Моя герилья

Предыстория

Глава - Предыстория

Не обещай рассвет в ночи глухой,
Не говори, что буря станет тихой.
В словах таких я слышу лишь укор...
Не обещай цветы все на лугах.
Не будет сказки, как во снах,
Пока правит ложь, пока обман...

Не клянись, что счастье вечным будет,
Что боль и грусть нас вдруг забудут.
Ведь жизнь – река, изменчива, быстра,
И завтра может быть совсем не та.

Не клянись.
Чувства – как ветер, так легки.
Не клянись,
Что будем вместе мы в любви.
Не клянись, что будет мир, что будет свет и мы с тобой.
Нет, не клянись!
Проходит жизнь, крики навзрыд, душа болит –
Ей быть одной...
Не клянись...

Не обещай прощения за грех любой,
Не говори, что ты останешься со мной.
В словах таких я слышу лишь боль...
Не обещай поцелуи нежности на губах.
Мы живём с тобою не во снах,
Здесь правит ложь, пока что здесь... обман...

Не клянись в любви до гробовой доски,
Ведь чувства – ветер, ветрены, легки.
Сегодня пламя, завтра – пепел серый,
И не клянись, что будешь верным.

Не клянись.
Чувства – как ветер, так легки.
Не клянись,
Что будем вместе мы в любви.
Не клянись, что будет мир, что будет свет и мы с тобой.
Нет, не клянись!
Проходит жизнь, крики навзрыд, душа болит –
Ей быть одной...
Не клянись...

Видеоклип в блоге - https://litnet.com/shrt/4qzC

Катя была счастлива вновь вернуться в родной город после долго отсутствия из-за учёбы в университете и договорилась с подругами о встрече, чтобы узнать, как сложилось всё у них, что было эти годы... И сейчас, сидя с ними в их когда-то любимом кафе, Катя слушала рассказы подруг, смотрела фотографии их мужей, детей и искренне радовалась за каждую...
– А ты-то? Ну, рассказывай о себе! Замуж вышла? Дети? – стали подруги задавать вопросы.
– Нет, – улыбалась Катя. – Никого пока нет и вряд ли будет!
– Да, здесь ты его вряд ли найдёшь. Все разъезжаются, остаются одни старики и мы, которые уже с детьми, – хихикнула одна из подруг.
– Так и не подпускаешь к себе никого? – поинтересовалась другая, помня, что Катя всегда была скромной, опасливой в отношениях с парнями, с которыми никогда ни целовалась, ни гуляла.
– Нет, я как-то и занята была, – пожала плечами Катя. – Теперь, вот, ищу работу. Думаю, в доме культуры.
– Историю какую изучаешь? – поинтересовалась третья подруга.
– Да, кстати,... вот, – вспомнив, Катя тут же достала из сумочки листы с рисунками.
– Ой, книгу собираешь какую? – захлопала в ладоши другая подружка, как в былые школьные года.
– Испанская герилья*?! – с интересом молвила другая, прочитав на одном из листов несколько строк под рисунком, выполненным простым карандашом.

– Да, – вздохнула Катя и заулыбалась, глядя на другой свой лист. – Герилья... И да, хотелось бы вдохновиться на что. Но я больше пою, балетом всё так же занимаюсь.
А про себя подумала: «И у меня своя герилья... Жизнь...»
– А есть книга про эту войну? Герилья же означает война, – вопросила соседняя подруга. – Ты её уже прочитала?
– Да, обязательно пришлю вам по почте, – пообещала Катя.
– Так и продолжаем изучать историю то России, то Европы с тобой, но и про любовь в то время расскажи, – улыбнулись подруги, отчего у Кати стало на душе вновь светло, словно никуда не уезжала.

* – герилья – в переводе с испанского – малая война.

Вступление

Глава - Вступление (историческая справка, кому не интересно - пропускайте, дальше будет роман:)

«Революции рождаются из широко распространённых в народе слухов и враждебных настроений. После первого же ружейного выстрела никакие объяснения невозможны: страсти разгораются, и так как люди не в состоянии сговориться, они убивают друг друга...», – император Наполеон Бонапарт не раз говорил, что революционные настроения в Испании чуть не заставили заключить мир в Берлине и даже предоставить Пруссии хорошие условия. Однако офицер, который привёз сообщение о капитуляции Магдебурга, приехал часом раньше.
«Я не думал свергать Карла IV; я лишь хотел на время войны с Англией обеспечить безопасность, в которой я нуждался, чтобы следить за выполнением мер, могущих принудить Англию к миру», – говорил Наполеон. Он оставил после себя воспоминания, где не раз рассказывает всё, что было со своей точки зрения, добавляет, что теперь каждый будет объяснять события на свой лад, дабы оправдать себя, а его будут упрекать.
И так, известный французский историк-испанист Жан-Рене Эме не без основания писал: «Ещё больше, чем его генералы, Наполеон является излюбленной мишенью для множества авторов памфлетов и стихов, в которых сочетались политические соображения и оскорбления. Император, и только он, в конечном счёте, становится ответственным за все беды...»
Наполеон же говорил, что открывает душу, что скрывать ему нечего: «Я хотел облегчить бедствия этой страны; я ошибся. Если бы я последовал своему первому побуждению, я отослал бы короля и его сына домой. Испания была бы сейчас у моих ног. Меня обманули, или, вернее, события обманули всякую человеческую предусмотрительность...», – рассказывал он. – «Я смотрю на вещи с большой высоты, и я слишком хорошо чувствую мою силу, чтобы унижаться до подобных интриг, недостойных меня; я действую более откровенно. Пожалуй с большим основанием меня можно упрекнуть в том, что я провожу свою политику так, как потоки прокладывают своё русло...»
Наполеон верил в успех и шёл вперёд, отдавая право потомкам судить его. И хотя у него было впереди ещё множество успехов, первая ошибка, роковая ошибка, произошла именно весной 1808 года. Именно тогда, когда Наполеон решит воспользоваться противостоянием короля Испании и его сына, когда сместит обоих и назначит на их место властвовать над Испанией своего брата Жозефа.
Это-то и разожгло войну против всего испанского народа, где французы будут обречены на поражение. После этого, по примеру испанцев противостоять Франции смогут и Россия, и Пруссия...
Вновь обратившись к мнению известного французского историка-испаниста Жана-Рене Эме, можно согласиться, что случившееся «не вписывается в традицию враждебности между Францией и Испанией». Вот уже много лет в Мадриде правили Бурбоны. Они принесли в Испанию французский язык, одежду, архитектуру и музыку, кухню и дружественные отношения с самой Францией. Не смотря на временные охлаждения и проявлявшиеся противоречия, развивались те отношения мирно,... взаимовыгодно...

И всё равно, подобное «офранцуживание» затронуло лишь немногочисленную элиту испанского общества. Как бы ни сильно было влияние Франции, испанцы не желали терять «своё», сохраняя национальное, испанское начало. Оно проявлялось даже в увлечении испанской знати «плебейскими» развлечениями: корридой, фанданго, фламенко.
Как отметил Жан-Рене Эме, «испанец, говоривший в начале XIX в. и одевавшийся на французский манер, не обязан любезно встречать французскую солдатню, которая в 1808 г. захватывает и грабит испанскую землю, разрушая таким образом идеальный образ Франции. Кроме того, Франция 1808 г. уже не очень похожа на Францию 1750 г., 1792 г. или 1802 г.»...
Действительно, французская революция разделила испанских «офранцуженных» на сторонников и противников новой Франции. Тут и началось мародёрство, насилия и издевательства над женщинами, пленными, священниками. Происходили ужасные пытки, публичные казни, и везде можно было видеть не захороненные трупы. Лютая ненависть между французами и испанцами только росла, заставляя измываться, осквернять тело даже мёртвого человека...
Обо всём этом осталось множество воспоминаний, статей из газет не только испанцев, но и самих французов, где рассказывают, как, например, французы постоянно совершали грабежи, поджоги, насиловали и убивали. Французское командование было всем происходящим недовольно и пыталось сдерживать «беспорядки», но все усилия оказались тщетны.
Так и в испанских газетах писали о происходящем, чего нельзя допускать, за что всякому нападающему, всякому не живущему по-доброму, мирному, будет расплата. Например: «Не существует примеров жестокостей, равных тем, что происходят в Каталонии. Самое ужасное вероломство и злоупотребление искренностью, дружбой и благодеяниями. Те же самые дома и семьи, что более других служили и одаривали этих (французских) генералов, были подло разграблены, сожжены и захвачены без какой-либо причины. Храмы не просто разграблены, а разрушены; их мебель, (священные) сосуды и изображения – осквернены, и унижены, и уничтожены. Вплоть до греховного наслаждения – выпивать из потиров и дарохранительниц на улицах и в тавернах. Они сжигали деревни, обезглавливали детей, беременных женщин, подбрасывали вверх новорождённых, чтобы насадить их на штыки. Торговля рабами, которую французские авторы осуждали и от которой приходили в ужас, здесь происходила; причём торговали теми, кого называли друзьями. Открыто продавали младенцев за 2 реала, священников, мальчиков, девочек и девушек. Эти ужасы, которые когда-то творили дикари, совершают французы по собственной жестокости и согласно приказам своих генералов... Поэтому мы не сомневаемся, что Господь уже устал, что он нас уже покарал; мы рыдали, но теперь вместе со Всемогущим Господом мы вернём его славу. Гнев Господень уже падает на этих безбожников, варваров и скотов...*»

1

Глава 1

В ту ночь Ален не мог заснуть. Он лежал в койке в отведённой для него, как пассажира, каюте английского корабля «Идиллия» и смотрел на низкий потолок. Он вспоминал тяжёлые года, которые пришлось пережить. Ален знал — впереди время ещё более трудное и, возможно, смерть отыщет его быстрее, чем хотелось бы, но он выбрал этот путь сам...
Он уже некоторое время жил то в гостиницах Англии, то уходил в плавание в качестве квартирмейстера на судне «Pathik». Их дружная команда, принимая на борту и, как своего товарища, жену капитана, с частыми успехами захватывала корабли по пути к тёплым странам, чтобы и полюбоваться красотами земли, и заполучить побольше добра на жизнь дальше...
Всё, казалось, шло мирно, а воспоминания о встрече с одной особой в Испании так и не давали Алену покоя. Он помнил её последние слова,... отказ отправиться вместе, чтобы покинуть Испанию. Ведь там жизнь становилась сложнее, где угроза войны и бедствия не отступала. Но... отказ...
Позволив ей, Фернанде Бенитез, уйти, Ален думал, забудется, отпустит и пройдёт, но она упрямо возвращалась к нему не только в воспоминаниях, но и во снах. Будто был околдован навсегда неведомыми чарами...
Не слушая ни советов друзей вокруг, ни своих мыслей, он продолжал жить и пытаться забыть все чувства, что разбудила в нём та милая девушка... Так пришла очередная весна... Именно тогда Ален получил из рук своего капитана конверт, который передал им начальник порта, когда вернулись в Англию из довольно долгого плавания.
То было сообщение именно из Испании, от их моряка — Сета, кто несколько лет назад уехал туда к своему брату, чтобы помочь спастись от французов. Узнав, что те были долгое время в плену, Ален с капитаном понимали: дела в Испании обстоят куда хуже, чем думали.
Благодаря тому, что Сет в Испании был не один, удалось бежать из плена, но положение только ухудшалось. Он так же сообщил и то, что видел Фернанду Бенитез: видел её, убежавшую из дома сестры с пистолем и шпагой в руках. Заканчивая письмо, Сет просил о помощи вернуться и написал, где ждать весточки, если не откажутся помочь.
Но капитан и не думал отказываться. Он сразу предложил Алену собираться в путь. Только предупредил ждать, поскольку покинуть берег смогут не раньше, чем через неделю. Ален понимал: капитану надо отвезти детей и супругу домой, дабы оставить их на этот раз здесь, в более спокойном месте, а не брать с собою, как было до сих пор.
Пока ждал в порту, Ален быстро нашёл, где и как сделать себе испанские документы. Обдумав вдруг созревший план, он отослал вслед за уехавшим капитаном записку c объяснениями. После этого Ален пассажиром отправился на первом английском судне в сторону Испании...
Английский корабль «Идиллия», на котором он теперь был, вскоре прошёл пролив Ла-Манш, где ещё несколько кораблей патрулировали из-за опасения, что французы могут напасть на Англию. Выйдя ранним утром на шканцы* «Идиллии», Ален вновь погружался в свои мысли и наполнялся надеждами, что все, ради кого он отправился в путь, ещё живы. Он следил за движением каждого моряка вокруг...

Было непривычно находиться теперь пассажиром и не участвовать в команде. Ветер холодил его щёки, и Ален сразу отметил: ветер с запада, слабый. Корабль идёт под всеми парусами довольно быстро по ровным волнам, где лишь иногда наблюдались пологие валы.
Однако тишина длилась недолго. В считаные минуты показался приближающийся корабль французов. Капитан тут же взял подзорную трубу, присмотрелся к судну и, быстро что-то вымолвив лейтенанту рядом, провозгласил:
– Свистать всех по местам! Корабль к бою!
Тут же раздался бой барабанов, топот моряков, выкрики спешить. Корабль стали разворачивать боком, пока палубу окатили водой и присыпали песком. Юнги бегали с картузами для пушек, пожарные занимали места у помп, переборки убрали...
Очень скоро пушки были забиты порохом, ядрами и выдвинуты в открытые порты:
– Корабль к бою готов!
– На грот-руслень**! Отдать якорь! – кричал капитан.
– Разрешите участвовать в бое, кап! – поспешил встать перед ним Ален, и капитан дал согласие только когда оставил его со штурманом у штурвала, а сам спустился к лейтенанту.
Выхватив пистоли, все приготовились встречать приближающуюся лодку французов, которые решили скорее перебраться сюда, чтобы завладеть «Идиллией» как можно быстро...

* – шканцы – палуба в кормовой части парусного корабля.
** – грот-руслень – площадка, устроенная снаружи корпуса судна на уровне палубы, против грот-мачты.

2

Глава 2

«Идиллии» в начале боя не так везло. Первые выстрелы с французского корабля и от забирающихся на борт французов, первые раненые, убитые, среди которых оказался и штурман...
Корабль вздрогнул с большей силой от попавшего в него ядра. Штурман тут же пал. Ален пошатнулся. Он скорее ухватился за штурвал, продолжая вести судно встать боком и дать нанести ответный удар.
– Взвести затвор! Цельсь! Пли! – звучали приказы капитана, и пушки «Идиллии» гремели.
Оба корабля окутались дымом, сквозь который моряки бились с напавшими французами, отбиваясь, выбрасывая их то живыми, то мёртвыми за борт. От попадающих ядер разлетались щепки, стучали падающие тросы.
Выстрелы гремели беспрестанно, корабли содрогались. Ядра сметали на своём пути всё и всех. Груды трупов тут же лежали у мачт, куда их только и успевали оттаскивать. Раненых волокли прочь, вниз, а остальные бились за жизнь.
Ален крепко держался за штурвал, стараясь через дым и бойню разглядеть вражеское судно и действия своих. Он в прекрасный момент повернул «Идиллию» оверштаг*, и моряки смогли со следующего бока нанести удар по французскому кораблю. Затем Ален снова повернул судно оверштаг, проведя его позади вражеского, пока тот пытался развернуться следом...
– Превосходно! – кричал капитан, видя, как французы недоумевают и им не ударить по «Идиллии», пока той удаётся наносить удар за ударом. – Потрясающе!
Капитан вбежал скорее к Алену, крепко обняв его за плечи, чуть ли не танцуя прямо на месте от счастья за видимую победу.
– Вам повезло, кап, что «Идилия» манёвреннее, чем французский неуклюжий двухпалубный! – воскликнул Ален, гордый за то, что сумел оказать такую помощь. – Только они не сдадутся...
Он видел, как вражеское судно развернулось и стремительно шло на них. Корабли снова сблизились, и вылетевшее ядро из дальней пушки французов мощно ударило «Идиллию». Корабль от такого будто приподняло. В ушах снова стоял сплошной гул, грохот выстрелов. Ален только и успел взглянуть на соседнюю мачту, как та с треском упала рядом с ним.
Выпутываясь из вант, Ален заметил, как лейтенант пытается рулить, но всё тщетно. Оглушённый Ален пытался вернуться, чтобы помочь, но «Идиллия» не могла держаться к ветру. Ядро за ядром летели. Дым ослеплял, и снова вздрогнула палуба, и послышались крики раненых.
Только Ален рассмотрел, что корабль противника собирается развернуться, понял: теперь есть время между бортовыми залпами.
– Убрать последние паруса! – скомандовал капитан, пока Ален, вернувшись всё же к лейтенанту у руля, помог поставить «Идиллию» круче к ветру...
Вновь дым и залпы. Вновь ветер и свист щепок. Ален в одно мгновение взглянул на лейтенанта, с которым пытался удерживать корабль, но тот уже лежал рядом без головы. Окинув взглядом остальных, Ален видел, что почти все, кто был на шканцах, погибли: и матросы, и офицеры, и морские пехотинцы. Его разрывало изнутри. Он хотел накинуться на французов, вырвать из них жизни один за другим, но руль оставлять без присмотра было нельзя, ни при каких обстоятельствах.
Снова обрушился град неприятельских ядер. Снова дым окутал всё вокруг, но «Идиллия» не сдавалась, отвечая ядрами в ответ...
– Ещё раз! Всыпать им! – орал капитан. – Фок-мачта у них поражена! Пала! Молодцы, ребята! Давайте!
И это помогло обоим кораблям прекратить стрельбу. Поднявшийся ветер и спускающаяся темнота разделяли их всё дальше друг от друга, чтобы больше не было этого боя, чтобы... стало тихо... Будто нескончаемый ужасный сон закончился.
Вытирая с глаз брызги от волн, Ален продолжал стоять у штурвала, вновь оказавшись под объятиями довольного им капитана:
– Вы наш ангел, голубчик! Вы спасли нас! Назначаю вас, пока вы здесь, если не хотите остаться насовсем, штурманом!
– Благодарю, кап, – улыбнулся Ален. – Это честь для меня, но вы знаете, я душою и жизнью служу иному кораблю, а в данный момент спешу спасти товарищей в Испании.

– Да, да, мой друг, а Испания вот-вот, – кивал тот, сожалея и радуясь такому человеку, как Ален. – Что ж, – окинул он взглядом и небо, откуда закапали большие капли дождя, словно оплакивали погибших, их мёртвые тела у мачт. – Перед нами уйма проблем и дел...

3

Глава 3

Огнём и кровью, злое наважденье,
Со мной ведёшь ты беспощадный бой,
И не могу, растоптанный тобой,
Я дух перевести ни на мгновенье.

Но пусть я обречён на пораженье,
Тебе-то что за честь в победе той?
Живу и так лишь милостью чужой
Я в путах собственного униженья.

Ослабь невыносимость скорбных уз,
Дай мне вздохнуть, мой неприятель ярый,
Мучитель заблудившихся сердец;
Потом умножь моих страданий груз —
И, нанеся последние удары,
Со мною ты покончишь наконец.*

Только когда оказался вновь на берегу Испании, Ален понял, что эта страна уже не похожа на ту, какой была. Да, это воскресенье и ранний час напоминали прошлое: на площади не было практически никого. Кто-то выходил из собора, побывав на первой молитве, кто-то прогуливался со странным взглядом, будто пытался увидеть кого из знакомых. И теперь у собора, с двух сторон, стояло две роты гренадёр — французы, как увидел Ален.
Он поспешил идти дальше, как перед ним тут же вышел офицер, заговорив по-французски:
– Ваши документы!
– Прошу, – незамедлительно достал бумагу Ален, заранее уже всё продумав и прибыв в Испанию под испанским именем с ложными документами.
– Бенитез? – удивился французский офицер. – Ален Бенитез? Это не того ли разорившегося Бенитеза родственник?
– Да, его племянник, – подтвердил Ален, получив документ обратно.
– Зачем вы здесь, коли ваш дядя давно мёртв? – продолжал расспрашивать офицер, и к ним подошло двое гренадёров, будто были готовы выполнить какое указание.
– Мне лестно, что вы знаете моего дядю, – с не меньшим удивлением взглянул Ален, прекрасно настроившись играть свою роль.
– Мне поручено знать многое, дабы избежать волнений! Наш век не так давно начался, а беспорядкам нет конца. Куда вы направляетесь? – строго вопрошал офицер.
– В Мадрид, к кузинам. Знаю, что они где-то там, – тут же ответил Ален, и офицер закивал:
– Да, да, в Мадриде, говорите? Что ж, – выпрямился он и выдохнул. – Доброго пути!
Странность опроса Алена удивила, как и быстрый уход офицера вместе с гренадёрами. Но ждать он не собирался, решив скорее отправиться в путь.
Он помнил письмо Сета, помнил, где его искать, и до сих пор удивлялся тому факту, что судьба снова сводит с семейством Бенитез,... с Фернандой. Сет в своём письме написал, что, поскольку дом Бенитез стоял заброшенным, то решил спрятаться именно там.

Однако, когда Ален прибыл к этому дому, то признаков, что там кто-либо живёт, не было. Окна заколочены досками, дверь — тоже...
– Есть здесь кто? – постучал в дом Ален, но стояла гробовая тишина.
Не зная, где теперь искать Сета, Ален оглянулся вокруг и на некоторое время сел у порога. Да ждать пришлось недолго. Из соседнего дома показался старичок. Он медленно передвигался, опираясь на корявую палку, и остановился перед Аленом:
– Лучше на рынок сходи, купи что-нибудь.
– Прошу прощения? – не понял Ален.
– Лошадку деревянную купи. Там мастер искусный торгует, – кивал старичок и будто на что намекал взглядом. – Ступай же, ступай.
Ален послушно поднялся и, время от времени оглядываясь на поковылявшего в другую сторону старичка, отправился посетить рыночную площадь...

* – стихотворение Франсиско де Кеведо, Перевод И. Чежеговой.

4

Глава 4

Ален вышел через узкую улочку на рыночную площадь, где уже царило оживление. Повсюду были расставлены лотки торговцев с рыбой, овощами, фруктами, мясом и всякой всячины. Аромат апельсинов и лимонов, корицы и печенья пробуждали аппетит.
Отыскав лоток, за которым торговал мастер по игрушкам из дерева, Ален взглянул на лошадок и стал крутить то одну, то другую в руках. Он пытался что найти, на что старик у дома Бенитез намекал, но всё было безуспешно...
– Вам чем-то помочь? – поинтересовался мастер.
– Я был у Бенитез, – взглянул на него Ален и заметил, как выражение лица чуть изменилось, но вновь вернулась улыбка. – Мне посоветовали лошадку деревянную.
– Да, да, – кивал мастер и нагнулся к корзине, что стояла у его ног.
Он откинул лежащую сверху тряпицу и достал маленького, искусно сделанного из дерева коня размером с ладонь:
– Это то, что может вас заинтересовать, сеньор! Символ мужества, власти, – прошептал он, приблизившись к уху Алена. – Но и власть можно разбить... А что там...
Ален взглянул на мастера с нескрываемым удивлением, будто понял намёки. Только мастер сделал лицо вновь равнодушным ко всему и заулыбался:
– Берёте, сеньор?! Я дам вам скидку!
– Конечно же, – достал пару монет из кармана Ален и отдал их довольному мастеру.
Уходя с купленной игрушкой, Ален сдерживал себя, чтобы не оглянуться. Он видел блуждавших вокруг французских офицеров, которые вглядывались в каждого прохожего и в него самого с нескрываемым подозрением. Вызвать у них охоту остановить, отнять купленное не было никакого желания. Ален делал вид, что смотрит и на другие лавки, словно один из покупателей вокруг. Он медленно удалялся с рынка и вскоре скрылся на узкой улочке.
Он остановился на ночь в гостинице и первым же делом принялся рассматривать лошадку. Казалось, на ней или может даже в ней, есть некая подсказка, весточка от Сета. И да, странная полоса на соединении ноги с туловищем заняла внимание. Будто нога та была раньше сломана и наскоро починена.
Отломив её вновь, Ален усмехнулся подтверждению своей догадки. Там, в дыре от ноги этого игрушечного коня, торчал маленький лист свёрнутой в трубочку бумаги.
– Что? – поразился он, когда прочитал послание. – Если нужен этот шпион, называющийся Сет, живым, адрес... Витория?... Зачем они похитили Сета? Кто это вообще? – с усмешкой смотрел Ален в сторону. – Витория... Что ж, значит путь в Виторию, в ловушку... неизвестно к кому...
Спустившись в зал, он после сытного ужина расслабился с ромом и стал обдумывать план действий. Там же, кроме него, за сдвинутыми вместе столами сидело человек пятнадцать французских офицеров. Время от времени слушая, о чём те ведут речь, какие тосты произносят, он усмехался всё больше, но молчал.

– Эй, ты! Пей с нами за генерала и его жену! – крикнули те, обратив на него внимание, но Ален, уже находясь в опьянении и от рома, и от усталости, огрызнулся:
– Не пью ни за таких, ни за остальных штабных фанфаронов*!
Ален с грохотом отставил стакан и снова усмехнулся. От его слов возмутившиеся офицеры будто протрезвели. Один из них тут же вскочил и предстал перед Аленом с натянутой улыбкой. Ален только и успел заметить шрам на лбу этого офицера. Тот приподнял бокал, что держал в руке, и выплеснул содержимое в лицо Алена.
Ален тоже будто резко протрезвел. Он схватил обидчика за шиворот и принялся бить его. Однако и офицер был не слабым. Завязавшаяся драка вызывала восторг у остальных офицеров, которые окружили их и стали наблюдать за битвой.
Выхватив палаш** из ножен, Ален приготовился биться иначе, как и его соперник. Тот схватил саблю, и она сверкнула от света свечей вокруг. В считаные секунды завязалась дуэль. Ещё бы немного, и один из них точно был бы пронзён насквозь, как товарищи француза подхватили их обоих под руки и растащили по сторонам...
– Пустите! Я его изрублю! – орал французский офицер, пытаясь вырваться из рук друзей, но те ему что-то шепнули, с тревогою уставившись на двери.
Ален тоже оглянулся туда. Вошедший генерал с супругой с удивлением взглянул на них всех и всё понял. Сделав знак рукой и выслушав одного из примчавшегося к нему с докладом о произошедшем, генерал встал перед Аленом.
Тот взирал с усмешкой и без какой-либо боязни. И лишь хмель виделась в туманности глаз и покачивании тела, которое так и поддерживали французские офицеры...

– Он пьян. Просто пьян, – крепкой рукой схватил генерал Алена за подбородок и вопросил прямо в глаза. – Верно?
В тот момент что-то так и заставляло Алена плюнуть ему в ответ в лицо. Он уже представил это, представил, как сам засмеётся и тут же будет пронзён ножом или... застрелен. Только умирать пока что не входило в планы. По крайней мере, пока не отыщет Сета.
Так, промолчав в ответ и закатив глаза, будто уже засыпает, Ален был отпущен. Он поплёлся на второй этаж, к своей комнате, строя из себя более пьяного, чем есть. Генерал недолго смотрел ему вслед и будто успокоился, как и офицеры вокруг.
Только закрыл за собою дверь, Ален облокотился на неё и прислушался...
Нет...
Стояла тишина... Никто пока не собирался к нему наведываться, но и этот факт не успокаивал...

* – фанфарон – тот, кто выставляет напоказ свои мнимые достоинства.
** – палаш – рубяще-колющее клинковое холодное оружие с широким к концу, прямым и длинным — до 100 см — клинком.

5

Глава 5

Очнувшись от того, что будто услышал стук в дверь, Ален насторожился. Стояла тишина. Только начавшие появляться первые лучи солнца чуть заглядывали в окно в его комнату гостиницы. Ален поспешил встать и решил уже уйти, чтобы отправиться дальше на поиски Сета, как заметил валяющуюся на полу записку, которую кто-то явно подсунул под дверь.
– Скорее смерть, чем подчинение тирану, – прочитал Ален и задумался.
Кто бы ни прислал записку, явно ошибся адресом, посчитал он. И теперь, что бы ни случилось, когда Ален откроет дверь, он знал — не сойдёт со своего пути, пока жив. Он смял записку, но выкинуть не решился и только положил её в карман. Он вышел из комнаты в пустой коридор и медленно подошёл к лестнице, чтобы спуститься в зал. Только острым концом оружия кто-то заставил его замереть на месте...
– Что упрятали в карман, господин?
– Мусор, – выдал Ален и тут же добавил, предугадывая действия вопрошателя. – Нашёл на полу.
И тут перед ним вышло ещё несколько офицеров, среди которых был тот, со шрамом на лбу, который вчера с ним бился в зале. Он пошарил в карманах Алена и достал записку.
– Скорее смерть, чем подчинение тирану! – прочитал он во всеуслышание. – Господа! Перед нами заговорщик! Враг Франции!
Но осуществиться чему-либо не представилось возможности. Трое мужчин в чёрном и с повязками, закрывающими нижнюю часть лица, выбежали из разных комнат и тут же начали расстреливать всех французских офицеров, каких видели. Они подняли шум, схватили у каждого офицера привязанные к их поясам кожаные кошельки и скорее подтолкнули Алена бежать вместе к выходу.
Только когда уже мчались по узким улицам прочь, через площадь, мимо церкви, куда направлялся люд, Ален свернул за угол, чтобы спрятаться в одном из закоулков. Он вбежал в один из открытых домов, а следом примчались и спасители.
Они закрыли за собою дверь, скинули шляпы, повязки, и Ален расплылся в улыбку. Он смотрел на них и радовался вновь встрече со своим капитаном, его помощником и боцманом их дорогого корабля «Pathik»...
– Что бы ты без нас делал?! – засмеялся капитан.
– Грегор, – озвучил Ален его имя и улыбнулся. – Как вы все обнаружили меня?! А тот со шрамом, видать, хотел меня подставить и уничтожить подсунутой запиской.
– Догадываемся, что так и есть! А ты думал, ты один хитер и от нас можно скрыться?! – подхватил смех помощник капитана.
– Ах, Джей, умоляю, – кивнул довольный боцман рядом. – Ален просто заболел так сильно, что подзабыл, что только вместе мы можем выжить и никак не по-одиночке!
– Верно, Оливье! – поддержал его слова и сам Ален.
– Итак, – стал более серьёзным Грегор. – Нам предстоит дельце ещё то, как понимаю. Выследить тебя труда не составило, а вот отыскать Сета, как ясно, будет сложно.

– Мы, в отличие от тебя, – продолжил рассказывать Джей. – Вломились в бывший дом Бенитез. И не поверишь, оказалось, что там, действительно, был когда-то Сет. Но разбросанные вещи, следы крови весьма настораживают.
– Какой ужас, – поразился Ален, слушая рассказ друзей.
– Вот, нашли обрывок его письма для кого-то, – достал записку Грегор и прочитал. – Прибыл в Испанию и отправился в сию же минуту в Мадрид, да по пути во мне и моих друзьях заподозрили шпионов. Арестовали.
– Это, видать, старое письмо или запись, – поразмыслил Ален. – В Испании же он уже давно.
– И из-под ареста бежал. Однако кто-то его, видать, обнаружил в доме Бенитез, – высказал свои предположения Грегор. – К сожалению, иного пока не могу подумать.
– Что ж, – улыбнулся довольный Ален и достал из-за пазухи деревянную игрушечную лошадку. – Стоит навестить рынок вновь...
Он тут же всё рассказал и продемонстрировал, что у неё в ноге была спрятана записка. Достал её и тут же протянул капитану:
– Сета найдём и даже теперь точно спасём!
– Если он ещё жив, – с сомнением усмехнулся Оливье, и воцарилась тишина, наполнившаяся тем же беспокойством...

6

Глава 6

Всё же, не теряя веры, что товарищ жив, друзья знали: доберутся до него, а значит — спасут... Вот и один из домов у рынка...
– Посмотрим, кто здесь живёт, – прошептал Грегор и кивнул на лестницу, ведущую на второй этаж. – Надо будет запастись чем в дорогу.
Они осторожно прокрались наверх и застыли перед стариком. Тот дрожащими от страха руками держал пистоль и наставлял его на них, не зная, в кого выстрелить. Перемещал то на одного, то на другого, отчего друзья залились смехом...
– Ты здесь один? – спросил его Грегор, но старик только мотал головой и тряс пистолем.
– Ты один здесь? – добавил Ален, на что старик не менее дрожащим, чем он, голосом произнёс:
– Нет! Не двигайтесь!
– Ай, хватит играть, – махнул рукою Грегор, тут же выбив у старика пистоль и подняв.
И он, и его товарищи скорее обыскали этот небольшой и бедный дом, пока стоящий в углу старик с тревогою следил за каждым их движением, но на него никто не обращал внимания. Переодевшись скорее в простолюдинов, друзья по очереди покинули дом, не забыв отдать испуганному старику поклон и пистоль.
Разойдясь по разным углам на рынке, чтобы следить друг за другом и за происходящем со множества сторон, друзья ждали, когда на рынок придёт продавать деревянные игрушки тот самый мастер, что накануне передал Алену лошадку с посланием внутри. Они сидели в разных местах возле бедно одетых людей, просящих милостыню, и делали вид, что и сами такие же бедняки.
Только день подходил к концу, а нужный человек на рынке так и не появился.
– Что ж, – подошёл к Алену Грегор, когда люди стали расходиться. – Есть идея действовать иначе.
– Может, он будет здесь завтра? – с надеждой оглядывал Ален каждого прохожего, но всё было напрасно.
Медленно покинув рынок, друзья собрались вместе у трактира. Ни чем не отличаясь от остальных людей, они поужинали и глубокой ночью вышли вновь на улицу. Они уже успели тихонько обсудить следующие действия под шум в трактире и сразу отправились прогулочным шагом к месту, где праздновали очередной день своих удач французские офицеры.
У большого дома, где была расставлена охрана, на заднем дворе ожидали лошади. Это было то, что нужно вкупе с формой французских офицеров, которую друзья планировали заполучить.
Они неотрывно следили за прохаживающимися по саду охранниками и парой офицеров у ворот. Дождавшись подходящего момента, Грегор кивнул Алену, когда перелезать через ограду, и тот удачно скрылся в зарослях сада. Так они все перелезли в сад, а там притаились, выжидая момента для нападения.
Им наудачу пара офицеров вышла вскоре на прогулку. Из дома доносились песни, музыка. Казалось, был какой-то великий праздник. Ничего не подозревающие офицеры медленно шли по тропе сада, пока одного за другим, тихо не схватили и не оглушили. Сняв с них униформу, Ален и Грегор тут же переоделись.

Так же заполучили себе французскую форму и Джей с Оливье. Оставив тела четырёх офицеров в кустах, они все медленно отправились по тропинке сада всё дальше и дальше от дома. Они еле слышно вели беседу на французском языке то о погоде, то о дамах, отчего охрана, прогуливающаяся вокруг, никак не заподозрила в них кого-то иного.
Друзья прошли на задний двор и скорее отвязали выбранных коней. Дальше оставалось лишь покинуть это место и как можно быстро. Пришпорив лошадей, они унеслись верхом прочь, а им вслед уже приходившие в себя оглушённые офицеры стали кричать и призывать охрану остановить.
Выстрелы, отчаяние — всё чувствовалось позади, но друзей было не остановить. Им в эту ночь несказанно повезло. Направив бег коней в нужную сторону, они скоро скрылись из города и остановились лишь в черноте густого леса. Погони, как было ясно, пока не было, но приходилось оставаться начеку... Ни костра, ни речи... Тишина и ожидание утра, когда появятся первые краски зари,... когда можно будет отправляться снова в путь...

7

Глава 7

Ещё травы не проснулись, а нежные лучи солнца стали гладить их и сверкать на росе. Ален смотрел на этот блеск, который так быстро исчез, и тяжело вздохнул. Ему казалось, вместе с ним земля затаила дыхание. Будто вновь ожидали неприятности. Будто тихая жизнь ушла туда, откуда нет возврата. Только птицы и встречали этот новый день с песнями, радуясь ласковому солнцу...
– День будет жарким, – потянулся Грегор и встал, оглядываясь вокруг, но кроме него с друзьями и отдыхающих возле лошадей не было видно никого.
– Ещё немного и прибудем в Виторию, а там должно повезти, – мечтательно вымолвил Оливье.
– Ну,... тебе виднее, ты старше всех, – улыбнулся Джей, и довольный Оливье похлопал себя по груди:
– За капитаном мне..., – тут он смолк.
Продолжая ощупывать свою грудь, Оливье с интересом распахнул мундир и достал оттуда всем на удивление небольшой свёрток размером с книгу «In-quarto»*. Друзья тут же встали вокруг. Раскрыв сей пергаментный листок, они уставились на нарисованный на нём шифр.
– Это что за язык? – поинтересовался Джей. – Что это мы украли в форме французов?
– Скорее всего, код, – сказал Грегор.
– Оливье, ты единственный знаком с подобным, не так ли? – поинтересовался Ален, но тот раскрыл лист и стал вглядываться в буквы:
– Да, это вполне знакомо мне... Нужно время...
Скорее отправившись в путь, они к вечеру прибыли в одну из деревень. Там решили остановиться на ночлег. Постучавшись в первый же дом, который показался больше других, друзья переглянулись и не стали дожидаться, когда откроют.
Они пнули незапертую дверь ногой и предстали перед лицами испуганно уставившихся на них жильцов. То была молодая пара с пятью детьми. Дети, прижавшись к родителям, с опаской поглядывали на явившихся нежданных гостей.
Поскольку Ален с друзьями были одеты под французских офицеров, то их за таких и приняли...
– Наши здесь были? – сразу вопросил Грегор у хозяина, и тот тут же закивал:
– Были!
– Видать, вы сражались с ними? – кивнул Ален на сжатые в руках хозяина и его супруги дубины.
– Никак нет, – тут же отложил тот дубину в сторону, так же поступив и с дубиной застывшей от страха жены. – Мы не смеем. Мы же крестьяне.
– Да?! – удивился Грегор, быстро окинув помещение взглядом и видя, что данные крестьяне живут вполне неплохо, хотя и заметно было, что многого добра уже не хватало.
– У нас только баранина осталась, – вымолвил взволнованный хозяин. – Больше дать нечего... Детей нечем кормить!
– Нам бы на ночлег остаться,... поесть, – улыбнулся Ален. – Где мы можем разместиться?
– Ночлег? – опешил хозяин дома и стал оглядываться, но несмело пригласил пройти дальше.

После сытного ужина половиной баранины, о которой упоминалось, большую жилую комнату хозяин оставил гостям и тихо удалился с супругой и детьми в соседнюю спальню. Склонившись над столом, друзья тут же с интересом стали наблюдать, как Оливье расшифровывал послание на пергаменте.
Лишь под утро они почувствовали усталость и всё же разместились для отдыха кто на кровать, кто на скамью. Смысл разгаданного был пока не очень ясен. Замысловатый набор слов, букв перемешанных, – сложен.
Только спустя два дня, уже в иной деревне, когда петух на дворе прокричал к заре, Оливье вздёрнулся ото сна и вскочил:
– Понял! Обождите, – зашептал он и вновь достал из кармана на груди пергамент.
Друзья в считаные секунды окружили его, и Оливье ещё некоторое время рассматривал написанное, записывал алфавит на листе рядом и переставлял буквы в обратном порядке. Он сделал это с таким смещением, что «А» оказалась напротив интервала. В зашифрованном предложении эта буква играла роль пробела. Далее буква «В» была вместо «Z», «С» – вместо «Y» и так далее...
– Именно так и есть, – вдохновился он и встряхнул послание. – Огромная сумма выделена на содержание французских войск и будет тайно перевезена из Байонны в Виторию... Вот и дата известна. А ещё... печать и приказ доставить сие жалование в срок. Данный документ можно будет однажды использовать! Печать... приказ...
– Друзья, – загорелись глаза Джея. – Да это же знак свыше! Мы на удачу украли французскую форму и заполучили это послание!
– И никак иначе, – согласились с ним остальные и с предчувствием будущей удачи не скрывали счастливых улыбок...

* – In-quarto – лат. in quarto «в четвертую часть листа»; 24,15 ? 30,5 см.

8

Глава 8

Победы одержав кровавые,
Враг наши земли захватил:
Одерживают верх неправые,
Когда у правых меньше сил.*

Витория. Только увидели надпись перед городом, друзья замедлили ход коней. Они смотрели на это поселение, замок-крепость, что с веками будто оброс жилыми постройками и торговыми лавками. Въехав на узкие улочки, друзья приближались к средневековому центру, здания которого ни войны, ни года, словно и не разрушают.
Они проехали мимо особняков, четырёх церквей в готическом стиле и ренессансных дворцов. Остановившись у дворца Паласьо де Вий а Сусо (Palacio de Villa Suso), друзья спустились с коней:
– Здесь? – окинул мрачное здание взглядом Грегор.
– Да, – кивнул Ален и для уверенности достал вновь ту записку, которая попала к нему через деревянную лошадку. – Да, дом на углу напротив.
– Что ж, стоит приглядеться вокруг, – молвил Грегор, и остальные поддержали.
Они отправились подкрепиться в одном из трактиров, ведя беседы исключительно на французском языке и кивая встречающимся французским офицерам. Никто пока и не подозревал в них кого иного. Только обычные жители города продолжали бросать опасливые взгляды.
К вечеру, когда стало темнеть, друзья вернулись прогулочным шагом ко дворцу и остановились, будто разговаривали друг с другом. Они украдкой наблюдали за домами, за прохожими, пока в нужный им дом не вошёл горбатый пожилой человек.
Только он скрылся за дверью, в окнах появился свет от фонаря, что блуждал от одного окна к другому, но исчез сразу, когда шторы на окне кто-то закрыл. Через несколько минут из дома послышались выстрелы и крики женщин про проклятие Франции и Наполеона.
Сорвавшись с места, друзья ворвались в дом, где сразу на них напали со всех сторон. Парни и девицы, на вид простолюдины, пытались схватить, наставляя пистоли, ножи и шпаги. Казалось, битва будет беспощадной, но слабость противников чувствовалась, отчего Грегор прокричал:
– Не убивать!
Пока отбивался от двух рьяных, но не очень опытных бойцов, Ален успел увидеть, как некто утащил девушку наверх в комнату. Быстро оглушив своих нападающих, он помчался скорее туда. Вбежав в комнату, Ален увидел распластанных на полу двух французских офицеров.
Только не успел он ещё куда взглянуть, как сзади получил удар по голове. Устояв и схватив напавшую на него девушку за руки, Ален пытался противостоять ей, но она была сильнее, чем думал. Девушка ударила как следует по ногам и в пах. Ален старался сдерживать её и её руку со сверкающим ножом, и в тот момент, как повалил девушку на пол, она воткнула нож в его плечо...
– Стерва, – выдавил сквозь зубы через боль Ален и прижал кипящую ненавистью и жаждой его смерти девушку к полу.

Уставившись в её глаза, выражение лица Алена стало таким же, как теперь вдруг и у неё: поражённое,... удивлённое... Они узнали друг друга... Ален и Фернанда... Только эта встреча была настолько неожиданной, что оба молчали, пока французские офицеры рядом не стали приходить в себя...
– Ты их не убила?! – удивился Ален, и Фернанда помотала испуганно головой.
Вытащив нож из своего плеча, он простонал от боли, которую изо всех сил пытался сдержать, и поднялся. Он нанёс поднимающимся французам оглушительные удары, и те снова пали без сознания. Времени на разговоры не было. Ален схватил не смевшую шевелиться Фернанду за руку и толкнул к окну, которое при этом резко распахнул:
– Перелезай!
– Идиот, – усмехнулась Фернанда и засмеялась. – Идиот!
– Готова умереть здесь и сейчас, патриотка? – съязвил Ален, терпя боль в плече и прижимая рану рукой.
– Играешь в благородство, жалкий пират? – выдала Фернанда и толкнула его. – Попался в ловушку как раз ты вместе со своими дружками! Думаете, вы так умны, шпионы чёртовы?! Это не французы, – указала она на лежащих рядом. – Это мои люди! Это розыгрыш!
– Что?! – не понимал Ален, о чём Фернанда и почему, но тут дверь к ним распахнулась и те, с кем бились внизу, ввели Грегора, Джея и Оливье в комнату...

* – анонимная эпиграмма XVI – XVIII веков – на завоевание маврами Пиренейского полуострова.

9

Глава 9

Не оказывая сопротивления, друзья стояли перед Аленом и Фернандой. Последняя смотрела с победной улыбкой точно так же, как и снявшие шляпы ещё несколько девушек и молодых парней, с которыми была битва в этом доме, кто будто лежали без сознания и теперь стояли...
– Что это значит? – вопросил Ален.
– А ты так и не понял? Оказывается, ты глупее, чем я думала, – засмеялась Фернанда. – У нас своё общество борьбы с такими, как вы все, предатели,... и с французами.
– А, – засмеялся Грегор. – Это вы судите по нашим формам? Так мы их выкрали у французиков.
– Было весело, – подхватил смех и Джей, но на них всех парни тут же наставили пистоли и шпаги.
– Интересно, – усмехнулся Ален, не сводя вопросительного взгляда с Фернанды. – Отчего же не пристрелили нас сразу, а устроили весь этот театр?
– Наш человек был отправлен по вашим следам, – встала перед ним она и смотрела свысока, хотя ростом была на полголовы ниже. – Зачем ваш шпион пытался пробраться в мой дом?
Ален молчал. Он старался понять всё как есть, старался поверить, что перед ним не просто женщина, а сильный человек. Человек, в руках которого есть некая власть, жажда мести и патриотизм.
– Какой шпион? – вопросил с возмущением Грегор, и перед его носом щёлкнул пистоль.
– Не стрелять! – крикнула тут же Фернанда и взмахнула рукой на подчинившегося парня.
Она подошла к Грегору и пронзительно смотрела в глаза:
– Сет.
– И что вы с ним сотворили? – с не меньшей пронзительностью взирал в ответ Грегор.
– Он в плену, в нашем штабе, – призналась Фернанда. – Туда же отправят и вас всех. Нечего было влезать сюда, да ещё и в мой дом.
– Бывший дом... Не проще ли просто убить и не тратить время на нас? – засмеялся Джей, и его товарищи поддержали таким же смехом.
– Я вижу, не боитесь расстаться с жизнью, – вернулась Фернанда к Алену, который на вид был совершенно спокойным. – Итак, зачем вы подослали шпиона?
– Никто никого не слал. Он здесь был, чтобы помочь своим избавиться от французов. Помнил дом ваш, узнал, что пустует, надеялся спрятаться, пока мы не прибудем. Уже пережил французский плен, думаешь, не выживет ваш? – усмехнулся он.
– Увести их! – приказала своим парням Фернанда, что те и сделали, не встретив ни единого сопротивления от товарищей Алена.
– Как вы легко сдаётесь, – удивлялась Фернанда, оставив Алена пока стоять перед собой.
– Ты даже не представляешь, на что мы способны, – улыбнулся он в ответ, а она пожала плечами:
– Мне и не придётся представлять, сеньор. Твоих дружков сейчас доставят в наш штаб.

– Будет интересно! Они и там себя покажут, – засмеялся Ален. – Ты думаешь, мы просто так сдались?
– Пытаешься запугать? – резво достав из разреза на груди нож, Фернанда приставила оружие к его подбородку. – Я знаю, что у тебя есть записка. Я бы могла тебя оглушить, убить, чтобы получить её, но я не убийца. Я защищаю свою родину. Убивать буду только врагов. А потому предупреждаю отдать мне её мирно.
– Приятно, что ты меня за врага не считаешь. А какая записка? О том, что Сет здесь? – усмехнулся Ален.
– Ты здесь, чтобы спасти друга, знаю. Наш человек выследил и всё узнал про вас. А так же он знает, как вы заполучили эти мундиры. Знает и о том, что обнаружили записку с шифром от французов. Её и отдашь мне, – не убирая ножа, выговаривала Фернанда.
– Ну и идиоты же вы, – толкнул он её от себя. – Ты побоялась нас убивать, вот и всё.
– Я не убийца, – повторила она. – Я хотела убедиться, что Сет – не шпион французов, а связан, действительно, с вами. Он говорил, что служит на вашем корабле, но я не верила. Сейчас трудно верить кому-либо. Но когда наш человек обнаружил тебя, всё стало проясняться. Однако... Отдай мне ту записку. Нам надо знать, что в ней.
– Зачем? Ты думаешь, собравшись с девицами и этими мальчишками, сможете победить французов? – смеялся Ален.
– Эти мальчишки посильнее вас, как оказалось, – усмехнулась Фернанда.
– Мы прекратили биться всерьёз, когда увидели перед собой столь юных и неопытных бойцов да ещё и девиц среди них, – серьёзно пояснил Ален. – А записка... Там ничего нет такого, что бы помогло вам избавить страну от французов. Прошу, – достал он ту из кармана и швырнул её на пол. – У нас ещё есть...

10

Глава 10

– Это шифр, – взглянув на записку, вымолвила Фернанда, но тут же вновь приняла гордый вид: вид сильной, непобедимой женщины, что Алена восхитило, как бы он ни видел будущий провал всего, что она затеяла с местной молодежью против французов...
– Вам удалось разгадать его? – вопросила Фернанда, и Ален с улыбкой кивнул. – И? Вы создали несколько копий?
– Будешь пытать или сразу убьёшь? – засмеялся он.
– Понимаю, ты не собираешься открывать сей тайны. Что ж, сами разберёмся, – спрятала она записку в разрез на груди и стала медленно поднимать подол платья.
Она с улыбкой смотрела в глаза ставшего серьёзным Алена. Он следил за ней, её руками и понял, чего ждать. Одновременно с нею, когда Фернанда рывком вытащила из чулка пистоль, Ален быстро достал свой. Они наставляли оружие друг на друга. Их дыхание участилось. Ярость из души виделась в глазах.
– Подлец, – усмехнулась Фернанда.
– Время рассудит, кто есть кто, – прозвучал резкий ответ Алена.
Фернанда не опускала пистоль, так и выйдя спиной на улицу. Ален следовал за нею. Он наставлял своё оружие, будто гнал её прочь, будто вот-вот,... и прозвучит роковой выстрел.
– Убирайся к чёрту и забирай своих дружков, – прорычала в гневе Фернанда, когда остановилась у чёрной кареты, где её ждали спутники.
– Выпустить их? – вопросил один из них, получив в ответ лишь кивок.
– Вы не добьётесь ничего своим восстанием, – не отводил пронзительного взгляда от глаз Фернанды Ален и опустил пистоль. – Да, ты не убийца. И знаешь, – улыбнулся он и вздохнул. – Вам ещё учиться и учиться воевать, убивать, прежде чем сможете одержать победу.
– Не вам судить и не вам знать, чем мы занимаемся и почему! – воскликнул один из парней рядом, пока из кареты выходили друзья Алена.
– Хорошо, – потянулся показательно Грегор и улыбнулся. – Глупа нынче молодежь! Вместо учёбы воюют. Жаль, что освободили нас, мы бы по пути поразвлеклись бы.
– Осторожно, сеньор! – тут же наставила на него пистоль одна из девушек. – Мы защищаем родину!
– Вы, сеньорита, – с поклоном посмотрел Грегор. – Не в том теле родились, коли жаждете жить подобно мужчинам.
– Хватит! – воскликнула нервно Фернанда и наставила пистоль тоже на Грегора. – Убирайтесь все! Сета вашего выпустят, ждите на корабле!

– Бени! – с криком выбежал к ним из-за угла соседней улицы мужчина, который, видно, бежал откуда-то долго.
– Говори же! Что узнал? – беспокоилась молодёжь.
Он остановился перед их встревоженными взглядами и, пытаясь прийти в себя, отдышаться, взирал на Алена с друзьями, на их французскую форму.
– Это не настоящие, – махнула рукой Фернанда. – Говори же!
– Узнал... Они... хотят заманить... их в Байонну, а там... убрать, – отрывисто молвил тот.
– Что?! – воскликнула Фернанда. – Передай остальным, чтоб действовали, как договаривались в этом случае!
С этими словами она исчезла в карете с подругами:
– В путь! Мы должны успеть предупредить!
В считаные секунды и они, и устроившиеся на своих коней парни исчезли с места. Только чёрный покров ночи и помогал им скрыться быстрее из вида...
– А вы кто? – вопросил оставшийся доносчик уставившихся на него «ненастоящих» французских офицеров.
– Сейчас узнаешь, – схватил его за шиворот Оливье и потащил в опустевший дом.
Друзья, окинув одинокую улицу взглядом, последовали с ними и закрыли за собой дверь.
– Кто вы? Что надо? – беспокоился мужчина, вмиг оказавшийся брошенным на пол.
– Глупо было тебе оставаться стоять подле нас, – улыбнулся Грегор и резко наставил на него пистоль. – Куда они все отправились?
– Я думал, вы не враги, – уставился с огромными глазами тот, взирая то на Грегора, то на остальных.

– Так раз мы не враги, отвечай, куда и зачем, – склонился над его лицом Ален.
– В Мадрид, через Бургос, в наш штаб, – отвечал тот, веря, что им можно доверять, что не просто так им не было причинено зло или какое сопротивления со стороны товарищей. – Предупредить народ да спасти королевскую семью от предательства. Больше не скажу!
Больше пока было и не нужно. Какое принять решение и куда держать путь – Ален с товарищами уже знали. Они переглянулись молча друг с другом и в ту же минуту покинули этот дом...

11

Глава 11

Дорога в Мадрид лежала через Бургос. Только первая остановка получилась в ближайшем небольшом городке, куда отправилась карета, похожая на ту, в которой покинула Виторию Фернанда со своими напарниками...
Имя этого городка напомнило Грегору о любимой супруге. Городок Миранда де Эбро – городок, расположенный на берегу, на обширной холмистой местности, где на самой вершине, словно вечный правитель, возвышался серыми длинными стенами замок. А красивый мост, построенный некогда из небольших камней, пропускал по себе проехать над синими водами реки Эбро.
Любуясь им и небольшими домиками у подножия замка, Грегор не удержался:
– Я чувствую себя, как дома. Не хватает лишь самой Миранды.
Ален с остальными лишь улыбнулся, понимая капитана, видя в нём уже давно обычного человека, который смог резко измениться и уйти с пути зла. Только то самое зло не уходило из жизни вокруг. Пытаясь спасти из рук войны своего товарища, друзья надеялись вскоре настигнуть уехавшую в Мадрид Фернанду и её сообщников.
Проехав через мост, отправившись медленно вдоль набережной, где стояло несколько лотков с торговцами едой, Ален заметил знакомую карету. Та стояла одиноко в стороне. Вокруг, как казалось, не было никого.
– Это они, – произнёс он, и друзья остановились вместе с ним у этого экипажа.
Оставив коней на привязи у соседнего трактира, друзья оставались у входа рядом друг с другом, незаметно следя за прохожими и за окнами домов напротив. Там,... где стояла карета, в которой, как догадывались, и прибыла сюда Фернанда...
Долго. Молча. Никого и ничего странного. Никого, пока в один из домов не вошёл точно такой же горбун, какого видели в Витории. Того самого, что входил в дом, куда обманом заманили и напали на Алена с друзьями...
– Доберусь же я до него, – сквозь зубы высказал Грегор, не сводя пронзительного взгляда со скрывшегося в доме горбуна.
– Может, опять ловушка, – добавил Оливье, и друзья думали так же.
Решив на этот раз подождать до глубокой ночи и не врываться в дом, они сначала подкрепились в трактире, а после снова расположились у его входа, будто продолжали отдыхать. Тем временем горбун снова вышел из дома и направился вдоль улицы. Он просунул под двери некоторых домов какие-то листы и вышел на дорогу, ведущую наверх, к замку.

Грегор с Аленом тут же отправились следом, оставив следить за домом и каретой Оливье с Джейем. Те обещали не действовать без них, а просто наблюдать, чтобы потом спланировать дальнейшие действия. Слежка же за горбуном, передвигающимся довольно медленно и с опаской, была куда труднее, как казалось Алену и Грегору.
Они пытались идти за ним незаметно, тихо, чтобы тот никак не заметил. Горбун же вновь и вновь оглядывался и убеждался в своём одиночестве среди этой тихой ночи. Он хотел быть крайне осторожным.
Покинув узкие улицы, горбун свернул в сторону небольшого леса, через который и собирался пробраться к нужному месту. Он шёл и не слышал шагов позади, не замечал, что находится под слежкой, хотя уже в бесчисленный раз оборачивался. Через несколько десятков метров в этом чёрном, но не густом лесу, вдруг стал виден приближающийся навстречу свет.
Сначала он был словно спустившаяся с неба звезда, которая росла и росла, а теперь остановилась на поляне и ждала того, дорогу кому освещала. Потом этот свет стал более ярким, большим, и стало видно, как некий силуэт в чёрном плаще держит довольно большой фонарь, через металлические узоры которого и проникали лучи света.
Горбун предстал перед этим человеком. Они что-то шептали друг другу на ухо, словно скрывали секреты и от деревьев вокруг, и от ветра, дабы никто не смог выдать. Наблюдая за ними, Грегор и Ален стояли чуть вдали. Сердца замерли, будто море затихло перед бурей. В тот момент, как странный силуэт указал рукой в сторону замка и отправился туда вместе с горбуном, друзья переглянулись.
Они достали из-за пазухи пистоли. Они так же осторожно, как и до этого, шли следом. Только остановиться пришлось у выхода из леса, где на опушке стоял ветхий дом, из единственного окна которого струился слабый свет.
Там и скрылся горбун со своим спутником, а Ален и Грегор прокрались к окну...