Моя живительная вода

Глава 1.1

Это случилось во время праздника обмена детьми под названием «День выживальца». В тот день родители получали возможность лишний раз восхититься своим родным чадом, ведь как правило дети-обменыши имели свойство ходить на голове. Раз в году им это разрешалось.

Родители заранее договаривались о предстоящем обмене, но для детей это было сюрпризом. Никто не знал наверняка куда родители отправят – в логово оборотня или в идеальный дом примерной эльфийской семьи.

В тот праздник никто не захотел обменяться с детьми Гвендолин Маклафлин – миловидной, пухленькой брюнетки с теплыми карими глазами и родинкой над губой. Возможно это произошло потому, что детей у Гвендолин было четверо и каждый с тем еще характером. А друзья и знакомые Гвендолин не горели желанием отдавать на растерзание свое гнездышко четырнадцатилетней полуэльфийке, двенадцатилетней девочки, восьмилетнего оборотня и шестилетнего дракона. В тот день Гвендолин вызвали в участок королевской дружины на опознание очередного дракона-альфонса. Последний, точнее, четвертый муж миссис Маклафлин оказался проходимцем. И в один ужасный день, бросил Гвендолин, прихватив с собой фамильные украшения, доставшиеся той по наследству от прабабушки. Точнее, он обернулся драконом и утащил с собой сейф, в котором хранились драгоценности. Сказать, что она разозлилась ничего не сказать. Она тот час же обратилась в участок королевской дружины с заявлением о розыске, потом подала на развод и вернула девичью фамилию – Маклафлин и лично расклеивала объявления, гласящие о вероломности дракона-альфонса по имени Саврон Блэкеншип. Из разных городов Зельекании приходили сведения о том, что кто-то видел альфонса на улице или в ресторане, и Гвен отправлялась на опознание фоторобота или очередного задержанного проходимца, оставляя детей на попечение родителей. Увы, все было тщетно и проходимцы оказывались не тем проходимцем, который был нужен, а фотороботы совсем не походили на оригинал.

Затем вообще случилось досадное событие: родители переехали в другой конец королевства. Отец Гвендолин не мог отказаться от повышения и поэтому согласился на переезд. С тех пор жизнь Гвендолин пошла наперекосяк. Дети разбаловались еще больше и слушались ее через раз. Вишенкой на торте именин жизни была четвертая беременность. От того самого альфонса-дракона. Пить травы и настои было поздно и поэтому разозленная и ошеломленная Гвен решила отдать малыша в приют. Но после родов, когда она взглянула на эти очаровательные щечки, то обругала себя последними словами за малодушие. И с тех пор, иначе как «мое сокровище» младшего не называла.

Очередной поход в участок был напрасным и пойманный аферист совсем не был похож на ее последнего мужа.

«Чтоб тебе огнем икалось!» – Гвен стучала каблучками, следуя быстрым шагом вдоль идеально чистого тротуара. Доставшийся в наследство дом с садом и огородом располагался в благополучном и тихом районе. Домик был небольшим, а вот сад просто огромным. Соседи им постоянно восхищались. Особенно, когда за садом приглядывал отец Гвен. Но с тех пор, как родители уехали на другой конец королевства, сад пришел в запустение, а в одичавшем огороде росли только укроп и петрушка.

Практически из каждого открытого окна доносились радостные крики стоящих на ушах детей.

«По шалостям они конечно же не сравнятся с моими!» – подумала Гвен, убыстряя шаг. Был душный жаркий полдень и она шла, обмахиваясь листовкой с изображением бывшего мужа-альфонса. Такие листовки печатала бравый отдел королевской дружины Оуквудского округа.

«Жаль, что моих малюток никто на время праздника взять не захотел!.. Надеюсь, что Лита все еще присматривает за ними».

В прошлый раз, когда мать попросила старшую дочь Литу присмотреть за сестренкой и младшими братьями, той хватило ровно на час. А затем четырнадцатилетняя дочь просто ушла в свою комнату, оставив дом на растерзание братьям.

Гвен почувствовала что-то неладное еще на перекрестке. Над видневшейся вдалеке серой крышей родного дома вился черный дым. С замирающим от страха сердцем, женщина рванула к дому как заправский спринтер. Неужели там пожар и никто не догадался вызвать летучих гремлинов с их водной магией?!

Да, ее домик был последним на улице, и только забор отделял ее сад-огород от леса, заключавшего в полукруг город Оуквуд, в котором испокон веков жили предки Гвен. Правда, с соседями напротив им категорически не везло: сначала там жили музыканты, не различающие времени суток, потом влюбленная пара дроу, в которой парень превратил свою подружку в ворону. Зато в доме рядом жила прекрасная женщина, подруга Гвен, но она уехала на неделю и дом пустовал.

«Великие демиурги! Но у других, проживающих на улице существ глаза-то есть! А у некоторых даже не одна пара!»

В боку закололо, воздуха сильно не хватало, хотелось остановиться и выпить успокоительного. В висках противно стучала кровь, а в голове крутилась навязчивая мысль:

«Как жаль, что я не дракон или ведьма! В обоих случаях я могла бы прилететь, а не прибежать. Нет ведь – посчастливилось родиться человеком!»

Она дернула на себя кованую дверь калитки, украшенную витыми лилиями и устремилась к домику, из открытых окон которых курился дым.

– Рафаэлита Иллария Эвис, где ты?! – гаркнула она, при виде перепачканного сажей старшего сына. Дочки-полуэльфийки нигде не было.

Глава 1.2

– Дела! – протянула Джокри, подвигая себе примостившуюся в дальнем углу стола газету. – Только и пишут о празднике и о завтрашнем вступлении в должность самого молодого мэра в городе… Перспективный гном. Надо будет сходить завтра на площадь, посмотреть на его вступление в должность. Там все сливки общества из близлежащих городов будут. Эти обожают дружить с мэрами. Ты пойдешь, Гвенди? Обещают бесплатное угощение.

Женщина замахала свободной рукой:

– Мне нужно будет собрать девчонок в школу, а потом весь день не спускать глаз с мальчишек.

– Ну хорошо. Завтра приду, помогу тебе откромсать ковер. Только высуши его сначала, – она встала, звонко чмокнула подругу в щеку и направилась энергичным шагом к выходу.

Не прошло и пяти минут после ухода подруги, как на пороге двери объявилась Лита: хорошенькая, золотоволосая, с длинной челкой, закрывающей карий глаз. Голубой глаз смотрел с вызовом.

– Фу! Откуда такая вонь? – спросила она, сморщив вздернутый носик.

– Рафаэлита Иллария Эвис, ты наказана! – оповестила ее Гвендолин. – Никаких встреч с подругами целую неделю!

Девушка сжала руки в кулачки и фыркнула:

– И не надо! Вон Тэндер родители Миррорума купили и тот теперь дает ей советы по стилю. А мне никогда ничего не покупают! Скорей бы уже к отцу уехать на каникулы! Уж он-то купит мне Миррорума!

– Про Миррорумы потом поговорим! Ты почему ушла из дома без разрешения?

– Я не нянька твоим детям!

– Это твои братья и сестра!

– Это три занозы в… не буду говорить где! У этой тихони Гидди нет ни одной подруги, поэтому она постоянно лезет ко мне, а твоим разлюбезным сыночка только бы отвертеть что-нибудь, поломать или поджечь!

– Ах, ты еще и дерзишь? Марш в свою комнату!

На шум спустилась заспанная Гидди: пухлая, угловатая девочка, с двумя длинными каштановыми хвостиками.

– Не кричи на маму, – сдерживая зевок, сказала Гидди.

– А тебя вообще не спрашивают, жалкий человечишка! – рявкнула Лита, проходя мимо сестры застывшей у лестницы.

– Сама-то наполовину человек! – огрызнулась Гидди.

– Я – эльфийка! – надменно возразила старшая.

Сестра дунула на ее челку, чтобы показался карий глаз и едко заметила:

– Закрывай-закрывай свой человеческий глаз, эльфийка!

– Прекратили, обе! – прикрикнула на них мать, оттащив младшую от старшей, принявшей боевую стойку.

Когда Лита взбежала по лестнице и хлопнула дверью своей комнаты, Гвен посмотрела на младшую дочь и тихо спросила:

– Почему вы оставили без присмотра мальчишек? Они едва не спалили дом.

– Ну мам, я пошла к себе потому, что мне нужно было дорисовать рисунок для школьного кружка. Ты же знаешь, если я принесу в гостиную краски и бумагу, то мальчишки доберутся до них и все испортят. А мне потом двойку поставят.

Гвен только покачала головой. Младшая дочь была той еще соней. Особенно ее клонило в сон за уроками и рисованием.

На следующий день был праздник: инаугурация мэра. Обещали фуршет и выступление начинающих магов огня. Но Гвендолин не пошла. Вместо этого она проводила девочек в учебное заведение (они опоздали на автобус), убралась в комнатах, постирала, получила посылку от родителей, заняла мальчишек и принялась за приготовление обеда. В посылке как раз находились подарки для внуков, в том числе и для Скэнти – долговечные игрушечные стражники, которых невозможно сломать. Так же там лежала пачка конфет, модный шарфик для Литы, магическая пастель для Гидди, несдуваемый и непрокусываемый мяч для Байрона и деньги для Гвен. Ко всему этому добру прилагалось исписанное каллиграфическим почерком письмо с последними новостями и просьбами целовать внуков. Внезапное финансирование пришлось очень кстати, но Гвен одновременно хотелось и не хотелось брать деньги у родителей.

Она раздумывала над дилеммой, раскатывая тесто. Тесто было мягким, пышным и податливым. Пирожки обещались быть вкусными. Осталось начинить их сливами, корицей и шоколадом.

Девочки в школе (сегодня как раз была смена девочек), младший играл с долговечными солдатиками так, как будто старался оспорить их долговечность. Старший маячил в окне: он поливал садовые растения, а когда начинал баловаться, Гвен подходила к широкой стеклянной двери, раздвигала створки и спускала сына с небес на землю. В основном, старший пытался полить на стену дома и попить из шланга. И конечно уже наполовину промок.

Гвендолин посмотрела на младшего, занятого игрой. Кажется, некоторым из вечных игрушечных стражников пришел конец.

После того, как две партии пирожков были помещены в еле греющий духовой шкаф, зачарованная дверь возвестила о прибытии Джокри. Подруге не терпелось поделиться последними новостями, которые она собрала в толпе горожан. Подмышкой она держала свернутую в трубочку газету, а пальцы левой руки сжимали тугие стебли ревеня. Если в саду-огороде Гвен наблюдался переизбыток укропа и петрушки, то в маленьком садике Джокри почти все пространство занимал ревень.

Глава 2.1

Из-за приоткрытой в сад стеклянной двери послышалась возня, затем на стекла обрушился искрящийся на солнце дождь. Гвен как раз в это время заканчивала нарезать овощи для салата. Суп с картофелем и пореем булькал на магической плите-неподгорайке. Порезанный для Литы арбуз и нектарины уже были художественно разложены на прозрачном блюдце. Внезапный «дождь» отвлек Гвен от готовки и она поспешила к широкой двери. Ну конечно же! Младшему надоели рыцари и теперь, тайком выскользнув в сад, он предпринял попытку отобрать у старшего шланг.

– Ну-ка расцепились, а то сейчас же по углам расставлю и на сладкое вы ничего не получите! – крикнула Гвен, отодвинув одну створку двери и выйдя на порог.

Мальчишки словно по команде разжали руки и выскользнувший шланг принялся извиваться коварный змеей, разбрызгивая воду в хаотичном порядке. Гвен тоже изрядно досталось, прежде чем она добралась до вентиля.

– Живо домой, сушиться и переодеваться в сухое!

«А ведь только постирала!» – в голове промелькнула отчаянная мысль при взгляде на изгвазданную одежду мальчишек. Этих двоих нужно было переодевать по три раза в день. Если повезет, то по два раза.

Она пошла следом за детьми в их комнату, чтобы выдать чистую одежду и, если потребуется, помочь Скэнти переодеться. Гвен окинула грустным взором кавардак, царивший в комнате мальчишек. Сюда она планировала нагрянуть с уборкой после обеда. А пока что и думать нечего.

– Мам, он обзывается!

– Мам, он язык показывает!

– Без сладкого оставлю!

Мальчишки обиженно засопели.

Она вручила Байрону волшебную раскраску со страшными подземными монстрами и попросила аккуратно раскрасить две картинки. После того, как монстры обретали цвет, они оживали на пару секунд и корчили злобные рожи, что приводило Байрона в неимоверный восторг. А Скэнти она взяла за руку и увела на кухню. Пускай сидит на подоконнике и поет ей песни. Главное – разделить этих маленьких хулиганов, чтобы исключить возможность очередной драки.

Под громкий голос Скэнти, старательно выводившего «Песню крошечных ежат» она быстро дорезала салат и выключила суп. Рагу уже было готово. Впрочем, как и пирожки.

Раздавшийся наверху грохот возвестил о том, что Байрону быстро наскучила волшебная раскраска и он захотел других развлечений. Внутри Гвен все похолодело. Воображение живо нарисовало покалеченного ребенка, смотрящего с укором. Мол, что ж ты не уследила?

Гвендолин ворвалась в комнату, ожидая увидеть покалеченного сына, но Байрон был цел и невредим. Он сидел в прежней позе за столом у окна и возил кисточкой по бумаге. На полу валялся стеллаж с книгами. Точнее, уже без книг. Сами книги рассыпались по комнате в хаотичном порядке.

– Мамочка, я просто хотел достать ту большую книжку, а чтобы поставить стул, нужно было спускаться за ним. Мой-то стульчик хромает, вот я и решил залезть на полку без стульчика, – невозмутимо объяснил Байрок, обернувшись к маме.

Гвен не успела ничего сказать, потому что на кухне раздался звон разбитой посуды. Сердце снова ухнуло в лодыжки. Она рванула вниз по лестнице. Так и есть! Скэнти, в ее отсутствие, слез с подоконника и добрался до любимой маминой супницы. Хорошо, что суп не успела налить! Иначе сейчас кого-то пришлось бы лечить от ожогов! В панике Гвен совсем забыла, что дракончику Скэнти ничуть не страшен огонь и высокая температура в целом, и ожогов у него не бывает. Так же как и на оборотне Байроне все заживало за пару минут.

Расстроенная Гвен усадила младшего обратно на подоконник и попросила спеть песню «Про дружных крокодильчиков» и под песнопение убрала осколки и подмела пол.

«Придется наливать суп в другу супницу! Жаль! Эта была такая красивая», – думала Гвендолин, сервируя стол. Принесенная Джокри газета лежала на столешнице, свернутая в трубочку и взгляд Гвен все чаще останавливался на газете. А мысль отправить послание отставному рыцарю становилась все навязчивее.

«Как раз тех истерлингов, которые прислали родители, хватит на три месяца оплаты!.. Это если не брать в расчет выходные… Может быть?..»

Ее мысль прервала входная дверь, которая возвестила о приходе девочек. Впрочем, ссорились они громче, чем «говорила» дверь.

– Сколько раз тебе повторять: не цепляйся ко мне! Даже в школе делай вид, что мы не знакомы! А ты нарочно ко мне липнешь, потому что у тебя нет друзей, зануда! – возмущалась Лита.

– Ой-ой, задавака! – дразнилась Гидди. – Уж и не заговори с ней!

– Я скажу своему другу, а он маг, он превратит тебя в жабу! И наконец-то твоя сущность будет соответствовать твоей внешности!

Кругленькое личико зашедшей в кухню Гидди выражало озадаченность. Интуитивно она понимала, что в ее адрес была выпущена шпилька, но вот как ответить на нее?

– Сама дура! – девочка решила не заморачиваться.

– Мам, этот бочонок на ножках обзывается! – Лита состроила обиженную мину, которая ничуть не испортила ее прекрасного личика, словно выточенного из мрамора руками самого искусного скульптора.

Глава 2.2

По городу давно ползали слухи о вампиршах, нанимающихся нянями к детям. Местная стража порядка даже искала одну такую в прошлом году. Но тогда речь шла о женском поле… Что, если теперь на «охоту» выходят не только вампирши, но и вампиры?! Впрочем, про призраков тоже всегда говорили, но толком их никто не видел. Может и вампиры – такая же сказка?

– Добрый день, досточтимая Гвендолин Маклафлин! – отставной рыцарь подошел вплотную и учтиво поклонился. Черные волнистые волосы отставного рыцаря с серебристой прядью колыхнулись в такт поклону. – Позвольте представиться: Малкольм Мортон Хартли, отставной рыцарь. Честью и верой служил во имя королевской фамилии, после серьезного ранения долго лечился, а потом пришлось уйти на покой.

«Все-таки не похож на вампира! – подумала Гвен, хотя и никогда прежде не встречала их. Она опиралась лишь на описания: чарующий голос, приятные манеры, не любит смотреть в глаза.

А этот взгляд не прятал. Более того, она могла рассмотреть его темные глаза. Впервые в жизни она видела такой насыщенный синий цвет.

– Очень приятно познакомиться, – наконец выдавила из себя Гвендолин, поняв, что молчание затянулось и от нее ждут хоть какой-нибудь реакции. – Если вы не против, пройдемте в дом, – шепнула она и постаралась как можно быстрее прошмыгнуть на кухню. Если дети поймут, что им подыскивают няню, то будет скандал.

– Вина? – спросила она, приглашая гостя присесть за стол.

– Не откажусь, – Хартли с добродушной улыбкой принял ее предложение.

Гвен разлила черничное вино по серебряным кубкам и поставила на стол вместе с тарелкой полупрозрачного винограда.

Мужчина пригубил вина и снова улыбнулся, предоставляя слово хозяйке. Вампир уже давно отбросил бы от себя кубок и с выпученными глазами начал бы плеваться в Гвен ядом.

«Не вампир – уже хорошо!»

– Я… я хотела спросить, почему вы хотите такую маленькую оплату? Вы здоровы? Ой, что я несу?!.. Вы не извращенец? Ой! Опять не то! – Гвендолин подыскивала нужные слова, но не слишком-то преуспела.

– Да, я абсолютно здоров. Моя контузия никак не скажется на работе няней. А по поводу оплаты… Видите ли, миссис Маклафлин, я – мужчина и понимаю, что мои услуги в качестве няни мало кого заинтересуют. У большинства, наверняка, возникнут нехорошие предположения, вот прямо как у вас сейчас, – он посмотрел на кубок, повертел его в руках, словно решая, что ему сказать дальше. – Вот и вы подозреваете меня в том, что я вампир.

Щеки Гвен окрасились легким румянцем.

– Только вы не подумайте, я ни в чем вас не обвиняю. Я и сам поступил бы так же. Вы ведь волнуетесь за своих детей. Буду с вами откровенным. Я не маньяк и не извращенец. И, тем более, не вампир. Просто я лишен подданства и поэтому не могу официально устроится на работу. Мне хватило денег на то, чтобы дать объявление. У меня есть несколько истерлингов на проезд и на питание. Но у меня не достаточно денег, чтобы уехать обратно в свое королевство.

– А откуда вы? – Гвен стало интересно. Вроде бы гость говорил без акцента. Человек как человек.

– Из Этериджа.

– Ох, так далеко! А вы женаты?

– Был когда-то, но это все осталось в далеком прошлом.

– Извините, – Гвен не стала требовать подробностей. В конце концов, она не мужа себе ищет, а няню для детей.

– Ничего страшного, – с каменным лицом изрек Хартли.

– А дети у вас есть?

– Да, сын.

– А где он?

– Он в хорошем, надежном месте, миссис Маклафлин. И я надеюсь, что ему сейчас хорошо, – насупился рыцарь. – Больше я вам ничего сказать не могу. Извините, разговоры о моем сыне причиняют мне боль.

– Ох, простите!

– Все в порядке, – он уткнул взгляд в полупустой кубок. Даже плечи его поникли.

«Наверное, у него какие-то проблемы с женой. А ребенок – разменная монета. Такое случается. Как хорошо, что мне удалось прийти к компромиссу с отцами Литы и Гидди!» – подумалось Гвендолин.

– У меня четверо детей, – аккуратно начала Гвен, стараясь не испугать няню раньше времени. – Мальчишки – хулиганы, а девочки постоянно ссорятся. Старшая так вообще за несколько лет превратилась в злючку-колючку. Не думаю, что вы согласитесь…

– Миссис Маклафлин, – Хартли потер волевой подбородок и усмехнулся, – под моим командованием находилось тридцать рыцарей. А они, поверьте, были похлеще детей, потому что помимо ссор, у них часто случались дисциплинарные нарушения. Поверьте, я умею улаживать конфликты без применения физический воздействий. Иногда достаточно командного голоса, а иногда и одного взгляда.

– А у вас есть жилье?

– Есть, – немного помявшись, ответил гость.

– Ну ладно… Когда вы сможете начать?

Глава 3.1

Мистер Хартли встречал Гвен приятной, немного дежурной улыбкой. Внешне он казался совершенно спокойным, будто бы ему не предстояла встреча с четверкой детей. Они поздоровались и Гвен пригласила его пройти в гостиную. На Хартли красовались потертые штаны, удобные ботинки, рубаха из небеленого льна и простая, практичная куртка с закатанными рукавами. Его волнистые волосы были зачесаны вбок. Серебристая прядь придавала его образу дополнительного шарма.

«Если все рыцари – отставные и действующие – такие мужественные, как этот, то я спокойна за мир и порядок», – у Гвендолин промелькнула греющая душу мысль.

– Познакомьтесь с вашим новым другом: это мистер Хартли, – Гвен вывела за руку сыновей в гостиную. – Это Байрон, а этот крепыш – Скэнти.

Мистер Хартли присел на корточки и с серьезным видом пожал мальчишкам руку.

– Приятно познакомиться, – сильно заикаясь, сказал Байрон. Он был вежливым мальчиком.

– Мам, это твой новый муж? – бесхитростно поинтересовался Скэнти.

Краска бросилась в лицо Гвен. Младший умел выдать провокационный вопрос.

– Нет, дорогой. Это ваш… няня. Он будет заботиться о вас, когда мамы не будет дома или когда я буду занята.

– А разве ты куда-то уходишь?

– Да, маме нужно поискать работу, – Гвен обняла мальчишек. – После того, как вы вернетесь, меня, возможно, не будет дома. Поэтому слушайтесь мистера Хартли.

Скэнти бесхитростно кивнул, а Байрон никак не отреагировал, только бросил изучающий взгляд на Хартли и втянул воздух носом.

– От вас пахнет больницей, – сказал он, глядя на удивленно приподнявшего бровь мужчину.

– Байрон! – шикнула Гвендолин. – Прекрати, сейчас же!

– Мальчик прав, совсем недавно я навещал в больнице… моего друга, – сказал Малкольм, грустно улыбнувшись.

– Ох, простите, – Гвен извинилась за поведение сына. – Надеюсь, ваш друг поправится.

Мужчина пожал плечами, показывая, что не намерен продолжать тему больницы и болезней.

– Они оба ходят в школу? – спросил Хартли.

– Байрон – да, а Скэнти в подготовительный кружок. Но они в нем не сколько учатся, сколько играют.

– Детство для того и дано, чтобы побольше играть, – изрек Хартли, скользнув погрустневшим взглядом по серьезным мордашкам мальчишек.

Проводив детей до подъехавшего к воротам автобуса, Гвен вернулась в дом. Хартли ждал ее на прежнем месте, сидя на потрепанном диване.

– Ваш старший заикается? – спросил он, повертев в руках игрушечного единорога с отломанным рогом. – Надеюсь, что это не из-за моего появления?

– О, нет! Это мой последний муж, Саврон Блэкеншип, напугал его, – вздохнула Гвен. – Он вообще с детьми не церемонился. Мы часто с ним ссорились по поводу методов воспитания.

– Подождите, но вы же миссис Маклафлин, а не Блэкеншип. Извините, конечно, это, наверное, не мое дело, – быстро добавил Хартли, после своего замечания.

Гвен улыбнулась и махнула рукой:

– Да это как раз-то не секрет. Просто я снова вернула девичью фамилию. Папа очень обрадовался, что я снова стала Маклафлин. Он говорит, что наша фамилия очень древняя.

– Да? – Хартли придвинулся ближе к Гвен, присевшей на краешек дивана. Кажется, его необычайно заинтересовала фамилия Маклафлинов. – У вас такой прекрасный, увитый плющом дом. И давно вы здесь живете?

– Спасибо. Вот сколько себя помню – столько и живу. Этот дом еще мой пра-пра-прадедушка построил. Семейные предания гласят, что дом строился на века, с помощью магии. Пра-пра-прадед спас морского короля и тот в награду подарил ему этот клочок земли и даже поспособствовал строительству дома. Но это всего лишь красивая легенда. У каждой второй семьи есть такая.

– Буду откровенным, миссис Маклафлин, мне нравится фольклор, – отведя взгляд, сказал Хартли. – А в вашем роду были колдуньи или маги?

– Нет, не было.

– А долгожители?

– Нет, хотя… – Гвен вперила в него изумленный взгляд. – У меня многие родственники доживали до ста двадцати лет. Но это все, конечно же, благоприятный климат. Здесь море рядом и сосновый лес. Любой дожил бы до ста лет! Вот и новый мэр, говорят, запретил вырубку соснового леса. Молодец какой!

– Да, действительно. Подскажите, а на территории вашего дома есть какой-нибудь… м-м-м… колодец… или любой другой источник?

– Вроде был, – Гвен задумалась, смешно закусив губу. – Нужно смотреть старый план сада. Да-да, это сейчас он в таком запущенном состоянии, а раньше за ним хорошо ухаживали. Там даже две беседки было. Но одна развалилась еще до моего рождения, а другая… ей нужен основательный ремонт. Она давно рухнула бы, если бы ее стены не поддерживал плющ.

Глава 3.2

Хартли успел поесть сэндвичей, пока Гвен варила кашу, а потом заболтал ее так, что она даже не заметила, как они поменялись местами. Он нарезал фруктовый салат, а она пила свой любимый чай с молоком и ела сэндвичи.

«Надеюсь, что он действительно умеет готовить. По крайней мере, салат он хорошо порезал – уже плюс», – подумала Гвен, глядя на то, как Хартли увлеченно вымешивает салат.

Каша на завтрак была готова, фруктовый салат нарезан. Печенье высыпано в красивую вазочку. Спустившаяся Гидди на всякий случай снова поздоровалась с няней и объявила, что Лита есть не намерена.

– Голодовка, значит, – цыкнул языком Хартли. – Миссис Маклафлин, позвольте мне поговорить с ней.

– Не стоит, – вздохнула Гвен. И поступила так, как обычно (ведь это была далеко не первая голодовка дочери): она водрузила на поднос миску с салатом, красиво разложила кружевную салфетку и столовые приборы. Сюда же поставила стакан с нектаром и тарелочку с печеньем, и понесла в комнату дочери.

– Гидди, а ты почему не устроила голодовку? – Хартли посмотрел на нее хитрым прищуром.

– Вот еще! – Гидди плотно сжала губы. – Ей надо – пусть она и голодает.

– И часто она голодает?

– Ну… В последнее время часто. Она считает, что мама слишком много ей всего запрещает. Например, идти поздно ночью на концерт.

– Но ведь это не потому, что мама такая вредная, правда? – подхватил Хартли. – А только потому, что сильно за нее волнуется.

Гидди кивнула, соглашаясь с его выводами.

– Я ей тоже так говорю, а она мне говорит всякие противные вещи. Она такая вредина! А еще жадина!

– А ты любишь ее?

Девочка уставилась на мистера Хартли удивленным взглядом, будто он спросил «Сколько пачек печенья ты можешь съесть за один раз?»

Дальнейший разговор прервала спустившаяся Гвендолин.

– Еле уговорила ее поесть, – вздохнула она.

– Я на вашем месте и не уговаривал бы, поголодает полдня и начнет есть все подряд, – выдал Хартли.

– Да я так и поступила бы, но боюсь, что в мое отсутствие она принципиально не возьмет в рот ни крошки, поэтому решила перестраховаться, – вновь вздохнула Гвен.

– Мамочка, ты куда-то уходишь? – испуганным тоном спросила Гидди.

– Да, милая, мне нужно съездить на прежнее место работы.

– Это где ты раньше пела и познакомилась с папой Йейтсом?

– Да, именно туда, – улыбнулась Гвен и добавила, переведя взгляд на мистера Хартли: – Йейтс, отец Байрона, был моим третьим мужем.

– Оборотень? – осторожно уточнил Хартли.

– Да и он прекрасно пел. У него был прекрасный тенор-баритон.

– Ну, что будем делать? – спросил Хартли, когда Гвен ушла на работу.

– Объедимся пирожными, – не растерялась Гидди.

– Предлагаю, прогуляться для начала. А там можно и за приготовление обеда взяться. Куда вы обычно ходите гулять?

– В сад-огород, – ответила девочка. – У мамы мало времени, чтобы водить нас куда-то дальше.

– Значит, ликуйте, у вас появилась возможность сходить к морю! – улыбнулся Хартли.

– Ура! – в восторге отозвалась Гидди. – Сто лет не была у моря! – Лита, Лита, – закричала она, взбегая вверх по лестнице. – Идем гулять! – она убежала в комнату сестры, чтобы сообщить ей хорошую новость. Пожалуй, что в компании этого здоровяка их не только на берег отпустят, но и на окраину города, в парк «Веселых аттракционов».

Спускалась Гидди уже не в таком приподнятом настроении.

– Она сказала, что с места не сдвинется, – насупившись, сообщила младшая.

– Значит перенесем прогулку на послеобеденное время, – усмехнулся Малкольм. – А сейчас было бы не плохо здесь прибраться.

– Мне нельзя, – тот час же отреагировала Гидди, – у меня ручки болят.

– Тогда пойдем делать уроки, – предложил хитрый мистер Хартли.

– Швабру брать? – насупившись еще больше, спросила Гидди. Вот это разочарование!

Когда мальчишки вернулись домой, гостиная сияла чистотой, а наполовину отвалившаяся дверца шкафа в прихожей была починена. Более того, на кухне их ждал вчерашний суп, сырные гренки и куриный салат.

Скэнти как обычно поклевал всего по чуть-чуть, зато Гидди с Байроном уписывали еду за обе щеки.

– Ну как он? – громким шепотом спросил Байрон у сестры.

– Сам увидишь, – буркнула она, из-за графина с домашним лимонадом.