Моя любимая катастрофа, или, как приручить тёмного

Глава 1. День, который пошёл не по плану (впрочем, как и всегда)

Даша всегда просыпалась тяжело. Это была семейная легенда: папа шутил, что, если когда-нибудь случится апокалипсис, Даша проспит его и узнает последней. Мама возражала, что Даша скорее встанет, перепутает тапки и встретит конец света в разных носках — что, в общем-то, было чистой правдой.

В то утро будильник зазвонил в семь. Даша открыла один глаз, посмотрела на потолок, где уже третий год висела наклейка со звёздочками (она клеила её ещё в школе, и с тех пор две звезды отвалились, но Даша считала, что так даже реалистичнее — звёзды же падают), и поняла: вставать надо. Кофе сам себя не сварит, а клиенты сами себя не обслужат.

Она потянулась, чуть не свалилась с кровати, потому что край одеяла зацепился за ногу, и всё-таки встала. Телефон показал семь ноль-пять. Пятнадцать минут на сборы — это лимит, который Даша установила себе после того, как однажды потратила час на выбор носков и всё равно опоздала.

В ванной её ждало утро. Зеркало отразило девушку с растрёпанными светло - русыми волосами, собранными в небрежный пучок, с сонными глазами и следами подушки на щеке. Даша улыбнулась своему отражению:

— Ну что, красавица, опять покорять мир?

Мир, судя по всему, покоряться не спешил. Зубная паста, как назло, закончилась вчера, а новая на горизонте и не наблюдалось. Пришлось выдавливать остатки — маленькую, жалкую капельку, которой хватило ровно на половину зубов. Вторую половину Даша почистила мысленно.

— Йогой надо заниматься, — сказала она себе. — Йога учит дышать ровно, когда всё идёт не так.

Она не занималась йогой ни разу в жизни, но рассуждения о ней очень успокаивали.

На кухне уже кипела жизнь. Папа, Александр Петрович, сидел за столом с неизменной газетой «Аргументы и факты». Он утверждал, что в интернете одни фейки, а в газете — проверенная информация, хотя Даша подозревала, что папе просто нравится шуршать страницами и делать вид, что он глубоко погружён в мировую политику, чтобы не идти мыть посуду.

Мама, Елена Викторовна, колдовала у плиты. Она работала учителем начальных классов и, кажется, всю жизнь сохраняла привычку всё организовывать, всех контролировать и всех кормить. Сейчас она ловко переворачивала оладьи, одновременно следя за чайником и поглядывая на Дашу.

— Дочка, садись, пока горяченькие! — пропела мама. — Я тут твои любимые, с яблочками.

Даша плюхнулась на стул и потянулась за оладьями. Папа, не отрываясь от газеты, подвинул к ней тарелку и автоматически отодвинул чашку с чаем подальше от Дашиного локтя.

— Пап, ну ты чего? — возмутилась Даша. — Я же не специально всё время всё роняю.

— Знаю, дочь, — усмехнулся папа из-за газеты. — Поэтому я и подстраховываюсь. Это называется «превентивные меры».

— Это называется «ты в меня не веришь», — надулась Даша, но тут же с аппетитом впилась зубами в оладью. — М-м-м, мам, объедение. Ты гений.

Мама довольно улыбнулась и села напротив. Завтрак был тем временем, когда они все собирались вместе, и Даша обожала такие моменты.

— Даш, ты во сколько сегодня заканчиваешь? — спросила мама, подливая себе чай.

— В восемь, если без накладок. А что?

— Я хотела, чтобы ты зашла в аптеку за моими витаминами, а то я после работы носилась как угорелая и забыла.

— Легко! — кивнула Даша. — Какие?

— Я тебе в мессенджер скину название, а то ты всё равно забудешь.

— Ма-ам!

— Правда жизни, Дашуль. Ты у нас гениальная, но рассеянная. Это семейное, кстати, у тёти Веры вообще пунктик: она может ключи в холодильник положить.

— Я один раз положила! — вскинулась Даша. — И то потому, что думала, что это сыр в фольге!

Папа хмыкнул и перевернул страницу. Мама ласково погладила Дашу по руке:

— Мы тебя такой любим, Катастрофа ты наша.

Даша вздохнула, но улыбнулась. Прозвище приклеилось к ней ещё в детстве, когда она умудрилась упасть с ровного места, разбить коленку и при этом сбить с ног соседского кота, который мирно грелся на солнышке. Кот тогда обиделся и неделю к ней не подходил, но потом оттаял (Даша подкармливала его сосисками).

— Ладно, я побежала! — Даша вскочила, чмокнула маму в щёку, папу в макушку (он даже не оторвался от газеты, только рукой помахал), схватила рюкзак и вылетела в коридор.

— Сумку проверь! — донеслось из кухни.

Даша открыла рюкзак. Внутри лежал контейнер с супом (мама положила, заботливая), сменная футболка, кошелёк, наушники, косметичка размером с небольшой чемоданчик (а вдруг пригодится?), зонт, блокнот с ручками и пакет с печеньем, которое Даша купила вчера и забыла вытащить. Жить можно.

На улице было холодно, но солнечно. Ноябрь в этом году выдался на удивление сухим, и Даша даже порадовалась, что не нужно надевать дурацкие резиновые сапоги, в которых её ноги выглядели как две синие колбаски.

Она натянула шапку. Бабушка вязала её с любовью, но с цветовосприятием у бабушки было своё видение. Малиновый верх и зелёный помпон создавали ядерную смесь, которая, по словам Кати, «могла бы служить сигнальным огнём для заблудившихся самолётов». Но бабушка старалась, поэтому Даша носила шапку с гордостью. К тому же в ней было тепло, а на эстетику ей сегодня было наплевать.

До остановки было пять минут ходьбы. Даша любила этот маршрут: сначала двор с вечно занятой детской площадкой, и что мамочкам не спится в такую рань… потом арка с граффити (кто-то нарисовал огромного кота в короне, и Даша каждый раз желала ему мысленно «доброго утра»), потом небольшой скверик с лавочками.

В скверике её ждали голуби. Даша не была голубятницей, но пару месяцев назад случайно уронила булку, голуби с радостью её склевали, и с тех пор они встречали Дашу как родную. Сегодня она достала из кармана печенье, которое было в сумке, покрошила на скамейку и пошла дальше, пока пернатые устраивали разборки за добычу.

На остановке уже толпился народ. Даша встала в конец очереди, достала телефон и углубилась в ленту. Котики, мемы, новости, ещё котики, собачки. Жизнь прекрасна.