой?

— Я как раз за тобой. Пора.

Глава 5.2

Обратный путь прошёл в гнетущем молчании. Шарлотта с блаженной улыбкой смотрела в окно, а Эви прокручивала в голове подслушанный разговор, что не нашла в себе силы поинтересоваться, как прошел её первый выход в свет, оставляя эту беседу на завтра. Сейчас внутри всё клокотало от острых слов виконта.

Она не могла дождаться, пока Энн разберёт причёску, чтобы осмыслить ещё раз услышанное в одиночестве.

— Не нужно, оставь. Я хочу почитать, — остановила она, когда Энн хотела погасить свечи.

Дверь с тихим скрипом закрылась. Эви осталась одна в кольце трепещущего света. Ветер, пробираясь сквозь щели, заставлял тени плясать на стенах. Она подошла к туалетному столику, к посеребрённому зеркалу, и медленно провела гребнем по волосам. Лёгким и тонким, как паутина. Всю свою жизнь она слышала только комплименты по поводу своей внешности.

«По моему опыту они более пылкие».

Слова всплыли в голове, и от них в животе неприятно потяжелело. Словно там поселилось какое-то животное с острыми зубами.

В порыве внезапного, яростного отчаяния она стянула с себя тонкую ночнушку и встала обнажённая перед зеркалом. Взгляд заскользил по нежному лицу, сейчас с красными гневными пятнами, тонкой коже, сквозь которую просвечивали голубые вены. Опустился ниже, до небольшой аккуратной груди, розовых сосков, широких бёдер. Сливочных и мягких на вид. Да, у неё не было пышного декольте, которым могли похвастаться другие девушки, но нижняя половина тела должна привлекать мужчин.

«Хотя кто это разглядит под всеми этими юбками», — с грустью подумала она.

Сказав, что она не привлекательна для него как женщина, большей раны он нанести не мог. Можно было бы успокоить себя, что у людей просто бывают разные предпочтения, но это не помогало.

И она была достаточно рассудительна, чтобы признаться хотя бы самой себе: это потому что она успела им проникнуться. У нее он вызвал совершенно противоположные чувства. И от этого обида, нанесённая его словами, была в разы сильнее.

«Мягкая? Пусть так, — сжала она кулаки, и ногти впились в ладони. — Если он судит так поверхностно и ищет себе жену не по качествам, а по внешности, он последний человек, который заслуживает много внимания и того, чтобы я о нём думала. Хорошо, что я это услышала. Теперь будет проще. И мистер Торнтон может перебрать хоть всех брюнеток столицы и пусть они ему устроят взбучку, которую этот «джентльмен» заслуживает!»

Она фыркнула, едва не задув пламя свечи. Стоять голой в промозглой спальне было безумием. Дрожа от холода и нервной дрожи, она натянула сорочку и нырнула под одеяло. Ноги были ледяными. Энн, зная её привычку мёрзнуть, положила в ноги грелку с горячей водой. Не думая об осторожности, Эви прижала к ней окоченевшие ступни. Обжигающее тепло впилось в кожу, заставив её выдохнуть: резко, с облегчением. Тело наконец расслабилось, спазм отпустил. В этой короткой, почти болезненной волне тепла утонула обида, но ковалось чувство куда крепче.

Ненависть.

Глава 6.1

Спустя неделю троица выбралась на благотворительную ярмарку. Апрель полноправно вступил в свои права. По небу плыли зефирные облака, прохладный ветерок ласкал щёки, нёс золотую пыльцу и ароматы распустившихся почек и цветов. Солнце припекало, и дамы обмахивались веерами, переходя от одного прилавка к другому. Сухая почва была утрамбована десятками прошедших ног, и Эвелина сетовала, что её атласные туфельки, в которые она так долго пыталась вдохнуть новую жизнь, покрылись пылью, как только нога ступила из коляски.

— Не хотите охладиться и выпить лимонаду? — спросила она, поглядывая на лоток с яркими леденцами и карамельками, где так же продавали и напитки.

— Шарлотта, сходишь? — матушка протянула ей несколько монет.

Сестра затравленно посмотрела на толпу возле прилавка.

— Тебя не съедят, — Маргарет подтолкнула её. — И смысл выхода в общество — общаться с этим обществом.

Шарлотта надула губы и скорчила гримасу, но всё-таки подошла к шумной группе девушек-дебютанток. Эвелина проводила её с улыбкой на лице и покачала головой. Но улыбка сползла с лица, когда в поле зрения показался тот, кого она чихвостила в своих мыслях после бала у леди Клейтон.

Мистер Торнтон снова был в компании барона Чедвика. Кажется, они нашли общий язык, а возможно, их связывало какое-то дело. Виконт стоял к ней в профиль, облачённый в сюртук тёмно-синего цвета. Белоснежная рубашка подчёркивала загорелое, Эвелине было это неприятно видеть, и счастливое лицо. Невольно она залюбовалась подтянутой фигурой. За застёгнутым жилетом угадывался крепкий живот. А в сравнении с выпуклым, как барабан, животом барона, виконт и вовсе выглядел как произведение греческого искусства. Она фыркнула, прогоняя всякое удовольствие от наблюдения за ним. Вот ещё! Этот человек не заслуживает лести даже в её мыслях.

— Что с лицом?

Пока она наблюдала за виконтом, матушка наблюдала за ней.

— А что с ним?

— Ты как будто смотришь не на красивого мужчину, а на… сына Чедвика.

Она повернулась к родительнице и заметила, как по её губам бегает улыбка. Эви взяла её под руку, чтобы пройтись вдоль клумбы крокусов и рассказать о том, что она услышала на балу. Матушка охнула, когда она передала ей нелестные слова Торнтона. Губы Маргарет сложились в тонкую линию, и теперь она неодобрительно поглядывала в сторону джентльмена.

— Забудь о нём и о его словах, — она похлопала Эвелину по руке. — Есть и плюсы в том, что ты это услышала. Теперь не нужно тратить на него время и можно сосредоточиться на других мужчинах. Он упростил тебе задачу.

— Я подумала так же, — примирительно отозвалась она.

— Но экземпляр, конечно, хороший, — тихо пробормотала Маргарет, смотря Эвелине за спину. По всей видимости, на виконта.

— Мама!

— Молчу-молчу.

Шарлотта принесла стаканчики с лимонадом, и женщины выпили прохладный и сладкий напиток, наблюдая, как шмели перелетают от одних цветов с жёлтой серединкой к другим.

Народ начал подходить к шатру, в котором должны давать представление, и девушки последовали их примеру.

На входе они столкнулись с Торнтоном, который высматривал себе свободное место. Эви заметила рядом леди Толбридж. Та была известна тем, что любила каждому рассказывать о своей подагре и во всех красках описывать, как и какими средствами борется с этой болячкой.

Девушка не могла удержаться и не испортить настроение виконту. Уж слишком он счастливым выглядел.

— Миссис Толбридж, вам, кажется, нужна помощь? — Эви подхватила старушку под руку и передала её в руки Маркуса. Тот посмотрел на неё с немым изумлением, отчего она внутри расхохоталась. — Вы уже знакомы с мистером Торнтоном? Почему бы вам не проводить эту милую леди к её месту и познакомиться ближе, — уже к мужчине обратилась она.

Старушка проскрипела слова благодарности, довольно взглянула в лицо виконта и мёртвой хваткой вцепилась в его руку. Эви осталась на месте и смотрела им в спины. Маркус обернулся и подозрительно сощурил глаза. Словно смекнул, что стал участником игры, но пока не понял какой.

— Расскажите о припарках из кукурузы! Мистеру Торнтону будет интересно, — громко бросила Эвелина вслед.

Посмеиваясь, она поднялась на подмостки и села между матушкой и сестрой. С удовольствием она смотрела постановку. Настроение было отличным. А когда увидела виконта, со скоростью пушечного ядра покидающего шатёр, всклокоченного, словно он вырвался из зарослей терновника, оно стало ещё лучше. Не сдержавшись, Эвелина хохотнула в голос.

Сестра и матушка покосились на неё с недоумением. В постановке не происходило ничего, что могло вызвать смех.

— Вспомнила шутку леди Толбридж, — отмахнулась Эвелина.

Маргарет и Шарлотта обменялись озадаченными взглядами, видимо, посчитав, что она повредилась умом. Но Эви не было до этого дела. Поступок был детским, но взбешённое лицо виконта было слаще любых лакомств и грело лучше любого плаща.

Глава 6.2

Её маленькая дерзость не прошла незамеченной. Вечером, когда они посетили ассамблею, которая собрала всех мало-мальски светских людей Лондона, она первым делом увидела Торнтона. А если говорить точнее, то споткнулась о его колючий взгляд. Он беседовал с джентльменом, но не сводил глаз с неё, когда она вошла в залу. А когда она подняла бровь с выражением: «Ну и что вы мне сделаете?» и присела в издевающемся реверансе, то его лицо приняло поистине кровожадное выражение. Эвелине показалось, что она даже видела, как пульсирует жилка у него на лбу.

«Пусть не выдумывает, — отмахнулась она. — Не так уж он и пострадал. Да, леди Толбридж та ещё дама, но от беседы о подагре ещё никто не умирал».

От мыслей о виконте её избавил тычок в бок. Матушка указала подбородком в сторону танцующих, и хорошее настроение Эви испортилось: мимо них пронёсся Джулиан в паре с Клариссой. Между ними не было и прослойки воздуха, так тесно тела прижимались друг к другу. Эвелина подумала, что если Джулиан сожмёт её чуть сильнее, то все прелести Клариссы рискуют выпрыгнуть из корсета на потеху публике. Её пышное декольте и так тряслось от резких движений, как пудинг.

Эвелина прикрыла лицо рукой, чтобы скрыть улыбку. Маргарет, наоборот, её веселья не разделяла и хмуро проследила за парой.

— Видимо, некоторые повесы навсегда остаются повесами, — тихо произнесла она, чтобы никто, кроме Эви и Шарлотты, не услышал.

— Леопард не может изменить свои пятна, — прозаически отозвалась Эвелина.

— Ты словно этим не расстроена, — Шарлотта с подозрением посмотрела на сестру. — Не значит ли это, что кто-то другой занимает твои мысли?

Мысли-то занимал, а арендную плату не платил. Хотя она уже десять раз сказала: «Вон!».

Девушка фыркнула, но ничего не ответила. Она уже жалела, что поделилась подслушанным разговором.

— Сюда идёт виконт, — процедила Маргарет, не шевеля губами.

— Интересно, что ему нужно? — прошептала Шарлотта в другое ухо Эвелины.

— Может быть, он снова хочет пригласить тебя на танец? — предположила матушка, наклоняясь к младшей сестре через Эви, словно та была колонной из гипса. — Он же сказал, что любит брюнеток.

Маргарет и Шарлотта обменялись ухмылками и посмотрели на Эвелину в ожидании её реакции. Она не доставила им удовольствия от подтрунивания над ней, поэтому втянула щёки и расправила плечи, хотя внутри смеялась в голос.

Когда Торнтону оставалось до них пара шагов, Эвелина, удерживая его взгляд, демонстративно развернулась и ушла в противоположный конец залы. Она всё бы отдала, чтобы иметь глаза на затылке и видеть его лицо в тот момент!

Но она не успела позлорадствовать: он настиг её за колонной, где она пыталась спрятаться. И у него было такое суровое выражение лица, что она передёрнула плечами от напряжения.

— Вот мы наконец-то встретились.

— Милорд, — сухо поприветствовала Эви.

Она старалась смотреть куда угодно, но не в его карие глаза. Он слегка наклонил голову вправо, рассматривая её, словно решал математическую задачку.

Раньше его присутствие заставляло её робеть, но теперь, после услышанного разговора, смущение испарилось. И это ей нравилось. Оно возвращало ей себя.

— Знаете, что мне не даёт покоя?

Эви не ответила. Высокая фигура виконта загораживала свет и отбрасывала на неё тень. Пятачок, на котором она пряталась, казалось, сузился до размеров напёрстка. До носа долетали запахи нарциссов, букет из которых был за её спиной, мыла и чистого белья от мужчины напротив.

— Вы либо со всеми ведёте себя так нахально, либо дело во мне.

Она вздрогнула. Торнтон, по всей видимости, не церемонился со словами.

— А что вам подсказывает чутьё, милорд?

— Я не полагаюсь на чутьё, я смотрю на факты. А факты таковы: с мистером Найтли вы только что беседовали так, словно он лучший человек на свете. Но стоит мне подойти к вам ближе чем на три шага, как ваше лицо приобретает такое выражение, будто вы глотнули уксуса. Я имел неосторожность чем-то обидеть вас?

— Что вы, милорд, — Эвелина растянула губы в улыбке, от которой у человека со слабым желудком началась бы изжога. — Мы же только познакомились, правда? А даже если и так, то я не коплю обиды. У меня слишком мягкий характер.

Она постаралась, чтобы последняя фраза не прозвучала намёком, и по задумчивому лицу виконта поняла, что добилась своей цели. Он явно размышлял над тем, что её слова плохо соотносились с тоном.

Задумавшись, он прикусил нижнюю губу, чем привлёк внимание Эвелины к своему рту. В луке купидона она заметила тонкий белый шрам и ужаснулась от желания провести по нему пальцем. Его лицо не было идеальным. На кончике носа и на скуле — по веснушке. Кожа загорелая, неприемлемая для аристократа. На лбу глубокая морщина, видимо, вечный спутник его дум. Но эта неидеальность пробуждала желание рассматривать его, как карту, отыскивая новые несовершенства.

Это ей не понравилось. Она уже хотела откланяться и снова сбежать, но, сделав шаг в сторону, наткнулась на мистера Брайантли.

Он пошатнулся, наступил на подол её платья, чуть не порвав ткань. Эвелина в шоке отпрянула и подавила желание прикрыть нос рукой: так сильно ударило в лицо запахом спиртного.

— Мисс… мисс… Эвелина! — крикнул он, словно ужасно обрадовался, вспомнив её имя. — Разрешите вас, — он даже не закончил предложение и просто махнул рукой в сторону танцующих.

— Прошу прощения, но меня уже пригласил мистер Торнтон.

Эвелина с мольбой в глазах обернулась к мужчине. Уж лучше танец с ним, чем с этим пьяницей. Она не была уверена, что его не стошнит на её платье или он не отключится во время танца.

Виконт смерил её тяжёлым взглядом, явно наслаждаясь ситуацией и той зависимостью от его решения, в которую она попала. Молчание затягивалось. Брайантли покачивался на носках и поворачивал голову от Маркуса к Эвелине.

— Да. В другой раз, старина, — наконец-то произнёс он и хлопнул Брайантли по плечу. — Почему бы тебе пока не отдохнуть.

Глава 7.1

— Сегодня леди Уотсон организует пикник. Вы планируете пойти?

Слова Чарльза отвлекли Маркуса от чтения свежей газеты. Он посмотрел на часы.

— Да. Я пообещал, но расслабьтесь, у нас ещё есть время.

Леди Уотсон собирала желающих к четырём часам, а сейчас было два. И чтобы скрыться от назойливой майской жары, джентльмены проводили время в мужском клубе.

Тут широкие двери распахнулись, впуская шумную компанию.

— Торнтон! — воскликнул Брайнтли, заметив его. — Не ожидал увидеть вас здесь. Мне думалось, днём вы всегда работаете.

Не дождавшись приглашения, он занял свободный стул, и двое его спутников расположились рядом. Одного Маркус знал заочно. Это был сын графа Рэдклиффа, а второй был представлен как мистер Смит.

— Сегодня исключение.

А про себя подумал, что лучше было бы действительно остаться дома и поработать. Брайнтли был смешным и безобидным, но иногда его веселость утомляла.

— Ну и жара! — Он достал платок и промокнул лоб. — Всё бы отдал, чтобы сейчас окунуть голову в фонтан.

— Это легко можно сделать, приятель, — Джулиан хлопнул его по спине. — Дай нам волю, мы за ноги вытащим тебя отсюда и бросим в Темзу. Правда, Смитти?

Парни захохотали, и Чарльз к ним присоединился.

— Надо думать, что пикник на свежем воздухе сегодня будет весьма кстати, — еле слышно произнёс Смит.

— Тебе нужно провести время с мисс Эвелиной, иначе она забудет о твоём существовании. — Брайнтли посмотрел на Джулиана.

— Меня не так уж легко забыть, — в его голосе звучало самодовольство.

Маркус всё так же читал газету, но текст перестал быть ясным.

— Послушайте, Торнтон, — Брайнтли хлопнул по столу. — Вам это понравится.

Он согнул уголок газеты, чтобы их видеть, и приподнял бровь. Очевидно, очередная сплетня, не стоящая его внимания.

— Его старик пошёл дальше, чем ваш. Он не просто обязал его жениться, а жениться на конкретной девице. Мисс Эвелине! Можете себе представить? Вот и разрешилась проблема красавицы.

— Почему граф решил, что именно она должна подойти на эту роль?

Маркус с удивлением обнаружил, что его голос звучит раздражённо.

Джулиан поморщился от вопроса, а Брайнтли захохотал.

— Всё потому что наш друг падок до женщин и карт. Граф думает, что такая, как Эвелина, сможет держать его в узде.

У него свело скулы от этих слов. Она что ему, надсмотрщик?

— Но могло быть хуже, — продолжил Брайнтли, утешая друга. — По крайней мере он выбрал красивую.

— И она уже дала своё согласие?

Он практически не знал её, но всё-таки думал, что её не мог заинтересовать такой, как Джулиан. Хотя он мог ошибаться. С женщинами никогда нельзя знать наверняка.

— У неё нет выбора, — Джулиан покрутил в руках стакан с бронзовой жидкостью и сделал большой глоток. — Как бы они не скрывали свои долги, всем всё известно. Для неё этот брак будет спасением. В отличие от меня, — недовольно вздохнул он.

«Жениться на красивой, умной женщине — вот уж мука, не приведи Господь!» — зло подумал Маркус.

То, что Эвелина умна, он не сомневался. Другие её качества ещё были под вопросом, но только не это.

— Но ты бы поторопился. Вдруг рыбка уплывёт в чужие сети, — резонно заметил Брайнтли.

— Никуда она не денется. — отмахнулся Джулиан. — Я уверен, она ждёт, когда я сделаю предложение, поэтому возле неё никто не вьётся.

Маркус задумался над этими словами и вспомнил последние приёмы и балы, где встречал Эвелину. Как бы ему не хотелось спустить паренька на землю, он промолчал. Он мог вспомнить как минимум троих мужчин, которых видел возле Эвелины постоянно. Да, возможно, кто-то из них был поклонником её сестры, но он был уверен, что и её внимания добиваются. Уж слишком она была заметна, чтобы пройти мимо.

Хоть он не видел её в качестве своей спутницы жизни, но она вызывала уважение, поэтому услышанные слова оставили осадок. Она не заслужила такого мужа, как Джулиан. Да что там! Он станет проклятием для любой. Маркус надеялся, что кто-то достойнее графа попросит её руки раньше.

— А что у вас, виконт? Нашли свою непокорную брюнетку?

— Пока похвастаться нечем.

О том, что последние недели его мысли занимает вышеупомянутая блондинка, он умолчал. И он был уверен, что в этом не было никакого романтического чувства. Его просто сбивало с толку её поведение. По неизвестной ему причине она показывала коготки. И он был полон решимости вскрыть эту шкатулку и докопаться до правды. Что-что, а оставлять за своей спиной нерешённые вопросы и недомолвки он не любил.

— Ну что, джентльмены, — он поднялся, бросая газету на стол. — Леди Уотсон не любит опозданий. Едем.

Глава 7.2

Поездка до Хэмпстед-Хит заняла около часа. Майская жара лишь немного спала, но здесь, на окраине Лондона, дышалось свободнее. Экипажи выстроились у подножия холма, откуда открывался вид на город, утопающий в дымке.

Компания уже начала подъём к живописной поляне, выбранной для пикника. Маркус сначала шёл со всеми, но затем остановился, чтобы посмотреть на красоты пейзажа. Буйное майское цветение было в самом разгаре. Сочная зелёная трава под ногами провоцировала слюну. Белые и жёлтые капустницы порхали от одного тысячелистника к другому.

На несколько шагов позади него мисс Эвелина отстала, чтобы перевязать ленточки на туфлях. Когда она выпрямилась, то с неудовольствием поняла, что остальные, где в том числе были её мать и сестра, ушли далеко вперёд. И ей придётся подниматься в его обществе.

Маркус склонил голову в качестве приветствия и получил такой же скупой кивок в ответ. Эвелина двинулась вперёд, а он держался рядом.

Холм не был крутым, но он заметил, что девушка уже на середине выдохлась. Её лицо раскраснелось, губы, наоборот, побледнели и стали сухими. Она облизнула их, но это не помогло. Маркус закрыл глаза, но стало только хуже. Теперь он отчетливо слышал её дыхание. Его лицо залила краска. Частые, чуть хриплые вдохи навевали совсем другие мысли. Он сглотнул и постарался подавить их в зародыше.

— Кажется, вы устали. Обопритесь на мою руку.

Он выставил локоть, который Эвелина смерила недовольным взглядом. Фыркнула и пошла быстрее.

«Какая упрямая», — он покачал головой.

Нагнал её в два счёта, взял её за руку и крепко прижал к своей, отрезая все попытки к бегству.

— Не валяйте дурака.

Он видел, как её разрывает от желания вырвать руку, но, видимо, благоразумие всё-таки победило, поэтому она сдалась, но не использовала её как опору.

— Я не кусаюсь.

Он слегка наклонился к её плечу. Эвелина посмотрела на него чистыми, как льды Антарктиды, глазами, и он подавился воздухом. Впервые он видел её лицо так близко. Чувствовал жар от её щёк, мог ощутить, как золотой локон щекочет мочку уха, видел, как бьётся жилка на шее, и на секунду затерялся в этих ощущениях. Всё казалось таким реальным, чётким, словно её присутствие разогнало тучи и сняло пелену с глаз.

— А вот в этом я не уверена.

В ответ он нахмурился. Не потому что ему не понравилась шутка, а потому что был сбит с толку реакцией своего тела. Поскольку он промолчал, она, по-видимому решив, что он обиделся, так и вовсе отвернулась в сторону и всю дорогу не замечала его присутствия, хотя её плечо изредка касалось его, её платье обвивалось вокруг его колена, а тонкая рука в перчатке лежала на его предплечье.

Ему не хотелось заполнять тишину пустым разговором, и пока они не поднялись на плато, где остальные уже восседали на походных стульчиках под натянутым тентом, никто из них не проронил ни слова.

Эвелина поблагодарила за помощь и присоединилась к матери и сестре, а он сел рядом с Чарльзом, который приглашающе похлопал по траве рядом. Он захватил с собой папку с рисунками и теперь грифельным карандашом, резкими, отточенными движениями набрасывал окружающий пейзаж: низкий спуск, берег реки с галькой, деревянный помост, плакучая ива.

Маркус засмотрелся на мастерские движения руки. Чарльз двинул локтем, и из папки выпала стопка набросков. Друг, кажется, не заметил и продолжал работать. Маркус поднял рисунки и принялся рассматривать. Помимо природных пейзажей больше всего здесь было эскизов мисс Шарлотты. Где-то профиль, где-то только глаза и часть прически, улыбка, движение руки. Каждый маленький момент её внешности был запечатлён с таким вниманием и детальностью, что не оставалось сомнений в том, что художник безнадёжно влюблён. Маркус удивился: он не видел, чтобы Чарльз когда-либо говорил с ней или выказывал своё расположение.

Тот отвлёкся от наброска и заметил, что рассматривает Маркус. Покраснев до кончиков ушей, его взгляд метнулся к сидящим за их спинами дамам. Он вырвал рисунки из рук мужчины, засунул их в альбом и перевязал лентой.

— Почему? — просто спросил Маркус.

— Всё сложно, — буркнул Чарльз.

Маркус это плохо понимал. Для него не было ничего проще: тебе нравится женщина, ты ухаживаешь за ней и говоришь ей об этом. Если твоё чувство взаимно, вы обмениваетесь клятвами и живёте долго и счастливо.

— Думаю, ей было бы приятно увидеть это. — Он указал подбородком в сторону альбома.

— Отец ждёт другого.

Чарльз был старшим сыном барона Чедвика. Логично, что он видел для старшего сына жену с достойным приданым, которого, он уже понял, у Шарлотты не было.

— И помимо этого, — так же тихо продолжил Чарльз. — Посмотри на меня и на неё.

Маркус обернулся и посмотрел на Шарлотту, словно не понял, что друг имел в виду, и хмыкнул:

— Видимо, не настолько она тебе и нравится.

— Что ты такое говоришь?

Чарльз отложил рисунок и растерянно уставился на него. Даже казалось, что его тугие кудри поникли.

— Я… я не могу спать, не могу думать ни о ком, кроме неё, — он зашипел на Маркуса. — И ты будешь говорить, что мои чувства поверхностны?!

— Да, — просто сказал Маркус, одним словом погасив пламя оскорблённого человека. — Если бы ты действительно не мог жить без неё, то рискнул бы сделать шаг и признаться, а ты отступаешь из-за страха возможного отказа. Значит, для тебя сохранить своё лицо и не задеть эго важнее, чем быть с ней.

Чарльз не нашёлся что ответить и только открывал и закрывал рот, как рыба. Его лицо покрылось красными пятнами. Он забыл о своём занятии и теперь тупо смотрел вперёд.

Маркус отвернулся и уткнулся носом себе в плечо, пряча довольную улыбку от друга.

Глава 8.1

— Как прошла служба?

Эвелина слабо приподнялась на подушках, когда матушка с сестрой зашли в её комнату. Они принесли с собой запах воска и солнца, и ей стало совестно, что она провела такое чудесное воскресенье в постели. Но ночью её одолел приступ мигрени, да такой сильный, что она вне себя металась по кровати. Не могла выносить солнечный свет, ничего не ела из-за тошноты и хныкала от боли. Давно ей не было настолько плохо. Энн натирала виски уксусом, но это не помогало. Эви провела бессонную ночь, а потому осталась дома.

Маргарет погладила её по голове и заправила хрусткие от пота и уксуса волосы за ухо. От прохладного и нежного прикосновения матери Эвелине стало легче. Оно сняло остатки отупевшей боли.

— Как ты себя чувствуешь?

— Теперь гораздо лучше, — слабо улыбнулась Эви. — Как вы провели время?

Матушка повернулась к сестре:

— Шарлотта, не распорядишься, чтобы Энн принесла завтрак? — Глаза матушки, в которых сквозило беспокойство, вернулись к Эвелине: — Уверена, ты умираешь с голоду. Ты не ела со вчерашнего обеда!

Шарлотта бросилась к дверям, и её шаги зазвучали на лестнице. Как только Маргарет убедилась, что их не подслушивают, она загадочно посмотрела на Эвелину и в нерешительности закусила губу.

— Мама, говорите, — устало выдохнула Эви, потёрла лоб и села. — Иначе догадки, что означает ваше выражение лица, спровоцируют ещё один приступ.

— Мы вполне можем отложить этот разговор, пока ты не поешь и не приведёшь себя в порядок…

— Уж говорите сейчас!

— Хорошо, — матушка собралась, расправила плечи и начала: — Сегодня после службы граф Рэдклифф отозвал меня на беседу.

Во рту у Эви пересохло. Мать не выглядела довольной этим разговором, и она застыла в ожидании продолжения.

— Не буду ходить вокруг да около: граф серьёзно нацелен женить Джулиана на тебе.

— Женить? — подобранное слово смутило её. — Звучит так, словно сам Джулиан не в восторге от этой перспективы. — Она хотела перевести всё в шутку, но, заметив виноватое лицо матери, ужаснулась: — Это правда так?! Поверить не могу… — она упала на подушки.

— Не расстраивайся, дорогая, — Маргарет погладила её по руке. — Если я правильно поняла графа, то Джулиан вовсе не хочет жениться. Дело не в тебе.

Эвелина ничего не ответила, а только посмотрела в ответ с выражением: «Вы это серьёзно?». Не то чтобы она грезила о браке с ним, но узнать о его откровенном нежелании было больно. Её самолюбие ещё не оправилось после слов виконта.

— Граф видит в тебе будущую графиню, — Эвелина вскинула голову. — Это говорит громче всяких похвал. Именно тебя он счёл подходящей партией Джулиану.

— Боже… надеюсь, вы не дали согласия за меня?

— Конечно же нет! — воскликнула матушка и выглядела действительно оскорблённой. — Принимать его предложение или нет, решать тебе.

Эви выдохнула от облегчения, но напрасно. Следующие слова матери вернули её на землю.

— Но взвесь всё хорошенько. Ты получишь положение и безопасность, которые защитят не только тебя, но и всю нашу семью.

Эвелина нахмурилась. Этот разговор ей не нравился. И не нравилось то, что прозвучало между строк: отказаться — значит обречь и себя, и Шарлотту на жизнь в нищете.

— И вдруг, кто знает, может, он остепенится? Многие мужчины меняются после женитьбы.

Она не стала напоминать о том, что неделю назад матушка была другого мнения. Сейчас это неважно. Она лишь ищет слова, чтобы убедить и ободрить её и саму себя.

— Вы сами в это не верите, — тихо произнесла Эвелина.

От необходимости отвечать матушку спасла Энн, которая постучала в комнату, неся большой поднос с тарелками и чаем.

— Выглядите уже лучше.

Довольная горничная поставила столик перед Эвелиной. Отодвинула шторы и открыла окна, впуская солнечный свет. Мама кивнула, напоследок сжала руку Эви и вышла из комнаты.

Пока девушка поглощала завтрак, её одолевали самые мрачные мысли, несмотря на свежий майский воздух из окна и весёлое щебетание птиц. Она перебирала свои варианты. Если матушка сказала, что граф нацелен серьёзно, то надо думать, много времени у неё нет. Граф потребует от Джулиана не тянуть с предложением, логично предполагая, что ей могут поступить другие и у неё появится выбор. А если появится выбор, то и вероятность её согласия снижается.

Она невесело хмыкнула. Старый граф умён. Намеренно выбрал для этого разгар сезона, когда впереди один приём за другим и бал в честь дня рождения короля. Несколько сезонов подряд после него заключался не один брак. И эту традицию общество подхватило, и, кажется, в этом году Королевский день не станет исключением.

Эви вдохнула. Знать бы наверняка, что что-то получится. Но пока среди её поклонников не было того, кто мог сделать ей предложение и от кого она бы его приняла. Двоим, она уверена, была приятна её компания, но она видела, что отсутствие приданого их отталкивает и они не настолько очарованы ей, чтобы закрыть на это глаза. Скорее их общение напоминало дружеское. А вот мистер Хоторн смотрел на неё круглыми от восхищения глазами, но она не поощряла юношу. Сын викария стал бы для неё падением, нежели спасением.

Во что бы то ни стало ей срочно нужно обзавестись новым достойным ухажёром, иначе придётся согласиться на предложение Джулиана. И цветочный бал в садах леди Блоссом сегодня вечером — отличная возможность для этого.

— Энн, я передумала. Подготовь на сегодня платье из розового атласа.

Глава 8.2

Эви в последний раз окинула себя взглядом в высоком напольном зеркале. Дорогая ткань подчёркивала нужные изгибы тела. Волосы, глаза и кожа на нежном розовом цвете смотрелись ярче. Что говорить о серебристой шелковой вышивке на лифе и по подолу, из-за которой платье сияло в приглушённом освещении комнаты.

Она редко надевала это платье, берегла для особого случая, и сегодня именно такой.

Матушка, увидев Эви в нём, довольно улыбнулась.

«Возможно, подумала, что я принарядилась для Джулиана», — подумала она, но не стала раскрывать карты. Не хотелось выглядеть глупой или зазнавшейся, если её затея не удастся.

— Великолепно выглядишь, — похвалила Шарлотта.

— И чувствую себя так же, — весело ответила Эви.

Ей хотелось приехать на бал в приподнятом настроении. Сегодня она должна светить. Она должна сиять. И все взгляды должны быть обращены на неё. Пусть все забудут о её нищем состоянии и их ослепит блеск её внешности.

— Вы у меня такие красивые, девочки. — Матушка погладила сестёр по щекам. Её глаза блеснули в свете фонаря.

Коляска двинулась в путь. Шарлотта рядом шуршала юбками и весело щебетала с матерью. У Эви же от волнения онемел язык. Руки тряслись, сердце сбивалось с ритма. Слишком много ожиданий было от этого вечера. Она постаралась успокоиться и дышать размеренно. И когда кучер остановился возле красивого, обвитого зелёным плющом особняка и открыл дверцу, она вышла из коляски с ослепительной улыбкой на губах и без дрожи в коленях.

Приём был волшебным. Их проводили на задний двор, где стоял круглый деревянный помост для танцев и расположился оркестр. На столах — десятки тарелочек с закусками и пирожными. Через каждый шаг дорожка украшена высоким подсвечником в цветах. От дерева к дереву тянулись жёлтые лампочки. Сад утопал в клумбах пышных розовых пионов, белых азалий, красных тюльпанов и кустов сирени. Все эти ароматы смешивались в упоительную мелодию. Эвелина вдыхала бархатную ночь и не могла надышаться. И, судя по звонким голосам и смеху, не у неё одной было приподнятое настроение.

Они заняли место возле помоста и наблюдали за танцующими. Эви осмотрела общество и пока не увидела того, на кого можно было бы излить всю силу своего очарования. От выискивания жертвы отвлекло недовольное фырканье Шарлотты.

— Что?

— Мне кажется, на меня смотрит мистер Чедвик.

Эви и Маргарет покрутили головами. Чарльз Чедвик, тот, которого Шарлотта нелестно сравнила с земноводным, стоял на другом конце помоста и действительно не сводил с неё глаз. Он заметил внимание женщин, покраснел, но глаз не отвёл. Наоборот, выдохнул и решительно направился к ним.

— О боже, он идёт сюда! — пискнула Шарлотта. — Что мне делать?

— Выдохни, — сказала Эви, не разжимая губ. — Возможно, он хочет с тобой потанцевать.

— Что?! О нет. Нет-нет-нет, — запричитала сестра. — Я скроюсь в…

— Поздно.

Эви крепко сжала руку Шарлотты, пресекая все попытки к бегству. С другой стороны роль конвоя выполняла Маргарет. Женщины переглянулись и постарались скрыть ухмылки от заключённой.

— Милорд, — матушка первая поприветствовала сына барона.

— Восхитительный вечер, не правда ли?

Спросил он у всех, но его глаза так и бегали на девушку, стоявшую посередине. Эвелина ущипнула сестру за локоть, побуждая ответить ему.

— Д-да… действительно так, — пробубнила Шарлотта. — В жизни не видела столько цветов, а у нас в Хаверфорд-Холле большая оранжерея.

Все трое, не считая Шарлотты, озадачились тем, какой оборот приняла беседа. Шарлотта гордилась своими орхидеями и могла о них говорить часами. Эви улыбнулась, вспомнив об этом. Она даже не подумала, что этот вечер означает для Шарлотты и какое удовольствие она получит, побывав в этом саду.

— В самом деле?

Чарльз как будто заинтересовался и был не против поговорить о цветах.

— Да. Правда, у нас не растут такие пышные розы и пионы, — Шарлотта махнула рукой в сторону кустов. — Но мои орхидеи великолепны.

— Это правда так, — поддержала сестру Эви.

— А вы видели новый сорт голландских тюльпанов, которые привезла леди Блоссом?

Теперь уже брови подняла троица женщин.

— Нет, — Шарлотта разулыбалась, как ребёнок.

— Позволите?

Чарльз протянул руку, приглашая её прогуляться вдоль клумб.

Эви ободряюще улыбнулась сестре, когда та обернулась.

— И вовсе он не похож на жабу, — тихо произнесла Маргарет, смотря им вслед.

— И правда так, — согласилась Эви. — У него добрые глаза и такое спокойное выражение лица.

— Где же твой кавалер? — протянула Маргарет, вытягивая шею и пытаясь рассмотреть толпу.

— Спокойно, мама. — Эви взяла её под руку и направилась к столикам с питьём. — Ещё не вечер.

Глава 9.1

Пока Шарлотта обсуждала с Чарльзом достоинства луковичных, Эви оставила матушку в обществе знакомых дам и решила прогуляться. Показать себя и посмотреть на людей. Многие провожали её взглядами. Кто завистливыми, кто восхищёнными. И это придало ей смелости. Она подошла к большой компании джентльменов и встала чуть в стороне, присматривая себе нового воздыхателя.

Компания покатилась со смеху. Раздались громкие проклятия, и Эви от неожиданности вздрогнула. Она уже хотела уйти, но тут услышала имя Джулиана, а затем и его голос, в котором слышались обиженные нотки:

— Неважно. Я отыграюсь.

Мужчины снова покатились со смеху.

— Не смеем сдерживать твой порыв набить наши карманы.

Ей было неинтересно, сколько и кому сын графа проиграл денег, поэтому поспешила туда, где было больше света и людей, пока они её не заметили.

Ступая по дорожке, она размышляла над услышанным. Судя по всему, к репутации распутника стоило ещё прибавить страсть к азартным играм. Вот уж чего она вынести не могла! Это уже разрушило их семью, и у Эви не было ни малейшего желания повторять участь матери. С каждым часом замужество с Джулианом становилось всё менее привлекательным. И плевать уже на статус, титул и положение.

Ещё несколько часов прошли в попытках обзавестись новым поклонником. Эви танцевала, шутила напропалую и была тем центром внимания, которым поставила себе целью быть этим вечером. Это принесло свои плоды в виде новых знакомств с несколькими леди и приглашением на чай, танцев и бесчисленного количества пустых разговоров. Семена были посажены. Оставалось ждать всходов, коими были визиты на следующий день. Эви рассчитывала, что её усилия не пропадут зря.

Устав от общения и постоянной необходимости источать радушие и энтузиазм, она решила прогуляться в лабиринте живой изгороди.

Ночь была в самом разгаре. Леди Блоссом была известна не только своими садами, но и крепким пуншем. И многие гости, судя по громкости их разговора, злоупотребили этим напитком.

Эви прошлась по саду, завернула за угол и присела на мраморную скамейку, которая скрывалась от глаз за кустом жасмина. Голоса отошли на второй план. Осталась только ночь, звёзды и она. На неё нахлынуло спокойствие и умиротворение. Так хорошо она себя давно не ощущала. Не было спешки, сердце не колотилось, тело не била нервная дрожь, ничего не болело. Она уже привыкла, что её организм постоянно напоминал о своей слабости. Но сегодня она чувствовала себя здоровее всех. Хотя вспомнила, что это ощущение всегда возникало после особо сильных приступов мигрени. Словно её тело не могло поверить, что более не испытывает боли, от которой хотелось положить голову на плаху.

Слева раздался звук шагов и хруст ветвей. Эви замерла в надежде, что человек не заметит её и пройдёт мимо. А ещё помолилась, чтобы это не оказался какой-нибудь перебравший джентльмен, который решил справить нужду в тёмных зарослях.

— Эй, Эштон! Тебя-то я и ищу.

Эви обернулась и подскочила со скамейки, с ужасом увидев Джулиана. Он еле стоял на ногах, и в его руке был початый бокал. Она даже не обратила внимания, с каким ядом в голосе прозвучала её фамилия.

— Ми… милорд, — Эви облизнула пересохшие губы и огляделась в поисках спасения, но пустая аллея и укромный уголок скрывали их от посторонних глаз и поглощали звуки. — У вас проблемы? Я могу чем-то помочь?

Сердце билось в горле, руки похолодели. Она решила заболтать его и протиснуться к проходу, чтобы убежать. Главное сохранять самообладание и не упасть без сознания от волнения.

— Ты — причина моих проблем, — выплюнул он, подходя ближе.

Эви сделала шаг в сторону, но он тут же встал напротив. Его голубые глаза налились кровью. Красивое лицо перекошено от злости, ноздри раздувались. Он шумно дыхнул, и её обдало таким мощным запахом спиртного, что она покачнулась.

Все её инстинкты вопили, что злой и пьяный мужчина — самое опасное сочетание. Особенно когда причина его злости — это ты.

— Не понимаю, о чём вы.

Она сжала руки, собирая всё своё мужество. Если придётся, то она будет драться и кричать.

— Не строй из себя дуру.

Стакан полетел в скамейку. Брызнули осколки, и Эви вздрогнула. Её реакция явно позабавила Джулиана, потому как он хищно облизнулся и сделал ещё один шаг к ней.

— Я же не хотел жениться. Но надо было тебе и твоей тупой мамаше попасться моему отцу на глаза. Хотя не спорю, — его взгляд бесстыдно пошарил по её телу, — у моего старика неплохой вкус.

— Вы забываетесь, милорд, — одёрнула она его, но её холодность только ещё больше разозлила его.

— Лучше тебе помолчать! — Он кинулся к ней и с силой схватил за руку, прижимая к себе. — Ты — никто. — Твердо сказал он, глядя в глаза. — Только я, из милости, согласен взять тебя с твоими долгами. Ты должна благодарить меня за своё спасение.

— Я не припомню, чтобы вы, милорд, делали мне предложение. — Эви не оставляла попыток вырвать свою руку. — И вы идиот, если думаете, что после ваших слов я отвечу согласием.

Джулиан расхохотался и поднял голову к небу, давая ей передышку от своего зловонного дыхания.

— Ты думаешь, у тебя есть выбор? Тогда ты идиотка.

Звонкая пощёчина стерла его ухмылку и разозлила ещё больше. Он часто дышал, как разъярённый бык. Джулиан бросился к ней, схватил за горло и приблизил её лицо к своему и прорычал, почти касаясь её губ:

— Давай обсудим, как ты будешь вести себя, когда станешь миссис Рэдклифф. И начнём с послушания.

Его другая рука нагло сжала ягодицу и двинулась наверх. Эви затошнило, и из перекрытого горла вырвался протестующий хрип. Она пыталась оттолкнуть и царапала ногтями его руку на своём горле, но он не замечал этого. Когда она почувствовала его прикосновения к своей груди и услышала треск ткани, самообладание покинуло её. Она начала задыхаться. Она чувствовала себя совершенно беспомощной в лапах чудовища.

Глава 9.2

Виконт потряхивал руку, видимо, которой ударил Джулиана, и с такой ненавистью в чёрных глазах смотрел на сына графа, что она похолодела. Хорошо, что не она её объект. Такого выражения лица Эви бы не вынесла.

— Кажется, мисс Эштон была против такого тесного контакта, — его голос, напротив, был убийственно спокоен.

— Не лезь не в своё дело, Торнтон.

Джулиан, пошатываясь, поднялся с земли и развязно вытер рот. Виконт поморщился от его вида.

— Это становится моим делом, когда на моих глазах мужчина смеет набрасываться на беззащитную девушку в темноте.

— Ты ничего не знаешь!

— Я видел достаточно.

Маркус сделал шаг в сторону Джулиана, и Эви с удовольствием увидела, как тот вздрогнул.

— А теперь, сэр, извольте удалиться, пока я не решил преподать вам урок хороших манер, который вы, очевидно, пропустили.

— Как ты смеешь говорить со мной в таком тоне?! Я — граф!

— Вы — позор для своего титула и отца.

Спокойный голос Маркуса с ледяными нотами мигом сбил спесь с Джулиана. Последний посмотрел на Эви, презрительно фыркнул и тихо сказал:

— Мы ещё не закончили.

Виконт сопроводил спину удаляющегося Джулиана взглядом, который метал ножи, и повернулся к Эви. Он снял с себя фрак и накинул на её плечи, смотря в сторону. И только сейчас до неё дошло, что лиф её платья порван и оголяет грудь. Она охнула и поспешно запахнула края.

— Вы в порядке?

Эви подняла голову и встретилась с озабоченным взглядом виконта. Теперь с его лица ушла вся суровость, и остались забота и, наверняка, жалость. Ей стало ещё хуже. Она была безмерно благодарна ему за спасение, что поспешила выразить, но ей было ужасно стыдно, что её застали в таком положении. И не кто иной, как виконт. Это делало ситуацию ещё постыднее.

«Ну почему он!» — взмолилась она, и вся кровь прилила к лицу. — «Теперь перед ним я унижена навсегда».

— Я бы… хотела вас попросить никому не говорить о том, что вы здесь увидели.

Он протянул руку, чтобы убрать упавший волос с лица, но она отшатнулась. Рука повисла в воздухе, и Эви увидела, как у него дёрнулся мускул на щеке.

— Конечно, — он шумно вдохнул через нос и отступил в сторону. — Я провожу вас к вашей матери.

— Что подумают люди, когда увидят меня в таком виде?

Эви держалась и не собиралась плакать. Не перед ним. Но схлынувшее напряжение забрало остатки мужества, и из глаз брызнули слёзы. Маркус дёрнулся в её сторону, видимо, хотел утешить, но, вспомнив её реакцию, замер.

— Я скажу, что облил вас вином. Случайно.

— И поэтому одолжили свой сюртук? Никто не поверит.

— И наступил и порвал ваше платье. Опять же случайно.

В его голосе всё-таки была забота. Эви подняла на него заплаканные глаза и слабо улыбнулась.

— Спасибо.

— Не стоит, — он указал подбородком на сюртук: — Во внутреннем кармане есть платок. Вытрите слёзы.

Она поспешно достала кипельно-белый платок с вышитыми инициалами М.В.Т. и промокнула слёзы. И с досадой подумала, что её слабость, скорее всего, раздражает его. Ведь его сильная брюнетка не ломается от приставаний джентльменов, коих нельзя назвать таким словом. Она даёт отпор обидчику, а после случившегося поправляет причёску и как ни в чём не бывало включается в разговор.

Маркус осмотрел её. Убедился, что лицо не выглядит заплаканным, кивнул и взял за руку. Она думала, что он проведёт её по главной аллее, но виконт выбрал более укромный путь, по которому перемещались только слуги. Эви старалась унять дрожь, чтобы он не заметил, как трясутся её пальцы у него на руке. Только сейчас до неё начало доходить, чем бы мог закончиться этот вечер, если бы Маркус не вмешался.

Он ничего не говорил, но она чувствовала щекой его внимательный взгляд. Словно он ожидал от неё внезапной истерики. И она боролась с собой, чтобы отложить её до момента, когда окажется в своих покоях.

Виконт вывел её к карете и придержал за руку, пока она забиралась внутрь.

— И как же моя матушка и сестра?

Она подтянула сползающий сюртук и посмотрела на Маркуса. Его точёное лицо выглядело ещё более резким в слабом свете луны.

— Подождите здесь. Я им всё объясню и приведу. — Она только открыла рот, но он предупредил её вопрос: — Я не скажу им лишнего.

Его фигуру поглотила темнота, а Эви, обессиленная, откинулась на спинку сиденья и постаралась снова не расплакаться.

Глава 10.

— Мистер Торнтон рассказал нам о твоей неприятности. Платье сильно испорчено? — спросила Шарлотта, когда они с матушкой забрались в карету.

— Ничего такого, что нельзя было бы исправить.

Эви хотела, чтобы её голос звучал твёрдо, но он всё равно дрогнул.

— С тобой всё хорошо? — спросила Маргарет, отклоняясь назад, чтобы поймать свет фонаря и разглядеть лицо Эвелины.

— Да, — она сжала её руку и добавила смеха в голос. Получилось лучше. — Просто немного расстроилась. Ты же знаешь, это моё лучшее платье.

— Леди Блоссом не мешало бы поставить больше фонарей и свечей, чтобы гости видели друг друга, — недовольно пробурчала матушка.

Они приехали домой. Эви зашла в свою комнату и отпустила Энн, сославшись, что сегодня справится со своим туалетом одна. Так как женщины делили одну горничную на троих, такие ситуации были частыми, и Энн не удивилась.

Эви осталась одна и взглянула на себя в зеркало. Позволила сюртуку упасть на пол и впервые увидела, в какое безобразие превратилось её платье. Серебряная вышивка на лифе была испорчена, кусок розовой ткани на правой груди был оторван. Глядя на себя, в её голове вспыхнули образы.

Смердящее, частое дыхание… пальцы на шее… грубая ладонь на груди…

Эви с силой зажмурилась и потрясла головой. Хотелось помыться в кипятке, чтобы стереть со своего тела следы ненавистных рук. Она шумно выдохнула, шмыгнула носом и достала набор для шитья. Аккуратно сняла платье и принялась за починку. И напоминала себе убийцу, который прячет улики в ночи.

Сделав дело, она легла в постель и прижала ноги к груди, сворачиваясь в клубок. Безумно хотелось спать. Глаза слезились, ноги ныли от танцев. Она была вымотана и эмоционально, и физически, но голова упорно не хотела отдыхать. Мысли всё кружились, и за одной фразой всплывала на поверхность другая.

Так она пролежала с закрытыми глазами, но не поймала ни одного сновидения до утра. И весь день ходила как сонная муха, по ошибке проснувшаяся в конце осени. У сестры и матушки было похожее состояние. Они сидели в гостиной, попивали чай, скрывая чашками широкие зевки.

Эви проводила время в библиотеке, пытаясь за словами и предложениями спрятать продолжающуюся нервозность и утопить воспоминания о вчерашнем вечере. Но всё не срабатывало. Буквы расползались, как тараканы, испугавшиеся света. В сердцах она бросила книгу на пол и растянулась на кресле, закрыв глаза.

Она почти задремала, как дверь в библиотеку распахнулась со звуком пушечного выстрела, и Эви в шоке подскочила.

— Мама?

Лицо Маргарет горело странным возбуждением. Глаза бегали, щёки покраснели. Она вцепилась в руку дочери и быстро протараторила:

— У нас Джулиан. Он сейчас просил моего разрешения поговорить с тобой. Как хорошо, что мистер Гримстон сообщил, что не будет возражать против любого брака, который я сочту выгодным и приличным. Иначе мне бы пришлось отправить сына графа просить разрешения у него.

Эви побледнела и схватилась за спинку кресла, чтобы устоять. Матушка не заметила её состояния и продолжала весело щебетать:

— Я позову его. Ты отлично выглядишь, — она ущипнула Эви за щёки. — Я оставлю дверь открытой.

Девушка, как во сне, повернулась ко входу, где раздавались тяжёлые шаги на лестнице, словно отсчитывающие последние секунды её свободы.

Какое предложение? Он сошёл с ума? Неужели после вчерашней ночи он правда думает, что она согласится? Или он напился до такого состояния, что не помнит, что сделал?

— Мисс Эвелина.

Джулиан щёлкнул каблуками и выпрямился, как струна. Сегодня у него проснулись манеры.

Вот как.

Эви даже не присела. Рука метнулась к горлу, где за тугим воротником платья, слишком плотным для жаркого майского дня, скрывались синяки, оставленные его руками.

Глаза Джулиана проследили её движение и потемнели. В них вспыхнула вчерашняя злость, и Эви поняла, что он не страдает амнезией.

— Зачем вы пришли?

Она отошла и встала за стол. Ей была необходима преграда между ними. Скрестила руки за спиной и вскинула подбородок. Ему её не запугать. Это он поступил подло. И по всем законам чести он либо должен был на ней жениться, либо погибнуть на дуэли. Но вот парадокс: выходить за него замуж Эви не собиралась, и никакой мужчина не мог вступиться за её достоинство. Меньшее, что он мог сделать, — это не раскрывать события вчерашней ночи и оставить её в покое.

— Думаю, вы прекрасно знаете, зачем я здесь.

Джулиана не смутил её холодный приём. Он обошёл стол и приблизился к ней на расстояние шага, так что Эви легко могла разглядеть красные сосуды в голубых глазах.

— Я не буду врать о безумной любви. Её нет. Но есть наказ от моего отца. Я должен жениться на вас.

Он говорил это с насмешкой, скучающим тоном, даже не смотря на неё, а листая книгу на столе.

— Этого никогда не будет.

— Не торопитесь с ответом.

Джулиан поднял голову, наклонился к ней и прошептал на ухо:

— Если вы откажетесь, то я расскажу обществу, что вы пытались соблазнить меня.

— Вы!..

Эви задохнулась от возмущения, отпрянула и неверяще посмотрела на злодея, который скрывался за привлекательной наружностью. Она выдохнула и ответила уже спокойнее:

— Никто вам не поверит.

Джулиан с издевкой поднял бровь.

— Этого и не нужно. Вы знаете людей. Даже слуха достаточно для скандала и того, чтобы ваша репутация была навсегда запятнана. А в совокупности с долгами вашего отца, — он довольно усмехнулся, — не мне вам объяснять, что это сделает с вашими перспективами на замужество. Я — ваш единственный выход, мисс Эштон.

— Я бы повторила сейчас то, что сказала прошлой ночью, да матушка стоит возле дверей, — зло прошептала Эви. — Я не приму от вас предложения. Даже если вы сотню раз извинитесь, что вы, кстати, не сделали. И вы можете сколь угодно пускать обо мне слухи. Участь стать вашей женой куда плачевнее, чем клеймо общества и жизнь в нищете.

Глава 11.

Маркус распорядился заложить карету и к обеду перешагнул порог дома семьи Монтегю. Его кузина, Беатрис, разродилась первенцем Джорджем полтора года назад, и он души не чаял в своём племяннике. Маркус любил его баловать и проводить с ним время. Если на первое Беатрис жаловалась, что он испортит ей сына, то насчёт второго всегда с радостью встречала и отдавала сына, чтобы иметь возможность передохнуть от непоседы. А Джордж рос ещё тем исследователем и крикуном.

Но вместо детских восторгов и приветствий, какие по обыкновению раздавались, когда он появлялся в гостиной Монтегю, сегодня на его появление никто не обратил внимания. Всё потому что Беатрис уже принимала гостей и Джордж возюкался на коленях и лупил свои небесно-голубые глаза не на кого-нибудь, а на мисс Эвелину.

— Маркус! — Беатрис заметила его и широко улыбнулась. — Мы не ждали тебя сегодня. Проходи, — она отпила чаю и указала на Эвелину. — Ты знаком с мисс Эвелиной Эштон?

— Имел удовольствие.

Он откашлялся и наконец сдвинулся с места. Присутствие Эвелины выбило его из равновесия. Он не ожидал увидеть её в доме своей кузины, особенно после того, как недавно стал свидетелем издевательств Джулиана. И, судя по вспыхнувшим щекам Эвелины и её шокированному взгляду, она тоже не ожидала встретить его.

Тут Джордж громко заплакал, требуя внимания, увидел дядю и протянул к нему пухленькие ручки.

Эвелина тихонько рассмеялась и передала Маркусу племянника. Он уткнулся в его макушку и, не стесняясь женщин, поцеловал. Джордж вцепился в золотые пуговицы на его сюртуке и начал с любопытством их рассматривать и крутить. Его плач стих.

Маркус не стал садиться, а остался стоять с ребёнком на руках и с такой же внимательностью наблюдал, что делает он. А когда обернулся на сидящих женщин, то увидел на их лицах улыбки умиления. И если выражение лица Беатрис не пробудило в нём никаких эмоций, то заинтересованный и немного восхищённый взгляд Эвелины провернул в груди какие-то шестерёнки. Хотя, возможно, это не было восхищением, а наоборот. Неизвестно, какие мысли крутятся в этой светлой голове.

— Я познакомилась с Эвелиной на вечере у леди Блоссом, — пояснила кузина. — Мы так хорошо провели время, и я пригласила её в гости. И оказалось, что она замечательно ладит с детьми. Что для меня несомненный плюс к дружбе с вами, — уже Эвелине сказала Беатрис и улыбнулась.

— У вас чудесный сын, — ласково сказала Эвелина.

Маркус удивлённо приподнял бровь. Он и не знал, что её голос способен на такие интонации. С ним она говорила исключительно сквозь зубы. Ну не считая вчерашнего вечера, когда она явно была не в себе.

— А вы?.. — Эвелина посмотрела на него и Беатрис по очереди.

— Маркус мой кузен, — торопливо пояснила она. — Наши матери — родные сёстры и были очень близки. Поэтому всё детство и юность мы проводили то в аббатстве Торнтонов, то в поместье моей семьи в Хартфордшире.

— Где большую часть времени пытались не поубивать друг друга, — фыркнул Маркус, покачивая на руках Джорджа.

— Что правда, то правда, — рассмеялась Беатрис. — Но я выходила победителем из каждой нашей баталии.

— Если тебе так хочется думать, — с намёком сказал Маркус.

Беатрис делано нахмурилась, а Эвелина попыталась скрыть улыбку за чашкой чая.

— Я вам завидую. Наверное, было весело расти с братом. Не то чтобы я жаловалась на свою сестру, — торопливо дополнила Эвелина. — Но наши игры проходили без угроз для жизни.

Джордж, видимо утомлённый новыми впечатлениями и новым лицом, уронил головку на его грудь и засопел. Маркус перехватил его, чтобы голова удобно расположилась на плече. Беатрис заметила и уже потянулась, чтобы позвонить нянькам и уложить его, но Маркус наградил её суровым взглядом. Она улыбнулась и покачала головой.

— Маркус избалует мне ребёнка, — с наигранным осуждением сказала Беатрис, наклонившись к Эвелине. — Как только он появляется в доме, тот не сходит у него с рук.

— Думаю, лучше ловить момент, пока он есть. Не успеете оглянуться, как он станет слишком взрослым для этого.

— Вы правы, — благодушно согласилась кузина. — А вы хотите детей?

— О, да. Очень.

Маркус поймал взгляд Эвелины. Сначала её лицо выглядело умиротворённым, но затем омрачилось, словно она вспомнила что-то нехорошее. Он заметил, как её пальцы задрожали и она торопливо поставила чашку на стол. Тут же распрямила плечи и натянула улыбку, так что эта быстрая перемена настроения осталась незамеченной Беатрис, но он видел всё.

— Вы будете отличной мамой. Правда, Маркус?

— Безусловно.

Голова Эвелины резко метнулась в его сторону. Она с подозрением посмотрела на него и сощурила глаза. Словно не верила, что это сказал он. И почему эта женщина так его ненавидит? Он не был идиотом. Что-то определённо было не так.

Ему очень хотелось с ней поговорить и желательно без любопытных ушей Беатрис, но Эвелина поблагодарила за чай и засобиралась домой. Маркус всё-таки передал Джорджа няне и проводил её до дверей, где ждала горничная.

— Как вы? — спросил он, когда они шли по короткому коридору и никто не мог их услышать.

— Всё хорошо, милорд.

Она не подняла головы и простилась, а Маркусу так хотелось взглянуть в её глаза. Но ему лишь оставалось смотреть на её удаляющуюся спину.

— Такая милая девушка, — с намёком сказала Беатрис, когда он вернулся в гостиную.

Маркус что-то буркнул в ответ, что можно было трактовать сотней разных способов. Он уже запутался и в своих мыслях, и в чувствах, которые испытывал к этой женщине.

— Она составит хорошую партию для любого джентльмена, — сестрица никак не могла угомониться.

Он недовольно посмотрел на неё, но ничего не ответил и барабанил пальцами по подлокотникам кресла.

— Маркус! — прикрикнула Беатрис, когда поняла, что он не собирается с ней обсуждать, плохой или хорошей женой будет Эвелина.

— Что?

— Ты долго будешь привередничать и искать свой несуществующий идеал? — Она поставила чашку на стол с громким стуком и расправила складки на платье. — Ты не забыл о завещании? Твоё тридцатилетие через две недели!