Моя по законам стаи

Глава 1

Эми

Снег за окном валил с такой силой, что дворники с ним не справлялись, гоняя мини-сугробы по стеклу. С почти нулевой видимостью ползти по горной дороге между вековых сосен на моей городской машинке было практически невозможно, но что еще мне оставалось?

Год начался настолько неудачно, что, если бы я хоть немного верила в магию и прочую шмагию, решила бы, что меня кто-то сглазил. Предательство Майкла, его измена, мое назначение не в госпиталь Ильда, а в крошечную больницу в глуши, теперь вот произошедшее с бабушкой… Но я верила в то, что просто иногда случаются плохие вещи, и нам приходится взять лопату и разгребать то, что другие люди и независящие от нас события наложили на наши мечты и планы.

Естественно, это метафора! Потому что реальной лопаты у меня не было, хотя если я застряну на этой дороге без единого фонаря, среди вековых сосен, то мне придется как минимум откапываться. Посмотрев через лобовое стекло на небо, я поняла, что метель — самая сильная за всю мою жизнь — не прекращается. Перевела взгляд на навигатор и подавила яростное желание выругаться: тащиться мне еще по этой метели и тащиться.

Но и повернуть я тоже не могла. Когда мама позвонила и попросила съездить к бабушке и забрать Руби, я даже не стала спорить. В прогнозе обещали снежную бурю, последствия которой могут расчищать пару недель, и все это время никто не сможет позаботиться о бабушкином золотистом ретривере. Когда ба упала с лестницы, парамедики забрали ее в местную больницу, а о Руби никто не подумал.

Мой телефон ожил и высветил наше совместное фото с Мэдисон. Никто в здравом уме не сказал бы, что мы родные сестры: Мэдисон красилась в черно-лиловый, носила пирсинг и вызывающую одежду, я же была той самой мужской фантазией о скромной светло-русой девчонке-соседке. Не то, чтобы меня не заботил моя внешность — у меня просто не было времени заморачиваться ей.

Как говорил Майкл: «Я люблю тебя не за внешность». А затем я застала его трахающимся с длинноногой красоткой.

Я сжала зубы, заставляя себя выбросить все мысли о бывшем, нажала «ответить» и поставила на громкую связь.

— Ты уже на месте? — интересуется Мэдисон.

— Если бы, — хмыкаю я. — Я где-то посредине.

— Вот же дерьмо!

Я вспоминаю свою ассоциацию с лопатой, и у меня вырывается нервный смех.

— Даже спорить не стану!

— Мне никогда не нравился твой Майкл, — заявляет сестра.

— Вы пересекались дважды в год, на Рождество и День независимости!

Чистая правда, потому что это были единственные моменты, когда я могла затащить своего парня, а затем жениха в маленький городок, в котором жили мои родители. У меня была большая семья: четверо сестер и наш младший брат, но все умудрились разъехаться по стране. Джейк вообще работал в Легории, за океаном.

— Этого хватило, чтобы понять, что он мудак.

Я поморщилась:

— Спасибо за поддержку, сестренка, но, к сожалению, с первого взгляда иногда сложно понять, будет тебе изменять жених или нет. Это не машина с базовой комплектацией.

— Но он всегда был занудой.

— Как и я.

— Нет, ты зануда, но в другом смысле.

Даже спустя четыре года совместной жизни, предложения руки и сердца и даже подготовки к свадьбе я продолжала игнорировать красные флаги и тревожные звоночки в наших отношениях. Просто считала, что мы оба не идеальные, значит, надо строить совместное будущее. Я думала, что раз мы медики, то, значит, реалисты. Мы помогаем людям, и на это уходят все наши силы, поэтому друг на друга не всегда хватает времени.

Оказалось, что у Майкла было полно времени на других женщин!

А я… Я просто была удобной.

Я сжала руки на руле.

Перед Мэдисон и перед моей семьей я делала вид, что меня наш с Майклом разрыв не волнует. Старшая сестра, я всегда была примером для младших — сдержанная и разумная. Но проблема в том, что мне хотелось прибить этого изменщика за причиненную боль!

Бесит, бесит, бесит!

Причем больше всего бесит, что я не могу просто вычеркнуть его из своей головы. Это было бы разумно, правильно и не больно, но…

Я действительно сильнее нажала на газ, рискуя слететь с дороги на повороте и влететь в ровные ряды вечнозеленых исполинов.

Огромная тень промелькнула в свете фар, на дорогу передо мной выпрыгнуло нечто громадное и покрытое шерстью. А в следующий миг я врезалась в него на полной скорости.

Существо… Животное? Его просто отбросило вперед, прежде чем я затормозила.

Я заорала так громко, что чуть сама себя не оглушила.

Снег продолжал сыпать, дворники работать на пределе сил, а мотор — мерно гудеть. Но лучи фар не могли дотянуться и помочь мне рассмотреть, кого же я сбила.

— Эми, что случилось? — беспокойный голос Мэдисон вернул меня в реальность.

— Я в кого-то врезалась, — вытолкнула из себя хрипло. — Сбила какого-то зверя.

Может, собаку?

Я отстегнула ремень безопасности, подхватила телефон и распахнула дверь.

— Какая собака в лесу, Эмс? Ты, что собралась посмотреть? Немедленно забирайся в машину, объезжай этого лося и дуй в Хижину!

Меня чуть не сдуло ветром, когда я все-таки выбралась из своей крошки-машинки, которая не раз спасала меня в пробках, но против стихии оказалась бессильна.

— Это не лось, больше на медведя похож, — прокричала я.

— Тем более! — донеслось из динамика. — Все, кто не залег в спячку, злые и агрессивные, помнишь, нам в детстве в лагере скаутов рассказывали?

Я помнила. Но за всю свою жизнь я ни разу никого не сбивала. Ни одно животное.

И я должна была посмотреть: могу ли я его спасти?

Этого требовали мои инстинкты.

Поэтому я сделала несколько шагов туда, куда уже не мог пробиться свет фар. Но, несмотря на ужасную видимость, за два шага от так называемого существа я все-таки смогла его рассмотреть.

Мои глаза расширились, брови взлетели вверх, когда я увидела мощную мужскую спину. Он лежал в снегу — обнаженный и раненый.

Глава 2

Прерывая вьюгу, голос Мэдисон еще пытался пробиться в мое сознание, как сестра пыталась достучаться до моей разумности. Но если я не знала, что делать с раненым медведем, но, в случае с человеком, для меня все было понятно.

— Я перезвоню, — пообещала я сестре.

— Не вздумай отключаться…

Поздно. Я действительно погрузилась в свою стихию.

Я вмиг оказалась рядом с лежащим на боку мужчиной, склонилась над ним, прикладывая пальцы к артерии на шее и с облегчением ощущая пульс. Рваный, но он был.

Я быстро с помощью фонарика на телефоне проверила его зрачки, которые оказались критично расширенными. Тем не менее они реагировали на свет, значит, этого парня можно было еще спасти.

— Кто же ты? — пробормотала я. — И как сюда попал?

Все его тело покрывали синяки и раны от когтей, словно мужчина наткнулся на того самого не уснувшего медведя. Или стаю волков.

Мой телефон снова взорвался бодрой мелодией. Одного взгляда на экран хватило, чтобы понять, что Мэдисон успела наябедничать отцу о моем приключении. У меня не было времени, чтобы успокаивать волнующихся родственников, я сбросила звонок и быстро набрала службу спасения.

— У нас нет свободных машин, — заявила оператор, которую я тоже знала с детства.

— Джейн, это Эми. Я застряла недалеко от бабушкиного дома. Тут тяжело раненый мужчина. Мне нужен вертолет или хотя бы вездеходы.

— Прости, Эми, — она смягчила тон, — но вертолет сейчас на пути в Ланстон. Там у пациента травма позвоночника, поэтому они улетели. А рейнджеры на вездеходах сейчас спасают людей, которых завалило после схода лавины. Я поставлю тебя в очередь, они смогут добраться до тебя часа через четыре, может, пять, если наконец-то этот бесов снег прекратится. Лучше тебе привезти его в город самостоятельно.

Часа четыре. При лучшем раскладе. Моя машинка не вездеход, она не пройдет по засыпанной снегом дороге до города.

А если мы будем ждать, незнакомец к тому времени умрет: не от внутреннего кровотечения, так от переохлаждения.

Никто не придет на помощь, осознала я, попрощавшись с Джейн. Заявку-то оставила, но…

У меня, кажется, был вариант без вариантов — попытаться сохранить ему жизнь. Я знала, что его нельзя двигать, но вариант, что я его оставлю здесь, и он умрет, был не лучше.

Надо рискнуть.

Погружу незнакомца на заднее сиденье своей машинки, а после перезвоню родителям.

Мой неожиданный, словно упавший с неба, пациент оказался тяжелым. Мои слова про медведя вышли чуть ли не пророческими. Мужчина явно качался, потому что был широким в плечах, с мощной развитой грудной клеткой, буграми мышц на руках и ногах, и весил, наверное, двести фунтов. Я была девушкой совсем не миниатюрной комплекции, в колледже даже занималась плаванием, но сегодня почувствовала себя крошечной феей, которой пришло в голову тащить великана.

Для начала я объехала его, раскрыла заднюю дверь, и вот тут началось самое сложное. Я могла поклясться, что легче сдвинуть диван, чем незнакомца. Но диван было не жалко, а вот здесь мне приходилось быть аккуратной, чтобы не потерять его от одного неверного движения.

К счастью, за моими плечами была медшкола, и я знала, что и как делать. Поэтому под бодрый вой вьюги и музыку входящих звонков спустя несколько минут мне удалось уложить, хотя, с его габаритами, скорее, усадить, мужчину на заднее сиденье. Только тогда я снова взяла трубку.

— Пап, у меня все нормально, — ответила я. — Я спасаю человека. Перезвоню, как только доберусь до Хижины.

— Поворачивай в город, Эми, — спокойно приказал отец. Это его спокойствие было верным признаком того, что папа в гневе или сильно волнуется, но пытается сдерживаться.

— Там дорогу замело, я боюсь застрять.

— Ты будешь одна с незнакомым мужчиной! — Папино спокойствие, кажется, только что дало дуба.

— Он без сознания, пап. И я не уверена, что он выкарабкается. Но я постараюсь сделать все от меня зависящее.

Папа был прав, правильнее ехать в город, в больницу, там его точно спасут. Или моя машина застрянет в сугробе, и тогда я рискую замерзнуть сама. Потому что снег лишь усилился и грозился погрести нас в этой белой мгле.

Я боялась не успеть.

Уже открыв дверцу, я вспомнила про хищника (или хищников), которые напали на незнакомца, и сквозь завывание ветра вдали мне почудился волчий вой.

Никогда еще так быстро я не оказывалась в салоне и не трогалась с места. Я даже долго всматривалась в зеркало заднего вида, опасаясь увидеть тени на безлюдной дороге. Но снегопад стирал все, в том числе, следы от шин.

Мысленно обругав себя за мнительность, я перевела взгляд на незнакомца. Пока тащила его, не сильно рассматривала, а вот сейчас поняла, что, не будь он таким бледным и в крови, его можно было назвать симпатичным. Для тех, кто любит мужчин-гигантов. У него были грубые, словно квадратные черты лица, густые брови, нос с горбинкой и легкая небритость.

— Тебя, наверное, считают притягательно-брутальным, — заявила я. — Наверное, разбил не одно девичье сердце. Пожалуйста, не делай так больше, после того как я поставлю тебя на ноги.

Глава 3

Я попыталась вырваться, но у меня не получилось, захват у незнакомца был стальной. Сразу же вспомнились слова отца и все те страшилки, которые я когда-либо читала или слышала в новостях.

— Я вам помогаю. Вас сбила машина… — Вообще-то моя, но это детали. С такой скоростью, с какой на дорогу вылетел он, с таким эффектом неожиданности не справился бы даже гонщик с мировым именем. — Я доктор. Отпустите!

Еще бы это сработало, скорее, напротив. У незнакомца шевельнулись ноздри, как у собаки. А потом глаза вспыхнули оранжевым, и я чуть было не шарахнулась назад… Шарахнулась бы, но кто бы мне позволил!

Просто сейчас все детали картины собрались воедино, и я поняла, кто передо мной. Вервольф! Но это… это не могло быть правдой! В отличие от всего остального мира, наш континент не объединил людей и вервольфов. Точнее, он как бы объединил, мы обладали равными правами, могли путешествовать в любой штат вервольфов — так же, как и они в наш, но наши миры пересекались по минимуму. У них были свои устои, свой уклад жизни, у нас свои. Географически так сложилось, что вервольфы нашего континента изначально выбирали более безлюдные земли, поэтому их штаты были сдвинуты в сторону каньонов и гор. Увидеть же вервольфа в нашем штате вовсе не представлялось возможным, потому что, несмотря на всю продвинутость нашего мира, лояльность к ним здесь была сведена к минимуму.

Ну а они сами не стремились туда, где «Хочется перегрызть кому-то глотку», как однажды нетолерантно выразился один из их лидеров. То есть альф. В общем, я не заорала только потому, что была в шоке.

Мой шок был в шоке.
И пока мы вдвоем были в шоке, в хватке мужчины стало еще больше силы.

Я даже опомниться не успела, как оказалась на спине, с руками, заведенными за голову, а этот большой голый мужик втянул носом мой аромат, как будто от него дурел. Или он в принципе дурной? Я бы поставила на второе, потому что как еще иначе объяснить то, что он наклонился и прикусил зубами мою шею?

Я бы заорала во все горло, но вместе с болью в меня плеснуло жаром, и этот жар распространился по моему телу, как пламя из камина по облитому маслом ковру.

Я знаю, о чем говорю, я видела, как это происходит, но сейчас мне было не до каминов и уж тем более не до метафор. Потому что, продолжая удерживать мои руки с легкостью, как тонкие проволочки, этот волчара полез второй рукой под мою водолазку!

Ладонь у него тоже была горячая и шершавая, как и губы, поэтому когда она прошлась по моему телу, как подогретая наждачка, цепляя внезапно ставший чувствительным сосок, я заморгала, а потом задергалась в его руках.

Увы, тщетно.

Мое тело, конечно, реагировало на него совершенно невероятным образом, но это еще не значит, что я должна на него реагировать, как… как Майкл на любую проходящую мимо девицу!

Мне повезло в тот момент, когда он все-таки отпустил мои руки, чтобы второй расстегнуть мои джинсы. Схватив кочергу, я от души приложила его по голове, рискуя превратить все свои усилия в пыль.

Звук получился глухой, но череп у него оказался крепким. Не раскрошился, как трухлявый пень, и то ладно. Столкнув ставшее тяжелым тело вервольфа с себя, я вскочила на ноги. Правда, без сознания он пробыл недолго — буквально мгновение спустя его глаза снова загорелись янтарным цветом, а я замерла с кочергой в руках.

И зверь на дороге, и реакция Руби теперь тоже становились понятными, непонятным только оставалось, что делать со слетевшим с катушек зверем. Вскочив, он посмотрел на меня уже более осмысленным, не звериным взглядом, и я надеялась, что от удара кочергой у него мозги встали на место, а не наоборот.

— У меня пятеро кузенов, и у них были друзья всех возрастов, — предупредила я. — Так что лучше не подходи! Я точно знаю, как отбить бубенцы, а тебе они еще пригодятся.

— Кто-то из друзей твоих кузенов был верфольфом? — хищно поинтересовался он.

Если бы не наше более чем занимательное знакомство, я бы назвала его привлекательным. Точнее, встреть я его в книжном магазине или супермаркете, я бы сочла его привлекательным. Сейчас он пугал меня до дрожи в коленках, и я предпочитала думать, что запах моего страха еще не достиг обоняния зверя. Вервольфы чувствуют адреналин, и все такое прочее, кажется, еще до того, как он просачивается сквозь человеческие поры.

— Нет, но анатомия у вас не сильно отличается, — хмыкнула я. — И в следующий раз я буду бить наверняка, а когда потеряешь сознание, я тебе их отчекрыжу!

— Сила твоего удара не способна причинить мне вред, — он усмехнулся. — Как тебя зовут?

Как… меня зовут?!

— Меня зовут Бери-Жопу-В-Руки и проваливай! Или я позвоню в полицию, и…

Мы одновременно посмотрели на мой телефон. Он сейчас лежал ближе к нему, и, несмотря на то, что волчара был в том, в чем мать родила, он легко наступил на него пяткой. Мой не сказать чтобы сильно новый смартфон сделал «хрусь», и громкий звук, и сам факт выбили меня из режима драки. Ему хватило мгновения моего замешательства, чтобы кочерга отлетела в одну сторону, а я оказалась вжата в его тело так плотно, что вряд ли смогла бы вдохнуть.

— Ну что, Бер-ри, — выдохнул, или, скорее, прорычал он, — ты поедешь со мной. В мою стаю.

— Никуда я с тобой не поеду! Ты пси…

Он весьма ощутимо укусил меня за губу, заставив широко распахнуть глаза.

— Ты спасла мне жизнь — это первое. И второе — ты имани. На тебе мой запах и моя метка. Я имею полное право сделать тебя своей. По законам стаи.

Глава 4

Здесь, наверное, стоит сделать маленькое лирическое отступление, чтобы не скатиться в панику. Во-первых, имани — находка мира вервольфов — законодательно утверждены на всех континентах, кроме нашего. Здесь никого не принуждают проходить обязательный осмотр (то есть сдавать кровь на ген «И», когда тебя исполняется восемнадцать). Но имани — жемчужины мира вервольфов, идеально подходящие им «самки» для сильнейшего потомства и в принципе для любовных утех. Не знаю, почему так распорядился Владыка, но именно имани способны подарить вервольфам и самое величайшее наслаждение, и самых сильных волчат. И во-вторых, наша страна, так гордящаяся правами людей и тем, что у нас нет смешения с вервольфами, как во всех этих «Легориях, Вилемиях и прочих», сразу сказала, что имани — это больше волчицы, чем люди, а потому если я имани, то я подчиняюсь уже не законам штата, а альфе, который меня нашел. Конечно, во многих штатах это всколыхнуло бурю протестов, которые, в принципе, так же быстро и улеглись. По причине того, что мы жили обособленно, а вервольфы нашего континента (в отличие от других) в принципе не были заинтересованы в поисках имани. Им хватало волчиц.

Вторая волна интереса к этой теме поднялась, когда имани Анхеля Экрота, одного из известнейших альф в мире, обернулась волчицей. Повторив опыт (если верить наскальной живописи) имани древности, объединившей людей и волков и положившей конец долгой кровопролитной войне. Я не помнила имени той имани, а вот наша современница, Мишель теперь уже Экрот, откровенно этим гордилась. А наши политики, которые считали, что относить имани к волчицам правильно, радостно замахали флажками — мол, вот, смотрите, мы были правы.

Но все это никак не могло мне помочь. Все эти знания.

Скажем так, они играли против меня, потому что он действительно имел полное право меня забрать. Туда, в свой волчий край, или где он там живет, грязное животное!

— У тебя нет доказательств! — зарычала я. — Что я имани! Отпусти!

— Это подтвердит любая независимая лаборатория.

От осознания того, что он только что сказал, меня накрыло еще большим ужасом. Потому что — потому что, мне нечего было ему противопоставить ни юридически, ни физически. Ну разве что я могу попытаться снова дотянуться до кочерги, но кочерга меня не спасет.

— Я не хочу!

— Хочешь остаться имани с людьми? — уточнил он.

— Грязное животное! — я все-таки сказала это вслух.

— Да, кстати. Где у тебя здесь душ?

Поразительно.

Просто поразительно!

Он бросился мне под колеса, сломал мой смартфон, сообщил, что заберет меня, как… как вещь! А теперь спрашивает, где у меня душ.

— Там, — я ткнула в сторону коридора.

Мне нужна была передышка, потому что мои мысли взбесились, как этот волчара, и носились по моим сложно устроенным нейронам, как волки по лесу в полнолуние.

— Воспользуюсь им, если ты не против.

Он отпустил меня и направился в указанном направлении, а лучше бы — убежал отсюда, оставив меня одну. Увы, такое счастье мне вряд ли привалит. У меня даже смартфона нет! Что мне теперь делать? Никто не сможет до меня дозвониться, я не смогу ни до кого дозвониться, родители там наверное с ума сходят, как и Мэдс…

Скрип двери и шорох лап Руби вернули меня из паники в реальность. Она подбежала ко мне, постоянно оглядываясь на открытую дверь, нервно обнюхала окровавленные щипцы, заглянула мне в глаза.

— Да, Руби, мы с тобой в жопе, — сказала я. — Прости, что не послушала тебя сразу…

И не закопала его в сугроб.

Хотя я все равно не смогла бы так поступить, и, что самое обидное, ему на это плевать. Вот так захочешь совершить хорошее дело, спасаешь кого-то, а потом огребаешь за это так, что мало не покажется. Я опустилась на корточки, собрала инструменты, пули и тряпки в лоток и поставила на каминную полку.

Руби крутилась возле моих ног и заглядывала в глаза.

— Пойдем. Пойдем, я тебя покормлю.

Обычно радостная на словах «Я тебя покормлю» Руби осторожно пошла рядом со мной, стараясь не отходить далеко.

— Вообще-то это ты должна меня защищать, — сказала я. — А не наоборот.

Хотя какая уж теперь разница.

Я достала из шкафа огромную банку собачьего корма, с трудом открыла жестяную крышку и выложила половину содержимого в миску.

— Приятного аппетита!

Руби начала есть, а я поставила остатки на стол и оперлась об него руками. У бабушки был старенький ноутбук и работал он в точности так же, как и загружался: когда хочет, работает и загружается, когда не хочет — нет. Попробовать его реанимировать, конечно, было можно, но он и в лучшие времена не справлялся с задачкой со звездочкой под названием wi-fi.

Вот зачем надо было крошить мой смартфон?! Там же такая метель, что сюда не то что полиция, даже спасатели на вертолете не долетят, их сдует по дороге.

За окнами и впрямь не было видно ровным счетом ничего, такое ощущение, что стихия решила стереть наш штат с лица планеты. А может быть, и весь мир.

Я опустилась за стол, одернула водолазку и разозлилась от воспоминаний — о том, как беззастенчиво он меня лапал. Хорошо бы я только разозлилась, но меня снова бросило в жар, и…

Глава 5

Холгер

За несколько дней до этого

Пламя камина отбрасывало блики на стены кабинета, стеллажи с книгами и на ковер. За окном крупными снежинками валил снег, обещая к утру засыпать подъездную дорогу. Кабинет всегда был и оставался моей любимой комнатой в этом доме. Он достался мне в наследство после гибели отца, и я не стал здесь ничего менять. Меня устраивал и тяжелый деревянный стол, который мои предки привезли еще из-за океана в эпоху завоевания нашего материка, и кресло, больше напоминающее трон человеческого монарха из прошлого.

Я вообще был большим приверженцем традиций и, как и вся моя семья, сложно свыкался с переменами. Гораздо легче жить по правилам и ценностям, которые проверены временем.

Кабинет всегда был и оставался моим личным островом спокойствия и умиротворения. Здесь пахло старинными книгами, пчелиным воском и деревом. Стоило мне вдохнуть смесь всех этих ароматов, как зверь внутри меня, яростный и злой, становился спокойнее.

Единственным напоминанием, что я нахожусь в современном мире, был тонкий экран монитора и клавиатура на столе. Вести дела с помощью человеческой техники действительно было удобнее, чем все записывать вручную.

Я откинулся на спинку кресла и потянулся, разминая спину и затекшую шею. Сегодня был какой-то особенно насыщенный день: из-за валившего второй день снега приходилось использовать всю спецтехнику, чтобы расчистить дороги в поселениях стаи. В Гадрике возникли проблемы с водой, пришлось ехать туда и решать. В общем, все чего я сейчас хотел — сидеть в тишине и смотреть на пламя в камине.

Но мать выбрала именно этот момент для очередного разговора.

После легкого стука и разрешения войти, она проскользнула в кабинет и сказала:

— Нам надо поговорить.

От моей расслабленности не осталось и следа. Зверь внутри зарычал.

— Что-то еще произошло?

— Нет, — покачала головой мать, — и да. Сын, ты альфа стаи вот уже семь лет. Тебе пора жениться.

Теперь рычать готов был я. Потому что моя мать всегда умела драматизировать. Я к этому привык, но сейчас она завела этот разговор не в то время, не в том месте.

— Это подождет до весны, — ответил я. — Или до лета.

— Ты уже давно это повторяешь. Но эта телега до сих пор стоит на месте! Я же могу тебе помочь. Посоветовать волчиц из порядочных семейств, с любой из которых у вас могут быть прекрасные волчата. Я хочу внуков!

Я поднялся, желая оказаться, где угодно, лишь бы подальше от этого разговора.

— А давай я тебя замуж выдам, и ты родишь мне братьев? Раз ты мечтаешь о младенцах.

Моя мать родила меня в девятнадцать, с ее прекрасным волчьим здоровьем и красотой она до сих пор привлекала других вервольфов. Она родила троих детей и вполне могла родить еще. Но на мое предложение мать побледнела и прорычала:

— Не угрожай матери, Холгер!

— Это не угроза, а предупреждение, — я посмотрел на нее сверху вниз, и мать потупилась.

— Обещай хотя бы присмотреться к девушкам из других поселений, — попросила она. — Ты альфа, у тебя должна быть жена и наследники.

Неизвестно чем бы закончился этот разговор, но в кабинет ввалился Эммет, мой младший брат, и Бойд, мой бета.

— Альфа, мы обнаружили следы чужаков на нашей территории!

Никогда еще я так не радовался появлению чужаков в моем штате.

— Стая Гилроя или старый Джордж опять леса попутал?

— Не знаю, брат. Камеры засекли их возле Большой реки.

— Едем! — приказал я и кивнул матери. — Мам, договорим позже.

Она поджала тонкие губы, явно недовольная таким поворотом, но и поделать ничего не могла.

— Что? — спросил Эммет, когда мы погрузились во внедорожник. — Мамка снова сватает тебе Хизер?

— Ее устроит любая волчица, — поморщился я.

— А ты что?

— А у меня все как прежде — я не потерплю, чтобы мной вертела какая-нибудь баба. Ни мать, ни тем более жена.

— Это ты еще не запал на одну единственную, — тихо хмыкнул мой бета.

— Надеюсь, что наши с ней дорожки никогда не пересекутся, — прорычал я.

Отец был всю жизнь помешан на матери, и ни к чему хорошему это не привело.

До места, где камеры засекли чужаков, мы добрались за пару часов, а затем перекинулись в волков и устремились в лес. Я первым взял след, но запах пришлых показался мне странным. Эти волки будто смердели… людьми, в этом аромате я не узнал запахи вервольфов из соседних штатов. Эти же словно пришли с человеческих территорий.

Что значило — они бесстайные. Или какие-то туристы недоделанные из других стран!

Еще спустя час мы нашли разодранных оленей, и у меня перед глазами упала красная пелена.

Охотиться на моих землях могли только свои. Моя стая придерживалась баланса «дал-взял» — не брала больше, чем нам требовалось. Здесь же чужаки явились в мой дом и возомнили, что им все дозволено.