Муж-дракон по договору

Глава 1. Он выбрал не меня

Он снова выбрал не меня!

Я сидела на мягком красном бархатном диване и ревела, как девчонка.

Я устала. Я так устала! Столько лет мне казалось, что я заслуживаю счастья с мужчиной, который стал так дорог… Семь лет в этом чужом, пропахшем магией и огнём мире я строила свою жизнь по кирпичику. Я добывала себе право на уважение, я училась быть стойкой, я стала идеальной партией для лучшего из мужчин.

И ради чего? Чтобы он снова выбрал не меня.

Что. Я. Делаю. Вечно. Не так?!

Служитель храма Истинного Пламени молчал. Он был терпелив, как сама смерть. Всё это время я выплескивала ему свою исповедь: историю о том, как полюбила человека, который был так же одинок в своей золотой клетке, как и я. Мужчину, которого не понимала ни семья, ни даже собственная жена.

Генерал Сайрен эн Фирд. Единственный мужчина в этом королевстве, чей взгляд не был затуманен похотью или жаждой моих денег. Настоящий черный дракон с серебристыми волосами и прямым, горящим взглядом.

Я видела, как он сдерживает свое пламя, как носит вечные кожаные перчатки, чтобы не испепелить всё вокруг — это его броня и проклятие. Мы могли бы стать идеальным союзом: два воина, два стратега.

Я влюбилась в него вскоре после того, как попала в чужой мир.

И всего несколько месяцев назад, когда он был на грани развода, я надеялась на долгожданное заслуженное счастье и взаимную любовь.

— …Но можно ли назвать это любовью, если вы… как я правильно поняли, кхм, подписали с ним договор о заключении брака или попытке завести детей? — В словах служителя прозвучало искреннее недоумение.

Повисла неловкая тишина, и я смяла ткань платья на коленках.

— Ваше святейшество, послушайте. Я рисковала своей жизнью, когда провела герцога Сайрена эн Фирда в тыл врага. Такими путями, которые может знать только тот, кто сотрудничает с вражеской страной. — Я сделала медленный выдох. — И я пошла на этого, потому что хотела помочь Сайрену выбраться из опалы, заслужить прощение короля за измену его семьи и попытку переворота, которой он сам, Сайрен не был причастен. Это попросту несправедливо! Разве я не заслуживаю хотя бы немного взамен после всего этого?

Я вспомнила холод пещер. Помнила, как месила грязь вместе с ним, как вопреки репутации аристократки лично поехала на фронт, рвала ногти о камни и сдирала колени в кровь, пока мы ползли под носом у патрулей Хальфы.

Служитель покачал головой.

— Нет, графиня! Послушайте. Вы заслуживаете любви просто по праву рождения, моя дорогая! Вы здесь, и вы прекрасны. И вовсе незачем никому и ничего доказывать, поверьте старому опытному человеку, повидавшему и послушавшему множествой историй.

Слёзы обожгли щеки, и я больше не пыталась их сдержать. Мне… мне никто никогда такого не говорил. Всю жизнь я видела только обратное: любят других, не меня.

В этот миг мне отчаянно, до боли в груди захотелось поверить ему. Принять его слова как истину, как долгожданное разрешение просто быть.

Но упрямое, впитавшееся в саму кровь чувство подсказывало иное. Составлять безупречные договоры, быть незаменимой, демонстрировать свою полезность и силу — это всё, что я умею. Это мой единственный способ выжить. В той, прошлой жизни, в Петербурге, я была блестящим адвокатом. Железная хватка, холодный ум — именно так я заслужила и чеки с огромными суммами, и уважение коллег, и власть.

Я привыкла, что всё в этом мире имеет цену. Я научилась покупать всё: комфорт, безопасность, влияние.

Всё — кроме любви.

— Я… Я не знаю, может, я и правда такой плохой человек? — пробормотала я, вздрагивая. — Служитель, я думала, там, на войне, он посмотрит на меня иначе. Увидит, на что я готова. Что у нас с ним одинаковые ценности и взгляды на мир! Это было, я знаю, я чувствую. Но он лишь использовал меня, чтобы потом бросить в самый опасный момент. — Я откинула на диван мокрый кружевной платок — жалкая тряпка, такая же бесполезная сейчас, как и мои манеры. — Ненавижу его! И ничего не могу с этим сделать. Хочу, чтобы теперь и ему, и его проклятой жене, с которой он снова вместе, было так же больно.

— Думаете, он такой плохой, что заслуживает лишь ненависти?

— Вы смеётесь? Всё это время он знал, что я в него влюблена! Но я… Я для него словно не живой человек. Он использовал меня — и запросто бросил. Это унизительно. Куда бы я ни пошла, все смеются надо мной, я стала предметом гнусных сплетен. А потом я знаю, что его жена никогда его не любила. Они были несчастны вместе. Я сделала всё, чтобы они развелись и он остался свободен. И мог бы выбирать с чистым сердцем.

Это была почти полностью правда. За исключением того, что я помогла настоящей супруге Сайрена навсегда исчезнуть из этого мира, а её место заняла совсем другая. Совсем другая... и именно это сводило меня с ума.

Сзади раздался какой-то шорох, но я не обратила внимание.

— Правильно ли я понимаю, что вы как-то способствовали его разводу? — уточнил служитель с самым спокойным и понимающим тоном, без малейшей попытки обвинить. — Но что именно вы сделали? Возможно, Истинное Пламя и не сочтет это грехом, если вы только ждали…

— Только ждала! — бросила я и подалась вперед. — Знаете, да. Сначала, в год знакомства, я ждала. Но он выбрал её, она была моей лучшей подругой. А ведь я сама их познакомила! И с этой болью мне справиться было сложнее всего… И когда я узнала, что они несчастливы, я захотела… помочь.

Глава 1.2

В моей прошлой жизни за подобные ошибки расплачивались карьерой. Не стоило позволять местному священнику заглядывать слишком глубоко в мои карты.

Никто в этом мире не должен был узнать правду о том, кто я и откуда на самом деле. Если они поймут, что я «иномирянка», меня либо сожгут как ведьму, либо запрут в лаборатории.

— Вы не поймете, служитель. Это так просто не объяснить. Но теперь я снова… снова проиграла. Я преподнесла ему победу на блюдечке, а он… Он всё равно побежал к своей ненаглядной женушке.

Почему кто-то ничего не делает и имеет всё? Внутри всё клокотало от жгучей обиды. А кто-то пашет, планирует, жертвует собой — и остается на пепелище?

— Но любовь, моя дорогая, невозможно заслужить, — мягко возразил служитель.

— Скажите, разве такой страшный грех — любить? — выдохнула я в сердцах, проигнорировав его слова, и отвернулась. — Я просто… я устала! И мне одиноко. Думаю, если бы у меня был от него ребёнок, я нашла бы в этом наконец покой. Понимаете? Я ведь не так много прошу после всего, на что пошла ради Сайрена. Если отец узнает, что я поставила на кон благополучие всего нашего рода, что король может убить и его, и меня за государственную измену…

Служитель кашлянул.

— Вы можете быть спокойны, всё, что сказано в зале для исповеди, будет сокрыто от чужих ушей. Даже если вы признаетесь в убийстве человека, я не вправе раскрывать эту информацию никому и никогда. Всё, что я могу — отпустить вам ваши грехи и помочь успокоить душу, чтобы вы снова могли открыть своё сердце Истинному Пламени, что очищает и освобождает от всех болей.

Я кивнула, но внутри только сильнее сжалось.

Я и сама уже не понимала, зачем пришла сюда. Что хотела услышать? Что я — «хорошая девочка», а мир просто несправедлив? Но реальность, в отличие от сказок, была грязной и липкой: я одна, я глубоко несчастна и раздавлена общественным порицанием, в то время как Сайрен наслаждается идиллией со своей поддельной женой. И никакое Истинное Пламя и правильные слова не выжгут эту горечь.

Если я не буду ничего делать, разве может счастье свалиться на меня само?

Скрипнула дверь, и я вздрогнула.

Раздались спокойные, уверенные шаги человека, который с порога знал, что ему здесь позволено больше, чем остальным. Я обернулась. Ну конечно! Кто бы сомневался.

Златан эн Керр. Высокий, статный, с гибкой, хищной грацией, которую не в силах скрыть даже самый элегантный камзол. Его рыжие волосы, собранные небрежно, поймали отблеск алтарного огня. Он вошёл в зал для таинства исповеди так, словно это его собственная гостиная.

— Герцог эн Керр?! — возмутился служитель.

— Златан! Какого чёрта?! — совсем грубо и не благородно бросила я.

Впрочем, чему я удивляюсь? Любимчик короля, тень монарха, человек, которому прощали любые безумства просто за то, что он — это он.

Взгляд Златана скользнул по служителю и тут же вернулся ко мне. На губах мелькнула тень усмешки,. Златан был красив — именно так, как бывают красивы мужчины, которые это знают и никогда не оправдываются за своё знание.

Его внешность, насколько я знала, всегда была ещё одним инструментом, таким же привычным, как острый ум или быстрый язык. Торговец, изобретатель и просто красавец — так он сам подхватил слухи о себе и с самодовольством их повторял.

— Служитель, вы говорили, на исповедь не может проникнуть никто лишний, — процедила я ледяным тоном, взяв себя в руки.

— Обычно так, обычно так, — забормотал он, вглядываясь в Златана так пристально, словно мог рассмотреть насквозь. — Чем обязаны, ваша светлость?

— Позвольте разделить исповедь с вами. Мне тоже есть, что сказать.

Златан нагло уселся на диван, пружины скрипнули, я невольно сползла ко нему ближе и тут же попыталась отодвинуться обратно.

— Идите вон, герцог, — проговорила я сквозь зубы, старательно пряча заплаканное лицо. — Не до вас сейчас!

— Так уж вышло, служитель, — заговорил Златан как ни в чём не бывало, — что я слишком тесно связан со всеми этими делами.

Я бросила на него уничтожающий взгляд. Он пришёл смеяться надо мной?!

— Герцог эн Керр, боюсь, я вас не понимаю и должен попросить покинуть…

Не обращая внимание на возражение служителя, Златан достал из-за пазухи хорошо знакомый мне договор и медленно его развернул.

А потом взял у служителя со стола ритуальный нож, пронёс лезвие над огнём Истинного Пламени в ритуальной свече и разрезал кожу на ладони. В неверном свете комнаты почудилось на миг, что по пергаменту с договором пробежал огонь и погас.

— Что ты сделал? — помертвевшими губами прошептала я, глядя то на договор, развёрнутый на его колене, то на служителя.

Визуализация

Глава 1.3

— Что это значит? — вопросительно уточнил служитель.

— Это значит, что теперь у нас с графиней эн Лефер есть подписанный договор, по которому она должна получить наследника королевских кровей или Сайрена в мужья. К сожалению, Сайрен теперь не может дать ей ни того, ни другого…

Он вытянул пергамент перед собой. Я завороженно и с ужасом смотрела, как капля моей крови — той самой, которой я скрепила сделку, — медленно ползет от подписи вниз по желтоватой бумаге.

— …в отличие от меня, — закончил он.

— Ты издеваешься! — выдохнула я, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Этот договор не имеет силы!

— Ну как же? — Златан развернул пергмаент и показал его служителю. — Смотрите, здесь ваша печать, он заверен Пламенем. И оно отозвалось, вы сами видели. Сделка есть сделка, графиня. Ваша семья всегда славилась безупречным следованием правилам. «Слово — закон, кровь — печать» — кажется, таков ваш девиз? Пришла пора отвечать по обязательствам со всей присущей вам честью. Или вы хотите отказаться?

— Хочу. — Я попробовала отнять договор из его рук, но Златан был быстрее.

Он даже не встал с дивана, просто ловко увел руку в сторону. Я наткнулась на его грудь, уперлась ладонями и с силой пихнула его. Отчаяние и жгучий стыд заливали лицо румянцем.

Я, хороший адвокат, попалась в самую примитивную ловушку — в собственную подпись! Кто знал, что в этом мире магия крови тоже такой весомый аргумент?!

— Думаю, ваше святейшество, что графиня эн Лефер вполне может найти успокоение в моих руках, — продолжал этот невыносимый человек, с легкостью уворачиваясь от моих атак. — Обещаю позаботиться о том, чтобы она не испытывала душевных мук из-за того, что сотворила.

— Отдай, — прошептала я снова, пытаясь дотянуться до бумаг.

— Обещаю оставаться благородным мужчиной и взять её под свою опеку, — Златан перехватил мой взгляд, и на мгновение в его голосе прорезалась пугающая серьезность. — Знаете, в последние годы я чувствую, что должен совершить нечто... значимое. И мне кажется, — он в очередной раз уклонился от моего нападения, почти прижимая меня к себе, — что помощь этой страждущей душе поможет и мне исцелиться от тоски. Благословите наш союз?

Я замерла, тяжело дыша и чувствуя, как его рука собственнически легла мне на талию. Служитель переводил взгляд с магического пергамента на нас.

— Вы верно говорите, герцог, — согласился он с непроницаемым задумчивым лицом. — Когда на душе плохо, лучшее, что исцеляет — это помощь другим, кому ещё хуже. Что скажете, графиня эн Лефер?

«Ненавижу», — прошептала я одними губами, глядя прямо в бесстыжие глаза Златана.

Но привычка держать лицо взяла верх. Я выпрямилась, собирая по кусочкам остатки достоинства, и мстительно улыбнулась.

— Боюсь, если мы с герцогом эн Керр заключим союз, — мягко продолжала улыбаться я и при этом метать глазами молнии, — то Златан эн Керр может в этом… крепко разочароваться.

— О, юная госпожа, сколько горьких разочарований уже было на моём пути, — продолжил Златан в моём тоне, смеясь одними глазами, — но сейчас, чувствую, это исцелит и мою, и вашу душу. Соглашайтесь.

Он позволил мне сделать очередной рывок. В этот раз я почти легла ему на грудь, чтобы наконец дотянуться до проклятого пергамента. Златан не сопротивлялся. Напротив, его рука собственнически легла мне на талию, фиксируя это двусмысленное положение.

— Ваше счастье — лучшая месть, графиня, — прошептал он, понизив голос так, что его услышала только я.

Я вздрогнула. Удар пришелся в самую цель. Сайрен и его новая “старая” жена теперь всё время будут у меня перед глазами. Все будут показывать пальцем на меня, насколько я неудачница. Но что если я буду… не одна?

Я забрала договор, грациозно выпрямилась и посмотрела в его глаза в упор. Златан остался полулежать на мягкой спинке дивана, наблюдая за мной с осторожностью.

Мой взгляд невольно пробежал по его телу, по расстегнутому вороту рубашки, и я сделала медленный выдох. В Петербурге я всегда выбирала самые сложные дела. Можно ли отомстить Сайрену так, чтобы процесс принес… удовольствие?

— Господа хорошие, — взмолился служитель, — вы превращаете таинство заключения союза в комедию, если не драму. Разве так можно, ну скажите? Я вынужден это прекратить.

Я сделала ещё один вдох.

— Ваше святейшество, подождите. Мне нужно подумать, — мой голос охрип, но взгляд я не отводила от Златана. — Знаете… я думаю, герцог эн Керр прав. Мы могли бы составить… весьма любопытную пару. И помочь друг другу пережить потери. Ведь он тоже остался после ритуала с разбитым сердцем, не так ли, Златан?

В зале повисла тяжелая, почти осязаемая тишина. Ей-богу, даже пламя в алтаре, казалось, притихло, прислушиваясь к этой изящной лжи.

— Кхм… Вот как? — начал было служитель и замолк, какое-то время глядя в Пламя. — Ситуация. Я думаю, вам обоим стоит провести некоторое время в молитвах. Думаю, вам крайне нужен разговор по душам. Оставлю вас перед лицом Пламени, — поднялся он, — прежде чем вы примете окончательное решение. Помните, оно всегда слышит Истину.

— Конечно, ваше святейшество, — серьезно кивнул Златан, и в его голосе не дрогнула ни одна нота. — Это единственным верным решением. Мы помолимся прямо сейчас.

Глава 2. Если бы я знала

Семь лет назад

— Ну посмотри на неё, — протянул чей-то голос. — Зачем вообще таких пускают на балы?

Голова гудела. Я услышала ленивый и насмешливый смех где-то рядом. Так смеются люди, уверенные, что им за это ничего не будет.

— Наверное, по ошибке, — отозвался другой. — Или ради благотворительности?

Я открыла глаза.

Передо мной был большой зал, полный света, музыки и людей. Всё выглядело слишком нарядно и слишком чуждо. На мне было тяжёлое платье.

Оно тянуло плечи вниз, мешало дышать, путалось в ногах. Я сразу поняла, что тело не моё: плечи слишком узкие, руки тонкие, движения непривычно скованные.

Мне было лет… пятнадцать? И я, кажется, на настоящем балу… Где-то в старинном особняке, но как я здесь оказалась и почему, скрылось от меня в тумане.

Пока я пыталась разобраться в себе и в пространстве, внимание снова ускользнуло в сторону.

У тяжёлых штор, чуть в стороне от танцующих, стояла девушка. Она старалась быть незаметной, буквально вжималась в ткань, но плечи у неё дрожали, и она тихо плакала, закрыв лицо ладонью. Платье на ней было простое, явно не новое, без украшений, не к месту на этом празднике.

— Это та сирота, — шепнули те же люди неподалёку.

— Да, без рода, без фамилии, — ответили тихо. — Не понимаю, зачем её вообще сюда привели.

Кто-то хихикнул.

Я смотрела на девушку, которая плакала, и чувствовала странное, неприятное узнавание. Это ощущение — делать вид, что тебя не существует — было знакомым.

И я вспомнила: как перед тем, как очнуться здесь, я, тридцатилетняя юристка с красным дипломом иду к психологу на расстановку, чтобы понять, как решить проблемы с родной матерью, ну и жизнью вообще.

И вот сижу напротив грузного мужчины, я с прямой спиной и сложенными руками, как на собеседовании. У меня красный диплом, стабильный доход и резюме, которым можно гордиться. Я пришла не жаловаться — разобраться. Понять, что именно я делаю не так.

Мы говорили о матери. О том, что я всегда должна, только родилась — и уже обязана. Быть удобной, быть постоянной нянькой двум младшим сестрам. Быть благодарной. Быть умной, взрослой, надёжной.

Никогда не быть проблемой, желательно.

Я всю жизнь делала всё правильно! Училась лучше всех. Работала больше остальных. Не ныла. Не жаловалась. Не требовала лишнего. Мне казалось, что это обязательно должно во что-то сложиться — в любовь, в благодарность, в чувство, что со мной всё в порядке.

Но почему-то не сложилось.

Я медленно выдохнула.

Может, умерла? А может, и впрямь изменила свою реальность, ведь так сама сформулировала свой запрос на психологической расстановке. Стоя в слезах, я закрыла глаза и прошептала: хочу другой, яркой и счастливой жизни, которой заслуживаю!

Но вот я почему-то здесь… А передо мной точно так же отчаянно плачет от несправедливости девушка. Если это был другой мир, он удивительно напоминал мой.

А если это какое-то испытание, что ж… в этой ситуации уже пора действовать!

Разозлившись на недоумков, которые насмехались над девушкой, я подошла к шторам почти не думая. Кто-то бросил на меня удивлённый взгляд, но я уже не остановилась.

— Эй, — сказала я негромко.

Девушка вздрогнула и обернулась, готовая уйти прочь, лишь бы не тронули больше.

Каштановые волосы мягкими волнами падали ей на плечи, слишком аккуратные для человека, который только что плакал. Казалось, она привыкла следить за собой даже тогда, когда никто не смотрит.

Лицо было тонким, немного угловатым, с правильными чертами и взрослым для её возраста выражением. Глаза — серо-голубые, покрасневшие от слёз, — смотрели настороженно, но без глупой растерянности.

— Вы… вы со мной говорите, ваша милость? — спросила она и тут же отвела взгляд, будто боялась задержать его дольше, чем позволено.

— Да, — ответила я. — Ты в порядке?

Она вытерла слёзы изящными, тонкими пальцами, стараясь привести себя в порядок, хотя смысла в этом, кажется, уже не видела.

— Нет. — Она отступила на шаг, оглядываясь, словно искала безопасный для репутаци способ скрыться. — Но это неважно, я… скоро уйду. Мне и так сказали, что я здесь лишняя.

— Кто сказал? — спросила я.

Она пожала плечами, будто этот вопрос не имел смысла.

— Все.

— Как тебя зовут?

Она замялась, будто имя было чем-то вовсе необязательным.

— Виана, — наконец ответила она. — Просто Виана.

Я кивнула.

Мало мне было младших сестёр в моей жизни, чтобы и здесь снова влезать в ту же схему, подумала я с раздражением — и тут же поймала себя на том, что уже всё решила.

— Тогда пойдём, Виана, — сказала я и протянула ей руку. — Вместе будет чуть проще.

Она смотрела на мою ладонь несколько секунд, словно не верила, что это всерьёз, а потом осторожно взяла её.

Глава 2.2

Тем утром мы только-только закончили фехтовальный поединок. Большой тренировочный зал был залит мягким солнечным светом, который падал сквозь высокие окна и ложился на каменный пол длинными полосами.

Колонны делили пространство на зоны: где-то отрабатывали выпады, где-то шёл спарринг, а дальше слышались голоса наставников и звон металла.

Я демонстративно-грациозно опустила шпагу, позволяя клинку тихо коснуться пола. Смахнула выбившуюся прядь с лица и улыбнулась Виане, пожав ей руку.

— Два–два. Всё честно. Ты делаешь успехи.

Правая ладонь слегка саднила — кожа содралась о рукоять, когда я выронила клинок, — но это были мелочи. Мышцы приятно горели усталостью, дыхание ещё не успело выровняться, и в этом ощущении силы, разлитой по телу, было что-то почти опьяняющее. Я давно не чувствовала себя настолько… собранной и взъерошенной одновременно!

— Спасибо, ваша светлость, — рассмеялась Виана и присела в демонстративно-шутливом поклоне. — Для меня честь сражаться с вами.

Она выпрямилась, подошла ближе и, понизив голос, заговорщически прошептала, обдав меня теплом разгорячённого тела:

— Вы видели, как на нас смотрели “принцы Дракхельма”?

Я бросила быстрый взгляд через зал, туда, где шли мужские поединки, и тут же отвела глаза.

— Видела.

— Их уже называют самыми завидными женихами столицы, — продолжила Виана. — Представляю, сколько им досаждают своим вниманиям юные особы…

Я представила. Очень даже хорошо.

Сайрен эн Фирд выделялся сразу — я уже замечала его прежде. Молодой герцог, старший сын и наследник своей матери, родной сестры короля. Лет двадцать пять — возраст, в котором к мужчинам его положения выстраиваются не очереди, а целые процессии из невест и их надежд.

Он был высоким и двигался спокойно и точно; для него оружие было не украшением, а привычным инструментом. Серебристые волосы собраны небрежно, без намёка на показную ухоженность, а взгляд — прямой, внимательный, насыщенно-зелёный — цеплялся не за лица, а за движения, за слабые места.

Они тоже закончили поединок, и Сайрен теперь пожимал руку рыжеволосому герцогу Златану эн Керру.

Про него я уже знала: тоже королевская кровь, острый ум и репутация человека, которого невозможно игнорировать. Неудивительно, что его считали одним из самых влиятельных молодых людей королевства наравне с герцогом эн Фирдом.

Теперь оба поглядывали в нашу сторону, и я поймала себя на том, что краснею. Боже, я забыла, что в этом мире мне всего лишь шестнадцать, и теперь меня снова кидает из огня в холод.

— Они идут сюда, смотри! — потянула меня Виана. — Давай подойдём ближе!

Они подошли почти одновременно — разгорячённые поединком, и воздух вокруг них пах металлом, кожей и потом. Я уже видела их раньше, на званых вечерах, в безопасном свете люстр и улыбок. Но сейчас всё было иначе.

Я поймала себя на том, что не могу отвести взгляд от Сайрена. От редкого, почти невозможного сочетания серебра в его волосах и юности лица. От контрастной зелени глаз, в которых захотелось утонуть. Я никогда не видела в Питере таких красивых мужчин с такими благородными чертами лица...

Дыхание прервалось, и я с досадой сжала рукоять шпаги, чтобы собраться. В большом зале звенел металл, где-то позади звучали шаги и приглушённые голоса, а солнечный свет, как назло, выгодно подчёркивал сильные фигуры молодых людей.

— Вы прекрасно сражаетесь, леди, — улыбнулся Сайрен, и от этой улыбки мне стало жарко. Он кивнул на мою руку. — Но вы ранены?

— Пустяки, — отмахнулась я, машинально пряча ладонь за спину и улыбаясь в ответ, чувствуя, как щёки стремительно заливает краска.

Я и не думала, что мне когда-нибудь удастся снова пережить это.

Эту совершенно безрассудную, первую, оглушающую влюблённость, когда сердце бьётся так, что заполняет собой всю грудь и грохочет даже в голове, не оставляя ни одной спокойной мысли.

— Графиня эн Лефер — настоящая фурия, — с удовольствием сказала Виана и повернулась к Златану, улыбаясь чуть смелее, чем позволяли правила.

В его рыжих волосах играл солнечный свет, подчёркивая дерзкую мальчишескую красоту. Златан ответил ей взглядом — ленивым, оценивающим, словно ему нравилось, что на него смотрят.

— Просто часто… слишком сильно увлекаюсь, — проговорила я и тут же прикусила губу, понимая, как это звучит.

Особенно если учесть, что я так и не смогла отвести взгляд от Сайрена.

— О, это заметно, — тут же ухмыльнулся Златан, забирая пальцами влажные кудри со лба. — В этом у нас с вами много общего, графиня эн Лефер.

Я вежливо улыбнулась, встретившись взглядом с рыжеволосым драконом, но тут же отвела глаза.

Щёки горели слишком ярко — неприлично ярко для молодой аристократки.

Да. Я влюбилась с первого взгляда, но не в того... Так резко и сильно, что всё вокруг — свет, колонны, голоса — будто отодвинулось на второй план. Серебристые волосы Сайрена, тёплый оттенок его кожи, спокойная сила в каждом движении — всё это притягивало, сбивало дыхание, лишало осторожности.

Иллюстрация к части 2.2

Почему когда я прошу нейросеть нарисовать сцену, она видит в ней Златана – голым и без шпаги?

:)))

Глава 3. Какие условия договора?

Я сидела, не сводя глаз с наглого лица рыжего герцога. Он снова бросал мне вызов — только теперь не на шпагах. Союз? Сделка? Как торговец с торговцем?

Смешно, нелепо и чертовски рискованно. Я знала толк в контрактах, это была моя стихия, но в этот раз холодный расчет опасно балансировал на грани эмоционального срыва.

Хотелось действовать не головой, а наотмашь — сгоряча.

«— Иногда я слишком сильно увлекаюсь.

— В этом у нас с вами много общего, графиня эн Лефер».

Его слова из прошлого всплыли сами собой некстати и так насмешливо.

— Какими будут условия нашего договора? — перешла я на деловой тон, стараясь не глядеть, как Златан близко сидит к моим бедрам и как по-прежнему касается моей руки.

Всё это казалось дурной шуткой. В чём его цель? Чего он на самом деле хочет?

Взгляд, поблескивающий золотом, казался то хитрым, то искренне-простодушным, даже отчаянным. В конце концов, он тоже проиграл.

Мог стать мужем наследницы, войти в святая святых власти, править страной — а в итоге позволил Сайрену обойти себя на повороте и остался в дураках.

В идеальном мире Златан должен был забрать Виану себе, оставив Сайрена свободным... и счастливым рядом со мной. Эх, всё ведь складывалось так удачно!

— Так вот тут, — не отпуская моей руки, Златан развернул свиток прямо на своём бедре. Выглядело это, надо признать, весьма эротично. — Я не сомневался, что вы, графиня эн Лефер, знаете толк в составлении… особенно хитрых бумаг.

Уголок его губ дернулся в предвкушающей усмешке.

— Долгие годы практики, — я сощурилась, растянув губы.

— Долгие? — Он окинул меня оценивающим взглядом, задержавшись на лице чуть дольше положенного. — Я полагал, вы совсем юны.

Я прикусила губу, чтобы моя улыбка не стала слишком уж ехидной. Рыжему герцогу лет двадцать восемь, кажется, я уже была его старше… тогда, в прошлой жизни.

— Когда растёшь с таким отцом, как мой, волей-неволей приходится многому научиться. Особенно, если иметь глаза и уши.

Златан сел ближе, пощекотав меня тёплым дыханием. Первый порыв был — отстраниться, но я сдержалась и осталась сидеть на месте, напомнив себе, что я графиня. И что достоинство — это тоже инструмент.

— Так вот, — продолжил он, медленно ведя пальцем по мелкому шрифту договора. — Здесь сказано, что если Сайрен не становится вашим мужем, вы соглашаетесь получить от него наследника королевской крови. Я ничего не упустил?

— Верно, — притворно мягко улыбнулась я.

— Но есть нюанс, — Златан поднял ко мне голову. — Король сообщил мне, что Сайрен наш, увы, приемный сын герцогов эн Фирд, а на деле рождён в обычной семье. Сильная драконья кровь — да. Королевская — увы, нет.

Я нахмурилась, но лицо Златана, которое было сейчас так близко, не обманывало. Он лишь смотрел на меня испытывающе, будто хотел прочитать, что написано у меня на душе.

— Надо же, — криво усмехнулась я.

— А отсюда следует, — он снова опустил взгляд к свитку, проводя пальцем дальше, почти упершись в верхнюю часть своего бедра. Договор начал медленно скручиваться, открывая вид на крепкие мышцы под тканью брюк. — Что обеспечить вам наследника королевской крови он никак не может.

Златан сделал короткую паузу, забрав за ухо очередную непослушную кудрявую рыжую прядь.

— Зато могу я.

Я медленно скользнула взглядом по строчкам, по его пальцам, по линии шва на брюках под свитком — и только потом подняла глаза, встретившись с ним взглядом.

— Я читала немало дамских романов, — мой голос звучал ровно, хотя сердце предательски ускорилось. — Там часто встречается жена по контракту, поневоле, по договору. Но чтобы в роли вынужденного дополнения к сделке оказался герцог... это, признаюсь, свежее решение.

Я усмехнулась, бросая ему вызов. Вообще никогда не любила рыжих. А у Златана ещё и веснушки!

— Вы много таких читали? — приподнял он бровь, изображая вежливое удивление. — Надо же. Не замечал за вами склонности к сентиментальной литературе.

— Думаю, вы вообще мало что обо мне знаете, герцог эн Керр!

Златан вдруг рассмеялся — открыто, весело, и этот смех совершенно не вязался с образом циничного интригана. В следующее мгновение он склонился ко мне ещё ближе, почти касаясь плечом, и его рука, до этого лежавшая рядом, скользнула мне на талию.

— Ваша милость, вы знаете, как распалить моё любопытство.

— Я вовсе не собиралась ничего распалять! — я изящно вывернулась из его полуобъятий, чувствуя, как горят щеки.

— Но у вас отлично получилось, — он ничуть не смутился. — Так что скажете, если я захочу узнать вас поближе?

Я сощурилась с подозрением:

— Не слишком ли близко… и быстро? Мы едва знакомы, герцог.

Златан наконец отпустил мою руку, но только для того, чтобы положить ладонь на край свитка и прижать его.

Глава 3.2

Кажется, мы оба уже сделали шаг дальше, чем следовало.

— Итак, графиня эн Лефер, — произнёс Златан тихо. — Договор уже подписан. Вы получите от меня ребёнка — наследника королевской крови, закрепите свой статус. Разве это плохо? У вас будет… кого любить.

Его вкрадчивый голос, хорошо натренированный, пробирался прямо по коже, скользил по шее, касался мочек уха, и даже… чёрт возьми, вызывал мурашки. Я схватила его за рукава рубашки на предплечьях — больше чтобы удержаться в реальности, чем чтобы остановить.

Златан мягко, но настойчиво теснил меня обратно к дивану.

— Но я бы не хотел, чтобы мой ребёнок был бастардом. Поэтому выходите за меня замуж, графиня. Это условие моего договора. Что скажете?

Я выпрямилась и ответила прямо:

— Скажу, что это возможно, только если вы, герцог эн Керр, поклянетесь не связываться больше ни с какими другими женщинами! — Я мстительно улыбнулась. — Боюсь, эту часть сделки выполнить будет невозможно… для вас.

— О, это и правда жестоко, — отозвался Златан, подходя ко мне вплотную. Кажется, он и впрямь обладал какой-то магической силой притяжения, потому что я ощутила, как слабеет моё сопротивление. — Тогда… вы мне не отказываете в близости.

— Никогда? — нахмурилась я, ощущая, как лицо заливает жар. Дыхание перехватило от возмущения и от того, что я представила, как Златан домогается меня и ночью, и днём. — Это безумие, герцог эн Керр и вы…

Он чуть наклонился ко мне.

— Думаю, мы можем начать и попробовать… Вдруг всё не так страшно, как звучит? Предлагаю скрепить наш… договор, чтобы убедиться в сладости мести.

— Прямо сейчас? — выдохнула я.

Сердце упало в пятки. Он с ума сошёл?! Мы же в храме!

— У вас есть весомые возражения? — спросил он почти шёпотом.

И, не дожидаясь ответа, коснулся моих губ так, что я на мгновение опешила. Сначала его поцелуй показался невесомым и мягким, кратким и осторожным — проверяющим, словно вопрос. Или шаг, за которым неизбежно последует следующий… если я не отступлю. И если сейчас не остановлю его — обратной дороги уже не будет!

Казалось, Златан лишь поддразнивал и намекал, что я первая буду к нему ластится… Но стоило мне набрать воздуха и попытаться его оттолкнуть, как руки герцога сомкнулись плотнее на моей талии, а касание губ из осторожного стало жадным.

И чем сильнее я сопротивлялась, тем крепче Златан держал меня, прижимая к своей груди. И я поддалась… Слабость вскружила голову.

Мои руки сами оказались у него в волосах, путаясь в рыжих волнах, а губы раскрылись навстречу умелому поцелую; он оказался сладким на вкус.

Мягкость его губ контрастировала с твёрдостью напора, с крепкими руками и мышцами, которые перекатывались под кожей. Дыхание герцога опалило шею, ухо, ключицы, и это его нетерпение распаляло внутри дикий огонь.

Отчаяние превращалось в лихорадку. Я закрыла глаза и позволила этому случиться. Этому короткому, опасному мгновению, в котором смешались ярость, притяжение и жгучее упрямство.

Его близость была ошеломляющей, сбивала дыхание и мысли, и на секунду мне стало всё равно, что будет дальше.

— Сайрен считает, что ты будешь страдать по нему до конца своих дней, — прошептал Златан мне на ухо так, что у меня по всему телу побежали мурашки. — Что будешь преследовать и смотреть несчастными глазами. Пообещай, что я этого никогда не увижу.

Я выдохнула — как-то резко и неровно. Меня никогда так не целовали.

— Да, я… я хочу попробовать быть счастливой, — сказала я и сама услышала, как странно это прозвучало.

Может быть, он прав?! Может быть, мне и правда стоит позволить себе эту ошибку. Я могу быть желанной, любимой. Страстной! К чёрту всё.

Тонкая меховая накидка, накинутая на мои плечи, полетела на пол. Мужские ладони прошлись по платью, и ловкие пальцы принялись расстёгивать пуговицы на спине: от шеи до талии.

По залу для исповедей тянулся тёплый запах воска и углей в камине, пламя отбрасывало мягкие отблески на каменные стены и красный бархат диванчика. Мир сжался до этого пространства, до этого дыхания рядом.

Он целовал так, что голова снова шла кругом. По оголённой шее прокатился горячий ветер от огня в камине и выдоха Златана. Кажется, я уже сама прошлась ладонями по его груди, талии, проникла под вытащенную из-за пояса рубашку, чтобы коснуться гибкого тела.

Боже, что я творю?.. Но мысли отключились, когда Златан подхватил меня под бедра и уложил на красный брахатным диванчик в зале для исповедей. Это слишком, слишком… порочно! Но в этом другом мире другая вера, к которой я, настоящая Есения, имею так мало отношения.

Сбивчивые мысли растворились, когда Златан рывком стащил с себя расстегнутую рубашку. По его обнаженному торсу пробежали огни свечей. Бледная кожа подчеркивала рельефные мышцы стройного, поджарого, жилистого тела. И оно выглядело многообещающе… сильным.

Я успела лишь приподняться и отползти до маленькой подушки, прежде чем Златан настиг меня и снова подхватил в свои объятия. Касаться его обнажённой спины и груди оказалось чертовски приятно! И когда он снова нашёл мои губы, я могла лишь постыдно мычать от разливающегося по телу наслаждения и предвкушения.

Глава 4. Откровенный разговор

Когда Есения, раскрасневшаяся и впервые в жизни растрёпанная, сбежала из зала, я откинулся на спинку дивана и прикрыл глаза. Приходилось признать: я её недооценил.

Графиня Есения эн Лефер — эта изящная светловолосая драконица-аристократка, дочь торговца, женщина с безупречными манерами и холодным, расчётливым взглядом, за которым, казалось, всегда стоит счёт и выгода… Такой я видел её раньше.

Но здесь под моими руками пробудилась совсем другая женщина — весьма горячая и живая, даже отчаянная. То, как она попыталась вычеркнуть случившееся между нами, задело сильнее, чем сама близость.

Повернувшись, я нащупал под спиной что-то острое и вытащил серебристую серёжку с крошечным бриллиантом — ту самую, которую, кажется, вспыльчивая графиня так яростно искала, прежде чем уйти.

В воздухе всё ещё держался запах её кожи и тонкого, пьянящего аромата духов — карамель с фруктовой ноткой, и от этого воспоминание становилось почти осязаемым. Сладкая.

Я машинально поджал покусанные губы, провёл по ним пальцем, проверяя, не пошла ли кровь, и тут же всплыл её чуть приоткрытый рот, тихие, сдерживаемые стоны, от которых внутри всё закипало.

Надеюсь, служитель эн Фар не узнает о том, что здесь случилось. Иначе это действительно будет неловко — даже по моим меркам.

Я приподнялся, отвернул голову деревянного дракона около спинки дивана так, чтобы он смотрел не на меня, а на Истинное Пламя в очаге, и медленно оделся.

— Ваша светлость, — в дверь осторожно постучали, — просили передать, что вас ожидает во дворце его величество.

Я задержал ладонь на застёжке камзола, медленно выдохнул и усмехнулся про себя. Король ожидает — это хороший знак. Пора вернуть его расположение, ведь он так давно мечтал, чтобы я наконец женился.

На улице рассвело, пока я ждал экипаж. В крови бурлил азарт и предвкушение… чего-то совершенно нового, опасного, но будоражащего. Дорога до королевского дворца была наполнена утренней прохладой и мягким, неуверенным светом. Город просыпался медленно, будто тоже, как и я, не до конца понимал, что делать дальше.

Король ждал меня в обеденном зале, где было накрыто на двоих. В зале больше никого не было.

Он стоял у окна, в утреннем свете, и со стороны мог показаться просто крепким мужчиной лет шестидесяти с небольшим — широкие плечи, спокойная осанка, плавные, экономные движения человека, который никогда не суетится, потому что не привык спешить.

Но я слишком хорошо знал, кто передо мной. Луциан был сильнейшим драконом королевства, в его взгляде до сих пор жила та самая цепкость, с которой он выходил к врагам и подданным.

Совсем недавно он собственноручно отсёк голову изменнику короны, после этого никто уже не сомневался: возраст не ослабил его ни телом, ни волей.

Король раньше любил такие встречи наедине, вдвоем, когда позволял себе говорить со мной по-отцовски. Теперь у него была дочь — наследница, столица бурлила, каждая тень требовала внимания — но всё же он снова позвал меня.

— Ваше величество.

Я остановился у стола и коротко поклонился, когда он обернулся.

Тёплый воздух зала был густо наполнен запахами: свежий хлеб, ещё тёплый, с лёгкой кислинкой закваски, растопленное масло, густо пахнущее сливками.

И ещё — крепкий аромат свежесваренного кофе, от которого желудок предательски сжался и громко напомнил о себе.

Я мысленно выругался и сделал вид, что ничего не произошло, хотя урчание вышло вполне недвусмысленным.

— Иди сюда, негодник, — проворчал Луциан, прищурившись и бросив на меня демонстративно суровый взгляд. — Решил оправдывать свою репутацию повесы, а?

О, я знал этот тон. Сейчас строгость короля не грозила лишением головы.

Смертельная болезнь короля отступила, казалось, совсем недавно — её остановила кровь Вианы, его дочери, о которой он прежде не знал. Я же оказался рядом в нужный момент и сделал то, на что не решился бы ни один придворный целитель.

Спас жизни в итоге им обоим… и остался не у дел. Что ж. Судьба иногда оборачивается удивительной стороной.

— Тоже рад вас видеть, ваше величество, — я поклонился чуть ниже, чем требовалось, спрятав улыбку вместе с наклоном головы. — Не понимаю, о чём вы говорите.

Он без лишних слов отодвинул стул, давая понять, где мне следует сесть. Всё так же — ни жеста сверх необходимого, ни слова лишнего. Человек, привыкший, что его слушаются.

— Если слуги увидят, что вы сами обо мне заботитесь, — заметил я негромко, — они решат, что вы сошли с ума.

На столе царило изобилие: ломти розового мяса, сочащиеся пряным соком, яйца под золотистой сырной корочкой, фрукты, чья сладость смешивалась с ароматом крепкого кофе. Я сглотнул.

Зверский, драконий голод скрутил внутренности — последствия бурной ночи без сна и утреннего триумфа требовали возмещения.

— Пусть решат, — Луциан усмехнулся и медленно сел напротив. — А ты не юли, Златан. Думаешь, у меня нигде нет глаз и ушей? Что это только что было в Храме Истинного Пламени? Думал, мне не доложат о том, что вы были там с графиней эн Лефер?

Глава 4.2

Да, король хотел видеть именно меня рядом с ней. Не просто защитником или советником, а мужем — тем, кому можно доверить её навсегда.

Я внутренне усмехнулся. Судьба решила иначе: Сайрен ворвался в ритуал и забрал свою жену себе. Теперь мне приходится разбираться с «третьей стороной» этой истории — влюбленной в него графиней.

— Ну, не всё так плохо. Просто есть нюансы, о которых я не могу распространяться, ваше величество. Это не моя тайна, а я, как вы знаете, свято чту чужие секреты.

Не мог же я сказать королю, что Сайрен подписал с Есенией договор, по которому обязался сделать ей детей? И что я теперь ввязался в аналогичную авантюру, чтобы распутать этот клубок... и выяснить, что на самом деле скрывает графиня.

Её оговорки, деловая хватка и манеры, не имеющие ничего общего с образом «влюбленной дурочки», интриговали меня до дрожи. Как истинный исследователь, я не мог пройти мимо загадки такого масштаба.

— Так верно я понял, что вы с графиней эн Лефер теперь... помолвлены? — Луциан произнес это слово так, словно пробовал на вкус сомнительный деликатес.

Помолвлены? Я вспомнил нашу недавнюю встречу в зале для исповедей. Будь я девицей на выданье, наверняка бы покраснел. Назовём это «помолвкой».

— Да. У нас состоялся весьма… откровенный разговор. Мы поняли, что у нас куда больше общего, чем казалось прежде. Эта беседа по душам…

Король бросил на меня такой уничтожающий и многозначительный взгляд, что я на мгновение запнулся. В этом взгляде читалось всё: и знание моих привычек, и понимание того, как именно я обычно провожу «беседы по душам» с красивыми женщинами, и немой вопрос — неужели я настолько низко пал, что соблазнил убитую горем невесту соперника в святом месте?

— …показала, как мало я замечал вокруг себя, — закончил я, не отводя глаз. — Есения эн Лефер — это не просто выгодный брак. Это сила, которую мы едва не упустили, Ваше Величество. И я намерен удержать её при себе.

Король помолчал и наконец, с облегчением усмехнувшись, покачал головой.

— А я давно говорил, что тебе пора жениться.

Я охотно ухватился за эту мысль, предчувствуя отпущение грехов. С сожалением отодвинув тарелку с недоеденным куском мяса, я серьезно ответил:

— Знаете, ваше величество, вы правы. Случай с Вианой и то, что я уже морально готовился стать мужем, открыли мне глаза. Теперь я знаю, что готов связать себя узами брака. И это, пожалуй, не так страшно, как мне казалось раньше.

— Как человек с сорокалетним опытом брака скажу: голову мне пока никто не откусил, — хмыкнул король.

Я снова запнулся, но теперь совсем по другой причине. О ней в этом мире не знал никто, кроме меня, пары доверенных слуг и стен заброшенного дворца в глуши. Там, в золотом зале, моя мать, сошедшая с ума и навсегда оставшаяся в облике дракона, вот уже двадцать лет рвет цепи. Иногда она воет так страшно, что в округе ползут слухи о подземных монстрах.

Именно она убила моего отца, когда драконья кровь в ней окончательно вытеснила человеческую. И шутка короля про откушенную голову вовсе не казалась мне смешной.

— Да, ваше величество, — криво улыбнулся я.

Пожалуй, фиктивный брак с Есенией — самый безопасный способ сделать так, чтобы меня больше никто не изводил предложениями «жениться по любви». В нашем случае никакой любви не предполагалось: только пункты сделки и обязательство демонстрировать образцовую семью на публике. Договор. Гарантии. Безопасность. И никаких сильных чувств — они слишком опасны.

— Так значит, мы можем устроить сразу две свадьбы? — уточнил король, оживляясь. — Сначала Виана и Сайрен, а следом объявим о твоей помолвке с Есенией эн Лефер?

— Да, ваше величество. Кажется, я созрел для этого подвига.

— Ну-ну, не стоит воспринимать женитьбу как смертельную угрозу. Между прочим, твоя невеста только что самолично рисковала жизнью на фронте, а ты говоришь так, словно она собирается лишить тебя самого дорогого — свободы.

— Кажется, я готов её потерять… на определенных условиях. Надеюсь, ваше величество, вы сохраните за мной доступ к секретным архивам и не урежете спонисирование моего проекта по исследованию магических всплесков при трансформации.

Это была моя главная цель как учёного и исследователя. Тайная надежда найти способ вернуть матери рассудок или хотя бы не повторить её судьбу.

— Главное, не проводи исследования на собственной жене, — хмыкнул король, возвращаясь к трапезе.

— Только если она сама напросится, — отозвался я с полуулыбкой.

Я улыбнулся, вспомнив, как совсем недавно уже “просил” у матери благословения на женитьбу. Правда, не с Есенией, а с Вианой — тогда это казалось единственным способом спасти принцессе жизнь в ритуале.

Но какая теперь разница? Мать, навсегда оставшись в облике дракона, всё равно не понимала ни слова из того, что я ей говорил. И вряд ли когда поймёт.

Король сделал глоток густого, терпкого кофе и заметно расслабился. Его взгляд потеплел. Он с видимым удовольствием отправил в рот кусочек нежного паштета с трюфелями, прикрыл глаза, смакуя сочетание вкусов.

В этом мы с ним были похожи: оба — истинные гедонисты, ценившие комфорт, роскошь дворцовой жизни и те изысканные удовольствия, которые дают власть и деньги. Умение наслаждаться моментом, несмотря на интриги у трона, было нашим общим талантом.

Глава 5. Самый знаменитый бабник

Я лежала на постели лицом в подушку и пыталась сделать вид, что меня не существует. Солнечные лучи уже вовсю бесцеремонно пробивались сквозь щели в тяжелых шторах, намекая, что утро давно наступило, а я проспала всё на свете. После бурной ночи я забылась тяжелым, тревожным сном лишь под рассвет, а теперь проснулась с ощущением, будто меня переехал… экипаж.

Служанки, заботливо подосланные отцом, заходили одна за другой, каждый раз с новым, совершенно прозрачным предлогом, и пытались выведать, что со мной случилось, но я довольно резко и без лишних слов отправляла всех прочь, не испытывая ни капли вины.

Боже, во что я вляпалась. Как я вообще умудрилась?

Где та Есения, к которой я привыкла — та, что трижды подумает и семь раз отмерит, прежде чем сделать хоть шаг.

Память услужливо подкинула картинки из зала для исповедей. Я переспала с самым знаменитым бабником всего королевства. Бесстыдно. В храме! Сразу после признаний в любви к другому мужчине! И что хуже всего — мне это понравилось. Чёрт возьми, мне это чертовски понравилось.

Стоило только вспомнить, как тело тут же предательски отозвалось, и я тихо, почти неслышно простонала в подушку, злясь уже и на себя тоже. Позор. Кошмар. И вишенка на всём безумии — я подтвердила с этим человеком договор.

— Ваша милость… — робко заскреблись под дверью.

По тяжёлым шагам и чуть сбившемуся дыханию я сразу узнала Грету — мою самую верную и любимую служанку, посвящённую во все мои девичьи тайны, даже в те, о которых другим знать не полагалось. Она единственная знала, что я уже была с мужчиной. Тот случай в дальних землях был глупым и нелепым, я давно о нём забыла.

Ведь в своём прежнем мире, в Питере, я не была святой, но здесь, в Дракхельме, моё «питерское» прошлое считалось бы катастрофой для невинной девушки на выданье.

— Ваша милость… — снова заскреблись под дверью. — Вам прислали подарки!

— Входи, Грета, — я нехотя поднялась и села на постели, поправляя растрепанные волосы.

В спальню гурьбой ввалились служанки. Впереди семенила Грета, сияя так, будто подарки прислали ей лично. В руках они несли огромные коробки, обтянутые дорогим шелком. Когда крышки откинули, по комнате пронесся дружный вдох восхищения.

Внутри лежало платье цвета предрассветного неба и туфли, расшитые жемчугом, которые стоили, наверное, как небольшой замок.

— Это для торжественного бала, — восторженно пролепетала Грета и тут же прикусила язык, испуганно глядя на меня. — В честь помолвки наследной принцессы Вианы и... и генерала Сайрена.

В комнате повисла тяжелая тишина. Все знали, за кого я собиралась замуж еще вчера.

— От кого это? — холодно спросила я.

Грета развернула записку, прикрепленную к шелку, и нахмурилась, разбирая почерк. — От... от герцога эн Керра, ваша милость.

— Выкини, — отрезала я и отвернулась к стене.

Залатан знает, как мне будет больно идти на свадьбу Сайрена, и решил превратить мой позор в… наш общий триумф?

— Что? Но оно... оно же расшито настоящими бриллиантами! — Грета всплеснула руками, не веря своим ушам. — И кстати, он прислал еще вот это.

Она подошла ближе и протянула мне коробочку для украшений. В ней тускло блеснула моя сережка — та самая, которую я потеряла на бархатном диванчике в комнате служителя.

Вот же!.. Этот недвусмысленный намек на нашу ночь выглядел нагло и вызывающе — впрочем, как и весь Златан эн Керр, златогривый красавчик и главный искуситель всея Дракхельма.

— Я никуда не пойду, — пробормотала я, снова зарываясь в одеяло. — Можешь забрать платье себе, Грета. Делай с ним что хочешь, мне оно не нужно.

— Спа... си... бо, госпожа, — пролепетала ошарашенная служанка и попятилась к выходу, едва не споткнувшись о коробку.

Остальные потянулись за ней. Когда дверь закрылась, я с трудом заставила себя встать, настежь распахнула окно, впуская утреннюю прохладу, а затем снова закуталась в пушистое пуховое одеяло по самые уши. Я задернула шторы, отсекая лишний свет, и закрыла глаза.

Подумаешь, рассвет. В этом мире для меня сейчас было слишком много солнца и слишком мало смысла.

Эта ночь бесповоротно изменила мою жизнь. Я подписала брачный договор! И не с тем, с кем мечтала, а с человеком, которого следовало обходить за версту.

К тому же я прорыдала столько времени, что мое лицо превратилось в нечто такое, что приличному обществу лучше не показывать.

Пара часов сна… мне просто необходима была пара часов, чтобы всё расставилось по своим местам.

В следующий раз меня разбудил отец.

— Есения… — пробасил он из-за двери. — С тобой всё в порядке, дочка?

— Не выспалась, — проворчала я, наконец повысив голос, чтобы он отстал.

Видимо, нервная система истощилась настолько, что защитные механизмы просто вырубили сознание.

Но покой был недолгим. За дверью началась какая-то подозрительная суета, а затем в мою комнату буквально начали ломиться.

— Есения! — снова раздался голос отца.

Как единственный родитель, он порой совершенно терялся, не зная, как вести себя со взрослой дочерью. Обычно моего строгого взгляда или особого, ледяного тона при слове «отец» хватало, чтобы он мгновенно ретировался. Но не сегодня.

Глава 5.2

— Тише! Прошу вас! Это какой-то бардак, — сердито выдохнула я, и от моего тона все мигом замолчали.

Больше всего на свете я терпеть не могла суету, крики и бессмысленное сотрясание воздуха.

— Прошу вас, успокойтесь. Никакой катастрофы не произошло. Отец, — я повернулась к нему, не выпуская из рук краев одеяла, — да, я действительно обручена с герцогом эн Керром и планирую выйти за него замуж. Думаю, он весьма выгодная партия — ты так не считаешь?

— Я… — отец окончательно растерялся. Он привык вести дела с серьезными партнерами, но поведение собственной дочери частенько ставило его в тупик.

За последние пару лет именно я, благодаря своим «прогрессивным» взглядам и питерской хватке, помогла ему провернуть несколько крупнейших сделок, которые едва не сорвались из-за его старомодной осторожности.

После того как мы удвоили состояние семьи, отец смотрел на меня с нескрываемым уважением, граничащим с опаской. Он знал: если дочь говорит, что сделка выгодная — значит, так оно и есть.

Даже если эта «сделка» стоит сейчас посреди моей спальни в вызывающе дорогом камзоле и ехидно улыбается.

— Выгодная, — наконец выдохнул отец, вытирая платком вспотевший лоб. — Безусловно. Но такая внезапность… Герцог, вы хотя бы понимаете, на ком собираетесь жениться? У моей дочери железная воля.

— Именно это меня в ней и привлекает, — подал голос Златан, и в его глазах промелькнуло нечто похожее на искренний азарт. — Господин эн Лефер, я обещаю, что мы обсудим все финансовые и юридические гарантии. А сейчас… мне бы хотелось убедиться, что моя невеста не собирается проспать нашу официальную помолвку.

Отец еще раз взглянул на меня, словно ища подтверждения, и, нехотя кивнув, начал выпроваживать из комнаты толпу любопытных служанок.

— Идемте, идемте все! Нечего тут высматривать. Марш за работу!

Когда дверь наконец захлопнулась, оставив нас со Златаном наедине, тишина в комнате стала почти осязаемой. Я поудобнее перехватила одеяло и смерила «жениха» самым убийственным взглядом, на который была способна в своем нынешнем состоянии.

— Ты с ума сошел? — прошипела я. — Врываться вот так? Ты хоть понимаешь, что ты сейчас сделал?

Златан даже не вздрогнул. Напротив, он неспешно прошел вглубь комнаты и по-хозяйски опустился в кресло у окна, закинув ногу на ногу.

— Я сделал то, что должен делать любящий жених, чья невеста внезапно впала в летаргический сон, — иронично отозвался он. — Есения, дорогая, у тебя есть ровно час. Карета ждет.

— Какая ещё карета? — я еще плотнее закуталась в одеяло, чувствуя себя крайне уязвимой.

— На торжественный бал, разумеется. Сегодня король официально объявит, что свадебный обряд принцессы Вианы и генерала Сайрена завершен. Твое отсутствие будет выглядеть как публичное признание поражения. Ты ведь не хочешь, чтобы весь Дракхельм обсуждал, как графиня эн Лефер рыдает в подушку из-за чужой свадьбы?

— Мне плевать, что они обсуждают, — отрезала я. — Я никуда не поеду. У меня... голова болит. И вообще, я не в форме. Не хочу никого видеть.

— Не думал, что ты так быстро сдашься.

— Просто уйди. Тебя я тоже видеть не хочу. — Я натянула одеяло повыше, словно оно может меня защитить.

Златан медленно поднялся.

— Значит, план «А» — добровольное преображение — провален, — констатировал он, сокращая расстояние между нами.

— Что ты… Эй!

Я не успела даже охнуть, как Златан одним резким движением сгреб меня в охапку. Прямо так — в пуховом одеяле, похожую на огромный беспомощный сверток. Он легко закинул меня на плечо, словно я была не благородной дамой, а мешком с овсом.

В этот момент, когда моё лицо оказалось прижато к его спине, а ладони невольно уперлись в крепкие лопатки, память услужливо подкинула картинку из храма. Вспышка жара, запах раскаленного камня и его губы, которые касались не только кончиков пальцев... Тот эпизод на диване в исповедальне, который мы оба предпочли назвать «молитвой», отозвался внизу живота предательским трепетом.

Я покраснела так густо, что, казалось, одеяло сейчас вспыхнет. Боги, он ведь действительно вынесет меня в холл! И все увидят не гордую графиню, а растрепанную девицу, которую герцог тащит как добычу.

— Хорошо, пойдем так, — весело заявил этот безумец, направляясь к двери. — Образ «графиня в неглиже и пуху» — это, пожалуй, будет свежо, смело и крайне интригующе. Сайрен оценит твой радикальный подход к трауру по нему.

Мысль о Сайрене подействовала как ледяной душ. Выйти к нему и его новой жене в таком виде? Показать им свою слабость, свою «разобранность»? Позволить Златану выставить меня на посмешище? Нет. Никогда. Мне нужна была моя броня. Корсет, шелк, фамильные камни и ледяная маска, за которой никто не разглядит вчерашнего позора.

— Поставь меня! Сейчас же! — я яростно забарабанила кулаками по его упрямой крепкой спине, но он, кажется, даже не заметил моих ударов. — Златан, ты окончательно лишился рассудка! Выпусти меня, я в одной сорочке!

— Зато одеяло теплое, — парировал он, уже взявшись за дверную ручку. — Ты только представь лицо своего отца, когда мы спустимся в холл.

Глава 6. Я рядом

Я шла по главному залу дворца, и каждый шаг отзывался в ушах, вторил гулким ударом сердца. Боже, что мы творим!.. Я всё ещё не могла поверить, в каком сюрреализме оказалась: но Златан оказался таким настойчивым, что окончательно сломал мои попытки к сопротивлению.

Платье цвета предрассветного неба — пыльная лаванда, почти серая в тени и почти розовая в свете магических свечей — расшитое бриллиантами, которые так нахваливала Грета, казалось мне сейчас неподъемным доспехом. Оно сияло, переливалось под огнями сотен магических свечей, но вместо уверенности дарило лишь ощущение, что я — живая мишень.

Хотелось сорваться на Златана, но тот так невозмутимо шёл со мной, что я только нахмурилась и покачала головой. Ему не привыкать быть центром всеобщего внимания…

Я чувствовала эти взгляды, когда мы вошли в торжественный зал. Острые, как иглы, они вонзались в спину, в плечи, в лицо.

— Смотрите, это она… — казалось, я слышу шёпот из-за каждой колонны, со всех углов, где уже собирались гости на бал.

— Бедняжка, всё-таки пришла. Какое бесстыдство после того, как генерал вернулся к жене прямо у алтаря.

— Посмотрите на эти камни. Похоже, графиня эн Лефер решила скупить всё золото мира, чтобы замаскировать свое поражение…

Я смотрела прямо перед собой, стараясь не сбиться с шага, но внутри всё сжималось. Память — злая шутница — вдруг выкинула меня в другую жизнь. Питер, восьмой класс.

Я после двух недель тяжелого гриппа, бледная, с синяками под глазами, стою перед доской. Я так старалась подготовить этот доклад про эпоху дворцовых переворотов, хотела показать, что справлюсь, несмотря на болезнь. Но вместо уважения видела только смешки и слышала ядовитый шепот о том, что мои волосы похожи на паклю, а синяки под глазами идеально подходят под цвет кофты.

Тогда я не убежала. И сейчас не убегу. Но ощущение того, что я снова та маленькая девочка, над которой все смеются, душило меня сильнее, чем тугой корсет.

В глазах этого высшего света я не была женщиной, которая помогла спасти страну. Увы, я была лишь той, кто годами унижался ради любви к Сайрену, и в итоге остался ни с чем.

Воздух в зале стал слишком плотным и душным, даже несмотря на огромное просторное помещение с высокими потолками. Где-то на самом верху золотилась люстра. Мне казалось, что я сейчас просто оступлюсь на этих проклятых жемчужных туфлях и упаду под общий хохот.

Семь лет назад я встретила Виану в этом же зале. Она была потерянной, смущенной дебютанткой, и я первая протянула ей руку помощи, введя в круг избранных. Иронично. Теперь ту руку, которую я когда-то подала ей, я должна была протянуть сама себе. Но пальцы мелко дрожали, а горло перехватило спазмом.

В этот момент я почувствовала, как чья-то теплая, уверенная ладонь легла на мою талию, собственнически притягивая ближе. К самому уху склонилась голова, и Златан придвинулся так близко, что его дыхание коснулось моей кожи, мгновенно вырывая из холодного оцепенения.

— Я рядом, — выдохнул он мне в самое ухо. Золотистая прядь его волос мазнула по моему виску.

Я судорожно вздохнула, чувствуя, как его присутствие выстраивает вокруг меня невидимый барьер. Да, он прав. Я сейчас не одна. И почему-то этот упрямый рыжий герцог хочет мне помочь…

— Они смеются надо мной, Златан, — прошептала я, почти не шевеля губами.

— Пусть смеются, — в его голосе послышалась ленивая усмешка. — Завтра они будут страдать от зависти. Забудь про всё. Весь этот шепот — полная ерунда по сравнению с тем, что мы устроим дальше. Просто иди и сияй. Назло каждому из них.

Я повернула голову и встретилась с ним взглядом. В золотистых глазах Златана не было и тени сочувствия — только чистый, концентрированный азарт.

Я сделала глубокий вдох и вдруг, к собственному удивлению, широко улыбнулась. Его наглость была заразительна. Если уж я подписала договор с рыжим демоном, то глупо бояться мелких бесов в шелках и кружевах!

Моя ладонь легла поверх его руки, и я почувствовала, как по залу прошла новая волна шепота — на этот раз не насмешливого, а ошеломленного.

— Идёмте, ваша милость, — Златан чуть сильнее сжал мою талию, направляя к возвышению. — Пора напомнить им, кто здесь на самом деле правит бал.

Там на тронах восседала правящая чета. Король Луциан выглядел так, словно сама смерть отступила перед ним, признав поражение.

Благодаря Златану и крови Вианы, его лицо утратило восковую бледность; кожа на скулах натянулась, а голос, когда он коротко бросил фразу стоявшему рядом вельможе, обрел прежний стальной рокот. Самый сильный мужчина-дракон королевства, который доказал это делом.

Королева сидела рядом, прямая и сухая. Её взгляд скользил по залу, и в нем читалось торжество женщины, чей муж снова на ногах.

Когда мы приблизились, Луциан медленно перевел свой горящий взор на Златана. Между ними на мгновение возникла тишина, понятная только им двоим. Златан спас его, и король это помнил.

Но в этот момент двери в противоположном конце зала распахнулись. Гул мгновенно стих, сменившись благоговейным вздохом. По широкой лестнице спускались они.

Глава 6.2

Рядом с королем, прямая как струна, замерла королева. Её лицо казалось безупречной фарфоровой маской, и лишь побелевшие костяшки пальцев, сжимавших подлокотник трона, выдавали бурю, которую она так тщательно прятала от посторонних глаз.

Король поднялся со своего места, его голос, усиленный магией, раскатился под сводами зала. Он смотрел на Виану — свою чудом обретенную дочь — с такой нежностью, что у многих на глазах выступили слезы.

— Сегодня великий день для Дракхельма! — торжественно произнес монарх. — Древний ритуал связал души моей дочери Вианы и генерала Сайрена эн Фирда крепче любых клятв. Сами Боги пламени подтвердили этот союз! И в честь этого… я объявляю первый танец обрученных!

Оркестр грянул торжественную мелодию. Сайрен плавно склонился перед Вианой, и они вышли в центр круга.

Я смотрела на них и чувствовала, как во мне умирает последняя надежда. Но рука Златана на моей талии напомнила: игра еще не окончена. У меня рядом был союзник, который, похоже, не знал пощады.

И я не собиралась просто стоять в тени чужого счастья.

Музыка набирала обороты. По всем правилам этикета, первый танец принадлежал только обрученным — никто не смел выходить на паркет, пока Сайрен и Виана не закончат круг.

Но Златан, кажется, читал другой свод законов.

Его ладонь властно скользнула с моей талии в мою руку, пальцы переплелись с моими. Он сделал шаг вперед, увлекая меня за собой прямо в центр зала.

— Златан, ты с ума сошел? — зашептала я сбивчиво, пытаясь затормозить. — Это неприлично! Так нельзя! Ты нарушаешь все нормы, нас же проклянут прямо здесь!

Он остановился всего в полуметре от танцующей пары, заставляя Сайрена на мгновение сбиться с шага. Златан развернул меня к себе, притягивая почти вплотную. Его глаза сияли первобытным, дерзким огнем.

— Плевать я хотел на нормы этого общества, Есения, — ответил он так тихо, что услышала только я. — А ты в этом платье… ты сводишь меня с ума.

Я невольно опустила взгляд на свой наряд. Златан знал, что делал, когда заказывал его. Никаких громоздких кринолинов, за которые вечно цепляются партнеры.

Рассветного цвета ткань — невесомая, струящаяся, как вода — облегала тело, открывало линию плеч, повторяя каждый изгиб. Оно было неприлично открытым для чопорного Дракхельма, но дарило невероятную свободу движений.

— Танцуй со мной, — приказал он.

Сайрен вел Виану бережно, но я видела — она едва справлялась. Моя «соперница» из нашего мира явно не брала уроков хореографии: её движения были скованными, она то и дело поглядывала на свои ноги, боясь наступить генералу на сапог. Это был танец двух осторожных людей, боящихся разрушить хрупкую гармонию.

А потом меня повёл по залу Златан.

Это было похоже на падение в бездну. Он двигался смело, решительно и невероятно гибко. В нем проснулся истинный хищник — грациозный и опасный. Я замерла лишь на секунду, а потом… тело вспомнило само.

В той, прошлой жизни, в Питере, были годы спортивных бальных танцев. Сотни часов в зале, стертые в кровь ноги и бесконечное «спину ровнее!». В этом мире я похоронила эти навыки под маской благопристойной графини, двигаясь всегда медленно и чинно. Но сейчас, под натиском Златана, плотина рухнула.

Я подалась вперед, отвечая на его темп. Мы не просто танцевали — мы вели диалог. Моя рука скользнула по его плечу, спина выгнулась в идеальном па, а подол платья взметнулся облаком предрассветного тумана. Златан перехватил меня за талию, приподнимая в короткой, но дерзкой поддержке — секунда невесомости, когда мои туфли едва коснулись пола в сложном пируэте, — и я почувствовала, как по залу пронесся коллективный вздох.

Мы были быстрее, ярче. Профессиональнее! Это была не скучная мазурка, а завуалированная страсть.

Я видела краем глаза, как Сайрен на мгновение обернулся. В его глазах отразилось неприкрытый интерес, смешанный с чем-то похожим на… ревность? Он никогда не видел меня такой настоящей и расслабленной. Никогда не видел, как я умею наслаждаться, а не только страдать.

Златан встряхнул меня, вырвал из серой зоны «приличного вида» и заставил вспомнить, кто я есть на самом деле. Не брошенная невеста! Не тень генерала.

— Ты безумно хороша, когда не пытаешься быть святошей, — выдохнул Златан, закружив меня в финальном вихре, прежде чем музыка смолкла.

Мы остановились. Его рука крепко держала меня за талию, я чуть отклонена назад, тяжело и часто дыша, прямо напротив Сайрена и Вианы. Тишина, последовавшая за последним аккордом, была оглушительной.

Все взгляды были прикованы к нам: к растрепавшимся рыжим прядям Златана и к моему торжествующему, горящему огнём лицу.

Глава 7. Согласна

— Златан, за это тебя король головы лишит, — выдохнула я, отчаянно пытаясь усмирить вздымающуюся грудную клетку и привести дыхание в норму. — Ты сорвал первый танец Вианы и Сайрена! Это же скандал...

Я рискнула бросить взгляд на возвышение. Король и королева застыли на своих тронах, словно две статуи. От ледяного прищура её величества по коже продрал мороз. Впрочем, смотрела она не на нас. Её взгляд, полный выжженной горечи, был пригвозжен к Виане.

Ещё бы. Каково это — после двадцати лет брака узнать, что у мужа-короля есть незаконнорожденная дочь, которая теперь купается в лучах внимания публики? Виана была живым упреком королеве, напоминанием о её неспособности родить наследника.

Но Златан, этот невыносимый показушник и нахал, даже не шелохнулся. Дождавшись момента, когда в бальном зале повисла звенящая тишина и взгляды каждой живой души обратились к нам, он плавно опустился на одно колено.

Виана нахмурилась, Сайрен помрачнел, а я… я просто застыла, едва не прокусив губу до крови. Ну конечно! Разве мог герцог эн Керр упустить шанс устроить самое вызывающее представление в истории этого дворца?

— Не сейчас, Златан! — прошептала я, вцепившись в его плечи в тщетной попытке поднять этого рыжего демона с колен. — Встань немедленно!

Но эта наглая рыжая морда упрямо смотрела на меня снизу вверх. В золотистых глазах плясало искристое веселье. Он перехватил мою ладонь — властно и уверенно, почти как тогда, на нашей «исповеди» в храме. Я дернулась, но тут же замерла: вырываться сейчас, на глазах у всей знати, было бы еще глупее.

Абсолютно все в зале молча пялились на нас: и гости, и слуги, и даже статуи, украшающие зал. Я старалась не смотреть ни на кого, кроме Златана. Уши, казалось, сгорят от того, как все вокруг шепчутся, шепот становился всё громче, сердце колотится в ушах, в горле, в кончиках пальцев.

— Графиня эн Лефер, — голос Златана прозвучал неожиданно глубоко и чисто, легко перекрывая ропот толпы. — Я не нашел бы момента удачнее, чтобы попросить вашей руки и сердца. Пусть наше решение станет достоянием общественности прямо здесь и сейчас.

Он сжал мои пальцы чуть крепче, и серьезность в его взгляде на миг остудила мой гнев.

— Есения, прошу вас стать моей женой. Разделить со мной этот путь, стать моей опорой и моим смыслом. Клянусь хранить вам верность, защищать от любых бурь и… — он сделал крошечную паузу, и его губы тронула едва заметная усмешка, — сделать вас счастливой.

Что я могла ответить? Нет? Не сейчас? Мы уже переспали, уже подписали договор, к чему весь этот цирк?! Боже, да король или королева сейчас должны разозлиться и выгнать нас с бала.

Но мир вокруг словно схлопнулся. Я искоса глянула на королевскую чету и остолбенела: королева улыбалась. Единственная во всем зале. Это была странная, торжествующая улыбка женщины, которая увидела, как в чужой идеальной партии смешали все фигуры.

Кажется, она настолько невзлюбила свою неожиданную падчерицу, что рада любому повороту событий, которые собьют торжественную спесь с наследной принцессы, которой всё досталось просто так.

Златан тем временем достал коробочку. Когда он открыл её, по залу пронесся приглушенный вздох. На бархатной подушечке сияло кольцо из розового золота с камнем, который стоил наверняка целого поместья — редкий розовый алмаз, «слеза дракона».

Это больше не было игрой в фиктивный брак. Одно дело договор, другое — прилюдная помолвка и официальная церемония брака. Я должна ответить… Но вместо этого посмотрела на Сайрена, чей непроницаемый взгляд следил за мной с затаенным интересом.

В глубине его глаз я, казалось, увидела затаенное, жадное ожидание. Он ждал моего отказа. Он был уверен, что я сейчас устрою сцену, расплачусь или гордо уйду, оставаясь его верной и несчастной «тенью».

«Сейчас откажешь? Прямо здесь?» — читалось в его жестком прищуре.

Ах так? Ну уж нет, дорогой генерал. Ты хотел видеть меня разбитой? Смотри, я буду счастлива и без тебя.

Я снова посмотрела на Златана. На его рыжие вихры, на искры в золотистых глазах. В этот момент он был моим единственным союзником… Моим щитом. Какие бы цели ни преследовал, у меня нет другого выбора.

— Я согласна, — произнесла я, и мой голос прозвучал удивительно твердо, отдаваясь эхом под сводами зала. — Я принимаю ваше предложение, герцог.

Сказала и сама замерла без движения. Да, мы будем отличной парой.

Зато Златан торжествующе и неожиданно тепло улыбнулся. Он аккуратно достал кольцо и, не сводя с меня глаз, надел его мне на палец.

Тяжелый розовый алмаз вспыхнул в свете люстр, словно капля застывшего пламени. Холодный металл коснулся кожи, скрепляя нашу сделку, которая на глазах превращалась во что-то пугающе реальное.

Гости замерли, пораженные неслыханным бестактством герцога эн Керра. Вмешаться в первый танец Вианы, наследной принцессы, приковать всё внимание к себе в её триумфальный момент...

Любая приличная графиня сейчас должна была сгореть от стыда. Но мне отчего-то стало всё равно. Златан словно заразил меня этим безрассудным безразличием к нормам и приличиям. Кажется, я впервые так осознанно нарушала правила этого мира. И мне это нравилось.

Иллюстрация к 7 главе это ВАУ

Посмотрите, какую красоту получилось сотворить. Златан здесь прям один в один, как я его вижу.
И Есения тоже мне нравится в целом :)

Как вам?

Глава 7.2

Возмущенный шёпот рассек громовой голос короля. Его величество поднялся с трона, и в его осанке появилось нечто, чего я не видела раньше — решимость игрока, идущего ва-банк. Он вовсе не выглядел удивленным. Напротив, он был готов к этой мизансцене.

Король щелкнул пальцами, и адъютант мгновенно преподнес ему свиток с печатью. Он знал, что так всё и повернётся?

— Знаете, этот год стал для меня удивительным… — начал монарх, и его голос разнесся под сводами, заставляя всех смолкнуть. — Смертельная болезнь и тоска едва не привели меня к Истинному Пламени. Я уже был готов рассыпаться прахом, я потерял надежду. Но всё, что случилось за последнее время, изменило мою жизнь — а значит, изменит и жизнь всей страны.

Он перевел взгляд на Виану. В этот момент Сайрен, словно демонстрируя свои права на неё перед всем залом, собственническим жестом приобнял девушку за плечи, прижимая её к своему боку.

Виана выглядела растерянной, но послушной, а Сайрен — как триумфатор, который наконец-то получил главный приз в своей жизни.

— Я нашел дочь, свою истинную кровь, и счастлив лицезреть её здесь. Я сделаю всё, чтобы наше королевство процветало вместе с ней.

Король посмотрел на Сайрена.

— Кроме этого мы одолели врага в схватке, что тянулась годами. Благодаря генералу Сайрену эн Фирду в наших руках теперь правитель Хальфы. И этот трофей окупит годы войны и страданий нашего народа! Нам предстоят великие перемены.

Гости одобрительно загудели, но король поднял руку, вновь призывая к тишине.

— Этот год изменил всё. И я хочу отблагодарить тех, кто радел за благополучие Дракхельма, стоящего веками против врагов. И поэтому прошу сейчас простить за эту сцену, которая разрывает приличия и правила нашего общества. Прошу вас простить наших прекрасных танцующих за эти эмоции… Мы все пережили слишком много за последнее время. Я долго думал о том, что мой верный Златан слишком долго оставался сиротой при живом монархе. Настало время исправить ошибки прошлого и признать кое-что важное…

Я почувствовала, как пальцы Златана дрогнули в моих.

— Настоящим указом я объявляю, что герцог Златан эн Керр становится частью королевской семьи. Отныне я хочу, чтобы он был мне как родной сын.

Мир окончательно сошел с ума!

Я краем глаза заметила, как королева, до этого хранившая ледяное спокойствие, побелевшими пальцами впилась в позолоченные подлокотники трона. Её взгляд, острый, как бритва, метнулся от Златана к моей руке, на которой сиял розовый алмаз, и обратно.

— Подойди же сюда, — приказал король, смотря на Златана..

Пораженное молчание зала на мгновение стало абсолютным, а затем взорвалось сухим, лихорадочным шепотом. Сотни знатных гостей, затаив дыхание, перемалывали новость: в считанные недели незаконнорожденная Виана-бывшая-сирота и ученый-возмутитель-спокойствия Златан эн Керр теперь официально стали семьей монарха.

Но я пропускала этот гул мимо ушей. Весь зал перестал существовать. Я смотрела только на спину Златана, когда он по зову короля сделал шаг вперед.

Прямые плечи, уверенная осанка человека, который привык брать свое, и этот огонь рыжих волос... Я до сих пор не могла поверить, что только что, на глазах у всего Дракхельма, сказала «да» этому чужому, невыносимому мужчине.

По молчаливому кивку Его Величества к трону подошла Виана. Она двигалась осторожно, словно всё еще боялась проснуться. И в этот момент, когда новая «королевская семья» объединялась на возвышении, я снова столкнулась взглядом с Сайреном.

Он взглянул на меня так, словно я совершила самый странный поступок в его жизни. Но я не отвела взгляд, только едва заметно пожала плечами. Теперь я была по другую сторону баррикад. У меня, кажется, впервые в жизни есть настоящий защитник — который то ли по своим интересам, то ли назло и вопреки всему этому чопорному обществу, стал за мной нерушимой стеной. И осознавать это было и странно, и волнующе, и непривычно.

Король взял Златана и Виану за руки, поднимая их вверх в жесте единения.

— Прошу любить и жаловать: мой сын и моя вновь обретенная дочь! — Его Величество сиял так ярко, что это казалось почти нереальным. — Прошу простить любые неловкости этого вечера. Мы просто все пьяны от счастья! Да здравствует новая эра процветания и счастья для всех нас!

Он снова строго, по-хозяйски обвел взглядом замерший зал. В этом прищуре не было мягкости — король Дракхельма напоминал пробудившегося дракона, который окинул взором свои владения и остался доволен увиденным хаосом.

— Хватит с нас горя! Довольно страданий и войн, которые выпивали наши души, — провозгласил он, и каждое слово гулко отдавалось в наступившей тишине. — Сегодня мой указ прост и обязателен для каждого: быть счастливыми!

Его Величество спустился на одну ступень. Его взгляд смягчился, когда он посмотрел на Виану, и стал испытующим, когда перешел на Сайрена. Король взял тонкую руку своей “дочери” и с торжественной неспешностью вложил её в широкую ладонь Сайрена, затянутую в неизменную кожу перчатки.

— Береги её, генерал. Ты заслужил этот дар своей верностью, — произнес монарх, скрепляя их союз высшим благословением. — Ритуал драконьей крови неоспорим, — негромко добавил король, наклонившись к ним так, чтобы слышали только свои, — но некоторые вопросы придётся закрыть перед Верховным Маршалом на трибунале, ты понимаешь…

Глава 8. Военный трибунал

— Почему ты вообще должен там присутствовать?

Следующим утром Есения сидела в кресле, и дробный, нервный стук её пальцев по резному подлокотнику выдавал её лучше любых слов. Она злилась. А когда Есения злилась, она становилась похожа на натянутую струну — одно касание, и либо музыка, либо порез.

Я стал частым гостем в их доме, пока мы с отцом графини обсуждали детали нашего брачного союза, наследство и приданое. Не сказать, что это было для меня особенно важным — но уверен, в её глазах я так и остался удачливым торгашом и бабником, который просто вовремя подставил плечо. Она упорно видела в нашем браке лишь слияние капиталов.

За моей семьей были шахты, богатые месторождения и научные открытия, за её — снабжение армии, поставки зарубежных товаров: шелк, редкие специи, что-то ещё.

Но меня вел вовсе не этот мотив, скорее мой пытливый ненасытный ум… Но прежде, чем я разберусь с тайной графини, приходится разбираться с насущными делами.

— Не понимаю? — обернулся я, нехотя отрывая взгляд от маятника старинных часов. Золоченый диск под стеклом мерно отсекал секунды, отбрасывая на каминную полку длинные, ломаные тени. — Что тебя смущает?

— Что это военный трибунал над Сайреном. А ты не военный. Какое тебе дело, какой приговор ему вынесут? Если вынесут. Хотя все должны понимать, что король однозначно показал на балу — он отдал ему свою дочь. И едва ли допустит, чтобы теперь генерала осудили на что-то серьёзное. Это чисто показательный процесс. Фиктивность. Примерно, как наша с тобой “любовь”, — усмехнулась графиня и зачем-то отвернулась к окну.

— О, — начал я и замолчал, изучая её изящный профиль на фоне мягкого света солнца.

Оно окрасило её кожу в цвет теплого янтаря, а край уха и выбившиеся пряди волос вспыхнули сиянием вокруг головы.

Неужели так задела наша порывистая связь в храме? Да, возможно, это было несколько горячо и неожиданно… даже для меня. Но по-моему, нам обоим было хорошо.

— Ты права, Есения. — Половицы под моими сапогами не издали ни звука, пока я шел к ней. Я уселся на подоконник, загораживая часть диска солнца, так, чтобы его косые лучи били мне в спину, а она оказалась в моей тени. — Король не хочет его сажать. Но он хочет правды. И если ты думаешь, что я позволю Сайрену уйти со сцены героем, забравшим все твои лавры... ты всё ещё слишком плохо меня знаешь.

— О чём ты? — Есения нахмурилась, сведя брови.

Она казалась скромной, снова закрытой. Нежный овал лица, мягкая линия губ. Как будто не было ни нашего общего горячего безумия в храме, ни полного страсти танца на балу.

Передо мной сидела непорочная дева, воплощение вкуса и стиля. Но я-то знал: под этим шелком бьется пульс авантюристки. Я видел, как дрогнула жилка у неё на шее. Из-под густых ресниц нет-нет да и прорывался тот самый скрытый огонь.

Что же ты за женщина на самом деле, Есения эн Лефер?

— Я говорил с отрядом Сайрена, когда они совершили невозможное и притащили в заложниках короля Хальфы. Один был смертельно ранен, этот Ксар, пришлось помочь лекарям. Так вот… — Я взглянул на Есению прямо, изучая её как в первый раз. — Парень был в бреду, но словоохотлив. Мне рассказали удивительные вещи. Как ты, моя драгоценная невеста, на этой рискованной опасной военной операции вместо того, чтобы руководить поставками снабжения и жить в тёплых помещениях, сама ползла по колено в грязи сквозь пещеры, переодетая в солдатские брюки и грубые сапоги. Как мерзла вместе с боевым отрядом, обдирая кожу на камнях.

Есения снова попыталась было отвернуться, но я поймал её взгляд, склонившись ниже, и она вспыхнула, стремительный румянец пополз от воротника к её скулам. Будто ждала, что я снова обвиню её в пресмыкании перед возлюбленным генералом и готовности идти за ним в самое пекло.

— Для женщины нашего круга это… нетипичное поведение. Но больше всего меня впечатлило другое. Ксар клялся, что именно твой план выманил Хельмута Грейфа из лагеря. Это благодаря твоим расчетам Сайрен пробрался через тайные рудники в тыл врага и взял короля Хальфы в плен. Ты ведь собиралась рассказать об этом Его Величеству? — я намеренно сделал голос жестче.

— Нет! — Есения вскочила с кресла с такой решительностью, какой я от неё не ожидал, и уставилась в мои глаза, ловя взгляд. — Не смей, Златан! Король не должен знать ни слова. Эти рудники… они не нанесены на карты. Если вскроется, как именно мы туда попали, у короны возникнет слишком много вопросов. Ко мне и к моей семье. И к делам моего отца. И… вообще это не твое дело. Ясно?

— Ничего не ясно, — нахально улыбнулся я. — Как будущий муж, кажется, имею право знать подробности? Как моя невеста провела два дня в тесных пещерах в компании злых голодных до женского тела солдат и…

— Расторгнем договор? — напряженно и якобы мило улыбнулась Есения, скрестив руки на груди.

Мелкие искры в её глазах сейчас были ярче, чем сияние солнца.

Я медленно покачал головой, не сводя с неё глаз.

— Нет, так легко ты от меня не отделаешься.

На улице закричали. Я мельком глянул вниз: там уже ждал экипаж, чтобы отвезти меня на трибунал, куда я выпросил себе особое приглашение, на первые ряды, в партер. Я не готов был оставить это дело вот так — по крайней мере, это несправедливо. Хотелось бы разобраться в том, что там произошло на самом деле.

Глава 8.2

Зал для трибунала выглядел как воплощенный кошмар любого офицера. В центре — «круг позора», высеченный прямо в сером граните, внутри которого полагалось стоять обвиняемому. Никаких кресел для подсудимых, только холодный камень под ногами.

Вести обвинение в Дракхельме по старым законам должен был Верховный Маршал — старейший из действующих военачальников, чья верность короне не подлежала сомнению. В данном случае это был маршал Крондор — старик с лицом, похожим на сушеную кору древнего дуба, и глазами, в которых застыл лед вечной мерзлоты.

Судейский стол располагался на возвышении — намеренно, чтобы обвиняемый всегда смотрел снизу вверх. Справа от Крондора — писарь с пером наготове, слева — двое судей-генералов с одинаково каменными лицами. За их спинами, на отдельном возвышении, молчаливым изваянием застыл король. Выносить приговор должен был именно Крондор, но последнее слово — право помилования или окончательной казни — всегда оставалось за королём.

Король умел соблюдать закон, когда это было ему выгодно.

Я занял место на скамье для наблюдателей — дальний угол, у массивной колонны, откуда хорошо просматривался весь зал. Сложил руки на груди. Рядом со мной сидели представители Совета Девяти, пара высших офицеров и несколько придворных, которым не хватило такта притвориться занятыми в другом месте.

Сайрен эн Фирд покинул поле боя. Покинул собственную операцию, оставив отряд в самый критический момент. Да, были нюансы — он сделал это ради Вианы. Спасал её от гибели, иначе я сам занял бы его место и прошёл ритуал с драконьей кровью до конца. Это тоже был вариант, она бы не погибла в любом случае. Но осталась бы в моих руках, а не его.

Генерал Сайрен эн Фирд стоял в круге идеально ровно. Уже третий час подряд: я пропустил начало этой изматывающей церемонии демонастративного наказания, когда зачитывались все нюансы произошедшего с мельчайшими деталями. Впереди оставалось главное — окончательный приговор.

Я видел, как по залу от Сайрена волнами расходится плохо подавляемая ярость. Драконья кровь в нём буквально кипела, вступая в резонанс с энергией других высших офицеров. Не все присутствующие имели драконью кровь, но многие — большинство. И теперь опасность перетекала по рядам. Ноги у Сайрена должны были окаменеть ещё час назад. Но он стоял как влитой — из чистого упрямства, не иначе. Похоже, был готов держать язык за зубами до самого конца.

— Итак, что касается дела генерала Сайрена эн Фирда, — Крондор медленно перелистнул страницу тяжёлого фолианта. Голос у него был тихий — и именно поэтому в нём слышалась угроза. — Статья двадцать третья Военного Устава Дракхельма: самовольное оставление командного поста в ходе активной боевой операции. Статья тридцать первая: нарушение прямого приказа вышестоящего командования. Итак, генерал эн Фирд… мы ведь ещё можем так вас называть?

Сайрен медленно поднял голову. Его взгляд, обычно непроницаемый, сейчас полыхал опасным, почти физически ощутимым огнём.

— Звание генерала было куплено моей кровью на полях Хальфы, маршал, — голос Сайрена был сухим и твердым, как гранитные стены этого зала. — И пока король не сорвет с меня погоны лично, я — генерал эн Фирд.

— Дерзость не лучшая защита при обвинении в оставлении позиций, — подал голос один из двух судей, генерал Брукс, чьи собственные заслуги в этой войне были весьма сомнительны. — Вы бросили отряд. Вы поставили под удар всю операцию ради… личных интересов.

— Я спасал наследницу престола, — Сайрен чеканил каждое слово.

— Долг офицера — следовать плану! — Крондор опустил кулак на стол. — Если бы не случайность и не… — он запнулся, ища слово, — и не вмешательство третьих лиц, мы бы потеряли и принцессу, и армию, и возможность взять Грейфа. А вместо вас наследницу престола мог спасти герцог эн Керр, — короткий смешок и ухмылка в уголке губ прилетели в мой адрес, но я даже бровью не повёл. — Ничем не жертвуя и не ставя на кон судьбу всей страны, генерал эн Фирд.

Писарь заскрипел пером. Это был сейчас единственный звук в зале.

Сайрен знал, что я сижу недалёко от него, не смотрел в мою сторону, просто стоял, выпрямившись, и хранил молчание. Только я видел, как желваки на его скулах ходили от напряжения, да сильнее сжались челюсти.

Я откинулся на спинку скамьи и позволил себе подумать о том, что здесь не произносилось вслух.

Война с Хальфой тянулась семь лет — и конца ей не было видно. Хельмут Грейф, вражеский король, был неуловим: менял лица, держал двойников, выстраивал свою власть на страхе и крови. Аристократы с драконьей кровью у него были хозяевами, простые люди — расходным материалом. Грейф насаждал это с такой последовательностью, что даже наши ветераны седели за одну ночь после первого похода на запад.

И Сайрен бы прозябал там десятилетиями, сжигая людей в бесплодных атаках. Он бы до скончания веков отбивал одну и ту же высоту, чтобы на утро снова быть отброшенным назад полчищами рабов Грейфа, которых тот гнал на убой не считая.

Если бы не отчаянный план Есении, который она так тщательно пытается скрыть, Сайрен бы вечность прозябал в горах в попытках отбивать атаки и продвигаться на десятки метров, чтобы потом снова быть откинутыми назад.

Сайрен со своими людьми совершил невероятное — похитил Хельмута Грейфа — и теперь стоял здесь как герой. Он знал — и я знал, — что без её ума он бы просто пополнил список жертв этой затянувшейся бойни. Интересно, думает ли он об этом сейчас, стоя в своём «круге позора».

Глава 8.3

Пауза была совсем короткой.

— Нет, — сказал Ксар.

Крондор ждал продолжения. Ксар не торопился его давать.

— Поясните, майор.

— Всё было готово к операции, — отчеканил Ксар. — Генерал передал командование. Задача была поставлена. Мы её выполнили. И я, и весь отряд считаем, что генерал сделал всё возможное, прежде чем уйти. На кону была жизнь дочери короля. Мы солдаты, а не дети — мы понимали, что делаем.

Какая трогательная солидарность. Просто непробиваемые солдаты Его Величества… Одно только забыли: кто вообще выстроил им этот маршрут и вложил в руки карту победы. Пока они грелись в лучах славы, автор их триумфа сидела в своей гостиной и нервно терла руки, боясь за их дурные головы и немного за свою с отцом.

— И вы не считаете, что он бросил вас в критический момент? — Брукс навис над столом.

Ксар медленно повернул к нему голову. Посмотрел. Пауза длилась ровно столько, сколько нужно, чтобы человек почувствовал себя неуютно.

— Я потерял в той операции двух людей, господин генерал, — произнёс он наконец. — Не из-за того, что командир ушёл. Из-за того, что враг сражался до последнего. Это война. Такое бывает.

Обсуждение затянулось. Сайрен продолжал стоять в «круге позора», изредка обмениваясь короткими фразами со своими людьми.

Крондор снова листал документы — медленно, с расстановкой, уточняя детали, которые не имели никакого значения. Сколько людей стояло в оцеплении. Время выдвижения. Погодные условия. Я едва не задремал на своей скамье — и, подозреваю, был в этом не одинок. Видимо, расчёт был прост: взять Сайрена измором, заставить оступиться, сказать что-нибудь лишнее.

Не вышло.

Доказательств не было. Операция завершилась успехом — враг взят, потери минимальны, королевская дочь жива. Отряд сделал невозможное, и именно это их и спасало: не верность командиру, а результат. Против результата у Крондора не было ни единого аргумента.

И даже король не мог вынести обвинительный приговор мужу своей дочери, а ритуал, заключенный с драконьей кровью, пересмотру не подлежал. Это не тот брак на бумаге, который можно расторгнуть…

— Что ж. — Король подвёл итог, проведя плечами, словно ужасно устал выносить всех этих непрошибаемых военных командиров. — Генерал эн Фирд совершил должностное преступление. — Сайрен не моргнул. — Но он совершил его во имя спасения правящей династии. Судить его только по законам военного времени — значит отрицать ценность крови, которая течёт в наших жилах.

Маршал недовольно крякнул, но промолчал.

— Генерал Сайрен эн Фирд сохраняет своё звание. Однако нарушение прямого приказа не может остаться без последствий — иначе это был бы не приговор, а прецедент. С этого момента он лишается титула герцога. За неоспоримые заслуги и отважную службу я дарую вам новый титул. Отныне вы — граф эн Тьер. Пусть это станет началом нового рода, полного чести. Верно, Сайрен эн Тьер?

— Я всегда был и остаюсь человеком долга, Ваше Величество. — Сайрен выдохнул и низко склонил голову. — Благодарю за оказанную честь.

Ловко. Король только что прилюдно попросил Сайрена сойти с самой высокой ступени, до которой может подняться не королевская особа — и преподнёс это как щедрый подарок. Герцог в Дракхельме — это голос в Совете, это земли, это право первого слова на любом собрании знати. Граф — это утешительный приз для того, кто хорошо себя вёл.

Король убил двух зайцев одним ударом. Во-первых, это «наказание» успокоит Совет Девяти: дворяне увидят, что даже зятю короля не сойдет с рук должностное преступление. Во-вторых — и это важнее — монарх не мог оставить титул «Герцог эн Фирд» за Сайреном.

Это имя теперь запятнано предательством его приемной семьи, родной сестры короля. Если бы Сайрен остался герцогом эн Фирдом, он бы до смерти ассоциировался с заговором. А теперь он «обнулен». Вырван из гнилого прошлого и превращен в основателя нового, лояльного рода. Сайрен теперь обязан королю жизнью и статусом вдвойне.

Когда все начали подниматься, я тоже встал.

— Один момент, Ваше Величество, — мой голос прозвучал довольно громко, пока все обдумывали поворот событий. Я не спеша поднялся, привлекая к себе всеобщее внимание. — Я бы хотел уточнить, что в ходе этой военной операции были еще действующие лица.

— Слушаю тебя, Златан, — король нахмурился, его густые брови сошлись на переносице. Он явно не одобрял это вмешательство в свой «идеальный» сценарий.

— Так как я представляю род эн Керр на Совете Девяти, а после скорой свадьбы графиня Есения эн Лефер официально станет частью моего дома… я хотел бы заметить, что её личный вклад в успех захвата Хельмута Грейфа до сих пор сильно недооценен.

Сайрен посмотрел прямо на меня. Я не считал его врагом или соперником… Мне иногда и впрямь нравилась его непрошибаемая уверенность в том, что он делает. В чем-то мы теперь были похожи. Два одиночки, каждый по-своему выгрызающий место под солнцем Дракхельма.

— Я не хочу преуменьшать вклад генерала эн Тьера и его доблестных воинов. Просто хочу заметить, что отвага моей будущей супруги графини Есении эн Лефер заметно повлияла на… боевой дух отряда, — я мысленно усмехнулся. — И она была там до самого конца. Думаю, это тоже заслуживает особой благодарности.

Глава 9. Зазеркальная Есения

Грохот внизу заставил вздрогнуть, и я едва не задела глаз кисточкой для румян.

В доме что-то происходило: топот ног, приглушённые восклицания, звон чего-то стеклянного и чей-то торопливый шёпот, который перерастал в хаотичный гул. Горничные. Много горничных. Все разом.

Что за… Я медленно подошла к окну.

За стеклом творилось нечто. Нет, не нечто. Нечто — это когда случается что-то одно, неожиданное и необъяснимое. А здесь разворачивалось целое представление.

У ворот нашего дома выстроилась вереница повозок. Не две и не три — настоящая кавалькада до угла улицы и дальше, за поворот. Слуги в незнакомых ливреях сновали туда-сюда, внося в дом ящики, свёртки, шкатулки, длинные предметы, обёрнутые бархатом.

Одна из горничных семенила с огромным букетом белых роз — саму девушку не видно не было за лепестками, только ноги. Две другие несли между собой что-то в золочёной раме и явно не могли договориться, кто пятится, а кто идёт вперёд.

Я потёрла глаза. Нет, я не сплю. К сожалению.

С раннего утра я ходила по комнате сама не своя. Король ясно дал понять: уже на следующее утро он ждёт нас на чаепитие.

А чаепитие с королём — это вовсе не про чай и приятные сладости, это самое сердце придворных интриг. Кто что скажет, кто что наденет, как повернётся — каждое движение и неверно вскинутая бровь имеют значение. Возможно, сам король этого не замечает. Зато замечают все остальные — и завистники, и прихлебатели, и те, кто глазом не моргнув подпишет тебе приговор, стоит лишь оступиться.

За семь лет в этом мире я успела погрузиться в этот омут с головой и на себе проверить, что лучший способ выживать в высших кругах власти – всегда носить маску и не выдать противникам, которые так и мечтают о твоём падении, ни единого слова, которое может быть использовано против тебя.

Не дай бог поползут слухи, как именно Есения эн Лефер помогла провести отряд Сайрена в тыл врага, чтобы похитить короля Хальфы. Придётся делать вид, что это не маршрут, по которому мой отец годами торговал с врагом в обход запретов, — а просто везение и случайно выясненный путь в горах. Щедро оплаченные проводники из местных — и ничего более.

Я медленно вдохнула, успокаиваясь. Всё утро готовилась к тому, чтобы провести это чаепитие максимально достойно.

Не выдать ни словом, ни взглядом своей бури внутри.

Надо же, король решил, что сделать Златана своим почти-что-сыном – это классное решение! И теперь я должна быть подле него, как будущая жена, а Виана… или как её зовут на самом деле? – она будет рядом с моим Сайреном, как его уже законная супруга. И мне придётся… Постоянно придётся видеть их вместе.

Я прикусила губу.

Златан эн Керр — неплохой вариант мести. Воспоминание о той ночи в храме мгновенно свело на нет мои усилия сделать лицо аристократически сдержанным.

Уф… сколько это будет продолжаться?! Да, он хорош. Горячий нрав, пылкость и внимательность — от него не укрылся ни единый мой вздох, ни дрожь, ни прикрытые от наслаждения глаза. Но ведь моё сердце было отдано другому. И сейчас я бы хотела, чтобы оно перестало так сжиматься при одной мысли о новой встрече.

Но Златан… Да. Он хороший вариант, рядом с которым можно будет продолжать играть роль счастливой невесты, которая наконец разглядела, какое сокровище всегда было рядом.

Осталось только дать рыжему понять, что влюблённого безумца играть не обязательно. Мы объединим капиталы и будем заниматься каждый своим делом.

На лестнице я чуть не столкнулась с горничной, которая несла шкатулку с таким благоговейным выражением лица, будто внутри хранились как минимум королевские регалии.

— Это что? — спросила я у неё.

— Дары, госпожа графиня! — выдохнула та и понеслась дальше, прижимая шкатулку к груди.

— Дары чьи? — спросила я уже в пустоту.

Пустота не ответила. Зато ответил отец.

Я нашла его в гостиной — точнее, в том, что ещё недавно было гостиной, а теперь напоминало склад ювелирного торговца, который решил переехать и не смог выбрать, что брать. На каждой горизонтальной поверхности стояло, лежало или нависало что-то блестящее, дорогое и явно очень чужое. Папаша стоял посреди всего этого великолепия, потирал ладони и хохотал так, что у него тряслись плечи.

— Папа?

Он обернулся — глаза блестели, щёки раскраснелись, вид был такой, будто ему вот-вот вручат корону лично в руки.

— А, красотка моя! Доченька! Ну что за чудо! — и он раскинул руки. — Иди ко мне скорей, обниму красавицу – счастливую невесту.

Я не двинулась с места.

— Что происходит? Он решил превратить наш дом в филиал королевского музея?..

— Да ты посмотри только! — Отец обвёл рукой всё это безумие. — Всё утро везут! Тут изумруды, там — картина, говорят, работа самого Феллора, представляешь?! Феллор, Есения! Живой он ещё, между прочим, но картины уже стоят, как чешуя золотого дракона. Кхм, — он кашлянул, вспомнив, что Златан так-то и есть — золотой дракон.

— Тебе не кажется, что это уже перебор?

— Перебор?! — Папаша посмотрел на меня с таким искренним изумлением, будто я спросила что-то на чужом языке. — Нет уж, доченька, это наконец-то наше время пришло! Жених твой — щедрый какой, а? Я уж думал, аристократы нынче скупятся, а он — нет. Понимает, какое сокровище заполучил.

Я медленно посмотрела на шкатулку у него в руках. Он уже успел открыть. Внутри, на тёмном бархате, лежало колье — камни в нём горели даже в утреннем сером свете, словно маленькие языки пламени.

Рыжий демон! Кажется, он хочет от меня откупиться? Может, уже и пожалел, что связался — и теперь этот караван даров присылает, чтобы я не почувствовала себя обделенной?..

Это вполне вписывается в его обычное поведение. Он умеет производить впечатление — это я уже знаю. Чтобы потом, когда он исчезнет из твоей жизни так же легко, как появился, ты смотрела на этот огонёк на бархате и думала о нём.

— Мне надо готовиться к чаепитию, — сказала я, собираясь вернуться в свою комнату.

Глава 9.2

Моя верная Грета тем временем уже суетилась у платяного шкафа — перебирала, охала, прикладывала одно к другому. Хорошая она, исполнительная и верная, всегда понимает меня без слов. Но сегодня у меня не было ни времени, ни терпения наблюдать, как она выбирает между двумя оттенками зеленого.

— Вот это. — Я вытащила платье сама, повесила на дверцу. — И помоги со шнуровкой.

— Но, госпожа, может, лучше…

— Грета.

Она замолчала и взялась за шнуровку.

Пока она затягивала корсет сзади, я занялась волосами — сама, не дожидаясь помощи: в конце концов, в своем мире я делала это сотни тысяч раз. Шпильки. Ещё одна. Не идеально, зато быстро. Румяна — чуть, совсем чуть, ровно столько, чтобы выглядеть живой, а не загнанной в ловушку.

Почти готова.

— Госпожа, вам ещё нужно…

— Всё, Грета, спасибо. — Я мягко, но решительно взяла её за плечи и развернула к двери. — Можешь идти.

— Но…

— Иди.

Она вышла. Я перевела дух, посмотрела на себя в зеркало последний раз — и в этот момент дверь снова открылась.

Не постучав. Разумеется. Златан… Златан стоял в проёме в простой льняной рубашке — расстёгнутой на пару пуговиц сверху. Никаких гербов, никакого шитья. Он выглядел так, будто только что встал из-за завтрака и зашёл между делом — и при этом умудрялся выглядеть так, словно эта рубашка была создана для него с рождения.

Рыжие кудри слегка растрёпаны. Никакого усилия. Совершенно никакого.

Сердце зачем-то ухнуло вниз и забилось в животе, а не в груди, как положено.

Предатель, — сообщила я ему мысленно.

— С чего ты взял, что можешь в любой удобный тебе момент врываться в мою комнату? — Я повернулась — и на секунду просто смотрела на него. Потом вспомнила про улыбку и натянула её — сдержанную, притворно-вежливую.— Или считаешь, в этом королевстве перед тобой всегда будут распахиваться любые двери?!

Да, я злилась — сама не до конца понимая, за что именно. За подарки? За то, что пришёл? За то, что выглядит вот так идеально почти всегда, а я всё ещё не до конца причёсана и… и вообще последние дни принимаю решения, достойные девицы, у которой явно что-то не так с головой.

А Златану же всегда море по колено.

Он медленно направился в мою сторону, словно ожидал, что я, точно дикая тигрица, могу наброситься на него в любой момент. И ему лишь надо меня задобрить и приручить, протягивая разные безделушки.

— Так-то меня обычно все рады видеть.

— Какой же ты… невыносимый и заносчивый…

Слово «дурак» куда-то пропало, я даже не заметила, как.

— О, графиня, я окончательно перестаю вас узнавать. Где раньше были ваши чувства, эта страсть и выразительность? Ей-богу, последние годы вы были такой умницей, что даже слегка тошно. Дочка советника, девица на выданье, чуть ли не учёная степень по заключению сделок.

— А потом в моей жизни появился ты, и всё полетело в бездну, дорогой мой герцог. Ничего странного.

Хлёсткая фраза, удачная. Я и сама почувствовала, как она попала в цель: Златан нахмурился. Только почему-то не стало легче.

Вот и предательский румянец — на те самые щёки, которые я только что так тщательно пудрила. Я снова взялась за щёточку, делая вид, что занята делом.

— Надеюсь, ты доволен этим платьем, которое ты мне прислал? — торопливо заговорила я, стремясь вернуть контроль, который предательски уплывал.

Златан в ответ запер дверь в мою комнату изнутри.

— Раздевайся, — качнул он головой.

— Что? Если тебе не нравится, зачем ты… — начало было я, опустив руку, в которой держала щеточку для румян, и снова посмотрела на отражение.

— Раздевайся. — Он уже стоял за спиной — я увидела это в зеркале раньше, чем успела понять, как он успел подойти.

— Златан…

— Я хочу, чтобы, когда ты приехала на чаепитие, было видно, что нас вытащили из постели… — Златан оказался у меня за спиной, обхватил ладонями за талию так просто и властно, что у меня перехватило дыхание. — И чтобы никто не сомневался, что тебе было хорошо.

Ладони скользнули выше по корсету, пальцы нашли завязки на груди.

— А мне… было хорошо? — проговорила я и сама не узнала свой голос.

Я видела его золотистый взгляд из-под ресниц, который столкнулся с моим в зеркале. Это было словно поединок двух миров, и я его стремительно проигрывала.

Его горячее дыхание, тепло его тела… всё это было слишком близко, снова.

— Определенно, — прошептал этот змей-искуситель мне в ухо так, что по коже побежали мурашки.

— У тебя вообще отсутствует такое понятие, как стыд? — поинтересовалась я, глядя в зеркало на то, как мужские ладони стаскивают корсет всё ниже.

Отчего-то эта картина здорово сводила с ума.

Казалось, какая-то другая Есения стоит сейчас там, в том другом параллельном мире, где всё пошло не так, как я когда-то мечтала.

Глава 10. Не смотри в ту сторону

Карета остановилась у парадного входа, и я на мгновение замерла, не спеша покидать это тесное и тихое пространство. Секунду. Просто одну лишнюю секунду, чтобы вернуть себе лицо.

— Готова? — Златан уже распахнул дверцу, предлагая мне руку с видом истинного джентльмена, хотя ещё час назад его поведение было бесконечно далеко от кодекса чести.

— Разумеется, — отозвалась я, вжимаясь глубже в спинку сиденья.

Всё хорошо. Всё под контролем.

Давай, Есения, сейчас пора собраться и держать себя в руках…

Хотя то, как держит в руках Златан, значительно подкосило уверенность в своем контроле. Я резко поправила высокий ворот платья в сотый раз: горячие поцелуи моего будущего мужа не могли не оставить следы.

Я почувствовала это ещё в карете, когда ворот чуть сдвинулся на повороте, и судорожно поправила его так, что Златан покосился на меня с совершенно невыносимым видом.

Только попробуй сказать хоть слово, — сказала я ему взглядом.

Он не сказал. Но многозначительно приподнял бровь и улыбнулся кончиками губ. Это было в сто раз хуже любых слов.

Если честно, я была в растерянности. Кажется, за годы забвения, что я прожила, постоянно глядя на другого мужчину, потеряла ощущения себя. И вдруг — этот рыжий вихрь. Он действительно считает меня… красивой? Или это просто спортивный азарт коллекционера? Какая я на самом деле, если смыть этот навязанный годами образ «верной и безответной»? Порывистая? Отчаянная? Нежная?

Странно и почти постыдно: почему моя женская сущность так охотно откликается на этого героя чужой сказки? Да, Златан — чертовски красив, опытен и пугающе горяч.

Но за этой маской повесы я всё чаще видела другое: странное благородство и умение дарить защиту так, будто это не стоит ему никаких усилий. Впрочем, у него явно были свои тайны, и я собиралась добраться до них раньше, чем он окончательно разберет меня на части..

Как я ни пыталась привести себя в порядок после нашей… затянувшейся дискуссии в спальне, стекло в окне кареты шептало о поражении. Волосы лежали в художественном беспорядке, который не одобрила бы ни одна дуэнья, платье безнадежно измялось, и на щеках горел дурацкий румянец.

— Ты выглядишь как женщина, которая только что выиграла дуэль, Есения, как тогда, на шпагах, — не выдержал он. — Не нужно так отчаянно душить себя воротником. Тебе идет этот беспорядок.

Я отвернулась, чтобы незаметно перевести дыхание. И сразу вспомнила руки Златана на своей груди, талии, они же, жадно скользящие по обнажённому бедру сразу над чулком… Мои собственные вздохи, утонувшие в его поцелуях, когда он сорвал рубашку и прижал меня к своему горячему торсу. Мы оба, как безумцы, рухнули в этот пушистый ворох одеял, забыв о приличиях, о договорах и о здравом смысле.

И хоть я ещё пыталась отбиться от его напора, но сдалась катастрофически быстро: стоило Златану нащупать чувствительное место на талии и найти губами мои губы. Кажется, потом я первая вплетала пальцы в его кудри, не позволяя отстраниться. И целовала, отчаянно, тоже жарко, забывшись. Искала его дыхание, жар его тела, эту лихорадочную страсть. Всё, лишь бы не думать… не чувствовать.

Но стоило мне теперь наткнуться на его самодовольную усмешку — ту самую, с которой он предвкушал мой полный крах, — как внутри колючим ежом вскинулось упрямство. Я поймала его золотистый взгляд и вызывающе прикусила губу. Нет, Златан, как бы виртуозно ты ни играл, твоя самоуверенность — твое слабое место.

Для тебя это какая-то игра? Что ж, для меня будет тоже!..

— Ваша милость, — прошептал он, выпрыгнув из кареты, и в этом вкрадчивом голосе явственно проступил вкус насмешки.

Я оперлась на его ладонь. Пальцы едва заметно дрожали от недавнего соприкосновения, но я заставила себя дышать ровно, кожей ощущая его затаенный смех. Осторожно соскользнула на землю, позволяя его рукам — якобы в жесте поддержки — властно подхватить меня под поясницу. Что ж, пусть наслаждается иллюзией власти. Пока что.

Дворцовые ступени я знала наизусть: семь лет придворной жизни впечатали этот маршрут в мою память. Каждую трещинку в мраморе, каждый холодный изгиб бронзовых перил. Сотни раз я поднималась здесь на приемы, на Совет Девяти, сопровождая отца... Но никогда еще я не чувствовала себя здесь настолько «не в своей тарелке».

Обычно я была здесь тенью. Безупречно одетой, вежливой, незаметной тенью своего положения. Но сейчас, с растрепанными волосами и горящими щеками, прижатая к боку Златана, я чувствовала себя так, словно на мне горело клеймо.

— Знаешь, — негромко протянул Златан, когда мы начали подъем, — я слышал, дворцовая мебель здесь невероятно дорогая. Ручная работа. Интересно, откуда её привозят? Говорят, она выдерживает… невероятные нагрузки. Очень прочная.

Я споткнулась на третьей ступени — той самой, с выщербленной плитой, которую знала наизусть. Сердце пропустило удар. Намек был настолько прозрачным и бесстыдным, что мне захотелось столкнуть его вниз, прямо под ноги страже.

— Смотри под ноги, — любезно заметил он, подхватывая меня под локоть чуть бережнее, чем того требовали приличия. Его пальцы снова обожгли кожу даже сквозь ткань.

Глава 10.2

— Что вы, графиня, — в королевском басе промелькнула редкая искра теплоты. — Красота имеет право на опоздание. Прошу, присаживайтесь.

Златан придвинул мне кресло — как будто делал это всегда для своей дорогой невесты. Я села за стол, чувствуя, как внутри всё ещё кипела смесь из обжигающего стыда и… удовольствия, в котором боялась признаться даже себе.

Сайрен держался как всегда прямо, будто даже за королевским столом умудрялся оставаться на позиции. Что-то всегда выдавало в нём военного. Даже здесь он казался крепостью, которую невозможно взять штурмом.

Тёмный мундир, кожаные перчатки — часть его образа, его вечных доспехов. Серебристые волосы были убраны назад мягкими волнами, лицо осталось непроницаемым.

Виана что-то тихо говорила ему, чуть склонив голову, а он слушал.

Не смотри в ту сторону. И не трогай ворот.

Я вздохнула и тронула ажурный ворот. Поправила незаметно, как надеялась.

Чашка передо мной была из тонкого фарфора, почти прозрачная на свет. Я сосредоточилась на ней. Щёки, правда, предательски потеплели, когда Златан потянулся за пирожным и его рука мимоходом оказалась совсем рядом с моей. Я вздрогнула и отодвинулась на полсантиметра.

Он это заметил — я поняла это тут же по чуть приподнятому уголку рта.

Просто невозможный тип. В это мгновение мне до судорог захотелось забыть о приличиях, пробраться пальцами под его безупречную рубашку и ущипнуть за бок. Просто чтобы стереть это самодовольство с его чрезмерно ангельского лица.

— Графиня эн Лефер, — голос королевы, мягкий и прохладный, как шелк, выдернул меня из непрошенных мыслей. — Мы много слышали о вашей храбрости на западном фронте. Неужели это правда? Вы действительно преодолели перевалы вместе с отрядом, когда даже бывалые горцы готовы были сдаться?

По мановению руки короля тишина сменилась едва слышным шуршанием: слуги-тени начали подавать основные блюда. На стол легли серебряные блюда с перепелиными яйцами в золотистой глазури, тончайшие ломтики копченой рыбы и крошечные корзиночки с лесными ягодами.

Златан тут же потянулся за едой: совесть, похоже, никогда не портила ему аппетита.

— Это правда, Ваше Величество, — сказала я, наслаждаясь ароматом чая и чувствуя, как фарфор холодит подрагивающие пальцы. — Хотя, признаться, в тот момент я думала о другом.

— О чём же? — Королева чуть подалась вперед, и в её глазах блеснуло живое женское любопытство.

О чем? О том, как в те минуты отчаянно хотела почувствовать тепло Сайрена. Как в темноте сырой пещеры мечтала, чтобы он прижал меня к себе, закрывая своим телом от промозглости камня и липкого, едкого страха смерти. О том, как до боли в ребрах желала слышать его дыхание и чувствовать твердость его плеча в сплошном мраке, где мы провели вечность, пропахшую грязью и сталью.

— В основном о том, что сапоги оказались на размер меньше, чем нужно, ваше величество, — призналась я, подняв взгляд. — И что в следующий поход я возьму три пары шерстяных носков, даже если меня поднимут на смех. Героизм очень сильно зависит от того, не промокли ли у тебя пальцы.

Короткая, звенящая пауза — и король довольно рассмеялся. Негромко, но по-настоящему так, от души: оценил шутку в разгар скучного протокола. Королева улыбнулась вслед за мужем, и в её взгляде впервые промелькнуло что-то похожее на искреннюю женскую симпатию.

Боковым зрением я уловила, как Виана вскинула голову. Она со сдержанным напряжением и усмешкой следила за мной — как за подругой, которая вернулась домой в три часа ночи с размазанной помадой и подозрительно счастливым видом.

Она явно узнала этот вид «после...».

Да уж. Тело предательски размякло, движения мои были текучими, плавными. Это была не я, даже воздух казался другим. Я сделала глубокий вдох и мельком ощутила на уровне жестов: Сайрен тоже заметил перемену. Златан добился того, чего хотел.

Просто пей чай, Есения. Веди партию.

Но Сайрен молчал. Я это чувствовала, хотя старалась не смотреть. Семь лет — это много. Достаточно, чтобы чувствовать его молчание. Моя личная затяжная болезнь... Сердце мучительно екнуло, напоминая, что лекарство еще не подействовало до конца, и лекарство лишь временно сбивает температуру.

— Расскажите нам подробнее, графиня эн Лефер, это интересно, — сказал король, облокачиваясь на спинку кресла. — С самого начала. Как вы это сделали?

Я сделала глоток чая. Поставила чашку — бесшумно, точно в центр блюдца. Последний раз проверила ворот, что он закрыт, всё надежно спрятано, и подняла глаза на монарха.

— Здесь нет ничего особенного, ваше величество. Мой отец в юности был одержим горами, — начала я. — Мы вспомнили его старые наброски и поняли, что через пики Серых Клыков есть тропа. Она ведет к землям, которые когда-то, очень давно, принадлежали короне.

— Моя будущая жена — настоящий герой, — вмешался Златан, отвлекая внимание. Он откинулся назад, копируя позу короля, и посмотрел на меня с таким нескрываемым восхищением, что у меня перехватило горло. — Признаться, я боюсь высоты, если у меня за спиной нет крыльев. Я бы в жизни не полез в те горы добровольно… Разве что за очень, очень весомым аргументом.

Глава 11. Три сотни красавиц

Король снова засмеялся, искренне наслаждаясь двусмысленностью момента. Королева, сидевшая по правую руку от него, едва заметно качнула головой. Она сделала резкий жест рукой, отпуская слуг.

— Мы справимся сами, — сказала она с улыбкой распорядителю, который попытался было возразить. — Я не настолько хрупкая, чтобы не суметь налить чашку чая собственному мужу.

Слуги-тени исчезли. Теперь наше мирное чаепитие продолжалось в интимной, почти удушающей тишине, которую нарушал лишь звон тонкого фарфора о серебро. Этот звук был похож на удары клинков в тренировочном зале.

Сайрен пил свой чёрный, как ночь, чай, не добавляя ни капли молока или сахара. Виана, сидевшая рядом с ним, то и дело поправляла несуществующую складку на скатерти — явный признак крайней нервозности. Королева разливала заварку с ледяным спокойствием хирурга, а король…

Король просто наслаждался властью, наблюдая за тем, как мы медленно поджариваемся на огне его любопытства.

Мне же кусок в горло не лез. Златан заботливо подложил пирожное с ягодами, шепнув, что это самое вкусное, что он когда-то пробовал в жизни.

К моему огромному удивлению, я обнаружила, что могу сидеть за одним столом с Сайреном вот уже целый час, и моё сердце не выпрыгивает из груди. Не было ни слёз, ни удушья, ни желания сбежать.

А ведь я так боялась, что разревусь при всех, опозорю себя и отца, превратив эту встречу в публичную исповедь отвергнутой женщины. Но нет. Что-то изменилось внутри. И виной тому был Златан, который сидел слишком близко, и чьё присутствие действовало на меня успокаивающе.

Атмосфера стала почти благостной, пока король, словно между делом, отставляя пустую чашку, не заметил:

— Послушай, Златан, я ведь знаю тебя много лет. И все эти годы твой список побед только пополнялся. Кажется, через твои объятия прошли три сотни признанных красавиц королевства…

Королева демонстративно, но изящно кашлянула, и король моментально притормозил, смекнув, что зашёл на опасную территорию.

— …М-да. О чём это я? Ах да. И ты всегда искусно уклонялся от брачных уз, как от смертного приговора. Никакие уговоры, ни выгоды, ни угрозы не могли заставить тебя остепениться. И вот так внезапно… за одну ночь…

Даже фарфор перестал звякать. В наступившей тишине было слышно, как за окном кричит какая-то птица. Все взгляды скрестились на Златане. Я чувствовала, как под столом его рука, всё ещё сжимавшая мою, на мгновение напряглась, но его лицо оставалось безупречно-уверенным.

Я замерла, чувствуя, как внутри всё сжимается. Кажется, король подозревает нас в каком-то сговоре.

— В графине есть… глубина, Ваше Величество, — наконец произнес Златан. Его голос был низким, бархатным, и в нём не было ни капли оправдания. — Она как редкий манускрипт на забытом языке. Каждую страницу приходится переводить с риском для жизни. Это бодрит.

Бодрит? Ну-ну! Я едва заметно выгнула бровь. У меня мгновенно включился профессиональный цинизм, отточенный годами практики. «Сравнение подзащитной с неодушевленным предметом. Дешевый прием, Златан», — вынес вердикт мой внутренний адвокат.

— А три сотни красавиц... — он бросил на меня быстрый, искрящийся взгляд, — три сотни были лишь скучной подготовкой к тому, чтобы я научился ценить настоящее сокровище. И знаете, ваше величество, — лениво продолжал рыжий герцог, небрежно помешивая сахар в чашке, — в графине меня больше всего восхищает этот редкий в наши дни сплав прагматизма и... безудержного романтизма.

Я мягко забрала свою руку, выпрямилась и замерла с чашкой у губ. В горле подозрительно запершило.

— Ведь те горы, — продолжал он, игнорируя мой предостерегающий взгляд, — это же был не просто переход. Это был гимн преданности. Есения всегда ведома самыми благородными, я бы даже сказал, рыцарскими порывами. Она шла сквозь лед и камни не просто ради победы, а из глубокой любви... — он сделал паузу, и я увидела, как Сайрен едва заметно сжал челюсти, — любви к своей стране. К её героям. К тем честным и благородным мужам, которые служат короне. Согласитесь, генерал, такая самоотверженная верность — это почти болезнь. Красивая, но... изнуряющая.

Я почувствовала, как под столом носок моей туфельки нащупал его сапог и от души надавила. Златан лишь шире улыбнулся, даже не моргнув.

Король издал негромкий смешок и с интересом перевел взгляд с окаменевшего Сайрена на сияющего Златана.

Глава 11.2

— Твоя ирония, как всегда, острее твоего клинка, герцог, — заметил Его Величество, неспешно отставляя чашку. — Но ты прав в одном: такая преданность — редкий дар.

Королева, до этого хранившая изящное молчание, повернулась ко мне. Её взгляд был мягким, но в его глубине я почувствовала сталь.

— А вы, дорогая? — спросила она. — Почему Златан? Среди стольких достойных рыцарей… чем он покорил ваше сердце?

Я вообще ничего о нём не знаю, — едва не сорвалось с моих губ. Я знала только его напор, его невыносимый характер и то, как горят его глаза, когда он загоняет меня в угол. Но здесь и сейчас я должна была сыграть роль влюбленной женщины так безупречно, чтобы даже статуэтки драконов на каминной полке мне поверили.

Я подняла глаза, встретилась взглядом со Златаном и мягко произнесла:

— Его светлость заинтересовал меня настолько, что я… захотела узнать его настоящего. Того, кто скрывается за всеми этими масками, блестящими речами и его любимого амплуа… циничного герцога. — Я очаровательно улыбнулась, глядя в его глаза, такие же рыжие сейчас, как растрёпанные кудри. — И знаете, он настоящий так сильно отличается от того образа, о котором всё знают, что не может не заставить сердце биться чаще.

Златан едва заметно вздрогнул. Мускул на его скуле дернулся. Мой удар попал в цель: правда была его главным фетишем и его самым большим страхом.

Я сделала короткую паузу, мельком взглянув на короля, и добавила с легкой, обезоруживающей иронией:

— Правда, я осознаю риск, Ваше Величество… Мне придётся как-то оборонять его от целой армии поклонниц. Да, это будет непростая кампания, но я, как вы знаете, уже прошла через настоящую войну. Поверьте, после холодных и суровых вершин Серых Клыков мне уже ничего не страшно.

Златан одарил меня непроницаемым взглядом и обольстительной, якобы извиняющейся улыбкой — за свою армию поклонниц, мол, они сами, он тут не при чём. Но теплее на душе не стало.

— О, — Король первым нарушил молчание, одобрительно хлопнув ладонью по столу. — Теперь я вижу, герцог, что ты нашел не просто жену, а достойного противника. Это будет… захватывающее зрелище.

Разговор потек дальше по вполне безопасному руслу — о погоде, видах на урожай в Южных провинциях под закат лета, поставках шёлка и сортах жасминового чая. Златан под столом коснулся своим коленом моего, и я едва не охнула. Этот наглец явно наслаждался ситуацией. Сделав невозмутимый глоток, он подхватил тему Его Величества:

— Этот купаж удивительно ароматный. А моя матушка терпеть не может жасмин… — начал было он и вдруг запнулся. — То есть, я хотел сказать: она всегда говорила, что жасмин губит истинный аромат чайного листа.

Он замолчал, сбившись, и я нахмурилась.

Его мать считалась погибшей много лет назад, но эта оговорка в настоящем времени прямо-таки повисла в воздухе. Златан тут же перевел тему на коллекцию гобеленов, но холодок уже пробрался мне под рёбра.

Он слишком идеален, умен. Явно наблюдателен. Внезапно мне вспомнилась сказка о Синей Бороде. Что, если за дверями его особняка скрываются не только научные приборы, но и «неудачные результаты» прошлых исследований?

И шуточки короля про триста поклонниц не преувеличение?

Я видела, как Златан весь вечер ведет свою игру. Он ловил Виану на мелочах: неточное слово, странная реакция, взгляд, брошенный не туда. Тот же взгляд исследователя, что он обращал и на меня. Кажется, кто-то здесь очень не любит чувствовать себя в дураках.

Я, прожившая здесь семь лет, тоже замечала то, что пропускал король. Этот характерный взгляд «ненастоящей» Вианы — смесь неверия и попытки вспомнить всё, что когда-то читалось в фэнтези. Мои семь лет против её полутора месяцев. Как быстро она сорвется?

Сайрен сидел слишком близко к ней. Генерал сидел рядом с ней, и его опека больше не казалась мне просто рыцарской. Он сидел слишком близко. Его рука в черной перчатке лежала на столе так, что он мог в любой момент коснуться её локтя — предупредить, остановить.

Знал ли он уже всю правду? Безусловно. Сайрен эн Фирд не из тех, кто смирится с тайнами и недоговорками. Он либо сам нашел её секрет, либо она проговорилась ему в первую же ночь. И теперь он не просто жених — похоже, он уже её куратор.

Вот и Златан что-то знает. Или догадывается. Про Виану — точно. Про меня?

Я пока решила не додумывать. Потому что то, с каким восторгом он говорил об экспериментах и поиске истины, вызывало у меня тревогу и учащенное сердцебиение.

В какой-то момент, когда Король увлеченно заговорил о будущем Дракхельма, к столу бесшумно скользнул оставшийся стола лакей, чтобы сменить остывшую пиалу Вианы.

Голос короля перебил отчетливая благодарность Вианы:

— Ой, спасибо большое, — она на мгновение обернулась к юноше и одарила его мягкой улыбкой, которой мы в нашем мире одариваем бариста в кофейне.

В светском обществе это было сродни тому, как если бы она встала и начала помогать ему собирать грязную посуду.

Королева замерла, её чашка звякнула о блюдце с такой силой, что я испугалась — не треснул ли фарфор. В её глазах вспыхнуло торжество: «Вот она, истинная порода сиротки из подворотни»!