Моя лучшая школьная подлюка

Глава 1

Мария лежала на животе, поверх расстеленного покрывала на траве. Уперев подбородок в скрещенные пальцы, она смотрела сквозь растительность… Катя сказала, что там ползают муравьи, за ними интересно наблюдать, вечно что-то таскают, дела у них важные.

Действительно, на поляне кипела своя микро-жизнь.

У Маши не было важных дел. Отпуск. Июль. Теткин загородный дом в тихом коттеджном поселке. Спину, успевшую загореть, пригревает солнышко, которое скоро сядет за березовой рощей. Шмели жужжат, интересуясь пыльцой ромашек.

Молодая женщина болтает пятками в воздухе, согнув колени. Рядом перевернута раскрытая книга, с детективным романом. Маше не скучно, ей просто нравится состояние покоя и умиротворения. Она думает о том, что приготовить к ужину, когда вернется вечно загруженный муж Леонид. Сами они с дочкой питаются легкими салатами, а мужчине нужно что-то посущественней.

«Кстати, где-то долго Катюшу не слышно» — Мария поднялась на локте, вытянув шею и взгляд ее курсировал по краю поляны, где должна быть неугомонная восьмилетка со своими друзьями. Дети отправились клубнику лесную собирать.

До слуха донеслось щебетание ребятни и Маша, хрустнув шеей, хотела перевернуться… Взгляд зацепился за что-то ярко-синее, инородное в лесу. Прищурившись, она разглядела торчащую часть капота машины… Так подозрительно похожую на морду автомобиля ее Ленчика.

Выгнувшись в позвоночнике и замерев, сусликом, Маша прижала руки к полной груди. На ней всего лишь купальник. Легкое хлопковое платье сложено на краю покрывала. Там слишком много пуговиц, чтобы с ним возится! Маша просто убедится, что это никакой не Леня Шнуров, который должен быть на работе… Что это просто грибники. Да.

Всунув ноги в шлепанцы, Мария уже топтала траву по направлению к автомобилю, спрятавшемуся в тени между деревьями. Чем ближе она подходила, тем сильнее билось сердце.

Узнавание их Мазды. Вот, показался номер, который она хорошо знала. Двери со стороны водителя раскрыты, но за рулем никого нет. Зато, на заднем сидении есть движение… Тонкая спина в которую впились мужские крепкие руки. Светлые волосы. Стон, не оставляющий никаких сомнений, чем там эти двое занимаются, думая, что их никто не увидит.

Мария сглотнула сухость в горле. В груди под ребрами залегло что-то тяжелое и холодное. Несмотря на жаркий денек, кожа покрылась мурашками. Она не думала, что доживет до этого дня…

Есть такие дни, которые никогда точно из памяти не сотрешь: первое признание в любви, свадьба, рождение дочери.

Маша не забудет именно этот момент, он будет сниться ей в кошмарах. И тот самый вопрос, будет постоянно врезаться в воспоминания: «Как он мог?».

Ленька добивался ее долго и упорно. Пас и оберегал еще с юности, пока она не перешагнула порог совершеннолетия. Ухаживал так красиво, что не оставил в ее душе никаких сомнений, что это и есть вечная любовь до гроба…

Да, до синего гроба на колесиках, который мерно раскачивался в такт любовникам.

— Подлюка! — почему-то Маша не сомневалась, что девка — именно ее школьная подруга, появившаяся в поселке совсем недавно.

***

— У-и-и-и! Ты ли это, Кукушкина? — ей неожиданно на шею кинулась девица, выкрашенная в блонд, и давай обнимать и тискать, словно они сто лет знакомы. — Я еще не хотела ехать в эту глухомань после развода. Думала, тут от тоски сдохну… Смотрю, ты или не ты?! А это ты! — откинув голову назад странная стройная женщина в синем джинсовом комбинезоне рассмеялась.

— Эм, — чуть отстранилась Маша от незнакомки, в глаза ее не помнив.

— Ты-ы-ы, что? Не узнала меня? — вытянулось лицо блондиночки. — Это же я, Люда Летова! Мы с тобой учились в школе с первого класса по одиннадцатый.

— Летова? — моргнула Мария, не узнавая в этой хорошенькой вертихвостке тучную Людмилу, усыпанную прыщами.

Летова пахла беляшами и сидела на задней парте тихо, чтобы лишний раз не нарваться на острые языки одноклассников. На физкультуре ленивая Люда всегда бегала шагом, потея в три ручья. Часто болела и кое-как натянула на баллы выпускные экзамены.

Мария по доброте душевной помогала ей с уроками и защищала от нападок неуравновешенных подростков, которые самоутверждались за счет других.

Та Летова и эта миниатюрная милашка — небо и земля!

— Ты сильно изменилась, Люда, — наконец, пришло то узнавание по голубым водянистым глазам и родинке на шее. И тому, как она подхрюкивает, когда смеется.

— Зато, ты все та же — первая красавица, — трещала взахлеб Люда. — Замуж вышла? Дети есть? Ты до сих пор с тем симпатягой, который встречал тебя у школы? Ух, все девки тебе завидовали, Машка! — Людмила закатила глаза. — Ты была такая классная и взрослый парень до кучи за тобой ухлестывал. Помню, как на выпускном…

— Люда, воспоминания, это конечно здорово. Но, что ты тут делаешь? — оглянулась Мария, не понимая, откуда взялась на ее голову бывшая одноклассница.

Здесь закрытый район, пропускная система. Дачи и дома принадлежат бывшим высокопоставленным сотрудникам одного закрытого ведомства. Попасть сюда постороннему нереально. Муж ее тетки именно из таких, генерал в отставке. Но, Машу на дачах давно знают, поскольку она — любимая племянница семейства Кощеевых.

— Да-а-а, — махнула рукой Людочка. — После развода встретила одного мужчину. Закрутилось, завертелось. У него соседний дом от вас. — Указала пальчиком на высокий забор между двумя участками.

— Подожди… Он ведь, женат? Его супругу я видела, — машкины брови поползли на лоб.

— Ой, Маш, ну у кого нет недостатков? — легко отбилась Людмила. — Грымза моего котика сейчас в круизе по Средиземному морю. А, я тут. Но, это пока! Котик скоро разведется. Он мне обещал, — Летова кивала с приклеенной улыбкой на лице.

У Марии было ощущение, что человека подменили. Та, Людмила и эта — два разных человека. Будто толстую Летову похитили инопланетяне и вместе с жиром откачали мозги. Но, вслух не сказала. Чужая жизнь — потемки. Вдруг, у них там и правда большая неземная любовь?

Глава 2

— Проходи, мы как раз чай пьем, — Маша чмокнула мужа в щеку и приняла в руки пакет с покупками.

— У нас гости? — Леонид ослабил галстук, поворочав затекшей шеей.

Ироничный взгляд, в который она влюбилась. Леня уткнулся в ее волосы, закрученные наверху в култышку и издал тихий рык самца, который вернулся в свое логово… Ну, пусть не в свое, а в доме Кощеевых. Но, все же.

— Представляешь, — зашушукалась Мария, сделав большие выразительные глаза и скосила их в сторону гостиной. — Наш сосед загулял с моей бывшей одноклассницей. Поселил ее у себя на даче. Ее зовут Людмила… Помнишь, на выпускном была такая, в синем платье? Она сейчас зашла к нам на ужин с пирогом, — провела краткий ракурс Мария.

— Хм… Толстуха со смешным бантом на голове? — Шнуров скинул туфли и присел, вытянув ноги в носках. Стал хрустеть пальцами, уставшими за день топтаться. — Ладно, я в душ схожу, чтобы не вонять как скунс вместо специй к пирогу. Он хлопнул женушку ниже талии и наигранно вздохнул, что не сможет уединиться с любимой женщиной. Были планы, да сплыли…

— Людмила, — привстала блондинка, протягивая руку для знакомства. Поджала губы кокетливо бантиком, так что появились милые ямочки на щеках.

— Леонид, — коротко пожал ее ладонь машин супруг, удивленно разглядывая соседку, никак не тянувшую на ту пышку в синем бесформенном платье, как отложилось в памяти.

Сам он уже переоделся в простую хлопковую футболку и шорты. На его поджарой фигуре Людочка непростительно долго задержала свой взгляд.

Летова разоделась в легкий белый сарафан и бала похожа по ангелочка с ворохом искусственных кудряшек, вьющихся по хрупким плечам. Она искрилась весельем и обаянием. Метала шуточки как дротики и казалось, знала обо всех изменениях на рынке ценных бумаг. Леня подтянулся в легкую беседу. Нахваливал пирог. Делился случаями со своей работы, где дорос до финансового директора в крупной компании.

Маша молча жевала стряпнину с кислым вкусом и думала о том, что давно Леонид с ней так не делился своими новостями, собственная жена не знает, что у него вообще происходит в деловом мире.

Сама Мария пошла по стопам тетушки Таи и руководила одним из филиалов турагентства, принадлежащих Таисии. Сферы деятельности у нее с мужем разные и поэтому точек соприкосновения, почти нет…

«У Людки откуда такие познания?» — шелохнулся внутри протест на милую беседу, в которой она ощущала себя лишней. Сидит с края, хлопает глазами, как незнающая корова.

Будто предвидев ее вопрос, Людмила поведала, что работает в сфере айти-технологий руководителем среднего звена.

Мария разве что не зевала от их нудных разговоров и непонятных формулировок.

— Как ты стала… Ну, кем стала, — задала Маша вопрос, разливая по чашкам добавку чая. — Ты же хотела после одиннадцатого на художника-декоратора поступать, как я помню.

Вроде, руки не дрожат, а мимо все равно пролила, ушлепав скатерть. Шнуров вытянул из рук Маши заварник, и сам стал подливать горячий напиток. На мокрое место Маша бросила салфетку с досадой прикусив щеку изнутри. Придется скатерку замачивать в отбеливателе.

— Иногда, чтобы построить что-то новое, нужно разрушить старое… Стереотипы, например. Моя мать всю жизнь афиши малевала, а потом появились печатные баннеры и кому ее художество стало нужно? — Люда вытянула из своего куска пирога сморщенную вишенку двумя пальцами, и закинула ягоду в рот. Потом и пальцы, испачканные сиропом стала облизывать, причмокивая.

Мария тряхнула головой. Ей показалось, что Леня скосил заинтересованный взгляд на людкины губы? А та, словно не замечала и продолжала разглагольствовать, на тему, как жизнь может поменяться, если вовремя свернуть с намеченного пути.

— Ты поэтому развелась? — ткнула ее Машка в неудавшийся брак, которой надоело зазнайство: я, да я… — Захотелось новых горизонтов на даче полковника?

Леня подавился куском и кашлял в кулак.

— Я… Я пойду, — тут же засобиралась Людочка, поняв, что в ее огород прилетел не просто камень, а дурно пахнувшая куча удобрений свалилась. — Очень рада была повидаться…

Гостья выпорхнула со стола. Дверь хлопнула и проводить не успели. Остался неприятный осадочек.

Мария поймала осуждающий взгляд Леонида, что нужно было не так… Обидела свою одноклассницу. Неделикатно вышло.

— Помоги со стола убрать. И остатки пирога выкини. Есть невозможно, — ворчала Мария, чувствуя, как покраснели уши.

Да, она перегнула. Но, разве на правду обижаются?

Супруги Шнуровы сообща убрали со стола. Леня давай сразу же приставать, распуская руки, уточнив, что дочка Катя гуляет. И они быстро позабыли неприятный инцидент, уединившись в спальне.

Глава 3

Летова впорхнула в их жизнь легко, как муха в открытую форточку. Влетела и уже не выгонишь. Забылись те обидные слова, что высказала Мария. Пироги у Люды стали пышнее и вкуснее. Незаметно она стала незаменимой. Маше по хозяйству поможет и составит компанию на прогулке. Леонид вечером вел с эрудированной блондинкой беседы про рынок и его финансовые показатели, отыскав благодарные уши.

В принципе, Люда больше не напрягала. Маша заткнула за пояс свою ревность и предвзятость. И даже подхрюкивающий смех перестал раздражать. Казалось, в семье Шнуровых все идет размеренно и ничего не предвещает беды…

— Машенька! — окликнула соседка — пожилая дама в большой соломенной шляпке, и длинном льняном платье со скромной вышивкой на груди, выгуливающая свою собачку неизвестной породы.

— Да, Валентина Аркадьевна, — Мария срезала розы на букет, прихватив стебли жесткой перчаткой, чтобы не уколоться, переговариваясь с той через забор.

— Вам не кажется, что муж ваш, дорогая, как-то неправильно смотрит на особу, незаконно занимающую дом Шаховых?

Маша выдохнула ноздрями. Людмилу не любили в поселке, о ней судачили. Здесь отдыхают семьи, дети и вдруг… слух пошел, что в полковничьем доме поселилась любовница. Куда Сарочка Шахова смотрит? Шнуровы зачем-то с ней путаются. Фи, какое безобразие!

— Ну, что вы… Мой муж никогда не посмотрит на другую, — Мария состроила большие доверчивые глаза. — Люда — всего лишь моя школьная подруга.

— Да-да, подруга, — Валентина Аркадьевна смотрела, как ее собачонка мочиться на подорожник с вдохновенной мордой. — Подруги они такие… Никогда не полезут в штаны чужих мужей. Сарочка наверняка думала так же. Говорят… — соседка убавила тон, оглянувшись по сторонам, словно проверяла, не подслушивают ли их важный секретный разговор. — Шаховы ее подобрали, пожалели. Она у них домработницей работала в городской квартире.

— Кто-о-о? Людмила? — опешила Мария, и все же уколола палец. На коже выступила капля крови. По старинке Маша сунула палец в рот. Опомнившись, как это выглядит со стороны, сжала пораненную руку в кулак. — Вы что-то путаете. Она работает в одной фирме… Эм, там что-то с айти-технологиями связано.

— Какое название у организации? Мой Гришенька, знаете ведь кем служил? Он быстро сможет проверить, — Валентина Аркадьевна подтянула поводок, чтобы ее Жучка не рвалась в сторону забора.

— Название? — смутилась Мария. Она не помнила, чтобы Летова называла вслух компанию, в которой трудится начальником отдела.

— Вижу, милая, вы мало знаете о своей лучшей школьной подруге. Ладно, пойду я, Машенька. Время пить квас, пора свой гастрит баловать… Как вспомните, Машенька, вы знаете, где меня найти.

Кивнув, пожилая дама чинно удалилась. А Маша так и стояла с розами, которые вдруг стали тяжелы и смотрела ей вслед. И правда. Что она вообще знает о Летовой? Рука опала, свесив бутоны вниз. Мария задумалась.

С кем-то у Людмилы был развод. Где-то работает. Котик ее любит. Ни конкретных имен, ни названий. Ей никто не звонит, и не пишет на телефон, когда Люда пропадает у нее целый день. Ну хоть кто-то бы! Банк, например, или сотовый оператор… Неужели, с работы ни у кого нет вопросов или элементарно спросить: «Как дела?».

Марии так часто надоедают звонками клиенты. Им пофигу, что она в отпуске. Мать звонит пожаловаться на младшую непутевую сестру, которая опять неизвестно где пропадает. Тетя Тая спрашивает, как у них с Катюшей проходит лето.

Свекровь считает своим долгом читать нотации: «Ты отпускаешь Катю одну гулять? Не дело это, Маша… Пусть там хоть десять уровней защиты. Люди, Мария, везде одинаковы. Слышала тут…» И начинались жуткие подробности из хроники чрезвычайных происшествий. Маша на мать мужа не обижалась. Понимала. Но, если всего бояться, то можно из дома совсем не выходить.

— Спасибо, за совет. Обязательно учту, Ольга Петровна, — ровно отвечала Маша и мамой свекровь никогда не называла.

Мария пришла домой и налила в вазу воды. Цветы поставила на середину стола, где они обычно обедают. Стояла, смотрела. Красиво, но уже не радует, как хотелось бы… До разговора с соседкой.

Вспомнились игривые людочкины ужимки. Ее смех и когда она «нечаянно» падает рукой на плечо мужа. Леонид не дергается и спешить отстраниться, чтобы показать: «Ты нарушаешь мое личное пространство!».

«Милая моя, никогда не идеализируй никого вокруг себя. Даже собственного мужа. Любим мы, женщины, нарисовать на фанере свои мечты и всунуть в прорезь «идеала» голову любимого человека. Но, голова — его, а фантазии вокруг него только твои» — говорила умная тетушка Таисия.

Скоро обед и мысли сбились. Маша забыла, что хотела приготовить… Просто взяла кастрюлю и налила воды. Вынула из морозилки пачку пельменей. Стояла, мешала. Слушала, как дочка что-то бормочет, над рисунком, который будет сюрпризом для папы.

— Мам, красиво? — показала Катюшка свои художества: деревья, полянка и ромашки. — Пойдем, как покушаем, гулять? Мы с друзьями хотели ягоды пособирать.

— А, давай! — согласила Мария, раскладывая отварные пельмешки по двум тарелкам. — Тебе со сметаной или с кетчупом?

Она взглянула в окно, из которого видно участок Шаховых. Людмилы где-то не видно и неслышно. Обычно у Летова уже сидит у них, ручки сложив и трещит всякую ерунду.

Глава 4

— Подлюка! — почему-то Маша не сомневалась, что девка — именно ее школьная подруга, появившаяся в поселке совсем недавно.

В голове проходило какое-то смещение, в простонародье названое «мозги на бекрень». Гудело в ушах так, что криков неслышно. Белобрысая сучка визжала и просила ее отпустить. Хриплый голос мужа:

— Маша, не надо! Маша, отпусти ее…

— Леня, сделай что-нибудь! Леня-а-а! — ныло голое существо фальцетом, дрыгая ногами, мешая рыхлую лесную землю под деревом. Упав на колени, девка выла, крутилась, билась пойманной дикой зверюгой.

Перед глазами у Марии плыло, но руки держали намертво. Еще немного и с дешевой шлюхи снимется скальп. Ей очень хотелось взглянуть ей в глаза, но собственные слезы шторой упали… Не разглядеть. Все как-то обрывками. Пятнами. Вспышками.

— Альбин, да не дергайся ты, делаешь только хуже, — вокруг скакал Шнуров, не зная, как подступиться и отнять любовницу и прекратить экзекуцию. Как жену успокоить.

— Альбина? — слово. Имя, за которое зацепилась Мария и перестала дергать гадину.

Проморгавшись, Маша взглянула на ту, что держала «на крючке». Волосы светлые, да лицо другое. Эта баба старше… тоже красивая, но старше Людки. От неожиданного открытия, Мария ослабила хватку, и блондинка вывернулась угрем и сверкая голым задом побежала в лес, ломая встречные ветки.

— Маш… Машуль, успокойся. Мы все решим, все обсудим, — зудел Ленька под ухом, как комар, пытаясь к ней прикоснуться.

Он был без рубашки, но штаны успел застегнуть. Бледное лицо исказило понимание, что попал. Леонид ни на шутку испугался. Это вам не проступок, когда втайне куришь от жены. Здесь просчет намного серьезней. Простым «прости» не отделаться. Да, он и сам не рад, что связался с сотрудницей. Взрослая, шикарная… Знающая себе цену. Их связь была недолго, и пора уже было заканчивать. Шнуров женат на Машеньке, своей милой девочке. Альбина замужем. Обычный офисный роман, когда общие интересы переплелись с сексуальным подтекстом.

Что теперь делать, Леонид не знал. Мария сама на себя не похожа, будто неживая. Смотрит сквозь него, и наверняка, уже ненавидит.

— Что обсудим, дорогой? Как ты мне изменял и корень свой совал в другую женщину. Ты для меня умер сегодня, Шнуров. Умер и похоронен здесь под кусточками. Не будет таблички: «Любимому мужу и примерному отцу», ничего не будет… Сгинь, пока я тебя вон той палкой не прибила. Уезжай! — согнувшись, Маша выпустила крик смертельно раненого человека, у которого сердце вырвали наживо. — Шлюшку свою подбери, чтобы детей не напугала. Здесь дочь твоя гуляет в двух шагах. Дочь! А, ты по закоулкам с блядью шкреишься.

— Маш… — он шагнул, сам не зная, на что надеясь.

Что поймет? Простит? Забудет?

— Убирайся с глаз моих! — остановила его с рычанием Мария. Пренебрежительный жест рукой, будто от насекомого отмахнулась.

Опустив голову, Леня поплелся к машине, понимая, что спорить сейчас бесполезно. Потянувшись к ручке, обернулся, словно еще надеялся, что жена передумает. Хлопнула дверь. Заурчал двигатель. Синяя мазда попятилась к накатанной лесной дороге. Он исчез, оставив после себя боль и разочарование. Вонючие выхлопы газов.

И только тогда Маша позволила себе упасть на четвереньки. Скрючив пальцы, она тихо скулила, загребая сырую землю. Прогнувшись в позвоночнике, она рыла как волчица перегной, комья летят в разные стороны.

— Маш?! Машка… Ты чего? — что-то легкое шелохнулось рядом. Ноги в босоножках. Голос людкин. — Шла вас искать и услышала крики. Маш, ты поранилась? — теплые ладони обхватили ее лицо, искаженное мукой. — Посмотри на меня, Маш. Ты пугаешь…

Губы Людмилы тряслись от ужаса. Она никогда Мария такой не видела… Даже когда девчонки спрятали ее сменку обуви в раздевалке.

Мария потеряла сознание, упав в заботливые руки. Людмилка обхватила обмякшее тело подруги и заголосила.

— Помогите! Господи, что же это делается? Маша… Щас-щас, я смогу, — подхватив ее подмышки, Люда, что была комплекцией меньше, потащила ее на солнышко. На травку. Положила аккуратно. Била по щекам. Уговаривала. — Машка, не балуй! Не смей мне тут окочурится! Машка, я дура-а-а! Я тебе все врала. Прости-прости… Только не умирай. Машка, ты тяжелая, мне не унести-и-и, — заревела Людка от отчаяния, что Маша не приходит в себя.

— Хватит меня лупить, синяки будут, — разомкнула Мария губы и темные длинные ресницы «спящей красавицы» дрогнули. Она вздохнула полной грудью и выдохнула со свистом, будто в легких образовалась дыра.

— Ты… Ты меня напугала до чертиков, — обрадовалась Люда, склонившись сверху и загораживая солнечный свет. Стала поглаживать нечастную по темным волнистым густым волосам.

— Люд, я думала, это с ним… С моим мужем в машине. А это другая. Леня с какой-то Альбиной мне изменяет, — Мария пыталась присесть, но голова еще кружилась. Если бы не Людмила, подставившая себя как опору, она бы упала обратно.

— В смысле, изменяет? — округлила Люда глаза и раскрыла рот, став похожей на рыбу. — Не может быть! Вы такая прекрасная и счастливая пара…

— Я тоже так думала, Люд, — прошептала Мария, положив голову ей на плечо, тяжело выдохнула.

Не замечая, испачканные руки, она потерла лоб, который чуть не треснул от открытия. Приняла протянутый платок от подруги. Высморкалась, как заведенный мотоблок.

Под тарахтение Люды: «Зачем? Почему?» и ее поддержку, две женщины шатаясь, поплелись в сторону домов.

«Так, зачем или почему?» — ответ Марии был не нужен. Она любила его десять лет и верила во «вместе и навсегда». Люди просто так не меняются… Значит, Маша ошиблась, когда ему доверилась. В клятвы верности. В то, что будет единственной на его небосклоне. Обожаемой. Когда Шнуров взял первый раз на руки дочку, лицо светилось, будто выполнена великая миссия…

Все «святое и ценное» можно променять на интрижку. Та трах в машине. На Альбину.

Глава 5

— Она у тебя чокнутая совсем! Смотри, целый клок волос выдрала, — предъявляла Альбина любовнику, но тот молчал.

Леонид, вцепившись в руль смотрел только перед собой, едва различая дорогу. В ушах только едкие и колкие фразы от жены: «Убирайся с глаз моих! Ты для меня сегодня умер». В серо-синих глазах приговор на реальный срок — вечное изгнание. Ему без пяти минут развод светит. Еще эта жужжит под ухо, стервоза.

— Ты меня не слышишь? — ударила со всего маху по плечу бабенция, которую он когда-то считал привлекательной.

Машина вильнула, чуть не слетев на обочину. Шнуров выругался сквозь зубы:

— Еще раз так сделаешь, выкину прямо на трассе. Пешком пойдешь. Поняла? — тон такой угрожающий, что Леня вовсе не шутит.

— Сволочь! Зачем я вообще с тобой связалась? — заныла блондинка, вытирая подтеки под глазами от размазанной косметики. Зеркальце в ее руках плясало не только от движения машины, но и от нервной трясучки. Первый раз ее другая соперница потрепала. А, этот пентюх просто стоял и смотрел.

— Потому, что ты — шлюшка, Альбина. Тебе важно, чтобы тобой восхищались и говорили комплименты. Я и тебе оды слагал, чтобы просто поиметь шлюху в обтягивающей юбке и с выгнутыми наружу губами. Ты же — сука тупая и вечно в течке. Наверняка, не мне одному давала. Мужик твой успевает рога подпиливать? Думаешь, впадина у тебя какая-то золотая? Видал и лучше, — он зло рассмеялся, ни сколько не заботясь об ее душевной организации.

Незачем больше быть хорошим и привлекательным. С их романом покончено. Шнуров хотел вернуться в прошлое в момент, когда они отмечали удачную сделку. Эйфория. Винный фуршет. Обманчивый подъем сил, что горы по плечу и море по колено. Лесть и похвала медом для эго на благодатную почву его завышенного самомнения.

Обернуться бы на стук каблучков в полумраке своего кабинета и сказать: «Пошла вон, Альбина! Я женат и жену свою люблю». Скинуть цепкие руки, поглаживающие его плечи. Оттолкнуть. Не перешагивать черту, после которой бесы потирают лапы и затягивают в еще большею трясину.

Как же больно сейчас осознавать, что поддавшись хмельному соблазну, он потерял самое дорогое, что было — доверие и любовь Маши. Семью. Ради вот этой самки, с которой если смыть штукатурку и лоск, то без слез не взглянешь? Трижды чудило.

Его лицо перекосилось от отвращения к самому себе. К горлу подступила желчь.

— Ненавижу, тебя Шнуров! Чтоб ты сдох, скотина, — шипела любовница, брызгая слюной.

Но, кидаться на него больше не стала, услышав угрозу. До города два десятка километров и вечереть стало. Рядом сидел уже не тот мужчина, что замирал от ее умелых ласк хорьком ручным, прикрывающим похотливые глазки. Между бровей у Леонида залегла хмурая складка. Именно с таким выражением на лице финансовый директор размышляет, как бы избавиться от конкурентов. Любовников сейчас разделяла глухая стена безразличия и запоздалого раскаяния.

Ленька уж пожалел, что не оставил ее в лесу лопухами укрываться, джентльмен хренов.

Захотелось что-то новенькое попробовать, Шнуров? Напробовался, лять, позарившись на опытную милфу гораздо старше его. Хоть Альбинка выглядела не плохо, но ей под сороковник скоро. Все из себя роковую женщину строит. Как он повелся, дебил? Знать бы, как разгрести теперь. Что такое придумать, чтобы Мария его простила…

***

— Маш, попей водички и сходи в душ, — руководила Людмила соседкой, которая двигалась на автопилоте, и понимала через раз.

Мария опустила руки под холодную струю из-под крана, чтобы унять дрожь. Посмотрела на себя в зеркало и не узнавала. Кожа будто посерела, глаза потухли. Яркая красавица выцвела, выгорела, как занавеска на солнце. Внутри по-странному тихо, как бывает в природе перед грозой.

Зеркало хотелось разбить чьей-нибудь головой. Зрачки ширились и темнели, предупреждая, что бояться нужно тебя. Сейчас.

— Все наладится, Машуль, — маячила где-то рядом школьная подлюка, словно прочла целую энциклопедию «Как выжить после измены».

Захотелось остаться одной, чтобы Людмила замолчала и ушла. Пережить это унижение в полном уединении. Во «все наладится» Маша не верила. Придется сдохнуть и переродиться в новую Марию, снять с себя тонкую кожу вместе с мясом. Обрасти панцирем. Так легче будет забыть, что Леня сделал… уничтожил всю веру в ней, растоптал самые светлые чувства.

«Линять» нужно в безопасной тишине.

— Люд, спасибо. Ты иди… Потом поговорим, — интонация чужая, как у механического голоса, созданного искусственным интеллектом.

Косой взгляд раненой пантеры, что к ней лучше не подходить. Ни спереди, ни сзади.

— Я…я. Ладно, Маша. Если нужна, зови, — попятилась Люда, наконец разглядев, что перед ней не милая подружка, помогающая списывать домашку по математике…

Мария не нуждается в жалости и плакательной подушке. Кукушкина — скорее чудовище из фильма ужасов «Проклятие».

Глава 6

Шнуров выдержал паузу в два дня и решил, что пора объясниться. За этот период Мария должна поостыть. Отойти от «контузии». Переосмыслить произошедшее. Кто, как ни он знает свою жену лучше? Он ее взрастил, вылепил под себя. Понимал ее характер от «а» до «я». Слушал на ушко ее девичьи секреты.

Леонид подготовил «антикризисный план», начинающийся со слов:

«Маш, я — подонок и подлец, но дай мне хоть один шанс все исправить. Клянусь, что с той женщиной у меня больше ничего и никогда не будет. Вообще, ни с одной. Я зарвался. Я поверил, что могу получить все и сразу. Маша, не дай мне упасть, родная, если нахожусь на краю пропасти. Все ошибаются. Все без исключения! Маш, позволь доказать, что я усвоил этот урок. Мне страшно тебя потерять. Вас с Катей».

Леня перелопатил кучу дерьма про извиняшки. Понял, как много знающих, что нужно делать и как мало тех, у кого получилось. Вывод сделал только один: «Дай человеку часть правды и он поверит во все остальное».

Шнуров собирался рассказать, как завязалась порочная связь, а потом он хотел остановиться… Честно, хотел. Верил, как лудоман, проигрывая последнее бабло в онлайн-казино, что отыграется и завяжет. В последний раз. Для него существовала только Мария и дочь. Перешагивая порог дома, Леня не думал о любовнице, не вспоминал. Так устроены мужчины, что у каждого есть встроенный переключатель. Все негативное, всю грязь они стряхивают на крыльце, чтобы не тащить за собой неприятности.

Семья — это уют, тепло, любовь и понимание. Свою женщину, с которой связано столько воспоминаний мужик не променяет на сомнительное удовольствие. Если статистика не врет, то разводы в девяносто процентов случаев происходят по инициативе жены.

Леонид не хотел попасть в эти показатели.

Шел короткий гудок, и после связь пропадала. Это означало только одно — Мария закинула его номер телефона в черный список.

Шнуров потоптался в своем кабинете, наматывая круги. Думал: «Ехать к ней? Купить дочке плюшевую игрушку, чтобы по морде получать было не больно?».

Был еще вариант, с подключением родственников, если сам не вывозит. А, он не вывозит.

Тесть ему не подсказчик. Между Кукушкиным Александром и дочерью общей была только фамилия. Дядя Саша — каблук. Там всем заправляет теща, которая жаждет получить от всего выгоду. Ну, отстегнет Шнуров Лидии денег или подарит тещеньке по последней заявке новый автомобиль. Дальше, что? Мария с матерью не сильно ладит. Скорее, терпит и сглаживает углы. Она ее слушать не станет.

В авторитете только тетка Таисия. Но, эту бабу Леня боится больше, чем проверку налоговой. Там стерва двухсотого уровня. Она еще на свадьбе подкралась и с милой улыбочкой заявила:

«Зятек, только посмей мне Машу обидеть. Кастрирую без наркоза». И мужик ейный, с жутким взглядом, видимо, умеет читать по губам… Усмехнулся и кивнул, что эта кому хочешь обрезание сделает. Не сомневайся.

И к кому бедному Ленечке податься?

Тут до него дошло! Хлюпнув носом, что он такой дурень, сразу не сообразил, Шнуров полез в сотовый, выискивать адресата.

— Катя? Доченька, как дела, моя ягодка? Что? Мама сказала, что я болею… Х-м-м. Да, простыл немного, — Леня покашлял для поддержания конспирации. Обрадовался, что мать не посвятила ребенка в пикантные подробности. Пожалела детские нервы. — Катюш, а мама где? Чем занимается?

— Траву косит газонокосилкой, — протяжно вздохнула девочка. — Пап, она у дома скосила. У забора скосила. Теперь поляну пошла укатывать. Говорит, что травка сухая зайчикам полезна. Папа… — Катя сделала паузу, будто сомневается: «Говорить или не говорить».

— Что, моя принцесса? — Шнуром обрабатывал, полученную партизанским путем информацию.

— Мне кажется, что мама грустная. Она перестала улыбаться. Тете Люде вылила на голову ведро холодной воды. Они поссорились. Соседка плакала, — сдавала подробности наивная Катя, не зная, что является доносчиком.

— А, что говорит? Что мама говорит? — у Леонида в горле пересохло, и они свободной рукой налил из графина воды, второй вдавливая экран в ухо.

— Говорит, что нельзя никому верить. Все предатели.

— Дочка, правильно мама говорит. Верить нужно только своим — папе и маме, — поддакнул отец. — Катюш, у меня будет к тебе небольшая просьба. Маленькая такая… Хочу сделать маме сюрприз, чтобы она не грустила. Поможешь? — сердце у Лени стучало молотом. Пот прошиб, аж подмышками скрипит. Наконец-то хоть какая-то конкретика вырисовывается.

— Конечно, пап! Что нужно делать? — тут же включилась добрая Катенька, которая хотела помочь матери не злиться и перестать косить. Ну, и чтобы соседи у виска не крутили, и не шептались про маму, что она ведет себя слишком странно.

Глава 7

Ручка калитки опустилась туго, будто не хотела пускать ее. Хитрый механизм раздумывал: «Еще помурыжить или щелкнуть?». Получилось только с третьего раза. Людмила вообще думала, что бывшая одноклассница закрылась на все задвижки и впала в депрессию. Нет. Если прислушаться, гудит насос. Мария набирает воду для полива цветов.

— Чего тебе? — вместо «доброго утра» проворчала Маша, не повернув головы.

Темные локоны полностью закрывают ее лицо. Пластиковое ведро медленно наполнялось водой, которая кружила воронкой посередине. В эту воронку и смотрела Маша, будто была под гипнозом.

— Маш, я хотела поговорить, объяснить кое-что, — блондинка сегодня была в коротких шортиках и в майке-алкоголичке, одна лямка которой небрежно сползла с плеча.

Люда — вся такая робкая и осторожная, словно провинилась.

— Говори, — длинные ресницы Маши махнули в знак позволения.

— Маш, я преувеличила, сказав, что работаю в айти-компании… Короче, я там совсем не работаю. Шахов мне не любовник. Я у них домработницей служу второй год. Маш, я все придумала, чтобы не казаться уж такой неудачницей на фоне…

— На фоне успешной меня? — сине-серые глаза все же мазнули по завравшейся Людмилке.

— Ты всегда была моим идеалом, — заломила руки Люда, сделав страдальческое лицо. — Я так тебе завидовала. Хотела на тебя равняться. Похудела и с косметологом нашла подходящий для себя образ. Замуж выскочила за мужика намного старше себя. И очень скоро об этом пожалела. Еле сбежала от «любви» с кулаками. Муж ревновал меня к каждому столбу… Машка, ты прости меня, глупую. Надо было не придумывать себе легенду, а сказать, как есть. Простишь? — заискивающе вглядывалась в Марию.

Мария рассмеялась коротко, дробно. С недоверием. Покачала головой. Вода полилась через край ей на ноги в сланцах. Смотрела бывшая Кукушкина на подружку и думала о своем. Она еще пару дней назад подозревала Люду в куда более страшном. Думала, довертелась коза хвостом перед Ленькой. Пожалела, что на дачу ее впустила. А, Людмила просто хотела казаться лучше и успешней, чем есть, записав себя в любовницы отставного полковника. Поговаривают, что «котик» - сосед сейчас мутил какой-то бизнес с автомойками. Мог себе позволить целый штат прислуги.

— Маш, мне важно, чтобы ты не обижалась, — мямлила Людмила.

— Не обижалась, — прожевала Маша ее просьбу и взглянула на небо в пухленьких облаках.

Стрижи летают высоко, мелькая темными точками. Легкий ветерок гладит верхушки деревьев над рощей. Катюшка через три дома верещит: «Не догонишь! Не догонишь!». На веревке болтается рубашка мужа, которую она снять не может. Просто смотрит на нее, решив то порезать на тряпки, то просто сделать из нее пугало, чтобы можно было кидаться камнями.

Можно спорить с бывшей одноклассницей до хрипоты, что план с подкатом был хреновый. Представься Людка хоть невестой принца датского или кассиршей из «пятерочки», ее отношение не поменялось. Зато, солгавший однажды в доверие уже не войдет никогда. Сказать, чтобы исчезла и не появлялась, пока в ум не войдет и совесть не поимеет?

Очень просто отрезать: «Гуляй, дорогуша, отсюда вальсом. Не будет тебе снисхождения и амнистии».

Мария посмотрела на ведро со студеной водой, которую хотела поставить на солнце и отогреть. Корни цветов не любят холод. Бутоны роз станут маленькие на чахлых тонюсеньких стебельках.

«А вот, мелкой врунишке охладиться не помешает!» — Мария взяла и окатила нахалку с головы до ног. Это был просто внезапный порыв. Руки действовали быстрее, чем продумали мысли. Подружка взвизгнула от неожиданности. Холод обжег до трусов. Летова моргала слипшимися ресницами… И не убегала почему-то с проклятьями прочь.

— За.. за-служила, — Людка обтекала мокрой курицей, начав дрожать от «свежести». — Теперь все? П-простишь? Пи-пирог приносить? — Люда икнула и поджала посиневшие уточные губы.

— Приноси, — поставила ведро на землю Мария, разглядывая ее в самом неприглядном виде. Где-то слева под грудью кольнуло жалостью. К ней. К себе. К дурацкой ситуации.

— С-спасибо, — кивнула Люда и как робот, запередвигала ногами обратно к калитке. Вдруг, остановилась. Расправила сгорбленные плечи. — Маш, помнишь, как девочки облили мою юбку сзади красной краской? Ржали, показывая пальцем, что Летова вся в месячных… Ты тогда сняла свою модную кофту и повязала на моих бедрах. Эта кофта у меня до сих пор жива, висит в шкафу на плечиках.

Глава 8

— Так и знала, что у вас тут фигистика происходит! — красивая женщина, над которой время не властно, ходила по гостиной. Ее роскошные волосы цвета грецкого ореха бились по стройной спине в такт возбужденной экспрессивной хозяйки.

— Если мужик пошел налево, то это от нехватки секса или его интимные фантазии не нашли выхода, — дядюшка развалился в кресле, вытянув свои длинные ноги и сложив костлявые пальцы в замок на животе.

Тетка Таисия резко притормозила мелькать, остановившись аккурат напротив своего мужа. Темная бровь выгнулась дугой и ее взгляд уткнулся куда-то ниже ремня, между ног. На прекрасном лице выражение: «Кощей, еще слово и минет тебе будет делать… Ветер! Знаток нашелся?».

Игорь предусмотрительно прикусил язык. Наговорит себе на «статью», ползай потом на коленях, выпрашивай прощения. Тая если обидится, то обидится надолго…

У милой женушки сейчас прослеживается тональность настроения, когда лучше где-то тихо отсидеться. Желательно, чтобы замок только изнутри закрывался.

(Дорогие мои, чета Кощеевых — Тая и Игорь из недавно завершенной книги «Что скрывает твоя ложь») https://litnet.com/shrt/aMPb

— Черного кобеля не отбелишь до бела! Если один раз пошел к другой бабе, то потом будет просто умнее шифроваться. Если отсутствует ген совести, то человека уже никто и ничто не исправит. Маш, а сама что думаешь? — Таисия присела на краешек дивана и сочувственно взглянула в бледное лицо любимой племянницы.

Зыркнула на свою пустую допитую чашку, где должен быть чай.

Мужчина, имеющий грозную репутацию, способный любого в бараний рог согнуть, намек понял. Хрустя суставами, Кощей пошел на кухню делать девочкам приятное. Раз уж он так тонко разбирался в женской психологии, то прекрасно знал: ухаживания за женой могут принести много приятных бонусов. Тая у него очень благодарная, если он для нее постарался… Хотя бы, в такой мелочи, как напоить чаем, отрыв из собственных запасов коробку дорогих конфет. Порезав тонко на дольки лимончик. Сам он не злоупотреблял алкоголем, но сегодня для успокоения плеснул себе в кофе коньяка.

Мария чувствовала себя как тогда, в детстве, когда мать поставила ее по центру перед гостями и заставила читать стихотворение. Жмет между лопатками, хотя там и бюстика нет. Такое ощущение, что кто-то затягивает жгутом грудную клетку, выкручивая сзади. Дышать трудно до выступивших слез на глазах.

— Не знаю, теть… Видеть его не хочу больше. Шнуров мне хребет переломил своей подлой изменой. Возможно, когда-нибудь прощу, но жить с ним не смогу. Я ведь никогда не подозревала его, не звонила на работу с проверками. Не было желания проверить телефон Лени. Не истерила, когда муж возвращался поздно, — Маша замолчала и проследила одними глазами, как дядя Игорь тихонько крался на цыпочках, чтобы не мешать их разговору.

Поставил поднос с дымящимся чаем на столик. И так же, крадущейся походкой, пытался быть незаметным. С его высоким ростом, выглядело забавно. Тетушка повела носом в сторону исчезнувшего Кощеева, будто что-то заподозрила… Передернула плечами и взяла в руки чайную пару. Мерно помешивая ложкой, тетя Тася опять была вся во внимании и праведном гневе.

— Милая, если ты захочешь развестись, то мы на твоей стороне, — акцент был сделан на «мы», что ущемляло позицию Шнурова, будь у него хоть деньги, хоть связи. С этим «мы», они ему не помогут. Будет Леня рыпаться, Кощей его уничтожит одним щелчком пальцев.

— Маша, дыши! Хорошо дыши. Что-то ты мне совсем не нравишься… Глаза красные, будто у тебя аллергия на пыльцу. Попей зеленый чай, — в руках Таисии звякнул жалостливо фарфор. — Ты должна быть сильной, девочка моя. Ради себя и дочери. Сейчас это для тебя трагедия, но после… Станет легче.

В «легче» сейчас не очень верилось. Маша знала, что мужчины могут изменять и предавать. Чего далеко ходить? Между ее отцом и матерью такая Санта-Барбара творилась, нарочно не придумаешь. Просто, она верила, что подобная грязь ее семьи никогда не коснется, что клятвы верности Леонида чего-то, да стоят.

«Все ошибаются» — мелькнуло в памяти из писулек Ленчика, которыми он пытается ее забрасывать с чужих номеров.

Завершенный роман про Таисию и Кощея - Что скрывает твоя ложь

https://litnet.com/shrt/aMPb

Таисия решила спасать брак непутевой сестры. Сказав, что у них в доме отключили воду, Тая в этот же вечер стояла на пороге Кукушкиных с сумкой в одной руке и с поскуливающей Люси подмышкой. Смотрела в бесстыжие глаза сестры и не узнавала ее…


Вроде та же Лида, крашенная в блондинку, те же родные черты лица, но взгляд мечтательный, ходит с тайной улыбкой на устах. Локоны на пальчик наматывает. К телефону дергается при каждом сигнале.
Хотелось бы спросить у Александра, врезав ему затрещину: «Ты куда смотришь?». Взять и подарить им тур на неделю в Таиланд, например. Пусть вспомнят, кто они друг другу…

Но, куда смотрит зятек, Тая поняла поздним вечером, когда кралась из своей комнаты на кухню водички попить и заметила, что Сашка заходит в двери к домработнице, успев осторожно оглянуться.

— Вот и сходила, помирила… — прошептала Таисия сама себе.