Моя Кара.

От автора.

Дорогие читатели!

Эта книга — совершенно новая история, не связанная с моими предыдущими работами. Она рассказывает о слепой ненависти, которая застилает глаза и способна погубить тех, кто рядом. История получилась жёсткой, но именно в этом её суть.

Вы окажетесь в мире, где чувства обострены до предела, а выбор между добром и злом размыт. Каждый шаг героев — это борьба: с собой, с обстоятельствами, с той тёмной силой, что рождается из обиды и разочарования. Эта история заставит вас содрогнуться — и всё жене отпустит до последней страницы.

Это одна из немногих историй, которую я хотела удалить. Много раз я была на грани того, чтобы стереть файл, отказаться от публикации.Но всё же решила поделиться ей с вами.🐣🐣🐣

1.Глава

За дверью.

В детстве мама часто повторяла, что жизнь — это череда испытаний. Но если бы она знала, что каждый мой день превратится в нескончаемый лабиринт вопросов, на которые нет ответа, она бы, наверное, промолчала.

— Куда намылилась?

Вот она, первая тень на пути этого дня. Мой старший брат, Мирон. После гибели родителей он взвалил на свои плечи груз моего воспитания, превратив его в жестокий спектакль.

Открытая одежда для меня — непозволительная роскошь, ведь его удары обрушиваются только на тело, щадя лицо.

С тяжёлым вздохом я медленно повернулась к брату, зная, как он не терпит опущенного взгляда.

— На работу. Вчера я…

— Не смей продолжать. Помнишь уговор? После смены — сразу домой. Никаких гулянок, посиделок.Ты прекрасно знаешь, что будет, если ослушаешься.

Я смотрела в глаза этого, казалось бы, родного человека, ища хоть искру тепла, любви…но видела лишь ледяную пустоту.

Воспоминания: мне 9 лет, Мирон катает меня на велосипеде, держась за седло.

— Держись крепче, Кара! — смеётся он.

— Я боюсь! — визжу я, но всё равно смеюсь.

— Ничего не бойся, я рядом. Никто тебя не обидит.

— Я помню, — отвечаю я сейчас, и слова царапают горло.

Каждая мышца моего тела напряглась, как натянутая струна.

Он говорил со мной, будто я провинившаяся собака, а я, подобно дрессированному животному, кивала в знак согласия. Ярость бурлила внутри, но я тщательно сдерживала её, зная, что любой протест обернётся лишь новой порцией боли.

Он смотрел на меня с презрением, словно оценивая товар перед продажей. В его глазах читались только недовольство и усталость. Он никогда не говорил, что заботится обо мне или переживает. Только холодные приказы и жестокие наказания.

Я давно перестала мечтать о нормальной семье, о любви и понимание. Моя жизнь — это бесконечная череда серых будней и страха.

Повернувшись спиной, он направился к выходу, не удостоив меня прощальным словом. Я застыла на месте, как вкопанная, вдыхая спёртый воздух нашей маленькой, убогой квартиры — квартиры, ставшей моей тюрьмой. С каждой минутой я ощущала, как отчаяние заполняет меня, словно ядовитый газ.

Спросите, почему я это терплю? Ответа не дождётесь. Может, смирилась… а куда бежать, когда Мирон выгребает до последнего гроша?

Оседаю на пол, ловя ускользающее дыхание.

Панические атаки — мои давние спутники. Ко всему привыкаешь, верно? Медленно, шаг за шагом, тонешь в болоте обыденности.

Собрав последние силы, я поднялась и пошла в ванную. Холодная вода — единственное спасение от надвигающейся истерики.

Я смотрю в зеркало на осунувшееся лицо с тёмными кругами под глазами. Кто эта девушка? Где та наивная, мечтательная девочка, которой я была когда‑то? Её больше нет. Осталась лишь тень, испуганная и сломленная.

Воспоминания: мама расчёсывает мои волосы перед зеркалом.

— Какая же ты красавица, Кара, — шепчет она, проводя гребнем по прядям. — Волосы цвета воронова крыла, глаза — чернее самой ночи. Ты будешь счастливой, моя девочка.

— А ты всегда будешь рядом? — спрашиваю я.

— Всегда, — улыбается она. — Пока эти часы идут, я буду рядом.

Она кивает на настенные часы в углу. Их маятник мерно покачивается.

Поворачивая голову в сторону часов, я замечаю, что они уже давно не ходят. Да и мамочки нет. Прикусив губу до металлического привкуса, ощущаю, как знакомая горечь подступает к горлу.

Маятник застыл в вечной неподвижности, словно время решило остановиться в тот самый миг, когда наша жизнь раскололась надвое — на «до» и «после».

Направляюсь к выходу. Не хотелось бы лишаться работы из‑за опоздания.

Работа. Это слово — как слабый луч надежды в этом мрачном царстве. В кафе есть хоть какая‑то иллюзия нормальной жизни, возможность общения с людьми, пусть и на короткие мгновения. Я должна держаться ради себя, ради призрачной мечты о свободе, которая теплится где‑то глубоко внутри.

Запираю дверь и в последний раз оглядываю убитую комнату.

Старые обои, облупившаяся краска, скрипучий диван — всё здесь пропитано безысходностью. Но это мой дом. Моя крепость. Моя тюрьма.

Когда‑то эта квартира дышала теплом и любовью. В воздухе витал аромат свежей выпечки, испечённой заботливыми руками мамы. Теперь же здесь царят лишь терпкий запах алкоголя и едкий смрад сигарет.

О ремонте и говорить не стоит: кажется, достаточно одного не осторожного чиха, чтобы это жилище рассыпалось в жалкую картонную коробку воспоминаний.

Стены, когда‑то оклеенные наивными детскими рисунками, теперь покрыты слоями отслаивающиеся обоев, испещрённых грязными пятнами и небрежными надписями. Мебель, свидетельница счастливых семейных вечеров, превратилась в потрёпанные обломки былого уюта. Полированный стол, годе собиралась вся семья за воскресным обедом,теперь служит подставкой для бутылок и пепельниц, переполненных окурками.

Выхожу на улицу. Город обрушивается на меня— ревом моторов, скрежетом тормозов, лязгом металла. Воздух пропитан гарью и чужим безразличием.

Прохожие скользят по мне взглядами — пустыми, остекленевшими, — и тут же отворачиваются. Никто не видит слёз, катящихся по щекам. Никто не чувствует, как внутри меня что‑то надламывается с каждым шагом. Я — невидимка в серой толпе. Но я иду. Я дышу. Я ещё дышу.

За поворотом может ждать что угодно. Рука помощи. Надежда. Или — ничего. Просто ещё один день, ещё один круг ада.

Погружаюсь в уличную суету, как в ледяную воду. Пытаюсь зацепиться за что‑то: за обрывки разговоров, за смех незнакомцев, за мигающий светофор.

Работа. Мне нужно думать о работе.

Официантка. Мелочь. Пыль под ногами. Но это— мой якорь. Здесь я могу спрятаться. Наблюдать. Угадывать истории за столиками. Впитывать чужие эмоции — радость, грусть, страсть — как будто это может заполнить зияющую пустоту внутри.

— Кара! Ты опять не здесь? — резкий толчок в бок.