Мой запретный эльф

Глава 1

1.1

День клонился к вечеру, и я совершенно пропахла травами. Оставалось перетереть немного высохших стеблей и рассыпать по подписанным мешочкам, когда раздался удар огромного гонга, стоявшего в крепости. Возвращаются...

Рука дрогнула, и часть травы просыпалась на грубый деревянный стол, а в тёмный, покосившийся домишко влетела моя молодая мачеха. Разряженная в бархат, хотя на улице цвела тёплая весна, она брезгливо сморщила нос от запаха сырости, к которому я с детства привыкла.

― Ринна, чего ты копаешься? – нервно и требовательно накинулась красотка, бывшая лишь на три года старше меня, но пытавшаяся указывать, как жить и вести себя. – Отец возвращается, с крепостной стены обоз заметили, сейчас нам обеим достанется, что ты так и не переехала в наш дом.

― Вообще-то, это и мой дом, Пола. Я родилась там задолго до того, как ты выскочила замуж за моего папашу.

― Не говори таким тоном о Матиасе! Была бы ты моя дочь, я бы...

― Так роди, и будешь воспитывать, а я в твоих поучениях и указах не нуждаюсь.

― Но Матиас велел тебе переехать! Ты девица на выданье, понимаешь? Неприлично жить одной, а бабка твоя уже два месяца, как померла. Кроме того, тебя даже крепостные стены не защищают, мало ли, что может случиться? Изнасилует бандит какой-нибудь, а твоему отцу потом позор будет! А он брат главы клана! – горделиво вскинулась мачеха и поправила серебряное ожерелье, украшенное самоцветами. – И вообще, ты подрываешь авторитет Матиаса!

― Не думаю, что его авторитет пострадает. Весь клан знает, что он сам отправил бездарную дочь жить к бабке. Вот и живу. И сейчас время сбора трав, я часто ухожу рано утром в леса. Сомневаюсь, что отцу понравится, если стану будить его затемно каждый раз, требуя поставить мне магическую печать, разрешающую покинуть крепость. Я просто стараюсь не создавать вам проблем, – добавила мягче, чтобы сгладить углы.

― Ой, разбирайтесь сами! – молодуха откинула за спину толстую косу. – Но я тебя предупредила, расскажу, что звала к нам, а ты отказалась.

Пола выскочила так же стремительно, как и ворвалась, а по пути в крепость отряхивала платье, словно в грязи извалялась. Спеси много, ума мало, как говорила о ней бабушка.

Я спокойно закончила с травами и вымыла руки. На улице уже слышались возбуждённые голоса и беготня, народ клана Дэналж, бежал встречать купцов, уехавших пару месяцев назад в земли соседнего клана. Все ждали своих мужчин, подарков и новостей...

Пора было и мне встречать родителя, а значит, скоро моя жизнь превратится в кошмар. Меня заставят подчиниться традиции, если только не придумаю, как вырваться из клетки, поджидающей любую человеческую деву, одарённую магией. Я должна придумать, иначе это конец! Сердце сжалось в ужасе, хотелось вопить в голос от собственной беспомощности. И зачем только этот дар проснулся?!

Запирать дверь я не стала, люди знали, что живу небогато, а мои красивые платья лишь обноски молодой мачехи. Идти не хотелось так, что ноги еле двигались, как у коровы, которую тянут на убой.

1.2

Решётка и ворота неказистой каменной крепости, стоявшей на пологом холме, были открыты, народ улыбался в предвкушении, и пару раз я слышала слово «раб». О чём они? У нашего клана нет рабов...

Чувствуя всеобщее возбуждение, видя какое-то болезненное любопытство в глазах сородичей, я протолкнулась к площадке перед воротами приземистого, маленького замка, где жил глава клана, и застыла, раскрыв рот от удивления.

В нашем небогатом поселении ни пленников, ни рабов таких не бывало. Я впервые видела живого эльфа, и не могла отвести взгляда! Рассказы о красоте этого народа оказались чистой правдой...

Высокий, беловолосый раб стоял посреди площади. Рельефные руки, покрытые синяками и ссадинами, сковывала зачарованная цепь, грязная и рваная одежда невольника висела мешком, но не могла испортить красоты поджарого, мускулистого тела. Эльф был довольно молод, смотрел прямо перед собой, но лицо не выражало покорности или смирения. Резковатые черты были напряжены, челюсти плотно сжаты, а тонкие ноздри подрагивали, как у хищника.

Я сразу поняла, что невольник затаился, однако не сломлен, а мужики, смотревшие на него высокомерно и кровожадно, этого не замечали, довольные, что заполучили живую игрушку, над которой можно вволю поиздеваться.

Наши народы враждовали после большой войны, и люди учили детей с малых лет ненавидеть длинноухих. Хотя кто из нас видел эльфов? Мы знали, что где-то в горных лесах есть эльфийские поселения, но ни воины и охотники, ни отряды тех, кто зачищает границы человеческих владений от «ушастых выродков», так далеко не совались. Я смотрела на красивого невольника, полного скрытой силы, и не видела в нём врага, а вот соплеменники вызывали во мне стойкое отвращение и страх. Очень скоро они отнимут часть меня... Рёбра сдавило. Так бывало уже не раз, с тех пор, как отец высказал свою волю.

Пробежавшись глазами по толпе, я нашла главу клана, высокого, толстомордого дядю Майло, а рядом с ним папашу, тоже крупного, но больше мускулистого, чем жирного.

Отец поймал мой взгляд, на его локте уже висела Пола, и что-то прошептала, заметив наши переглядки. Ясно, жалуется. Сейчас наплетёт небылиц... По тому, как потемнели глаза родителя, я поняла, что не ошиблась и похолодела, зная тяжесть отцовской руки.

― Ты привёз любопытный подарок, брат! – усмехнулся глава клана, отвлекая отца, в поросячьих глазках читалась жестокость. – Я найду применение этой твари. Пора нашему клану отомстить хоть одному ушастому выродку за то, что с нами сделали.

Он подошёл к пленнику, но тот не опустил головы, атмосфера сгустилась, люди затаили дыхание в ожидании зрелища, а эльф смотрел прямо в глаза Майло, и тот свирепел всё больше. Вдруг вожак плюнул прямо в лицо раба и расхохотался.

― Пожалеешь, что не сдох, гадёныш! Я тебя научу покорности!

В воздух взметнулся тяжеленный кулак и врезался в челюсть невольника. Эльф устоял бы, но папаша подставил подножку, и тот полетел на землю под гогот и улюлюканье мужиков. Женщины разделились, одни отворачивались печально и сострадательно, другие пожирали несчастного горящими взглядами, полными жажды плотских утех. Майло с тупой яростью накинулся на раба, пинал его и рычал, хотя этому борову больше подошло бы хрюканье. Эльф закрывался, как мог, однако не издавал ни звука, беся вождя всё больше. Но Майло быстро устал, жирные телеса помешали расправе.

Глава 2

2.1

Много лет я не бывала в отцовском доме. После бабушкиного домика эти хоромы давили. Тут всё напоминало о сценах, врезавшихся в память с детства, я словно опять слышала мамины крики, когда подонок лупил её. Вся та боль, ужас и отчаяние ещё витали здесь, и только Матиас и его новая жена ничего не замечали.

К пяти годам магия во мне так и не проснулась, и священный камень Эмаральт, определяющий наличие дара, в пятый раз остался прозрачным. Тогда отец зверски избил маму за то, что родила никудышную девку, и теперь ему придётся тратиться на приданое. Он всегда вымещал на жене злобу, словно она тюк сена, а потом велел слугам унести меня к тёще, бабке-знахарке, живущей за пределами крепости, там, где селились нищие члены клана Дэналж. Мамина семья была небогатой, но сильный дар сделал из Этэллы ценную невесту, и стал проклятьем.

Мама вынесла много побоев, оскорблений и издевательств мужа, но после того раза так и не оправилась, умерла через пару месяцев. Бабушка обняла меня тогда и сказала лишь одно: «Хвала Свету, отмучилась моя девочка».

Теперь пришёл мой черёд мучиться. И никто не поможет, если сама не придумаю, как спастись.

Папаше сошло с рук содеянное, но за его спиной шептались, и родители не спешили отдать ему своих дочерей. Прошло много лет, прежде чем его второй женой стала Пола, красивая, из богатого рода, но совершенно бездарная. Как говорил отец, за одарённую жену выкуп заплатил, за бездарную приданое получил и свои деньги вернул...

Все эти мысли роем кружились в голове, ранили, словно шершни, терзали застарелой болью, а за окном орали пьяные мужики. Пирушка была в самом разгаре, и я ходила из угла в угол, не в состоянии спать, хотя близилась полночь, а мне в четыре часа утра нужно встать и идти за травами, путь неблизкий, в леса.

Может, повезёт, и меня там звери сожрут? Или сорвусь с какой-нибудь горы?.. После новостей от папаши это казалось не таким плохим исходом.

Отец с вечера выдал мне глиняную табличку на шнурке, какие носили слуги. Без этой таблички меня не выпустили бы в такую рань из крепости – богатые мужики стерегли своих женщин и дев, чтобы те не сбежали от слишком счастливой жизни. Хотя кого-то, вроде Полы всё устраивало, но я была не из таких.

― Завтра с женихом знакомиться будешь, чтобы вернулась к ужину из своих лесов, – приказал родитель. – И помни, Ринна, выходок я не потерплю.

― Ты уже кого-то выбрал? – у меня сердце остановилось, пересохшие губы еле выталкивали слова.

Из тех, кого я знала, лишь четверо могли заплатить отцу требуемый выкуп, папаша заломил высокую цену. Дочь красива, магически сильна, и в доме будет знахарка-целительница даже после ритуала, кроме того, жених породнится с главой клана...

― Утром решу. Может Хельмут-охотник, но скорее Агейр, сын змеелова. Муж яд добывать станет и шкуры змеиные, ты снадобья варить, бедствовать не будете. И отец Агейра готов за тебя ещё пару свиней сверх выкупа накинуть и пять золотых самородков.

Мне стало дурно настолько, что пришлось схватиться за спинку стула. Один отвратительный любитель сырого мяса, грязный, вечно воняющий кровью и потом. Второй сам как гад ползучий, подлый и жестокий, и вечно смотрел на меня сальными глазками. Силы Светлые, нет! Никогда!

― Что побледнела? – рявкнул отец. – Хороший жених, не бедный. Нечего нос воротить! – он ушёл, хлопнув дверью, а у меня подкосились ноги.

― А ты что думала, лучше других? Всех так замуж выдают, – злорадно рассмеялась Пола, вернувшаяся в гостиную. – Хотя я бы на твоём месте молилась, чтобы достался Хельмут, он хотя бы мускулистый, а не тощий, как Агейр, да и волос на голове побольше.

Она уселась у окна и принялась напевать, а я, шатаясь, пошла к себе, руки дрожали так, что не унять было.

***

Только часам к трём голоса за окном стихли, и отец вернулся, настолько пьяный, что уснул прямо в холле на шкуре у камина, по дому нёсся храп и омерзительный запах перегара. Мне было слышно с лестницы, как Пола пыталась убедить его подняться в спальню, потом раздался звук пощёчины, вскрик и плач.

Я вернулась в комнату под самой крышей, которую мне отвели, и тихо закрыла дверь. Было по-своему жалко мачеху, хотя она ничем этого не заслужила. Просто дурочка, довольная тем, что урвала мужа при деньгах и власти, да при том довольно видного...

Просидев у окна, глядя в темноту, я спохватилась, пора было одеваться и идти.

На улице кое-где лежали, привалившись к стенам домов, пьяные, воняло нечистотами. Как же хорошо было за крепостными стенами! Люди там жили бедно, но большинство сохранили в себе душу и совесть, а тут... Я постаралась скорее пробежать до ворот, назвалась, показала стражнику свою табличку и вырвалась на свободу. Казалось, из зловонной темницы сбежала!

Поселение клана раскинулось на лугах вокруг холма, где стояла крепость Дэналж, дальше за небольшими возделанными полями шумели древние леса, а на юге и юго-востоке горизонт закрывали высоченные горы, поросшие вековыми соснами с пушистой хвоей. Пока что было темно, лес не позволял увидеть зарождающийся восход, и я бесшумно, как учила бабушка, шла вдоль крепостной стены, кутаясь в плащ, утро выдалось прохладное, росистое.

Раздался странный шорох, мне послышался тихий, сдавленный стон, и в десятке шагов впереди меня со стены крепости кто-то спрыгнул...

Тело глухо ударилось о землю, звякнул металл, и в свете последних звёзд я разглядела белые волосы. Эльф!

Раб поднялся немного неуклюже, я поняла, что он прижимает к телу цепь, чтобы не гремела, огляделся, и наши взгляды встретились...

2.2

Беглец замер, как настороженное животное. Он стоял далековато, чтобы броситься на меня, и понимал, что успею поднять шум, а на стене дежурят часовые. Мне тоже было понятно, что ему дорога каждая секунда, ведь я слышала стон. Эльф кото-то убил, когда удирал, и как только тело найдут, поднимется тревога, побег обнаружат, и начнётся погоня. А если раба поймают, его уже ничто не спасёт. Наказание и месть за убитого будут чудовищными, я знала своего дядю...

Глава 3

3.1

Звуки становились громче, а я дышала всё тяжелее, паника душила, стоило только представить состояние папаши сейчас. Дочь отняли, это позор и недополученные деньги. Раб сбежал – насмешка и оскорбление. Гордость Матиаса сейчас вопит об отмщении, кровавом и жутком, а сам он страдает диким похмельем и ненавидит весь мир. Он просто так не отстанет, будет гнаться до последнего, весь лес прочешет. А вдруг бабушка ошибалась, и кто-то ещё знает о пещере? Или вдруг отцу кто-то донёс о моей учёбе? Не захочет ли он тогда искать тщательнее, не обнаружит ли мою магию?

Оставалось молиться, чтобы папаша верил, что я кроме трав и снадобий ни в чём не разбираюсь, иначе моих знаний и умений не хватит, чтобы справиться с магами клана. Я не сумею спрятать себя и эльфа.

В мамином роду женщины скрывали, что хранили крупицу знаний о магии ещё со времён той войны, передавали их из поколения в поколение, учились, хотя понимали, что магию у них отнимут. Но то, что хранит память, отнять нельзя. А старый Уммо ненавидел Матиаса за то, что тот по молодости прохода не давал его единственной не одарённой дочери и довёл несчастную до самоубийства. Девушка знала, что он либо обесчестит её и велит молчать, либо решит взять второй женой, и выбрала смерть. Старик учил меня в отместку папаше, давал книги, и злорадно потирал руки при каждом моём успехе. Если бы не эта помощь, меня ждала бы участь мамы.

А что ждёт теперь?

Я судорожно втянула воздух и вжалась в сырую, холодную стену, плотнее запахнув тёмный плащ, скрывавший выгоревшее бордовое платье, натянула мокрый капюшон так, чтобы светлой кожи не было видно в темноте.

― Отойди подальше от входа и от трещины в потолке. Ты слишком... светлый, – прошептала эльфу.

― По-твоему, кто-то в водопад заглядывать станет? Или в трещины в скале? – процедил он, но всё же постарался встать так, чтобы слиться с темнотой. – А если они тут лагерь разобьют? Мы попались, и всё из-за тебя!

― Значит, будем сидеть тихо! Всё равно ты не убежал бы от них. Пойми! Босому, по камням, заросшим мхом, травой и кустарниками, не убежать далеко, выше начинаются настоящие горы. А если бы бежал прежним путём, так тебя давно бы поймали. Охотники там каждое дерево знают.

― А что же сюда-то не ходят? – он всё ещё мне не верил.

― Ходят. Некоторые. Сюда пумы забредают часто, вот кто на них охотится, тот сюда и ходит, а таких у нас мало, и выше третьего водопада никто не поднимается вообще. Доберёмся туда, и появится надежда на спасение.

― А что за ним? Почему туда не ходят? – эльф говорил тихо, и я не могла разглядеть выражения его лица, но в голосе ощущала враждебность.

― Далеко, во-первых, а во-вторых, уже на подходе к третьему водопаду охотники видели эльфийские вещи. Корзинки, стрелы, находили какие-то амулеты... У нас знают, что высоко в горах живут ваши.

― Давно знают? И что же, до сих пор не перебили? – зло усмехнулся эльф.

― Давно. И не перебили. У нас маленький клан, живём на отшибе, кругом леса, горы, а дальше неизведанные земли. Думаешь, если ввяжемся в противостояние, нам на помощь придут быстро? Если вообще придут... А сколько в горах эльфов, никто не знает.

Я старалась не злиться в ответ на его агрессию, хотя невольно всё равно обижалась, что он вот так со мной. Да, эльф ненавидит людей, и есть за что. Но неужели не способен понять, что я ему не враг? Что ещё мне сделать, чтобы заслужить доверие? Хотя, наверное, стоит подумать о том, могу ли я сама ему доверять? Не прикончит ли он меня, как только минует опасность?

Люди прочёсывали лес, я слышала их голоса, и совсем рядом раздался радостный вопль:

― Матиас! Это лоскут от его штанов, выродок точно тут проходил!

Голос я не узнала, но сердце сжалось. Они так близко! И тут в пещеру полился свет. Солнце выглянуло из-за туч, и эльф, со своими белыми волосами и в грязных, но светлых одеждах, опасно проступил из темноты. Проклятье!

Стащив накидку, я кинулась к парню.

― Набрось на плечи, надевай капюшон и заслоняй меня тоже, вдруг кто-то всё же заглянет! Тебя сразу увидят.

Раб брезгливо скривился, глядя на плащ, и я вспомнила, что мужики болтали, мол, эльфы высокомерны и терпеть не могут физических контактов с людьми. Мы для них грязные, хуже свиней.

― Можешь кривиться, но зато оба выживем, – сунула накидку ему в руки и прижалась спиной к стене, а над нашими головами раздались шаги, из трещины посыпались камешки.

Гордец накинул ткань на голову и чуть растянул по бокам, прижав руками к стенам по сторонам от моей головы. Сам присел, потому что накидка шилась на мой рост, и не закрывала его ног от середины щиколоток и ниже.

Плащ конечно был мал такому здоровяку, и нам пришлось прижаться друг к другу так, что мой нос почти касался его плеча. Странно, но он не вонял потом, как наши мужчины, пах вполне нормально, а учащённое дыхание щекотало мне висок, колыхало волосы, выбившиеся из косы. Внутри кокона стало жарко, хотя мы оба промокли и только что страдали от холода.

― Ты долго не простоишь на полусогнутых, – едва слышно прошептала я и сглотнула слишком громко, когда парень навалился на руки и чуть придвинулся.

Между нашими телами почти не осталось расстояния, мы дышали в такт, и на каждом вдохе я ощущала, как ставшие чувствительными соски упираются в его тугие мускулы, и меня пробирало до мурашек, до полуобморока.

― Простою, сколько потребуется, человечка, – глухим шёпотом процедил эльф, окатив меня новой волной ярости и горячим, пряным дыханием. Я слышала, как он стиснул челюсти, и отвернулся.

От его голоса тело стало ватным, казалось, вся сила, что была во мне, собралась и пульсировала внизу живота, по спине пробежала дрожь, и я зажмурилась, стараясь унять бьющееся сердце, во рту пересохло так, что я даже губы разлепить не могла. Жуткий страх перед преследователями смешался с чем-то неизведанным, запретным, и чудовищно желанным. Что со мной?..

Глава 4

4.1

Матиас расположился над нашими головами на склоне горы, ему всегда нравилось смотреть на других с высоты, подчёркивая своё положение. Люди понемногу собирались, а меня от тревоги и страха уже крупно трясло, дышать под плащом было трудно, и мысли путались от нехватки воздуха.

― Успокойся, пока всё в порядке, – прошептал эльф и неожиданно сжал мою руку.

Прикосновение тёплых, сухих пальцев немного успокоило, словно дало опору, но раздались шаги, одни тяжёлые, другие крадущиеся.

― Ну, что там? Все собрались? – в голосе папаши клокотала ярость.

― Да, господин Матиас, – я узнала змеиный голос Агейра. Помчался догонять невесту, урод...

― Пора отправлять людей домой, темнеет, а в этой части леса опасно, – прорычал папаша. – Не знаю, как этот ублюдок ускользнул, да ещё ведь тащил девку за собой. И эта-то дура, хоть бы руку поранила, да кровавый след оставила, чтобы найти можно было, так нет, ума не хватило потаскушке. Вся в мать. Смазливая, даровитая и безмозглая.

― Да и неплохо же, зачем девке ум лишний? – встрял бас. Хельмут. И он здесь.

― В общем так, парни, если ещё хотите попытать счастье, оставайтесь и ищите. Кто притащит дочку обратно, тому в жёны без выкупа отдам. Даже если он её уже оприходовал, магия-то осталась. Не хочу дарить ублюдку то, что нам самим надо. В последние годы мало одарённых девок рождается, а клан слабеет, если нет магов.

― Без выкупа, это хорошо, – промычал Хельмут. – Да потом сраму не оберёшься, с порченой девкой-то жить.

― Кто тебе мешает отыметь её в лесу? Кто потом узнает, ты ли там был первым?

Меня затрясло от отвращения. И это отец вот так говорит обо мне! Даже эльф грязно выругался сквозь зубы.

― Если не хочешь, соперничек, – гадко усмехнулся Агейр, – так у меня больше шансов будет. Я на эту куколку давно глаз положил. Сладкая ягодка, если и надкусил кто, переживу. Только сперва вниз по реке пройду до озера. Там мы не искали, а может на то и был расчёт? Ведь привезли вы его с той стороны, может, в родные места подался, а не в леса?

― Смущает меня, что он сюда побежал, а не прямо в горы, – задумчиво процедил Матиас. – Не дочь ли надоумила? Она-то знает, что наши охотники эти места не любят. Сам бы выродок бежал по прямой, чтобы скорее в горах скрыться, однако те лоскуты и следы, что мы нашли, ясно говорят, что направились они в эту сторону.

― Вот потому и хочу до озера спуститься, – ответил Агейр. – На этом берегу следов вообще нет, не проходили они тут. Вверх по течению крупные камни в реке, быстро не пройти, они бы не скрылись, да и у водопадов пришлось бы на сушу выйти. А вниз быстро спуститься можно, там и овраги есть, и поваленные деревья с такими корнями, что как в пещере спрячешься. И это твоя дочка тоже знает, она в леса часто ходила.

― Ладно, иди вниз, – разрешил Матиас, – я людей отведу в крепость. Хельмут, ты что решил?

― Пойду с Агейром. Разделимся по разным берегам, может, отыщем след. Где-то они прячутся, точно вам говорю, мне охотничий инстинкт подсказывает, – боров самодовольно усмехнулся.

― Ищите, парни. Кто поймает добычу, тот и сожрёт, – Матиас спустился ниже и крикнул людям, что пора уходить.

― Идём, засветло пройдёмся, – позвал змеелов.

― А если не поймаем? Я из-за потаскухи эльфийской помирать не хочу. Не найдём у озера, вернусь в крепость, переживу и без магии. Да и жрать уже охота, – ответил Хельмут и потрусил вниз.

― Ну, а я поищу, мне магия нужна, а шлюшку и прибить можно будет, когда надоест. Яд коварен, – ухмыльнулся Агейр.

Когда шаги стихли, я выскочила из-под плаща, помчалась к другой стене пещеры и согнулась от рвотных спазмов. В голове носились обрывки омерзительного разговора, и по щекам градом катились слёзы.

Адэриар подошёл неслышно, придержал мои волосы и поглаживал по спине, успокаивая. А ведь недавно отшатнулся, боясь прикоснуться.

― Я понимаю, почему ты сбежала, – вздохнул он, и эти слова пролились бальзамом на растоптанную душу.

Эльф помог мне подняться, во рту было гадко, меня знобило и жутко хотелось пить, но приходилось терпеть. Мы уселись ближе к выходу, где воздух был чище, и на меня навалилась усталость и полнейшее равнодушие ко всему. Я никому не нужна в этом мире, так какая разница, что будет? Никто и никогда не сделает мне больнее, чем родной отец, это просто невозможно.

Постепенно снаружи стало тихо, а я всё сидела, поджав ноги и уткнувшись лбом в колени, и раскачивалась из стороны в сторону.

― Мне странно, что они так быстро сдались. Ты носительница дара, которая может и магию отдать, и одарённую дочь родить, к тому же знахарка. В вашем клане есть ещё лекари?

― Нет, – язык еле шевелился, голос звучал тихо, да я и говорить не хотела, просто отвечала бездумно. – Маму этот подонок убил, бабушка недавно умерла, теперь там никого не осталось.

― Как вышло, что тебе удалось скрыть магические занятия, если они чуют магию? – эльф говорил негромко, я чувствовала его внимательный взгляд, но головы не поднимала.

― Все думали, я пустышка, потому отец и отдал меня бабушке на учёбу. Чтобы сама себе на жизнь зарабатывала, ему расходов не делала и не мешалась. Я мало общалась с людьми, больше времени проводила с бабулей, училась, перенимала семейные знания. Когда мне исполнилось семнадцать, бабушка заподозрила, что дар проснулся, позвала своего соседа мага, и Уммо почуял магию водной стихии в моей крови. Мы надеялись скрыть новость, и почти два года это удавалось, Матиас про меня не вспоминал, да и женился как раз. А потом я пошла в крепость, лечить Майло, вот он и учуял магию. Меня отволокли к камню, правда открылась. После этого бабушка почти месяц мне раны и ушибы лечила – это папаша со мной поговорил... Однако ещё почти год свободы удалось урвать. Бабуля сказала Майло, что я не всему обучена, и если она умрёт, клан останется без сильной знахарки. Ведь муж не даст мне учиться, да и дети пойдут. Глава согласился, велел брату меня не трогать. А недавно бабушка умерла, и папаша, отправляясь с обозом, велел мне вернуться в его дом.