Моя тёмная часть

1

Я прожила большую часть жизни за границей. Не потому, что так уж сильно любила чужие страны — просто так сложилось. Когда мои родители развелись, мама решила уехать. А отец… отец был из тех людей, чьё присутствие ощущается даже тогда, когда его рядом нет.

Властный. Опасный. Человек, о котором редко говорят прямо и почти никогда — спокойно.

Он не пытался участвовать в моей жизни. Не звонил каждую неделю, не появлялся на праздниках, не интересовался, какие оценки я получаю и с кем дружу. Но где-то на заднем плане он всё равно существовал — как тень, как дальняя гроза за горизонтом.

Иногда присылал деньги.
Иногда через каких-то людей передавал короткие сообщения.

И всё.

Честно говоря, меня это вполне устраивало.

Мама постепенно выстроила свою жизнь — тихую, удобную, почти обычную. Я выросла, закончила школу, поступила в университет. Всё было вполне понятно и предсказуемо: лекции, новые люди, планы, которые казались важными и настоящими.

Я привыкла думать, что моя фамилия — это просто фамилия.

Иногда, конечно, приходилось замечать, как люди чуть меняются в лице, когда её слышат. Но это были редкие моменты. В целом моя жизнь была нормальной.

А потом на моего отца решили надавить.

Я даже не сразу поняла, насколько всё серьёзно. Сначала появились странные звонки. Потом мама стала чаще разговаривать по телефону шёпотом и закрываться в комнате. Потом возле дома несколько раз стояли машины, которых я раньше не видела.

А потом было покушение.

После этого всё произошло очень быстро.

Никто особенно не объяснял, что происходит. Просто в один день мне сказали собирать вещи. Билеты уже были куплены, документы подготовлены, а люди, которые приехали за мной, выглядели так, будто спорить с ними — плохая идея.

Мама решила остаться.

Она долго говорила, что не хочет снова менять жизнь, что ей ничего не угрожает, что все эти проблемы — дела моего отца, а не её. В её голосе была усталость человека, который однажды уже выбрал спокойствие и не собирается снова ввязываться в чужие войны.

Я не стала её уговаривать.

Если честно, я сама до конца не понимала, во что возвращаюсь.

Родные пенаты встретили меня не особенно тепло.

Охрана. Люди, которые вежливо улыбаются, но смотрят так, будто оценивают каждый твой шаг. Огромный дом, в котором слишком тихо — потому что все знают: если что-то случится, шуметь будет уже поздно.

Отец оказался таким, каким я его помнила. Только старше. И, кажется, ещё опаснее.

Он смотрел на меня внимательно, будто пытался понять, что выросло из той девочки, которую он когда-то отправил подальше от своей жизни.

Я смотрела в ответ и думала, что возвращение получилось… неожиданным.

Но самое смешное в этой истории даже не это.

Под носом у собственного отца я всё равно недолго оставалась в безопасности.

Меня утащили прямо из дома.

Иногда жизнь умеет удивлять даже тогда, когда ты уверена, что хуже уже некуда.

Тот вечер я помню кусками. Резкие голоса. Чужие руки. Машина. Чувство, что всё происходит слишком быстро, чтобы успеть по-настоящему испугаться.

Если бы не один счастливый случай — и одна совершенно невероятная девушка — возможно, эта история закончилась бы совсем иначе.

Но она закончилась… так, как закончилась.

Теперь я снова здесь.

Снова в доме отца.
Под надзором людей, которые уверены, что защищают меня от всего на свете.

Красота.

Счастливая жизнь.

Очень интересная.

Я лежу на кровати и смотрю в потолок.

Честно говоря, в последнее время это моё основное занятие. Очень увлекательное, если подумать. Можно, например, считать трещины в штукатурке или размышлять о том, как резко моя жизнь превратилась в дорогую, хорошо охраняемую клетку.

За окном солнечно. Где-то там люди живут обычной жизнью — ходят на работу, опаздывают на лекции, ругаются из-за парковок, покупают кофе на вынос.

А я лежу в комнате своего отца и грущу о жизни.

Очень символично.

В дверь стучат.

Я даже не сразу реагирую. Здесь стучат редко — обычно просто заходят.

— Заходите, — говорю, не поднимаясь.

Дверь открывается.

На пороге стоит отец.

Он всегда входит так, будто это не комната, а переговорная. Спокойно, уверенно, без лишних движений.

На его лице ни одной эмоции.

Я приподнимаюсь на локтях и смотрю на него. Он делает несколько шагов в комнату, оглядывается — скорее по привычке, чем по необходимости.

— Нам повезло, Лея, — говорит он.

Интересное начало разговора.

Я сажусь на кровати.

— Правда?

Отец смотрит на меня внимательно, будто оценивает реакцию.

— Я договорился, — спокойно продолжает он. — Ты выходишь замуж.

В этот момент мне, конечно, хочется рассмеяться. Серьёзно. Ситуация же почти комичная.

Я лежу на кровати, отец стоит посреди комнаты с каменным лицом и сообщает, что мне… повезло.

Что я выхожу замуж.

Логично же предположить, что это шутка. Очень странная, очень сухая, но всё-таки шутка.

Я уже почти открываю рот, чтобы что-нибудь сказать — желательно с сарказмом, — но выражение его лица быстро возвращает меня в реальность.

Он не шутит.

Ни капли.

— За Джандарова, — добавляет отец, пока я продолжаю молча на него смотреть.

Информация падает куда-то в пустоту. Мозг, кажется, просто не успевает её обработать.

Я моргаю.

Раз.

Два.

— Они обычно не вступают в смешанные браки, — продолжает он тем же ровным голосом, будто обсуждает какую-то деловую деталь. — Поэтому веди себя нормально.

Так.

Подожди.

Я окончательно сажусь на кровати, чувствуя, как внутри начинает подниматься странная смесь из удивления, раздражения и лёгкой паники.

— Так… подожди, — говорю я медленно.

Отец терпеливо смотрит на меня.

— Я всё понимаю, — продолжаю я, стараясь звучать максимально разумно. — Правда. Политика, договорённости, союзники, вот это всё… Но я могу просто уехать обратно к маме.

2

С моим везением за последние дни я понимаю сразу.

Да. Это он.

Вот этот человек.

Именно тот, за которого меня сейчас выдадут замуж.

Мозг, конечно, мгновенно начинает рисовать самые яркие сценарии. Что-нибудь вроде: я сижу где-нибудь на ковре, смиренно мою мужу ноги и потом, по всем традициям неизвестного мне мира, ещё и воду эту пью.

Господи.

Руки предательски начинают подрагивать. Глаза бегают по комнате, будто ищут запасной выход.

Я мысленно даю себе подзатыльник.

Соберись.

— Добрый вечер, — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал нормально.

Получается даже почти спокойно.

Дальше всё происходит удивительно быстро. Даже обидно быстро, если честно. Вот только что меня представили, а вот мы уже садимся за стол.

Стол большой, тяжёлый, в центре комнаты. Мужчины рассаживаются так уверенно, будто проводят здесь подобные переговоры каждый день.

Я едва успеваю сесть, как передо мной появляется папка.

И ручка.

— Подписывай, — спокойно говорит отец.

Я смотрю на бумагу.

На свою фамилию.

На строчку, где нужно поставить подпись.

На секунду возникает совершенно нелепая мысль: вот так, значит. Вся моя личная жизнь умещается в один росчерк.

Я беру ручку.

Подписываю.

Всё.

Счастливая жена.

Я кладу ручку обратно и сижу, стараясь, чтобы руки больше не тряслись. И чтобы, не дай бог, не начать улыбаться той моей глупой улыбкой человека, который до конца не понимает, что только что произошло.

Мужчины уже разговаривают.

Будто ничего особенного не случилось.

Они обсуждают какие-то дела, короткими фразами, спокойно. Кто куда поедет, кто с кем встретится, что нужно сделать сегодня, что — завтра.

Их голоса звучат уверенно, почти буднично.

Я сижу рядом и чувствую себя слегка… приложением к документу, который только что подписала.

В какой-то момент разговор обрывается.

— Лея, — говорит отец.

Я поднимаю голову.

Он смотрит на меня спокойно.

— Всё. Пора ехать.

Я только успеваю поднять голову, как он встаёт.

Саид.

До этого он почти не двигался, стоял чуть в стороне, молча слушая разговор. Но когда поднимается со стула, в комнате словно что-то меняется. Не громко, не демонстративно — просто внимание само собой сдвигается в его сторону.

Он подходит ближе.

Не торопясь. Уверенно.

Я невольно поднимаюсь следом, потому что сидеть, когда над тобой так нависают, как-то… неправильно.

Теперь я вижу его совсем близко.

Высокий. Сухая, жёсткая линия плеч. Движения экономные, точные — как у человека, который не привык делать ничего лишнего. Лицо спокойное, почти неподвижное, но в этом спокойствии нет ни мягкости, ни желания понравиться.

И глаза.

Тёмные. Холодные. Внимательные.

Такие взгляды, опять же, обычно показывают в хрониках.

Он смотрит на меня всего пару секунд. Без любопытства. Скорее оценивающе, как будто проверяет, соответствует ли реальность тому, что он уже для себя решил.

Потом говорит.

Коротко.

— Вставай.

Голос низкий, ровный. Без грубости, но и без малейшего намёка на просьбу.

Я уже стою, но всё равно автоматически выпрямляюсь.

Он чуть наклоняет голову в сторону двери.

— Пошли.

Тон спокойный. Приказной.

На долю секунды во мне поднимается очень простое, очень человеческое желание.

Резко спросить: ты ничего не перепутал?

Может, хотя бы уточнить, с кем разговариваешь. Может, даже добавить пару слов, которые обычно говорят людям, когда они начинают отдавать приказы незнакомым женщинам.

Но это длится ровно секунду.

Потому что мозг, как назло, очень быстро дорисовывает картину того, что будет дальше. Кто стоит в комнате. Кто только что подписал бумаги. И что именно происходит на самом деле.

Поэтому я просто поднимаюсь.

Медленно.

— Мать твою, Лея… — тихо думаю я про себя.

И иду за своим новоиспечённым мужем.

Я семеню рядом, стараясь не отставать.

Дышу.

Главное — не реветь.

Не реви, Лея. Всё пока… нормально. Насколько вообще может быть нормальной ситуация, в которой ты выходишь замуж за человека, которого увидела десять минут назад.

Мы выходим на крыльцо.

Вечер уже темнеет, во дворе стоят машины. Мужчины пожимают руки моему отцу — коротко, крепко, без лишних слов. Всё выглядит как обычное деловое прощание, будто они только что обсудили поставки или какие-то рабочие вопросы.

Я на секунду встречаюсь взглядом с отцом.

Он ничего не говорит.

Просто смотрит.

Но этот взгляд я понимаю очень хорошо. Спокойное напоминание о том, как именно мне сейчас стоит себя вести.

Я отвожу глаза и иду дальше.

Саид открывает заднюю дверь машины. Движение резкое, уверенное.

— Садись.

Голос низкий, холодный, с жёсткой интонацией, которая не оставляет пространства для раздумий.

Я быстро юркаю на сиденье.

Честно говоря, с такой скоростью, будто меня и правда могут пнуть для ускорения.

Он садится рядом.

Дверь закрывается тяжёлым звуком.

В салоне на секунду становится тихо. Только запах кожи и холодный вечерний воздух, который ещё не успел уйти.

Саид поворачивает голову.

Его взгляд медленно скользит по мне — сверху вниз, внимательно, без стеснения. Не нагло, но так, как смотрят на вещь, которую только что получили и хотят понять, что именно им досталось.

Холодно.

Спокойно.

Оценивающе.

Спереди садятся двое других мужчин — Мурад и Эмир. Двери хлопают, двигатель заводится.

Машина плавно трогается.

Я сижу, сложив руки на коленях, стараясь дышать ровно и не смотреть слишком часто в сторону человека рядом.

И почему-то совершенно ясно понимаю одну вещь.

Вряд ли это будет медовый месяц.

Сердце стучит где-то в районе ушей. Так громко, что кажется — его слышат все в машине. В глазах на секунду даже темнеет, будто воздух стал гуще.