Моя свекровь — дракон, или Попаданка с характером

Глава 1. Незваная гостья

Карина стояла на табуретке с мокрой тряпкой в руке и в сотый раз жалела, что не родилась мужчиной. Мужчины, во-первых, умеют не замечать грязь на окнах с чистой совестью. А во-вторых, у них никогда не возникает желания одновременно вымыть стекло, заплакать от бессмысленности бытия и съесть бутерброд с колбасой — и всё это за три секунды.

— Тихон, отойди, — сказала она коту, который уселся прямо под табуреткой. — Упаду — мало не покажется. Я тяжелая.

Кот даже ухом не повёл. Он вообще считал любые просьбы Карины личным оскорблением, а себя — единственным разумным существом в этой квартире. Карина подозревала, что в прошлой жизни он был начальником налоговой инспекции. Та же манера смотреть свысока и полное отсутствие эмпатии.

За окном стоял обычный челябинский вечер: серое небо, серые дома, серое настроение. Завтра — сдавать квартальный отчёт, и она, конечно, не доделала его. В понедельник просто устала и пролежала лицом в подушку. Во вторник ходила в поликлинику — выходила из дома за час до приёма, а попала к врачу только к обеду. В среду забежала соседка Люба «на пять минут», и они пропили чай до одиннадцати. А в четверг Карина сдалась и честно пролежала весь вечер на диване, глядя в потолок.

— В общем, — сказала она себе, — надо заканчивать. Сейчас протру этот кусок — и всё.

Она потянулась за самым дальним углом рамы.

Табуретка качнулась.

— Ой! — сказала Карина.

Дальше всё пошло не по плану.

Она не успела испугаться. Не успела зажмуриться. Даже не успела подумать «вот это я влипла» — потому что в момент падения её единственной мыслью было: «белье не успею развесить, твоюж за ногу».

А потом темнота.

༺༻ ༺༻ ༺༻

Очнулась она не сразу. Сознание возвращалось кусками: сначала боль в затылке, потом запах — воска и каких-то благовоний, потом звук — чьё-то бормотание.

Карина лежала на спине, а тело ломило от жуткой боли.

— ...во имя рода Вересовых, — донёсся сверху дрожащий голос, — объявляю вас...

— Ай! — сказала Карина, потому что кто-то наступил ей на руку.

Голос оборвался, и Карина открыла глаза.

Над ней стоял мужик в чёрном. Не в смысле «мужик в чёрном костюме», а в смысле «мужик в чёрном средневековом прикиде, с плащом, мечом и очень уставшим лицом». Тридцать пять — сорок, высокий, брови с домиком, под левым глазом шрам. В правой руке он держал невесть откуда взявшийся свадебный венок. В левой — Каринину табуретку.

Рядом с ним стоял священник. В золотых ризах, с длинной бородой и таким выражением лица, будто это он только что свалился со стула и оказался невесть где.

— ...мужем и женой? — закончил он каким-то писклявым голосом.

Карина медленно села. Голова гудела, перед глазами плыли фиолетовые круги. Она огляделась. Высокий каменный зал, арки, свечи в огромных подсвечниках, ковры на полу, витражи с какими-то крылатыми тварями. Человек пятьдесят гостей в средневековых нарядах. Все смотрят на неё. В тишине было слышно, как потрескивает огонь.

— Я что, умерла? — спросила Карина, растерянно оглядываясь.

Мужик с табуреткой открыл рот, чтобы что-то сказать, но не успел. Из-за его спины выплыла женщина.

Карина таких женщин видела только в кино про злых королев. Лет шестьдесят, но подтянутая, как струна, седые волосы уложены в высокую прическу, на голове корона с чёрными камнями. Платье тёмно-бордовое, расшитое драконами, с вертикальными зрачками. Не линзы. Карина почему-то сразу поняла, что не линзы. И от этого стало по-настоящему страшно.

— Кто это? — спросила женщина таким тоном, каким обычно спрашивают «кто принёс эту дохлую крысу в дом».

— Я Карина, — сказала Карина, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Бухгалтер. И я очень хочу понять, куда я попала и что тут происходит.

Женщина сощурилась.

— Шпионка, — сказала она холодно. — Схватить её!

Карину схватили. Не успела она понять, что происходит, как двое здоровенных громил в кожаных доспехах — один рыжий, второй с бритой башкой — подхватили её под мышки и потащили куда-то вбок. Табуретка выпала из рук мужика и с грохотом покатилась по каменному полу.

— Я не шпионка! — крикнула Карина, дрыгая ногами в тапочках. — Меня нельзя хватать! У меня отчёт не доделан, и… кот остался дома! Он без меня сдохнет с голоду!

Но, конечно же, её никто не послушал.

༺༻ ༺༻ ༺༻

Подвал оказался именно таким, какому и положено быть подвалу в средневековом замке: сырой, холодный и с запахом плесени. Пол земляной, стены из грубого камня, в щелях между ними что-то шевелилось. В углу лежала куча соломы, которая, по всей вероятности, заменяла постель.

Стражники заперли дверь снаружи — лязгнул засов, и Карина осталась одна.

Она постояла посреди камеры, чувствуя, как холод от земляного пола пробирается сквозь домашние тапочки, перевела дух и села на солому. Солома противно захрустела, и что-то мелкое зашуршало в ответ — лучше было не думать, что именно.

— Итак, — сказала она вслух. — Ты мыла окно и упала с табуретки. Ты очнулась в чужом мире. Тебя обвинили в шпионаже. И у тебя нет документов, телефона и нормальной одежды.

Она посмотрела на себя. Домашние штаны, футболка с надписью «Счастье есть», тапочки на босу ногу.

— Отлично, — сказала она. — Просто отлично.

Карина закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Потом ещё один. Когда она работала в налоговой, её учили: в любой непонятной ситуации не паникуй, считай. Цифры успокаивают.

Она открыла глаза и начала считать камни в стене. Раз. Два. Три.

Сверху послышались шаги. Кто-то ходил по коридору, тяжело, медленно. Карина замерла. Шаги затихли прямо за дверью.

Потом кто-то прошептал в щель:

— Не ешь ничего, что они дадут. Они уже так убили одну.

Карина открыла рот, чтобы спросить «кого?», но шаги уже удалялись и стихли где-то в конце коридора.

Осталась только тишина, холод и надпись на стене. Карина присмотрелась. Кто-то когда-то выцарапал гвоздём: «Здесь был Гришка». И ниже: «Больно!».