Моя Римская Империя

Глава 1. Разрушено Дьяволом

13 апреля 4723
По Мантийскому календарю

Телефонный звонок прервал тишину этого дня. Я сидела в кресле на работе, наблюдая за последними новинками кинематографа в интернете.

Я считала себя талантливым художником, которая смогла добиться в жизни лишь одного — места в престижном арт-центре «Ла Каса» в качестве учителя для домохозяек. Днем домохозяйки всегда были заняты уборкой, готовкой и уходом за детьми. Пока они пекли очередной вишневый пирог для своих чад, разбирали носки мужа или натирали полы в гостиной, я наслаждалась ароматным кофе и просматривала какой-нибудь фильм.

Звонила сестра Мелоди.

— Малышка моя, — пафосно начала она, без намека на приветствие, — что ты делаешь сегодня, хотя нет, я в принципе уверена, что ты абсолютно свободна вечером, поэтому ты должна помочь мне в самом насущном вопросе…

— Посидеть с Николасом, — перебила я.

Она считала, что лучше не оставлять ребёнка с незнакомым человеком, даже если это няня. А вот если оставить его с близким человеком, который будет делать это бесплатно, то это хорошо.

Николасу исполнилось тринадцать лет, и я не видела причин опекать его так сильно, но Мелоди видела в нём маленького мальчика лет пяти, которого нужно было кормить и обязательно укладывать спать. В своей жизни он ни разу не ощутил этого прекрасного чувства пустого дома, где можно самостоятельно решать, что делать, и никто ничего не запретит.

Сидеть с племянником для меня было обыденным делом, и я соглашалась на это, чтобы дать ему немного побыть свободным, разрешая убивать зомби в игре сколько хочется, встречаться с друзьями и есть вредные чипсы, сладкий попкорн и ореховую шоколадную пасту ложками — все то, за что, его мать застрелила бы меня на месте.

— Так вот, — продолжала сестра, — мы с Максом сегодня собираемся на благотворительный фестиваль во Фрувейле. Там организована большая выставка. Мы готовились к этой поездке месяц, а тут еще и очередной ураган объявили, так что лучше тебе провести ночь у нас дома.

— Вроде, ураган не заявлен как «Флоренция», — пробормотала я

Каждый год весна приносила нам известия об ураганах, штормах и ливнях с грозами, которые, после урагана, снесшего весь город пятнадцать лет назад, казались метеоработникам детскими страхами, но бдительность соблюдалась постоянно.

Я поежилась, вспоминая события, и по коже пошли мурашки.

4705 год. Милтон.

Ничто не предвещало беды.

Утро началось, как обычно: серебристые облака плыли по небу. Воздух был прозрачным, почти хрустальным — редкость для Милтона, где климат балансировал на грани хаоса. Дети играли на лужайках, садовники тихо поливали деревья, а взрослые наслаждались выходным днем.

Мама как раз заваривала утренний чай —с большими зелеными листьями. Мы сидели за столом, слушали, как она рассказывает о своём плане на выходные.

Через двадцать минут небо потемнело.

Сначала это был лишь отблеск на горизонте — как будто солнце ушло за чёрное зеркало. Потом пошёл дождь. Ветер начал с воем рвать кроны деревьев, срывать солнечные панели с крыш. Сигналы тревоги взвыли одновременно по всему городу, но их заглушил грохот — будто небеса рухнули на землю.

Мы видели, как соседний дом, укреплённый по последнему стандарту, просто сложился, как картонная коробка под ногой.

— В подвал! — закричала мама.

Мы бросились вниз. Лестница дрожала под ногами. Мама заперла дверь, включила аварийный свет. Мы сели на старые матрасы, прижавшись друг к другу.

Сверху доносился рёв. Стены тряслись. Потолок осыпался мелкой пылью. Где-то вдалеке что-то взорвалось.

— Что нам делать? — спросила я.

Мама положила руку мне на голову.

— Все будет хорошо, Найя, — сказала она.

Мы сидели в темноте, слушая, как рушится всё, что мы знали.

— От урагана там одно название, погремит, польет дождь и всё, — успокоила Мелоди и меня, и себя, — главное, что Николас наказан, и надо проявить всю жесткость, которая есть у сестер Ролланд. До шести он будет в секции по тхэквондо, ты его забираешь, вы идёте домой и играете в «Монополию». Никаких друзей, компьютерных клубов и других весёлых интересностей, поел и спать!

— А что он сделал на этот раз?

— Он и его друг, этот маленький гаденыш Дерек, — вздохнула сестра, — украли краску для газонов из нашего гаража и раскрасили собаку нашего соседа, мистера Ли. Собака отравилась, её пришлось побрить, краска оказалась токсичной. И теперь я очень сильно переживаю за свою лужайку, — вздохнула она, — что теперь будет с травой.

— А как же собака? — спросила я.

— Не хочу больше говорить о собаке, — перебила Мелоди. — Она уже старая и не нравится мне, как и мистер Ли. Но Николас должен усвоить этот урок.

— Хорошо, Мел, — согласилась я. — В шесть я заберу Николаса и отвезу домой, а потом подумаю, чем мы займёмся вечером.

— Да, и ещё кое-что, — добавила Мелоди. — Доступ к интернету ограничен, я пришлю тебе пароль в сообщении. Пока-пока!

И она отключилась.

В 5:50 я уже была у школы боевых искусств. Телефон молчал, Мелоди так и не скинула пароль для доступа в интернет. Метеослужба оказалась права, тучи уже собирались в одно большое чёрное месиво, а ветер заметно поднялся.

Я вышла на улицу, поджигая сигарету, мой взгляд упал на большой билборд «Добро пожаловать в Милтон».

Добро пожаловать в Милтон — самый очаровательный город на земле для размеренной жизни. Изначально Милтон был студенческим городом, расположенным между двумя университетами: гуманитарным Лейни и научным Старфордом. Поэтому осенью город до сих пор проводит ряд мероприятий: серию осенних музыкальных концертов под названием «Танцы золотого сезона», «Песни золотого сезона», Дни Бегонии, новогодние праздники и ежегодная церемония зажжения елки.

Когда ураган Флоренция ворвался в город, полностью разрушив студенческий городок и некоторые здания университетов, это сподвигло государство заняться масштабной стройкой, превратив бывший рай для студентов в массивный мегаполис, открывший двери для всех желающих. Волонтеры любят этот город и называют его своим сообществом, устраивают спасательные операции животных, деревьев и художественные конкурсы.

Глава 2. Как в масло

В полной темноте я слышала отдаленные звуки, похожие на скрежет металла, чувствовала руки, ноги, тело и очки от игры на лице, но текстуры не прогружались, звуки становились громче.

Рука потянулась к лицу и аккуратно сняла девайс. Привыкшим к темноте глазам пришлось прищуриться, потекла слеза, и зрение начало медленно обрисовывать картинки. И вместо яркого неона с вырвиглазного цветастого плаката и волшебного мира игры я увидела серую пустошь среди унылых покатых полуразрушенных домов. Деревья стояли обуглившимися скелетами, вместо травы — пепел. Далеко за потрескавшимся асфальтом виднелись руины. Желудок ныл, в горле застрял ком, смесь голода с липким страхом. На моих руках осела пыль, в горле пересохло. Холод пронизывал насквозь, касаясь моих щек, но ветра не чувствовалось.

"Где хоть что-то?" — подумала я и неуверенно поднялась на ноги. Прямо передо мною лежало тело в ветхой одежде, что говорило только об одном — этому трупу несколько дней. Странно, но никакого запаха не было. Потом вспомнила, что загружена в игру, все не по-настоящему, и, если бы технологии могли внедрять запахи, я бы в тот час задохнулась.

— Прогресс до этого не дошёл, и благо, что так, — сказала я вслух и подошла к телу, медленно опустилась на корточки, рассматривая его. Лицо было отвёрнуто, и трогать тело мне не хотелось, но определить, что это мужчина, было не трудно. На нём была серая фланелевая простая рубаха с нагрудными карманами, из области груди торчал нож.

— Что это за экспозиция, и кто ты? — спросила я, но ответа не последовало, а должен ли?

Серое небо давило, как каменная плита, я потерла замёрзшие руки и протянула их к тому, что осталось от мужчины.

Брезгливо поджав губы, я с большей тщательностью стала рассматривать мужчину. Он явно чья-то жертва. Пришлось присесть на корточки и окончательно замарать руки в крови. В кармане рубашки нашлась зажигалка, потёртая, но рабочая. Во втором кармане — водительское удостоверение и карта, непонятно от чего. В карманах брюк не было абсолютно ничего. Зажигалка и карта переместились в мой карман штанов. Последнее, что нужно было забрать, — это нож, он точно пригодится. Если в фильме висит ружьё, то в конце оно обязательно выстрелит. Если в индийском фильме висит ружьё, то в финале оно споёт и станцует. Может, и тут так сработает: найдётся кусок мяса, овощи, и их придётся порезать и приготовить жаркое.

Двумя руками я схватилась за рукоятку, пальцы дрожали, желудок опять не вовремя уркнул. Я вцепилась еще крепче и со всей силы начала тянуть. Нож упрямо не хотел покидать тело, кровь, свернувшаяся и липкая, запачкала руки. Я почувствовала тошноту, но усилие не ослабила. Рывок — и с яростью я вырвала его из чужой груди. Я отёрла следы крови о край его рубашки, засунула нож себе под ремень и поднялась на ноги. Звук приближающихся шагов явно намекал на то, что самое время уходить. Сюжета игры я не знала, возможно, тут орудует маньяк, а может, демон, люди или кто угодно ещё, но улица, погруженная во мрак, очевидно, подтверждала, что тут опасно.

Вдали показался силуэт, и это был сигнал бежать. Я побежала со всех ног, как спринтер. И это было самое глупое решение из всех доступных: фигура этого персонажа точно увидела и меня, и мое движение. Дыхание начало сбиваться, я пожалела, что фитнеса в моей жизни было слишком мало для этого марафона.

Преследователь был повсюду: в мимо пролетающих витринах, в тенях под арками. Он преследовал и прожигал наглым взглядом, и в какой-то момент я даже чувствовала его дыхание. Я бежала, задыхаясь, лишь бы оторваться.

Единственная мысль роилась в голове: «Что же здесь происходит?»

Послышался свист, и острая боль пронзила плечо, а потом и вовсе всё тело, но я не переставала бежать, только забыла стиснуть зубы, и крик вырвался наружу. Пять минут в игре, и я уже проиграла. Левой рукой я попыталась дотянуться до плеча и поняла, что это стрела. Вытащить её на бегу нереально, а значит, пришла пора менять тактику и спрятаться. Я свернула в ближайший переулок и юркнула в первый разрушенный дом. Пытаясь ступать как можно тише по камням, я затаилась.
Долго ждать не пришлось, тот, кто хотел меня догнать, был уже тут. Я потрогала стрелу ещё раз — холод металла обжёг руку. Мои глаза предательски закрывались, не в состоянии переварить боль, и эта боль была настоящей или казалась таковой?

Он приближался, его шаги звучали всё ближе и ближе, сокращая расстояние между нами. Страх лишал возможности бежать. Позади раздался глухой звук — стрела вонзилась в стену, в дюйме от моего уха, он был очень близко. И спонсором не самых умных мыслей выступала моя голова — я поднялась со своего места и опять побежала.

Всё произошло слишком быстро. Чужая рука сжала запястье и дернула на себя, перед лицом возник арбалет. Его сверкающая сталь была направлена в мою голову, и в этот момент все выходы из ситуации были закрыты. Я замерла, парализованная ужасом, услышав лязг спускового механизма арбалета.

— Тихо, — прошипел он бархатным, с глубоким звучанием голосом, совсем не приемлемым для убийцы. И это отрезвляло, отгоняло страх, я даже запрокинула голову, и моё лицо расплылось в наглой ухмылке. Его же исказилось от неожиданности. С той же надменностью я повернула голову и, посмотрев в его зелёные глаза (рот и нос скрывала балаклава), вырвала свою руку, заставив его пошатнуться.

«Люди со слабым типом нервной системы, — вспомнила я голос преподавателя, — обладают повышенной чувствительностью и успешнее считывают информацию, быстрее реагируют на опасность». Плюс шок от всего, и я непобедима.

Преследователь попытался снова схватить мою руку, но я увернулась, как кошка, и, качнувшись, нанесла удар локтем в его грудь. Боль пронзила его, и я нанесла еще один удар, пытаясь попасть в солнечное сплетение. Боль снова пронзила его, это было слышно по сбившемуся дыханию — видимо, он не был готов к такому отпору. Глаза загорелись яростью, и злость обрушилась на меня. Мужчина поднял свой арбалет и замахнулся, я еле увернулась от этого удара. Вторая рука потянулась к моей шее, еще секунда — и он бы схватил меня за горло. Я уворачивалась, всё больше вжимаясь в стену. Он не прекращал свои попытки или словить меня, или ударить — было непонятно, но глаза горели, как у дьявола.