Мой звёздный принц. Повелитель смерти

Глава 1.1. Эстер. Бессмертный пони

Планета Бартоломея, орбитальный госпиталь телепортационной медицины

С космодрома взлетали грузовые шаттлы, направлявшиеся на Землю. Несколько тонн верасковой амброзии, органической руды и три вида «молочных» пород динозавров погрузили на борта самых передовых кораблей, и те, сверкнув на горизонте, вошли в гиперпространство.

Жизнь шла своим чередом. Я сидела за столиком в маленьком кафе при орбитальном госпитале, что аккурат прилегал к левому крылу космодрома. Так что каждый день наблюдала как стартуют ракеты, и солдаты садятся на корабли, отправляясь в бой. Может быть, их последний бой…

Ходили слухи, что вайны снарядили какое-то страшное биологическое оружие, которое они хотят применить в самое ближайшее время.

Пилигримы волновались, некоторые спешно покидали орбиту, возвращаясь на Землю или Баллу. Последние несколько недель атмосфера накалялась с каждым днем. Хотя власти убеждали, что у них все под контролем, и скоро на орбиту Бартоломея прибудет уже наше секретное оружие… вроде, звучало обнадеживающе. Тогда почему так тревожно?

— Говорят, он просто шикарный! У меня слюнки текут. Не каждому удастся увидеть хоть одного принца за всю свою жизнь, а тут… слушай, у меня созрел план, — вместо того, чтобы есть вареную брокколи и худеть, Лота как всегда стоила грандиозные планы.

Еще не знала, какие, но совсем скоро узнаю. В конце концов, это было неизбежно, хотела я того или нет.

А ведь Лота божилась всеми двенадцатью богами и своими лишними килограммами, что будет строго соблюдать диету и не ввязываться ни в какие авантюры. Хватило ее на полторы недели, ровно до тех пор, как ее бросил очередной залетный солдатик.

— Какой еще принц? — я нехотя оторвалась от своих тревожных дум. — Не нужно нам никакого принца. Госпитали переполнены, на носу атака врага, а к нам присылают императорскую особу, чтобы… кстати, ты не знаешь, зачем?

— Как зачем?! — Лота нервно жевала брокколи, заедая ее шоколадкой. Видимо, чтобы метаболизм шел быстрее. — Мы должны принести ему клятву верности, как действующие телепаты! Неужто забыла?

Я подняла глаза к потолку. Этого мне еще не хватало.

— Лоти, милая, я сплю четыре часа в день, у меня по десять операций в неделю. Думаешь, у меня есть время следить за светскими новостями?

— А вот это неправильно, — столько укора в глазах подруги я еще не видела. — Тебе что, каждый день принцы на голову падают?

— А тебе?

— Ой, опять ты начинаешь, — Лота перестала скрываться, и отставила наконец брокколи, полностью перейдя на шоколад. — Может, я жизнь хочу устроить? Будущее. Нужно рисковать, иначе ничего не получишь.

— А ты собралась рисковать?

— Говорю же, у меня созрел план. Ты что, меня не слушала?

— Слушала, — вздохнув, я встала из-за стола, прихватив с собой хищный цветок с планеты Бартоломея. Сейчас он рос в горшке. Я накормила его сосисками.

Лота вскочила и увязалась за мной. Хочет, чтобы я была соучастницей — как пить дать.

— Когда принца объявят… ну, он выйдет весь такой благородный… подойдёт ближе… вот тут-то я и упаду ему под ноги, как прекрасная дева из сказок! — выпалила Лота.

Я резко остановилась. Меня, вроде бы, не контузило, но эффект получился похожий.

— Что? — только и спросила я.

— Ну, упаду под ноги, — повторила Лота, отшатнувшись от моего цветка — тот ее чуть не клацнул. — Типа подвернула лодыжку и рухнула прямо на пол. А он, как истинный джентльмен, подаст мне свою руку… поднимет… и у нас завяжется знакомство. Взгляд глаза в глаза, искра, чувства... так романтично. Может, это великая история будущей любви?

— Ты с ума сошла.

— Почему сразу с ума-то? По-моему, отличный план. Говорят, принцы очень галантные, чувственные, нежные, ранимые и все такое. Мне просто хочется немного романтики. И блистать… без этого никуда.

— Ты не получишь ничего, кроме проблем, — тщетно попыталась ее предостеречь.

Взывать к голосу разума у Лоты — все равно что пить чай при шквальном ветре.

— А вот неправда. Танька так замуж вышла за богатенького.

— Татьяна — землянка. И она сначала сломала ногу на перевале, а потом ее нашел сын торгового магната, который на тот момент скрывался за маской спасателя. Она не знала, кто он, и тем более не ломала себе ногу специально!

— Подумаешь, это все нюансы. Я рассчитываю на твою помощь.

— Ну уж нет, — я ускорила ход, перебросив хищную орнелию на сторону Лоты — чтобы не наглела особо.

Но куда там…

— Я очень волнуюсь. Как бы не описалась от страха… будешь держать меня за руку и успокаивать, — подруга уже отвела мне особую роль. — Обещаю, я тебя на свадьбу приглашу.

— Как его хоть зовут-то?

— Не помню…

— Ты удивительная девушка, Лота, — это был не комплимент, и она это знала. — Напомни мне, почему я до сих пор с тобой дружу.

— Потому что я разбавляю весельем твои скучные трудовые будни! — громко провозгласила подруга. — А то работаешь, работаешь… скоро вся сточишься со своими графиками. Не работа, а марафон какой-то.

— Я спасаю жизни.

— Так недалеко до выгорания, подруга.

Ох, как же она была права. Последние полгода выдались особенно тяжелыми. На орбиту я поступила в качестве практикантки, а по сути выполняю полноценную работу оперирующего врача. Начальство радо платить бывшей студентке оклад в два раза меньше, чем основному штату хирургов. Мне уже двадцать три года исполнилось, а у меня ни семьи, ни парня. Я даже не целовалась ни разу.

И как же мне найти любовь с таким-то графиком?

Потому что я была убеждена — должно случиться действительно что-то особенное, чтобы я отдалась мужчине. Наверное, это глупо, и в итоге я помру старой девой. Как наступит старость, буду вязать носочки и подтирать сопли племянникам.

1.2

— Эстер, тебя начальник вызывает, — Карл никогда не умел смягчать удар.

Лота надула щеки и пожелала мне удачи, а потом испарилась, только пятки ее и сверкали. При слове «начальство» у нее сразу проявлялись партизанские наклонности. Хотя она телепат-менталист, работающий с посттравматическим синдромом у раненых бойцов, и вроде как бояться ей было нечего.

— Войдите, — голос Грегори Майлса звучал вполне дружелюбно.

— Добрый день. Чем могу быть полезна?

— Проходите, садитесь, — Грегори посмотрел на меня многозначительно.

— Нет, спасибо, я постою.

Хочет от меня чего-то. Но я так устала, что не способна ни на что, кроме агрессивной защиты. Я готова даже кусаться, лишь бы меня оставили в покое.

Маленький кабинет ничем не отличался от других кабинетов начальников, разве что справа, в стене, имелось большое круглое окно в виде иллюминатора. Космодром отсюда виден особенно четко.

Грегори нетерпеливо постучал ручкой по столу. Нагнетает обстановку. Знает, что меня просто так не пронять.

— Я просматривал списки — вы отказались идти на прием, чтобы принести клятву верности императорской особе. Прием назначен на завтра, и…

— У меня завтра операция, — перебила, сразу переняв инициативу.

— У вас каждый день операции. Ради такого случая считаю уместным ее перенести.

— Майклу Ричардсону восемьдесят лет. Он бывалый вояка, и он отравлен черной плесенью. Времени осталось не так много. Подготовка займет четырнадцать часов, а потом… в общем, это экстренная операция.

— Я поручу ее Оруэллу. Он не телепат, ему на прием не нужно.

— Оруэлл не целитель. Это сложная операция, без моего присутствия полковник Ричардсон умрет.

— Вы пропустили присягу в восемнадцать по той же причине — слишком заняты, учеба видите ли! Сейчас вы не имеете права игнорировать клятву. Все баллуанцы-телепаты должны быть преданы престолу, и…

— Альянс запрашивал армию для обороны от врага, — не выдержала я. — Скоро на нас нападут, а что мы получаем? Какого-то изнеженного принца вместо военной помощи?

— Вы забываетесь, Эстер Тайрини.

— Этот принц приехал за клятвами верности, вместо того, чтобы просто не мешать. Наверное, еще и проверять станет… осматривать свои владения. А у меня госпиталь переполнен, мест уже нет. Люди гибнут каждый день, и моих сил уже не хватает всех регенерировать!

— Тогда научитесь правильно расставлять приоритеты, — осадил меня Грегори. — Ричардсону восемьдесят, он уже достаточно пожил. Возьмите на операцию кого-нибудь другого. Более молодого. А завтра идите на присягу и не морочьте мне голову. Мне тут спектаклей не нужно.

Это было последней каплей.

То есть, если человеку исполнилось восемьдесят, он не заслуживает помощи?!

— Знаете, что, — выпалила я. — Пожил, говорите? А я вижу, что вы слишком долго засиделись в своем кресле с таким отношением к пациентам.

— Что вы имеете ввиду?

— Что через две недели я стану полноценным врачом. У меня уникальный целительский дар, который позволяет восстановить человека даже при смерти, — с могильным спокойствием процедила я. — Кто может очистить сосуды от холестериновых бляшек без хирургического вмешательства? Рассосать тромб при обширном инсульте и восстановить пациента, минимизируя последствия? Если я захочу, очень быстро могу занять ваше кресло, пользуясь протекцией влиятельных людей, которым я спасла жизнь. Поверьте, таких немало. И вы ничего с этим не сможете поделать.

Грегори посмотрел на меня исподлобья, его губы сжались в тонкую ниточку.

— Ну и сука же ты, Эстер, — ответил он напряженно.

— Я просто хочу спасти жизнь полковника Ричардсона, — у меня тут же пропал запал.

К горлу подступил ком. Я так устала, что хотелось выть. Натуральным образом — сесть прямо тут, посреди кабинета и завыть, глядя в иллюминатор на барталомеевскую луну.

— Хорошо. Спасешь ты ему жизнь, — вздохнул Грегори, махнув на меня рукой. — Но на прием придешь. После клятвы можешь бежать на свою операцию, держать не буду.

— Спасибо, господин Грегори! — воскликнула, обрадовавшись. — Обещаю, я вас не подведу… и это, я не собираюсь отбирать у вас работу.

— Знаю, — покачал головой Грегори. — Все я понимаю. Какие там операции, если у меня тут бумаг выше крыши. В моем кресле больше бюрократии, чем медицины, а ты трудовая пчелка. Беги.

Выходила я из кабинета почти окрыленная, если бы не хроническая усталость. Все это время я таскала за собой хищный цветок, уже наполовину переваривший мои сосиски. Как говорит Лота, меня тянет ко всему хищному.

Наверное, она в чем-то права.

С хищным у нас какая-то взаимная любовь. Все началось, когда я была еще совсем маленькой. Наш дом расположен в горах планеты Баллу — высоких, снежных, блестящих на солнце белыми пиками. Все детство я пасла лиловых адран, которых разводил мой отец для продажи элитной шерсти. У нас небольшая ферма, и мне часто приходилось их пасти.

Да вот, такая я — Эстер Тайрини, горная пастушка-целитель.

1.3

Однажды в горах я нашла котенка. Слегка пятнистого, с небесно-голубым взглядом. Он пытался сосать молоко у мертвой матери, разбившейся о скалы в погоне за горными ватангами. Она всего лишь искала пищу, чтобы накормить свое дитя…

Я забрала котенка к себе, и целую неделю в тайне кормила его молоком адранов, чтобы он набрался сил. Ну и прожорливый он был, скажу я. Я залечила ему поломанных хвостик, так, что он даже не плакал от боли.

— Эстер! — воскликнула мама, узнав, что я приютила у себя котенка дикого ирбиса, — Это же опасный хищник! Ирбисы не приручаются, он убьет тебя и всю нашу семью, как только подрастет. Избавься от него.

Но как я могла лишить жизни маленький пищащий комочек, прижавшийся к моей груди?

Я спрятала его в хлеву и назвала Ароном. Это имя означало "смертельный" на одном из диалектов баллуанского. Имя Арон показалось мне твердым и стойким, прямо как мой черный котенок, так отчаянно боровшийся за жизнь.

Было наивно считать, что ирбис вырастет ласковым и послушным. Арон стал большим опасным хищником, которого боялись все в округе. Люди, другие хищники, птицы и даже насекомые…

Как и предсказывала мама, ирбис был абсолютным убийцей. Пятнистой смертью, как называли мои друзья и знакомые. У него вскоре совсем не осталось конкурентов. Округа стала тихой, опасливой, ведь это была территория Арона.

Помнится, мама чуть не лишилась чувств, когда обнаружила, что я всё-таки не отнесла котенка обратно в горы. Навстречу ей вышел спокойный, величественный зверь с королевской поступью хозяина гор.

Арона невозможно было приручить. Никому... кроме меня.

Удивительно.

Маленькая пастушка восьми лет от роду стала другом смертельного ирбиса, который принял ее за свою…

И не просто принял. Казалось, он был благодарен за спасение. Все понимал. Привязался ко мне своей искренней кошачьей любовью и до конца жизни почти не отходил от меня, защищая и оберегая. Арон любил забираться на мою постель и спать у ног. Я чесала его за загривок и мирно засыпала.

Ирбис всегда по-особенному рычал, оповещая меня о том, что уходит в горы.

Он мог отсутствовать неделями, а потом снова прийти, как ни в чем ни бывало. Свободолюбивый хищник.

Чаще всего он возвращался с диким козлом в пасти, как извинение за свое долгое отсутствие. Я знала, что Арон уходит в горы поохотиться, встретиться с другими кошечками и покорить снежные пики.

Отец готовил козла на костре и давал Арону законную ногу. Он оставлял ее подальше от дома и быстро убегал.

Все в округе говорили, что однажды горный ирбис убьет меня. Ведь он был горд и свободен, и имел характер такой свирепый, что его боялись все вокруг, даже горные волки.

Вот только все они ошиблись. Ирбис был предан мне до самой смерти.

Арон помогал мне пасти стадо, охраняя его вместо пастушьей собаки. За двенадцать лет его жизни мы ни разу не взяли кого-то другого, хотя стаи бродячих волков убивали пастушьих псов каждый год. Арон же мог уложить целую стаю в одиночку, а потом спокойно зализывать раны, глядя на меня величественными голубыми глазами.

Мол, чего ты за меня беспокоишься? Это всего лишь царапины… я победил их. Стадо может спать спокойно.

А потом он снова ложился у моих ног и тихо порыкивал. Только потом я поняла, что он так мурчит.

Арон умер глубоким стариком спустя двенадцать лет, прямо у меня на руках. К тому времени его черные пятнышки почти пропали, и он был белоснежным. Ирбис предпочел уйти как истинный воин — в бою. Тогда он растерзал семь волков и одного вожака стаи спасая меня от верной гибели — и стадо тоже.

Когда он уходил, в его глазах не было печали и страха. Только гордость за то, что он смог защитить меня. Заливаясь слезами, я чувствовала его теплую кровь на ладошках. Знала, что ничем не могу ему помочь… раны я могла залечить, но старость мне не побороть. Я закрыла ему глаза собственными руками и поцеловала в лоб.

Как же я по тебе скучаю, Арон.

Так что Лота была права. Вопреки дару целительства, ко мне тянется все хищное, опасное, и, как выяснилось совсем недавно, любящее сосиски.

Интересно, как мне назвать свой цветок? Когда он перейдет на сырую говядину, мне все-таки придется подобрать ему имя.

Госпиталь наполнялся вздохами и иногда — криками боли. Палаты были переполнены из-за грядущего нападения врага, поджимавшего армии Альянса на дальних рубежах. В госпиталь отгружали целые эшелоны раненых, которых мы просто физически не успевали принять.

А тут какой-то принц, которому мы обязаны произнести клятву. У нас военное положение! Что он вообще тут забыл? Только мешается. Уж лучше бы они прислали свое секретное оружие.

Глубоко вздохнув, я вышла из кабинета — проводить очередной вечерний обход.

И всё-таки Грегори неправ. Никакая я не сука. Я — бессмертный пони.

Глава 2. Сайфар. Пепельный мир

Планета Бартоломея находилась на самой окраине войда Волопаса. Гигантской области космоса, почти не имеющей галактик.

Черной. Молчаливой.

Все равно что мертвой.

Что ж, ему подходит. Сайфар с особенным удовольствием отправлялся в этот сектор, здесь он чувствовал себя на своем месте.

Горожане боятся смотреть в небо, ведь взгляд отчаянно ищет хоть одну галактику… и не находит ее. За всю короткую ночь, больше похожую на сумерки, лишь каких-то полчаса черное полотно небосвода усеяно звездами. Все остальное время — пугающая пустота.

Да, люди боялись этого времени. Они закрывались в своих домах и старались отвлечься. Смотрели глупые комедии, занимали себя разговорами, вкусной едой… или друг другом. Лишь бы не видеть этой бездны.

Сайфар, напротив, растворялся в кромешной ночи и наслаждался тишиной. Созерцание бездны успокаивало его, дарило какое-то внутреннее ощущение безмятежности.

Вечность.

Будто за его спиной стоит сама смерть, как старая и верная подруга.

Он родился под ее ликом, шел с ней рука об руку и с ней же закончит свой путь.

Небосвод усыпали мелкие звезды галактик, отвоевав у черноты несколько минут своей жизни.

В отличие от всех остальных, у военных не было времени потакать своим страхам. Космодром гудел и грохотал, отгружая торговые суда и отправляя бойцов на убой.

Сайфар медленно провожал взглядом военные шаттлы, раздумывая, сколько еще бравых защитников должно погибнуть, прежде чем командиры поймут, что победить противника грубой силой не получится.

Вайнов больше, у них роящееся сознание и нет страха. Человек им не конкурент. Все, кто хочет противостоять вайнам и их биологическому оружию, обречены.

Есть только одно универсальное оружие, способное уничтожить надвигающуюся угрозу — это он.

— Ваше Высочество… здесь очень опасно. Меня предупредили, что вы будете делать обход, но я не могу пустить вас в карантинную зону, — промямлил суетливый начальник службы безопасности космодрома.

Он был мелким и весьма надоедливым. Очень подходящий для такой профессии — больше хозяйственник, чем воин.

Сайфар даже не взглянул в его сторону, словно тот был лишь надоедливой мухой. Жужжит, жужжит... спрашивает, почему он пришел один, без свиты. Будто это его дело.

Все думают, что принц здесь со светским визитом. Сайфар устал смеяться по этому поводу. Пусть думают, что хотят. По крайней мере, до тех пор, пока не увидят его в деле.

Для начальника охраны эти удивительные знания откроются прямо сейчас.

Сайфар ступил за заградительную черту, отчего вызвал его невольный ужас.

— Нельзя! — истошно завопил он. — Вы ум… умрете!

Сайфар окинул зараженный корабль медленным, вкрадчивым взглядом.

— Вон, — коротко бросил он.

Голос его был холоден и жесток, что начальник, обливаясь холодным потом, сделал невольный шаг назад.

— Да, Ваше Величество…

Вот, значит, что придумали эти твари. Вайны… насекомоподобная раса численностью почти сто миллиардов особей. Мало того, что они нападают своим бесконечным роем, так еще придумали закидывать плесень в города Альянса.

Корабль-биологическая бомба, корабль-призрак лежал на большой платформе, разбитый и искорёженный, словно потерпел крушение.

Впрочем, так оно и было.

Враги захватили военный корабль, заразили его и отправили обратно, включив сигнал бедствия с действующего борта. Неужели умнеют?

Судну удалось преодолеть внешний кордон защиты, прежде чем система безопасности заподозрила неладное. Его сбил ПВО сразу, как только тот вошел в контролируемую зону, но так и не ответил на просьбу назвать пароль.

Огонь опалил металл, оплавил обшивку, но зеленовато-коричневая слизь, что заполонила коридоры корабля, не боялась высоких температур. Упав прямо посередине космодрома, плесень заражала своими спорами всех, кто находился рядом. Она быстро размножалась и убивала за считанные часы. Если ее не нейтрализовать, через неделю весь город будет находиться на карантине. И тогда пилигримам уже ничего не поможет. Он должен предотвратить заражение.

Навстречу Сайфару выбежали двое людей в защитных костюмах.

Ученые.

Они несли третьего, находящегося практически без сознания — даже костюмы защиты не помогали от этой хвори. Несчастный еле дышал: микроскопический прокол пропустил внутрь костюма миллиарды спор, вызвав легочную инвазию.

— Кто вы?! — прокричали они Сайфару, поразившись, что сюда мог зайти кто-то без защиты. Как он еще жив до сих пор?! — Немедленно…

Он не успел договорить. Сайфар снял свои черные перчатки и прикоснулся к зараженному.

Принц чувствовал, как плесень погибает. Они все слышали, как она завыла — когда заскрежетал металл за их спинами.

Глава 3. Сайфар. Проклятие

Вечер выдался беспокойным. Личный помощник порхал, как суетливая птичка, организовывая дурацкие приемы, которые Сайфар всегда считал утомительными.

Ему бы и вовсе отказаться, но нужна легенда, почему он отправился к войду Волопаса. Враг не должен даже подозревать, что ему скоро конец.

Столько лет… родители сразу поняли, что дар их сына сможет изменить ход войны и спасти миллиарды жизней.

Как иронично. Смерть должны была спасти жизнь.

Поэтому его дар с самого детства находился в секрете, и знали о нем только ограниченный круг приближенных — родственники, немногочисленные друзья, кое-какая прислуга и императорская служба безопасности.

Узнай враг о Сайфаре, он стал бы осторожным… и оттого более проворным. А императорскому престолу нужен был точный удар.

С самого детства отец мальчика учил его не только управлять своими способностями, но и делать их сильнее. Сайфар мог убить все живое в радиусе тысячи километров. Когда он выходил в космос, у врага не оставалось и шанса.

Он бы убил свою мать, находясь еще в утробе, если бы у Джудит Даркмор-Индеверин не было дара подавления всякое телепатии.

История знала младенцев, имевших подобный дар… все они погибали не родившись, выступив палачами собственных матерей и самих себя.

Но звезды сошлись, и на свет появился Сайфар.

Единственный, кто имел смертельный дар за последнюю тысячу лет. Престол просто обязан был разыграть эту карту…

После грядущей битвы его способности уже не для кого ни будут секретом. И плевать.

Карта разыграна.

Враг будет убит.

Пусть боится. Сайфар умет поселить страх даже в том, кто бояться не умеет.

— Ваше Высочество…

— Что, Лаэль? — Сайфар скрипнул креслом и развернулся. Ногу он закинул на ногу, голову подпер кулаком. Перед боем принц любил размышлять, глядя в ночное небо. Здесь оно было просто черным полотном.

Ничего прекрасней он не видел.

Кабинет находился на верхнем этаже командного корпуса, и вид отсюда разворачивался как нельзя подходящий.

— Вам срочный звонок, — оповестил Лаэль, поправив лацканы лилового пиджака. Помощник порой раздражал его, но Сайфар терпел одного, иначе бы пришлось терпеть целую свиту.

— Я занят.

— Простите… но это клиника репродукции.

Сайфар вздрогнул. В груди что-то екнуло, отдавшись глухим эхом в солнечном сплетении.

Надежда…

— Соедини, — не своим голосом ответил Сайфар.

Лаэль перевел звонок в кабинет без всяких проволочек, поклонился и был таков.

— Доброе утро, Ваше Высочество, — вежливо поприветствовал доктор Виат Мориэль. — Я позвонил вам сразу же, как только пришли результаты нашей работы.

— Очередной работы, — поправил его Сайфар.

— Да, Ваше Высочество, — все так же вежливо ответил доктор.

— Говорите, — нетерпеливо поторопил его принц.

— Мы оплодотворили вашим семенным материалом еще пять девушек-доноров, и поместили их в релакс-отель самого высшего уровня. Еще трем девушкам подсадили оплодотворенные яйцеклетки с помощью ЭКО. Я про те клетки, которые смогли выжить…

— Я понял.

— Так вот, — доктор сделал паузу, потом вздохнул. — Эм… простите, но вынужден вас расстроить. Оплодотворения, к сожалению, не произошло. Все пять девушек оказались непригодны, а утробы суррогатных матерей отторгнули яйцеклетку на четвертый день имплантации. Произошли выкидыши. Тесты показали, что при отторжении все зиготы были уже мертвыми.

Наверное, в этот момент внутри него что-то оборвалось. Надежда, что тлела все эти годы, растаяла.

Как же все это бессмысленно…

— Благодарю, господин, Мориэль, я услышал достаточно.

— Желаете ли вы повторить попытку? — он что-то набрал на том конце связи — послышалось щелканье клавиатуры. — Мы провели сто пятьдесят оплодотворений, но, думаю, сдаваться еще рано. Думаю, если попробовать…

— Нет, — отрезал Сайфар. — Хватит с меня попыток. Сворачивайте проект.

— Но…

— Сворачивайте.

— Хорошо, Ваше Высочество, — обескураженно ответил доктор.

Сайфар отключился, не став дожидаться еще каких-либо предложений.

Он встал, облокотился двумя руками о край широкого стола. Его черные волосы полоскали воздух — нервно, отчаянно… безнадежно.

В пространстве повисло напряжение, готовое вот-вот лопнуть, словно натянутая струна.

У него снова не получилось. Он снова проиграл.

Глава 4.1 Эстер. Ярмарка тщеславия

Светский прием больше походил на ярмарку тщеславия, чем на обязательное приветствие императорской особы. Казалось, никому не было дела до клятв. Все обсуждали только стоимость украшений на своих шеях, хвастались статусами, выходами в свет и планами на отдых. Постоянный, к слову, отдых. Нам с Лотой о таком только мечтать.

А еще они бесстыже сплетничали про принца и свои виды на него. Примерно такие же, как у моей горе-подруги.

Больше половины собравшихся здесь даже понятия не имели, что такое работать. В основном жены генералов, адмиралов, метронов орбиты, кураторов… в общем всех тех, кто занимал высокие посты и позволял своим парам жить так, как им взбредет в голову.

Наверное, именно из-за этого с нами обходились очень «вежливо». Улыбались, задавали какие-то незначительные вопросы о погоде, а потом кивали и быстро исчезали с горизонта. Конечно, мы же всего лишь врач-практикант и госпитальный психолог. Грегори Майлс и то получал больше внимания, чем мы с Лотой.

Конечно же, я чувствовала себя не в своей тарелке, хоть по статусу имела дворянский титул, в отличие от земной элиты. Но кто же смотрит на такие мелочи, когда твой муж — адмирал, а ты начинаешь свой день с того, что закусываешь верганские тарталетки розовым аргосским шампанским?

Радовало, что сами адмиралы, генералы и метроны хоть изредка спрашивали о самочувствии своих солдат, и есть ли управа на плесень, что свалилась с космоса на наши головы. Я вежливо отвечала, что со вчерашнего дня ситуация улучшилась, и в госпиталь стало поступать гораздо меньше больных.

А сама тем временем смотрела на часы.

Через полтора часа у меня операция. И я намерена пойти на нее вне зависимости от того, явится ли кронпринц на прием или нет. Он, вроде как, еще не опаздывал, но пустой трон в центре зала вызывал во мне невольное раздражение.

Изнеженный, капризный принц, которого все ждут, чтобы поцеловать ему ручку. Молодые дочки светских львиц то и дело посматривали на вход, откуда должна появиться императорская особа.

Грезят о принце, нервно поправляя прически и иногда смотрят на нас, словно на пустое место. У всех телепатов на плече имелись красные метки — алые брошки в виде розы, означающие, что наш дар нуждается в клятве верности. Наверное, они в чем-то нам завидовали. Потому что в какой-то момент времени внимание принца будет полностью обращено к нам, и еще не факт, что им достанется хотя бы один его взгляд.

В общем, в зале собрались всего несколько телепатов и целый зал голодных хищниц, презирающих нас всеми фибрами души.

Красота, да и только. Чем не развлечение?

Еще и начальник нервничает, все время протирая лысину платочком…

— Волнуетесь, господин Грегори? — спросила я чисто из вежливости.

— Какая ты сегодня покладистая, Эстер, — съязвил он.

— На операцию в плохом настроении не идут, — улыбнулась.

— Пока ты будешь оперировать, мне нужно поймать принца и попросить субсидии на госпиталь, — сказал Грегори. — У нас оборудование на ладан дышит. Кто-то оперирует, а кто-то старается, чтобы ему было чем оперировать.

— Вы правы, — горько вздохнула. — Нам отчаянно не хватает телепортационного модуля для шунтирования, а о капсулах проращивания органов я вообще молчу… постарайтесь, пожалуйста. Госпиталю необходимо оборудование.

— Чтобы ты спасала восьмидесятилетних стариков? Зачем им органы?

— Господин Грегори…

— Ладно, ладно… это я так, нервничаю слегка, — Грегори спрятал платочек в карман на груди. И улыбнулся, завидев знакомого генерала. — О, господин Веласкес! Какая встреча…

Я отвернулась, не желая видеть очередной обмен любезностями и фальшивые улыбки.

Лота тем временем поглощала пирожные и шампанское. Как раз сейчас она хлопнула четвертый бокал, уныло оглядывая зал с женщинами, разодетыми в пух и прах. Пятый я у нее отобрала.

— Тебе хватит, — поставила бокал на поднос мимо проходящего официанта, тем самым словив злой взгляд Лоты. — Зачем напиваться в начале вечера? Ты же двух слов связать не сможешь. Как будешь клятву приносить?

— Мне нужно для храбрости, — проворчала Лота, поправляя алый цветок на плече. — Посмотри на них, — она указала на кампанию девчонок из золотой молодежи, что смеялись у большого стола с угощениями. — Беспечные, красивые. У них пояс стоит больше, чем мои платье, туфли и сумочка вместе взятые.

И правда, девушки выглядели элегантно и настолько дорого, что впору выставлять их экспонатами в музей. За очень толстое стекло, чтобы не дайте боги что-нибудь испачкать или повредить. Одно только бежевое платье на высокой блондинке с бриллиантовыми серьгами в ушах тянуло на всю мою годовую зарплату. Из мирейного шелка, струящееся и глянцевое, словно водопад. Если встать под определенным углом освещения, бежевый переливался всеми цветами радуги. Отличный способ выглядеть сдержанно-роскошно и при этом притянуть взгляд.

Чую, охота на принца ведется не шуточная…

Сама Лота была одета в кружевное черное платье, перетягивающее ее сочную фигуру, а я — в скромное сине-фиолетовое одеяние, в тон своих волос. Я не особо хотела выделяться из толпы, но все равно ловила на себе любопытные взгляды. Многие разглядывали мои волосы.

4.2

По залу прошелся ропот. Ну наконец-то.

До операции час двадцать минут.

Врата в приемный зал, находящемся на вип-этаже элитного орбитального отеля раскрылись, и в зал вошел лакей с идеально выправленной осанкой. В расшитом золотом камзоле и лакированных ботинках на звонком каблуке. Два раза постучал церемониальным посохом по паркету, призывая собравшихся к тишине.

Приглашенные гости стянулись к центру зала, образовав живой коридор из местной «знати». Я прямо-таки слышала учащенное биение сердец подпирающих сзади девушек…

Волею судеб мы оказались на самом краю, и Лота вцепилась в меня стальной хваткой.

— Я волнуюсь, — выпалила она. — Ох как я волнуюсь. Держи меня!

— Ты сама меня держишь, — возмутилась. — Лота, успокойся. Выкинь эту ерунду из головы. И отпусти меня, мне становится больно. Да на тебе лица нет!

Пока я успокаивала окончательно слетевшую с катушек подругу, там, в дверном проеме, появилось Его Высочество. Так его и объявили.

— Встречайте Его Светлейшее Высочество Сайфара Даркмор-Индеверина, кронпринца баллунского престола, хранителя….

Дальше я не слышала.

В спину ударила мощная аура, которую я почувствовала еще задолго до того, как обернулась.

Опасная, плотная, подавляющая.

Я нервно сглотнула тугую слюну. Не знаю почему, но мое сердце понеслось вскачь.

Он же там, у меня за спиной, верно? Принц Сайфар…

Не знаю, почему я так занервничала. Это было не объяснить просто так. Но первое, о чем я подумала: «Пожалуйста, пусть он будет улыбчивым и милым на вид, с золотистыми кудрявыми волосами, пухлыми губами и большими добрыми глазами… и такой изнеженный, что впору ему подтирать запачканные взбитыми сливками губы».

Вот только его аура говорила совсем о другом.

— Какой мужчина, — выдохнула Лота, и я обернулась.

Передо мной предстал абсолютный хищник — высокий, широкоплечий мужчина с длинными иссиня-черными волосами, ниспадающими по спине. Облаченный не в королевские одежды, а черную кожаную кирасу со встроенными наноботами для улучшения функциональности. Такую носили военные высших чинов. Взгляд Сайфара был разящий, острый, видящий насквозь. Небесно-голубой... а выражение лица такое, будто он готов в любую секунду растерзать врагов империи без какой-либо пощады.

К слову, кое-кто был даже не против, чтобы это случилось прямо сейчас. Девушки за спиной все разом повздыхали.

— Я сейчас это сделаю, — Лота задрожала, сцепив намертво пальцы на моем запястье. — Сделаю, вот увидишь… я упаду, — выдыхала она на меня алкогольные пары.

А я не могла пошевелиться и буквально оцепенела. От хищной ауры кронпринца, от его опасной привлекательности, от всей этой ситуации.

От осознания, что ничего не смогу изменить.

Черт, это случится.

Сайфар направился к трону, отчеканивая шаг.

— Я сделаю это, сделаю! — дрожала Лота, сама не своя. Ее шепот уже не был шепотом, она почти кричала. — Упаду, упаду!

— Лота, тебя все слышат, — ткнула ее в бок, но куда там. Она не слышала меня — явное состояния аффекта.

И когда Сайфар с нами поравнялся, она громко воскликнула:

— Падаю! — и сделал шаг вперед.

У меня вся жизнь перед глазами пронеслась.

Послышался хруст подворачиваемой лодыжки. А дальше… меня потянуло вслед за Лотой, так и не разжавшей свои пальцы с моего запястья.

Видимо, шок парализовал не только ее мозг, но и конечности.

Стою, упираюсь, стараясь не податься вперед, вслед за Лотой в пучину позорного будущего.

Вот только Лота — катастрофически позитивная пышка весом в девяносто килограмм, а я — настрадавшийся пони с еле набранными пятидесятью двумя. В диком рабочем темпе я даже забывала поесть.

Силы были явно неравны.

И, конечно же, я проигрываю этот бой без особого сопротивления.

Нет, это не было похоже на грациозный пассаж, полет лебедя или даже какого-нибудь захудалого шмеля. Ничего отдаленно напоминающего романтику. Все случилось неуклюже, позорно, и до нелепости коряво.

На нас смотрели все.

И мы, сцепившись с подругой намертво, падаем под ноги принца с громким отвратительным шлепком, как две гигантские сосиски.

4.3

В зале повисла ошалелая пауза, будто всех разом контузило. Конечно, когда еще такое увидишь? У всех шок! И я — не исключение.

Слегка постанывая, приподнялась на ушибленный локоть. Взгляд мой упал на черные кожаные сапоги с острым носком. Принц стоял рядом, и, видимо, созерцал нас обеих с высоты своей царственной особы. Потому что у меня волосы на затылке зашевелились.

Нервно сглотнула.

Лота тоже стонала, но, в отличие от меня, в ней плескалось несколько бокалов шампанского, поэтому она смело подняла взгляд. Глаза ее были большими, излучающими надежду. Очевидно, она окончательно потеряла связь с реальностью.

Гонимая больше страхом, чем любопытством, я подняла голову вслед за Лотой.

На нас смотрели два голубых глаза — настолько ледяных, что у меня мурашки прошлись по спине.

— Помогите, Ваше Высочество, — простонала Лота глядя на принца, как на свое самое светлое будущее.

Когда она протянула к нему свою пухлую ладошку, я подумала, что мы обе рехнулись окончательно. Меня кинуло сначала в жар, потом в холод.

— Лота, прекрати, что ты творишь?! — прохрипела ей в ухо.

Лота подалась назад и пихнула меня своей попой, чтобы я заткнулась. Явно пыталась задавить единственный голос разума. Наверное, она чувствовала во мне конкуентку, или хотя бы ту, которая буквальным образом лежит на пути к ее счастью.

Тем временем на лице кронпринца не отразилось ничего — ни гнева, ни удивления, ни даже иронии. Никаких эмоций, кроме могильного спокойствия. Он медленно осматривает нас обоих — и Лоту, и меня. С ног до головы, причем, почему-то начиная с ног.

Заскользил взглядом по пухлому телу Лоты, и, не проявив особого интереса, переключился на меня. Я невольно съежилась.

Взгляд принца блуждал недолго, вызывая толпы мурашек на коже, он остановился на моем лице и больших испуганных глазах, в которых плескалось отчаяние.

Сайфар остановил взгляд на моих волосах — фиолетово-синих, с тонкими розовыми прядями, и скептично приподнял бровь. Вот и вся его реакция.

А Лота тем временем тянет свою ладошку, счастливая, как огромный ребенок.

Ну, когда она повзрослеет?!

Наверняка, она хочет, чтобы лицо его просияло, кронпринц улыбнулся очаровательной улыбкой, и, как истинно императорская особа преисполнился любви к своим подданным и протянул руку… а она бы вложила свою ладошку в большую бледную ладонь будущего мужа, и глаза в глаза… сердце к сердцу… или что там она от него хочет?!

Меня затрясло от стыда и отчаяния. Ну неужели по лицу принца не видать, что ничего из того, что она планировала, не сбудется?!

Все произошло так, как я и ожидала. Нет, даже хуже. Намного хуже! Сайфар Даркомор-Индеверин, наследный принц баллуанского престола потерял интерес к нам обеим и, сцепив ладони за спиной, сделал гигантский шаг вперед, перешагнув через нас.

Он мог себе это позволить — мужчина был так высок, что перемахнул сверху, словно через лежачего полицейского. Сайфар оставил и меня, и Лоту на полу за своей спиной. И это явно не из-за того, что не смог выбрать, кому же из нас двоих помочь в первую очередь.

Ему просто было плевать.

Лота обескураженно опустила ладошку и моргнула длинными пьяными ресницами. Где-то в зале раздался первый сдавленный смешок.

Я поспешила встать, чтобы он не перерос в откровенный хохот. Вставала я неуклюже, отпихивая от себя Лоту что есть сил. Нужно было еще как-то вылезть из-под нее.

Обернулась.

Принц как ни в чем не бывало воссел на трон, положив руки на подлокотники, и смотрел на нас, казалось, не двигая даже зрачками. Будто ему глубоко плевать, что сейчас происходит, давайте заканчивайте это быстрее.

И я сделала все, чтобы это закончилось быстрее.

Вскочила на ноги, чуть не сломав каблуки и давай поднимать Лоту с пола, чтобы она встала, а то что-то она не торопилась.

Кто-то не выдержал и засмеялся громче.

Чувствую, как покрываюсь краской стыда, словно вареный краб.

— Я лодыжку подвернула, — шепчет мне Лота, припечатывая фактами. — Я не вру, Эсти, мне больно, я реально встать не могу.

Понимаю, что все пропало. Лота весит девяносто килограмм, и я не подниму ее в одиночку.

В отчаянии смотрю на собравшихся, с такой мольбой во взгляде, что не проникнуться к нам вселенской жалостью просто невозможно.

Но, к моему не слишком большому удивлению, никто не спешит на помощь. Я даже знаю, почему.

Глава 5.1 Эстер. Клятва

Лота, заплаканная и сопливая, сидела на пуфе в коридоре, я опустилась рядом, взяв ее за лодыжку:

— Не дергайся, пожалуйста, — от рыданий Лота сотрясалась всем телом, и мне было трудно контролировать потоки целительной энергии. — Ну потерпи хоть секунду… у тебя ничего не сломано. Трещин тоже нигде не вижу. В рубашке родилась.

— Угу…

— Вот так... это просто растяжение. Больно?

— Не больно, — всхлипнула Лота. — У тебя золотые руки, Эсти.

— Завтра будет немного болеть, но это легко снимается обезболивающими. Нога не опухнет, я запустила процесс регенерации. Но постарайся до завтра сильно на нее не опираться.

— А я думала ты ее прямо сейчас залечишь.

— Если пациент старается убиться, никакой врач ему не сможет помешать, — по-доброму съязвила. — И вообще, у телепатов крышу сносит из-за алкоголя. Я же предупреждала, что не следует пить.

— Если бы я не выпила, не решилась бы, — вздохнула тяжко Лота.

— Уж лучше бы ты не решилась, — укоризненно покачала головой. — Меня до сих пор трясет. Говорила же тебе, что когда-нибудь твои авантюрные идеи выйдут боком нам обеим.

— Прости меня, — пробубнила Лота, вытирая слезы тыльной стороной ладони. — Я правда не хотела тебя подставлять, я такая дура.

— Ага, — кивнула, не став ее переубеждать. В этот раз не видела смысла смягчать удар. Пусть в полной мере осознает свою вину.

— Это само как-то получилось… у меня рука будто дубовая стала, я даже не чувствовала, что кого-то держу. А когда падать начала, заметила, что тебя за собой потянула.

— А отпихивала ты меня тоже с чувством вины?

Лота опустила взгляд.

— План уже не поменять было, — объяснила она. — Пришлось сделать вид, что так и надо. А он перешагнул…

Я гневно выдохнула воздух ноздрями, выплеснув из ладоней поток целительной энергии. Лота вздрогнула — в ноге кольнуло.

— Просто возмутительное поведение, — выпалила я. — Перешагнуть через своих подданных… с телепатией и дворянским титулом! Да, может, мы не такие богатые и знаменитые, как Веласкесы или Индилы, но он не имел права. У нас на плечах розы. Знает ведь, что мы должны произносить ему клятву верности.

— Я, наверное, не смогу, — Лота подвигала лодыжкой. — Хотя нога вроде ничего… ты хорошо ее залечила… но я все равно не пойду.

После такого позора лучше не попадаться принцу на глаза, с этим я была с ней согласна… но его поступок камнем осел в моей душе. Он мог подать руку, мог показать снисходительность ко своим подданным, как бы они не оступились… но вместо этого предпочел не проявлять милосердие. Так он показал, что не прощает ошибок.

— Император Аманданте лоялен к своим подданным, он всегда слушает их и помогает, — я поджала губы с досады. — Но его племянник… Сайфар слишком жесток. Если он взойдет на престол, планету Баллу ждет тирания.

На это Лота ничего не ответила, в ее крови плескалось слишком много шампанского, чтобы она могла проследить будущее планеты в такой далекой перспективе. Политика — последнее, что сейчас можно было с ней обсудить.

Пока я залечивала ногу многострадальной подруги, за спиной возник наш начальник — Грегори Майлс. Я даже не заметила, как он юркнул в дверной проем.

— Вы что там устроили? — прошипел он на нас двоих, злой, как черт.

— Простите, — почти провыла Лота. — Это я виновата… Эстер тут не при чем. Она пыталась меня остановить…

— И не смогла, — удрученно закончила за нее.

— Вот, значит, как, — начальник был действительно зол. — Я подниму вопрос о твоей дисциплинарной ответственности на собрании, — сказал он Лоте. — Тебе придется доказать свою профпригодность в тестовой квалификации. Это никуда не годится. Ты еще и пьяна!

— Простите…

— Хватит, — прервал он ее. — Эстер, двое уже произнесли клятву. Я попросил лакея переместить тебя в конец списка, но тянуть уже нет времени.

— О нет, господин Грегори, я туда не пойду, — выпалила. Еще одну порцию унижения я точно не выдержу.

— Еще как пойдешь, — вспыхнул Грегори. — Если ты откажешься произнести клятву, взыскивать будут с меня, как с начальника. А уже потом, как я понял, и со всего твоего рода.

У меня даже плечи опали. А ведь он прав… если я откажусь, весь мой род будет поставлен под удар. Но Грегори, конечно же, волновался исключительно за себя.

— После того, как кронпринц нас перешагнул, у меня нет особого желания вставать перед ним на колени, — я все еще сопротивлялась неизбежному.

— Не утрируй. На одно колено. Или как там у вас баллуанцев принято?

— А вы вообще где были, когда мы нуждались в помощи? — встала, посмотрев на Грегори с укором. — Что за начальник, который…

— Я не утащил бы Лоту, даже если бы захотел, — Грегори решил не ходить вокруг да около. — А позориться и подставлять госпиталь под удар я не намерен. Мне еще оборудование у принца просить. Кто будет поддерживать состояние реанимационных пациентов? Оборудование или Лота?

— Помощью вы бы показали, что отвечаете за сотрудников, — на этот счет у меня была своя точка зрения. — А вы нас бросили. Я, вообще, буду жаловаться!

5.2

Не обернулись только принц и девушка, стоящая перед ним на одном колене с опущенной головой. Алейна Вайерс, огненно-рыжая телепатка со слабым даром проращивания семян уже заканчивала присягу.

Над величественным троном с неоновой подсветкой проплавал красочный звездный интерактив. Сайфар стоял в шаге от трона, на его одежде отражались разноцветные блики, словно на черном космическом полотне. Отчего он походил на живую галактику, внутри которой нет ничего, кроме звезд и мертвых планет.

Камни есть, души — нет.

Звездный принц, в прямом и переносном смысле, с досадой подумала я.

Клятва окончилась.

Кронпринц произнес свою обязательную часть — заключительную, сулящую протекцию короны. Все, вроде, шло чинно и благородно. Сайфар поднял два перста и описал круговые движения в воздухе, изображая императорскую печать. Тем самым он отметил свое право принимать присяги подданных, как законный наследник престола.

После Алейна Вайерс встала, присела в вежливом книксене, и, не поднимая взгляда, удалилась. На обратном пути она подняла голову и посмотрела на меня со снисходительным сочувствием.

Девчонка стояла немногим выше меня по дворянскому чину, и дар у нее был намного слабее, но это не помешало ей зазнаться. Подумаешь, дар шестой степени против целительного дара высшего порядка. Перед принцем-то опозорилась я, а не она, значит, и считаться со мной смысла нет.

Лакей ударил о пол посохом два раза, и только тогда принц обратил на меня внимание. Я вздрогнула.

— Эстер Тайрини, наделенная даром Богами, представитель высокого дома Тайрини, хранителей горы Аргосской, фермеров и производителей шерсти, — представил меня лакей с таким важным видом, что жабо на его шее поднялось вверх вместе с грудью, которую он выпятил вперед.

Думала, зал взорвется смехом, но ошиблась. Принц имел такой серьезный вид, что торжественность момента нарушить никто не осмелился.

И тем не менее, звучало, конечно, нелепо. «Высокий дом» никак не вязался с фермерами и производителями шерсти. Но таковы были традиции. Все дворяне имели право называться «высокими домами».

Пусть думают, что хотят. Я всегда жила честным трудом, и плевать что они считают меня охотницей за сокровищами.

Я сделала несколько шагов вперед. Уверенных, надо сказать, с большим достоинством. Никогда еще во мне не было столько решительности. В конце концов, я ни в чем не виновата, а принц — высокомерный тиран.

Атмосфера скуки, чинности и легкой помпезности испарилась сразу же, как только я попала в поле зрения Сайфара. Примерно до середины зала он наблюдал мои уверенные твердые шаги, гипнотизируя каждое мое движение, словно затаившийся змей.

Он чего-то ждал. Подозреваю, что скромности и смирения.

И, видимо, не дождавшись от меня ни того ни другого, раздраженно сцепил руки за спиной… помедлил мгновение… а потом взял и уселся на трон, как ни в чем не бывало.

Зачем он сел?

Этикет обязывал императора принимать клятву стоя, как дань уважения дворянским подданным, стоящем на страже спокойствия его владений. Верных его слову, власти и воле.

Император садится на трон во время клятвы только в одном случае… когда выражает крайнее недовольство по отношению к роду, приносящему клятву.

Вместо императора выступал кронпринц, но он целиком и полностью отвечал за престол.

Сайфар имел не особо разнообразный спектр эмоций, но каждое недовольное движение на его лице имело свой посыл. И сейчас его бледная восковая маска означала только одно — он очень зол.

Мертвенно спокоен, но зол. Тем хуже для меня.

Остановившись в положенном месте, я обернулась на присутствующих. Гости остались далеко позади, и вряд ли понимали что-то из дворцового этикета.

В зале оставался только один телепат, еще не принесший клятву — молодой Элиус Маран, он единственный, кто понял язык жестов императорской особы. Элиус покачал головой: Мол, Эстер, ну ты и дурочка. Разгневать кронпринца глупой гордостью.

Остальные в зале спокойно наблюдали за происходящим. О нюансах баллуанских обычаев знали только керимы-дворяне, для остальных все шло как обычно, без заминок. Никто и понятия не имел, что сейчас здесь разворачивается драма королевского масштаба.

Принц прогневался на меня. И я должна посыпать голову пеплом, прежде чем вернуть доверие престола.

Вот только я была не согласна с такой позицией. Будущий император должен быть способен к состраданию, к самопожертвованию для своего народа, сочувствию… а не перешагивать их, когда они просят помощи. И плевать, что всем показалось, что это специально. Жесты доброй воли важны в любых ситуациях.

Слегка приподняв подол, чтобы было свободней, я медленно опустилась на одно колено, уловив странную волну удовлетворения, окатившую меня со стороны Сайфара.

Вздрогнула.

Что происходит? Может, мне показалось? Я, вроде, не эмпат… не должна чувствовать, что ощущает другой телепат.

Волна быстро пропала, когда вместо того, чтобы склонить голову, я продолжила смотреть ему прямо в глаза.

Все равно что хищнику, готовому на тебя напасть. Опасно, рискованно, совершенно отчаянно.

Элиус Маран, следивший за этой сценой, смотрел то на меня, то на принца, потом опять на меня…. почувствовал, что пахнет жареным и легонько начал пятиться в толпу народа, чтобы его не сделали случаем свидетелем чего-то очень ужасного. Вскоре он вовсе пропал с горизонта.

Потому что не склонить голову перед императором во время клятвы — знак протеста крайней степени. Так дворяне выражают несогласие с политикой престола.

Пусть они произносят клятву из уважения к тысячелетней династии, но «знай, император, ты не прав». Мое послание было адресовано кронпринцу — и он это понимал.

Мы оба еще не произнесли ни слова, но уже достаточно сказали друг другу.

Волна раздражения — вот что я почувствовала, когда кронпринц сощурил голубые глаза, становившиеся все ярче. Бледные ладони сжали подлокотники трона, губы превратились в тонкую ниточку. Злится. При этом делает вид, что ему плевать.

5.3

За спиной второй раз за день захлопнулись высокие золотистые врата, и теперь по всему телу разлилась слабость. В горле — ком.

Чертов с два он увидит мои слезы. Хотя, конечно, он их и так не увидит, но из-за принца я точно плакать не собираюсь. Подумаешь, клятва… через несколько дней это все забудется. Чувства притупятся, а он обо мне вообще ни вспомнит.

Скорее всего, уже забыл. А сплетники и сплетницы прополоскают косточки, а потом найдут кого-нибудь поинтересней. Тем более клятва, по их мнению, прошла до ужаса нудно, и на обратном пути меня провожали уже откровенно скучающие взгляды. Катастрофы, которую они ожидали, не случилось.

Как хорошо, что они не знают наших обычаев…

Тогда почему мне так тяжело? И ощущение такое, что меня грязно домогались. Пожурили, как безмозглую маленькую собачку, наказали и выкинули за дверь, надеясь, что ее больше никогда не увидят.

Как можно быть таким отчаянно привлекательным и одновременно иметь отвратительный, деспотичный, подавляющий характер? Не завидую я той, кто окажется его парой!

Подошла к аппарату, продающему кофе и напитки, выбрала что попрохладней — лимонад со льдом. Лоты нигде не было видать.

Скорее всего, уехала с первым же такси. Так что я обессиленно опустилась на пуфик рядом с автоматом, нервно отхлебывая лимонад. Не знаю, сколько времени прошло, но, когда я добралась до дна стакана, надо мной возник взбудораженный Грегори.

— Пошли со мной, — он отобрал у меня стакан и выбросил в мусорку.

— Куда еще? — устало закрыла ладонью глаза.

— Я прорвался к принцу после церемониальной части, и мне повезло перекинуться с ним парой слов. Он назвал меня бюрократом.

— Разве это не так? Вы же сами говорили…

— Да я не о том. Кронпринц хочет узнать о делах госпиталя из первых уст.

— Каких?

— Практикующего хирурга.

Вдруг осознаю, что речь идет обо мне. Потому как никакого другого хирурга на приеме не было.

— Да вы с ума сошли, — выпаливаю в страхе, — После того, что случилось?

— Ну упала и упала, что тут такого. Никаких выговоров не последовало. Клятва прошла, вроде бы, довольно гладко.

— Ага, просто замечательно.

— Ну да, кто-то даже всплакнул. Остальные, правда, зевали.

— И что мне ему сказать?

— Расскажешь о нуждах госпиталя. Что действительно требуется пациентам, — развел руками Грегори. — Принц попросил, я не могу ему отказать. Сказал, что сейчас приведу сотрудника, и…

— Погодите, — вдруг до меня дошло. — Так вы ему не сказали, что это я!

— Вот еще. Хочешь, чтобы он с порога послал нас обоих? — раздражился Грегори.

— Так вроде же клятвы прошла удачно, или нет? — прошипела я.

— Не трепли мне нервы, Эстер. Пошли со мной. Я тебе премию выпишу.

— Не надо мне никакой премии, — я все же встала. — А хотя, погодите… надо. Все равно же заставите пойти.

— Заставлю.

Меня все еще трясло.

Не знаю, почему я согласилась…, наверное, хотела какого-то возмездия, или еще раз посмотреть в его бесстыжие глаза, или просто подействовать ему на нервы… поэтому направилась в пещеру зверя, растеряв все свое чувство самосохранения.

В конце концов, мне уже терять нечего. Перед смертью не надышишься, как говорят земляне, зато можно выбить оборудование для госпиталя.

— Ну и отчаянна ты, Эсти, — сказала бы обо мне Лота, наверняка, гордая что я пошла по ее стопам.

Входя в вип-комнату, отдельную от зала, я заметила принца, чинно беседующего с адмиралами, заложив руки за спину. Он вел себя спокойно, расслабленно… удовлетворенно.

Наверняка, радовался, что избавился от меня и больше никогда не увидит.

— Вот, Ваше Высочество, наш лучший хирург, — представил меня Грегори с такой гордостью, что я вся сжалась, — Эстер Тайрини.

Принц вдруг прекращает свою размеренную вежливую беседу, наполненную скукой, и замирает. А затем оборачивается и смотрит на меня в упор.

Лицо его вытягивается от удивления.

Девочки, следующая глава от Сайфара, нужна будет парочка дней для написания :)

Глава 6. Сайфар. Мотылек, летящий на огонь

— Вы уже отработали первую линию обороны? — Сайфару наконец удалось спрятаться в вип-ложе, оставив позади вечно галдящую толпу.

Адмирал Айварес и куратор орбиты Лианэль помогали ему с разработки операции против вайнов, поэтому были осведомленных о его даре.

Каждый из них старался держаться на приличном расстоянии, несмотря на подавитель телепатии, крепившийся на затылке принца. Он был выкручен на максимум, но Сайфар все равно был очень опасен.

— Никакая оборона не справится, их миллиард особей, вайнам все равно на потери, — Айварес говорил правду, не юля перед принцем, хоть и был тем еще паникером. В любом случае, его правдивость вызывала уважение.

— Оборона справится, — с мертвенным спокойствием ответил Сайфар. — Вам останется только зачистить остатки тех, кто сможет выжить.

— Да-да, — поспешно согласился Лианэль. — Оборона нужна, чтобы нейтрализовать остатки роя после отработки кронпринцем в зоне поражения.

— Если я провалю задание, ничто уже не будет иметь значения, — произнес Сайфар. — Но этого не случится.

— Я очень надеюсь, — Айварес волновался не по чину. — Но кронпринц против миллиарда… это, надо сказать, очень рискованно.

— Альтернатива только одна — послать весь флот Альянса и сгинуть в небытие, — ответил на это Сайфар, знавший о небытие очень многое.

Вайны развернули флотилию почти в миллиард особей в полтора миллионах километров от Бартоломея, и вся эта армада сейчас двигалась прямо сюда.

Ни одна армия галактики не способна сдержать эту мощь.

Альянс даже не пытался прислать подмогу, ибо это совершенно бесполезно. Только солдат тратить. А ведь они понадобятся, если Бартоломея падет, и следующими в списках уничтожения окажутся планеты Альянса — Земля и Баллу.

На плечах Сайфара лежал слишком тяжкий груз.

Экстренной эвакуации планеты не предусматривалось. Это лишь создаст суматоху, энергетический и продовольственный коллапс, и унесет еще больше жизней. Так решил Альянс. Правда, кое-кто из высших чинов все же отправляли свои семьи в безопасное место. Сайфар знал, что ближайший рейс был назначен на утро, и на борту будут почти все, кто находился на этом приеме.

— Простите, я это… добрый день, кронпринц Сайфар…

— Добрый день, — принц посмотрел на невысокого мужичка, сверху ему была видать разве что лысина. — С кем имею честь?

— Простите, я не представился… я — Грегори Майлс, главврач орбитального госпиталя телепортационной медицины… ваша матушка… ну… нам бы оборудование…

— Ваш госпиталь не военный, — напомнил ему Сайфар. Он даже не осведомился, что он тут делает. Судя по виду этого мужичка, он был из тех, кто может просочиться куда угодно.

— Да, конечно… но ведь в сложившейся ситуации мы принимаем первыми. Потому что спускать на орбиту раненых накладно, и…

После непродолжительной беседы Сайфар попросил его привести хирурга, знающего дело. Принц не хотел отвлекаться от важной беседы, а для того, чтобы исполнить его просьбу, Грегори понадобится какое-то время. Вопрос можно будет делегировать кому-нибудь другому.

— Простите, вот наш лучший хирург, — принц оторвался от беседы, удивившись, что хирурга нашли так быстро. — Эстер Тайрини.

Сайфар замер, а потом обернулся. Перед ним стояла та самая хищница, что упала ему под ноги, с таким гордым и невозмутимым видом, что у него вытянулось лицо.

Какая упорная.

— Добрый день, Ваше Высочество, — произнесла Эстер вежливым тоном и сделала не менее вежливый книксен. — Прошу прощения за заминку, это произошло не по нашей вине... непреодолимые обстоятельства.

— Всегда считал, что слишком высокие каблуки вредны для женщин, — подсказал Сайфар очевидное объяснение. — В следующей раз будьте осторожней.

— Да, конечно, — сдержанно согласилась Эстер.

Не позволяет себе раздражения, несмотря на очевидный урок, который он ей преподал. Ведет себя вежливо, но гордо. Значит, умна, понял Сайфар.

И тем не менее, взгляд больших голубых глаз сверкал. Она думает о нем многое, и вряд ли в ворохе ее мыслей найдется хоть один комплимент. А Сайфар вряд ли нуждался хотя бы в одном из них.

— Хирург, говорите? — Сайфар взял с подноса официанта крепкий аргиас со льдом, — И какое направление?

— Разное. Гастроэнтерология, нейро-пластика, регенерация, телепартационная адаптация, — Эстер произносила слова, которые, видимо, отлично выучила для своего спектакля. Не хирург же она в самом деле. — Я целитель.

— Правда? — брови Сайфара взлетели вверх. — И в кого же вы целитесь?

— Я не целюсь, — Эстер поджала хорошенькие губки. — Я исцеляю.

Сайфар слегка склонил голову набок, сощурив неоново-голубой взгляд.

Сколько раз в его жизни перед ним падали в обморок, обливались вином, врезались «случайно» в его транспорт на дорогущих джетах — не счесть. Бывало даже наступали на подол своего платья и с превеликим смущением лишались юбки, демонстрируя, так сказать, товар во всей красе. К подобным выпадам он относился спокойно и всегда делегировал помощь дамам своим телохранителям.

Глава 7.1 Эстер. Хищный ужин

Операция вконец меня вымотала. Целых два часа напряжения после не менее напряженного приема — мне казалось, что я сяду посреди коридора и тут же засну. Благо, кофе меня немного встряхнуло. Земные растения бывают иногда очень кстати.

А еще полковник Ричардсон прекрасно перенес операцию и сейчас восстанавливался в общей палате, ему даже реанимация не понадобилась.

— А, вот ты где, — Лота, ковыляя на не до конца зажившей ноге, настигла меня у самого кабинета. — Слушай, у тебя есть списки вопросов для тестирования на профпригодность?

— Что ты здесь делаешь? Я же сказала тебе ехать домой, — нахмурилась, а Лота тем временем проковыляла к аппарату с кофе. — Тебе еще восстанавливаться до завтра.

— Грегори из меня всю душу вытрясет, так что готовиться лучше немедленно, — объявила Лота.

— Я думала, ты уехала на такси.

— Не-а. Меня подвез лакей принца, — ответила подруга. — Он приказал ему довезти меня до дома, а я попросила отвезти меня в больницу. Видела бы ты его кислое лицо! Зазнайке было противно находиться со мной в одном транспорте. Пфф, ну и плевать. Слушай, а может я всё-таки понравилась принцу, раз он мне выделил целый лимузин?

— Мне кажется, он просто не хотел проблем, — скептично усмехнулась. — Мало ли, что от тебя еще можно ожидать…

— Спускаешь меня с небес на землю, — рассмеялась Лота. — Так что насчет списков?

— Я подготовлю тебе тесты, какие у меня есть, но не уверена, что они подойдут. Лучше спросить у самого Грегори.

— Ой, не те вы делаете списки, девочки, ой не те, — из-за угла выплыла Маргарита — местная медсестра, то и дело клеящаяся к генералам, проходящим терапию в нашем госпитале. К слову, каждый раз удачно. Так что по поводу мужской верности у меня иллюзий не возникало. — Вот какие надо делать списки!

Он развернула большой листок прямо перед моим носом:

— Рубиновое ожерелье, персональный джет, платье от «Картанэ», духи «Вальяж»? — удивилась, — Зачем тебе эта вонючая смесь?

— Не вонючая, а модная. Составляю список для одного очень влиятельного мужчины, — она скривила хорошенькое личико. — Тебе-то не понять, — фыркнула она на меня. — Пастушка, что с тебя взять.

Марго почему-то считала себя лучше всех и взяла за правило постоянно меня задирать. Не понимала, чем я ей так не угодила, но она всегда старалась как-нибудь меня задеть, уколоть, доказывая, что может устроиться в этой жизни лучше других. И несколько раз даже обмолвилась, что выйдет замуж за генерала, а я так и буду пахать на орбите, стирая хребет на операциях.

Если честно, не понимала, что тут плохого. По крайней мере, я буду помогать людям, а не продавать свое тело за уютную квартиру и дорогие поездки на земные острова. Я очень хотела семью, детей, но если я выйду замуж, то по большой любви.

— А что, у нас все попы помыты, нано-дезинфекторы активированы? — Лота грудью встала на мою защиту, оттеснив Маргариту, словно галактический крейсер, — Или на тебя кляузу накатать? Я могу. А еще составлю на тебя отвратительный психологический портрет.

— Больная, — бросила Маргарита и, закатив глаза, скрылась за углом.

— Спасибо, Лот, но я бы и сама справилась, — устало улыбнулась.

— Да ты на ногах не стоишь. Поехали домой вместе.

— Я еще хочу подкормить цветочек, потом поеду, — похлопала ее по плечу.

Лоту я знала с самого детства, ведь мы вместе скакали по горам и не расстались даже когда повзрослели. Куда я, туда и она. Нас обоих дразнили за нестандартную внешность — Лота уже тогда была пухленькой. Она первая дала в нос Мирэлю, когда он назвал мои волосы овечьей шерстью. Лота начала защищать меня еще до Арона, и смело пользовалась своим языком без костей там, где мой любимый ирбис не мог оскалить зубы на обидчика — в школе или в городе. Так что я везде была защищена. И даже эксцентричный характер подруги не отвадил меня от дружбы с ней. Все это мелочи, на самом деле.

Глава 7.2

В кабинете было на удивление тихо. Обычно слышался отдалённый рев двигателей стартующих с космодрома кораблей, но сейчас будто все вымерли… крейсеры почти не летали. Я включила свет и подняла свой хищный цветочек с подоконника.

— Как ты, мой хороший? — с любовью спросила, и он клацнул на меня, раскрыв большую голодную пасть. — Прости, что так долго. Замоталась совсем. Проголодался?

Хищная орнелия зияла утробой, но ее раскрытые охотничьи щитки все равно напоминали мне улыбку. Она была такой милой. Надо ее напоить и накормить, а то она уже бросается на все, что видит.

— Ой… ты чего? — всполошилась, увидев, что у корней орнелии остался всего один вегетативный росточек, вместо трех. — А где еще два?! Не может быть… ты что, их всё-таки съела?!

Не могла поверить своим глазам. Орнелия поглотила два своих только что проклюнувшихся отростка, и норовила слопать еще и третий! Я взяла садовую лопатку, которой рыхлила почву в горшке, и дала ей по ее прожорливой головке. В этот самый момент она вознамерилась слопать третьей отросток. Орнелия вздрогнула и зашипела на меня.

— Нельзя есть своих детей! — назидательно выпалила, хотя вряд ли цветок меня понял.

За всю свою жизнь орнелии давали только четыре отростка, и два из них она уже слопала! Не удивительно, что заросли этого растения такие редкие. Они же хищные даже к самим себе.

Обеспокоившись, что орнелия не прекратит и продолжит акты вопиющего насилия, сбегала до маленького портативного холодильника, стоящего в углу кабинета. Я специально его завела, чтобы хранить еду для цветка — сырое мясо и свежие сосиски. Заодно вынула две бутылки коньяка из личного бара. Дверку я не закрыла, чтобы на всякий случай взять еще пару бутылок, если орнелии вдруг окажется мало. В конце недели у нее всегда просыпалась особенная жажда.

Сама я не пила, просто держала удобрение для своего маленького растения-питомца. Обычно на орнелию уходило по бутылке в неделю, но из-за проклюнувшихся ростков, видимо, у нее разогнался метаболизм. Ее деткам нужно было питание. Наверное, это единственный цветок, у которого основной цикл биохимического обмена завязан на молекуле спирта.

Причем, баллуанские напитки ему не подходили, как и чистый спирт. В природной среде орнелии росли под пальмами широны блудливой — сочные плоды падали на землю, сдабривая почву большим количеством забродивших плодов. Состав их очень походил на земной коньяк, а вот баллуаские напитки имели в себе ядовитые для цветка примеси.

Из-за того, что цветок пересажен в небольшое количество грунта, ему требовалось очень много удобрения.

Благо, в алкоголе у меня недостатка не было — пациенты таскали мне его с завидной регулярностью, и знали, что я с удовольствием принимаю благодарность за спасенные жизни в виде хорошей бутылки коньяка.

Нарезала говядинки, усиленно отгоняя цветок от маленького росточка, поманила его сочным мясом и кинула кусочек в разинутую пасть. Цветок слопал угощение за одно мгновение, а второй кусок даже не смазал пахучей разлагающей жидкостью — так проглотил. Какой голодный, бедненький.

Налила в рюмку коньяк и слегка оросила почву под цветком. Он воспрял, вытянувшись в горшочке от удовольствия.

— Прости, надо бы вас рассадить, но у меня пока нет лишней почвы, — вздохнула горько и удрученно. — Ее сложно достать. И очень дорого, чего уж скрывать... Заросли широны блудливой сейчас активно вырубаются. Но я обязательно сделаю заказ со следующей зарплаты, — успокаивала я орнелию, подливая коньяк ей под корни. — Ты только росточек не скушай. Говядины у меня много, на всех хватит. Даже когда твои детишки подрастут.

Я все еще надеялась, что четвертый росток взойдет.

Обычно я сдувала алкогольные пары с поверхности коньяка на листочки большой медицинской грушей, чтобы они не вяли, но сейчас обнаружила, что цветок ее погрыз. Он как-то дотянулся до груши, стоящей рядом на подоконнике, и пытался ею поужинать, потому что сильно проголодался.

Орнелия чем-то походила на Арона. Такая же свирепая, вечно голодная, и жаждущая чей-то смерти. Однажды Арон, победив стаю волков, демонстративно отгрыз вожаку голову и притащил ее мне в зубах, бросив под ноги. Вся пасть ирбиса была измазана кровью. Он был таким милым. Я очень по нему скучала.

Пока я искала замену груше, чтобы порадовать цветок, услышала за спиной какой-то протяжный стон. Обернулась.

— Что… что это? — в моих легких не осталось воздуха.

Орнелия усыхала на глазах. Она буквально сморщилась, лепестки ее завяли, и острые щитки по краю хищного рта начали осыпаться, превращаясь в пыль…

— Что с тобой?! — меня охватила паника. — Нет-нет, не умирай! — кричу, не понимая, что сделала не так.

Я же ее накормила свежей говядиной, и даже рюмку вылила в почву!

Может, мало?

— Айрини, орнелия хищная умирает, экстренная помощь! — возопила на нейросеть, не зная, чем помочь цветку.

Да что с ним творится?!

Глава 8.1 Я тебя вижу

В воздухе повис терпкий запах алкоголя. На столе стояли две бутылки коньяка, одна из них еще не початая, другая — выпитая наполовину. А где-то там, в глубине кабинета, был открыт внушительный бар, под завязку набитый бутылками с янтарной жидкостью.

И вряд ли это был чай.

— Это не то, что вы подумали, — испуганно выдохнула Эстер, распахнув большие глаза, — Я честно…

— Что здесь творится? — сдержанно прошипел на нее Грегори, прилипнув к проему двери — примерно в полуметре от принца. — Ты попросила отдельный кабинет, и я дал его тебе за исключительные заслуги. Остальные, между прочим, в общем ютятся. А ты вот, оказывается, как… я поднимаю вопрос о твой дисциплинарной ответственности!

— Я не пила, честно, вернее, сейчас пила, но глобально… — девушка стремительно впадала в панику.

— Господин Грегори, — вмешался принц. — У вашего лучшего хирурга сегодня был тяжелый день. Неужели госпиталь не придерживается профессиональной лояльности?

— А… я… ну… — опешил Грегори, суетливо глядя то на принца, то на испуганную Эстер, вскочившую с пола с рюмкой в руках. — Эстер, Его Высочество посетило больницу с благотворительным визитом, а ты… в общем, он хотел посмотреть организацию нашей работы. Нужно показать тут все.

— Я готова, я в порядке, — засуетилась девушка, не зная, куда деть рюмку, поэтому спрятала ее в карман. — Если принцу нужно осмотреть госпиталь, я могу провести экскурсию.

У нее был такой испуганный, уязвленный взгляд…

Эстер Тайрини, 23 года, выпускница Высшей академии медицины Арганды, отличница, активистка. Учебу закончила экстерном. Проходит практику в орбитальном госпитале телепортационной медицины планеты Бартоломея по профилю интегративной хирурги. Без двух недель полноценный специалист.

Но, судя по ее практике и внушительной документации проведенных операций, специалистом она является уже сейчас.

Сайфар уже два раза ошибся насчет нее. Первый — когда решил, что такая красивая девушка не может быть хирургом, второй — что кто-то сливал его личную информацию.

Очевидно, это было не так. Девушка работала здесь уже довольно давно, и не могла знать, что он посетит орбиту именно в это время. Причем, гало-документы, датированные несколькими годами ранее, показывали идентичную внешность, включая яркий окрас ее волос, так что умысел был исключен.

По крайней мере, его половина.

За два часа служба безопасности предоставила достаточно информации о профессии Эстер Тайрини, и Сайфар готов был откланяться, увидев все, что хотел и больше, чем ожидал.

В отчете ничего не было сказано о вредных зависимостях девушки. Видимо, это была недавняя привычка. Талантливая и упорная девушка, но, очевидно, не справляющаяся без определенного допинга.

Госпиталь получит то, что просит. Эстер продолжит работу. А ему — пора.

И тем не менее, Сайфар почему-то стоял в проеме двери, задумчивая вглядываясь в большие, умоляющие глаза.

Не женщина, а загадка.

В ней было столько противоречий, что он невольно медлил.

— Что ж, если вы не устали, — ответил принц неожиданно даже для самого себя. — Можете показать мне своих пациентов.

Девушка на радостях метнулась к проему двери, принц успел сделать несколько широких шагов назад, чтобы не столкнуться с ней.

— Прошу держаться на расстоянии полуметра от Его Высочества, — строго сказал один из двух амбалов-телохранителей, что неотступно следовали за Сайфаром. Этот еще и руку вытянул в качестве предупреждения. — Не касаться. Не приближаться.

Эстер подняла взгляд, прямо на принца. Он был таким высоким и крепким, что два огромных телохранителя рядом с ним смотрелись просто нелепо.

Они находятся в госпитале. От кого здесь охранять? От раненых и больных, которые иной раз и руку поднять не могут? При таком могучем телосложении, как у Сайфара, скорее, нужно охранять от него самого. Но девушка не стала любопытствовать, испуганная, что из-за неловкой ситуации все может внезапно сорваться и они потеряют значительные субсидии для госпиталя. Ведь хирург — его лицо.

Для Эстер благополучие больных было важнее, чем собственная гордость. Поэтому она похватала маршрутные листы и с неестественным энтузиазмом принялась водить делегацию по этажам.

Процессия вскоре остановилась около палаты общей терапии.

— Здесь располагаются пациенты, недавно перенесшие операцию, но не требующие особых условий карантина, — предупредила Эстер.

Принц одобрительно кивнул. В какой-то момент девушке показалось, что по ободу радужки его глаз проскочили синие искорки лютэн-энергии.

Сердце сделало глухой удар.

У него есть какой-то дар, догадалась она, телепатическая энергия не активируется, если у баллуанца нет никакой силы.

8.2

Она шла впереди, принц — за ней, след в след, будто хищник, контролирующий свою добычу. Сайфар шел прогулочным шагом, задумчивый и мрачный, заложив руки за спину, словно ему нет никакого дела до госпиталя и до всей этой суматохи. Вот только у девушки по спине толпой шли мурашки.

— Думаю, нам стоит воспользоваться лестницей, — произнес принц, когда они остановились у лифта, чтобы посетить нижний этаж. Там как раз находились стационарные модули сложнейших приборов, нуждающиеся в обновлении. — Есть здесь спуск?

Лифт был слишком маленьким, чтобы уместиться в нем без риска прикоснуться друг к другу. Сайфар предпочел не испытывать судьбу, и воспользоваться лестницей. Проверенный способ, который никогда не подводил.

— Да-да, конечно, — засуетился главврач, показывая куда-то в сторону. — Отличная лестница, не большая и не маленькая, и очень удобная. Вон туда. Да, вот так, отлично…

Эстер пошла вперед, увлеченно рассказывая о рефракторе для шунтирования сосудов. Когда она перешла на аппарат для телепортационной замены органов, Сайфар с ней поравнялся, практически забыв, что необходимо держать дистанцию.

Со временем он стал таким сильным, что подавитель телепатии мог защитить от его дара не больше десяти секунд. Однако, их вполне хватало, чтобы принц оказался на безопасном расстоянии от невольной жертвы. Дистанцироваться от всего живого уже вошло в привычку.

Так что он позволил себе немного насладиться обществом Эстер — очевидно, влюбленного в свою профессию хирурга, имеющего такой очаровательный взгляд, милую улыбку и вопиюще непристойные пороки, которые она даже не пытается скрывать.

Противоречивость этой девушки будоражила. Ум вызывал уважение, красота — пленяла. Яркая красота, очевидно, также произрастающая из ее пороков.

Принц медленно шел рядом с Эстер, не расцепляя рук за спиной. Ему хватало одного шага на три ее мелких и суетливых.

— Вот сюда, — Эстер ступила на крутую винтовую лестницу, резко уходящую вниз. — На самом деле она только кажется такой опасной, а так-то она удобная. Правда, я на ней все время чуть ли не пада…

Наверное, в том был виноват алкоголь, выпитый на голодный желудок, или простая невнимательность, или волнение… но девушку повело в сторону, она резко подалась вперед, рискуя скатиться вниз по лестнице и сломать себе шею.

Это случилось слишком быстро, так, что и сам Сайфар не успел осознать. Он действовал исключительно на рефлексах.

Послышался рваный вздох и сдавленный крик, когда Эстер полетела вниз, распластав руки в стороны и широко распахнув глаза. Гало-документы, что она так крепко держала, разлетелись кто куда.

Секунда — Сайфар метнулся на несколько ступеней вперед, схватил девушку за талию и рванул на себя. А затем втащил ее в коридор, плотно прижав к широкой груди.

Десять, девять, восемь…

8.3

Эстер дрожала, едва ли поняв, что произошло. Сайфар был так быстр, что у нее все завертелось перед глазами и коньяк подступил к горлу. Она схватилась за шею принца, оцепенев, не способная даже разжать пальцы.

Казалось, если она эта сделает, всё-таки упадает с лестницы, ведь Эстер все еще чувствовала пустоту у себя под ногами. Принц был так быстр, что она не заметила, что находилась теперь в коридоре. Потолок везде был одинаков. Свет бил в глаза.

Сайфар схватил девушку за запястье, пытаясь отцепить ее от себя. Сердце глухо стучало в груди, отсчитывая последние секунды до ее гибели.

— Отпусти, — глухо прорычал он, дергая за ее запястье. — Хватит.

Когда он убрал одну руку, Эстер схватила его шею другой.

Кожа к коже. Тепло к теплу.

Слишком долго.

Казалось, воздух распирал его легкие, нет, он оставил их совсем…

Сайфар резко распрямился, рванув девушку за оба запястья, и та шлепнулась вниз.

Он закрыл глаза.

Хлоли…

Девушка, убитая им в порыве страсти даже спустя множество лет являлась ему в кошмарах. Она кричала и кричала, а потом превращалась в прах…

Казалось, кошмар вернулся к нему, в очередной раз показав, что любая его симпатия, будь она даже простым интересом — убивает.

Он всегда один.

И сейчас он раскроет глаза, а под его ногами окажется только пепел.

— Мне кажется, я копчик себе отбила, — недовольно проворчала Эстер, еще раз убедившись, что принц — самовлюбленный хам, который еще и брезгует прикасаться к другим. Паскудный каприз богатых и влиятельных, понятный только им. Зачем только спасал…

Сайфар распахнул глаза. Девушка лежала на полу, в задумчивой фрустрации, сложив руки на животе и, казалось, не особо стремилась встать. Она рассматривала потолок.

Целая и невредимая.

— Какое ужасное недоразумение, — Грегори метнулся к Эстер, пытаясь ее поднять. Та неловко села, сморщившись от боли. Отбила она, конечно, не копчик, а ягодицу, но говорить об этом вслух не решилась. — Поблагодари принца, Эстер. Он спас тебя.

— Благодарю, Ваше Высочество, — недовольно скривилась девушка. — Что не дали своей подданной так бесславно переломать себе кости… как и не дали к вам прикасаться. Надеюсь, я вас не запачкала.

А Сайфар смотрел на нее, не веря своим глазам, и сердце его глухо стучало в груди.

Эстер жива… и только на шее ее, по краю ворота, истлела маленькая полоска органической льняной ткани, осыпав кожу невесомым пеплом.

Значит, его дар все-таки начал уничтожать… но ее не тронул. Или Эстер не поддалась воздействию, нейтрализовав тление своей врождённой целительной лютэн-энергией.

— Как вы себя чувствуете? — прохрипел принц, не отводя от нее взгляда.

— На мне все быстро заживает, — поджав губы, ответила Эстер. — Можете не беспокоиться.

— А дышать… вам… не трудно?

— Копчик находится в другой стороне.

Язва.

Вредный, неуступчивый характер, завернутый в обертку вежливости. Сайфару нравилось зализывать раны после ее милых укусов.

— Орвен, отнеси даму… — принц посмотрел на Грегори. — Где отдыхают ваши сотрудники?

— В кабинете Эстер есть диван, — ответил Грегори. — Она спит там во время ночных дежурств.

— Орвен, отнеси даму в ее кабинет, — приказал принц, не решившись пока прикасаться к ней еще раз.

Телохранитель-амбал склонился над испуганной Эстер, которая едва ли могла возразить. Никто и не обратил внимания на ее робкое сопротивление. Она пыталась. Выставила вперед ручки, желая отпихнуть от себя могучего Орвена, но тот даже ухом не повел. Поднял ее и потащил.

Принц умел быть благодарным. Он поможет ей в обмен за все ее очаровательные колкости.

Хочет она того или нет.

За то короткое время, что они добирались до кабинета, Эстер успел сморить сон прямо по дороге. Сначала она боялась, но потом размеренные шаги Орвена укачали ее словно в колыбели. Глаза начали слипаться.

Как же она устала…

Телохранитель опускал ее на диван уже спящую.

— Вы совершенно не бережете своих сотрудников, — сказал принц, нависая над Эстер, словно хищная птица.

Теперь в его крайних интересах было, чтобы она находилась в целости и сохранности. Для него.

— Ну… я… врачи всегда работают сверхурочно, особенно когда большой наплыв раненых, — ответил главврач.

Эстер мирно посапывала во сне, ресницы ее слега трепетали, на щеках алел легкий румянец.

Она была очень красивой.

— Оповестите, когда она проснется, — произнес принц, не отступая от дивана ни на шаг.

Теперь он ее знает.

Он будет ждать.

Глава 9.1 Эстер. Тревожное утро

Открыла глаза со странным чувством, которое уже очень давно не испытывала.

Я выспалась.

Села на диван, потянулась, зевнула. Глаза еще слипались, а внутри было такое ощущение, что сейчас точно опять засну. Но, если я это сделаю, будет уже слишком много сна.

Хорошенького понемножку, как говорили мои земные коллеги. Когда организму слишком приятно, он начинает пугаться и вести себя непредсказуемо.

Проверила часы — Боги ты мои! Я проспала целых восемь часов. Причем, на диване у себя в кабинете, вместо того, чтобы отправиться домой на свои законные четыре часа отдыха.

Грегори меня убьет.

А потом я вспомнила все, что случилось накануне и вскочила с дивана, словно меня ужалил в одно место скорпион. Где все? Почему меня никто не разбудил?

— Ой, — почувствовала под одеждой странный дискомфорт, к тому же моя шея внезапно зачесалась.

Потрогала ворот — на пальцах осталась какая-то странная пыль, чем-то похожая на пепел. А после первого же шага по внутренней стороне бедер что-то посыпалось, что мне стало щекотно. Из штанины на носок туфли выпал тот же самый пепел. Что-то тут не так.

Не принца ли это дело? Я видела, как горели его зрачки, значит, у него активировалась лютэн-энергия, а вместе с ней и его дар.

Прошла в ванну, посмотрелась в зеркало — ну да, ворот моего медицинского халата полностью посыпался, оставив торчать петельки нейлоновых ниток. Сняла халат и штаны, и обомлела.

На мне не было белья. Оно натуральным образом истлело, осыпавшись вниз и оголив мои прелести. Любимые хлопковые трусики и бюстгальтер были просто уничтожены, только нитки кое-где торчали.

Это что за дар-то такой?!

Наспех отряхнула одежду от пресловутого пепла, который, к счастью, не сильно приставал к ткани, и замерла — мне еще делать обход, а запасного белья-то у меня не было. Кто же знал, что мне попадется уничтожитель одежды прямо на работе?

Грегори точно меня убьет.

Хотя, как он узнает? Верхняя одежда-то у меня есть.

Принц, скорее всего, уже давно ушел, а мне предстоит выдержать целый поток упреков и один большой выговор на три протокольных страницы. Да, и премии мне не видать. Вот тебе и перспективный целитель… Амандат, Лаэль и Варго обойдут меня по общим баллам и получат больше привилегий по выбору места работы. Хотя Варго уже сейчас лечит богатых и знаменитых, наплевав на тех, кто действительно нуждается в помощи. Варго выбрал целительство по направлению пластической хирургии, предпочтя большие деньги большим добрым делам. Мне не за что его винить, каждый крутится как может.

Тяжко вздохнув, сменила одежду на чистую. Запасная рабочая всегда висела у меня в шкафчике. А остальное... так уж и быть, смирилась с тем, что обход придется делать без белья. Так что терпение, только терпение.

Ох... я уже везде опоздала настолько, что у меня даже на завтрак времени нет. В животе заурчало. Ну, ничего страшного. Впереди два дня выходных, там и покушаю как следует.

В следующий раз возьму на работу несколько комплектов запасной одежды. А то мало ли… может, Сайфар повадится инспектировать наш госпиталь каждое воскресенье, тогда белья не напасешься.

В его царственную голову может прийти все, что угодно. Высокомерную, вредную, просто невыносимую царственную голову. Сайфар имел такую подавляющую ауру, что мурашки шли по коже. Хотя, как ни странно, я его боялась не так сильно, как остальные. Скорее, слегка опасалась, и только. А вот мой начальник, Грегори, все время обливался потом рядом с ним, а испуганные работники выглядывали из-за углов. Боялись, наверное, его гнева. Вдруг кто-то не ублажит царственную особу?

Как можно быть таким притягательным, и таким устрашающим одновременно?

Стоп.

Остановилась на полпути к выходу, прижав к груди обходные листы.

Притягательным? Какой-то бред. Сайфар еще не сделал ничего такого, что вызвало бы во мне симпатию. Ну, кроме того, что спас на лестнице. Угу, а потом отбросил меня от себя, будто я какая-то ядовитая лягушка.

А ведь он был высок, статен и по-мужски красив... правильные черты и суровый взгляд голубых глаз, наполненный задумчивой мрачностью порой вызывал во мне необъяснимое смущение… но так всегда бывает, когда рядом с тобой принц. Правда ведь? Каждая девчонка на работе только о нем и говорила, когда Сайфар еще только анонсировал свое прибытие на орбиту. А что говорить о тех, кто был на приеме... Мой интерес — всего лишь общее любопытство, за которым не стоит что-то серьезное.

Недостатков в Сайфаре было хоть пруд пруди, но самый ужасный — желание поработить и подчинить себе, при этом указав твое истинное место. Ага, у его ног.

Перед глазами всплыли позорные картины и ужасный стыд, что я испытала на клятве, стоя перед ним на коленях. Щеки мои вспыхнули — хам и наглец!

Ну уж нет. Даже спасение на лестнице не заставит меня проникнутся к нему симпатией, ведь я знаю, какой он высокомерный сноб.

Надеюсь, я его больше никогда не уви…

— Нельзя, госпожа Тайрини, — когда я попыталась покинуть свой кабинет, мне преградил путь один из высоких амбалов, что сопровождали принца.

Глава 9.2

— Что вы имеете ввиду? — нервно сглотнула.

— Присядьте.

Нет, я не села, я просто рухнула на стул, спрятав дрожащие руки под стол. Взглянула на документы, которые очень быстро оказались под моим носом, но ничего не видела — слова расплывались.

— Наверное, вы заметили, что принц ведет себя несколько… хм… иначе, нежели другие керимы, или другие члены императорской семьи? — вежливо спросил Элгари и присел рядом, пододвинув к себе стул для посетителей.

— О, еще как заметила, — выдохнула, сама не своя.

— Так вот… — деликатно продолжил Элгари. — Некоторые аспекты его поведения связаны с его врожденным даром.

— Что?

— Принц не может прикасаться к другим… а если брать точнее, ко всем живым существам без исключения, а также органическим объектам. Конечно, если не желает их убить, — Элгари улыбнулся так лучезарно, что мне подумалось, не с ума ли он сошел.

— Это как? — в недоумении спросила.

— У принца Сайфара Даркмор-Индеверина телепатия смерти, — вывалил на меня голую правду Элгари, который, по всей видимости, был каким-то его представителем. Скорее всего, юристом.

— Как это — телепатия смерти? — переспросила как дурочка.

— Эм… — растерялся Элгари. — Вот так вот… кронпринц родился со способностью расщеплять все живое своей смертельной аурой.

Мне тут же вспомнились хлопковое белье, превратившееся в пепел прямо на мне. А потом перед глазами возникли картины, где принц отчаянно пытался отцепить меня от себя, и как не подал руку на приеме… но это еще не объясняло то, почему он давил своим авторитетом на клятве, пока окончательно не сломил мою волю.

Очевидно, его дар тут не причём. Здесь отметился только крайне отвратительный характер.

И тем не менее, я почувствовала невольный стыд за свои мысли… не все, конечно. Очень даже частично. Но я ведь не знала, что у принца такой разрушительный дар.

— Подпишите здесь и здесь, — Элгари ткнул куда-то в документы и я без задней мысли подписала, и только потом спросила: — А что это?

Слишком уж я была шокирована от всего, что происходило. Наверное, мне нужно было успокоительное.

— Это договор о неразглашении, — пояснил Элгари. — Дело в том, что принц Сайфар держит свой дар в секрете. Это, так сказать… наше национальное достояние… прямо как ваш дар, — юрист широко улыбался. — Враги не должны знать, что их ожидает. Эффект неожиданности может принести нам победу.

— Да, конечно… я понимаю, — ответила обескураженно. — А почему вы мне это рассказываете?

— Вы выжили после того, как принц Сайфар прикоснулся к вам.

Так, картина начла потихоньку складываться. Уничтоженный хлопок, отбитые ягодицы, страх прикосновений…

— А кто у кронпринца лечащий врач? — тут же спросила я.

Элгари одобрительно кивнул.

— Вы правильно мыслите, госпожа Эстер Тайрини, — ответил он. — С лечащими врачами у кронпринца, так сказать… весьма затруднительная ситуация. К нему может прикоснуться только механизированные медицинские модули. Делать операции, осмотры, процедуры…

— Но лучшие процедуры делают мехи только с органическими имплантами, — удивилась я. — Прикосновение металла хоть и точное, но лишено амортизации, исключающей микротравмы нервной ткани. Если речь идет о таких процедурах, как…

— Совершенно верно, — перебил меня Элгари, не став слушать долгое перечисление всех процедур. — К сожалению, принц Сайфар вынужден терпеть боль и дискомфорт из-за использования несовершенной медицинской техники. Но, если выяснится, что вы можете прикасаться к нему без риска получить смертельные травмы…

— Он хочет, чтобы я стала его лечащим врачом? — у меня даже сердце пропустило удар.

От одной мысли, что мне придется регулярно видеться с Сайфаром и выносить его тяжелый мрачный взгляд, у меня все сжималось внутри. А, с другой стороны, я давала клятву Великому Небесному Врачевателю… неужели я брошу в беде человека, у которого нет никаких возможностей вылечиться, кроме как попросить меня о помощи?

— А чем Сайфар болеет, что ему нужна моя постоянная помощь? — внезапно спросила я. — Он не выглядит болезненным… если честно, совсем наоборот.

— О, в силу особенностей своего дара Его Высочество очень крепкий молодой человек, — ответил Элгари. — Он практически не болеет. Вернее, не болеет вообще, если кто-нибудь не поможет ему лечь на больничную койку.

— Я вас не понимаю. Вы говорите какими-то загадками.

— Я говорю о ранениях.

— О каких ранениях? — не поняла.

Неужели принц умудрился поранить свое царственное тело так, что ему понадобилась помощь? Может, на трон сел не с той ноги или упал с лошади во время конной прогулки? Потому что ни о каких его подвигах я не слышала.

Многие из императорской семьи служили в армии на благо империи, за что честь им, хвала и почет, а вот за Сайфаром я такого не замечала. О кронпринце вообще было мало новостей в сми.

— Простите, господа Тайрини, но я не могу озвучивать информацию, которая состоит вне договора о неразглашении, — вежливо ушел от вопроса Элгари. — Принц просит помощи. Вы же не откажете ему в этой маленькой услуге?

9.3

— Вы убили мой цветок, — сказала прямо с порога, даже не поздоровавшись. И всё-таки, наверное, я очень волновалась. Моя отчаянная смелость ничем другим не объяснялась.

— Добрый день, — вежливо ответил принц.

— Вчера он был здоров и полон сил, а перед тем, как вы пришли, превратился в пыль.

Принц Сайфар, стоящий посреди процедурной, задумчиво поглядел на горшок в моих руках:

— Я отключал подавитель телепатии на третьем этаже, когда мы проезжали особо хрупкие приборы. Чтобы не повредить их грубым фоном, — пояснил он. — Видимо, мой дар считал ваш цветок и автоматически убил его.

— Разве это возможно?

— Некоторые вещи делаются инстинктивно. Я уже давно убиваю особо опасных хищников, запрещенных законом, смертельные вирусы, ядовитые споры — на чистых рефлексах. Все, что угрожает окружающим уничтожается сразу, без дополнительного сканирования. Видимо, ваш цветок опасен. Скажите, он пытался когда-нибудь причинить вам вред?

— У него никогда не получалось, — я важно зашла в кабинет, почему-то стараясь держаться от принца подальше.

Принц вежливо улыбнулся.

Опять вежливо… надеюсь, рано или поздно я когда-нибудь к этому привыкну.

У нас, в горах, где дул вольный ветер, люди с самого рождения всегда говорили то, что думают. Если ты им не нравился — так и скажут, или у них появился вопрос — спросят.

А Сайфар Даркмор смотрел на меня внимательно, пронзительно, словно расщеплял на атомы… и при этом вел себя так, будто проводил свой очередной светский прием.

Просто непробиваемая личность.

На этот раз Сайфар снял свою военную кирасу и предстал в стильном черном костюме с редкими нановолоконными вставками. Очевидно, что полностью синтетическими. Правда, выглядел он просто умопомрачительно.

Надо сказать, свой загадочностью он только добавлял себе очков. Кто знает, что у него в голове?

Твердо решила не оценивать его по шкале привлекательности, которую я применяю только к особям мужского пола, интересующим меня как спутники жизни. А то Сайфар уже медленно подкрадывался к десяточке по десятибалльной шкале, минуя все возмутительные три и четыре, на которых он застрял еще там, на клятве.

Ну какой из него спутник? Нет уж, дальше троечки пропускать его я не собиралась. Насколько бы привлекательным и загадочным он ни был. Тем более, все эти тайные вздохи по коронованным особам совсем не про меня. Никогда не интересовалась делами, которые не имеют никаких перспектив. Тем более, если эти дела — романтические отношения.

— Добрый день, — произнесла, чтобы наверстать упущенную вежливость. В эту игру можно играть вдвоем. — Простите, что не поприветствовала вас как полагается. Я очень переживаю насчет своей орнелии. Мне удалось спасти только росток.

— Спасти? — задумался Сайфар. — Это невозможно. Я использовал атакующий сегмент дара, а не статичный.

Даже не разгневался за мою дерзость при встрече — не единой эмоции. Только нарочитое спокойствие... поведение принца иногда вызывало панику и страх. Он вел себя совсем непривычно, не так, как остальные керимы.

— Я окутала росточек своей целительной энергией, — пояснила, показывая Сайфару маленький зеленый отросток. — Он пока держится… но, если я не буду постоянно его подпитывать, энергия рано или поздно закончится, и он умрет.

— Надо же, — Сайфар не удивился, нет. Он сосредоточился, разглядывая цветок, — Моя атака не причинила ему никакого вреда. А растение, по всей видимости, очень хрупкое.

— Просто он еще совсем маленький.

— Видимо, вы очень сильный целитель.

— Это мы выясним, когда проведем необходимые замеры и процедуры.

Сайфар взмахнул рукой, и что-то в воздухе щелкнуло.

— Все, — сказал он. — Теперь вашему цветку ничего не угрожает.

— Спасибо, — вздохнула с облегчением. Посмотрела на цветок — он затрепетал и будто даже подрос немного, питаемой моими способностями. Теперь все будет хорошо.

— Хочу спросить вас, госпожа Тайрини, — произнес Сайфар. — Вы пришли сюда, значит, согласны на осмотр. Вы осознаете риски?

— Осознаю, — сказала, рассматривая цветок. — Не волнуйтесь, у меня довольно большой опыт и я знаю, как действовать в трудный ситуациях. Ладно, наверное, можно начать. Раздев…

Я повернулась, но так и не успела договорить. Сайфар уже стоял передо мной голый до самого пояса.

Глава 10.1 За маской спокойствия

— Оу… как быстро, — смутилась Эстер.

— Профессиональная выучка, — ответил невозмутимо Сайфар.

— А… вы где-то обучались?

— Не берите в голову.

— Простите… да, конечно. Ваш представитель намекнул, что некоторые вопросы лучше обходить стороной. Но вы же понимаете, что кое-какие ситуации могут относиться к вашему непосредственному состоянию.

— Понимаю. Но мне бы хотелось опустить кое-что из своей биографии, — спокойно пояснил Сайфар, не готовый открываться Эстер так глубоко, несмотря на то, что ему очень нравилось, как она смущается.

— Пройдите на кушетку, — девушка все так же смущенно указала на широкую медицинскую кушетку.

Над креслом из искусственной кожи нависали приборы и панель-голограммы.

— Садитесь, я сейчас подойду, — подсказала Эстер, потому что пациент все время смотрел на нее и садиться никак не хотел.

— С чего вы планируете начать?

— Думаю, с первых замеров лютэн-энергии. Пока что дистанционно. Жаль, что у меня нет доступа к вашей медицинской карте. Элгари деликатно дал понять, что осмотр должен проводиться в тестовом режиме. Это обязательно?

— К сожалению, да. Есть вещи, которые даже принц не может разглашать в интересах империи.

— Жаль, — Эстер отвернулась от этого испепеляющего взгляда, начав рассматривать анализатор лютэн-энергии, который видела уже тысячу раз, если не сказать миллион. Она никак не решалась повернуться к принцу, который сел-таки на кушетку.

Вот, она что-то прокручивает на приборе, потом обрабатывает контактирующей жидкостью специальные липучки… и почему она так волнуется?

Первичный осмотр — стандартная процедура, которая уже давным-давно превратилась в рутину. Эстер видела столько мужских и женских торсов, что тела других людей воспринимались уже как рабочий объект. Тело нужно уговорить функционировать в нормальном режиме… ну, или заставить. Для этого она целых семь лет училась в медицинской академии. И это учитывая, что поступила очень рано и закончила курс экстерном!

Тогда почему она так смущается смотреть на полуобнаженного принца? Наверное, потому что увидела одним глазком его широкую мускулистую спину и крепкий торс... принц явно не брезговал физическими нагрузками. Половина солдат в ее госпитале имели пивной животик из-за послевоенных возлияний и не особо следили за собой, если, конечно, это были не генсолдаты. В общем, Эстер было с чем сравнить... но это все равно ничего не объясняло. Подумаешь, крепкий, хорошо сложенный. Что в этом такого?

Очевидно, что ничего. И тем не менее щеки ее краснели.

А он ведь сидит там, и ждет… спиной ощущалось, как он прожигает взглядом, желая, чтобы она к нему подошла. Помощи хочет, конечно же… пациент нуждается в ее внимании, а она не может набраться смелости, чтобы повернуться. Да это ни в какие ворота не лезет.

Вздохнула, сжала анализатор в руках.

Повернулась.

— Боги, — выдохнула удивленно Эстер. — Да на вас живого места нет!

Первое, что бросилось в глаза — широкий шрам под ребром, идущий до самого солнечного сплетения. На бледной коже он смотрелся еще страшней. На груди Сайфара, ближе к плечу, были еще два, а спина… вся исполосована тонкими порезами, будто по коже молотил мелкий стальной дождь. Зрелище было настолько ужасными, что у Эстер сжалось сердце.

Она видела очень много раненых солдат, но, чтобы у них было столько шрамов… никогда. А Сайфар вроде и не служил нигде.

Или служил?

— Не пугайтесь, — ответил принц спокойно. — Это всего лишь шрамы. Они давно не болят.

10.2

Сайфару приходилось сражаться в разных уголках вселенной. Принц находился там, когда другие методы уже не работали. Он убивал все живое в радиусе полутора километров, и даже больше… но враг бывал особо отчаянный, и там, где умирала плоть, в бой вступало железо. Множество раз Сайфар оставался один на один с дронами, мехами и палящими по всему живому дзотами, вынужденный полагаться разве что на свою скорость и смекалку. Несмотря на мехов Альянса у себя за спиной, приходилось ему не сладко.

Свидетелей быть не должно. Даже если этот свидетель — всего лишь огромная машина с камерой, ведущей запись в реальном времени.

В тот день он столкнулся лицом к лицу с мехом трех метров высотой и, если бы не нано-броня, имеющая повышенный класс прочности, превратился бы в фарш. И даже несмотря на защиту, по его спине прошлась волна шрапнели, когда Сайфар заскочил за спину меха и выдернул компрессионные шнуры из его стальной шеи. Огромная металлическая тварь успела запрокинуть руку за спину и сбросить с себя кронпринца, ударив его со всей дури о землю. Броня пошла трещинами, механизмы не выдержали нагрузки, а после с его спины содрали добротный кусок стали. Сайфар кое-как увернулся от поражающих осколков направленного на него взрыва и добил неживую тварь уже будучи почти без сознания.

В тот день вайны лишились своих очередных заложников, а кронпринц обзавёлся очередными шрамами.

Никто так и не узнал о его подвиге. Даже те, кто должен был отправиться в рабство на самой жестокой планете вселенной. Дети, женщины и мужчины продавались с молотка на рудники и в постели богатых господ, и мало кто мог достать их с Кроноса без великих потерь.

Наградили совсем другого солдата, бывшего в штурмовой бригаде по зачистке в полутора километров от эпицентра боя. Они лишь отыскали выживших в нижних пещерах грота и транспортировали гражданских с Кроноса. А принца с переломанными костями оперировали в полевых условиях, иначе бы он не выжил.

Было больно.

С тех пор прошло много времени, и, как он и сказал, шрамы перестали болеть.

Принц не удалял их даже спустя много времени, разве что с лица и шеи, чтобы не смущать дам на светских раутах. Остальное он оставил — чтобы помнить. Шрамы украшали его тело вместо медалей.

— Уверена, что вас вели лучшие специалисты, — сказала ошарашенная Эстер. — Но… должны быть серьезные последствия.

— Все последствия минимизированы. Мой дар он, как бы это сказать... помогает мне выживать. Восстановление идет лучше, чем у других керимов.

— Да, да… конечно. Я понимаю… но… где это произошло? Мне нужно понять анамнез, — в голове Эстер что-то отчаянно не складывалось.

Такие шрамы на конной прогулке не получишь. А принц был настолько скрытен, что восстановить общую картину было просто невозможно.

— Со мной все в порядке, — немного напряженно ответил принц. — Меня вел сам профессор Айгак под контролем моей матери. Иногда он творил чудеса.

— У принцессы дар подавления телепатии, — понимающе сказала Эстер. — И тем не менее… можно?

— Конечно.

Эстер аккуратно подошла к принцу, будто он — взрывоопасная субстанция, или, напротив, очень хрупкая ваза… и так же аккуратно шлепнула на его плечи наклейки энергетического сканера. Прислушалась к своим ощущениям. Вроде, от мимолетного прикосновения к принцу ничего не случилось.

— Снимите свой подавитель телепатии, — попросила девушка.

— Вы уверены?

— Я уже присоединила все необходимое. Нужно сделать замеры.

Послышался мерный свист, и Сайфар отсоединил плоский прибор, крепившийся к коже на его затылке.

Вот и все. Теперь его дар ничем не сдерживается, и любое касание может быть смертельным… мужчина напрягся, когда девушка подошла совсем близко.

— Не волнуйтесь. Я не прикоснусь к вам, пока не получу результаты энергетических статусов, — сосредоточенно пояснила она.

Такая внимательная, заботливая, заинтересованная, чуть-чуть смущенная… Сайфар вцепился в Эстер своим пристальным взглядом, гипнотизируя каждое ее движение.

Его тянуло к ней. Тянуло необъяснимо, крепко, практически без возможности какого-то сопротивления.

Еще с порога он заметил ее взгляд. Горящий идеей, молодостью и… жизнью. Да, Эстер была воплощенной жизнью, чего Сайфару так сильно не хватало. Может, поэтому его так сильно к ней тянуло? Восполнить в себе то, чего у него самого нет.

Ему нравилось то, как она говорила. Ему нравилось то, что она говорила. А еще нравилась доброта, покрывавшая все ее пороки… которые уже не казались Сайфару такими непростительными.

Молодая девушка, стремящаяся взять от жизни все, до чего может дотянуться. Будь это интересный пациент, новые медицинские приборы или богатый спутник жизни, который поможет ей исполнить мечту. Благородную мечту, в отличие от остальных хищниц, которые встречались на его пути.

У тех были совсем иные ценности. Так неужели он не может простить то, что девушка хочет жить без забот, не убивать себя на дежурствах и просто заниматься тем, что ей так нравится?

Ведь он все это может ей дать.

Свою клинику, любую лабораторию… бриллианты, если она попросит.

10.3

— Хорошо… все равно выше, чем должно. Видите, всплеск? Наверное, это из-за стресса и плотного графика приемов.

— Угу…

— Одиннадцать мегадоурсов по шкале Амареля, — вынесла вердикт Эстер. — А у меня пятнадцать. Я сильнее вас.

У Сайфара брови взлетели вверх.

— Даже у профессора Айгака тринадцать.

— Дорогу молодым, — улыбнувшись, пошутила Эстер. — Но это значит, что мой дар может покрыть ваш, даже если вы сняли подавитель телепатии.

— Можно попробовать. Очень, очень хотелось бы попробовать…

— Профессор выправлял ваши энергетические каналы? Шрамы, спайки, воспаления мешают энергии течь как следует, и ваш дар может ослабнуть… или даже причинить вам вред.

— У меня никогда не бывает воспалений.

— Да, но у вас очень много шрамированных покровов. Обычно у телепатов это не вызывает дискомфорта… но только не в таком количестве. Уверена, что профессор привел в порядок ваши мышцы, но с кожей надо поработать. Убрать шрамы.

— Это исключено.

— Но тогда нужно постоянно поддерживать потоки.

— Профессор делает процедуры раз в полгода.

— Надо чаще, — по-деловому заявила Эстер. — В вашем случае я бы провела тотальную энергетическую чистку с расщеплением фасций.

— Какие занятные слова вы говорите.

— А как вы едите? — внезапно спросила Эстер, которую обуял невиданный энтузиазм. — Если все, к чему вы прикасаетесь тлеет, то должно наступить истощение.

— У дара нет намерения убить меня. Все, что попадает внутрь, не гибнет. Главное не брать в руки и пользоваться вилкой, — улыбнулся Сайфар.

— Как интересно…

Это «как интересно» сильно настораживало. Как и то, с каким энтузиазмом Эстер расспрашивает о его способе потребления пищи. А когда она отвернулась, порылась где-то в медицинском шкафчике и достала оттуда огромных размеров щуп, Сайфара и вовсе обуяла паника.

— Что это? — испуганно спросил кронпринц.

— Не волнуйтесь, это не больно. Надеюсь, вы завтракали.

— Зависит от того, что вы задумали.

— Вот отсюда, — она показала на кончик прибора. — Вылезет желеобразный волосок, который я положу на корень вашего языка. Не волнуйтесь за рвотный рефлекс, аппарат выделит специальное вещество, которое заблокирует позыв. Потом он опустится в желудок и возьмет замеры расщепленной пищи и сделает несколько снимков. Это помогло бы понять природу вашего дара. Видимо, его активация происходит в верхних покровах и не распространяется на слизистые.

— Пожалуй, я воздержусь.

— Но…

— Я восхищаюсь вашим энтузиазмом, госпожа Эстер, — осмотр пошел не совсем так, как ожидал Сайфар. Самое худшее, что это возбуждало его. — Но давайте решим проблему с энергетическими потоками.

— Давайте, — немного расстроенно ответила Эстер и положила щуп на место. — Тогда позвольте я сниму перчатки, чтобы мои потоки лучше чистили ваши каналы. Нужно будет прикасаться к коже. Профессор наверняка так не делал.

— Нет, не делал. Мой дар убивал его. Однажды он лишился из-за этого пальца.

— Так вот куда он делся...

— После того случая профессор проводил процедуру на расстоянии даже в присутствии моей матери. Это относится к секретной информации.

— Конечно, я — могила, — ответила Эстер как ее земные коллеги и только потом поняла, что Сайфар может не оценить такого выражения.

Его лицо оставалось непробиваемым.

— Продолжим, — сказал Сайфар. — Только скажите, что от меня требуется.

— Ложитесь на живот.

Сайфар лег. Сердце его замерло, когда он почувствовал легкое прикосновение к его плечам, невесомое, словно порхающее крылья бабочки. Как хорошо.... он с шумом выдохнул воздух из ноздрей.

— Больно? — испуганно спросила Эстер.

— Нет… — еле выдавил принц. — Вы… как?

— Очевидно, что жива, — уверенности Эстер было не занимать. — Приготовьтесь, сначала будешь щипать, но потом должно быть приятно. Это будет походить на лёгкий массаж.

— Такое могут почувствовать только телепаты. Большинству не понять, что такое сбитые потоки, — принц попытался разрядить обстановку, но понимал, что она только накаляется.

Ибо он уже почувствовал возбуждение, и лег животом на отвердевший донельзя пах. Повезло, что Эстер не стала делать адреналиновые замеры и просчитывать частоту его сердцебиения — его бы сразу это выдало. На первом осмотре девушка решила ограничиться в рамками подписанного договора, и принц прочувствовал все преимущества поставленной на бумагу подписи.

Он чувствовал себя податливой игрушкой в ее сильных профессиональных руках. В первый раз в своей жизни Сайфар ощущал себя управляемым кем-то.

И кем? Женщиной! И он хотел бы, чтобы это продолжалось вечно…

Эстер продолжила медленно массажировать его плечи, аккуратно посылая целительную энергию в закупоренные шрамами каналы Сайфара.

Мужчина даже не мог полностью осознать, что чувствует. Это был какой-то запредельный уровень удовольствия.

Живые прикосновения привлекательной женщины выжигали на его плоти фигуры страсти, а целительная энергия проникала в самое нутро, позволяя ему дышать глубже, чувствовать чище…

Блаженство со всех сторон.

Такое удовольствие — эксклюзив, который едва ли удастся испытать хотя бы раз в жизни… Сайфар понимал, что сегодня он тот еще счастливчик.

Он растворялся в собственных ощущениях.

Дыхание его стало глубоким, отрывистым… на вопрос, больно ли ему и стоит ли ей остановиться, Сайфар отвечал коротко:

— Продолжайте, я дам знать, если…

А дальше — протяжный стон.

Эстер испугалась, оторвав ладони от его кожи.

— Продолжайте, пожалуйста, — буквально взмолился Сайфар, — Вы очень хорошо справляетесь. Каналы должны быть чистыми…

— Хорошо.

И она продолжила.

К тому времени, как она дошла до поясницы, пульс Сайфара отчеканивал последние секунды до оргазма…