Му

Пролог

12 июля 2005 года. Мой пятый день рождения. Несмотря на юный возраст тогда, я помню тот день. Он врезался в мою память, словно какая-то навязчивая кинокартина. Порой плёнка, что записалась 12 июля того года моим детским сознанием, воспроизводит «яркие», по суждению пятилетнего ребёнка, картинки, если их можно так назвать.

Мой день рождения запомнился мне не количеством подарков и даже не содержанием подаренных мне красивых коробочек. И количество приглашённых гостей вовсе не удивляло впечатлительного ребёнка. Даже лица родственников, что обнимали меня, вручая свои подарки в огромных ярких праздничных пакетах, я не могу вспомнить, ведь это было неважно. Неважны мне были и торт, и все те угощения, которые приготовила мама.

Если верить воспоминаниям пятилетней девочки, которая сидит во мне, ей было неважно всё, что касалось её дня рождения. Почему? В тот день её друг, котёнок, пропал. Казалось бы, не такая уж великая потеря. Но сердце маленькой именинницы тогда испытало необычайно острую боль, какой девочка раньше и не знала. Но это было лишь началом. Началом всего. Это был её пятый день рождения. Это был день, когда крохотная не успевшая пожить душа частично стала принадлежать к непонятному полному ненависти миру взрослых.

Я помню суету в нашем маленьком уютном доме. За окном шёл дождь, смывая всё на своём пути и превращая улицы в пустое грязно-белого цвета пространство. Наверное, не только я скорбила, и не одна чувствовала обиду на того, кто забрал моего питомца. Мне было так же грустно и одиноко, как тем грязным капелькам на моём окошке ,которые стекались в друг друга, превращаясь в одну огромных, как мне казалось, размеров лужу. Но капля по ту сторону моего окна вовсе не являлась лужей. Просто пятилетняя девочка не знала, как назвать увиденную картину. А кроме слов «каплища» и «лужа» в голову ничего не приходило.

Мысли в моей голове путались. Мне вовсе не хотелось хмуриться в свой день рождения. Внутри меня горело желание играть с приглашёнными детьми. Но даже будучи ребёнком, я знала, что если кто-то близкий покидает этот мир, нужно грустить, как это,по обыкновению, делают взрослые. Честно говоря, я не понимала, почему же мои большие гости радуются. И меня это даже злило. Почему я в свой праздник должна сидеть у окошка, а взрослые так звонко смеяться ?

Несмотря на смешанные чувства, что переполняли в тот вечер, я продолжала глядеть в окно и просить Отца всего человечества вернуть маленького рыжего котёнка.

-Если не трудно, пожалуйста, покажи котёнку дорожку домой,- шептала, приставив друг к другу ладошки. Тогда тот ребёнок, что жил во мне, не знал, что Отцу нужна отдельная плата за исполнение просьб.

Вечер подходил к концу, но за весь день ко мне подошла лишь мама, чтобы спросить, как моё самочувствие. Меня, как ребёнка и чувствительную натуру, это задевало. Как же так? Гости ведь пришли ко мне, а им там весело и без героини праздника.

Наконец небо перестало злиться на людей, и дождь прекратился. Грязная вода стекала с крыш домов. Тучи быстро рассеялись, и высоко, над одной из многоэтажек, показался месяц. Он не освещал небо, как прожектор. Наоборот. Горел тусклым, еле заметным светом.

События того дня запечатлелись в моей памяти. Даже пять лет назад я не понимала, почему именно эта картинка из моей жизни запомнилась, но теперь я точно знаю ответ. Мозг маленькой девочки сохранил тот день в одной из папок своего архива, потому что это событие дало начало другой жизни, чуждой ей. Тот вечер ,который я, расстроенная именинница , провела ,сидя у окошка, перевернул мировоззрение наивного ребёнка. События моего пятого дня рождения способствовали рождению совершенно нового человека.

Так, незначительные по суждению окружающих, потери могут изменить даже маленького ребёнка. Но главной причиной изменений является даже не то, что питомец не вернулся домой, а разочарование. Разочарование в том, кого все именуют «Всемогущий» или «Всевышний». Разочарование в людях, которых называют «взрослыми»,ведь те даже не заметили утрату и боль девочки, что всем своим видом пыталась передать их.

Тогда я перешла в новую Лигу: в мир таких же людей, что были на моём празднике. Я пережила своё первое крушение иллюзий, первое и далеко не последнее наводнение .

Перед глазами картинка: душная комнатушка, гости, их смех, доносящийся откуда-то ,как казалось мне, далеко, маленькая девчушка, запотевшее стекло , грустный дождик, стучащий по крышам и окнам- также вспоминается грязно-синее небо ,застланное тучами, сквозь которые даже не видно месяца. Наверное, та беспросветная мгла являлась неким олицетворением будущего – моего и всего человечества.

Глава 1

Я выглянула декабрьским вечером в окно, откуда была слышна лишь тишина. Несмотря на то, что снега ещё не было, из окна в комнату повалил мёртвый холод, а при каждом моём выдохе, тёплый пар противостоял стужёному воздуху. В этой войне побеждал зимний холод, из-за которого, только стоило открыть мне окно, друг за другом по телу побежали мурашки.

На странность, кругом гробовая тишина, которую лишь на мгновение нарушали гул мотора и лай бродячих собак. Из окна можно увидеть лужицу слабо мерцающих огней. Слишком тихо. Слишком спокойно. Слишком необычно для этого мира. Кажется, он изменился. Я словно нахожусь где-то в другом месте, таком уютном. Но сомнение в том, что я всё ещё пребываю в нашем, настоящем мире, длилось лишь мгновение. Через миг не было и доли сомнения, что я даже и не покидала человеческий мир : стоны бродячих животных затихли, и где-то послышались голоса людей, что так возбуждённо решали какой-то, вероятно, очень важный спор . Также пронзительно звонко прозвучал звук разбитого стекла. Да. Это точно тот мир, в котором я жила все эти годы. Он не изменился и даже не собирался меняться в скором и далёком будущем.

Бывает, в подобные полные грусти дни, я много думаю. Сегодняшний день наполнен печалью и сожалением. Как глупо...Каждый день, каждый час и даже минуту этот, и без того ужасный мир, покидают прекраснейшие люди, те, что так заслуживают шанс на счастливую жизнь. Люди, которые дарили себя другим, отдавая всё, что у них было. Но пошлости человеческого существования и осознание того, в какой эпохе мы живём, уничтожают душу человека. Это невыносимо больно осознавать, что ты не принадлежишь этому миру, что ты «незваный гость» в этой жизни. Желание покончить с обидой на судьбу убивает человека. Глупо идти на поводу у Вселенной, глупо сдаваться, выбрав не тот путь. Как бы нечестно не поступала с нами судьба, нельзя, говорю я себе, нельзя тонуть в грязном болоте, где люди хуже нечистот. Выход найдётся. А дедушка...или бабушка с косой ещё успеют придти за нашими душонками . Несправедливо уходить раньше положенного. Никто же не уходит из ресторана, какой бы ужасным там ни был персонал, не получив свою порцию Итальянской пасты, которую он так любит? Никто же не оставляет американо, купленный в дорогом кафетерии, недопитым ?Это расточительство ...
18.12.2017

Такие мысли приходят ко мне вечерами...

***

Утром я слонялась без дела по безлюдным улицам серого города. Ни утреннее солнце, ни всё ещё горевшие тусклым светом фонари не желали улыбаться мне. Морозный воздух; голые деревья; грязно-голубое зимнее небо. Я бродила, и всё вокруг навевало лишь тоску.

Это было ранее утро, поэтому на своём пути я встречала лишь тех, кого называют офисными муравьями,что так спешат и боятся опоздать, и тех ,кому уже некуда спешить- пожилых людей с ручными собачками. Утром люди делятся на два типа: те самые работяги, которые не хотят потерять место заработка ,будь то серый офис или касса общепита ,и те, что уже отработали своё ,и теперь довольствуются копеечной пенсией. Но я не подхожу ни к одной категории людей ранним утром. Я – новый, третий, тип. Мне некуда спешить. Но и заработать кучу болезней и депрессию я ещё не успела.

В кармане пальто вибрировал телефон.

-Почему ты не отвечаешь на звонки? Я уже час не могу дозвониться, - вопила в трубку одна моя знакомая волонтёр. Я взглянула на экран телефона: ни одного пропущенного.

-Ты ведь позвонила мне всего лишь раз, верно? А сейчас для драматизма ты...-я не успела договорить.

-Она умерла...

-Когда? Почему ты не позвонила раньше ?- я почувствовала ,как моё сердце что-то кольнуло. Не раз.

-Сегодня ночью. Прости. Нам ждать тебя? Или...

-Я скоро буду.

Та, о ком шла речь - женщина, за которой я долгое время ухаживала в хосписе. Она потеряла всех родных, а друзья, узнав о её болезни, навестили лишь раз и больше не появлялись ни на пороге её дома, ни в стенах госпиталя. С первого дня моего волонтёрства она привязалась ко мне и даже говорила, что я напоминаю её дочь. Так бывает. Многие в клинике называют меня мамой, дочкой и даже бабушкой. Когда человек безнадёжно болен , и рядом с ним нет того, кто бы поддержал ,он венчает своим родственником любого ,кто с ним добр и ласков.

Я знала, что она должна умереть. И она это знала. Женщина много раз прощалась со мной, говоря, что ночью может не проснуться. Но она проснулась, её органы становились раскалёнными угольками. Она не могла видеть снов; болезнь медленно съедала ,но этой ночью хворь решила ускорить процесс, чтобы наконец насытиться как следует.

-Где?- спросила я, ворвавшись в её палату .

-Её тело уже отвезли в...

Морг. Я отправилась туда, чтобы проститься с той, кто привязался ко мне, с той ,к кому привязалась и я.

Я много раз думала, часто рисовала этот момент в своей голове. Когда я увидела её тело, сразу поняла, что она плакала, но теперь от боли, а не от счастья, как было, когда я приходила к ней. Она всегда плакала, когда я приходила, но теперь по её щеке никогда не пробежит слеза.

Теплые руки...Кто-то покидает этот мир. Ну а я, та, что ещё жива, открою утром глаза, как это делают миллиарды таких же ,живых, людей ,которым дела нет до чей-то смерти, и проживу очередной день ,не подозревая ,что кто-то через стенку ,в другой квартире или же в другом городе умирал ,умоляя о помощи. Я выпью чашку горячего кофе...Такого же горячего, как чьё-то сердце. Напиток покажется мне горьким...таким, как слёзы того, кто умирал в одиночестве. Днём я включу телевизор и буду смотреть свой любимый фильм или сериал. Возможно тот, кого уже нет, тоже любил эту кинокартину, но уже никогда не посмеётся ,не поплачет перед экраном цветного ящика...теперь будут плакать над ящиком ,в котором будет лежать его бездыханное тело ..а может и вовсе никто не будет плакать. Но я, та, что дышу, никогда не узнаю о смерти одного из семи миллиардов человек. Я ничего не почувствую, ничего не скажу. Моя жизнь не перевернётся от крушения одной из судеб... того, кого я не знала.

Ещё одна душа, чья надежда на выздоровление и светлую жизнь, умерла раньше, чем сознание; ушла, привязав меня к себе.

-Почему ты не пойдёшь?

-Я же не могу ходить на похороны каждого, кто здесь когда-то лежал или будет лежать, - я холодно отвечала на все вопросы, которые последовали и дальше.

-Что с тобой...я понимаю, она была дорога тебе, но...

-Я больше не буду приходить в госпиталь,- сухо, словно для меня это ничего не значило, ответила я.

Каждый день стены клиники видят множество смертей. Один за другим, больные покидают госпиталь и тех, кто ухаживал за ними. Я знаю тут каждого. Знаю ,у кого, какой диагноз, кто, сколько прожил с этой болезнью и кому осталось совсем не много.

Со старшей школы я прихожу в хоспис, будучи волонтёром. Сначала это было только из-за очередной школьной акции «Чудо есть»: меня и пару моих одноклассников выбрали волонтёрами сами больные на мероприятии, которое мы устраивали для «безнадёжных». Как и любому другому подростку ,мне не нравилась идея, что я буду за кем-то ухаживать. Родители тоже были мало впечатлены. Ужасным для нас, школьников, было то, что мы должны были чистить до блеска каждый сантиметр не только палаты, но и всего госпиталя. Конечно же, мы делали это не за «спасибо». Иначе никто бы и не смог нас заставить даже натянуть их форму.

Больные были разные. Но все они были не похожи на других, здоровых, людей. Они знали, что уйдут и поэтому старались быть лучше. Они часто молились. Среди больных много было пожилых людей, тех, у кого даже родственников не осталось, потому что они их всех пережили. Ухаживая за такими бабушками и дедушками, я думала, что они способны пережить даже меня. Но их наигранная бодрость и свежесть, быстро превращалась в вялость, а позже - неминуемая смерть.

Но больше молодых. Обычно это были мои ровесники и люди до 30.Вот они никогда не изображали бодрости и не держали иллюзий, что вскоре они заживут своей прежней жизнью. Если им хотелось плакать ,то они плакали. Если им хотелось кричать – они это делали. Сначала они отрицали свою болезнь, потом они осознавали, что рак выбрал именно их , и это осознание превращалось в депрессию, позже они жалели о том, чего не сделали, корили себя ,но вскоре понимали ,что виноваты то не они, и бранили того, кто послал им эту хворь.

Когда больные в бреду прощались со мной, врачами и другими волонтёрами, никто из нас никогда не сказал: « Дурачок, ты не умрёшь. Всё будет хорошо». Почему? Да потому что не будет ничего хорошего! Мы не подпитывали их пустыми надеждами. И это было самое лучшее, что здоровые могли для них сделать .

Я быстро привыкла к страху за чью-то жизнь, к ощущению, что что-то произойдёт, к постоянно давящему воздуху в госпитале. Я искренне сострадала, по-настоящему плакала. В каком-то смысле эта школьная акция сломала мою психику и изменила моё мировоззрение. Но я благодарна. Когда я вновь и вновь плачу ,не смотря на то, что много раз видела страдания больных, то чувствую себя настоящим человеком. Человеком, который умеет сопереживать. Когда мне удавалась увидеть улыбку одного из «безнадёжных», я считала себя победителем, ведь это я...я помогла губам потерявшего надежду растянуться в улыбке. Когда я приходила в клинику и бабушки восторженно произносили моё имя своими дрожащими губами, я чувствовала себя чьим-то солнцем.

И да... Всё это : звонкий смех больных, их улыбки, не натянутые, а искренние ,их истории ,которые я слушала, меняя постельное бельё- было важным для меня. Но...уже невыносимым. Ведь этих людей всё равно ждал один исход.

***

День для меня тянулся мучительно медленно. Когда стрелка на циферблате подбежала к девяти часам вечера, что-то во мне словно умерло, как это бывает каждый день в это время. Стало грустно, тоскливо, тошно. Из-за долгого отсутствия общения между мной и семьёй мне захотелось увидеть лица родителей и сестры. Но сейчас для меня это невозможно по многим причинам.

За окном сильный ветер. Такой, что внутри неспокойно, но что-то есть в этом печальном завывании...что-то ,что успокаивает. На улице сумрачно, ветрено, а дома тепло и уютно. Свет в комнате дарит лишь настольная лампа. Фотографии, что лежат передо мной ,возбуждают память ,и самые потаённые воспоминания откликаются на вой ветра, что буйствует этим тоскливым вечером.

На фотокарточках – я, мама, папа и сестра. Меня поразили мамина улыбка, которую я так давно не видела, глаза сестры, которые из-за смеха стали необычайно узкими и похожими на птиц-галочек, которые рисовала она, когда была младше ,и , на странность, большой живот отца. А я? На этом фото я счастливее всех. Мне точно не подарили в тот день игрушечный магазин?

На цветной карточке запечатлено необычайно весёлое для нашей семьи время препровождение. Мама придерживает сестру, пока та пытается догнать меня на своём трёхколёсном «монстре», когда я, в свою очередь, бегу за папой. Я не помню, кто заточил нас тогда в объектив фотоаппарата, но знаю, что ему очень посчастливилось увидеть нас такими. На фото мы кажемся счастливыми.

Воспоминания всплывали в моём сознании. И когда вой ветра стал сопровождаться белыми комками, один из снежных дней, словно старая плёнка, стал прокручиваться в моей голове.

Это был первый день весны, но зима, что все три месяца, данные ей, лениво посылала нам немного снега, на этот раз не желала уступать место весне. Тогда был сильный снегопад всю ночь. Снежные хлопья не переставали падать и днём. Снежинки, словно ангелы, спускались на Землю, не щадя и самих людей. Ресницы, волосы, мех на пуховиках –ничего не оставалось без внимания этих «борцов» с хорошим внешним видом- макияж растекался , а волосы превращались в солому. Движение на дорогах было затруднено, и чуть резкое и невнятное действие превращало машину в пловца , которому предстояло плыть по снегу . Как и множество других « пловцов» , я с семьёй оказались в пробке. Помню, как нервничал папа за рулём, как возбуждённо бранил всех и всяк; мама мирно сопела на пассажирском сидении рядом с отцом ,а младшая сестра сравнивала свои указательные пальцы

-Они ведь разные?- взволнованно спрашивала она.

- Смотри: один толще, а другой вообще короче первого,- шутливо отвечала я, а сестра начинала злиться, как это делают обычно дети, когда они ожидали другого ответа на свой вопрос.

А я ? я просто наслаждалась всем происходящим , слушая музыку в наушниках , как это делали все подростки, которых я видела в окнах таких же машин, что оказались в пробке. Мне казалось всё необычайно уютным : и атмосфера в машине, и обстановка за её пределами.

***

Проснулась я от назойливого телефонного звонка. Похоже , я так и уснула за компьютерным столом, рассматривая старые фотографии.

-В каком смысле ты больше не придёшь в госпиталь ?- это был мальчик , за которым я присматриваю уже три месяца. За это время подросток успел привязаться ко мне и считал своей сестрой , а может и кем-то другим.- Чего молчишь? Ты больше не хочешь меня видеть? Это из-за того, что я тогда отвесил тебе подзатыльник? Неужели ...ты боишься ...

- Боюсь? Тебя? – мне стало смешно и одновременно грустно,- Как тебя можно бояться, дурачок?

-Не разговаривай со мной, как с ребёнком,- произнёс обиженный голос,- Не говори «дурачок» .Если хочешь оскорбить, то выбери другое слово.

-Зачем же? Это для тебя и так самое оскорбительное слово, как я понимаю.

-Ну так в каком смысле ?- продолжил пятнадцатилетний парень ,игнорируя мои слова.- Почему ты больше не придёшь?

-Слушай...

Мне показалось, что он всхлипнул, и я замолчала.

- Если ты не придёшь ко мне ,то...-продолжил он дрожащим голосом.

-Плачь.

-Чего?- ответил собеседник, видимо, подтирая сопли.

-Не сдерживайся. Я не буду смеяться.

-Не буду я реветь тебе ,- наигранно твёрдо сказал он, но больше не мог держаться, и в трубке послышался то ли стон, то ли крик, то ли ещё что-то, что я не могу описать одним термином.

Я молчала, потому что не могла обещать ему, что вернусь, не могла успокоить его, не могла помочь выздороветь. Ничего не могла.

Мальчик – трудный ребёнок. Мама никак не могла справиться с ним, а отца не было рядом, чтобы воспитать его как следует. Со всеми он грубый, холодный, порой даже со мной. Поведение парня можно объяснить тем, что всю жизнь ему не доставало родительского внимания : отца не было в живых , а мать пыталась заработать им двоим на жизнь, ей было не до воспитания ребёнка.
Парень должен был попасть в другой, детский хоспис, но его мама посчитала, что ему будет лучше там, где есть знакомые. Дальняя родственница его мамы состояла здесь не на последней должности, поэтому она смогла устроить тут пребывание мальчика. Возможно, с его ровесниками ему было бы гораздо лучше, у него бы не возникала мысль убегать, ведь там были бы его новые друзья.

- Давай встретимся ?- вдруг произнёс он.- Не в хосписе, а в парке или где ты захочешь сама.

-Тебе нельзя покидать больницу. Ты же знаешь, что может случиться...

-Плевать.

- Но...- я не успела договорить, как собеседник сбросил.

Наверное, пришла мама и отобрала телефон или в палату заявился доктор, или парень так сильно разозлился ,что не мог больше вести диалог. Причин того, что он резко оборвал телефонный разговор, было много.

Я думала над тем , возможно ли его желание покинуть клинику и погулять в парке , как это делают все его бывшие одноклассники.

Всё, что происходит с людьми в этом мире ,сложно объяснить: судьба, чудо , злой рок- материальны ли эти понятия? Как получается , что дети заболевают неизлечимым пожирающим изнутри чудовищем? Почему люди расстаются ? К чему разбивается чашка? Вопросы бывают разными по мере сложности, как и математические задачи, но ответы на них одинаково сложно найти.

За окном гулял зимний ветер, падали снежные хлопья, и ,как мне казалось, улыбалось солнце - отличный день, чтобы безнадёжно больной мальчик смог погулять.

Включив телевизор, я отправилась на кухню, сварила кофе; его прекрасный аромат слышался повсюду. В новостях говорили о чём-то, как казалось ,важном, но я слышала лишь обрывки фраз, потому что моё внимание было подарено совсем другому : я думала о мальчике.

Допив свой кофе, я взяла любимую книгу. Сегодня хорошее утро для чтения, особенно ,если в руках книга Германа Гессе. В «Демиан» писатель рассуждает о мире добра и зла. По суждению Гессе, зло живёт в каждом , ему стоит лишь пробудиться , как оно овладеет и телом, и разумом. Зло непросто есть в каждом, оно повсюду : в людях, в воздухе -весь мир- это зло. И в этом мире мы все маленькие Синклеры , что пытаются найти себя, найти способ убить в себе всё самое ужасное, что только может жить в нас.

Вот мальчик Синклер встретил своего врага; ему страшно. Вот он совершил ужасный поступок, и ему снова страшно. Вот Синклер познакомился с тем , кто его спасёт, но ему по-прежнему страшно. Почему же мы, люди, всего боимся ?

Пока я размышляла над судьбой книжного героя, на телефон пришло смс от другого мальчика , для которого я , как Демиан для Синклера, тот, кто поможет ...должен помочь.

«В баре, в котором первый раз встретились. Через час. Не придёшь, то...»

Я вспомнила, при каких обстоятельствах впервые встретила этого парня. Это было в баре, который так виртуозно называется «Анданте». Он находился в компании своих «друзей».Я не обращала никакого внимания на шайку малолетних пьянчуг ,ведь сейчас это так распространенно. Но это было ровно до того момента, пока этот, на вид крепкий парень, не свалился на пол. Всем в баре было всё равно, ведь думали, что это просто опьянение, но проблема была куда серьёзнее. Я видела, что бокал паренька полон. Увидев, как он свалился с ног , его « друзья» дали дёру, испугавшись, что им может достаться от его мамы, когда та узнает.

Я заставила крупного бармена помочь посадить паренька в такси, чтобы я могла его отвезти в больницу. Долгое время ,не день и даже не неделю, он обследовался. Его мать попросила меня сопровождать мальчика, я отказалась, но позже, увидев, как тяжело приходится этой семье, всё же согласилась. Парня не покидали головные боли, а каждое его утро начиналось с прочистки желудка. С каждым днём ему становилось хуже. Так как я часто наблюдала подобное в клинике, я готовила его мать к худшему, но я не доктор и не имею право придумывать диагнозы. Четыре месяца назад мои подозрения были оправданы: врачи озвучили диагноз - рак носоглотки. Он долго не мог принять этого, как и его мать. Она винила себя, что так мало уделяла внимания своему драгоценному сыну. Пока семья пыталась осознать суть, болезнь прогрессировала. И только два месяца назад мальчик попал в госпиталь, но уже не для лечения...Если бы подросток сказал маме о том, что у него болела голова, что часто шла кровь из носа, всё можно было изменить, но парень не хотел расстраивать мать.

Я ничего не ответила на сообщение мальчика, но решила, что всё же встречусь с ним там, в баре.

Накинув пальто, я вышла из дома, а на улице меня встретил холодный ветер. В спешке, я забыла взять шарф. Снежные ангелы спускались с неба, падая и сразу тая. Улицы были пусты, лишь изредка встречались люди, что торопились поскорее забраться в какое-нибудь тёплое местечко: кто-то прятался в кафе, многие грелись в библиотеке, и только счастливые уже были дома.

Я долго искала тот бар, потому что не помнила точного адреса. В тот раз, почти полгода назад, я попала туда случайно. Честно говоря, я была там на свидании, которое так и не началось. Тогда я долгое время общалась с молодым человеком по интернету, и в тот день мы наконец должны были встретиться. Это было свидание вслепую, ведь я никогда не видела лица моего приятеля даже на фото, и так и не увидела.

Отыскав улицу, на которой должен был находиться бар, я думала, что близка к своей цели, но всё равно долго не могла найти то небольшое здание с тусклой, не привлекающей внимания вывеской «Анданте »

Наконец я нашла. На крыльце этого бара виднелся высокий и сутуловатый силуэт.

-Крис, почему ты не внутри ?- я подбежала к парню. Он был, как мне показалось, растерян.- Тебя не пустили?

- Сказали, чтобы катился отсюда: «малолеткам вход закрыт» .

-Ну и правильно. Хоть что-то они предприняли после того случая.

- Какого такого случая ?- парень, видно, был не в духе.

-Кто-нибудь знает, что ты не в клинике? –спрашивала я, игнорируя его неуместный вопрос.

-Главная медсестра,- холодно ответил Крис.

-Врёшь.

-Да.- Так же холодно продолжал парень.

-Что планируешь делать, если доктора узнают? А если мама...

-Это неважно. Пошли,- он взял меня за рукав пальто и повёл за собой.

Позже Крис отпустил мой рукав, и мы долго просто шли, не издавая ни звука. Я не знаю, сколько времени прошло: 10 минут, 15 или же полчаса,- но я нарушила тишину, что повисла в воздухе.

-Тебе не холодно?

- Нет,- парень, кажется, всё ещё не желал говорить.

Неловкость тишины снова витала в атмосфере. Парень наконец убавил шаг, и мы шли медленно: нам некуда торопиться. Так как зима, скоро покинет Землю, на улице было ещё светло, несмотря на то, что было шесть вечера. Я не знаю, куда идёт этот парень и чего он хочет. Мы прошли множество закусочных, но ни на одну он даже не взглянул.

Наконец Крис остановился напротив интернет-кафе.

-Стой, мы же не пойдем туда?

-Именно туда мы и идём.

-Тебя не пустили в бар, потому что ты слишком мал, и думаешь меня, подростка-переростка оттуда не попрут?

-Ты не так уж и стара,- без всяких эмоций ответил он.

-Ты сказал, что мы пойдём туда, куда я захочу.

-Ну ...да. И куда ты хочешь?- вдруг парень словно ожил.

-Ты не голоден?

-Нет.

Что с этим ребёнком? Кажется, этот вечер будет долгим...

- Хорошо. Ты не хочешь идти в интернет - кафе. Веди тогда туда, куда пожелаешь.

Без лишних слов, взяв Криса под руку, я направилась в библиотеку. Я думаю, это единственное место, в которое может привести вполне зрелая девушка пятнадцатилетнего подростка. Когда мы оказались около здания «духовного просветления», на лице парня я увидела странную гримасу.

- Нет. - Тихо сказал он.

-Да,- я не могла видеть себя со стороны, но думаю, на моём лице виднелась тень безумия.

В здании было очень тепло и уютно. Огромное количество картин между стеллажами с книгами дарило какую-то особенно чудесную атмосферу. Это были не просто картины, а копии подлинных шедевров. Если бы не книги на полках , я бы подумала, что забрела в картинную галерею. В помещение множество столиков для тех, кто хочет почитать в библиотеке. Парень сел за один из них, всем своим видом показывая недовольство.

-Так - так... Белоснежка ...Золушка...- бурчала я себе под нос.

Набрав кучу книг, я подсела к Крису.

- Питер Пэн ?- бровь парня вопросительно поднялась вверх. В моих руках была детская книжка, обложка которой не могла не привлечь внимание своей пестротой. На ней изображён летящий мимо домов Питер, который, вероятно, заглядывает в каждое окно, чтобы найти друзей и просто тех, кто нуждается в нём.

-Именно.

Подросток тяжело вздохнул и повернулся к окну. Я вслух начала читать историю о мальчике из чудесной страны. Заметно, что подобное действовало Крису на нервы.

- Как думаешь, Питер отрицательный персонаж?- спросила я, вдруг перестав читать.

-Да,- без всяких пояснений ответил подросток.

-Почему же?

-Он похищал детей.

-Разве? Они же сами летели с ним в Нетландию.

-Не знаю. Отстань.- Буркнул парень.

Мы снова оба замолчали. Я листала страницы, рассматривая яркие картинки и размышляя над своим же вопросом. На улице уже начало темнеть, а снег всё также шёл, не переставая.

-Пэн -злодей. Питер, своего рода призрак, ведь он не взрослеет. Он мёртв. Неверленд – место, в которое он затягивает детские души. Те, кто оказался в стране Питера не взрослеют: они мертвы,- вдруг сказал Крис, перебивая сладкую тишину-, куда же мертвецам взрослеть.

- Но не он же убивает дет...

-Этого мы не знаем.

Я задумалась над словами Криса. Сложно сказать, был ли Питер злодеем или же положительным героем. То же мы не можем сказать и о каждом из нас. Мы не можем знать, хороший ли тот, кто сидит с нами за одним столом, кто улыбается, разделяя с нами чашку кофе.

-Ему было скучно, вот он и забирал детей к себе, наверняка, мучая их потом,- ровным голосом говорил парень.

-А может...Питер был просто одинок.

- Не знаю. Отстань,- Крис снова замолчал и продолжил наблюдать за снежными хлопьями через окно.

Спустя час-два, мы вышли на улицу. Снег продолжал идти, а ветер усилился.

-Тебе нужно в госпиталь.

-Я не пойду туда.

-Тогда - домой.

-И домой я не хочу.

-И где же ты проведёшь ночь?

Парень взглянул на меня и его губы расплылись в широкой улыбке.

-Ты не можешь ночевать у ме...

-А почему нет?- настроение парня заметно приподнялось. Он не переставал улыбаться, и кто знает, о чём он думал...

-Мне нужно позвонить в клинику.

-Нет! Не надо. Пожалуйста,- на лице парня я увидела необычайную грусть.

-Пошли,- я взяла Криса за руку и повела за собой.

-Стой! Пожалуйста. Я не пойду в хоспис.

Я ничего не отвечала. Подросток затих, просто следуя за мной.

Когда мы оказались в супермаркете, а не в здании клиники, парень удивился, а позже в его взгляде я увидела благодарность.

-Раз уж сегодня я буду ужинать не одна, мне стоит приготовить что-то особенное,- пояснила я причину того, зачем мы тут,- Бери, что захочешь.

-Всё,что захочу ?- глаза Криса засверкали.

-Конечно же, нет. Только то, что тебе позволяет диета и содержимое моего кошелька.

В корзине оказались те продукты , которые редко бывали в моём желудке. Я то и дело успевала произносить :

-Нет -нет. Только не лапшу быстрого приготовления. Не надо чипсов. Зачем тебе креветки ?Стой! Не бери эту дрянь.

***

Когда мы пришли домой, я вспомнила о том хаосе, что творился в квартире.

-И тут живёт девушка?- бровь парня вновь поплыла вверх, образовались складочки на лбу, и свет из окна упал на его лицо, освещая улыбку,- не думал, что так можно жить.

-А ты у нас чистюля? – не без иронии спросила я,- Все подростки ведь ужасные свиньи ...

-Я - нет.

Я заметила, что подросток разглядывает моё лицо, словно что-то хочет увидеть, что-то узнать, понять. Мне захотелось то же самое.Минут 10 мы пялились друг на друга. В его взгляде было что-то такое, необъяснимое. Его чёлка была слишком длинна, что позволяло Крису прятать свои грустные глаза, но на этот раз он не собирался скрывать своей печали. Кажется, что вот-вот по его щекам покатится слеза, что вот-вот его, и без того серые печальные глаза, станут ещё печальнее. Он сжал губы, что на лице его словно проложили узкую тропинку. Он это сделал, чтобы не заплакать? Интересно, что он увидел в моём лице...

-Плачь.

-Что? Ты снова? Не хочу я плакать.

Мы снова замолчали и искали в лицах друг друга что-то, а что именно не знали сами...

-Не хочешь посмотреть телевизор? Попкорн?

-Да. Давай посмотрим что-нибудь и поедим попкорн.

Крис нашёл фильм, я подготовила закуску. Атмосфера была немного давящей. Я не знаю, как вести себя с подростками, хотя сама не на много старше его. Чувство, словно нас разделяет не разница в возрасте, а миры, в которых каждый из нас проживает. Меня не покидала мысль, что что-то может случиться. Никто не знает, где парень, и, наверняка, его ищут.

-Как ты себя чувствуешь? Что-нибудь тревожит?

-Нормально,- когда речь касалась болезни, Крис становился грубым, и даже самые обыденные фразы звучали по-другому. « Всё хорошо» походило на рычание, « Не беспокойся» -на лай, так и сейчас... его «нормально» смахивало на крик, вопль.

Парень молча жевал попкорн и смотрел фильм...делал вид , что смотрел. Иногда он наигранно смеялся, что было в некоторых моментах неуместным. Он был тут, в комнате, на диване, но в то же время, мальчик находился в своём мирке, и я догадываюсь, о чём он мог размышлять.

-На самом деле...в последнее время мне всё труднее дышать. И... -по щеке подростка покатилась слеза ,но он её поспешно вытер,- мне страшно.

Я придвинулась к мальчику и крепко обняла его.

-Плачь,- шепнула я, гладя его по голове,- я не буду смеяться,- в который раз повторила эту фразу.

Крис ничего не говорил, а слёзы предательски текли по его щекам, капая и на меня. Он не стал убеждать себя, что сильный, и, наконец, снял маску героя. Мы и вовсе забыли про фильм, попкорн и хорошее настроение. Крис плакал, а я вместе с ним. Я думала над тем, когда всё началось: был ли у мальчика шанс на излечение. Боль «безнадёжного» снова отразилась на мне.

- Я стану как Питер? Я тоже буду одиноким? Буду вечно пятнадцатилетним? - вдруг спросил Крис, а позже затаил дыхание.

-Нет. Ты не будешь одиноким.

Вдруг в комнате стало темно и тихо: что-то с проводкой. Слёзы продолжали обжигать щёки Криса и моё сердце. А ведь это - правда... Крис будет подобен Питеру. Он окажется в месте, которое станет для него Нетландией, и надеюсь, он не будет одинок. Нет. Он точно не будет одинок.

Вот так, в полной тишине, когда лишь изредка были слышны всхлипывания, в полном мраке мы долго просидели на диване, и мальчик уснул.

Парень давно уже сопел, а я продолжала думать о стране Питера Пэна. Тёпло ли там, или же там вечная мерзлота? Растут ли цветы, или там всё давно засохло? Много ли в Неверленде таких Питеров Пэнов, и одиноко ли им в этой стране? В моей голове созревало множество пустых вопросов. В детстве я читала много сказок и даже подумать не могла, что кто-то из главных героев детских историй может оказаться настоящим злодеем. Я читала книги, смотрела мультфильмы, но в голову не приходила мысль , что в них может таиться такой глубокий смысл. Красная шапочка была то ли слишком глупа, то ли редко виделась с бабушкой, что даже не могла узнать под очками и чепчиком самозванца. Русалочка также была наивна и глупа, думала, что человек сможет полюбить рыбу, вот и стала пеной. А Питер и вовсе крал детей из их тёплых и уютных домов, потому что не мог смириться с тем, что он мёртв, а другие дети счастливы. Но был ли Он злодеем? Это неважно. Порой мы сами виноваты в своих бедах: слишком наивны, слишком пусты.

- Доброй ночи, мой Питер Пэн ,- прошептала я, укрыв мальчика пледом,- ты не будешь одинок.

Когда, наконец, дали свет, я отправилась в душ. Ночь - самое время для данной процедуры. Прохладные струи воды обволакивали моё контрастное им тело. Пена изредка попадала в глаза, заставляя их слезиться. А , может, слёзы катились вовсе не из-за шампуня? Симфония, что исполнялась струями воды, стучащими по стеклянной полочке и дну душевой кабины, обычно успокаивала моё тревожное сердце, но только не сегодня. Мысль о Крисе Пэне не покидала меня. Он уйдёт ,а я снова и снова буду привязываться к людям, а те будут сбегать от меня в страну Нетландию? И даже решив уйти из госпиталя, не получается это нормально сделать. Зачем Ты меня туда отправил? Ты же знаешь: я ненавижу людей, но не могу спокойно закрывать глаза на их горе. Ненавижу их, но хочу помочь ...хоть я и не в силах.

Есть несколько причин, по которым я могу не любить людей. Одна из них – их пристрастия. Есть в нашем мире такие особы, которым плевать: плевать на всё и всех. Их не заботит ничто, кроме денег. Порой такие люди даже забывают, что у них есть дети, которые, кстати, вырастают потом такими же, как их родители. Данный класс можно назвать «Не подходи ко мне, если твой доход не равен или не выше моего». Но вот ирония: тех, чей доход выше, вовсе не волнуют такие людишки. Также одной из причин моего отвращения является надменность и корыстность людей. Это те, что испепеляют взглядом всех «убогих», «кривых» и «косых». Это те, что делают вид, будто что-то значат , но на деле –пустышки. Они примеряют маски богачей, красавцев, что покоряют сердца, играют роль добродушных и милых. Такой вот Маскарад. А больше ненавижу тех, кто прислуживается перед такими вот великолепными актёрами, и при этом, кстати, зная, что те и вовсе из себя ничего не представляют. Есть ещё один класс людей, но не могу сказать ,что ненавижу их...мне их жаль. Таких можно назвать «Кажется, сердце затрепетало». Они вот не замечают этой фальши, верят чудесной игре, видят всё сквозь очки розового цвета. Конечно, нельзя всех под одну гребёнку, ведь не все одинаковы. Возможно, и меня можно отнести к разряду тех, кого я сама ненавижу. Кто знает...

Взглянув на отражение в запотевшем зеркале, я не увидела ничего примечательного, что могло бы привлечь внимание окружающих. У девушки ,что глядела на своё отражение не было больших глаз зелёного цвета, наоборот, глаза казались ей даже отвратительно узкими, хоть в ней и не текла азиатская кровь, а цвет глаз и вовсе был непонятным : то ли они серые, то ли голубые, то ли жёлтые, а может, и три в одном. У неё не было идеального и упругого тела, но и дряхлым его назвать было нельзя. А рост у девчушки был такой, что порой она с трудом могла дотянуться до ванного шкафчика, который располагался как раз над зеркалом. Всегда она относилась с презрением к своему носу: он казался ей весьма большим, и под некоторым углом девушка могла заметить на нём даже горбинку. Вот и сейчас я рассматривала его с недовольством, а чем дольше я смотрела на свой нос, тем больше он мне напоминал картошку. Девушка, что была моим отражением, выглядела уставшей: всё в ней то и дело говорило : « как же я вымотана» . С тёмных волос ещё стекали капли воды, образуя лужу у меня под ногами. Одно резкое движение, и я могу распластаться на полу небольшой ванной комнатки.

-Спокойной ночи,- шепнула я то ли себе, то ли Крису , то ли всему миру и легла в свою холодную постель.

Глава 2

Меня разбудил дикий крик. Непросто крик. Это был вопль. Я понимаю, что это Крис. Моё тело словно обмякло; оно не слушается. Сердце бешено колотится : Крису больно, но я не могу двигаться. Кажется, я вот-вот утону в собственном теле. Оно больше не принадлежит мне. Крик мальчика превращается просто в стоны. Стоны больше не слышно, но не мальчик утих, это я ничего не слышу. Позже в ушах появляется звон . Теперь кричу я, а не Крис. Мне страшно. Мне больно. Мне тяжело дышать. Я оказываюсь в другой комнате , откуда изначально доносился голос мальчика. Теперь же я чувствую каждую частицу своего тела. Голова невыносимо болит, кажется, она сейчас подобно бомбе разлетится в осколки. Горло жжёт, словно там поселился рой пчёл, а звон - их фирменное «зззззззз»

Открыв глаза, я увидела парня, что стоял около моей кровати с непонятным выражением лица. Что это? Смущение ли, боль, гнев или всё это вместе – что чувствовал мальчик.

-Крис, что случилось? Больно?

Парень не мог сказать ни слова. Руками он сжимал то голову, то горло, пытаясь избавиться от боли, поразившей почти всю верхнюю часть его тела. Как во сне, который я видела пару минут назад, тело перестало слушаться меня. Дыхание затруднилось. Пока я пыталась взять своё тело под контроль, парню становилось хуже.

-Я...я...мне...- слышалось из дрожащих уст Криса.

Мальчик упал.

-Не..не...не закрывай глаза. Кр...Крис,- страх овладел мной. Тело продолжало не слушаться ,словно оно уже не моё. В глазах мутнело, но я боролась с собой.

***

-Мне сильно досталось из-за тебя.

-Прости...

-Ещё раз так напугаешь, я ... я уйду из госпиталя.

-Значит, сейчас ты остаёшься ? – глаза мальчика засверкали.

Зная, что будет больно, я снова и снова возвращаюсь в это место, снова встречаю больных, снова сижу с ними в тесных палатах, наполненных давящим воздухом. Наверное, это - то место, где я должна быть, место, где я нужна.

Я просидела с Крисом весь день. Он шутил и сам же смеялся...был не похож на себя. Его мать в очередной раз не смогла придти. Иногда я задаюсь вопросом: а хочет ли она вообще приходить?

Когда солнце садилось, а последние лучи  заглядывали в палату парня, я заметила кое-что прекрасное, чего не могла разглядеть раньше. Вьющиеся рыжие волосы подростка казались на солнечном свете янтарными. Когда лучи осветили лицо мальчика, казалось, словно оно ожило, в буквальном смысле этого слова. Теперь щёки были румяными, а веснушек на светлом лице, казалось, было ещё больше, чем прежде. А серые глаза, которые так печально глядели на меня, по обыкновению, из под чёлки, теперь сверкали, как бывает, когда ты счастлив. Крис и сам светился. Вот оно, рыжее солнце.

- Я тебя не узнаю? Что с тобой, Крис?- и у меня, и у мальчика было прекрасное настроение, а что послужило поводом, наверное, никто из нас и не знал.

Мальчик не ответил на мои вопрос и лишь сказал:

- Больше у тебя никогда не появится желания сказать мне « Плачь. Я не буду смеяться». Теперь я не дам тебе для этого повод,- Крис улыбался, но слова были сказаны так серьёзно и уверенно, что мне не хотелось улыбаться в ответ.

***

- Мне нужно идти.

-А ты не можешь ещё посидеть со мной? Совсем чуть-чуть.

-Но...

-Ааа...мне так больно,- наигранно стонал парень, схватившись за сердце.

-Криис,- я рассмеялась,- разве у тебя должно болеть сердце ?

- Ну...оно ооочень болит.

-Хорошо. Я посижу. Но совсем чуть-чуть.

Единственное, что радовало, так это то, что в палате мальчика было большое окно, в которое можно глядеть хоть весь день и всю ночь, считая проезжающие машины, а позже -звёзды.

В палате- тишина, и было чуть слышно лишь дыхание: моё и подростка.

- Крис...хм...Крис...

-Что? С моим именем что-то не так.

-Просто интересно, какое полное имя?

-Крисп...- мальчик засмущался,- Криспиан,- шёпотом произнёс он, надеясь, что я не услышу.

-Красивое.

Крис походил на помидор: так сильно он был смущён.

Переводя тему, подросток спросил :

- Что ты делаешь, когда тебе больно?

-Ну...я смотрю на звёзды.

-Что? Ты серьёзно?

-Глупо, да ?- я встретилась с мальчиком взглядом. Крис весь съёжился. Видимо, ему было неловко, как и мне.

-Да нет...

Мы долго молчали, а потом снова последовал вопрос

-Грустно же бывает не только ночью, но и днём. Что тогда? Звёзды тут тебе не помогут...

-Смотрю на людей. - Показалось, мальчик улыбнулся.- Они как звёзды. Посуди сам, звёзды есть такие, что светят ярко, ведь они ближе к нам, к Земле, а есть те, которые горят тусклым еле заметным светом - они дальше от нас. Так и люди: есть - яркие и есть невзрачные. И все такие разные: блестящие и не очень, есть с богатым внутренним миром, и есть те, кто прогнил насквозь. Порой за людьми даже интереснее наблюдать, чем смотреть на звёзды. Когда грустно и больно, посмотришь на людей, и становится лучше. Иногда люди только своим видом веселят, а иногда и поведением. Бывает, узнаешь о чужих проблемах, и собственные кажутся мелочью,- закончив монолог, я посмотрела на Криса, мне хотелось узнать, что он сейчас думает. Наверняка переваривает мои слова.

- А почему именно звёзды ?- снова спросил подросток,- Почему не старые фотографии или ...или...

-А это я расскажу тебе в следующий раз. Сейчас мне нужно идти.

- Я тебя отпущу, если ты дашь обещание, что расскажешь, почему звёзды.

-Обещаю, - произнесла я, положа руку на сердце и улыбнувшись так широко, что Крис ,наверняка, увидел все мои зубы. Все до одного.

***

Выйдя из хосписа, я вдохнула свежий воздух, воздух, который в палатах больных был давящим и необычайно грустным. Да. Именно грустным. У воздуха, что мы поглощаем, тоже есть что-то вроде личных характеристик. Где-то он приятный, например, в саду или в месте, где нам спокойно и уютно. А есть такой воздух, вдыхая который становится дурно и тяжело на душе. Такой он бывает обычно в больницах, полицейских участках и даже школах.

Многие фонари уже отключили за ненадобностью. Вокруг было так темно, что хотелось просто бежать. В фильмах ужасах и в психологических триллерах героиня в такое время влипает в серьёзные проблемы. Так в мире кино девушка идёт по неосвещённой улице поздно вечером, она слышит шаги; интуиция подсказывает ей бежать, но она замедляет шаг, чтобы удостовериться, что за ней всё-таки идут, и только, когда глупышка видит лицо преследователя, она с ужасом бежит, и перед её глазами проносится вся жизнь. Так и сейчас, интуиция говорит мне идти быстрее, но меня вовсе никто не преследует. А вдруг?..

Также в кино в самый эмоциональный и напряжённый момент, раздаётся телефонный звонок, так и сейчас: зазвучала моя любимая песня.

-Мам?- по ту сторону никто не отвечал,- Мам, привет,- я услышала вздох того, кто звонил.

-Да, привет,- тихо, с расстановкой, после долгого молчания, словно готовясь к чему-то, произнесла мама.

-У тебя всё хорошо?

-Да. А у тебя? Ты не забываешь кушать?

- Всё хорошо.

-Хорошо...- повторила за мной женщина.- Спокойной ночи,- резко сказала она и ждала ответа.

-Постой...Мам...

-Да? – спросила женщина и ждала моих слов, затаив дыхание.

-Спокойной ночи,- произнесла я и сбросила.

Мне хотелось многое рассказать, о многом узнать, но наш диалог не был особо познавательным. Я чувствовала неловкость, какую не должна испытывать дочь в разговоре с матерью, но уверена, ей тоже было не по себе, разговаривая со мной.

***

Каждый день до хосписа и обратно, домой, я еду через кладбище. Часто разные мысли начинают лезть в голову, часто становится не по себе. Утром, когда мне некуда спешить, я размышляю о времени. Оно так скоротечно, неуловимо. Порой даже задумываюсь над тем, что пора искать серьёзную работу. Но меня держит обещание данное самой себе: я должна «проводить» Его. Я буду рядом с мальчиком. А вечером, когда мне всё также некуда и не к кому спешить, я думаю о тех, кому времени было мало, кому не хватало его, как не хватает остроты в итальянской пасте. Проезжая одно и то же кладбище, я вижу одни и те же надгробья. Они были тут, есть и будут. И через 10 лет ничего не изменится , разве что через полвека. К сожалению, люди...тела, что лежат в земле, ограждённой ветхой изгородью, уже бездыханны. Умерли ли они давно, или с ними простились только вчера – ничего не меняется, ведь они всё равно являются мёртвыми. Время на их часах однажды остановилось, как будет и со мной, и со всеми, кто живёт на этой планете, и больше часы никогда не пойдут. Не знаю, как на Марсе или Юпитере, или ещё где-то, но время не подчиняется людям на Земле. Быть может, зелёные человечки уже давно засадили это Время за решётку и теперь могут жить вечно, не считая года, месяца, дни. Если так, то я им завидую. Если так, то я хочу сейчас быть где-нибудь на Венере среди этих зелёных мстителей.

Прискорбно, но жизнь на земле занимает всего- то НИ-ЧЕ-ГО, а жизнь после смерти, если она, конечно, есть- вечность. И хочется думать, что жизнь тут - временное пребывание, так называемая, очередная станция перед конечной. Быть может, это незапланированная остановка. Возможно, наш «автобус» просто сломался в очень неподходящее время, и теперь нам, пассажирам, необходимо подождать, пока транспорт починят, и мы сможем продолжить свой путь.

***

Моё утро началось ни с горячего кофе и даже ни с зелёного чая с бутербродом. Я успела только открыть глаза, как затрещал мой телефон; зазвучал голос Post Malone. Мне ничего не оставалось, как ответить. Кто-то был очень назойлив.

-Это ты ухаживаешь за миссис Скотт? - послышался голос главной медсестры

-Да. С ней что- то случилось?

-Нет,- после этой фразы мне стало легче,- просто у неё есть просьба.

-Какая? Мне приехать сейчас в госпиталь?

-У неё сегодня день рождения. Женщина хочет, чтобы ты погуляла с ней.

-Хорошо. Я скоро встречусь с ней.

День рождения - прекрасный праздник, особенно для тех, кто и вовсе не надеялся дожить до этого дня, поэтому я ,не раздумывая, согласилась провести этот день с именинницей.

Через 30 минут после звонка я уже выходила из цветочного магазина с белыми лилиями в руках. Это прекрасный нежный цветок с резким запахом – символ надежды, а надежда – то, что сейчас необходимо женщине, с которой я сейчас встречусь.

***

-Тук –тук,- пролепетала я ,имитируя стук в дверь, а через секунду уже вручала цветы женщине.

-Как я рада тебя видеть!- спрыгнув с больничной койки, проговорила миссис Скотт.- Но где он? Наверное, ждёт у двери?

-Что? Вы о ком?

-Парнишка, который шёл с тобой по коридору.

Я не сразу поняла, о ком шла речь.

-Вы о том рыжем ? Он здесь тоже пациент...

-Позови же его скорее, не стой, - настойчиво продолжала Скотт.

Я выглянула из палаты, а он еще стоял в коридоре.

-Криспиан, иди сюда, - прошептала я, но парень меня не услышал. Когда он повернулся, я подозвала его жестами.

Миссис Скотт попала в хоспис не так давно, поэтому о ней я знаю только то, что она наша пациентка, и мне назначено ухаживать за ней. На первый взгляд женщина грубая и непробиваемая, но со мной она была добра и весела.

-Мне сказали, что у вас день рождения...хм...поздравляю,- проговорил парень.

-Спасибо, юноша,- именинница расплылась в улыбке.

-Знаете, а вам повезло...,- Крис сделал неуверенную паузу, но потом добавил,- что вам удалось дожить до вашего дня рождения.

-Крис!- я не ожидала услышать подобного, но меня это разозлило, - Ты вообще думаешь?- прошептала на ухо парню, но подросток ни на миг не сменил каменного выражения лица.

-А знаешь, ты прав! Я везунчик. Наверно, я сделала в своей жизни что-то хорошее, раз болезнь до сих пор не убила меня,- весело проговорила женщина, словно эти двое говорили вовсе не о смерти, а о чём-то бытовом.

-Вот незадача...я не успел ничего сделать в жизни. Как думаете, я смогу отпраздновать свой день рождения?

-Крис ...

-Конечно, у тебя ещё много праздников впереди, мой мальчик, - продолжала беседу Скотт.

-Тогда...я обязательно позову вас.

***

Миссис Скотт захотела сходить в боулинг. Серьёзно? Боулинг?.Весь день мы втроём, я ,именинница, Крис провели вместе. Сначала мы гуляли во дворе хосписа, как моей подопечной пришла эта идея с боулингом. Я не могла не согласиться, так как она уверяла меня, что всей душой обожает сбивать кегли, и что она является абсолютным чемпионом в этой игре. Как оказалось, женщина играла в боулинг всего один раз до этого дня, поэтому Крису пришлось учить ее, а мне переживать за больных. Каждый раз, когда миссис Скотт кашляла, я была готова уже набирать номер скорой помощи.

К счастью, Крис вёл себя спокойно, а разговоры про болезнь и смерть больше не пытался заводить.

Меня переполняла радость, когда я слышала гордый восклик именинницы « Смотри, я сбила их все !». Я вспомнила, как мы с мамой играли, как она учила меня, а у меня не получалось сбить и одной кегли. Я тогда жутко расстраивалась, но пыталась снова. А главное – пытаться. Всегда. Даже если говорят, что шансов нет. Всегда.

***

-Посиди со мной ещё.- Просил меня Крис, когда я хотела уже выйти из палаты мальчика.- Я слышал, что мне в помощники поставят другого человека, это правда ?

-Крис, ты же понимаешь, что это решаю не я...

-Значит, ты больше не хочешь присматривать за мной? Со мной так трудно? У тебя из-за меня неприятности?

-Нет, это не так.- Произнесла я, присаживаясь на постель парня.

-Я тебя понял,- сказал Крис,- но пусть будет, как будет, а сейчас...останься, ладно?

В ответ я лишь улыбнулась, кивая.

Снегопад. Из-за погоды на дорогах движение затруднено, поэтому под окном палаты Криса ничего больше не было слышно, кроме буксующих, сигналящих и ревущих автомобилей. Сумерки. Слабое освещение в палате подчёркивало изъяны. Изъяны во всём : в помещении и даже на лице парня. В этих четырёх стенах, как и во всех больничных палатах, было неуютно, даже гадко. Примечательным элементом в комнате была грязно-белая стена ( остальные три были цвета оливок), на которой располагался умывальник. Нагоняла тоску осыпанная штукатурка, и вызывал смех вид какого-то ночного города, заключённого в простую деревянную рамку, которая весела в сантиметрах 10 влево от умывальника. Ни на какой из стен больше не висело фотографии. Казалось, что ночной город повесили, чтобы отвлечь взгляд критика от потрескавшейся белой стены. Но эффект был обратным - именно она напрашивалась на ужасную критику. При таком слабом освещении палата казалась ещё меньше и ещё уродливее. Свет искажал всё. Хотя, скорее, он подчёркивал то, что сложно рассмотреть при яркой лампе.

Фикус в углу «камеры» при таком освещении дал знать, что погибает, что его необходимо полить, ведь его листья приняли болезненно жёлтый вид, как лицо человека, у которого проблемы с пищеварением. Говоря о лице...Свет доказал, что Крис всё ещё мальчик, а не взрослый, каким он себя считает. Детская улыбка, блеск глаз, свойственный всем в его возрасте и признаки переходного возраста стали заметны благодаря плохому освещению.

-Почему ты не поступила? Ты ведь хотела быть хирургом,верно?

-Откуда ты зн...Верно.

- Ну так, почему?

-Я бы не смогла потянуть обучение... Это было слишком дорого для меня.

Парень промолчал. Около семи минут в палате не было слышно ничего, кроме тихого сопения Криса.

- Ты должна стать хирургом !- парень встал и начал что-то говорить, но что именно, я не разбирала: он говорил слишком быстро, то шепча, то повышая голос. Крис был так воодушевлён, так энергичен, что улыбка не сходила с моего лица – слишком уж по-детски милым он был в этот момент.- Я придумал! Часто видел такое в драмах: больной загадывает последнее желание, которое просто обязаны исполнить. Ты станешь врачом! Обещай!

В ответ я просто посмеялась. Но позже улыбка сползла с моего лица. А вдруг это , правда, его последнее желание? Вдруг он больше не будет так улыбаться? Вдруг он.... Я старалась гнать ужасные мысли, как дачники надоедливых насекомых. Но они, как правило, всё «жужжали» у меня в голове.

-Обещаю.- Сказала я спустя  долгих 7 минут.

-Что?- парень уже забыл, о чём говорил до этого, и задумчиво глядел в окно, вглядываясь во что-то пристально.

-Обещаю исполнить любое твоё желание.

Тишина снова заполнила каждый угол помещения. Молчание. Лёгкое сопение Криса. Жужжание мыслей в моей голове.

Глава 3

-Прости, пап, но я не могу сейчас приехать. Нет. У меня всё хорошо. Да. Просто в хосписе есть один человек, которому нужна помощь. Думаю, недолго. Да. Пока.

Телефонный разговор длился меньше десяти минут. Теперь это вошло в привычку нашей семьи. Всё, что необходимо знать нам друг о друге, можно уложить всего в пять минут. Разговоры были короткие, звонки нечастые, а встречи и вовсе редкие.

Так бывает с малознакомыми людьми, но такое не приемлемо в отношениях родителей и детей. Подобное происходит не так давно. Всё произошло после моего переезда в другой город для подработки в хосписе после окончания школы, что никогда не нравилось моим родителям, ведь из-за этого я не смогла поступить в хороший университет. С того дня, как нам в школе предложили участвовать в акции, я хотела стать врачом, но из-за неуспеваемости, связанной с моим постоянным препровождением в госпитале, мне пришлось забыть об этой, если можно так назвать, мечте. Окончив школу, я переехала для поступления, но в итоге просто «осела» в местном хосписе.

Нельзя сказать, что мне нравилась эта грязная работа, но что-то каждый день заставляло меня идти туда снова и снова. Сначала я просто убиралась в палатах, относила в прачечную бельё больных, но позже меня стали просить подменить тех, кто ухаживал за пациентами, а потом и вовсе начали подставлять мне «подопечных».

Я не любила смотреть на искажённые от боли лица, мне не нравилось слушать истории пациентов, и я не хотела знать об их страданиях. Но всё это было частью моего дела. Всё это было частью моего дня и моей жизни. Почему так вышло?

***

- Внутри меня пчёлы. Они везде: в горле, в голове. Разгони их , прошу.- Жалобно стонал парень. От боли его лицо стало походить на что-то, что не может принадлежать этому миру. Глаза опухли от слёз, рот искривился так ,что нельзя было представить, что он мог расплываться в улыбку. Он то и дело хватался за горло, в котором, как он говорил, сидели пчёлы.

От страданий Крис упал, тело его дёргалось словно от удушья. Неразборчиво он что-то кричал, как казалось ему. На самом деле парень издавал звуки, которые, как и он сам, не могли принадлежать этому миру. Я оцепенела. Казалось, в тщетных попытках сдвинуться с места, чтобы помочь ему, так и умру. Страх –то, что было внутри меня. Он буквально захватил всё пространство во мне, в комнате и на улице. Страхом был даже сам Крис. Воплощением самого ужасного, что есть в этом мире, был страдающий мальчик.

Из моих глаз не текли кровавые слёзы. Казалось, даже моргать было так же тяжело, как и дышать. Всё, что я могла - неподвижно наблюдать за его страданиями и мечтать о том, чтобы его боль стала моей болью.

- Прогони их, умоляю,- продолжал стонать парень.

В бреду он даже стал махать руками, превозмогая боль, чтобы прогнать пчёл, которые, ему казалось, были и внутри его, и снаружи. Как для меня страх заполнил всё в этом мире, так они для Криса стали этим миром.

Рак прожигал его слизистую носа и гортани, распространяя своих «убийц». Звуки для него искажались, картинки перед глазами расплывались в одну непонятную массу, а боль продолжала убивать его.

-Я разделю твои страдания!

Я не могла двинуться с места, но язык всё еще подчинялся мне, в отличие от моего тела.

- Жжёт. Пчёлы...- парень ронял слова не без усилий. Ему это было так же трудно, как мне двигаться.

- Я заберу твою боль, обещаю. Тебе не будет больше так плохо.

Парень вовсе не слышал моих слов. Возможно, я их так и не смогла произнести, быть может, мне всего лишь кажется, что язык слушается меня.

Говорить мне стало уже сложнее, а внутри что-то жгло. Это были пчёлы.

Проснулась я от звонка.

- Приди, прошу,- хрипел в трубку Крис.

***

-Ночью я думал, что умру, но сейчас мне так хорошо и легко на душе. Это чудо, наверное!

-Крис, это потрясающе,- говорила я, сама не веря в это.

Главный признак того, что смерть близко – лёгкость. Долго болеющий и страдающий человек лишь перед самым её лицом чудесным образом оживает душой и телом, а после, неожиданно для всех, умирает. Радость, силы, лёгкость – всё это словно предсмертный подарок, который подкидывает нам жизнь. Как одинокий человек на пороге находит котёнка, который однажды всё равно убежит или вовсе умрёт, так и умирающий находит в себе неожиданные силы и желание жить. Перед кончиной так бывает не всегда, но в большинстве случаев; и я боюсь, что это и есть тот случай.

- Мне снилось, как ты прогоняла каких-то пчёл. Ты всё твердила: « Я заберу, обещаю»,- парень улыбался.- Я разгадал. Хочешь забрать мой шоколад, который мама принесла!- Крис засмеялся.

-Именно. Тебе всё равно нельзя его, а так он окажется в надёжном месте,- произнесла я не без улыбки и погладила свой живот.

- Мама опять не сможет придти,- вдруг, сгорбившись, произнёс парень.

- Наверное, она очень скучает и по возможности обязательно навестит тебя.

-Всё-таки ужасный тут фикус,- добавила я, оглядывая палату, чтобы найти что-то ещё, что смогло бы завладеть его вниманием.

-Согласен. Он похож на ту медсестру, что подаёт лекарство перед сном. Такой же сухой. У них даже цвет одинаковый - жёлтый. - Фальшивая улыбка вновь появилась на его лице.

-Крис!

- Все старые люди такие. Я даже рад, что однажды не проснусь утром, не взгляну в зеркало и не увижу в отражении сухого беспомощного старика.

- Не надо так.

- В моих словах нет ничего страшного. Всё хорошо,- заключил парень.

Мы молчали. Он наблюдал из окна за аварией, а я боялась, что ему оставалось недолго.

***

Сегодня, думая о страдающем мальчике, я вспомнила рыжего котёнка, которого у меня отобрал Он. Прошло много лет с того дня рождения, но горечь детской утраты снова дала о себе знать. Я не успела тогда привязаться к питомцу, и долгое время я не осознавала, что горько мне было не из-за побега маленького животного, а из-за равнодушия, что было со стороны взрослых. При мысли о Крисе в моей голове возникает образ того самого рыжего котёнка. Вдруг и парень уйдёт, а всё, что останется после - равнодушие. Быть может, оно будет бороться с грустью и болью, но одержит победу, ведь равнодушие куда сильнее всех остальных чувств. Взрослые любят прятаться в безразличии, даже если в душе ураган, и со временем чувство полного безучастия к жизни других и собственной берёт вверх, ведь так жить намного проще.

Сложно ответить на вопрос, успела ли я привязаться к парню. Но он не котёнок... и горечь утраты будет куда неприятнее, нет, даже больнее, чем тогда, когда от меня ушёл первый друг.

Взрослые видят мир иначе. Никто не любит брать на себя чужую боль, как это делают дети до определённого возраста. Когда у мамы болит голова, ребёнок чувствует это, плачет, и ему кажется, что теперь плохо и ему тоже. Конечно, маму забавляет такое поведение ребёнка, и она даже забывает о плохом самочувствии. Когда же вместе с тобой плачет взрослый, он не забирает твою боль, а лишь подпитывает её, делая сильнее.

Ребёнок никогда не остаётся равнодушным. Детское сознание возбуждают каждые мелочи, будь то дождь, снег или даже добрый взгляд незнакомца. Попробуйте улыбнуться в автобусе, супермаркете ребёнку, чья мама разговаривает со своим знакомым или кассиром. Улыбнитесь, и вы получите прекрасную награду – ребёнок и вас порадует улыбкой, а после, смущённый вашей добротой, он дёрнет маму за рукав или юбку платья, чтобы сказать ей о вас, но она даже не обратит на него внимания, ведь сейчас она занята и абсолютно равнодушна. Когда же маленький человек занят игрой, и мама радостно окликнет его, он обязательно отзовётся, ведь ребёнок не может оставаться безучастным к тому, что происходит за пределами его игры. Он одновременно и играет, и за столом с папой доедает кашу, и задаёт глупые вопросы маме, на которые та не может или даже не хочет дать ответа. Всё потому, что ребёнку нужно быть везде и сразу, чувствовать всё и всех.

Я хочу быть таким ребёнком. Страшно осознавать, что вот-вот и я стану жить одним лишь равнодушием. Зародыш этого ужасного чувства появляется ещё в подростковом возрасте, ведь это один из этапов взросления. Если вдруг ты не умеешь сдерживать свои эмоции, прятаться в безразличии, то ты всё ещё ребёнок. Так скажет каждый взрослый. Если же ты можешь оставаться безучастным к чужим проблемам и утратам, то ты, бесспорно, повзрослел. Но гордиться, увы, нечем.

Крис каждый раз твердит, что рад своей болезни. Мне всегда кажутся его слова абсурдными, но на самом деле в них больше смысла и правды, чем в самой жизни.

«Я умру и не стану таким скрягой»,- говорит он, когда видит старика, который не может поднять собственную трость и отказывается принимать чью-то помощь. «Как хорошо, что я не стану тридцатилетним бездельником, страдающим ипохондрическим синдромом, питающимся эгоизмом»,- смеётся парень при виде нервного молодого человека, грубо разговаривающего с женой и спешащего, вероятно, на прием врача. «Здорово осознавать, что я никогда не стану никому ненужным мужчиной лет 47,у которого нет ни денег, ни семьи, а вместо этого – проблемы с алкоголем и камни в почках»,- говорит Крис, а сам, вернее всего, желает, чтобы он был таким дряхлым, ненужным всему свету и живым.

Парень, как и я, считает, что лучше никогда не взрослеть. Возможно, я навязала ему эту мысль и весь тот бред про равнодушие и чёрствость. Крис считает себя одним из избранных, тех, которые не «сгниют» душой. Иногда он шутит про то, что будет наблюдать за мной взрослой и приходить во снах, чтобы отвешивать мне пинки за мои гадкие проступки во взрослом мире. И он не представляет, как я была бы рада этому.

Парня вдохновила история с Питером Пэном. Он, как и я, ещё не разобрался в сущности этого героя. Хороший он или же плохой – об этом нельзя сказать наверняка, но мы знаем точно, что он страдает. Наверное, мы так решили, потому что так проще воспринимать Питера как положительного героя, но вероятность того, что он отрицательный – всё же есть.

Когда в очередной раз, сидя на процедурах, мы размышляем о мальчике из Неверленда, образ и его характеристики меняются, в его портрете появляется всё больше деталей. Питер в моих глазах –это Крис. Я придумываю герою новые черты характера, и Крису это нравится, потому что он понимает, с кого я списываю образ. Ему легче представлять себя героем детской истории, чем умирающим подростком.

«Мы очень похожи с Питером. И я, и он недолюбливаем взрослых»,- говорит он.

-С каких пор ты начал задумываться о ненависти к взрослым и всему их быту?

- С того дня, когда ушёл отец, и маме приходится до сих пор разрываться на двух работах. Она стала равнодушна ко мне. Наверное, ей бы хотелось больше времени проводить со мной, но мама давно уже не может себе позволить этого. А когда я заболел, я сделал её жизнь ещё сложнее. Она стала тонуть в этой рутине. Она потеряла в ней себя и сына.

Вот он, мир равнодушия и безысходности.

Глава 4

-Мне сегодня снилось, как ты плакала, ты говорила, что тебе очень больно. Надеюсь, это просто сон. У тебя же всё хорошо?

-Да, Крис, всё нормально.

Слова парня меня испугали. Он словно знал о том, что было ночью. Я никого не хотела беспокоить, поэтому не сказала.

-Отлично, потому что и я чувствую себя лучше! - улыбаясь, протараторил парень, и лучи солнца воспламенили его рыжие волосы.

-Скажи мне, я глупый? - спросил Крис после долгой тишины.

-Нет, с чего бы тебе быть глупым?

- Чувство, словно я отсталый,- произнёс Крис, склонив голову, и слегка улыбнувшись,- мои ровесники вряд ли обсуждают чёртова Питера Пэна и смеются над фикусом в углу палаты.

Часто парень говорит умные вещи, несвойственные даже мне и моим сверстникам, но ещё чаще в его голове возникают глупые идеи и мысли, которые он озвучивает в самый неподходящий момент. Крис - генератор глупостей, который рандомно выбрасывает их на свет. Часто он бывает серьёзен, и это связано с его болезнью. Случается, подросток весел, но через мгновение на его лице не остаётся и следа улыбки, словно он вовсе не умеет радоваться. В те редкие дни, когда приходит его мама, он необычайно серьёзен. На его лице нет ни печали, ни терзающей грусти, на его лице нет ничего, словно он- безжизненный манекен, его взгляд не устремлён на маму или даже в окно, он не вглядывается ни во что больше секунды, но в то же время его взгляд сосредаточен на чём-то, чего, вероятно, мы не видим и не понимаем. Крис самый противоречивый человек, которого я знаю. Никогда нельзя предугадать, о чём он думает. Когда на его лице нет эмоций, Крис может размышлять в этот момент над фильмом, который посмотрел 2 года назад или даже придумывать глупую шутку, которую он озвучит, когда ему это покажется необходимым. Когда парень улыбается, он может думать о чём-то ужасном.

- Раз мне легче, может, сходим куда-то? Я не могу больше находиться в стенах хосписа.

-Я не уверена...

-Ну, пожалуйста,- умоляюще простонал парень.

- Куда ты хочешь?

-Не имеет значение куда, главное, отсюда.

Я не успела ничего ответить, как мне позвонили.

-Кто это был? - Спросил Крис.

-Мама. Она хочет, чтобы мы все встретились сегодня.

- Отлично! Я пойду с тобой. Можно ведь?

-Если тебя отпустят на день...

-Отлично!- произнёс Крис и вышел из палаты.

С семьёй я не виделась уже около четырёх месяцев. И вот, когда настал день нашей встречи, стало необыкновенно грустно осознавать длительность разлуки. Я не знаю, о чём говорить с ними, тем более Крис будет с нами, и тему госпиталя необходимо избегать. Мне хочется, чтобы парень почувствовал себя в семье, ощутил себя нужным, но как подарить ему это чувство, если оно не живёт даже во мне?

Когда Крис вернулся, он долго рассказывал, как умолял отпустить его на сутки, как он звонил маме, чтобы та пришла и дала письменное разрешение. Она сначала была против, потом от безысходности дала согласие, ведь понимает, что он не может вечно сидеть в четырёх стенах. Крис был счастлив возможности сбежать отсюда хоть на какое-то время.

Я слушала возбуждённого полной свободой парня, дышать было тяжело, похоже на эффект аллергии. В теле ощущалась общая слабость. Казалось, я приболела.

За окном моросил дождик. От февральского снега уже ничего не осталось, кроме грязи. Погода была олицетворением того, что происходило внутри меня, чего не скажешь о Крисе. Он был свеж и счастлив.

-Тебя точно ничего не беспокоит?

-Точно. Словно рак и вовсе не убивает меня!- Радостно сказал Крис.- Может, он понял, что я трудная добыча, и решил найти кого-то слабее?

-Хорошо, если так...

-С тобой всё хорошо?

- Вполне. Только, похоже, нос заложен.

***
-Когда? Ну когда мы уже пойдём? - завывал парень.-Кстати, а куда пойдём?
-Они хотят встретиться в уютной обстановке, но не дома.
- В ресторане или кафе?
-Нет.Разве в таких местах бывает уютно?
-А ты сказала, что я буду с вами? Они знают, что я у...?
-Нет.
-Ты не многословна сегодня. У тебя всё-таки болит что-то? Приболела?
-Крис,давай помолчим.
-Хорошо, - тяжело вздохнул парень.
Мы сидели в палате. Ненавязчивые лучи февральского солнца заглядывали в небольшое окно и падали на фикус в углу тесного помещения. Из крана судорожно стучали о раковину капли мутной воды. "Кап-кап" - отбивали они что-то на языке морзе. Может, песню или стишок. Нет. Это все лишь плохо закрыт кран. Это просто надоедливый шум, ещё навязчивее гудящих машин. В нём нет тайных посланий. Нет смысла, который сейчас, скорее всего, ищет Крис.
В груди что-то защемило. То ли от боли, то ли от тошнотворной грусти.
Сегодня ночью мне казалось, что умираю. Задыхаясь, я думала не о боли, от которой в тот момент моя черепная коробка была готова треснуть, а о Крисе, мальчике, который испытывает это каждый день, вернувшись из сна, который ему дарят только сильные таблетки обезболивающего и снотворного. Когда в моей груди что-то умирало, я боялась представить, что есть люди, которые живут этой болью. Мне казалось, что я вот-вот погибну. Причиной этому, бесспорно, было моё физическое состояние. Но было кое-что ещё, что заставляло умирать в эту ночь снова и снова. Это было чувство сострадания. Сгорая в агонии, я сочувствовола всем людям на свете, больны ли они, здоровы ли. Мне тогда казалось, что я могу принять всю их боль и просто умереть. Но зачем? Почему такая мысль посетила меня сегодня? Разве они все достойны моего сострадания? Разве их жизни дороже моей? Нет. Но ночью, в тот самый миг, когда тело изнывало от всепоглощающей боли и мысли были где-то далеко, словно не мои, я была готова уйти взамен на жалкие чужие жизни.

-Ну не молчи, - надоедливо повторял Крис, - ну же, поговори со мной.
Моё молчание прервалось лишь через минут 10,когла я спросила о том, что беспокоило меня уже давно.
-Я давно хотела узнать. Где твои друзья?
-Какие? У меня их нет,-исчерпывающе ответил парень.
-А кто с тобой был тогда, когда тебя увезли из бара на скорой?
Крис нахмурился. На лбу проявились две складки, говорящие о том, что нам лучше не продолжать этот диалог.
- Знакомые.
Впервые за этот день улыбка Криса превратилась в прямую линию, образуя ямочку на подбородке. Эта была та самая ямочка,котороя появляется у людей, когда они хмуряться, впадая в размышления о чем-то важном для них. Лицо Криса приняло неприятную гримасу. Появилось в его облике что-то такое странное, отталкивающее.
-У меня был друг. Всего один. Где он сейчас, я не знаю и не хочу.
-Он был дорог тебе?
-Не дороже какой-то камеры. - "Лгу" говорили его глаза.-Я не знаю... может, он и не был другом.

"Почему ты так относишься к людям? Почему ты не ценишь то, что имеешь сейчас?" - мысленно спрашивала я у Криса, а может, и у себя самой.

Ни я, ни он не знаем, когда для нас уже не наступит новый день,когда солнце погаснет, а все проблемы в миг померкнут и станут не более, чем пустяком.

Ни я, ни он не ценим дружбу. Может, потому, что её не было у нас и мы не нашли тех самых, "родственных душ"?

В этот миг я пообещала себе стать для него больше, чем просто сиделкой. Сестрой? Матерью? Другом? Любимой? - все эти понятия я решила совместить в себе для этого мальчишки. Почему? Понятия не имею. Может, для того, чтобы доказать что-то себе, а может, чтобы научить его ценить жизнь и радоваться ей. Скорее, для того, чтобы не чувствовать себя виноватой перед человеком, который умирает. Верно. Все из-за того, что во мне живёт чувство вины, ведь я продолжу жить, после его ухода. Этот чёртов эгоизм. Я начинаю понимать многое, что беспокоило из мира взрослых меня в детстве.

Я совершаю хорошие поступки ради удовлетворения собственного эгоизма. Я не хочу потом чувствовать себя виноватой или же кому-то должной, поэтому беру на себя так много, сколько во мне себялюбия. Вот, чем руководствуются взрослые люди.

" Я буду рядом", - думала я, - "я провожу тебя..." - "Ну конечно, тебе же нужно почувствовать себя Терезой", - упрекала сама себя, перебивая мысли,которые и вовсе превратились в однородную кашу.

"Будь рядом, мне страшно", - наверное думал мальчик.

***
-Крис, верно?
-Да, - отвечал парень моему отцу.
-У тебя есть мечта?
-Я мечтаю жить.

Минут пять все молчали. Неловкость заполнила все уголки помещения.

-Я пошутил. Кое-что я бы всё - таки хотел. Раз я умираю, не хотелось бы, чтобы меня забрал рак.
-Крис...
-Когда думаю о смерти, представляю берег моря на заре. Только подумайте, я плаваю, всё хорошо, и вдруг, когда я этого не ожидаю, волна накрывает меня, и я исчезаю в этой загадочной мгле. Или же, когда я совсем не жду этого, в холодной воде у меня схватывает судорогу, и не справившись с течением, я тону. Я в последний раз вижу багровое небо, становясь одним целым с морской стихией. Моё тёплое тело контрастно воде,но миг всё меняет, и грани между мной и морем вовсе нет. Мы - часть друг друга. Звучит очень романтично. Во всяком случае лучше, чем умира...
-Я просила перестать!
-Это лучше, чем умирать медленно, ожидая, пока рак сожрёт тебя изнутри.

Слова парня делали мне больно. Каждая фраза была ядовита, словно вот-вот все в помещении зарыдают. Казалось тишина заполнила каждый уголок- вокруг пустота, а слова Криса эхом раздаются по всему миру.

"Глупый. Глупый..."

- Помимо этого, есть множество способов не отдавать себя монстру, живущему во мне...

Слушать слова Криса я больше не могла. Быстрым шагом я вышла на улицу.

Крис с моей сестрой догнали меня на входе у ресторана, в котором мы ужинали.

-Прости, - за спиной послышался голос парня,-я не думал, что тебя это заденет.

Я молчала. Холодный ветер обволакивал меня.

Крис обнял меня сзади, повторяя "Прости". Мне стало теплее, но только снаружи.

-Тут холодно. Может, зайдём? - вдруг сказала сестра.

Когда мы вернулись к столику, родители уже стояли, надевая верхнюю одежду. Папа протянул мне моё пальто,а мама накинула на меня шарф.
-Спасибо.

-Было приятно познакомиться, Крис. Ты хороший парень,-сказал мой папа, когда мы уже стояли на улице и ждали такси.
-Взаимно.

-Я позвоню, как доеду до дома, - обратилась я к маме, когда та садилась в машину, чтобы они не беспокоились.

-Хорошо, дорогая.

Как только машина отъехала, Крис обратился ко мне: