Муж на час. Вызов демона на дом.

Глава 1. Катастрофа в личной жизни

Приглашение выглядело как плевок в душу. Дизайнерский картон цвета слоновой кости, тиснение золотом, вензеля, от которых рябило в глазах, и аромат дорогих духов, смешанный с запахом моего собственного отчаяния.

«Олег и Кристина приглашают вас разделить радость их единения...»

Я фыркнула, отшвырнув открытку на кухонный стол. Она приземлилась прямо в пятно от утреннего кофе, и я мстительно понадеялась, что золотые буквы расплывутся. Олег, мой бывший. Самодовольный индюк с дипломом юриста и папиным бизнесом, который бросил меня полгода назад, заявив, что я «слишком сложная» и «недостаточно амбициозна». Теперь он женится на Кристине — девушке, чей словарный запас ограничивался названиями брендов и вариациями слова «вау».

— Сволочь, — резюмировала я, обращаясь к единственному живому существу в квартире.

Кот Шрёдингер, огромный серый британец с мордой, выражающей перманентное презрение ко всему сущему, лениво моргнул желтым глазом. Он сидел на подоконнике, вылизывая лапу, и всем своим видом показывал: твои проблемы, кожаная рабыня, меня не касаются.

— Мне нужно чудо, Шрёд, — простонала я, сползая по стулу. — Или хотя бы мужик. Нормальный, красивый мужик, который не будет спрашивать, почему у меня под кроватью коллекция чертежей, а в холодильнике — только засохший сыр и полбутылки красного полусладкого.

Телефон звякнул. Сообщение от Ленки: «Ты идешь? Олег всем растрепал, что ты придешь одна и будешь рыдать в туалете. Не дай ему этого удовольствия!»

Я застонала в голос. Рыдать в туалете? Ну уж нет. Я должна явиться туда королевой. С кавалером, от которого у Олега отвиснет челюсть, а Кристина подавится своим диетическим канапе. Вот только где его взять за три дня? Тиндер был полон маньяков и любителей фото гениталий, а единственного приличного знакомого с работы вчера отправили в командировку в Сызрань.

Я встала и потянулась к шкафчику за вином. Штопор вошел в пробку с приятным скрипом. Глоток дешевого мерло немного притупил панику, но не решил проблему.

— Мяу! — требовательно заявил Шрёдингер.

— Корм в миске, — отмахнулась я.

Кот, оскорбленный моим невниманием, решил действовать радикально. Он грациозно потянулся, выпустил когти и с мстительным мряком прыгнул на верхнюю полку стеллажа, где хранился всякий хлам, доставшийся мне от бабушки.

Полка, державшаяся на честном слове и изоленте, не выдержала туши весом в семь килограммов. С грохотом, достойным небольшого землетрясения, она обрушилась вниз. Книги, статуэтки и коробки посыпались на пол. Шрёдингер, как истинный ниндзя, приземлился на четыре лапы и тут же сделал вид, что он вообще ни при чем.

— Твою ж мать! — выругалась я, бросаясь разгребать завалы.

Среди пыльных томов по архитектуре и старых детективов лежала она. Книга. Тяжелая, в переплете из потрескавшейся черной кожи, без названия на обложке. Бабушкин гримуар. Бабуля всегда говорила, что она «немножко ведунья», но мы с мамой списывали это на эксцентричность старой хиппи. Я открыла книгу наугад. Страницы пахли сухими травами и чем-то неуловимо пряным, как корица и сера.

«Приворот на суженого» — скучно.
«Как избавиться от бородавок» — полезно, но не сейчас.
«Вызов Идеального Спутника».

Я замерла. Заголовок был написан витиеватым почерком, чернила казались свежими, словно их нанесли только вчера.

«Для тех, кто отчаялся найти достойного. Призывает сущность мужского пола, наделенную красотой, силой и страстью. Внимание: сущность обязана служить призывателю до выполнения оговоренного желания. Плата — по договоренности».

— Идеальный спутник... — прошептала я. — Красота, сила, страсть. Звучит как реклама дорогого эскорта.

В голове, затуманенной вином и обидой, созрел план. Идиотский, безумный план, но что мне терять? Репутацию сумасшедшей кошатницы?

Я пробежала глазами список ингредиентов.
1. Свечи из жира висельника — 5 штук.
2. Кровь девственного дракона.
3. Прах возлюбленного, предавшего веру.
4. Мел, освященный в полнолуние.

— Так, — я почесала нос. — Висельника нет, но есть ароматические свечи из Икеи с запахом «Скандинавский лес». Сойдет. Дракона... ну, у драконов кровь красная? Кетчуп «Хайнц» тоже красный. Прах... пепел из пепельницы соседа дяди Васи подойдет? Он точно кого-то предал, когда не вернул мне сотку. А мел... у меня есть пастель для рисования. Розовая.

Шрёдингер смотрел на меня с немым ужасом, пока я ползала по полу гостиной, расчищая место. Я начертила кривоватую пентаграмму розовым мелком. В вершинах звезды расставила свечи-таблетки. В центр плюхнула горку пепла и щедро полила кетчупом. Выглядело это как место преступления в фаст-фуде.

— Aperio januae inferni! — прочла я, запинаясь на латыни. — Veni, vidi, vici! Ой, нет, это не то... Veni ad me, socius perfectus!

Я сделала еще глоток вина для храбрости и громко, с выражением, произнесла:
— Явись ко мне, идеальный мужик! Чтобы красивый был, чтоб все обзавидовались, и чтобы слушался меня!

Свечи мигнули. Пламя, вместо того чтобы погаснуть от сквозняка, вдруг вытянулось вверх, став неестественно высоким и... фиолетовым?

По полу пошла вибрация. Шрёдингер вздыбил шерсть, зашипел и пулей улетел под диван. Воздух в комнате сгустился, запахло озоном, дорогим мужским парфюмом и... почему-то лавандовой пеной для ванн.

— Э-э-э... — протянула я, начиная трезветь. — Может, не надо?

Поздно.

В центре пентаграммы, прямо в луже кетчупа, воздух разорвался с оглушительным хлопком. Повалил густой пар, а когда он немного рассеялся, я увидела Его.

Это был не инкуб, и уж точно не принц на белом коне.
Это был мужчина. Огромный, мускулистый, с влажной смуглой кожей и длинными черными волосами, облепившими широкие плечи.
И он был абсолютно голым.
Единственное, что прикрывало его стратегически важные места — это облако густой мыльной пены. В одной руке он сжимал резиновую уточту, а в другой — золотой бокал с чем-то рубиновым.

Глава 2. Контракт с дьяволом (буквально)

Асмодей стоял посреди моей гостиной, скрестив руки на груди, и выглядел так, словно собирался объявить третью мировую войну. На нем был мой любимый халат «Зайка-попрыгайка», который я купила в минуту душевной слабости на распродаже. Капюшон с длинными заячьими ушами болтался у него за спиной, а пояс едва сходился на талии, грозя лопнуть от напряжения мышц.

Но даже в плюшевом розовом безобразии он умудрялся выглядеть как повелитель тьмы, случайно заглянувший на пижамную вечеринку в женское общежитие.

— Это лучше, чем ничего, — парировала я, стараясь не смотреть на его волосатые ноги, торчащие из-под подола. — И вообще, тебе идет этот оттенок. Подчеркивает цвет глаз.

— Я запомню этот сарказм, смертная, — прорычал он, но все же сел на мой скрипучий диван. Пружины жалобно взвыли под весом инфернальной сущности. — Итак, к делу.

Он щелкнул пальцами. В воздухе материализовался свиток пергамента, парящий в золотистом сиянии. Края его дымились, а текст был написан чем-то подозрительно похожим на расплавленную лаву.

— Контракт, — объявил Асмодей. — Стандартная форма 666-Б: «Временное сожительство с целью имитации романтических отношений». Пункт первый: Я, Асмодей, обязуюсь сопровождать тебя, Маргариту... как тебя по отчеству?

— Валерьевна, — пискнула я, завороженно глядя на парящий документ.

— ...Маргариту Валерьевну на бракосочетание гражданина Олега... фамилия?

— Козлов, — мстительно подсказала я.

Асмодей фыркнул.
— Символично. Итак, на бракосочетание гражданина Козлова. В мои обязанности входит: выглядеть сногсшибательно (это по умолчанию), вести себя галантно (доплата за сдерживание рвотных позывов), демонстрировать безумную влюбленность и вызывать зависть у всех присутствующих самок и самцов.

— И защищать меня от нападок свекрови, — добавила я. — Она та еще гарпия.

Асмодей сделал пасс рукой, и на пергаменте появилась новая строчка.
— Принято. Защита от гарпий включена в базовый пакет. Теперь о цене.

Я напряглась.
— Душу не продам. Она мне еще пригодится. Первенца тоже нет. И вообще, я бедная студентка, у меня из ценностей только этот кот и коллекция магнитов на холодильнике.

Шрёдингер, услышав свое имя, выглянул из-под кресла и злобно сверкнул глазами.

— Твоя душа мне не нужна, — лениво протянул демон, откидываясь на спинку дивана. Халат распахнулся на груди, открывая вид на рельефные мышцы и странную татуировку, пульсирующую алым светом. — Она... пресная. Слишком много неуверенности и дешевого вина. Нет, Марго, мне нужно другое.

Он подался вперед, и пространство вокруг нас словно сжалось. Воздух стал густым и горячим.

— Я питаюсь страстью: желанием, завистью, гневом. На этой свадьбе будет шведский стол из эмоций. Я заберу всё, что будет направлено на нас. Всю ревность твоего бывшего. Всю злость его невесты. И... — он сделал паузу, его глаза потемнели, — твое желание.

— Мое? — переспросила я, чувствуя, как пересыхает в горле. — Но это фиктивные отношения!

— О, дорогая, — его губы растянулись в улыбке, от которой у меня подкосились колени. — Тело не умеет лгать. Ты призвала Владыку Искушений. Ты думаешь, сможешь находиться рядом со мной и не хотеть меня?

Он протянул руку и коснулся моей щеки. Его пальцы были горячими, почти обжигающими.
— Ты будешь гореть, Марго. Ты будешь желать меня так сильно, что забудешь свое имя. И эту энергию я заберу — это и будет платой. Согласна?

Его прикосновение действовало как наркотик. Я почувствовала странную тягу внизу живота, словно внутри меня натянули тугую струну. Разум кричал: «Беги!», но тело предательски подалось навстречу.

— А если я... не захочу? — прошептала я, пытаясь сохранить остатки гордости.

Асмодей рассмеялся — тихо, бархатно, интимно.
— Это вызов? Мне нравится.

Он щелкнул пальцами второй раз. В моей руке появилось перо — черное, с золотым наконечником.
— Подписывай, — приказал он. — И да начнется шоу.

Я посмотрела на пергамент. Буквы пылали. «Плата: Энергия страсти и триумфа. Срок: До полуночи дня свадьбы. Штрафные санкции: В случае нарушения условий исполнитель получает право на одну ночь с заказчиком без ограничений».

— Эй! — возмутилась я, тыча пером в мелкий шрифт. — Что это за штрафные санкции?!

— Стандартная страховка, — невинно пожал плечами демон. — Чтобы ты не вздумала сбежать или отменить сделку в последний момент. Не волнуйся, я профессионал. Если до этого дойдет, ты даже получишь удовольствие. Возможно. Если выживешь.

— Ты невыносим, — буркнула я, но всё же черкнула подпись.

Как только перо коснулось пергамента, свиток вспыхнул и рассыпался золотыми искрами, которые впитались в мою кожу. На запястье появился тонкий браслет из черного металла, похожий на вязь древних рун. Такой же возник на запястье Асмодея.

— Связь установлена, — констатировал он, разглядывая свою руку. — Теперь я чувствую всё, что чувствуешь ты, и наоборот.

— Всё? — ужаснулась я.

— Всё, — подтвердил он с ухмылкой. — Например, прямо сейчас ты думаешь о том, как я выглядел бы без этого идиотского халата.

— Врешь! — я покраснела до корней волос. — Я думаю о том, где ты будешь спать! У меня одна кровать!

— Разумеется, с тобой, — ответил он как само собой разумеющееся. — Мы же изображаем безумную любовь. К тому же, мне нужно подпитываться твоей аурой, чтобы поддерживать материальную форму в этом мире без магии.

— Нет! Ни за что! — я скрестила руки на груди. — Ты спишь на диване или на коврике в прихожей.

Асмодей вздохнул, встал и потянулся. Халат натянулся до предела.
— Марго, Марго... Ты такая забавная, когда пытаешься командовать. Но ладно, сегодня — диван. Мне все равно нужно восстановить силы после перехода, но завтра... — он подмигнул. — Завтра начнем тренировки. Ты должна научиться смотреть на меня так, чтобы у всех мужиков в радиусе километра вставал... вопрос, как мне это удается.

Глава 3. Бытовой ад

Утро началось не с кофе. Оно началось с запаха серы, жареного бекона и чего-то подозрительно напоминающего горящую проводку.

Я разлепила один глаз. Солнце било в окно, но привычных пыльных занавесок с цветочками не наблюдалось. Вместо них висели тяжелые бархатные портьеры цвета бычьей крови, перевязанные золотыми шнурами.

— Что за?.. — прохрипела я, садясь на кровати.

Моя спальня изменилась. Обои, которые я клеила три года назад с мамой и матюками, исчезли. Стены теперь были обиты темным шелком, а потолок украшала лепнина с изображением горгулий, подозрительно похожих на моего кота. Сам Шрёдингер спал на пуховой подушке размером с небольшой дирижабль, и вид у него был такой, словно он только что сожрал канарейку, предварительно замариновав её в сливках.

Я осторожно сползла с кровати и поплелась на кухню, откуда доносился звон посуды и тихое мурлыканье на латыни.

Картина, открывшаяся мне в дверном проеме, заставила меня ущипнуть себя за руку. Больно. Значит, не сплю.

Асмодей стоял у плиты. На нем были черные брюки, идеально облегающие бедра, и... мой кухонный фартук. Тот самый, с надписью «Kiss the Cook» и дурацкими сердечками. На его могучей груди фартук смотрелся как салфетка.

— Доброе утро, моя маленькая призывательница, — промурлыкал он, не оборачиваясь. В одной руке он держал сковороду, над которой плясало неестественно синее пламя, а другой подбрасывал в воздух блинчики. — Как спалось на новом матрасе? Я набил его перьями ангелов... шучу, гусиными, но с добавлением щепотки магии левитации.

— Откуда... всё это? — я обвела рукой преобразившуюся кухню.

Вместо моего шатающегося стола из Икеи стоял массивный дубовый монстр на львиных лапах. Кран больше не капал — он был золотым и в форме драконьей головы. Даже холодильник «Саратов» теперь выглядел как черный монолит из «Космической одиссеи», только с магнитами.

— Я не мог позволить себе жить в хлеву, — пожал плечами демон, ловко переворачивая блинчик в воздухе. — Считай это гуманитарной помощью. Твой кран выл так жалобно, что даже души грешников в Тартаре просили пощады. Я его... починил.

Он поставил передо мной тарелку. Блинчики были идеальной круглой формы, политы чем-то красным (надеюсь, вареньем) и украшены веточкой мяты, которая, кажется, еще минуту назад росла в саду Эдема.

— Садись, ешь. Нам нужны силы. Сегодня у нас по плану шоппинг и урок этикета, — скомандовал он.

Я осторожно ткнула вилкой в блинчик.
— Это... съедобно? Или я превращусь в жабу?

— Обижаешь. Это лучший завтрак в твоей жизни. Я добавил немного пыльцы фей для пикантности.

Я попробовала, и едва не застонала. Это было божественно... то есть, дьявольски вкусно. Нежное тесто таяло во рту, а соус оказался вишневым, с легкой ноткой чили.

— Ммм... — промычала я с набитым ртом. — Ладно, ты прощен за ремонт без спроса.

В этот момент в дверь позвонили. Настойчиво, долго, противно.

— Кого там принесло? — нахмурился Асмодей.

— Соседка снизу, — простонала я, вспомнив про дядю Васю и тетю Клаву. — Наверное, мы их залили, когда ты менял сантехнику своей магией.

Я поплелась открывать. На пороге стояла тетя Клава в бигудях и халате, похожем на чехол от танка.

— Маргарита! — взвизгнула она, не успела я даже рот открыть. — Что у вас там происходит?! Всю ночь грохот, вой, запах серы! У меня Васька чуть не задохнулся! Вы что, наркоманский притон устроили?! Я сейчас полицию вызову!

Асмодей материализовался за моим плечом. Он был без рубашки (фартук не в счет), и его кожа слегка светилась.
— Доброе утро, сударыня, — пророкотал он голосом, от которого у тети Клавы бигуди, кажется, начали раскручиваться сами собой. — Прошу прощения за неудобства. Мы... делали ремонт. Евро. С элементами готики.

Тетя Клава открыла рот, закрыла, снова открыла. Её взгляд прилип к прессу Асмодея, как муха к липкой ленте.
— Э-э-э... — выдавила она, мгновенно растеряв весь боевой запал. — Ремонт? А... ну... тогда ладно. Хороший мастер... крепкий.

— Лучший, — подмигнул ей демон, и в его глазах полыхнул огонь. — Хотите, и вам трубы прочищу? Бесплатно. По-соседски.

Соседка покраснела так, что стала похожа на переспелый помидор.
— Ой, ну что вы... Васька сам... хотя он у меня безрукий... Ну я пойду... извините...

Она ретировалась со скоростью звука. Я захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной.
— Ты что, флиртовал с тетей Клавой?!

— Я устранял проблему, — невозмутимо ответил Асмодей, возвращаясь к плите. — Обаяние — мощное оружие. Запомни это. Тебе пригодится на свадьбе.

Я вернулась за стол, но доесть не успела.

Внезапно посреди кухни, прямо над тостером, возникло фиолетовое облако. Из него, чихая и отмахиваясь, вывалилась девица.
На ней был латексный костюм горничной, который состоял из трех полосок ткани и кружевного передника, рога на голове и хвост с кисточкой в виде сердечка.

— Повелитель! — взвизгнула она, падая на колени перед Асмодеем. — Я почувствовала ваш зов! Вы проголодались? Желаете массаж? Ванну? Душу смертного на десерт?

Я поперхнулась блинчиком.

Асмодей застыл с половником в руке. Его лицо выражало крайнюю степень раздражения.
— Лилит, твою дивизию... Я же просто подумал, что здесь грязно! Я не вызывал клининг-сервис из Пятого круга!

Девица-суккуб подняла голову, увидела меня, и её лицо перекосило от презрения.
— А это еще кто? Очередная смертная подстилка? Повелитель, у вас упали стандарты. У нее даже рогов нет! И грудь... ну, такая себе.

— Так! — я вскочила, хватая веник, стоявший в углу (единственный предмет, который Асмодей не превратил в антиквариат). — А ну пошла вон отсюда! Это мой дом! И мой мужик! То есть... мой демон!

— Твой?! — суккуб рассмеялась, вставая в боевую стойку. Хвост хлестнул воздух. — Да ты знаешь, с кем говоришь, убогая? Я — Гликерия, лучшая наложница в гареме...

Я не стала слушать. Адреналин (и ревность, чего уж там) ударили в голову. Я замахнулась веником.
— А я — Марго, и у меня ипотека и ПМС! Убью!

Глава 4. Предварительные ласки

Вечер перед свадьбой напоминал затишье перед бурей. Квартира была погружена в полумрак, разбавляемый лишь мерцанием свечей, которые Асмодей расставил повсюду — от подоконника до края ванны. Пахло сандалом, мускусом и чем-то неуловимо опасным, как электричество перед грозой.

Я сидела на кровати, обхватив колени руками, и тряслась. Не от холода — в квартире было жарко, как в сауне, — а от нервов. Завтра я увижу Олега. Завтра я должна буду сыграть роль счастливой, успешной и безумно влюбленной женщины. А мой партнёр по сцене — высший демон, который прямо сейчас стоял у окна и задумчиво вертел в руках флакон с темной жидкостью.

— Ты вибрируешь, — заметил он, не оборачиваясь. — Твой страх фонит так сильно, что у меня зубы сводит.

— Я не боюсь, — соврала я, стуча зубами. — Я просто... волнуюсь. Что если он узнает? Что если я споткнусь? Что если Кристина выльет на меня вино?

Асмодей повернулся. В свете свечей его глаза казались двумя раскаленными углями. На нем были только свободные льняные брюки, низко сидящие на бедрах. Торс, словно высеченный из обсидиана, блестел в полумраке.

— Марго, — его голос был мягким, обволакивающим. — Ты под моей защитой. Никто не посмеет и косо посмотреть в твою сторону, пока я рядом. Тебе нужно расслабиться. Твое тело зажато, как пружина, энергия не течет свободно.

Он подошел к кровати и сел рядом. Матрас прогнулся под его весом.
— Ложись, — приказал он. — На живот.

— Зачем? — пискнула я.

— Массаж, — он показал флакон. — Масло из цветков лотоса забвения, настоянное на слезах нимф. Снимает стресс, убирает зажимы, повышает уверенность в себе. И... немного обостряет чувства.

Я сглотнула, глядя на его руки. Большие, сильные, с длинными пальцами. Я помнила, как эти пальцы касались меня в примерочной.

— Только массаж? — уточнила я, чувствуя, как щеки заливает румянец.

Асмодей ухмыльнулся, и в этой ухмылке было обещание всех грехов мира.
— Посмотрим, как ты будешь себя вести. Ложись.

Я послушно легла, уткнувшись лицом в подушку. Сзади послышался звук открываемой пробки, затем шлепок масла о ладони.
Его руки легли мне на плечи. Горячие. Тяжелые. Властные.

— Расслабься, — прошептал он, начиная медленно разминать мышцы шеи.

Его прикосновения были магией. Буквально. Там, где его пальцы касались кожи, разливалось тепло, проникающее глубоко внутрь, расплавляя напряжение. Масло пахло одуряюще сладко, туманя разум.

— У тебя здесь узел, — прокомментировал он, надавливая большим пальцем на точку между лопаток. — Слишком много ответственности. Слишком много желания всем угодить. Отпусти это.

Его руки скользнули ниже, вдоль позвоночника. Я тихо застонала в подушку. Это было слишком приятно. Слишком интимно.
Он перешел на поясницу, его ладони стали двигаться шире, захватывая бока. Я чувствовала жар его тела, нависающего надо мной.

— Тебе нравится? — его голос стал ниже, приобрел хрипотцу.

— Мгм... — выдавила я.

— Я чувствую, как твоя кожа реагирует, — он наклонился так низко, что его дыхание шевелило волосы на моем затылке. — Она становится горячей, чувствительной. Каждое мое прикосновение для тебя сейчас как разряд тока.

Это было правдой. Масло действовало странно: казалось, нервные окончания оголились. Шорох простыни под животом казался грубым, воздух — плотным.

Его руки скользнули на ягодицы. Я дернулась, но он удержал меня, сжав плоть с силой, от которой у меня перехватило дыхание.
— Тише, — прорычал он. — Я еще не закончил.

Он начал разминать бедра, поднимаясь всё выше. Его пальцы дразнили, приближаясь к самым чувствительным местам, но не касаясь их. Это была пытка. Сладкая, невыносимая пытка.

— Асмодей... — выдохнула я, поворачивая голову.

Он смотрел на меня сверху вниз, и в его глазах плясало пламя.
— Что, моя маленькая ведьма? Ты чего-то хочешь?

— Пожалуйста...

— Что «пожалуйста»? — он провел костяшками пальцев по внутренней стороне бедра, останавливаясь в миллиметре от моего желания. — Скажи это.

— Тронь меня... там, — прошептала я, сгорая от стыда и вожделения.

Он усмехнулся и... убрал руки.
— Нет.

Я вскрикнула от разочарования.
— Что?! Почему?!

— Потому что завтра у тебя важный день, — он встал с кровати, вытирая руки полотенцем. — Тебе нужна эта энергия. Эта неудовлетворенность. Этот голод. Завтра, когда ты войдешь в зал, ты будешь сиять от желания. Все мужчины будут хотеть тебя, а все женщины — ненавидеть. Ты будешь искать моего взгляда, моего прикосновения, и это сделает нашу игру идеальной.

Я приподнялась на локтях, тяжело дыша. Мое тело гудело, требуя разрядки.
— Ты садист, — прошипела я.

Асмодей подошел к двери, оглянулся и подмигнул.
— Я Владыка Искушений, Марго. Искушение сладко только тогда, когда оно запретно. Спи. Если сможешь.

Он вышел, оставив меня одну в полумраке, пропитанном запахом лотоса и моим собственным желанием.
Я рухнула обратно на подушку и застонала.
Завтра я его убью или изнасилую... Или и то, и другое.

Глава 5. Свадьба века

Ресторан «Золотой Павлин» сиял огнями, как новогодняя елка в психушке. Ковровая дорожка, арка из белых роз, лебеди изо льда, истекающие талой водой — всё кричало о том, что бюджет свадьбы превышал годовой ВВП небольшой африканской страны.

Мы опоздали на пятнадцать минут. Стратегически.

— Дыши, — шепнул Асмодей мне на ухо, когда такси (черный лимузин, материализованный из воздуха за углом) затормозило у входа. — Ты не золушка. Ты — королева, и ты пришла рубить головы.

На мне было то самое алое платье. Оно сидело как влитое, обжигая кожу при каждом движении и напоминая о вчерашнем недо-массаже. Волосы, уложенные магией (и немного лаком «Прелесть»), падали на плечи тяжелыми волнами. На шее сверкало колье с рубинами, которые, клянусь, пульсировали в такт моему сердцу.

Асмодей вышел первым. В смокинге, сшитом, казалось, из самой тьмы, он выглядел преступно великолепно. Он подал мне руку, и я вцепилась в нее, как утопающий в спасательный круг. Его пальцы были горячими и уверенными.

— Готова? — спросил он, и в его глазах плясали бесята.

— Нет, — честно призналась я.

— Отлично. Страх придает блеск глазам. Пошли.

Мы вошли в зал в тот самый момент, когда тамада (потный мужичок с баяном) объявил: «А теперь поднимем бокалы за молодых!». Все двести гостей обернулись на звук открывающихся дверей.

Тишина.

Она наступила мгновенно, словно кто-то выключил звук. Я чувствовала на себе сотни взглядов. Удивленных, оценивающих, завистливых. И один — полный ненависти. Олег.

Он стоял у президиума, держа за руку Кристину (в платье-безе, которое делало её похожей на взбитый крем), и его лицо медленно приобретало оттенок вареной свеклы.

Асмодей, не обращая внимания на оцепенение публики, повел меня через весь зал. Он двигался с грацией хищника, каждый шаг отдавался глухим стуком, хотя ковер был мягким. Я шла рядом, чувствуя, как его аура обволакивает меня, создавая невидимый щит.

— Марго! — Олег наконец обрел дар речи. Он сделал шаг вперед, чуть не опрокинув бокал. — Ты... ты пришла.

— Разумеется, — промурлыкала я голосом, который сама не узнала (спасибо магии). — Ты же прислал приглашение. Невежливо было бы отказать.

— А это... — Олег перевел взгляд на Асмодея, и я увидела, как в его глазах мелькнул страх. Демон был выше его на голову и шире в плечах раза в два. — Твой... спутник?

Асмодей улыбнулся. Это была улыбка акулы, увидевшей серфингиста.
— Асмодей, — представился он, не протягивая руки. — Финансист. Меценат. И... — он притянул меня к себе за талию так, что наши тела соприкоснулись, — мужчина, который ценит бриллианты, даже если другие принимают их за стекляшки.

Зал ахнул. Кристина подавилась оливкой.

— Финансист? — переспросила чья-то тетка в леопардовом. — О, наверное, в нефтянке?

— В душах, — подмигнул ей Асмодей, и тетка зарделась, как школьница.

Мы заняли свои места за столом «для одиноких и убогих» (так Олег называл моих друзей), но Асмодей одним взглядом заставил официанта пересадить нас поближе к центру. Весь вечер он был великолепен. Он сыпал остротами, от которых гости хохотали до коликов. Он галантно ухаживал за мной, подкладывая лучшие куски и незаметно превращая дешевое «Советское» в моем бокале в коллекционное французское. Он смотрел на меня так, словно я была единственной женщиной в мире.

Самое страшное — мне это нравилось. Я таяла.

— Твой бывший сейчас лопнет, — шепнул Асмодей, когда мы чокались. — Смотри, у него вена на лбу пульсирует.

Действительно, Олег не сводил с нас глаз. Он пил уже пятую стопку водки, игнорируя шипение Кристины.

Кульминация наступила, когда объявили танцы.
— Белый танец! Дамы приглашают кавалеров! — провозгласил тамада.

Я хотела спрятаться под стол, но Асмодей уже встал и протянул мне руку.
— Не смей, — прошептала я. — Я не умею танцевать вальс!

— Я поведу, — ответил он. — Просто доверься мне, как вчера.

Мы вышли на танцпол. Заиграла музыка — что-то слащавое про любовь и лебедей. Асмодей положил руку мне на талию, и мир вокруг исчез. Остались только его глаза — золотые, гипнотизирующие.

Мы кружились. Я не знала движений, но мое тело двигалось само собой, повинуясь его воле. Это было похоже на полет. Платье развевалось алым пламенем, его смокинг был черной бездной. Мы были центром вселенной.

И тут вмешался Олег.
Он, шатаясь, вышел на середину зала, отпихнув какого-то дедушку.
— А ну стоять! — рявкнул он в микрофон, который выхватил у тамады. Музыка оборвалась.

— Олег, не надо! — взвизгнула Кристина.

— Нет, надо! — он ткнул пальцем в Асмодея. — Кто ты такой?! Откуда ты вылез?! Марго — неудачница! Она живет с котом и жрет «Доширак»! Откуда у нее такой мужик?! Ты актер, да? Сколько она тебе заплатила?!

Зал замер. Мне стало холодно. Магия момента разрушилась. Я сжалась, чувствуя, как возвращается старая неуверенность.

Асмодей медленно отпустил меня и повернулся к Олегу. Его лицо было спокойным, но воздух вокруг начал сгущаться. Тени в углах зала удлинились. Свечи на столах вспыхнули ярче, пламя стало фиолетовым.

— Ты спрашиваешь, кто я? — голос Асмодея заполнил всё пространство, отражаясь от стен. Он не кричал, но его слышал каждый. — Я тот, кто видит суть вещей, Олег, и я вижу тебя. Маленького, завистливого, пустого человечка, который променял сокровище на дешевку.

Он щелкнул пальцами.

Внезапно свет в зале погас, и тут началась иллюзия.
Олег изменился. Его дорогой костюм превратился в костюм клоуна — с огромными башмаками, красным носом и в горошек. Вместо микрофона в руке у него оказалась резиновая курица.

— Кря! — сказала курица голосом Олега.

Гости ахнули. Кто-то хихикнул.

— А теперь, — продолжил Асмодей из темноты, — посмотрим на твою душу.

Вокруг Олега заплясали призрачные фигуры — его страхи, его жадность, его ложь. Они выглядели смешно и жалко: маленькие гоблины, ворующие мелочь из карманов, крысы, грызущие чужие письма.
Это было жестоко, но это было справедливо.

Глава 6. Похмелье чувств

Следующее утро наступило с грацией асфальтоукладчика. Я проснулась от того, что Шрёдингер настойчиво пытался выкопать нору у меня в волосах, урча как трактор «Беларусь».

— Отвали, обжора — прохрипела я, спихивая кота с подушки. Голова гудела так, словно вчера я пила не коллекционное вино, а тормозную жидкость в компании с чертями.

Хотя, технически, с чертями я и пила. Точнее, с одним...

Воспоминания о вчерашней ночи обрушились лавиной. Свадьба, Олег-клоун, полет в такси и... то, что было после. Я покраснела так, что даже уши загорелись. Господи, я что, правда кричала ему «мой повелитель» и царапала ему спину? Умоляла не останавливаться, когда он...

Я застонала и накрыла голову одеялом.
— Дура, — резюмировала я в темноту. — Какая же ты дура, Марго. Влюбилась в демона. В глюк, вызванный просроченным кетчупом и одиночеством.

Квартира встретила меня звенящей тишиной. Ни запаха серы, ни аромата лаванды. Кухня вернулась в свое первозданное состояние: обшарпанный стол из Икеи, капающий кран (который снова начал подтекать, сволочь такая), гора немытой посуды. Асмодей забрал с собой всё: и антикварную мебель, и шелковые простыни, и свою магию.

На столе сиротливо лежал мой телефон. Я взяла его дрожащей рукой.
15 пропущенных от Ленки.
3 от мамы.
И одно сообщение с неизвестного номера.

Сердце замерло. Я открыла смс.
«Твой бывший звонил. Спрашивал телефон экзорциста. Сказал, что у него дома завелись гремлины, которые воруют носки. P.S. Колье оставь себе. Оно настоящее. А.»

Я сжала телефон так, что побелели костяшки.
— Гад, — прошептала я, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. — Самовлюбленный, циничный, рогатый гад! Оставил мне побрякушку вместо прощания!

Я швырнула телефон на диван. Он отскочил и упал на пол, прямо рядом с тем местом, где еще вчера была начерчена розовая пентаграмма. Мел стерся, но кетчупное пятно въелось в линолеум намертво.

— Мяу, — сочувственно сказал Шрёдингер, бодая меня головой в ногу.

— Ты-то хоть не бросай меня, — я подхватила кота на руки и зарылась лицом в его серую шерсть. — Мы с тобой сильные, да? Нам не нужны всякие там принцы ада. Мы сами с усами.

Я пошла в душ, надеясь смыть с себя остатки вчерашнего безумия. Вода была холодной — горячую, как назло, отключили на профилактику. Я стояла под ледяными струями и ревела. Не от горя, нет, от злости. На себя, на него, на то, что он был прав: это была просто сделка. Энергия в обмен на услугу. Ничего личного.

Выйдя из душа, я завернулась в халат (тот самый, с ушами, который он так ненавидел) и поплелась на кухню варить кофе.
Взгляд упал на полку, с которой всё началось. Гримуар бабушки лежал там же, где я его бросила. Черная кожаная обложка словно подмигивала мне.

— Даже не думай, — сказала я книге. — Больше никаких ритуалов. Никаких «Идеальных Спутников». Хватит с меня мистики.

Я взяла книгу, чтобы убрать её подальше, в самую темную коробку на антресолях, но она вдруг открылась сама собой. Не на странице с призывом, а на самом конце.
Там, где раньше были пустые листы, теперь проступили новые строки. Почерк был знакомым — острым, размашистым, с завитками.

«Дополнение к контракту №666-Б.
В случае возникновения непредвиденных обстоятельств (как то: влюбленность одной из сторон, появление незапланированного потомства или потеря рассудка), Договор считается пролонгированным на неопределенный срок.
Примечание: исполнитель оставляет за собой право вернуться за доплатой. В любой момент».

Я моргнула. Перечитала еще раз.
— Непредвиденных обстоятельств? — прошептала я. — Влюбленность?

В дверь позвонили.
Я замерла. Сердце забилось где-то в горле.
Кто это? Ленка? Мама? Соседка снизу с очередными претензиями?
Или...

Я на цыпочках подошла к двери и посмотрела в глазок.
На лестничной площадке никого не было.
Только на коврике стояли огромная корзина с черными розами и коробка пиццы.
Из коробки пахло серой и пепперони.

Я распахнула дверь.
На коробке лежала записка:
«Забыл сказать. Я не люблю прощаться, и я забыл у тебя свои запонки, а без них в аду меня засмеют. Буду через пять минут. Приготовь кетчуп. А.»

Я сползла по двери на пол, прижимая к груди коробку с пиццей, и начала истерически смеяться.
Шрёдингер вышел в коридор, понюхал розы, чихнул и презрительно дернул хвостом.
Но я видела, что он доволен.
Похоже, мой ад только начинается.

Пять минут тянулись, как пять столетий в очереди в поликлинику. Я успела открыть коробку с пиццей (она была горячей, словно только что из печи, и пахла дьявольски вкусно), поправить растрепавшиеся волосы и трижды передумать открывать дверь.

Открывать не пришлось.

Замок щелкнул сам собой, ручка повернулась, и дверь распахнулась настежь, впуская в коридор сквозняк и знакомую высокую фигуру.

Асмодей стоял на пороге. На этот раз без смокинга. Джинсы (черные, разумеется), простая белая футболка, которая обтягивала его так, что хотелось плакать от восторга, и кожаная куртка, небрежно перекинутая через плечо. В руке он держал пакет из супермаркета «Пятерочка».

Это было так сюрреалистично — владыка ада с пакетом из «Пятерочки», — что я прыснула.

— Ты смеешься над моим выбором магазина? — он приподнял бровь, входя в квартиру и захлопывая дверь ногой. — У них была акция на кетчуп. Два по цене одного. Я решил, что нам пригодится.

Он поставил пакет на пол, рядом с пиццей, и посмотрел на меня. В его глазах больше не было холода. Там плескалось то же самое пламя, что и вчера ночью, только теперь оно казалось... уютным. Как камин.

— Ты вернулся, — констатировала я, всё еще сидя на полу и прижимая к себе коробку с «Пепперони».

— Я забыл запонки, — напомнил он, делая шаг ко мне. — И... кое-что еще.

— Что именно? Совесть? Душу?

Он опустился передо мной на корточки, так что наши лица оказались на одном уровне.
— Тебя, — просто сказал он. — Я забыл забрать тебя.

Глава 7. Знакомство с роднёй

Прошел месяц.

Жизнь с высшим демоном оказалась... специфической.
Во-первых, мы сменили обои. Розовые в цветочек Асмодей, конечно, наклеил (магией, за три секунды), но они начали дымиться каждый раз, когда он проходил мимо. Пришлось искать компромисс. Теперь гостиная была цвета «пепел розы» с едва заметными рунами по плинтусу, которые отпугивали тараканов и свидетелей Иеговы.

Во-вторых, Шрёдингер обрел сверхъестественные способности. После того как он сожрал кусок демонического лосося, кот научился телепортироваться. Теперь он мог материализоваться прямо у меня на лице в три часа ночи или внутри холодильника, требуя колбасу.

В-третьих... мама.

Это случилось в субботу утром. Мы с Асмодеем валялись в кровати, которую он расширил до размеров небольшого аэродрома. Было лениво, солнечно и очень хорошо. Его рука покоилась на моем бедре, вырисовывая узоры, от которых по коже бежали мурашки, а я пыталась читать конспект по сопромату, который безнадежно запустила.

— Брось эту ересь, — промурлыкал Асмодей, кусая меня за плечо. — Сопромат придумали в седьмом круге ада, чтобы пытать грешников-инженеров. Я могу просто щелкнуть пальцами, и ты сдашь экзамен.

— Нет, — я лениво отмахнулась. — Я хочу сама. Это вопрос чести.

— Честь — это скучно, а вот завтрак в постель...

Договорить он не успел. В прихожей раздался звук поворачиваемого ключа.
Я замерла. Кровь отхлынула от лица.
— О боже, — прошептала я. — Мама. У нее есть запасной ключ! Я забыла его забрать!

Асмодей даже не пошевелился. Только его глаза лениво приоткрылись.
— И что? Убьем и закопаем? У меня есть отличный рецепт избавления от тел. С чесночным соусом.

— Ты с ума сошел?! Это моя мама! Лариса Петровна! Она страшнее любого демона! Прячься!

— Я?! — возмутился владыка искушений, садясь на кровати. Одеяло сползло, открывая его великолепный торс. — Я не прятался даже от архангела Михаила! Я встречу её с достоинством.

— Маргоша! Ты дома? — донесся из коридора зычный голос, от которого Шрёдингер телепортировался на люстру. — Я привезла кабачки и холодец!

Я заметалась по комнате, натягивая халат.
— Асмодей, умоляю! Надень хоть что-нибудь!

В комнату вошла мама.
С ведром кабачков в одной руке и банкой холодца в другой.
Она застыла на пороге. Ведро звякнуло об пол.

Сцена была эпичной: я — лохматая, в халате с заячьими ушами, и Асмодей — величественный, полуголый, с горящими золотыми глазами, возлежащий на подушках как римский император.

— Ой, — сказала мама.

— Доброе утро, Лариса Петровна, — бархатным голосом произнес Асмодей. Он встал (я зажмурилась, молясь, чтобы он был в трусах. Слава богу, он был в боксерах). Подошел к маме, взял её свободную руку и галантно поцеловал. — Наслышан о вас. Марго говорила, что вы святая женщина, но она умолчала, что вы так молоды. Вы её старшая сестра?

Мама моргнула. Потом еще раз. Её щеки порозовели. Холодец в банке дрогнул.
— Ну что вы... Я мама... А вы...

— Асмодей, — представился он, лучезарно улыбаясь. — Партнер Маргариты... по жизни, и по бизнесу. Мы... стартаперы.

— Стартаперы? — переспросила мама, явно не понимая, что это значит, но очарованная его торсом. — А... чай будете? С холодцом?

— С удовольствием, — соврал демон, даже глазом не моргнув. — Обожаю холодец. Это же... застывшая эссенция страданий копыт? Восхитительно.

Через час они сидели на кухне и болтали, как старые подружки.
Асмодей, одетый в джинсы и футболку наворачивал холодец, запивая его чаем. Мама сидела напротив, подперев щеку рукой, и смотрела на него влюбленными глазами.

— А кран-то как починил! — восхищалась она. — Золотые руки! А у бывшего-то её, у Олега, руки из... ну, вы поняли.

— Понял, — кивнул Асмодей. — Из тазобедренного сустава. Редкая мутация.

— И не говорите! А Маргоша у меня, знаете, с характером. В бабку пошла. Та тоже была... со странностями. Травы всякие собирала, заговоры шептала.

Асмодей хитро посмотрел на меня. Я подавилась печеньем.
— Да что вы говорите? Генетика — сильная вещь.

— А вы, Асмодей, чем занимаетесь? — вдруг спросила мама, прищурившись. В этот момент она стала пугающе похожа на следователя НКВД.

Я напряглась.

— Управлением персоналом, — невозмутимо ответил он. — Большой коллектив. Очень сложный. Много греш... то есть, ошибок совершают. Приходится наказывать, мотивировать, держать в ежовых рукавицах в-общем. Текучка кадров страшная, условия труда горячие.

Мама понимающе закивала.
— Ох, понимаю. Начальник. Тяжело это. Ну, главное, чтобы Маргошу не обижали, а то я ведь, знаете, тоже могу... сглазить.

Она так посмотрела на него, что у меня по спине пробежал холодок. Асмодей, к моему удивлению, перестал жевать. В его глазах мелькнуло уважение.

— Не обижу, Лариса Петровна. Слово даю. Кровью могу подписаться.

— Ой, зачем кровью! — отмахнулась мама. — Достаточно будет внуков.

Повисла тишина.
Шрёдингер на люстре икнул и исчез.
Я поперхнулась чаем во второй раз.
Асмодей ухмыльнулся так широко, что стали видны его чуть заостренные клыки.

— Внуков? — переспросил он, глядя на меня. — Интересная мысль.

Мама просияла.
— Вот и славно! Ну, я побежала. У меня сериал. А кабачки пожарьте! С чесночком!

Она ушла так же внезапно, как и появилась, оставив после себя запах духов «Красная Москва» и ощущение легкого сюрреализма.

Когда дверь за ней закрылась, я сползла по стене.
— Ты понравился маме, — констатировала я. — Это невозможно. Она ненавидела всех моих парней.

Асмодей подошел ко мне, обнял за талию и притянул к себе.
— Я же владыка искушений, детка. Я могу очаровать кого угодно. Даже тещу с ведром кабачков.

Он поцеловал меня в макушку.
— Но про внуков она серьезно спросила.

— Даже не думай! — я ткнула его пальцем в грудь. — Сначала диплом!