Моя маленькая девочка

Глава 1. Странное знакомство

Порой по вечерам, когда по стёклам барабанит дождь, а в распахнутое окно врывается влажный ветер, благоухающий жасмином и медовым ароматом липы, я сажусь в потёртое кресло, беру на руки кошку и закрываю глаза.

Я никогда не вижу себя старым. Мне снова пять лет, и я дерусь с второклассниками за право находиться в их компании. Или вот мне уже двенадцать, и я реву за забором чьего-то дома из-за полученной у директора взбучки в присутствии девчонки, которая мне нравится. Или я снова семнадцатилетний юноша, который гордо получает аттестат об окончании школы.

Да мало ли чего вспомнится в такие минуты! Моя жизнь была бы самой обычной, заурядной, ничем не примечательной историей: те же увлечения и амбиции, те же взлеты и падения, те же достижения и потери, что свойственны многим, та же одинокая старость.

Если бы я никогда не встретил её.

Но мы встретились. И я был уже не молод, считал себя зрелым, опытным мужчиной, когда со свойственной всему мужскому полу самонадеянностью решил, что имею право давать советы сидящей на скамейке в парке всхлипывающей девчонке.

Она сидела, отвернувшись лицом к кустам, и громко хлюпала носом, размазывая слёзы по щекам. Я осторожно опустился на противоположный краешек скамьи так тихо, что она сразу меня не заметила. Я внимательно разглядывал её огненно-рыжий затылок, две туго заплетённые косы, выбившиеся волнистые пряди волос возле правой щеки, длинные, потемневшие от слёз густые ресницы, вздёрнутый нос, обсыпанный веснушками. Я сразу отметил про себя, что у неё красивые руки — маленькие, хрупкие и изящные с почти детскими пальчиками и ярко-розовыми лунками ногтей.

Серая майка и вылинявшие шорты из джинсовой ткани… На ноге тёмная ссадина, кроссовки грязные, будто она гоняла с ребятами в футбол по сырой траве.

Мы довольно долго сидели, пока она вдруг не произнесла твёрдым голосом, не поворачивая головы:

— Если вы желаете мне что-то сказать, говорите, не тяните время. Только перестаньте пялиться на меня, словно я древний архитектурный ансамбль!

Я опешил и сначала не знал, что ответить. Потом промолвил:

— Не могу никак понять, из-за чего может плакать столь юная и симпатичная девушка?

— Уж, должно быть, есть причины! — сердито буркнула она и повернула ко мне заплаканное лицо.

Два ярко-сапфировых глаза прожгли меня насквозь, сердце забилось скорее, но я изо всех сил постарался ничем не выдать своего волнения.

— Какими бы ни были эти причины, наверное, можно найти выход? — осторожно предположил я.

— К сожалению, выход ведёт к другому входу, — девушка глубоко вздохнула и обхватила руками колени. — А я хочу найти такой выход, чтобы входа не было.

— Не понимаю. Что с тобой случилось?

— И не поймёте, — голос её стал сердитым, и она отвернулась.

— А если попробовать объяснить? Или это большой секрет?

Она упрямо молчала, но уже не хлюпала носом, и слёзы стали высыхать на ветру.

— Ты не хочешь со мной говорить?

Она колебалась.

— Хорошо, давай для начала познакомимся. Я сам не люблю беседовать с людьми, которые мне не представились. Меня зовут Владимир. А тебя?

— Имя — это всего лишь ярлык для обозначения собственника того, кого называют. Есть ли смысл говорить своё имя? Я назову не себя, а того, кто был моим собственником, кто обозначил меня, решив, будто что-то знает…Ты тоже хочешь владеть мной? — она сдвинула брови над переносицей, в ярких глазах блеснул гнев.

Я уже понял, что влип. Не стоило мне подсаживаться к этой девчонке! Пусть бы себе рыдала, мне что за дело? Она чокнутая, это точно, ведь нормальные люди не ведут подобных речей. Но что-то удержало меня от того, чтобы просто встать и уйти. Вместо этого я тихо сказал:

— Я не хочу владеть тобой. Не говори своё имя, если считаешь, что так будет правильно.

Её лицо просветлело.

— Я тоже не хочу владеть тобой, — голос стал спокойным, а в глазах засияла тёплая улыбка. — Я не буду называть твоё имя, словно его и не было никогда.

— Ладно. Но почему ты плакала?

При этом вопросе девушка с шумом поднялась со скамьи.

— Давай лучше прогуляемся по парку. А ещё лучше — покатай меня на лодке!

Я посмотрел в её сияющие синие глаза и понял, что погиб. Отныне эта рыжеволосая незнакомка сможет вить из меня веревки, а я даже не стану сопротивляться…

Мы отправились на причал и взяли напрокат лодку. Моя маленькая девочка прыгнула на корму и с озорством посмотрела на меня.

— Если ты устал, я могу грести сама.

— Вот ещё! Чтобы дама сидела на вёслах? Ни за что.

Лодка поплыла, легонько покачиваясь из стороны в сторону, и моя юная спутница опустила обе руки в воду, пытаясь поймать волну. Я внимательно следил за ней, испытывая необыкновенное чувство покоя и радости. Она была больше, чем ребёнок. Она была взрослой девушкой, сохранившей душу ребёнка внутри себя.

На все мои вопросы о том, где она живёт, сколько ей лет, где учится или уже работает, она отвечала весёлым смехом. Когда мы подплыли близко к берегу, эта егоза неожиданно выпрыгнула из лодки прямо в воду, и пока я приходил в себя от изумления, помахала мне рукой и исчезла за деревьями.

Я шёл домой и улыбался. Меня словно обдул свежий ветер. Я чувствовал себя шестнадцатилетним юношей, а ведь мне на самом деле было далеко за тридцать.

Глава 2. Рыжеволосое чудо

Как мы потом с ней встречались — уму непостижимо. Сталкивались на улицах, в магазинах, в автобусах. Я почти начал верить в судьбу и предзнаменования. Она лишь смеялась надо мной.

— Чему ты удивляешься? Да, мы постоянно натыкаемся друг на друга, хотя специально не договаривались о встрече. Но тут нет ничего удивительного! Вспомни, сколько раз тебя настигал ветер, дождь или солнце. А разве ты хоть одному из них назначал свидание? Как-то вы находите друг друга?

— Да, дождь… Но не ты!

— А почему должна быть разница? Разве не видишь: в наших с тобой телах живут солнечные лучи, гуляет ветер, идёт дождь? Смотри, звезда! Она так далеко от нас, что отсюда кажется крошечной, но её лучи тоже живут в тебе и во мне, — девушка коснулась моей груди, потом своей, — и в тех, кого эта звезда греет, для кого она так же важна, как для нас солнце!

— Ты сумасшедшая, — я рассмеялся, схватил её на руки и закружил прямо на улице, — сумасшедшая! Маленькая моя девочка!

Её глаза сияли, и мне казалось, что я вижу в них всю Вселенную, и другой мне не надо.

Вы даже представить себе не можете, что за волшебное чувство может родиться в душе, когда любишь человека всем сердцем, смиренно принимая то, что любая ваша встреча может стать последней. Радоваться каждому свиданию, как подарку судьбы, просто радоваться, не задумываясь над тем, будет ли у него продолжение, будет что-то завтра или нет.

Она стала сияющей звездой моей жизни. Можно любить смотреть на звезду, но желание обнять её сделает тебя навеки несчастным. А эта юная красавица научила меня просто смотреть на звезды и быть счастливым, не желая зажать их в кулаке, чтобы они светили для тебя одного и ни для кого больше…

Она постоянно задавала мне вопросы, ставившие меня в тупик. Я терялся и не знал, что отвечать.

— Скажи, почему люди всегда думают о себе, как о высших существах? — спросила она однажды, когда мы гуляли в том парке, где познакомились. — Считают, будто мир создан исключительно для них, словно они — вершина развития?

— Не знаю, наверное, это проявление эгоизма. С другой стороны, мы ведь не сталкивались с более развитыми цивилизациями, — пожал я плечами. — Почему бы нам не гордиться нашими достижениями?

— Самое смешное, ни одно живое существо на нашей планете не имеет понятия о наличии человека и его «высоком» развитии. Для них существуют солнце, ветер, небо, звёзды, земля и вода, но никаких вершин и долин развития, никаких философских заморочек. Для них мы не высшие существа, а просто занимаем место. Мы им не мешаем, не вредим, несмотря на всё наше развитие техники. Мы всего лишь занимаем место, где они могли бы жить, исчезни с планеты люди. Они нас воспринимают как конкурентов за территорию — успешных, сильных и опасных, с которыми не стоит связываться. Вот и не связываются. Уходят глубже в леса или поднимаются выше в горы…

— Откуда тебе знать, что думают растения и животные? Да и думают ли вообще?

— Точно — да, но иначе, чем мы. Их мысли — это образы и эмоции, причём их чувства куда сильнее человеческих. Они неистовые, необузданные. Мало кто из людей умеет так любить и так ненавидеть, как звери и птицы! Все мы когда-то жили в телах животных. Память в нас ещё жива. Мы можем вспомнить, если пожелаем.

— Ну уж, — усомнился я. — Прости, я не верю в реинкарнацию.

— Правда? — её вид был предельно серьёзен. — А я не просто верю. Я это знаю.

Её упрямство мне не раз пришлось изведать на себе. Я не хотел ссоры и решил не разубеждать её. Но серьёзное личико с ярко-синими глазами в обрамлении рыжих вьющихся волос и слова: «Я не просто верю, я знаю…» долго ещё преследовали меня во сне и наяву.

***

— Почему я так часто застаю тебя плачущей? — в другой раз спросил я, заметив её покрасневшие глаза. — Кто тебя обижает?

— Мне просто бывает страшно.

— Отчего?

— А ты разве не боишься?

— Мне нечего бояться.

— Неужели? Ты находишься на крошечном шарике, летящем в пустом пространстве неизвестно куда вместе с галактикой, содержащей тысячи других планет и звёзд, и тебе не страшно? Мы даже ничем не защищены от этой огромной пустоты. Она начинается от наших ног и уходит в бесконечность. А мы копим разную труху, желаем определённости… Откуда ей взяться? Просто маленькая пылинка движется в нескончаемом океане по прихоти волн, а мы лишь атомные частички, составляющие пылинку. Вот наши грехи, амбиции и великие достижения. И мы полагаем, Богу интересно на всё это смотреть? Даже если бы он взял микроскоп, он бы всего этого не заметил.