Мудрая жена

Глава 1

Вера сидела на самом краю кровати, едва заметно покачиваясь в такт какому-то внутреннему ритму, понятному ей одной. Внешне она казалась окаменелой — застывшая поза, опущенные плечи, — но внутри неё бушевал пожар, жадный и непредсказуемый. Уголки губ дрогнули, когда взгляд женщины в очередной раз скользнул по атласному алому пятну, распластавшемуся на покрывале.

Это белье было вызывающим. Бесстыдным. Почти кровавым.

Такого она не позволяла себе даже в двадцать, когда тело было упругим, а уверенности в собственной неотразимости хватало на двоих. Тогда ей казалось это излишним, почти пошлым. А потом, в двадцать два, она «выскочила» за Гордея, и необходимость в соблазнении отпала сама собой.

Брак стал её коконом, где не нужно было ничего доказывать. Она не хотела никого очаровывать. До сегодняшнего дня.

Все случилось внезапно. Вера шла мимо витрин, кутаясь в пальто и прислушиваясь к тому, как свежий снег послушно хрустит под подошвами сапог. Вокруг текли обрывки чужих разговоров: о детях, налогах, ценах.

И вдргу она замерла.

За стеклом, в теплом свете ламп, на манекене красовался комплект — дерзкое переплетение кружев, созданное для женщины-хищницы. Женщины, которая знает себе цену и не боится требовать своего.

Вера никогда не была такой. Но в тот момент в голове что-то щелкнуло, коротко и болезненно. Она вошла в магазин, купила его, не глядя на цену, и почти бежала до самой квартиры, прижимая пакет к груди, словно украденное сокровище. Разложила на кровати и долго не решалась даже коснуться пальцем, боясь, что морок развеется.

Через пару часов вернется Гордей. Как он отреагирует на этот порыв? Вера не знала.

Их отношения всегда были… «хорошими». Этим пресным, удобным словом она описывала их жизнь подругам. Не лучше и не хуже, чем у других. За годы совместной жизни они научились обходить острые углы, но в этой безупречной гладкости была своя трагедия. У них не было детей. Гордей когда-то твердо сказал: «Против», а Вере казалось — еще рано, еще успеем… А потом, причина сменилась. С «Ещё рано» на «Уже поздно».

Иногда она пыталась представить себя матерью — той самой «львицей», способной растерзать любого за свое дитя. Но зеркало отражало лишь тихую, слабую женщину, которая с каждым годом чувствовала себя все более уязвимой. Она не знала, какое место занимает в этом доме: полноправная ли она хозяйка или просто привычный предмет интерьера?

Но сегодня всё было иначе. Сегодня был их день — годовщина свадьбы.

Вера помнила тот момент, когда Гордей поднял с её лица, кружевную вуаль фаты. Он посмотрел на нее с такой пронзительной нежностью, с таким обещанием вечности, что она запомнила это тепло на всю жизнь. Первые годы они праздновали шумно, изобретательно. А потом… потом просто перестали. Быт съел страсть, превратив их близость в механический процесс, что-то из разряда «присунул и пошел». Ни романтики, ни огня.

— Сегодня всё будет по-другому, — приказала она себе, поднимаясь с кровати.

Вера приняла горячую ванну, стараясь смыть с себя груз прожитых лет. Выйдя, она долго разглядывала свое отражение. Голая — и душой, и телом. Она видела, как предательски меняется кожа, теряя былую эластичность, как тускнеют волосы, когда-то бывшие её гордостью. Она больше не была той девочкой, в которую влюбился Гордей. Но стала ли она той женщиной, которую он любит?

С годами всё приедается. Жизнь становится безвкусной.

Вера чувствовала, что за их «хорошими отношениями» скрывается какая-то пустота, которую она панически боялась обличить в слова.

Прикусив губу, она натянула тонкие кружевные трусики, застегнула бюстгальтер и набросила сверху шелковый халат — такой же вызывающе красный. Если она сама вздрагивает от своего вида, каково будет Гордею? Он должен оценить. Обязан.

Она проверила всё по десятому кругу: стол накрыт, свечи ждут своего часа, вино охлаждается. Но липкая, неприятная мысль сверлила мозг: «А что, если он не придет?»

Нет, это невозможно. У Гордея тысячи подчиненных, он большой босс, ему не нужно засиживаться в офисе допоздна, по крайней мере, раньше такого не случалось. К тому же, завтра у Веры день рождения.

Сорок пять лет.

Эта цифра поселилась в её сознании, обрастая страхами и тревогой, став чем-то большим, чем просто возраст. Она пугала Веру больше, чем морщины вокруг глаз или первые седые волоски у виска, которые она теперь с ужасом искала в зеркале каждое утро. Сорок пять — это невидимый рубеж. Каменная стена, за которой, как ей казалось, начиналась «невидимость». Женщина, которую перестают замечать. Которую перестают желать.

Глава 2

Тяжесть.

С этого ощущения начался день Веры. Оно проснулось вместе с ней, обволокло каждую клеточку тела, пропитало кости и мышцы. Казалось, она не спала, а провела всю ночь, в лодке посреди бушующего океана. Кровать, обычно мягкая и уютная, подставила свой жёсткий, неприветливый бок.

Руки весили тонну, а ноги, когда Вера наконец спустила их с кровати, казались двумя чугунными колоннами, прикованными к полу.

Голову распирало от давления, и в этом гуле, звучала главная мысль: Гордея нет рядом.

Нет, не только в постели. Его вообще не было. Нигде в стенах этой двухкомнатной квартиры.

Вера бросила взгляд на цифры электронных часов на тумбочке. Десять утра. Её день рождения.

Телефон лежал рядом. Она нажала на кнопку, и он ожил, тут же засыпав её уведомлениями. Сообщения сыпались градом.

«С днём рождения, Вера!» — от Инны, её лучшей подруги.

«Поздравляем, дочка! Здоровья и счастья!» — от родителей.

«Вер, как дела? С днём рождения!» — от однокурсницы, с которой не виделись лет десять.

«Вера, прими искренние поздравления!» — от старых знакомых, которые напомнили о себе только в эти дни.

Вера отложила телефон, словно избавляясь от этого навязчивого внимания. Она осторожно похлопала ладонями по щекам, пытаясь разбудить кожу, вернуть ей чувствительность.

Никаких сообщений от Гордея.

— Может, она просто преувеличивает, — у Веры автоматически включился механизм оправданий. — Он просто устал. У него много работы.

Прохладная вода стекала по плечам и спине, снимая часть тяжести. Мыло скользило по телу, оставляя тонкий, едва уловимый аромат лаванды. Аромат, который Гордей когда-то назвал «ее запахом». Позавтракать? Она машинально налила в чашку молока, добавила черный крепкий чай. Это был ее утренний ритуал — чай с молоком. Она пила его вместо кофе, вместо сока, вместо воды. Иногда, в особенно тяжёлые дни, казалось, что это единственная жидкость, которую готов принять её организм.

Желудок сжался в спазме. Голод давал о себе знать, но мысль о еде вызывала лишь очередной приступ тошноты. В последние дни она практически ничего не ела. Каждый кусок, проглоченный через силу, оборачивался тяжестью и острой болью. Это все стресс.

Она отставила чашку в сторону, решив, что обойдётся без завтрака.

И тут телефон на столе завибрировал. Вера буквально бросилась к нему, сердце заколотилось в груди с такой силой, что в ушах зазвенело. Экран. Новое сообщение. Она открыла его, и на мгновение мир наполнился светом. Гордей.

«Приеду вечером, ещё разбираюсь с делами на работе».

Свет погас так же быстро, как и вспыхнул. Вера стояла посреди кухни и смотрела на эти короткие, сухие строки. Она даже не моргнула. Пальцы сами набрали ответ, продиктованный многолетней привычкой.

«Удачи с документами, тебя ждёт вкусный ужин».

Она отправила сообщение и, не глядя, положила телефон экраном вниз. Он забыл. Он забыл о её дне рождения. Такое, конечно, уже случалось. Не в первый раз. Но было так обидно, словно в спину вонзили нож.

Она снова вернулась к мыслям-оправданиям.

Гордей вообще не способен запоминать даты. На работе ему нужно многое держать в голове, там настоящая ответственность.

Ему ли запоминать какие-то личные, ничтожные даты?

Ничтожные даты. Ничтожная Вера.

А теперь что? Вера вновь опустилась на стул.

Ей было нечем заняться. Все интересные фильмы были пересмотрены, все хорошие книги — перечитаны. В квартире было чисто, ужин готовился мысленно. Оставалось только ждать. Ждать, оставшись наедине со своей пустотой, со своей ничтожностью.

Она заставила себя отвлечься, пролистывая ленту поздравлений. Ответила родителям коротко и вежливо. Задержалась в переписке с Инной. Самой близкой подругой, которая была с ней, когда ещё ничего не было. Когда они вместе, двенадцать лет назад, открывали свой цветочный магазин. Золотое время. Запах земли и пыльцы, шелест оберточной бумаги, веселые споры о том, какие цветы положить в главный букет недели.

Но, Гордей ненавидел этот магазин, ненавидел то, что Вера тратит на «эту ерунду» столько времени и сил.