Мужчина, которого я выбрала

Глава 1

Валерия

Мужчина, которого я ещё не выбрала, никуда не годится! У меня же в голове чётко засели мамины наставления, как выбирать себе спутника. Он должен быть порядочным, добрым, скромным, надёжным, в дальнейшем — опорой семье и примерным семьянином. У меня в уме уже целая анкета составлена с этими пунктами, осталось только её распечатать и подсунуть кому-то, чтобы в каждой главе он проставил галочки: да, я такой! Пункт «я тебя люблю» добавлен по собственной инициативе, вроде как хочется чего-нибудь такого, а не просто суперпримерного мужчину рядом, который готов таскать сумки из магазина. Хотя этот пункт трусливо спрятан под маминым «чтобы к тебе относился с уважением». Ещё — не влюбляйся в избранника очень сильно, в случае чего, будет больнее. Ну, и, главное, много раз повторяемое — не ведись на красавчиков, с ними всегда проблемы!

И я уже длительное время раздумываю: Юрка Шумилов — красавчик или нет? За те два месяца, которые работаю в компании, я к нему привыкла, присмотрелась, теперь не могу понять, как быть с этим пунктом, хотя ловлю себя на мысли, что пора анкету воплотить в жизнь, набрать и распечатать. Смущает одно: то, как Юрка пялится на верхнюю пуговицу моей блузы, можно ли соотнести с пунктом скромный? Ну, да, пуговицу я расстегнула (нечаянно), стоя в дамской комнате, когда собиралась идти на ковёр к нашему противному Кириллу Сергеевичу. Посмотрела на себя: хмурая, злая, нужно хоть немного расслабить себя, чтобы не выглядела такой букой. Можно навести небольшой беспорядок на голове или попробовать улыбнуться, а я нечаянно расстегнула пуговицу. А когда вернулась от начальства, забыла про эту деталь, и Юрка уже третий раз прибегает из своего отдела, чтобы узнать, всё ли у нас в порядке с программами. А я сижу и до сих пор злюсь на Кирилла Сергеевича, швыряю по столу бумаги и не обращаю внимания на Юрку, который в ожидании моего ответа уселся напротив и, такое впечатление, что взглядом хочет расстегнуть ещё что-нибудь. Мне не до него, вздохнув, уходит.

Кирилл Сергеевич, наш шеф, и есть тот, который точно не годится. Я вообще не воспринимаю его, как мужчину. Во-первых — красавчик, как говорят про него, а это — главная мамина страшилка. Я этого не замечаю, он мне так вымотал нервы, что с содроганием даже думать о нём не могу, не то чтобы разглядывать привлекательные для кого-то черты. Порядочный, добрый, скромный — мимо! Даже если б по три галочки поставил на каждом пункте... Не поставит, моей анкеты он недостоин!

Я не выбрала его сразу, как только поступила на работу. Вхожу в первый день в кабинет и офигеваю. Разве бывают такие боссы? Он должен быть дядькой с брюшком, чтобы пиджак еле застёгивался на одну пуговицу, суровый, вальяжный, этакий хозяин, перед которым нужно трепетать. А мне не трепещется, я застываю с открытым ртом. Довольно молодой парень, неприлично красивый, современный и совсем не строгий, так мне кажется на первый взгляд. Я смотрю на него, он — на меня, ждёт, когда отомру. Ну, ему, наверное, не привыкать, что на него так реагируют, позволяет собой любоваться. Это мне сразу не нравится, вспоминаю предупреждение о красавчиках, закрываю рот и поджимаю губы.

— Чем обрадуете, Попова с красивым именем Валерия?

Как вам такое начало?

— Здравствуйте! — запоздало произношу я.

— Хорошее пожелание, благодарю. И вам того же! — и больше ни слова.

— А здесь по-человечески разговаривают? — любопытствую я, не дождавшись продолжения диалога.

— Ммм... да! — и молча смотрит.

Следующий ход мой? Но я в игры не играю, пришла работать, и настроена серьёзно.

— У вас есть ко мне вопросы? — спрашиваю деловым тоном.

— Нет. А у вас ко мне?

— Есть, — и ехидно улыбаюсь, — но я вам их задавать не буду.

— Почему? — и даже в удивлении бровь не поднимет, а словно продолжает играться.

— Они не приличные.

— О, это уже интересно! — он легко смеётся и откидывается на спинку кресла. — Надеюсь, когда подружимся, вы мне их озвучите.

Наверное, думает, что хочу спросить о его личной жизни, типа запала на него, а мне хочется бросить в лицо: «Обязательно нужно быть таким мудаком?». Знает же, что человек, в первый день пришедший на работу, чувствует себя не в своей тарелке. А тут сразу подколки. Наверное, ему скучно на работе, забавляется.

— Можно я, наконец, пойду работать? — окидываю осуждающим взглядом с головы до пояса, остальное скрывается под столом.

— Да запросто, — разводит руками. — Давно пора.

Вот гад! Нет, я, конечно, мысленно притормаживаю с такими обвинениями, я человек нормальный, не стану сразу ставить клеймо, но на заметку беру.

— Ваш начальник всегда такой? — спрашиваю Ларису, как только знакомимся.

— Ты имеешь ввиду лапочка и красавчик?

— Я о его дебильных шутках.

— Ты что-то не так истолковала. Наш Кирилльчик — мужик серьёзный и строгий, требовательный, но не перегибает, любит, чтобы всё было сделано вовремя и добросовестно. С подчинёнными корректен, так что, напрасно обвиняешь.

Его корректность я почувствовала при первой же своей ошибке.

— Валерия, мало того, что вы дезинформируете начальство в лице меня, но я ещё не вижу раскаяния на вашем лице. Хорошо, что я врубаюсь в работу и заметил ошибку. А если бы доверил вам и отправил эту писанину в главк?

— А тут, бывает, сидят те, кто не врубается? Напрасно занимают тёплое место? — я выгляжу очень удивлённой, хотя и притворяюсь.

— О, Боже!— шеф театрально взмахивает руками,— я о раскаянии, а вы о мелочах жизни!

— Не верю!— я хоть и не Станиславский, но произношу так же, как и великий мастер.

— А я теперь вам не верю. Отчёт будете приносить мне лично и объяснять каждую цифру!

— Я отчёты делаю каждый день.

— Значит, буду рад видеть вас ежедневно. Надеюсь на взаимность.

— Я посчитаю, сколько буду тратить времени на хождение туда-сюда и предъявлю вам счёт.

— Согласен. Потраченное впустую время вычту из вашей зарплаты.

Глава 2

Валерия

На выходные выбираемся с мамой к тёте Вале. Это её старшая сестра, живёт за городом, в деревне, и мама при любой возможности старается поехать к ней, подышать, как выражается. Огород, теплица, посиделки в саду — это для неё, для меня — подруга детства Люда, которая живёт по соседству. Наши девичьи мечты о сказочных принцах переросли в отсутствие таковых для меня и в ребёнка от заезжего для Людмилы. Не говорю, что я шарахалась от парней или они от меня, но сказочность с любого слетала всё из-за той же анкеты. Она очень выручала, когда нужно было к чему-нибудь придраться и пресечь начинающиеся настойчивые попытки свети дружбу, какой я воспринимала наши встречи, к конкретным действиям. Не хотелось вместе с подругой сидеть на лавочке и смотреть, как возятся в песочнице наши дети. Прости, подруга!

С Людой легко откровенничать, поэтому я охотно присоединяюсь к маминым поездкам, когда хочется излить душу. Хотя бы просто послушать её поддакивание на моё очередное объяснение, что в этот раз, уж точно, кого-то кинула я, а не меня из-за нежелания познать любовь во всей постельной красе. Вот и сейчас очень нужно рассказать о том, как мне не повезло с работой.

— Люда, я же люблю своё дело, мечтала погрузиться в мир цифр, расчётов, таблиц, мечтала видеть, как они слушаются меня и радуют глаз своей стройностью и стабильностью! А получился один пшик! — я пою, а не рассказываю.

— Я полностью прониклась твоей высокопарной речью, — Люда всегда поддерживает меня. — Колись, кто он?

— Ты о чём?

— О том, кто разрушает выстроенный тобой мир.

— А, ты про этого Шумилова? Я же тебе рассказывала, что ещё не определилась. Присматриваюсь, но его нескромные взгляды выбивают из колеи.

— Лерка, в нашем возрасте выбивать должны равнодушные взгляды, а не мужской интерес.

— На равнодушных я внимание не обращаю. Есть у нас там один такой. Вернее, я на него внимание обращаю, но, наоборот, с негативом. Из-за него и не рвусь туда, где по времени провожу большую часть своей жизни.

— Кто этот нечестивец?

— Мой шеф. Повезло же вляпаться, нет бы, был уравновешенный, а то какой-то неадекватный мутный тип, действующий мне на нервы. Не даёт спокойно работать, придирается, постоянно недоволен. Как в таком коллективе работать?

— А ну-ка поподробней о том, кто тебя бесит! Это уже интересно. Ты же у нас всегда всех любишь и оправдываешь, и вдруг у тебя появляется злой гений, о котором думаешь день и ночь.

— Знаешь, твои намёки не попадают в цель, — я сержусь, сама не знаю, на что. — Вечно выискиваешь второй слой. Ничего больше не буду рассказывать!

— Ты должна выговориться, чтобы с понедельника идти на своё мучение со спокойной душой.

Хватаюсь за её слова и соглашаюсь, ведь только поэтому буду продолжать и в выходные вспоминать о сумасбродствах шефа. Выговориться и выбросить из головы!

— Девчата, — кричит тётя Валя, — хватит попусту болтать, идите за стол. Людка, разбойника своего тоже тащи, тут немного земляники отыскалось, пусть дитю будет.

За обедом в саду можно расслабиться и наслаждаться, а у меня не получается. Жую, а в голове прокручиваю, как же Людмиле точнее донести, какой наш шеф неприглядный. Чтобы поняла, а не улыбалась так подозрительно, прищуривая глаза.

— Лерочка, как у тебя дела? — интересуется тётя. — Шушукаешься с подругой, а мне же тоже интересно, всё-таки на самостоятельный путь ступила. Работа нормальная?

— Да, мне нравится. Что может происходить в бухгалтерии? Спокойно и тихо, только бумажки шуршат. Коллектив хороший, зарплата нормальная, что ещё нужно?

— Нужен интерес, чтобы не уткнуться носом в бумаги и не видеть, как мимо пролетает жизнь.

— Интерес есть, — встревает мама. — Она на работу собирается с удовольствием. Я же вижу, как глаза горят, напевает и на время посматривает в нетерпении.

Ловлю понимающую Людкину улыбку.

— Значит?.. — тётя ждёт продолжения, у них на уме только одно.

— Значит, мне работа нравится! — торжественно завершаю я.

— Мужчины там есть? — не сворачивает со своего пути тётя.

— Минимум. Главный бухгалтер, программист, и начальников начальник — шеф. Это на весь огромный женский коллектив, так что, милые мои свахи, мимо!

— Надо было идти учиться на техническую специальность, там мужиков больше, а то засидишься или вон, придётся действовать, как Людке, чтобы совсем не осталась одна.

— Дорогие мои родственники, вы не забыли, что мне только около двадцати одного?

— Через десять лет эти разговоры уже ни к чему не приведут, — назидает тётя. — Нужно сейчас, пока горячо.

— Я вас понимаю, — ласково говорю ей, — вот поговорим, и сразу откроется калитка в моё счастье. Давайте, колдуйте дальше, а мы пойдём с Людой ждать результатов.

— Тётя Валя, пусть Сашка побудет с вами, мы с Лерой прогуляемся, — просит Люда.

— Конечно, идите, секретничайте, а мы пойдём собирать улиток, да, внучок?

Идём вдоль улицы к небольшой рощице.

— Рассказывай уж про своего шефа, вижу, не терпится, — прерывает молчание подруга.

— Нечего рассказывать, издалека он кажется не таким и плохим.

— Это ты за ним уже соскучилась, поэтому так.

— И ты туда же. Вам в деревне заняться нечем, что ли?

— Ладно, просто опиши его.

— Скажу одно: молодой и перспективный, поэтому бьёт копытом. Меня такие самоуверенные бесят страшно! Смотрите, какой я весь из себя! Сидит в кресле, красуется, ресницами машет, как опахалом, а поднимется — в потолок упирается, нависает над тобой и думает, что может продавить. Эта его красивая улыбка пусть кому-нибудь другому мозги прошибает! А бьющая энергия, когда стоит рядом, вызывает только отторжение, да такое, что в ступор впадаю, пошевелиться не могу. Как тебе такое? Нормальный человек может себе позволить подобное поведение с подчинённой?

— Ты хотела сказать «с подчинёнными»?

— Если бы, это он в моём лице нашёл девочку для битья. Коллектив от него в восторге, мне даже не верят, когда рассказываю, как меня нагибает. Говорят, что просто не воспринимаю критику, он не такой, он — ах, ах! Ты же знаешь, я умею ответить, как положено, а он, гад, не реагирует, только заставляет ещё больше распаляться!

Глава 3

Валерия

​

Конечно, за это время я к нему привыкла, иду спокойно, знаю, что будут гадости, поэтому настроена на них сразу. Иначе как без настроя вынести, например, такую вопиющую ситуацию?

Вхожу, а он не сидит на обычном месте, а встречает меня стоя.

— Ну-с, — начинает, — посмотрим, чем сегодня порадуете.

Я протягиваю листок, а он его не берёт, заходит сзади, становится почти вплотную и только тогда вытягивает руки, погрузив меня в кольцо, и мы вместе держим злополучный отчёт, он изучает его из-за моей спины. Плохо видит, что ли? Иначе, почему наклоняется ближе, его дыхание опаляет висок. Решаю задуматься над этим соображением, поэтому не двигаюсь, только сердце колотится, но надеюсь, Кирилл Сергеевич этого не слышит, пытается справиться со своим. Думать не получается, мысли уплывают, тонут в каком-то тумане, внутренности обдаёт жаром — заболеваю, что ли? Точно, температура: во рту сохнет, кожа покрывается мурашками. Не хватало ещё заразить начальство!

Присаживаюсь и выскальзываю из кольца, оставив отчёт в его руках. И не хочу (или не могу?) на него смотреть, изучаю рисунок на полу.

— Надеюсь, завтрашний отчёт будет таким же успешным, — хвалит меня Кирилл Сергеевич.

— Угу.

— У вас всё нормально?

— Угу.

— Вы похоже на маленькую нахохлившуюся птичку, этакий угрюмый совёнок, от которого исходят волны негодования. Расслабиться не пробовали?

— Расслабляться на работе начальство не позволяет, — я уже прихожу в себя, выдёргиваю отчёт из его рук.

— Каким образом? — тон провокационный, словно хочет услышать комментарий о том, что сейчас было.

— Слишком большая нагрузка на одну штатную единицу, — умничаю я.

— А единица у нас такая маленькая, вредная, ершистая, да? — он делает шаг ко мне.

— Какая есть! — бросаю резко и ухожу.

Балбес, я совсем не маленькая, на фоне твоего роста любая дылда будет казаться козявкой.

​

На следующий день Кирилл Сергеевич заходит в наш кабинет прямо с утра. Напрягаюсь, но он необычайно серьёзен, я таким его ни разу не видела.

— Доброе утро. Валерия, вам сегодня придётся заменить вашего начальника. Виктор Павлович предупредил, что не сможет быть на работе. Пройдите в его кабинет, соберите отчёты по отделам и сделайте сводную. Свой отчёт тоже включите туда, и к десяти жду вас на планёрке. Захватите данные за неделю, чтобы сравнить динамику. Без головы Виктора Павловича нам потребуется куча бумаг. Не опаздывайте.

Выходит, а я сижу, озадаченная.

— Эй, — зовёт Лариса, — отомри. Шевелись, чтобы успеть.

— Почему я? — возмущаюсь от страха. — Нашёл самую опытную!

— Значит, шефу нравится, как ты докладываешь. Я же не верю, что он ругает тебя всерьёз, скорее всего, воспитывает, учит, как надо, на перспективу. Понял твой потенциал, сейчас ещё раз проверит.

Мне не по себе. Если к моему маленькому отчёту придирается, то с таким глобальным мне обеспечена взбучка до второго пришествия. А ещё страшно из-за того, что не умею себя вести с таким сосредоточенным шефом, полностью поглощённым работой. Не приходилось выступать в роли специалиста в серьёзной обстановке. Это большой минус вместе со множеством других Кириллу Сергеевичу как руководителю и человеку. Я его с самого начала всерьёз не принимаю, он, по идее, меня так же, и вдруг поручает ответственное дело. Значит, это проверка. И я должна быть к ней готова.

Мой отчёт для меня — орехи. В кабинете главного бухгалтера приходится повозиться, очень помогает порядок в документах, справляюсь с заданием легче, чем думала. И главбух хороший, и я специалист не из последних — так подбадриваю себя. Но, замирая на секундочку в процессе дел, пытаюсь соединить воедино два разных человека: шефа, каким увидела сегодня утром и того, который измывается над беззащитной мной. Это, помимо моей воли, получается, но я упорно делаю вид для самой себя, что это — два континента, разбросанные по разным концам земного шара. Иначе придётся над некоторыми минусами поставить вертикальную палочку, а я с этим не согласна.

К десяти прохожу в кабинет, начальники отделов уже рассаживаются по местам.

— Проходите вот сюда, садитесь на место Виктора Павловича, — показывает Кирилл Сергеевич. — Коллеги, сегодня вопросы и пожелания к бухгалтерии будем адресовать нашему молодому специалисту Валерии Михайловне. Думаю, она сможет нам помочь. Начнём.

Да, классный у нас шеф! Думаю, что смотрю в планшет, но ловлю себя на мысли, что совсем не туда. Впрочем, ничего страшного, я пока не при делах, отчёты и разговоры касаются других отделов. Деловой тон (первый раз услышала утром), умные глаза (не подозревала!), информативность в любом вопросе (намёки были), строгий выговор за неисполнение чего-то нужного (ему не идёт) и вопрос ко мне (о, ужас!):

— Валерия Михайловна, почему до сих пор не поступила оплата от «Строй-инвест» за поставку пятнадцатого числа?

Быстро пробегаю пальчиком по планшету.

— Наша счёт-фактура разнится с той, которую выслали они. Повторный запрос с приложением корректной суммы отправлен вчера.

— Если сегодня до конца дня сумма не поступит, доложите лично мне. Проследите.

Просто киваю, делаю для себя пометку. Вся планёрка проходит по-деловому, я даже начинаю думать, что такой вот человек не может развлекаться в рабочее время, что я ежедневно наблюдаю. Сейчас предложит задавать вопросы по ходу совещания, спрошу, нет ли у него брата близнеца, подозрительно ведущего себя с сотрудницами, который нахально проникает в этот кабинет и заменяет собой того шефа, которого я вижу сейчас, соглашаясь с Ларискиными восторгами.

— Коллеги, будут вопросы ко мне или к какому-то отделу? Всё ясно? Всем спасибо. Работаем дальше.

Дружно покидаем кабинет, кто-то остаётся для личного разговора. Я чуть ли не впервые выхожу из кабинета, не ощущая на себе взгляда, свободно, на твёрдых ногах с желанием немедленно звонить этому «Строй-инвесту», чтобы пулей провели оплату. Докладывать лично о неуплате мне не хочется, всё равно виноватой останусь я. Хотя, нет, этот новый шеф не способен так быстро меняться, ему идёт быть мужчиной, которого бы я выбрала, если б сразу решила не выбирать.

Глава 4

Валерия

И такие испытания уже два месяца Мне моя работа нравится, не бросать же её из-за дурости непредсказуемого шефа? Вот и сегодня его секретарша бубнит в селектор одно и то же:

— Попова, с отчетом к Кириллу Сергеевичу!

— Счастливая, — вздыхает коллега и подруга Лариса, — меня бы на твоё место, ух, я бы!..

Что именно, не добавляет, но красноречиво передёргивает плечами.

— Нашла счастье, — бурчу я, — бегать туда-сюда. Ради чего?

— Хотя бы просто лишний раз посмотреть на нашего неприступного красавчика. Аж в дрожь бросает, как представлю: сидит весь из себя, костюм с иголочки, галстук супер, взгляд серьёзный, а когда задаёт вопросы, в ожидании ответа не сводит с тебя своих притягательных глаз, погружаешься в их глубину и теряешь дар речи.

— Эта картинка хороша на один раз, потом глаз замыливается.

— Валерия, ты не пробиваема! Как можешь быть такой равнодушной к такому мужчине?

— У меня свои критерии в оценке мужчин.

Я не разделяю Ларискины восторги. Она не видит то, что я, когда топчусь возле стола Кирилла Сергеевича. Элегантный вид? Ха! Он остался во вчерашнем дне на планёрке для маскировки, чтобы остальные члены коллектива не раскусили его так, как я. Развалился в кресле в свободном сидении, галстук болтается, две верхние пуговицы расстегнуты. Надеюсь, что не нечаянно, как у меня. А если нарочно, то зачем? Это же я каждый день готовлюсь получить взбучку, а не он.

— Добрый день, — протягиваю ему листок.

В сотый раз хочется спросить, зачем ему это каждодневный отчёт, если только что провёл совещание и всё, что нужно, выпытал у начальника моего отдела?

Жду, пока он изучает две цифры — дебет и кредит. Долго изучает, словно складывает их в уме, а потом извлекает из суммы квадратный корень.

Пока он занят мозговым упражнением, смотрю на две расстёгнутые пуговки. Из чуть отклонившегося борта выглядывает тёмный кончик татуировки, совсем чуть-чуть. Интересно, что там у него? Чтобы увидеть, нужно расстегнуть ещё парочку пуговиц, а если татуировка большая — ещё.

Я зачем-то представляю, как развожу полы его рубашки, а рисунок полностью не открывается, переходит на предплечье, поэтому мне приходится рубашку с него снимать, медленно, не спеша...

От этих мыслей улыбаюсь, как дурочка, почему-то это кажется приятным. Рубашка на ощупь должна быть мягкая, стягивая её, задеваю кожу...

Господи, у меня на носу квартальный отчёт, а я не ко времени заинтересовалась, во что перетечёт нахально высунувшийся кончик рисунка, о котором мне никогда не узнать! Перевожу взгляд на Кирилла Сергеевича, не успев убрать улыбку. Он уже высчитал итоговую цифру, теперь смотрит на меня.

— Ознакомились? — спрашиваю.

Он не отвечает, только громко сглатывает. Ну, да, кто я такая, чтобы мне отвечать? Никто. Ни его секретарша Марта, которая при виде его воркует «как скажите, Кирилл Сергеевич»; ни даже моя красавица Лариса, расцветающая, как только он входит в наш кабинет. Часто входит, между прочим. Только примет мой отчёт, через полчаса вновь нужны какие-то данные, приходит самолично, наверное, совесть есть, не заставлять же меня по сто раз в день бегать по этажам.

— Кирилл Сергеевич, — спрашиваю, не дождавшись от него ни слова, — эти же цифры есть в компьютере, я каждый день их выкладываю. Вы можете опираться на них. А если случится что-то глобальное, тогда зовите, я разъясню, если понадобится.

— Валерия, если случится глобальное, это будет катастрофа для предприятия, — отмирает начальство. — Мне нужны вот такие стабильные цифры каждый день и ваш ответ в случае возникновения вопроса.

— Просто у меня сейчас квартальный отчёт, — даже не делаю вид, что согласна с его доводами, — мне не хочется терять время, не успею сделать.

— В таком случае, задержитесь после работы. Я же задерживаюсь, — и смотрит так, словно я от этих слов должна в восхищении грохнуться в обморок.

В подтверждение своих слов встаёт с кресла и опять подходит ко мне почти вплотную. Мои глаза упираются в тот самый тёмный кончик, желание заглянуть дальше непреодолимо. Смотрю туда, не на него же поднимать глаза, это нужно сильно задирать голову. Зачем стоит без движения? Понятно, по — барски поднёс мой отчёт, чтобы я не тянулась через стол. Берусь за листок, он его не отдаёт, держит крепко. Вздыхаю и взглядом расстегиваю злополучную третью пуговицу на его рубашке. А чем заниматься, если меня пока не отпускают? Кирилл Сергеевич делает ответный ход — тоже взглядом почти вытягивает из петли мою. Хам! Отталкиваю его, хочу забрать свой отчёт, но листок уже лежит на столе, словно освободил руки, чтобы осуществить намерение взгляда. Тянусь за листком, Кирилл Сергеевич преграждает мне путь и улыбается так... противно.

— Я себе ещё распечатаю, — посылаю такую же ответную улыбку. — Больше вопросов нет?

— Есть, — нагло отвечает он.

— Тогда я свободна, — смотрю ему в глаза, застёгиваю даже то, что у меня постоянно расстёгнуто, и ухожу.

— Всё нормально? — спрашивает Лариса.

— А с ним бывает нормально? — с психом усаживаюсь на своё место. — Видите ли, квартальный нужен немедленно, хоть, говорит, до ночи сиди!

— Да-а, — тянет Лариса, — что-то он на тебя взъелся. Он, конечно, строгий, но старается со всеми найти общий язык. Где-то ты ему дорогу перешла.

— Давненько нашёл ошибку, поэтому и терроризирует каждый день с намёком, что не доверяет мне. И бесится, что больше придраться не к чему, всё выискивает.

— Сильно наезжал?

— Вспоминать противно.

— Хорошо, что быстро отходит. К нам заходит всегда в прекрасном настроении, — Лариса улыбается так, словно считает себя источником этого настроения.— О, слышишь голос? Это у нас на этаже. Надеюсь, что заглянет.

Лариса моментально начинает осматривать себя в зеркальце, что-то довольно напевая. А я, мотнув головой, пытаюсь вернуть на место свесившуюся на лоб прядь и погружаюсь в компьютер, внимательно вглядываясь в цифры.

Глава 5

Валерия

​

— Дочка, у тебя что-то случилось? — голос у мамы не тревожный, а загадочный.

— Нет, всё нормально.

— Я вижу, что нормально. Третий раз переодеваешься, никак не выберешь. Я подозреваю одну интересную причину. Хочется, чтобы я была права.

— Знаю я твои причины, никак дочку не можешь кому-нибудь сбагрить.

— А хоть бы и так, — язвит мама. — В университете четыре года просидела впустую, пока другие замуж выходили. Теперь в такую большую фирму устроилась, неужто там нормальных парней нет? Не верю, что у вас три калеки, как ты тёте описала. Вижу, что выбор есть, не зря так наряжаешься.

— У меня сегодня поход к начальству, квартальный отчёт сдавать. Считай, что событие. Если с ним вляпаюсь, так хоть марку буду держать.

Нет, такое платье не подойдёт, декольте подводит, Юрка совсем из кабинета вылезать не будет. Зато можно позлить Кирилла Сергеевича, вон как всегда хмурится, когда на мне короткая юбка или обтягивающие джинсы. Зачем злить во время сдачи отчёта? Не надо бы, но хочется. Люблю, когда у него по лицу пробегает судорога, прямо тянет подойти и успокаивающе положить ему руки на плечи. Ну, так, чтобы ещё больше позлить, другой причины я не вижу.

Лариса никак не реагирует на мой внешний вид, её не удивишь, она одевается модно и со вкусом. Юрка застывает ненадолго, но по его откашливанию и замаслившимся глазам понимаю: переборщила. Надо спасать положение, терпение начальства небезгранично.

Спасаться бегу к нашему главному бухгалтеру.

— Виктор Павлович, я вам принесла отчёт на подпись, заодно оставьте его Кириллу Сергеевичу, всё равно туда идёте.

— Хорошо, Валерия, я просмотрю и передам. Хотя, ты же знаешь, он любит выслушивать объяснение от исполнителя.

— Там не нужны объяснения, всё чётко, я несколько раз проверила. Просто у меня завал с текущей работой.

Уф, пронесло, уже скоро обед, а меня до сих пор не вызывали. А я всё равно дёргаюсь, когда оживает селектор. Вздыхаю: мимо. Но в кабинет всё-таки попадаю почти в самом конце рабочего дня. Понятно, начальству было не до отчёта, а теперь что-то там узрел, нужно готовиться. Но бегу на верхний этаж почему-то с улыбкой. Мазохистка!

Марта, прежде чем доложить обо мне, окидывает взглядом с ног до головы и смотрит как-то осуждающе.

— В ресторан иду после работы, — отвечаю на её немое недоумение, — некая дата с моим молодым человеком.

Вижу облегчение на её лице, вскоре открывает дверь в святая святых.

— Здравствуйте, Кирилл Сергеевич! Ждали?

Зачем я спросила такую глупость вместо «вызывали»?

— Вызывал, — он правильно отвечает на мой вопрос. — Проходите.

Прохожу, смотрю на отчёт, разложенный на столе.

— Что это? — тычет в крайнюю цифру. — Ну, смелее.

Наклоняюсь ниже, задеваю его плечо.

— Это итоговая цифра, — говорю ровным голосом, хотя ощущаю волнение от прикосновения.

— А почему она такая?

— Ну, видимо, столько наша фирма напокупала и напродавала, — не сдаюсь под его дурацкими вопросами.

— Мне не нравится, как мы сработали в этом квартале.

— Упрёки не по адресу, Кирилл Сергеевич, обращайтесь во вверенные вам отделы.

— Что вы хотели посмотреть, когда представляли, как расстёгиваете мою пуговицу?

— Заинтересовалась всего лишь татуировкой. А вы что хотели от меня аналогичным способом?

— Облегчить вам доступ воздуха, показалось, вам его в тот момент не хватало.

Весь разговор проходит на одной деловой ноте — рабочая беседа двух коллег.

— Давайте ручку, я нарисую цифру, которую вам захочется.

— Шумилов, наверное, сегодня весь день торчал в вашем кабинете? — вижу, как дёргается его лицо.

— Я не слежу, чем занимаются ваши подчинённые в рабочее время. По отчёту все вопросы? — отхожу в сторону.

— Нет. Вы его успели завершить до конца рабочего дня?

— Да.

— Жаль, я заглядывал к вам после работы, думал, вы ещё трудитесь.

— Правда?! — сияю я, но тут же спохватываюсь. — Мне можно идти?

— Да, на сегодня свободны.

Сам сидит и улыбается. И я стою и смотрю на него. Надо же, обошлось без придирок, да и внимания на моё декольте не обратил. Поставим галочку на пункте «скромный». Боже мой, чего я так туплю! Где анкета и где Кирилл Сергеевич?

Стучу костяшками пальцев себе по голове и ухожу под недоумённым взглядом мужчины, не соответствующего остальным требованиям маминых наставлений.

— О, наша Валерия явилась живой и невредимой, — констатирует Лариса. — Кстати, твоё платье нужно непременно выгулять. Это я не сама придумала, Шумилов пять раз говорил намёками, пока я не закончила за него вопросом: приглашаешь нас в кафе? Обрадовался, я даже выторговала вместо кафе бар и какого-нибудь его друга. Нет, конечно, ни какого-нибудь, а соответствующего таким дамам, как мы. Отказ не принимаю. Или ты не рада?

— Главное, мама обрадуется, — криво улыбаюсь я.

— Наши мамы в своём репертуаре, их можно понять. Меня засыпает теми же вопросами. Они не могут поверить, что такие гарные девчата, как мы, до сих пор одни. Нужно исправляться. Бери-ка ты в оборот Шумилова, а я присмотрюсь к его дружку и разом поставим крест на своей свободе! Давай закругляться, заскочим ко мне, нужно переодеться. А то потеряюсь на твоём фоне.

Ага, всё-таки оценила мой наряд, а весь день делала вид, что всё привычно, я даже засомневалась в том, что видела в зеркале. В смысле, в глазах Юрия — свет — Шумилова. А глаза недостойных меня не интересуют. Кстати, а какие у него глаза? Цвет совсем не помню, они же у него бездонные, сразу проваливаюсь, когда смотрю. Остаётся добавить: на самое дно. В неприятном, конечно, смысле.

— Заканчиваете? Всё нормально? — батюшки, как же без него? — Не забудьте всё выключить и закрыть.

— Кирилл Сергеевич, мне иногда хочется вас побить, — упрекаю шефа, щёлкая мышкой, — все программы закрываю, можете проверить.

— А я проверю, — подходит так близко, что касается животом моего плеча. — Почему так долго сворачиваются? У нас, что, программист не справляется со своими обязанностями?

Глава 6

Валерия

​

— Знакомьтесь, Антон, — представляет друга Шумилов. — Лера, Лариса.

А его друг ничего! Да и Юрка, точно, симпатичный, заменю этим словом другое, каким обычно награждают парней с притягательной внешностью. Разглядела, наконец-то, в обстановке, отличной от рабочей. Переглядываемся с Ларисой, она старается скрыть удовлетворённую улыбку.

— Поедем в бар, который предложил Антон, — докладывает Юрий. — Классный, я там бывал, гулять так гулять. Первое свидание всё-таки, — подмигивает мне.

Едем недолго, уже стемнело, любуюсь на разноцветные ночные огни.

В баре полумрак, людей много, но, оказывается, столик для нас уже заказан.

— У Антона здесь работают знакомые, — поясняет Юрка, — иначе попасть сюда трудно, ходят сливки общества, не пробьёшься. Видели, какая очередь у входа?

— Круто! — восхищается Лариса. — Это лучшее, что я видела!

— Тебе нравится? — спрашивает Юрка меня.

— Я не ценитель, — пожимаю плечами, — не была в таких местах и не знаю, как себя вести.

— Просто отдыхать, танцевать, наслаждаться!

Антон уже возвращается, он не стал ждать официанта, вновь воспользовался знакомством.

— Я сделал заказ на своё усмотрение, — докладывает нам. — Если что, потом добавим. Для вас, девчонки, немного алкоголя в виде коктейлей, веселитесь, а мы будем вашими рыцарями.

— Сами ни-ни, что ли? — интересуется Лариса. — Так не интересно.

— Мы и без этого весёлые, не переживай, — утешает Антон. — Всё зависит от настроения, а не градуса, а мы с Юрцом всегда на подъёме. А главное — мы на машинах, нельзя.

— Тогда мы подналяжем, — потирает руки Лариса. — Договорились сегодня напиться, чтобы снять стресс. Так сказать, подальше от начальства, поближе к свободе!

— Как раз наше начальство в лице Кира Сергеевича я здесь вижу частенько, — произносит Юрка. — Тоже захаживает сюда со своей девушкой.

-О-о-о, — Лариса смотрит на меня, намекая на недавний разговор. — Посмотреть бы на эту пару.

— Всё может быть, но лучше не надо, сама же сказала, нужно быть подальше, — подначивает Юрка.

— Это поговорка такая, а любопытство никуда не деть. Прямо горим насладиться, правда, Лера?

Киваю и налегаю на коктейль. Мелькают мысли, которые не могу уловить и почему-то не хочу.

В ответ на противное чувство, которое поднимается внутри, время провожу очень весело. Смеюсь шуткам ребят, много танцую и с удовольствием слушаю слова Шумилова.

— Лерочка, мне всегда приятно смотреть на тебя. И очень этого хочется, не замечаю, как ноги сами несут в ваш кабинет. Почему-то кажется, что тебя может обидеть каждый, ты такая хрупкая. А я вроде как рыцарь, защитник. Мужчине приятно чувствовать себя защитником.

— Юра, ты любишь заполнять анкеты?

— Не понял, — он хлопает глазами, — почему такой резкий переход? Тебе не нравятся мои слова?

— Нет, что ты, слова нормальные. Просто, когда хочешь лучше узнать человека, подсовываешь анкету с вопросами, чтобы понять, какой он, чем интересуется, как воспринимает жизнь.

— А зачем такие сложности? Можно просто по-хорошему общаться и понять, что за человек перед тобой. Иногда и без особого общения, увидел, и понял, что человек — твой. А выбирать по анкете — это глупость. Я про себя такого могу написать, что стану самым завидным женихом на свете!

Слушаю его и обвожу взглядом зал, пробегаю по лицам, пытаясь что-то разглядеть в полумраке. Что или кого? Просто очень интересно посмотреть на девушку Кирилла Сергеевича. Кто эта героиня, которая выносит ужасный характер неприятного человека? Да, сейчас он мне кажется особенно неприятным, вспоминаю его тупое поведение, исходящие от него импульсы, которые вызывают беспокойство, даже приписываю то, в чём раньше не упрекала. Оно, видимо, осталось в памяти и вылезло именно в нужный момент. Не выдумываю же я это? Да, да, очень нужно в очередной раз убедиться, что мой начальник — мудак!

— Слушай, — делится Лариса, когда ребята отправляются покурить, — а Антон ничего, я не против продолжить общение. Он уже предлагал время от времени выбираться сюда, ну, или куда нам захочется. И танцует классно! Не липнет, ведёт себя тактично, так бы и сказала, что к сожалению, но буду скромницей. Ты меня слушаешь?

Нет, потому что вижу, как по лестнице откуда-то сверху спускается тот самый мудак, который меня не интересует. А почему он без костюма и галстука? Разве такое бывает? Ясно, опять красуется, хочет подчеркнуть свои достоинства. Джинсы, свободная рубашка, рукава закатаны и, естественно, верхние пуговицы расстегнуты слишком откровенно. Идёт раскованным шагом, вернее, легко сбегает вниз и направляется к бару.

— Кирюша,— слышу женский голос, — я с тобой!

Красивая девушка, необычайно эффектная, догоняет его и по-хозяйски обнимает, утыкаясь лицом в шею. Высокая, стройная брюнетка с фигурой, которая мне не нравится, потому что такие нравятся всем. Всем! Подходят к барной стойке, он забирается на стул, она примащивается у него между ног, садится на колено. Что-то шепчет, елозит рукой по затылку.

Возвращаются наши кавалеры.

— Кому ещё коктейль? — оглядывает нас Антон.

— Мне, — отвечаю очень быстро. — И я пойду с тобой, ни разу не видела, как делается заказ.

— Мы быстро, — смеётся Антон на подскочившего Юрку.

Беру Антона под руку, шепчу:

— Как подойдём к стойке, обними меня за плечи и что-нибудь шепни на ушко.

Останавливаемся рядом с воркующей парочкой, я (нечаянно) оступаюсь и толкаю шефа в спину.

— Ой, простите, — по повернувшемуся лицу скольжу неузнавающим взглядом и утыкаюсь в плечо Антона, незаметно толкая его.

Антон обнимает меня и прижимает к себе.

— Надеюсь, не Юрца заставляешь ревновать? — шепчет, как договорились. — Хотя это тоже отстой.

И я начинаю смеяться, словно он сказал что-то очень развесёлое, при этом взлохмачиваю его волосы. Какая идиллия!

— Ларисе тоже возьмём, — так же шепчет он, я в согласии трусь щекой о его плечо.

Глава 7

Валерия

​

— Слушай, а жизнь-то налаживается! — потягивается Лариса, ответив на очередное сообщение. — Как-то приятно, что не дают нормально работать, бомбардируя телефон приятными словечками. Тебе легче, твой-то под боком.

— Кто мой? — пугаюсь я.

— Юрка, а ты про кого подумала? Хотя сегодня его что-то не видно, ещё не заходил.

Про кого подумала? Есть про кого. Хотя чего это я, он же не мой.

— Уехал в какой-то филиал спасать положение.

— Понятно, почему ты такая хмурая. А вроде есть повод слегка повеселиться. Тебя же Кирилльчик с понедельника ни разу не вызвал, свобода! И к нам в последнее время не заглядывает.

— Тоже, наверное, где-то на прорыве.

— Он на месте, по крайней мере, слышала его голос, когда ходила к экономистам. Наверное, это то, чего мы ждали — перебесился.

— Просто научился смотреть на цифры в компьютере, не зря университет заканчивал.

В кабинет заглядывает Валентина Петровна из транспортного отдела.

— Девоньки, в обед все ко мне, я приготовила магарыч по поводу рождения внучки! Это такое событие, красавицы мои, вам пока не понять! Добро пожаловать со своими кружками! Отказы не принимаю!

— Кто ж откажется на халяву, Валентина Петровна! — Лариса уже обнимает её. — Бабулечка наша!

Я, не вставая с места, вскидываю руки со сжатыми кулаками: класс!

— У её дочери были проблемы, — поясняет Лариса, когда дверь закрывается. — Уже собирались делать эко, и вдруг получилось, но не знали, удержит или нет. Поэтому такую радость понять можно. Пробегусь по кабинетам, узнаю, собирали ли деньги, поздравить обязательно надо.

Возвращается через продолжительное время.

— Не зря говорят, что инициатива наказуема. Мне и поручили собирать, пришлось оббегать коллег. Даже была у самого Кирилла Сергеевича, он присоединился к поздравлениям. Гони тысячу, и будем подсчитывать!

Бегу в назначенный кабинет чуть позже остальных — пришлось не вовремя принимать факс. Потом ещё возвращалась за кружкой, потом вспомнила, что нужно закрыть кабинет — в спешке всегда так! Влетаю и сразу выделяю среди присутствующих Кирилла Сергеевича. Даже не подумала, что он может здесь быть. Не могу понять сердце, которое дёргается так, что я вздрагиваю. Опасаюсь, что вспомнит обо мне и опять начнёт свои экзекуции? Нет, ничего не опасаюсь, в голове пусто. Отстранённо воспринимаю свои слова во время поздравления, принимаю в кружку штрафной глоток шампанского. В толчее и приподнятом настроении съедаем огромный торт, шелестим обёртками конфет, женщины постарше обступают Валентину Петровну, слушая подробный рассказ о том, что они перенесли. А мне хочется смотреть на него! Словно соскучилась за эти дни. Виду не показываю, но как-то так получается, что мы оказываемся рядом, но не смотрим друг на друга, словно не знакомы, совсем чужие. Показалось ли мне, что моей руки коснулось что-то безумно будоражащее? Как током пронзило. Показалось, он одной рукой держит тарелочку, другой — ложечку. Мечты… Но то, что стоит рядом, волнует. А теперь, пропуская кого-то, придвигается вплотную. И не отходит, даже когда становится просторней.

Хотите продолжить игру, сэр? Вам скучно со своей девушкой? Ах, да, её же здесь нет. И вы не знаете, что я в курсе вашей личной жизни. А вы думаете, что в курсе моей. Придётся ко всем вашим недостаткам добавить ещё один — проверить, порочны вы или нет: как отнесётесь к девушке, зная, что у неё есть парень?

Поднимаю голову, встречаю взгляд, только серьёзный. Не понятно, почему так, обычно смотрит снисходительно, с подковыркой. Да чего ж тут не понятного, здесь те, кого он считает ценными работниками, нужно соответственно выглядеть в их глазах, остальное — для нахохлившегося совёнка.

Очень мило улыбаюсь ему, мысленно бросая: «Завтра». А ваши длинные ресницы пусть моргают на улыбки девушки, которая называет вас Кирюша, Кирилл Сергеевич!

​

Вспоминаю слова Ларисы и делаю нарочную ошибку в отчёте. И сразу вызов! По пути забегаю в дамскую комнату, немного репетирую: хлоп-хлоп глазами: как же так? Но сначала должен прочесть на моём лице укоризненное: мол, опять то же самое? И задумчивая складка между бровей: как такое случилось? Ощущаю себя мартышкой, строившей гримасы самой себе.

— Вызывали? — надеюсь, лицо не дёргается, понравилась ему, видите ли, активная жизнь.

— У вас ошибка! — Кирилл Сергеевич произносит так радостно, что я забываю, какое выражение лица у меня должно быть в этот момент.

Ясно, решил, что будет меня казнить с силами, скопленными почти за неделю, поэтому веселится. Не пугаться, мне нужно проверить его на заданный пункт.

Не отводя взгляда, иду к нему, пытаясь придать лицу удивлённое выражение, подхожу к креслу, останавливаюсь, мол, показывайте. А он... Притягивает меня за талию к себе и утыкается лбом повыше живота. От такой наглости у меня подкашиваются ноги, руки начинают дрожать, поэтому не получается оттолкнуть его голову. Я хочу это сделать, но сил нет, дотрагиваюсь, да так и замираю, потихоньку перебирая его волосы. Это длится недолго, а, может, и вечность, время совсем испортилось, я его не ощущаю.

У Кирилла Петровича, ой, Сергеевича, звонит телефон, он лежит на столе, и нагло смеётся мне в лицо яркой надписью Любимая.

Сбрасывает звонок, что-то пишет. Ну, понятно, думаю, что-то типа «У меня совещание, перезвоню». Я с деловым лицом уже стою с другой стороны стола.

Кирилл Сергеевич некоторое время смотрит в компьютер, потом повторяется:

— У вас ошибка.

— Я исправлю, — смотрю не на него, а на заднюю стенку монитора.

— Я вас завтра вызову. Хорошо?

— Нет. Но я приду.

И зачем-то долго смотрю в его глаза, а мир качается, в нём что-то рушится, падает, захлёстывает.

Ухожу из кабинета, облегчённо вздохнув: как хорошо, что я не выбрала этого мужчину! Иначе сейчас было бы очень тяжело! Я бы долго анализировала ощущения, когда он крепче прижимал меня к себе, свою слабость, его вопрос «хорошо?» с такой интонацией, словно спрашивал разрешение. Мне бы хотелось поплакать от того, что не разбила телефон, не разбросала по буквам слово «любимая», от мысли, что он сейчас звонит ей и называет этим уцелевшим словом и улыбается на отвратительное «Кирюша».

Глава 8

Кирилл

​

Ну, и нахрена мне это надо? Два месяца, как дебил, засовываю подальше обещания себе: на работе только работа. Эй, братья-наркоманы, кажется, начинаю понимать вас! Я тоже подсел, и не получается избавиться. Каждый день мне нужно видеть эту бесившую меня особу, просто чувствую себя не в своей тарелке, если не тыкну её дерзкие глаза в очередную бумажку. Может, мне на работе скучно? Нет, мне нравится то, чем я занимаюсь, мои... ммм... переговоры с этой особой делу не мешают, но зачем они?

В первый день её появления я, конечно, расслабился. У меня было прекрасное настроение. Мы с Ингой, наконец, решили, что нам нужно съезжаться. Не шестнадцатилетние дети, чтобы бегать на свидания, договариваться о них по телефону, тем более, частенько проводим совместные ночи, пора бы и определиться, приближать более существенное. Хотя мне нравится моё положение: вроде и девушка постоянная есть, но могу и сам побыть, когда ленюсь общаться. Как вот это «ленюсь» соотнести с любовью, при которой должно хотеться, чтобы любимый человек был рядом день и ночь? А я же пока не против только ночи. Но Инга намекает, бурчит:

— Всё равно мы друг от друга никуда не денемся, чего тянуть?

Взял и согласился. Как гора с плеч — хорошо, что кто-то решил за меня, а дойдёт ли до свадьбы, ещё не известно. Вот эта мысль и придала мне хорошего настроения, почувствовал свободу, да и о конкретной дате съезда ещё не говорили, просто да, надо!

Знал, что сегодня придёт специалист, краснодипломница, только что окончившая университет, понимаю, что до специалиста ей ещё далеко, но решил встретить, как положено, пусть спокойно вливается в коллектив, должность свободна, человек нужен. Я не Нарцисс, но приятно, когда вижу, как люди оживают, видя молодого руководителя и, как говорят, видного из себя (поскромничаю), стараются понравиться, особенно девушки. А тут входит ничего себе симпатичная, но на меня реагирует странно. Во-первых, явно ожидала увидеть кого-то другого, во-вторых, смотрит так, словно подозревает меня в том, что я виновен во всех грехах мира. Могли, конечно, какие-нибудь знакомые, работающие здесь, наговорить, что я строгий и требовательный. А она, наверное, трусиха, заранее трясётся, что буду стучать кулаком по столу за каждый просчёт. А дальше — странная беседа для первого знакомства начальника и подчинённой, вроде как взаимно постебались, но послевкусие осталось приятное.

По идее, я ещё молодой пацан, двадцать пять, и приятно было осознать, что в мозгах остались воспоминания о приколах, а не только мой респектабельный вид, который этого не подразумевает. Даже дома вечером разулыбался, вспоминая о грозных неприличных вопросах, которые она не задала. Что там могло быть? Ну и издалека поглядывал, как работает, она не исключение, так делаю со всеми. Хмыкал, просматривая отчёты — годится, оправдывает себя красный диплом! А однажды — о-па — ошибка. Незначительная, ни на что не влияющая, которая перебьётся завтрашним отчётом, на этом можно было бы и остановиться. Но у меня уже свербит, нужно показать, кто есть кто, а то так и ушла в прошлый раз походкой победителя. И опять получается стёб, очень занимательный.

Она такая прикольная! Внутри стержень, который позволяет быть хладнокровной, этакий боец, достойный противник. Мои закидоны отбивает, даже нападает, а потом одним махом обезоруживает: «У вас очень длинные ресницы». Надо же, заметила, до этого меня, как мужскую единицу, вообще ни во что не ставила. А я ведь подошёл ближе, чтобы хоть как-то оттеснить её к окопам, почувствовать отходившей в оборону, а она своим прикосновением, наивной заботой, хрупкостью сбила прицел моей винтовки. Я-то думал, что пру на танке, ещё один оборот гусениц, и противник будет повержен. Вместо этого выпускаю белый флаг, шутя целую спасительные пальчики и не останавливаюсь. Вот тянет дотронуться до неё, чуть ли не по голове погладить, что, впрочем, и делаю. И так приятно стоять близко к ней, даже волнение накатывает, каких давно не испытывал. Дурость, больше ничего. Прихожу в себя, когда уходит, кручу пальцем у виска. На себя. Но почему-то хочется на место вернуться вприпрыжку, таким юным себя чувствую и бесшабашным. Хорошо, что смотрю на расписание, выдыхаю и принимаюсь за важные дела.

На следующий день сам не замечаю, как наговариваю Марте:

— Пригласите Попову, пусть захватит отчёт.

Разборки, вопросы, часто просто молчание, когда я смотрю на отчёт, а она — на меня. Последний аккорд — мне нужно к ней прикоснуться. И так это получается естественно, никаких преград, словно мы одно целое. Никакую грань переступать не собираюсь, меня просто прёт от исходившей от неё нежности, о которой не подозревает. У неё так естественно получается откликаться на мои прикосновения, невинные, удивительные даже для меня. Словно в моих руках что-то хрупкое, над которым нужно дрожать, не обидеть, защитить. В её словах — оборона, в действиях — подчинение. Я не собираюсь её полностью подчинять, я вообще не собираюсь продолжать всю эту служебную катавасию. Каждый вечер обещаю себе, что с завтрашнего дня всё будет по-другому, даже к ним в кабинет ни разу не загляну, а то повадился, словно начинаю скучать, как только за ней закрывается дверь. Я почти женатый человек, почти съехавшийся, а не поехавший, что, увы, и подтверждается на следующий же день. И нет этому конца! И всё откровеннее становится наше притяжение, всё ближе придвигаемся друг к другу. Я даже понимаю, что могу позволить себе большее, взять хотя бы совместную попытку расстегнуть пуговички, но, стоп, это уже ни к чему, это — грань, это — серьёзно. Не знаю, какой опыт у неё, а я всё-таки мужчина в активной стадии. И эти странные отношения — как к ним относиться? Ни слова друг другу о нас, разговоры только по работе за редким исключением нескольких слов, голова отдельно, тело отдельно, действует, как ему нравится, пора это прекращать.

Помог случай в баре. Она меня не заметила, хотя мы столкнулись. Я дико удивился, когда увидел её в таком месте, да ещё месте с парнем. Я же постоянно косился на Шумилова, из себя выходил, когда видел их дружеское общение, даже подозревал в не дружеском. А с ней — незнакомый парень, между ними теплота, а её смех — у меня внутри всё перевернулось. Я же принимал её, как принадлежащую мне в кабинете — миниклетке, словно за стенами она не живёт, словно её жизнь состоит из тех минут, когда вызываю к себе. Давно я так не удивлялся, даже боли не почувствовал за изумлением. Оказывается Попова — человек, девушка, которая живёт своей жизнью, и меня в ней нет. Это и стало сдерживающим фактором, чтобы больше не зависать с ней между небом и землёй, не парить на просторе в душном кабинете — перестал вызывать.

Глава 9

Валерия

​

Не люблю отвечать на незнакомые номера, но приходится, это может быть по работе, мало ли, у кого какие возникают вопросы. Хотя время не рабочее, но форс-мажоры случаются.

— Я вас слушаю.

— Валерия, добрый вечер. Это Антон, друг Юры. Мне твой номер дала Лариса.

— Привет, Антон. Да, она говорила об этом.

— Если ты сейчас свободна, давай встретимся.

— Ты хотел поговорить? По телефону можем?

— У меня другая цель. Может, сходим куда-нибудь? Хотя бы в тот же бар, тебе же там понравилось.

Я почему-то чуть не подскакиваю и сразу понимаю: почему бы нет? Только причину не пойму. Да и какая мне разница, кто там может быть ещё!

— Хорошо, — выпаливаю быстрее, чем пытаюсь что-то сообразить.

— Как будешь готова, звони, подъеду.

— Кто это? — спрашивает мама.

— Парень знакомый, просто знакомый.

— Ты от этого так светишься, что он просто, и ничего серьёзного?

— Мама, не выдумывай, не применяй ко мне свои фантазии.

— В зеркало посмотри, потом мать одёргивай, — фыркает она.

Смотрю, ну и что? Сейчас проморгаюсь, и глаза станут прежними, а краска на лице от того, что понимаю: нужно спешить. И нужно быть красивой, насколько можно при моей внешности, я от неё не в восторге. Чтобы такому видному парню, как Антон, приятно было появиться с девушкой среди людей. Другой причины нет, я ни для кого другого, кого могу там встретить, делать это не собираюсь.

В машине не задаю никаких вопросов, это Антону нужен разговор, как мы решили с Ларисой. Что он хочет узнать? Если бы и были у неё тайны, известные мне, я — могила, но ничего этого нет.

— Прошу, — Антон галантно подаёт руку, — у нас тот же столик, он постоянно закреплён за мной, поэтому, когда возникнет желание прийти сюда, такая возможность есть всегда.

— Крутой у тебя здесь блат!

— А то, — смеётся он, — со мной выгодно дружить.

Усаживаемся, на этот раз Антон не уходит, делает заказ моментально подбежавшему официанту. Тактичный, не оставлять же меня одну, мы сегодня без компании. Впрочем, заказ состоит из двух слов: «Как обычно». Вот это сервис, официант сразу всё понимает!

— Ты Юрку давно видел? — спрашиваю просто так, надо же общаться. — Мы почти неделю без него, нужно срочно что-то сломать, чтобы его вернули на место.

— Видел, когда вместе здесь встречались, а так обычно мы на телефоне. Он тебе очень важен?

— Приятно видеть привычные лица на работе. Коллектив не маленький, но плотное общение большой компанией не получается, нужно пахать. А Юра захаживает к нам, чай пьём, вроде как дружим по работе. Вместе с Ларисой. Она тебе понравилась?

— Нормальная девчонка, поболтать иногда можно.

— Да, знаю, вы же общаетесь, она вечно что-то строчит в телефоне.

— У меня не всегда есть возможность откликаться сразу, позже читаю послания и одним махом отвечаю. А вот для тебя бы время выбрал в любом случае, — Антон говорит это просто, и хотя разговор идёт не в том русле, на которое я настроилась, меня не напрягает. — Ты кого-то ищешь?

Оказывается, я шарю глазами по посетителям.

— Нет, просто смотрю, как люди отдыхают, — виновато улыбаюсь ему, — это так не похоже на повседневность, хочется порадоваться за всех.

— Давай и мы порадуемся, — поднимается, протягивает руку, приглашая к танцу.

На площадке полумрак, но он не мешает мне увидеть своего шефа в обнимку с абонентом Любимая. Танцуют тут же, выбрали уголок потемнее, поэтому так откровенно себя ведут. Её руки почему-то не на плечах партнёра, а на спине, она опускает их всё ниже. Трутся лицами, скользят по губам друг друга. Потом она с улыбкой утыкается губами в его шею, а её Кирюша в это время обводит танцующих взглядом, наши глаза встречаются. Странно, но я улыбаюсь ему, словно говорю: мне приятно видеть вас таким расслабленным, только что говорила, как радостно, когда люди отдыхают. И тут же утыкаюсь в плечо Антона, продолжая улыбаться. Только улыбка, чувствую, уже не такая, а соответствующая мыслям: хорошо, что я его не выбрала! Прямо сейчас проходит генеральная репетиция того, как мне было бы больно: сердце сжимается, к горлу подкатывает комок. Спасибо маме с её наставлениями, просто гора с плеч, иначе хоть умирай. Больше не смотрю на них, хвалю себя за мудрое решение, только чувствую неловкость от того, что на мгновение прильнула к Антону. Не перед Антоном, перед собой, как будто я намеривалась кому-то что-то показать.

Возвращаемся за столик, хватаю бокал с водой, словно хочу потушить жар в груди. Глупости, просто здесь душно.

— Этого ещё не хватало, — бормочет Антон, я бросаю взгляд в ту сторону, куда смотрит он.

К нам приближается та самая пара. Абонент Любимая как-то не очень искренне улыбается и взлохмачивает волосы на голове Антона.

— Привет, дорогой! Всё дуешься?

Антон взмахом головы отбрасывает её руку. Она смеётся, обращается к своему парню.

— Кирюша, это мой брат Антон, о котором я рассказывала. До сих пор дуется, делает вид, что меня не замечает. Уже две недели, как вернулся, а домой носа не показывает.

— Простите, — к нам подходит кто-то, видимо, из администрации, — Антон Васильевич, Инга Васильевна, вас просит пройти в кабинет Василий Егорович.

— Папа вызывает на ковёр, решился взяться за наше воспитание, — разводит руками Инга. — Пойдём, братик. Кирюш, составь компанию Антошиной девушке, пока мы будем отсутствовать, даже разрешаю потанцевать.

Антон встаёт, наклоняется ко мне.

— Подождёшь? Извини, что так вышло, постараюсь быстрей.

Как будто у меня есть выбор. Уходят.

Чувствую себя ужасно неловко, не знаю, как вести себя с этим незнакомым Кирюшей. Минимир в кабинете — это другое, там шеф привычный, насмешливый, умеющий подколоть, оттолкнуть и притянуть.

— Здравствуйте, Антошина девушка, — раскланивается незнакомый шеф. - Я присяду?

— Здравствуйте. Извините, я хочу побыть одна.

Глава 10

Валерия

​

Как только вхожу в наш кабинет, ловлю вопросительный взгляд Ларисы.

— Привет! — здороваюсь, как обычно и иду на своё место.

— Привет! — она следит за мной взглядом. — И больше ничего не скажешь?

— Рада тебя видеть!

— Не тяни резину. Звонил?

— Кто?

— Антон.

— Антон? А почему он должен мне звонить?

— Я же тебе говорила, что просил твой номер. И?

— С чего ты решила, что он прямо в ту же секунду и позвонит? — надеюсь, что голос звучит естественно.

Врать совсем не умею, но ничего лучше не придумала. Возможно, эта встреча будет единичной, всё сойдёт на нет. Хотя, когда расставались, Антон сказал, что обязательно позвонит. Но такие мысли проносятся стороной, я почему-то постоянно думаю, вызовет меня сегодня Кирилл Сергеевич или нет? Такие размышления у меня каждое утро, но как барьер моему настроению, с которым лечу на работу. Откуда такое рвение? Чтобы заглушить его, вот и вспоминаю, что придётся идти на ковёр и выслушивать разные глупости. Не очень помогает. А после вчерашнего... Шеф как-то сразу меня послушался, когда уколола ответным взглядом на его губы, почти смутился, отступил. Странно, наверное, готовит очередную неприятную штуку. Нужно быть готовой.

С этой мыслью проёрзала на стуле весь день, а меня так и не вызвали. Зарываюсь носом в бумажки, как канцелярская крыса, такой и чувствую себя — ненужной, годной только на то, чтобы был в порядке баланс. Бедные клавиши принимают на себя мою скрываемую от себя злость, стойко держатся, пашут и, мстя, бросают мне в лицо цифры с монитора. Они все правильные, знают, что немедленно выброшу их в корзину, если будет ошибка, чтобы кто-то не подумал, что хочу его видеть.

— Эй, подруга, — смеётся Лариса, — ты не к конкурсу пианистов готовишься? Считай, приз у тебя в кармане!

— Точно, — откидываюсь на спинку стула, — увлеклась. Выходит, я уже профессионал: пальцы сами делают работу, хотя я в это время думаю о другом.

— Интересно! И кто у нас другой?

— Слушай, моя замороченная подруга, слово «другой» имеет не только одушевлённое значение, — подозреваю, что начинаю потихоньку краснеть, — а и.. О, какой сюрприз! Вот это да!

В кабинет входит Шумилов. Никогда так ему не радовалась! Мой спаситель! Иначе от Лариски просто так не отделалась бы, у неё чутьё на... амуры.

— Неужели ты к нам вернулся? — вскакиваю и по-дружески обнимаю его. — Блудный ты сын!

Я-то понимаю, что по-дружески, понимает ли это входящий следом за Юркой Кирилл Сергеевич?

— Понятно, — бросает он вместо приветствия. — Попова, вы мне нужны, жду в кабинете.

— Какие документы брать? — кричу в удаляющуюся спину, а Юрка продолжает придерживать меня за талию.

Подхожу к столу, не соображу, что нужно взять. И чуть ли не впервые с начальных дней работы боюсь идти на разборки. Может, передумает?

— Марта, скажите Кириллу Сергеевичу, что я пришла, - отрываю секретаря от дел.

— Валерия, вас вызывали?

— Да.

— Ну, так идите, знаете же, что у нас с этим строго.

— Может, передумал...

Вздыхает, поднимается, открывает дверь и ожидающе смотрит на меня.

Захожу. По виду КС понимаю: сейчас начнётся. Иначе, почему так нагло развалился в кресле и нервно постукивает пальцами по столу?

— Попова, вы понимаете, что находитесь на работе? Как вы себя ведёте?

— Как?

— В бар ходите с одним, здесь обнимаетесь с другим. Это в вашем понятии нормально?

— Какое отношение к работе имеет бар?

— Прямое, Попова! Там вы намекаете... ммм... человеку, что он вам не совсем безразличен, вселяете надежду, а потом у него на глазах намекаете другому, что рады его видеть.

— В баре я никому не намекала, вы меня оговариваете, а на работе говорила без намёков, так что в вашей речи пятьдесят процентов неправды!

— Это вы так удачно в уме подсчитали? Доказать, что не вру?

— Обойдусь без ваших оправданий.

— А это, Валерия, не оправдание, а следственный эксперимент.

Он поднимается, не сводя с меня глаз, нервно дёргает галстук, пытается снять. Он меня им душить собирается, что ли? Не очень хорошо справляется, оставляет болтаться, делает шаги ко мне. Держаться, не отступать, врагу не стоит показывать панику! А она накрывает полностью, уже чувствую, как стучит в висках. Только мне не страшно, это другое волнение.

Шеф становится вплотную. Это мы проходили, иммунитет имеется. Что сейчас? Несуществующая прядь? Но он молчит, не двигается и смотрит на... губы. Ох! Поможет ли вчерашний приём? Смотрю, как он облизывает свои, в моём теле возникают непонятные мне спазмы. Пытаюсь настроиться на отпор взглядом, вчера получилось, но почему-то хочу ещё хоть немного поизучать изгиб его губ. Он необычный, привлекательный, ни у кого такого не видела. Да я никогда и не смотрела на другие, даже не знала, что это может завлечь до оторопи. Нужно что-то делать, чтобы не стоять истуканами, хоть какое-то движение или выдохнуть слово. Со словом сложно, во рту пересохло.

Не нахожу ничего лучшего, как по этим волнующим меня изгибам провести пальцем. Легонько, почти не касаясь. А он...он... Закусывает мой палец зубами и не отпускает. Может, отпустил бы, но я не делаю попытку дернуть его, настолько шокирована. Странный стоп-кадр для рабочей обстановки! Строгий кабинет с компьютерами, папками, справочниками — и волны ощущений, делающих реальность нереальной. Палец шефа накрывает дёргающуюся на моей шее венку, она начинает пульсировать ещё сильнее. Он переводит взгляд на неё, и по его виду понимаю: сейчас, как вампир, вопьётся в мою шею зубами. А ещё понимаю, что позволю ему это сделать и даже в наслаждении закрою глаза, пока он будет терзать мою плоть.

Это отрезвляет, я отскакиваю от грозной фигуры и почему-то делаю движение, словно запахиваю блузку, сминаю её на груди. Почему ощущение, что в такие моменты она должна быть расстёгнута? Откуда знаю? Я не была ни разу в жизни в таких моментах.

Глава 11

Валерия

Вместе с Ларисой и Юркой выхожу из здания, Антон уже ждёт нас. Моя радость искренняя — нужно отвлечься от вымотавшего душу дня.

— Давайте все в мою машину, — командует Антон. — Юрец, свою потом заберёшь.

Лариса моментально бухается на первое сиденье, отчего Антон еле заметно кривится, а Юрка со счастливой улыбкой приглашает меня на свободные места.

— Куда помчимся? — спрашивает Лариса.

— Небольшой сюрприз, — таинственно отвечает Антон. — Вы никуда не спешите? А то ехать не близко. Не говорю, что далеко, но не в бар, который за поворотом.

— Свободны! — так же за всех отвечает Лариса.

У неё прекрасное настроение!

Антон ведёт машину по центральной улице. Потом особо никуда не сворачивает, но через время мы оказываемся возле какого-то парка или рощицы. Заворачиваем к строению и останавливаемся.

— Добро пожаловать в мои владения, — приглашает Антон.- Знакомьтесь: летнее кафе «Отдых на природе», это место моей работы.

— И что ты здесь делаешь? — интересуется Лариса.

— Руковожу. Оно относится к фирме моего отца, выделил мне кусочек для самостоятельности. Пойдёмте, проведу быструю экскурсию, потом чуть отвлекусь на дела, а вы наслаждайтесь природой.

Территория кафе довольно большая, уютная. За оградой красивая планировка, куда вписаны столики, удобно расположены дорожки, место для танцев, даже лавочки в особо красивых местах среди берёз и в укромных местах. Есть отдельные кабинеты в виде беседок, фонтанчики, которые пока пустуют.

— Совсем новое, не действующее? — спрашиваю Антона.

— Готовимся к открытию, уже всё готово. А знаете, кто будет первым клиентом?

— Не тяни, — дёргает его Юрка, — всё равно гадать не будем.

— Ваш филиал!

— Как? — спрашиваем одновременно.

— А вот так. У вас же на следующей неделе юбилей, были вопросы по нашему бару, а мы предложили это место. Здесь очень удобно для большого коллектива.

— Класс! — восхищается Лариса. — Зачем сидеть в духоте и полутьме? На свежем воздухе, на воле — вот это праздник!

— Мне и нужно было, чтобы оценили. Только, чур, для остальных секрет, начальство готовит вам сюрприз. Не проболтайтесь. Или я зря привёз вас сюда и лишил сюрприза?

— Самое то, правда? — обращается ко мне за поддержкой Лариса. — Мы хоть подготовиться успеем, а то свалилась бы новость на голову, и не получилось бы предстать во всеоружии, как положено. Дамам, чтобы собраться на такое мероприятие, очень нужно время.

— Ладно, бродите, знакомьтесь, я немного посижу в офисе. За день должны были набросать смету, составить списки, что нужно закупать, проверю хозяйским глазом и присоединюсь к вам. Да, я кое-что заказал, должна быть доставка, примите. У нас здесь пока ничего нет готового, а вы после работы, проголодались.

Антон уходит.

— Ни фига себе размах! — восхищается Лариса. — Юрка, ты где себе такого друга откопал?

— Учились вместе, со школы дружим. Антон уезжал на учёбу, недавно вернулся. Сейчас реже встречаемся, у каждого работа, а раньше постоянно вместе тусили.

— Так, — командует Лариса. — Ты, Юра, здесь прохаживайся, жди доставку, а мы хорошенько всё рассмотрим. Заранее наметим себе места, воспользуемся таким шансом, да и, вообще, проверим, куда ведут тропинки. Лера, ты чего такая не восхищённая?

— Нормальная, обозреваю с открытым ртом.

— Точно, челюсть так и отвисает. Антон ого какой оказался! И фирма у него, и заботливый, и внимательный! Боюсь, мы с тобой пролетаем, слишком простенькие для него. Ну и ладно, будем пользоваться вот такими моментами и приятно проводить время.

Лариса мне тем и нравится, что никогда не унывает, во всём находит положительные моменты.

— Нет, — продолжает рассуждать, — если он, конечно, влюбится, то всякое может быть. Слушай, какие классные беседки! Здесь можно уединиться с кавалером и отдыхать по-полной. Самим сюда, конечно, не попасть, дорого, а вот так по приглашению - раз — и уже побывали там, где богатенькие проводят время!

Я брожу по дорожкам, разглядываю местность, а полного покоя не ощущаю. Чуть отвлекусь от обзора, мысли сразу уносятся в кабинет. Не зря представила шефа вампиром, наверное, всё-таки куснул, и его яд бродит по крови, заставляет вздрагивать, когда вспоминаю, как прикасался пальцами к шее, заставляя сходит с ума мою слабенькую безобидную венку, как смотрел туда. Прицеливался!

От этих мыслей смеюсь: я всегда была фантазёркой и верила в свои домыслы, как в реальность. Может, и всё остальное надумала? Реальным мог быть только строгий голос: больше не приходите. Вот и здорово!

— Девчонки, у нас всё готово, приглашаем к столу! — сложив руки рупором, вещает Юрка.

— Антона нужно позвать, — напоминаю я.

— Я ему позвонил, сейчас будет. А не придёт, нам больше достанется.

— Слышу - слышу, — смеётся приближающийся Антон. — Можно было и не звонить, я бы сам пришёл на запах.

— Антон, а ты будешь на нашем вечере? — спрашивает Лариса.

— Только как хозяин заведения — у себя в кабинете.

— Мы тебя оттуда вытащим. У нас же кавалеров очень мало, с кем танцевать?

— Не переживай, — успокаивает Юрка, — на халяву сбегутся со всех сторон. Высокое начальство обязательно заявится: сам директор фирмы со своим замами, шефы других филиалов. Да и у нас ребят хватает, это вы обосновались на девичьем этаже, а ниже — производственный отдел, механический, там парей полно.

— Эх, подруга, прогадали мы с тобой, не на тех выучились, — вздыхает Лариса.

— Вот-вот, — подтверждаю я, — моя мама такого же мнения.

— А ну, прекращаем! — деланно возмущается Юрка. — Рядом с вами такие орлы, а вы уже налево смотрите.

Под разговоры и шутки основательно подкрепляемся на свежем воздухе.

— Спасибо, Антон, — от души благодарю парня. — Здесь очень красиво! И вкусно! — смеюсь я.

— Настоящую красоту увидите во время праздника, как только стемнеет. У нас красивое световое оформление. Ладно, расправляйтесь с остальным, а тебе, Лера, хочу показать одно место, пойдём, — и тянет за руку.

Глава 12

Валерия

День проходит нормально. Кирилл Сергеевич с самого утра сам заходит к нам в кабинет.

— Валерия, давайте ваш отчёт. Заберу, пока у меня дела на этом этаже, чтобы потом вам не бегать.

— Он ещё не распечатан.

— Делайте, что нужно, я подожду.

Вожусь, наскоро просматриваю цифры, отправляю в печать. Шеф не спеша разглядывает справочники у нас на полке, стоит ко мне спиной.

— Кирилл Сергеевич, возьмите, — окликаю его, заканчивая ставить подпись.

— Спасибо, — отвечает хмуро, берёт и сразу уходит.

— Не с той ноги встал, — подмигивает Лариса. — Считай, ты сегодня свободна от гнева. Даже если будет ошибка, он с хмурым лицом её исправит и отправит дальше. Слушай, тебе нужно с ним помириться, вернее, наладить отношения. На корпоративе пригласи на танец, пококетничай, он поймёт, что ты просто ещё молодая девчонка, тебе свойственно ошибаться, быть немного безответственной. А то ты поставила себя в профессиональные рамки, он и требует, словно проработала здесь двадцать лет. Ой, точно, как я раньше до этого не додумалась? В кабинете не стой с мужественным лицом, легкомысленно улыбайся, говори что-то типа: ой, я такая ещё бестолковая, на меня даже сердиться не стоит. Умеешь так?

— Отстань, психолог. Не поверишь, я как только себя не вела, он всё равно выворачивается. Но я спокойна, надеюсь, будет возможность поменять работу, я почти договорилась. Так что теперь у меня терпения будет ещё больше, зная, что это временно.

— Глупости, в нашей фирме работать престижно, зарплата классная, живи да радуйся. Не убьёт же он тебя в своём кабинете, остальное можно пережить. Куда ты намылилась?

— К Антону. У него в скором времени может быть вакансия.

— Вы поэтому уединялись? У вас, оказывается, рабочие отношения, и мы с Юркой зря хмурились?

— Сегодня поеду смотреть, как у него дела с отчётностью. Может, отпроситься прямо сейчас? Не обязательно же у самого шефа, можно у Виктора Павловича. Он лучше ориентируется в нашей загрузке.

— Так, не расслабляйся! Только начало дня, отпроситься можно на пару часов раньше в конце работы. Та вакансия не известно когда будет, а ты начинаешь портить мнение о себе уже сейчас. И, вообще, я тебя никуда не опущу.

Хмыкаю и занимаюсь обычными бухгалтерскими делами.

Никто не дёргает, а мне словно чего-то не хватает. Нарушено привычное расписание, надолго задумываюсь, перебирая в уме вчерашний день. Хотя там давно всё перебрано, ночь не спала, вертелась, вспоминала. Особый трепет вызывала его рука на моей шее, это было так нежно. Помню свои фантазии по-поводу татуировки, как мне хотелось дотрагиваться до его кожи. А если б он вчера провёл ладонью по шее, по плечу, ключице, как бы это было? Ночь не спала и сейчас смотрю на монитор, и не работается. Подпираю подбородок рукой и закрываю глаза — домечтать и доспать.

— Давно так? — слышу шёпот сквозь дрёму.

Голос принадлежит рукам, которые не осмелились... которым я не позволила...

— Замечталась наша Валерия, собралась сбегать от нас в тёплое местечко.

— В смысле?

— Беречь нужно хороших работников, Кирилл Сергеевич, а то переманят, — впервые в жизни укоряет шефа Лариса.

— Так, понятно. Как проснётся, пусть зайдёт ко мне.

— Я не сплю, можете не шептаться, — глаза не открываю: днём совёнки любят спать.

— Тогда вы слышали моё приглашение, буду вас ждать.

Уходит.

— Лариска, зачем ты выдала мою тайну? — говорю лениво, я ещё во власти полусна. — И зачем приходил этот ужасный человек?

— Просто заглянул, увидел, как ты увлечена работой, остальное слышала. Пусть теперь задумается о своём поведении. Иди, ждёт, будет уговаривать.

— Позже.

— Нет, сейчас, пока он под впечатлением!

Я тоже, Лариса, но такое нести ему не хочу.

— Ой, ты и мёртвого уговоришь, не только расслабленного.

Поднимаюсь, чувствую слабость, скорее моральную, чем физическую, но именно ноги слабеют, когда вхожу в кабинет. Что-то я совсем обнаглела, веду себя с начальством неподобающим образом. Вместо приветствия упираюсь спиной в дверь и смотрю, как он смотрит на меня. Подпирает руку точно, как недавно я, и молчит. Сначала воспринимаю это нормально, просто жду, когда начнётся разговор. Потом зачем-то хочется, чтобы подошёл. Он это и делает, встаёт, направляется ко мне, а я тоже делаю шаг навстречу. Сегодня стоять рядом отчего-то приятно.

— Вы хотите меня бросить? — голос совсем не шутливый.

И я не буду шутить.

— Нет, не хочу.

— И вы не сделаете этого?

— Нет.

— Никогда?

— Никогда.

— Посмотрите на меня.

Задираю голову, нужно же узнать цвет его глаз, сколько раз задавалась этим вопросом. Вот теперь знаю, какие они — красивые!

Меня сейчас совсем не волнует то, что лохматят мои волосы и прижимают голову к груди. Обхватываю его руками, зажмуриваюсь, чтобы этот сон не развеивался. И ощущение, что стояла бы так вечно. Это странно, судя по моему отношению к этому человеку. Не делаем лишних движений, любое приведёт к взрыву с моей или с его стороны. Просто чувствуем ту грань, которую нельзя переступать даже в якобы игре, которая нас закружила. Что ж тогда говорить об этом, новом, трепетном, когда дыхание одно на двоих и сердца о чём-то беседуют на своём языке, постоянно перебивая друг друга.

Очень несмело вновь поднимаю глаза, мне хочется просто смотреть на него, и это получается. Без того дурмана, когда волновал изгиб губ, без ожидания вампирского покушения, а спокойно рассмотреть, из чего складывается притяжение, как сочетается мужественность с мягкими пушистыми ресницами, почему один и то же изгиб смотрится по-разному: иногда насмешливо, а сейчас очаровывающе. Мне позволяют это делать, бродить взглядом по лицу, изучать, всматриваться.

Но градус напряжения всё-таки повышается, первым не выдерживает Кирилл Сергеевич.

— Что скажете?

— Вы очень красивый. Мне это не нравится.

Глава 13

Валерия

​

Восхищённые возгласы сотрудников заставляют нас с Ларисой переглядываться. Она при каждом новом ахании дёргает меня за руку и подмигивает глазами поочерёдно: прикинь, как им нравится! Словно мы с ней лично приложили руку к этой красоте. Но то, что мы уже побывали здесь, позволяет нам расправлять плечи и чувствовать гордость за никому неизвестную нашу избранность.

Сейчас в кафе всё по-другому, обжито, от этого ещё уютней. Накрытые столы, работающие фонтанчики с приятным журчанием, освещённые беседки. На территории огоньков ещё нет, но я верю Антону, что будет красиво.

Наконец-то рассматриваю высокое начальство, нашего генерального директора, который выглядит стандартным боссом в моём представлении, а не то, что некоторые, особо близкие нашему филиалу. Импозантный, с брюшком, человек с таким лицом не будет ходить вокруг да около беззащитного сотрудника, а сотрудник не посмеет дерзить ему, а уж прикасаться тем более. Это плюс или минус для работы? Вернее, для конкретной сотрудницы?

Поздравительная речь получается не долгой, начальству тоже нравится кафе и то, что будет происходить после. Первое время оно кучкуется вместе, поздравления сыпятся уже в тесном кругу, довольно бодренькие с небольшим промежутком между тостами. Адресованы генеральному и Кириллу Сергеевичу, как главным виновникам сегодняшнего события. Они и рады, не отказываются от протянутых бокалов и делают это с удовольствием.

— Лера, иди к нам! - зовёт развесёлая Лариса. — Мне уже в танцах ноги отдавили, а ты всё сидишь, мечтаешь.

— Наслаждаюсь отдыхом, ещё чуть посижу, — улыбаюсь ей.

Не признаваться же, что наслаждаюсь, наблюдая за нашим шефом. Я и себе в этом не признаюсь, постоянно контролирую свои глаза, вот, даже Юрке улыбаюсь с очередным покачиванием головы на его приглашение потанцевать.

— Юр, я ещё не дошла до кондиции, всё никак бокал не осилю. Как только — обещаю.

Его утаскивает Лариска.

А мой «объект под наблюдением» тоже всё чаще контролирует свой взгляд, но, как и у меня, он не очень этому поддаётся, наши с ним постоянно перекрещиваются. Нет, я не собираюсь пить, держу один и тот же бокал, слегка пригубляю, но разве можно вынести непотребство наших сотрудниц, которые почувствовали, что начальство расслабилось, больше не находит общих тем для бесед и смешалось с остальными присутствующими. Они, как коршуны, набрасываются на моего шефа, чуть ли не в драку забивая очередь на танец с ним. Смотрите, какой безотказный! Пошёл по рукам, теряется в толпе, шампанское от возмущения само поддаётся притяжению моего рта. Не буду больше смотреть на это безобразие, гораздо интересней наблюдать, как струйки воды в фонтанчике меняют цвет. Разворачиваюсь почти на девяносто градусов, чтобы лучше рассмотреть то, что меня сейчас интересует больше всего. Можно даже подремать под эту лихую музыку, я же пришла сюда отдыхать, вот и буду делать это так, как мне нравится.

— Валерия, вы почему грустите?

Вздрагиваю, так незаметно Кирилл Сергеевич подобрался сзади.

— Не грущу, просто спокойно отдыхаю.

— Нет, нет, как не гляну, вы всё задумчивая.

— А вы не смотрите.

— Вы же постоянно смотрите на меня, вот и я действую так же. Мы же привыкли не уступать друг другу. Вы что, не собираетесь со мной танцевать? У меня уже очередь закончилась, только вы не покушались на мою честь.

— Нет.

— Почему?

— Не скажу! Мне нравится копить от вас секреты.

— Кирилл Сергеевич, мы вас ждём! — наши девчата-экономисты перекрикивают музыку. — Мы с вами ещё не танцевали!

— Секундочку, я сейчас подойду!

— Эх, Кирилл Сергеевич, вам никак нельзя верить. Очередь закончилась! К вам она никогда не закончится, — шутя, упрекаю его.

— Валерия, вы расстроены этим? Ревнуете? — шепчет заговорщицким шёпотом. — Признайтесь, я никому не скажу.

— Я не отвечаю на пьяные вопросы.

— А если я пьян от вас?

— Вот этим «если» вы портите всё впечатление, — смеюсь я, не показывая, что мне не до смеха. — Слабо сказать прямо?

— Кирилл Сергеевич! — опять те же голоса.

— Когда-нибудь скажу, — шепчет и проводит ладонью по спине.

Уходит. Действительно слегка пошатывается. А ещё от него пахнет приятным спиртным, которое, наверное, осталось на губах... Хорошо было бы прикоснуться к ним и ощутить вкус... того, что он пил. Просто непреодолимое желание.

Опять моя голова повёрнута в его сторону, смотрю, как эти губы красиво изгибаются в улыбке нашей тучной Валентине Петровне. Ладно, ей можно, это наша добрая бабушка. И всё-таки... Я же не вытерплю... пока не узнаю, что шеф пил!

Беру бокал чего-то красного, медленно пью, больше мочу в нём губы. Под внимательным взглядом допиваю до конца, хотя не собиралась. И..

— Валентина Петровна, уступите мне, пожалуйста, нашего Кирилла Сергеевича, я с ним ещё не танцевала.

— Конечно, детка, как же это ты опростоволосилась. Мы его уже замучили, затерзали, в который раз дёргаем.

— Дорвались до бесплатного, — бурчу, когда бабуля отдаляется.

— Валерия, неужели вы решились? Не верю своим глазам и рукам! Откуда такой пыл? Соскучились?

— Не надейтесь. У меня вдруг появилась тяга к исследованию. Эксперименты решила ставить на вас.

— Прямо сейчас?

— Да, но не здесь.

— Может, мне сделать вид, что вы наступили мне на ногу и отказаться от танца с вами? А то уже напуган до предела!

— Крепитесь, вы же мужчина!

— Озвучьте ваши предложения, в которых я подозреваю подвох.

— Будьте серьёзней, мы не в кабинете, — вырывается у меня.

— А у нас там всё несерьёзно? — спрашивает таким голосом, что меня прошивает дрожь.

Молчу, потому что перехватывает горло и от его голоса и от рук, которые как-то по-особому скользят по моей спине.

— Не молчите. Что вы хотите? — в глазах ожидание, серьёзное.

Смотрю ему в глаза, шутить больше не хочется, просто мотаю головой: ничего.

Глава 14

Валерия

​

А вот это неожиданность — вижу приближающегося Антона.

— Привет, — с улыбкой наклоняется ко мне.

— Привет, таинственный хозяин природного рая. Выполз из своей берлоги?

— Ага, специально, чтобы тебя поприветствовать. Я вон с того балкончика понемногу поглядываю за ситуацией во вверенном мне предприятии. Учти, не подглядываю, а поглядываю, это разное значение. А ты сидишь и сидишь на одном месте. Скучно?

— Нет, здесь хорошо! Просто я веселюсь так, как мне нравится, не обязательно же прыгать на танцевальной площадке.

— Если ты не против на время оторваться от коллектива, решусь пригласить составить мне компанию на моей территории. Собрался поужинать, отметить дебют моего кафе, хочется, чтобы ты присоединилась. Пойдёшь? — протягивает руку.

— С удовольствием, — пуляю взгляд на эффектную брюнетку, сияющую от слов моего шефа. Танцуешь — танцуй, обязательно, что ли, услаждать слух всех подряд?

Проходим между столиками в хоромы хозяина кафе. Очень надеюсь, что кое-кто не успел отследить моё перемещение, хочется, чтобы меня потеряли.

Оказываемся не в кабинете, как я себе представляла, а на небольшой терраске или балкончике, выходящим открытой стороной на природу. Отсюда не видно основной площадки кафе. Ну и ладно, не очень и хотелось бы, надоело наблюдать, как он танцует не со мной.

Опускаюсь в кресло, которое заботливо подвигает Антон.

— Лера, если тебе чего-то хочется другого, — показывает на сервированный столик, — скажи. Я закал по своему вкусу.

— Спасибо, Антон, я основательного ничего не хочу, а фрукты в самый раз.

— Тогда к ним предлагаю вот это вино.

— Прекрасно, воспользуюсь.

— А я буду есть, с утра во рту ни крошки не было, так волновался. Поэтому и набрал всего этого, голодный, как крокодил.

— Зря волновался, хотя я тебя понимаю. Теперь успокойся, всё классно, наши в восторге, устная реклама тебе обеспечена. Филиалов у нас много, торжественных дат ещё больше, так что настраивайся пахать.

Отсюда слышна музыка, лёгкий ветерок доносит запахи прилегающей рощицы, я с бокалом в руке лениво бросаю в рот виноградинки, свободно раскинувшись в удобном кресле. Осталось только закинуть ногу за ногу и не спускать глаз с сидящего напротив приятного молодого человека — память подбрасывает картину из какого-то фильма. Ну, тогда ещё нам, пожалуйста, море и пальмы! Почему же меня тянет скорее вернуться на своё менее удобное место в общем зале? Ах, нет, уже не тянет!

— Привет, Антон, — вошедший Кирилл Сергеевич хлопает по плечу моего визави. — Заглянул, думал, вдруг здесь Инга.

И смотрит на меня, произнося эти слова в макушку Антона.

— Подсаживайся, Кирилл, — показывает рукой на такое же кресло, стоящее чуть в стороне. — Наших здесь нет, бросили меня одного с надеждой, что провалюсь. Я же настаивал, чтобы мне отдали это кафе, родители сопротивлялись, говорили, не справлюсь, был почти скандал. Вырвал, теперь ждут, что начну ныть из-за трудностей.

— Значит, ты дал им повод сомневаться, — не очень трезвым языком заявляет шеф.

— По-молодости всякое было, но нужно же когда-то браться за ум, — смеётся Антон. — Хочешь, позвоню Инге, скажу, что разрешаю ей сюда приехать?

— Нет, специально не нужно. Ей будет не интересно на производственном корпоративе, это наши внутренние дела. А вас, Валерия, тоже, вижу, не особо интересуют дела и люди фирмы, в которой вы работает?

— Вы плохо знаете Валерию, — отвечает за меня Антон. — Она не подстраивается под массы, ведёт себя так, как ей нравится. И это замечательно, я такое приветствую.

— Можно, я послушаю рассуждения обо мне чуть в сторонке? — поднимаюсь, отхожу к балконному ограждению, опираюсь спиной.— Очень хочется узнать, что обо мне думают двое таких прекрасных мужчин?

Пью вино, глядя в глаза Кириллу Сергеевичу, пока Антона отвлекает подошедший работник.

— Антон Васильевич, простите, там напитки подвезли, вам нужно посмотреть.

— Да, да, я ждал их. Отлучусь, — это нам.

— Значит, я вас плохо знаю? — прищуривается моментально оказавшийся возле меня шеф. — Обидно. Ваш парень, вижу, в этом преуспел. Не подпустите ли и меня к этой тайне?

— У вас есть, кого разгадывать, зачем ещё кто-то? И не напирайте так, а то перекинете меня через ограждение. Ещё немного, и кувыркнусь. Учтите, полечу вместе с вами, рискуете. И хватит намекать, что у меня на голове непорядок, уберите руку.

— Она меня не слушается. Я же пьяный, координация потеряна, себя не контролирую. Давно... рядом с вами...

Такое впечатление, что готов меня поцеловать. Болван, не здесь же!

Мне удаётся протиснуться между ним и ограждением, чувствительно соприкоснувшись своей грудью о его каменный торс и подавив желание подтянуться и провести языком по шее. Он пытается удержать меня за руку, я её выдёргиваю.

— Понятно, — хмыкает он, набирает номер. — Инга, привет! Сегодня приедешь? Ещё нет, но собираюсь. Хорошо, как буду подъезжать, наберу, — убирает телефон. — Ну и отдыхайте вдвоём, изучайте друг друга, мне какое дело, — бормочем себе под нос, уходя с засунутыми в карманы брюк руками.

Сажусь за столик и начинаю усердно расправляться с блюдом, ближайшим к себе. Это нервное? Активно жую, когда возвращается Антон.

— Какая ты молодец, так и нужно, люблю, когда хорошо кушают. Проголодалась?

— Да, свежий воздух действует, эта фишка поможет вам принимать больше заказов, чем в помещении. Хитрый ход!

— Ты только что открыла глаза на это, — смеётся Антон, — мы не из-за этого выбирали место, — потирает руки. — Итак, продолжим!

— Антон, покажи то место, откуда ты подсматриваешь за нами?

— Валерия, не разрешаю неправильно истолковывать свои слова!

Улыбаюсь и молитвенно складываю руки, как бы извиняясь. Как бы... Не могу же сказать, что именно это и собираюсь делать.

Антон проводит меня к балкону с матовым стеклом. Сквозь него со стороны улицы можно что-то разглядеть, но если всматриваться. Кирилла Сергеевича нахожу сразу: сидит за столиком в компании коллег, разговаривает, словно никуда не собирается. И постоянно поглядывает на дверь корпуса!

Глава 15

Кирилл

​

Кажется, я изменяю Инге! Физически нет, этого никогда не случится! Изменяю головой, языком, руками. На голову давно не обращаю внимания, пытался справиться, она оказалась неподдающейся. Хорошо хоть удаётся в нужный момент ей показать кулак: заткнись. Правда, не всегда.

Вчера вечером Инга всё-таки приехала, хотя после моего повторного звонка, что вынужден остаться на празднике до конца, пырхнула и отключилась. Она очень не хотела отпускать меня туда, но поняла, скрипя сердцем, что этот корпоратив напрямую касается филиала, которым руковожу. Обрадовалась, когда сообщил, что собираюсь закругляться, а я не мог уехать... Так сказал ей, так понял сам, хотя трактовка этого выглядит по-разному.

Уже в такси по дороге домой позвонил вновь, скорее, отчитаться и загладить вину, а Инга сразу примчалась. Любовь, улыбался я, встречая её жаркие объятия. Уткнулся в её волосы, начал перебирать рукой, а ощущения не те, о которых помнил, а ведь сейчас ждал именно их. Быстро переключился, но расстроился. Пока Инга помогала раздеться, я пьяными мозгами представлял на её месте другую. Что делал бы дальше, если бы было именно так? Сграбастал бы её двумя руками и завалился спать, чего мне сейчас очень хочется. Сопел бы, пока она, притихшая, улыбалась бы и тихонько разглядывала меня. Как мне нравится, когда она разглядывает меня! Это я как раз о том моменте, когда голова не слушается моих кулаков и здравых мыслей. Может, не сильно усердствую?

— Давай быстро в душ, — командует Инга.

— Потом, спать хочу, с тобой.

— Нет, сегодня побуду нянькой, а твоей любимой стану с утра, когда проспишься. Обязательно было сидеть там до последнего?

— Я руководил.

— Видимо, распитием напитков. Теперь поруковожу я, чтобы ты быстрее от них избавился. В душ!

От них избавился, а от воспоминаний нет. Спал бы пьяный и в ус не дул, а сейчас зажмуриваюсь и думаю о руках, которыми изменяю. Тёплые плечи, мелкая дрожь её рук, когда изучаю их своими ладонями, участившиеся удары сердца, когда руки самовольно опускаются в область... сердца, а дальше её... Разрешение? Одобрение?

Дикое желание не останавливаться тогда отрезвило. Ты же должна была в этот момент вскочить, выпалить мне в лицо своим острым язычком всё, что обо мне думаешь! А что ты думаешь? Кто я тебе? Зловредный начальник, распускающий руки при каждом удобном случае. Хорошо хоть получается списать это на игры уровня детского сада, якобы так отношусь к ним, но не по-детски хочется ощутить вкус губ, а, главное, получить ответ. Как в баре, когда впервые понял это, как на следующий день в кабинете, когда совсем творилось что-то, переворачивающее всё с ног на голову.

На работе привык забавляться, оправдывать себя, а на просторе? Да я глаз с неё не спускал! Когда разговаривал с генеральным, мне казалось, что всё равно кошусь в сторону, разыскивая её. Не мог выпускать из поля зрения, плёлся туда, где в этот миг была она. А это уже не совсем хороший звоночек. Есть один способ его заглушить: я был пьян, я много выпил, мною руководили крепкие напитки. Эта мантра и предстоящие два выходных должны исцелить и всё расставить по своим местам.

— Чем будем заниматься? — спрашивает Инга, когда я, выспавшись, глотаю горячий кофе.

Пожимаю плечами, мне пока всё равно, ещё не взбодрился, как следует.

— Предлагаю съездить к нам. Мама бурчит, что давно тебя не видела. Считает, что с отцом встречаетесь чаще, хотя и у него на работе, но ей тоже хочется, она обожает своего будущего зятя.

— Радует, что нам удастся избежать анекдотичных отношений зять и тёща. Я тоже к Вере Константиновне отношусь с теплом.

— Учти, будет прямым текстом намекать на что-то более существенное в наших отношениях. Не испугаешься?

— Нет, и не надейся!

— Хорошо, что шутишь. Что-то в последнее время наши разговоры об этом сошли почти на нет. Ещё недавно рвался съехаться, потом как-то послушно отнёсся к словам отца, что не разрешает мне этого, думала, пора беспокоиться. Объяснишься?

— Нечего объяснять, — говорю, пожимая плечами. — Понял, что твои родители не против того, чтобы мы были вместе, и успокоился: ты никуда от меня не денешься!

— Раньше не понимал?

— Мы же с тобой всё решили только между собой, а когда твой отец запретил съезжаться, думал, причина в том, что я тебе не пара.

— Ой, Кирюша, у тебя мысли направлены не в ту сторону, похоже на оправдание.

— Так, — стучу кулаком по столу. — Если моя будущая жена не перестанет подозревать меня в увиливании, я буду с ней строг и жесток.

— Люблю тебя такого, — обнимает меня за плечи и целует в голову. — Давай, даю тебе время взбодриться и поедем.

​

— Кирилл, мне очень нравится твоя работа, — продолжает разговор Вера Константиновна, когда сидим и пьём чай. — Все выходные и праздники ты дома, Инге повезло. А мой Василий Егорович целыми днями караулит свой бар, вернее, ночами, там в это время самый разгар. Хорошо, что кафе отдал Антону, а то сутками бы не был дома. Кстати, я сегодня была у Антона, мне понравилось. Весь в делах, его девушка тоже там, помогает. Очень приятная.

— Какая девушка? — не знаю, как это вырывается у меня.

— Валерия. Антон всё обещал познакомить нас, но так и не собрался, а сегодня мы встретились. Если у них сложится, её ожидает такая же участь, как и моя — чаще оставаться одной.

— Мама, папа ищет хорошего управляющего, Антон через время, если раскрутится, сделает так же, — успокаивает Инга. — Если нет, будете здесь вдвоём, уже веселее. И ты так говоришь, словно у Антона всё решено. Они недавно стали встречаться, не торопи.

— Если девочка хорошая, а это так, можно долго не ждать. Вот увидите, ещё и вас обскачут.

Что моя Валерия делает там? Должна сидеть дома, вспоминать вчерашнее, ждать понедельника. Её мир должен вертеться вокруг меня! По-другому мы не договаривались! Стоп, что-то я не туда, не о том и не тем местом...

Глава 16

Кирилл

​

Уйти не успеваем, к нам подходит Антон.

— Гости дорогие, приглашаю вас за столик, хочу презентовать вам некоторые блюда, — серьёзно произносит он и тут же улыбается. — Репетирую. Действительно, присаживайтесь. А то мама была, но отказалась.

— Потому что сидеть одной не хотелось, а вместе с вами с удовольствием. И девушку свою пригласи, ближе познакомимся.

— Присаживайтесь вон за тот крайний, я распоряжусь и приведу Леру.

Мне это не нравится! Что это за семейные посиделки с моей... работницей? Её здесь не должно быть, она им не подходит. Намёк на то, что мы можем стать родственниками? Да, ну, разбудите меня, иначе сам не проснусь. Родственников нельзя обнимать... по-особому, нельзя изучать, что у них впереди ниже плеч, нельзя радоваться, когда рукам позволяют сдавить крепче. И как реагировать на стон родственницы, когда он срывается с её губ? А я вдруг понимаю, что хочу всего этого. Сижу рядом со своей почти невестой и тёщей и понимаю какую-то хрень.

— Кирюша, ты чего хмуришься? — Инга накрывать мою руку своей.

— Всё нормально, какая-то мысль, видимо, проскочила, не успел поймать. Задумался.

Антон выходит один.

— Лера хочет доделать, осталось немного, а потом поедет домой, там тоже дела. Уже такси вызвала. Пожелала всем приятного отдыха.

— Антон, на помолвку её обязательно пригласи, предупреди заранее, чтобы не планировала дел, — поучает его мама.

— О, можно поздравлять? — Антон смотрит на нас.

— Непременно, правда, Кирюша? — улыбается Инга.

— Если так положено... - развожу руками.

— И когда? — допытывается Антон.

— Будем решать, — у Инги на всё готов ответ. — Кирюша, почему не ешь?

— После вчерашнего ничего не лезет, воздержусь.

​

Постепенно настроение улучшается. Валерия уехала, ничего не жду, поэтому расслабляюсь, и мы неплохо проводим время. Оказывается, она негативно действует на меня, нужно учесть и на работе держать её как можно дальше. Уверен, что готов исполнить этот обет, данный себе в тысячный раз.

И продерживаюсь целых три дня! Почти. Потому что именно в конце третьего мои ноги не слушаются, направляются на её этаж, в её кабинет, с целью увидеть несчастное лицо из-за непозволительно долгой разлуки.

Моё самомнение терпит крах, когда на подходе слышу бурный разговор, он не похож на утешение безудержно скорбящей особы. Включаю строгого начальника, который не позволит так бездарно разбазаривать рабочее время, хотя и в оставшиеся десять минут!

Картина, которую я вижу, ещё более шокирующая. Та, которая сейчас должна ходить в чёрном платке скорби, сияет, принимая в руки букет от вездесущего Шумилова, а на рабочем столе бардак — открытая коробка конфет и бутылка шампанского, уже основательно уменьшившаяся.

— Добрый день, — мой строгий голос вызывает счастливую улыбку у Ларисы и немного недоуменный взгляд у Валерии. Шумилов продолжает сиять.

— Кирилл Сергеевич, — бросается ко мне Лариса, — какой вы молодец, что зашли! Мы как знали, оставили глоток шампанского, вам повезло. Ура, праздник теперь можно считать удавшимся!

— Что празднуем? — хочу, чтобы это звучало чуть добрее, не выходит.

— День рождения нашей Валерии! Она только в конце дня призналась, поэтому поздравляем скромно, Юрка успел сгонять за цветами. Ну и по чуть-чуть пригубили. Присоединяйтесь!

Достаёт разовый стаканчик, наливает шампанское. Я немного растерян, не могу отвести глаз от красивой именинницы, нужно говорить, а я смотрю на неё. Наконец гмыкаю, прочищая горло.

— Уважаемая Валерия Михайловна, поздравляю вас. Из-за неожиданности речь не готовил, но от всей души желаю вам всего самого хорошего.

— Ура! — добавляет за меня Лариса.

— Спасибо, — улыбается Валерия, подаёт конфету.

— Я как раз шёл, чтобы позвать вас к себе, дело небольшое, успеем до конца работы. Но если у вас другие планы в связи с таким днём, мы перенесём.

— Нет, нет, я подойду, не беда, если немного задержусь. Компенсирую время, которое мы сейчас тратим по моей вине.

— Как управитесь здесь, буду ждать.

Зачем это наплёл? Какое дело придумать?

16.1

Валерия.

​

Соскучилась, давно не видела. Мне всё равно, что там за срочность. Чтобы не показать, что готова мчаться прямо сейчас, дотягиваю с друзьями до конца рабочего дня. И только распрощавшись с ними, иду, подбадриваемая шампанским.

— Я вас слушаю, Кирилл Сергеевич. Только никаких бумаг не захватила, не знала, какой у вас вопрос.

— Валерия, мой вопрос к работе не относится. Я не знал, что у вас день рождения, поэтому оказался пока без подарка. Что бы вы хотели? У вас есть желание?

— Есть.

— Ну, слушаю. Что в моих силах, я сделаю.

— А вы у всех работников спрашиваете желание?

— А можно без каждодневных подколов? Я в оправдание некоторого... ммм... некорректного поведения в вашу сторону хочу загладить вину, а то вы, по-моему, относитесь с подозрением к каждому моему слову. И смысл всегда переворачиваете. Слушайте, как это у вас получается? На вид невинная, а сама мне все нервы вымотала! Просто уже боюсь связываться с вами, считаю себя каким-то никуда не годным в этой жизни.

— Спасибо, очень приятное начало поздравительной речи!

— Мне понравилось, что вы оценили!

— Я думала, хоть сейчас обойдёмся без ехидной улыбки!— улыбаюсь так же.

— Вот оно самое — снова перевернули! В угол вас поставить, что ли? Не тяните время, рассказывайте про желание!

— Вы куда-то спешите?

— Всё может быть. Рабочий день закончился, все ушли, а я из-за вас до сих пор сижу здесь.

— Кирилл Сергеевич, мне кажется, вы делаете это с удовольствием, — вижу, как еле сдерживает улыбку. — А вы не испугаетесь моего желания?

— Кто вас знает, могу и испугаться, непредсказуемая вы наша. Но готов рискнуть.

— Идите сюда, — маню его пальчиком.

Глава 17

Кирилл

​

Чума болотная умчалась. Стою на месте до тех пор, пока замолкает стук каблучков по коридору, ступеням. Не, нормально? Что это было? Ради чего, как передовик, до сих пор торчу на работе? Всё, домой!

Сажусь на место, выключаю компьютер, экран гаснет, а с него на меня смотрит какой-то болван с блаженной улыбкой на лице. Даже повернул голову посмотреть, нет ли кого за спиной.

— Можно лицо сделать попроще? — командую тому болвану и расстегиваю верхнюю пуговицу.

А то меня упаковали конкретно, хорошо, что слюнявчик не повесили. А надо бы, что-то распустил я слюни, повёлся, да ещё как. Прямо не по-детски вставило от покушения на мою честь. Брр, до сих пор в дрожь бросает! С одной стороны хорошо, что она пытала меня, когда прикасалась губами к разрисованной коже, отстранился, а то готов был засунуть её руку, куда ей не положено. Но с другой стороны я такое испытал, когда её тёплые мягкие губы раз за разом обжигали грудь, что, сам себе не веря, согласен, чтобы это повторилось. Вот, только подумал, а у меня внизу уже нехилая такая движуха пошла. На мысли о ней? Да, ну, Кирилл, очнись! Собирайся, шуруй домой.

Встаю, подхожу к окну, как будто знаю, что нужно выглянуть именно сейчас. Снайпер! Попова выходит из здания и бежит на маршрутку. А у меня в голове слова песни, которую я даже не помню, когда слышал последний раз. Или сам только что сочинил? «Я гляжу ей вслед, ничего в ней нет. А я всё гляжу...».

Приезжаю домой, сразу заваливаюсь на диван, чтобы расслабиться и в покое подальше засунуть мысль, которая упорно лезла в голову всю дорогу. Я и музыку делал громче, и сам подпевал, но не справился. Отворачиваюсь лицом к стенке, кладу на голову подушку, а у меня всё равно в башке одно: нужно, всё-таки, поздравить Попову, а то как-то неловко получилось, она ушла обиженная. Конечно, такое вымочил, у самого в глазах потемнело, когда ощутил вкус её губ. Чем думал? Ничем, как-то само получилось, не осознавал. Каюсь. Последнее слова выделяю и жму на клавишу Delete.

Вздрагиваю от звонка телефона. Инга.

— Привет, Кирюша! Ты уже освободился?

Спасение!

— Не совсем.

Опаньки, засада самому себе!

— Скоро будешь дома?

— Пока не знаю. Я потом тебя наберу.

— А я уже готова, собралась, надеялась, что куда-нибудь сходим. Тогда я поеду к Соне, оттуда меня заберёшь, как закончишь.

— Договорились, просто у меня ещё дела, не знаю, на сколько.

— В общем, буду у подруги. Целую тебя!

Ладно, нужно действовать, быстренько разделаться с тем, что надумал. Куплю цветы, извинюсь, надеюсь, не вытолкает и не швырнёт букет вслед, как только даст под зад пинком. Нет, серьёзно, я собираюсь ехать домой к подчинённой, чтобы поздравить её с днём рождения? Ничего, проснусь и пойму, что это сон, всё не так страшно, как кажется.

Проблем, что надеть, у меня никогда не было. Но и такого не было. Висят костюмы для официальных случаев, но я же пока не предложение делать иду. В смысле, «пока»? Слово нечаянно выскочило, тоже на удаление. Джинсы, футболка, рубашка? Ага, этакий дружбан неофициальный пришёл! Я же по работе… Оставляю брюки, надеваю рубашку на выпуск не из официальных, закатываю рукава, не застегиваю одну (!) верхнюю пуговицу, так приличней. Но от воспоминаний передёргиваюсь.

Пока еду в цветочный магазин, раздумываю, что взять. Нужно что-то подстать её характеру: ершистое, яркое, с намёком на невыносимый характер. Оглядываюсь, вижу, что здесь продают даже кактусы. Вот это в самый раз, это то, что нужно!

— Будьте добры, мне вот эти нежные розы, двадцать одну штуку. И покажите вон того пушистого медвежонка. Большое спасибо!

Стою у её двери, как-то стрёмно нажимать на звонок. Жалко, нет коврика, я бы долго вытирал об него ноги, хоть чем-то был бы занят. Чего ждать? Ехидного понимающего взгляда, мол, пришёл мои раны зализывать? Или высокомерия: сам шеф соизволил явиться? Не подозревал в себе мазохистские наклонности: знаю, на что иду, но иду.

Звоню. Двери открывает пожилая женщина.

— Добрый вечер, — улыбаюсь допустимо ситуации. — Валерия дома?

— Да, заходите, сейчас позову. Валерия, иди сюда, к тебе пришли!

Из комнаты выходит Валерия, вся такая домашняя, спокойная. Некоторое время смотрит, соображающе, а потом улыбается — мягко, радостно, приветливо.

— Кирилл! — только и произносит и прижимает руки к груди, мол, не может быть.

А я от этого неожиданного «Кирилл» прямо плыву, грудину окатывает теплой волной, словно меня никто так раньше не называл.

— Зашёл поздравить, раньше не получилось по разным причинам. Вот, с днём рождения!

Она берёт цветы, зарывается в них носом, восхищённо жмурится, медвежонка прижимает к груди, вижу, как ей радостно, а мне от этого приятно.

— Спасибо! Какая красота! И пахнут! Обычно такие без запаха, а эти настоящие!

— Давай, я цветы поставлю и зверушку пристрою, — говорит мама, освобождает руки Валерии и уходит.

А она подходит ко мне, тихонько обнимает, ненадолго прижимается, слегка, по-дружески и целует в щёку. А я готов мурчать, словно кот, которого чешут за ушком.

— Пойдёмте, — тянет за руку, — мы как раз ужинать собрались, сегодня чуть дольше завозились, решили немного попраздновать.

— Спасибо, я заехал только поздравить, остаться не могу.

— Вы же только с работы, покушать не успели, я с удовольствием вас накормлю. Мне будет приятно.

— Проходите, проходите, — подталкивает меня мама.

— Кстати, познакомьтесь. Мама, это Кирилл, работаем вместе. А маму зовут Надежда Павловна.

И я сдаюсь.

У них так уютно, по-простому. Не чувствую никакого напряжения или неловкости, уже через две минуты с аппетитом расправляюсь с курицей, мне постоянно подкладывают какие-то салаты, зелень.

— Кирилл, выпьете чего-нибудь? — спрашивает Екатерина Андреевна.

— Я за рулём.

— А мы с Лерой будем употреблять домашнее вино. Вкууусное! Моя сестра сама делает. У неё всегда хорошее получается, а в прошлом году вообще вышло супер. Я вам налью немного с собой. Возьмёте?

Глава 18

Валерия

​

— Какой замечательный мальчик! — произносит мама, как только закрывается дверь. — Это ты из-за него с такой радостью по утрам собираешься на работу?

— Мама, ну, что ты зациклилась на том, как я собираюсь? Тебя бы больше устроило, если бы я ненавидела работу и таскалась туда хмурой? И, нет, не из-за него. И это не мальчик, а самый настоящий мой начальник, а какой он замечательный, тебе лучше не знать.

— И красивый! — мама не собирается слышать меня.

— Согласна, это самое отрицательное, что в нём есть.

— Глупости болтаешь. Хорошо, что красивый, и что начальник, значит, голова на плечах есть. А как на тебя смотрит! Я в этом разбираюсь. Мне всё понравилось, не буду говорить о своём восторге только из-за того, что опять найдёшь кучу оправданий. Укладывайся спать, завтра на работу, я сама уберу.

Легко сказать — на работу. А там что? Даже неудобно показываться ему на глаза. Что это за «Кирилл», как такое могло вырваться? Хорошо, что на «ты» не обратилась, ситуация позволяла. Когда потянула за руку, почти вырвалось «пойдём». А ощущение, когда сидели на диване? Захотелось просто тишины, мы вдвоём плечо к плечу или его голова у меня на коленях, я бы его гладила...

Ладно, отбрасываем лирику, иначе завтра её выбьют силовыми методами. Только я не представляю, как это будет. Неужели продолжится так, словно сегодняшнего вечера не было? Мне бы хотелось? Да, меня всё устраивало! Напрягло только то, что никак не могла оторваться от изучения его тела с татуировкой, мало было рук, захотелось и губами. Нормальная рабочая обстановка? Даже не спишешь на то, что это произошло после работы, территория-то официальная. Ненормальное притяжение к мужчине, которого всеми силами пытаешься выбросить из головы, который не нужен, которого не собираешься выбирать.

С утра меня никто не вызывает, сижу на своём месте тихо, как мышка, вздрагиваю от каждого шороха.

— Лер, хоть расскажи, как вчера днюху отметили? — цепляется Лариса. — С мамой посидели, тяпнули?

— Поужинали чуть подольше и поприличней, посидели, хорошо пообщались. Просто замечательно.

— Ты сегодня непривычно тихая. Затаилась? Боишься грома перед выходными? А твоя личная инквизиция молчит.

— Ага, дрова готовит, чтобы пыхнуло. Тьфу, тьфу...

Я настроена на, чтобы шефа сегодня вообще не видеть, пусть внутри всё придёт в норму, вернётся к обычному.

Перед самым обедом в кабинет влетает главбух Виктор Павлович:

— Валерия, быстро поднимайся. Вот эти документы мигом доставь Кириллу Сергеевичу. Я не могу, сижу на телефоне, полный аврал, а это затребовали срочно. Только в руки, хоть сама, хоть через Марту, но чтоб у шефа были через две минуты!

Облегчённо выдыхаю: можно отдать Марте, самой в кабинет не соваться. А на месте растерянно оглядываюсь: её у себя нет. Но срочно, значит, срочно! Опять выдыхаю, стучу и почти захожу, слышу, сзади открывается дверь. Наконец-то, но... В помещение вплывает Инга.

— Привет, невестушка, — улыбается мне, — мне тоже туда.

Киваю и захожу первой, но она бежит навстречу любимому быстрее, и при мне бросается ему на шею.

— Кирюша, здравствуй, солнце моё! Да ты не смущайся, Валерия своя, у неё с Антоном тип-топ. Соскучилась ужасно, ты задолбал своей работой, никакой личной жизни. Специально приехала, хоть пообедаем с тобой, а то до вечера не доживу.

И целует его.

Хорошо, что я его не выбрала...

— Кирилл Сергеевич, извините, меня послали передать вам документы, сказали срочно.

Культурно опускаю папку на стол и разворачиваюсь.

— Валерия, подождите! Инга, пусти, да остынь ты! Валерия!

Догоняет меня в приёмной.

— Виктор Павлович на словах что-нибудь передал? — а в глазах совсем не этот вопрос.

Молча качаю головой и выхожу из этого рассадника разврата — попытка задержать меня не удалась. Пусть милуются и обедают вместе, пусть целуются в кабинете и баре, лишь бы у меня не болело сердце, как сейчас, а то оно, не понятно почему, сжалось и не хочет возвращаться на место. Как себя чувствуешь, когда такое бывает на самом деле? Даже знать не хочу.

Не успеваю войти в свой кабинет, главбух машет рукой:

— Срочно ко мне! — а сам не отрывает от уха телефон, в кабинете показывает на стул: садись.

Ничего не говорит, только слушает.

— Уф, — чуть ли лоб не вытирает, когда откладывает телефон, — вот такая доля у нас, начальников. Ни минуты покоя! У них завал, а подпрыгиваю я. В четвёртом филиале конец света: начальник неделю в отпуске, я за ними присматриваю. А вчера двое ушли на больничный, остались двое преддекретных, последние дни дорабатывают. С отчётами отстают, счёт-фактуры накопились. Валерия, хочу послать тебя на прорыв. Собирайся, поедешь со мной, тебя подброшу и для острастки кулаком по столу постучу, чтоб встряхнулись. Жду в машине.

Вот это то, что нужно! Исчезнуть отсюда — для меня лучше не придумаешь!

Выключаю компьютер, сгребаю то, что нужно в сумку.

— Ты куда? — таращится Лариса. — Что за новости?

— Командировка! Ура, хоть развеюсь немного!

— Надолго?

— Понятия не имею, позвоню, как прояснится. Всё, бегу, сегодня у нашего Палыча всё срочно.

С сумкой на плече обгоняю спускающуюся парочку сексуальных маньяков. Хорошо шефу, никуда не спешит, пока его подчинённые в мыле. Нацеловался, еле ноги тянешь? Чувствую на себе его удивлённый взгляд, но при своей мадам он, видимо, даже к работнику обратиться не смеет. Это я специально накручиваю, сейчас же обед, мой демарш кажется естественным.

Хочется сделать что-нибудь такое, такое! Могу попросить Палыча, чтобы мы по пути заехали ко мне домой, я бы выбросила вчерашние цветы. Зачем они мне, несвежие? Тогда нужно и мишку выбрасывать? А он такой мягкий, я с ним спала. А цветы так пахнут! Да и этот непонятный четвёртый филиал не ясно где, вдруг в другой стороне? Не складывается пазл, значит, долой его, не забивать голову.

Глава 19

Валерия

​

— Добрый день, коллеги!

Весь из себя красивый шеф неспешно вплывает в кабинет, но такое впечатление, что только за дверью переводил дух, так запыхался.

Смотрю на время: однако! Сорок минут! Неужели даже не поцеловал на прощание?

— Здравствуйте! — мои сокабинетницы переглядываются с выпученными глазами и уже, наверное, жалеют, что не вовремя забеременели. Я бы жалела.

— Валерия, прибыл сюда по своей работе, узнал, что здесь трудятся мои кадры, не поверил, зашёл посмотреть. Изменяете своему предприятию?

— Да, и делаю это с удовольствием! Некоторые лица примелькались, решила пора их забыть.

— Нельзя быть такой жестокой. Всему есть оправдания, не всё зависит от конкретного человека, так что, не стоит рубить с плеча. У вас много работы?

— Накопилось достаточно. Здесь проблема с кадрами, подумываю о переводе.

— Девушки, — обращается к двум прелестницам на сносях, — где ваши кадры? Быстрее рожайте и воспитывайте их, своими ценными работниками мы не разбрасываемся. Даю вам максимум два дня. Валерия, я к концу дня здесь управлюсь и заберу вас, скажу Виктору Павловичу, чтобы не приезжал.

«Какая у него здесь работа?» - раздумываю под хихиканье девчонок.

— Не надорвитесь Кирилл Сергеевич на двух... ммм... работах.

— Благодарю за заботу. Ладно, не буду отвлекать, я вам в конце рабочего дня позвоню.

Сомневаюсь, что у него есть мой номер.

— Ничего себе у вас сотрудники! — девушки пялятся на меня во все глаза. - Один лучше другого. По-разным критериям, конечно, но мы в ауте. Это что за галантный красавчик?

— Наш главный шеф!

— Как с таким можно работать? Или он редко показывается? Иначе глаза можно надорвать, а голову потерять, не до работы будет.

— Он у нас очень строгий, очень требовательный и принципиальный — идеальный руководитель. Расслабляться не даёт, держит нас в ежовых рукавицах, поэтому мы пашем, не поднимая головы, и не видим его прелестей. Поэтому я и сейчас буду пахать, не отвлекайте.

Какая работа? Что значит заберу? Специально будет возвращаться за мной? Мысли, вон из головы, тоже не отвлекайте!

Удаётся сосредоточиться и разгрести внушительную стопку документов.

Отвлекают завозившиеся девушки — собираются домой.

— Пора? — удивляюсь я. — Время промчалось!

Вру, для меня тянулось. Но телефон так и не зазвонил.

— Будете уходить, просто захлопните, — говорит одна из них, — и до завтра, если придёте.

— Пока, — выключаю компьютер, — приду, куда деваться.

— Не знаю, не знаю, — поворачивается другая, почти выйдя их кабинета, — вас уже ждёт красивый начальник, вон топчется у прохода. Подозреваю, умчит вас на край света. Очень на это похоже. Я бы не отбивалась!

Паразитки, всё-таки врубились в наши шифровки!

Делаю вид, что я не знаю о наличии где-то тут исполнительного шефа. По-деловому выхожу из офиса, захлопываю дверь и:

— Ой, Кирилл Сергеевич, вы меня напугали! Чего подкрадываетесь?

— Я? Просто шёл в эту сторону быстрым шагом, а вы выходили, вот мы и столкнулись.

— Ну, давайте растолкнёмся, сделайте шаг назад.

— Не получается, примагнитило.

Пересиливая внутренний трепет, отталкиваю и иду к выходу. Ни разу не ездила с ним в машине, интересно, как это?

Открывает переднюю дверцу, но я качаю головой.

— Я сяду сзади, у меня куча бумаг, там легче расположиться.

Куча бумаг - в одной сумке, взяла несколько листков-договоров, почитаю перед сном.

Останавливаемся возле нашего здания.

— Валерия, мне нужно забрать кое-какие материалы из кабинета, давайте поднимемся.

— Я могу подождать вас здесь или просто поехать на маршрутке.

— Нет, я пообещал вас отвезти. В машине неудобно ждать, вдруг меня что-то задержит, а там спокойно посидите.

— Хорошо.

Там можно как раз почитать намеченные договора, время будет сэкономлено.

Кирилл Сергеевич роется в папках, что-то отбирает, я достаю свои листочки, но в голову ничего не лезет. Чтобы не бросать на него взгляды, подхожу к окну. Оно огромное, город хорошо просматривается, наблюдаю за потоком людей, растекающихся по городу после работы. Не замечаю, как сзади наступает тишина, ощущаю на себе взгляд, потом слышу шаги.

Меня обнимают за плечи. Накрываю его руки своими ладошками. Некоторое время вдвоём смотрим за суетой внизу. Потом меня разворачивают.

Мы целуемся на виду у всего города. Нам дела нет до той жизни, которая сейчас бурлит за стенами. Я слушаю только песню губ, которые рассказывают, какая я желанная, отвечаю тем же. Вижу глаза, которые всматриваются в мои, пока пытаемся вдохнуть, чтобы опять раствориться в нежности. Мне нравится обнимать его крепкие плечи, зарываться в волосы, подставлять шею, потом просто стоять, прижавшись друг к другу, сцепившись руками.

Ни слова не сказано, они не нужны, никаких объяснений не требуется.

— Поедем? — спрашивает Кирилл.

— Да, — отвечаю тихо.

Засовываю невостребованные листы в сумку, шеф загружает свою, молча покидаем кабинет — наш маленький мир, принадлежащий нам с первого дня встречи до этого момента.

— Спасибо, Кирилл Сергеевич, — говорю, когда останавливаемся у моего подъезда.

— Не за что. Вы завтра сразу отправляйтесь туда, чтобы не терять время. А ваши дела у нас пока поручу Ларисе, она справится.

Киваю, словно должна подтвердить намерение шефа, закрываю дверцу и убегаю в подъезд.

Останавливаюсь, поднявшись всего на один этаж. Перевожу дыхание, словно только что оторвалась от губ, от которых не хотела отрываться. Глупо получилось, не по нашему сценарию, который, такое впечатление, начал писаться ещё до нашей встречи. Мы пропустили обязательное начало, завязку, сразу начали репетировать сцену, стоя друг против друга с упёртыми в бока руками — первый день нашей встречи. Можно было и сегодня найти момент и вернуться к жанру, намеченному сценаристом: погрозить пальчиком, свалить вину на него, выслушать ехидную речь, сопровождаемую приподнятой бровью. Можно было. Но в тот момент более важным казалось до последнего момента прижиматься к нему и бороться с желанием припасть губами к рукам, которые, чувствовала, не хотели меня отпускать даже после вопроса «поедем?». Что было бы, если бы я промолчала? О, Боги, не разрешайте моим мыслям заходить так далеко!

Глава 20

Кирилл

​

В последнее время что-то повадился сидеть в машине просто так. Вот и сейчас подрулил к своему дому, а не выхожу. Наверное, это совесть: в квартире Инга, а я собираюсь нести туда не отпускающие меня ощущения.

Когда я в последний раз испытывал такое от простого поцелуя? Можно сказать, целомудренного. Обычно в подобных случаях хотелось подтвердить свою власть руками, которые любят наглеть, знают, как нужно действовать. Ничего подобного не было.

Я не собирался её целовать, просто обнял, желая увидеть то, на что так внимательно смотрела она. Стояли, она доверчиво прикоснулась ладошками, в этом было столько нежности, незащищённости, что эта нежность хлынула и в меня. Дальше очнулся, когда всё происходило. И как это было здорово! Никакого контроля, отвлечений на что-то другое, только она рядом, доступная, желанная, откликающаяся. Смотрю в её глаза и вижу бесконечную преданность, то же чувствую и по отношению к ней. Мы — едины, мы счастливы, когда вот так гладим друг друга и забываем, что у каждого из нас есть другая жизнь. А потом — желание сохранить это в объятиях, просто постоять, не расплёскивая, показывая, как важно то, что между нами происходит. Больше ничего не нужно, нет желания продолжить, это словно обидеть её, подорвать доверие. А ведь было бы естественным настоять на более близких отношениях, я же чувствовал, что физически готов, но боялся спугнуть то, что возникло между нами. Поэтому и сказал, что пора ехать.

Вот сейчас сижу и не пойму, зачем мне то, что возникло? Вчерашний вечер у неё дома, мои искренние объятия при расставании, сегодняшнее неудовольствие, что Валерию переместили на другой конец города — почему-то имеет значение. И сцена с Ингой в кабинете! Я рассердился, стушевался, воспринял глазами Валерии происходящее, как предательство. Это наш с ней кабинет, в нём мы свободны в своих действиях и словах, здесь почти каждодневно происходят прикосновения, в которые я погряз. И вдруг — другая женщина оставляет метку на том, что принадлежит только нам. Почему-то не волнует, что бы чувствовала Инга, узнай, о наших с Валерией чудачествах, выливающихся в разглядывание татуировок и невоздержанности от поцелуев в результате этого. Две мои разные жизни! Одну из них я каждый раз пытаюсь прекратить. Поэтому так много думаю о ней? Да, проблема...

Я никак не ожидал, что после впечатления, которое оказал на Валерию наш контакт с Ингой, она не отвергнет мой поцелуй. Ершилась же вначале, из кабинета вышла в минусовом настроении, отгораживалась в машине, а потом... Взяла и закрепила своё право на меня! Не от этого ли я сейчас тащусь, бесцельно глядя перед собой? Только нужно окончательно понять, что кабинет — это не вся жизнь, главное для меня — за стенами, где весь мир, а не несколько квадратных метров ограниченного пространства.

Настроился, понял, выхожу.

— Привет, - Инга встречает меня объятиями. — Заработался?

— Извини, что сорвался с обеда, не мог не отреагировать на звонок. Фирма одна, обязаны помогать в любых случаях.

Особенно в таких, когда вдруг объявляют, что твоего бухгалтера услали с глаз долой.

— Понимаю, ты у меня трудоголик, но всё равно буду требовать, чтобы мой муж приходил домой вовремя.

— Такое не часто бывает, — успокаиваю её. — Зато общий результат влияет на размер премии, а это не лишнее.

— Мы с тобой пойдём куда-нибудь? Давно в бар не ходили.

Что там делать, если у Антона теперь своё дело, и он там не показывается с...

— Инга, как хочешь.

— Я вижу, ты уставший, можем остаться дома.

— Давай останемся. Я бумаги с работы прихватил, с этими разъездами не успел доделать кое-что срочное, придётся здесь повозиться.

— А я?

— Будешь любоваться, видя, как я справляюсь со своим обязанностями! Серьёзный вдумчивый мужчина должен привлекать взоры представительниц прекрасного пола, — смеюсь я.

— Мне папы хватило, всё моё детство просидел в своём кабинете. Я хочу мужа весёлого, свободного, готового ринуться в вечерние приключения. Ты же офисный работник, физически не устаёшь, силы сохраняешь.

— Инга, мы же не можем только и делать, что веселиться. Иногда хочется поваляться на диване, помурлыкать, чтобы тебе почесали за ушком, да и просто полежать с любимой без дела, рядышком.

Инга смеётся, принимая мои слова за шутку. А я, да, хочу этого, хочу на тот диван, чтобы в меня некоторые бросали игрушкой и гладили по голове, как маленького. Которые потом целуют так, что не можешь их вбросить из головы. Так, вспомнить про настрой!

— Иди ко мне, — тяну руки к Инге и одариваю её поцелуем: привычным... будничным... смелым.

И руки действуют привычно, и всё у нас хорошо, только почему-то закрываю глаза и представляю, что сейчас вижу другие, в которых беззащитность и преданность. Почему беззащитность, если в её силах уделать меня словами так, что остаётся только удивляться? Беззащитность в смысле желания позволить мне всё?

От этих мыслей взрываюсь, набрасываюсь на губы Инги, как голодный, своими резкими движениями пытаюсь выбить из себя так не вовремя возникший образ.

— Ничего себе устал, — шепчет, отдышавшись, Инга. — С такими условиями я согласна на твою сверхурочную работу. Словно озверин выпил, поделись рецептом.

Точно - озверин из нежных пальчиков и необычайно сладких губ. Тебе бы, Инга, такой рецепт не понравился.

​

На следующий день после планёрки оставляю у себя Виктора Павловича.

— Я вчера был в четвёртом филиале, там, действительно, дела неважные. Вы туда отправили Попову, пусть остаётся, пока подберут специалистов. Сами не мотайтесь, созвонитесь, пусть частично возьмёт на себя обязанности главного бухгалтера для самых неотложных дел. Будьте на контроле, созванивайтесь, подсказывайте.

— Валерия толковый работник, справится.

— Надеюсь, вы здесь тоже распределите нагрузку так, чтобы не образовывалось пустот.

— Кирилл Сергеевич, ну вы же Попову насовсем туда не отдадите?

Глава 21

Валерия

​

— Вот так и отметили, — рассказывает мама тёте Вале. — Букет шикарный, а молодой человек ещё лучше, таких только в кино видела. Лерка всё отнекивается, не знаю, что там между ними, но меня не проведёшь, сигналы продолжают поступать.

— Колись, племянница, — настаивает тётя, — мы же все свои.

Я смеюсь.

— Лучше мамы всё равно не расскажу, одни её фантазии чего стоят.

— Фантазии? А чего ж ты этого медвежонка затискала? Прямо с рук не выпускаешь, в любой момент он с тобой.

— Потому что мягкий и тёплый! Спать мне не мешает, кушать не просит, выгуливать не нужно — красота.

— Вот что с ней делать? — машет рукой мама. — Людка, хоть ты её немного расшевели, — дёргает мою подругу.

— Меня б кто расшевелил, можно подумать, я на много от Леры отличаюсь. Сашка, паразит, — кричит на сына, — чего хлюпаешься, отойди от бочки!

— Вот этим и отличаешься, — изрекает мама.

— Тебе кого-нибудь из внуков подарить? — спрашиваю её. — На это намекаешь?

— Господи, совсем эта молодёжь совести не знает, — возмущается мама. — Молодая ещё без мужа рожать, я как-нибудь подожду, когда всё по чину будет.

— Вы так замучили своими разговорами, одно и то же каждый раз, придётся принимать меры, чтобы вы успокоились, — подмигиваю подруге.

— Так, молодёжь, шуруйте отсюда, хватит сидеть! У нас тут своя свадьба, хоть наговоримся без ваших подколок, поскольку темы не совпадают, — это командует тётя Валя.

— Кто ещё кого подкалывает, — язвит Людка. — Сашка, спать не хочешь?

— Оставь пацана, и гуляйте себе, ты же на это намекаешь?

— Тётя Валя, что бы я без вас делала? — обнимает Людка мою тётю. — Вы супер соседка, цены вам нет. Сашуля, слушайся бабушку и не грызи немытые яблоки.

— Отстань от дитя, здоровее будет, — ворчит тётя нам вслед.

Прогуливаемся нашим привычным путём.

— Как дела? — подруга заглядывает мне в глаза. — Что-то ты изменилась. В прошлый раз рвала и метала, я с нетерпением ждала новостей.

— Новостей никаких, всё размеренно.

— А твой вредный шеф как поживает?

— Нормально. Больше не вредничает, сослал меня в командировку, уже два дня не виделись.

— Та-ак, — глаз у Людки зажигается. — Ага, понятно. Два дня — это срок! А кроме цветов было что-то интересное?

— Да. Он купил кольцо для помолвки со своей девушкой.

— Упс, хреновато. Ты думаешь, это окончательно?

— Я о нём ничего не думаю, всё, отрезало. И не хочу о нём говорить.

— Ладно, чуть отойдёшь, потом расскажешь. Видимо, рана свежая, вон ты какая поникшая. Дай кольцо посмотрю. Класс! Ещё б хоть одно, руки бы заиграли по-другому, они у тебя красивые, не то, что мои, огородные.

Вытаскиваю из кармана поющий телефон.

— Нет, только не это! Не хватало мне работы в выходной день! — возмущаюсь, видя вызов от шефа. — Да, Кирилл Сергеевич.

— Здравствуйте, Валерия, вы где?

— Добрый день. Что случилось? Что-то срочное?

— Да. Нужна ваша подпись на одном документе.

— До понедельника не подождёт? Выходные всё-таки.

— Нужно сейчас, вернее, желательно сегодня. В понедельник с утра у нас проверка, готовлю документы, пусть заранее всё будет в порядке.

— Кирилл Сергеевич, я сейчас не в городе, дома буду только завтра вечером. У меня мало шансов приехать сегодня. Завтра вернусь и одним росчерком пера решу эту маленькую проблему.

— Попова, с каких пор престиж нашей фирмы стал для вас маленькой проблемой?

— С тех самых, как вы удалили меня с насиженного места, теперь переживаю за успех другого филиала, — не удерживаюсь бросить шпильку, есть ещё порох в пороховницах.

Смотрю на расцветшую в улыбке Людку, показываю ей язык. Она беззвучно хлопает в ладоши.

— Валерия Михайловна, не все пофигистически относятся к работе, я вам сейчас это докажу. Хотите?

— Нет.

— Говорите, где вы находитесь, лично приеду и посмотрю в ваши несознательные глаза!

— И не устанете гнать машину почти полтора часа?

— Господи, куда вас занесло? Ах, да, вы же собирались на пикник. На край света уехали, что ли?

Точно, я же сейчас должна с компанией напиваться за моё здоровье! Туда точно не приедет. А сюда? Вряд ли, но...

— К сожалению, планы изменены по независящим от меня обстоятельствам. Преспокойно отдыхаю согласно известным строкам: «Опять я в деревне, хожу на охоту...», типа того, — смеюсь, понимая, что звучу глупо.

Ну и что, дурочкам на свете жить легче - проще сделать вид, что покупка кольца для любимой после поцелуев на виду у всего города совсем ничего не значит.

— Сбрасывайте локацию, Валерия. Учтите, приеду с ружьём, а вот пригодится оно для охоты или чтобы расстрелять работников, увиливающих от обязанностей, зависит от вас.

— Напугали, Кирилл Сергеевич, сейчас уведу вас в противоположную сторону. Ловите!

— Ну ты посмотри, что делается! — ахает Людка. — И глазки загорелись, и щёчки порозовели, даже у меня дыхание спёрло! Это он? Так поняла, заявится сюда?

— Всего лишь по работе.

— Мамочка родная! Какая у тебя интересная работа! И я прямо сегодня смогу увидеть этого рабовладельца?

— Запасись терпением, придётся торчать здесь, чтобы не промахнулся.

— А ты так в халатике и будешь? Не приоденешься?

— Он меня уже видел в халате, в обморок не упал. Я — на отдыхе, в деревне, пусть для него наряжаются другие.

— Ох, ревность, это да, — вздыхает Людка. — Такого накрутишь себе, жить не хочется.

— Это не про меня, я своё место знаю и не собираюсь оспаривать его даже в мыслях.

— С этим я поспорю, но ты держись, подруга. У меня глаз — алмаз, сразу засеку, есть ли перспектива или нет.

​

Время пролетает быстро. Когда ждут, должно быть наоборот, но я отчего-то трушу, волнение такое, что готова дать заднюю, позвонить, сказать, что срочно отбыла в неизвестном направлении. Но...

— Здравствуйте, дорогие дамы!

Глава 22

Валерия

​

Входим во двор. Вижу удивление на лице тёти и мамино «а я не удивлена, так и знала».

— Здравствуйте, — здоровается гость.

— Кирилл приехал, — констатирует мама. — Какими судьбами к нам?

— Звонил Валерии по работе, в разговоре выяснилось, что я нахожусь почти рядом, решил заехать.

Рядом — это из пункта А в пункт Б электричкой больше двух часов или почти полтора на машине.

— Ну и хорошо, — мама радуется, но не так сильно, если б услышала, что приехал специально. — А это Валентина Степановна, моя сестра.

— Тётя Валя, — поправляет та, — нам по-городскому не нужно. За стол?

— Мы зашли попить, Кириллу Сергеевичу скоро ехать, — влезаю я.

— А чё так официально? — бурчит тётя. — Чай, ни на работе. Или у вас строго: дистанция — субординация?

— Это мы так шутим, — объявляет шеф, — да, Лера?

Хорошо, что глаза на лоб лезут только фигурально: так он меня ни разу не называл. Просто киваю.

— Компот, квас, винца? — перечисляет тётя. — Если покрепче — самогон.

— Выбор, как в ресторане, — смеётся шеф, — хочется сразу всего. Но остановимся на квасе.

Людка при любом удобном случае окидывает взглядом фигуру шефа и так закатывает глаза, сигналя мне, что они, наверное, уже сделали ни один круговой оборот в глазницах.

— Мы сейчас пойдём показывать Кириллу наши красоты, — поясняет подруга, — можете налить кваску с собой, мы быстро ужаримся.

— Сашку спать пора ложить, — командует мама, — набегался уже.

— Поздновато, — отпирается Люда.

— Тогда просто книжку ему почитай. Совсем за ребёнком не следишь.

— Не хочу спать и книжку, хочу с ними на красоты, — возмущается Сашка.

— Мы тебя обязательно возьмём с собой, — присаживается перед ним Кирилл.

Пока он отвлекается, мама показывает Людке кулак, та кривится в ответ.

Со двора выходим все вместе, Сашка успевает пару раз оббежать машину, даже присесть, заглядывая под днище и проверить колёса. Сашка бежит впереди, мы с Людой по бокам от шефа. Она без умолку тарахтит, я редко вставляю слова и готова идти с закрытыми глазами, чтобы острее чувствовать: он рядом. Улыбаюсь чаще сама себе, чем при хохоте моих спутников, боюсь слишком часто поглядывать на Кирилла, хотя Людка уже идёт спиной вперёд и совершенно спокойно смотрит ему в лицо.

Грустно, очень грустно. Почему я не могу пользоваться моментом? Окунись в сегодняшний день, возьми, как можно больше: разговаривай, смейся, тащи его за руку вдоль берега, смело смотри в лицо, ненароком касайся. Вместо этого замедляю шаг, бреду почти сзади, в груди боль, и больше нет сил поддерживать общее настроение.

Кирилл замечает это, и уже давненько. Вижу, что всё чаще отвечает невпопад, тоже улыбается не очень естественно.

— Сашка, — кричит Люда, — а ну давай побежим к водичке, попробуем, какая она холодная!

Мы остаёмся вдвоём.

Кирилл останавливается, ждёт, пока добреду до него.

— Что с тобой? — спрашивает, притягивая меня к груди.

— Не нужно было тебе приезжать, — шепчу, обхватывая его руками.

— Я знаю.

Просто стоим, нам больше ничего не нужно. Два человека, не понимающие, зачем они дошли до этого, что с этим делать. Жмусь щекой к его груди, слушаю, как бьётся сердце, он, как и при любой возможности, зарывается руками в мои волосы.

— Я с понедельника буду работать в том же филиале, — говорю еле слышно.

- Да, это я распорядился, — такой же еле слышный ответ.

— Не приезжай туда.

— Хорошо.

— Может, получится остаться там насовсем, им люди нужны. Отпустишь?

— Да.

— До работы, правда, далеко будет добираться, на прежнем месте удобней. Но я не буду обращать на это внимания, привыкну. Сейчас не это главное, правда?

— Конечно.

Сейчас вообще ничего нет главнее того, что наше «ты» не кажется чужеродным, непривычным, я готова слушать и слушать лучшее на свете слово. Как мало нужно для минутки счастья! Нет, ещё немного!

Поднимаю голову и смотрю на него так, как смотрела в кабинете. Без намёка на какие-то действия, просто посмотреть на мужчину, увидеть лицо, на которое хочется смотреть бесконечно.

— Что, Валерия? — да, пора возвращаться в реальность.

— Вам пора ехать. Дорога не близкая.

— Вы правы. Ведите меня назад, сам не выберусь.

Я оглядываюсь, Люда с Сашкой что-то стоят из камней. Кирилл Сергеевич тоже оборачивается и машет им рукой: пока.

— Всего вам доброго, Кирилл Сергеевич, — говорю, когда останавливаемся возле машины. — Не знаю, когда наши пути теперь пересекутся, так что рада была вас повидать.

— Пересекутся, Валерия Михайловна, в одной фирме работаем, где-то да встретимся.

— Это будет не скоро. Начальство услало меня в долгосрочную командировку.

— Знаю я ваше начальство, оно такое непостоянное. Меняет свои решения на каждом шагу, так что будьте готовы ко всему. Надеюсь, у нас с вами по-поводу начальства одинаковое мнение?

— Абсолютно. Очень трудно работать, поэтому я рада потрудиться на стороне.

— Если я это передам начальству, ему не понравится то, что вы сказали.

— Не стоит волноваться, оно у нас живучее. Ой, извините, — показываю на оживший телефон. — Привет, Антон. Дома буду завтра. Можешь подъехать часиков в семь, буду свободна. Да, давай, до завтра.

— Валерия, опять собираетесь разбазаривать свои знания?

— Нет, меня не только эксплуатируют, а ещё просто приглашают встретиться и отдохнуть.

— В его кафе?

— Да.

— Конечно, отдыхать нужно. До свидания, я поехал.

Наверное, я смотрю как-то не так, потому что Кирилл Сергеевич садится в машину, но не уезжает, сидит, уставился на руль. Потом поднимает голову, и наши взгляды встречаются сквозь стекло. Контакт длится так долго, что у меня начинают дрожать пальцы. Отступаю в сторону, словно даю место для проезда, хотя и так не мешаю. Вслед не смотрю, когда отъезжает, но так и остаюсь стоять на одном месте.

Глава 23

Кирилл

​

Тонкие рёбрышки под кожей, шёлковая нежная кожа на спине — настоящая птичка! Хочется сильней сдавить, но не решаюсь, может хрустнуть. Не только косточки, но и весь мой мир, который всё сильнее закручивается вокруг неё. Зачем мне это?

Не стал исполнять стандарт — сидение в машине. Как только скрываюсь из виду и отъезжаю на приличное расстояние, подруливаю к какому-то водоёму, выхожу и сажусь на берегу. Хочу просто посидеть, тупо посмотреть на воду, а не получается, мешают эти самые рёбрышки. Тёплая нежная Валерия, которая так доверчиво прижимается и обхватывает своими ручками, в одном тонком халатике на молнии, которая легко расстёгивается. Вот сейчас только от этих воспоминаний проходит дрожь по всему телу, тем более ещё лезут воспоминания, как сжимал её упругости на празднике. Эти ощущения — новая грань в отношениях, граница, перейдя которую уже не выкарабкаться. Шутливые касания, которые только идиот может принять за таковые, даже поцелуи хоть и являются совсем не игрой, но в тех случаях грань не ощущается, как лезвие, на которое не стоит наступать.

Размышляю, а у самого холодеют пальцы, словно я прямо сейчас тяну вниз бегунок молнии и припадаю губами к тем самым рёбрышкам, к животу, поддерживая её руками за талию, чтобы не упала.

Так, Кирилл, садись в машину, включай скорость и мчись к своей цели с именем Инга. Там и халатики, и кожа, и никакого страха, что можно раздавить или что-то не то увидеть в глазах. Можно смотреть в них, сколько угодно, стекло в машине не помутнеет, руки не сожмут руль до белизны в костяшках, и не надо будет сидеть на камнях и ничего вокруг не видеть. Мечта! А ты зачем-то мчишься за сто километров в незнакомую деревню, из всего проведённого времени в голове остаётся только объятия на берегу и взгляд по ту сторону лобового стекла, а поездка принимается, как очень значительная в жизни. Впрочем, ерунда, там же фигурировал Антон. Ну и хорошо, ну и правильно! Не забывать об этом, тогда многие ненужные мысли можно выбросить!

Радуюсь такой важной находке, не обращаю внимания на то, что портится настроение. Еду домой.

— Инга, я освободился, теперь отдаюсь в твои руки. Через час буду дома, и готов приступить к активному отдыху. Планируй!

— Никаких новых планов, у нас всё то же — наш бар! Мы там давно не были, я соскучилась.

— Прекрасно! Хочу расслабиться по-полной, назад поедем на такси.

— Кирюша, ты — моё солнце, не устаешь радовать меня!

— А завтра будем отсыпаться, валяться до изнеможения, а вечером навестим Антона, подышим воздухом перед рабочей неделей.

Зачем, зачем я это говорю? Дурак! Опять? Что тебе надо?

— Прекрасно! Я согласна! Видишь, даже стихами заговорила. Кстати, отец просит меня съездить в соседний город, проинспектировать тамошний бар. Я хоть и веду учёт дистанционно, и управляющий там классный, но отец решил наведаться сам и взять меня. Побуду там несколько дней, понаблюдаю. А вернусь, займёмся нашими личными делами, не будем тянуть. Хорошо?

— Как скажешь.

Какой я удобный парень: на любой вопрос любой женщине отвечаю утвердительно!

Вечер в баре провожу спокойно, не оглядываю посетителей, никого не жду, рядом девушка, которая ещё не знает, что кольцо уже куплено. Вспомнив об этом, почему-то залпом выпиваю бокал вина и наливаю ещё. Инга в удивлении поднимает брови. Но ничего не говорит, ободряюще подмигивает. Правильно, мы же просто отдыхаем, я так и собирался. Не так, конечно, я обычно не злоупотребляю алкоголем, и не хочу задумываться над причиной, почему сейчас изменяю себе. Но словно чувствую вину перед Ингой, поэтому говорю.

— А давай завтра никуда не поедем, никаких баров и кафе? Просто побудем дома.

— Не стоит решать заранее, проснёмся, тогда видно будет, — улыбается она. — Понимаю, что хочешь побыть со мной, мы последнее время стали меньше общаться, да и мой отъезд сказывается. Не вовремя папа настоял на инспекции, но я и так не сильно перерабатываю, неудобно отказать. Выспимся, и что будем делать?

«А просто пообщаться вдвоём для удовольствия слабо?» — мелькает мысль, она мне не нравится.

— Ты права, завтра посмотрим. Просто хочется наотдыхаться на всю предстоящую неделю.

— Вот без меня и отдохнёшь!

​***

Антон и Валерия сидят вдвоём за отдельным столиком. Видно, что собиралась на свидание, выглядит прекрасно. Да, в такой одежде на работу не ходят, у нас солидная фирма.

— Привет, друзья, рада вас видеть, — Инга останавливается рядом с ними. - Антоша, ты сегодня просто посетитель?

— Приветствую, — жмёт руку мне, Валерия приветливо нам кивает. — Есть люди, которым я плачу, пусть работают, нужно хоть иногда не мешаться у них под ногами. Присядете с нами?

— С удовольствием, тем более, смотрю, с местами не густо. Быстро ты раскрутился.

— Не ожидала?

— Не начинай, братишка. Вечер замечательный, будем отдыхать. Или нет? — смотрит куда-то в сторону.

Поворачиваюсь, к нам приближаются Василий Егорович и Вера Константиновна.

— Ну, здравствуйте, дети, привет, Кирилл, — отец семейства жмёт нам руки. — А это, Антон, твоя девушка? Знакомь.

Антон и Валерия смотрят друг на друга и неожиданно смеются.

— Папа, это Валерия, — представляет её Антон. — Хороший друг, очень близкий, моя помощница и...

И я вижу, что он смотрит на неё совсем другим взглядом, который был до этого. Словно увидел впервые, удивился и... восхитился.

— ...девушка? — спрашивает то ли самого себя, то ли Валерию.

И оба опять прыскают.

— Понятно, — Василий Егорович со снисходительной улыбкой кивает головой. — Это называется стадия осознания. Видимо, не задумывались, всё в дружбу играете. Ладно, потом разберётесь, а сейчас, сын, покажи-ка отцу, что ты тут наворотил, мне любопытно. Слышал, что люди довольны, хочу осмотреть твои владения. А вы пока отдыхайте, не скучайте, — милостиво разрешает нам.

— Посидим по-семейному, — воркует Вера Константиновна, — собрались все свои.

Глава 24

Кирилл

Накручиваю и накручиваю себя, словно подозреваю: именно сегодня Антон попытается переступить грань дружбы и заявить: да, она моя девушка! Я не пил, почему в голове бродят хмельные мысли о чужих поцелуях и такие же о моих?

Угадал: Валерия находится на том же месте. Присела на полянке и разглядывает что-то на земле. Увидев меня, поднимается, в её глазах мелькает страх. Да, правильно, угадала!

Подхожу, резко притягиваю её к себе и впиваюсь в губы неистовым поцелуем. Забываю, что у неё хрупкие рёбра и тонкие косточки, сжимаю с такой силой, что хрустят не только её, но и мои. Как голодный волк терзаю податливую плоть, не обращая внимания на то, что Валерия настолько ошарашена, что замирает, как статуя. Потом, опомнившись, пытается вырваться из железного кольца. Мычит, потому что говорить не может, делает освобождающиеся движения всем корпусом, но я неумолим. На миг отпускаю ей губы, чтобы хватануть воздуха, слышу отчаянное:

— Что вы делаете? Вы понимаете, где находитесь?

— А если бы так в другом месте? — не успеваю закончить свой вопрос, тем более, услышать ответ, фиксирую затылок и набрасываюсь с новой силой.

Пьянею.

Сатанею.

Отстраняюсь только тогда, когда понимаю, что сейчас начну кусаться.

Теперь крепко держу её за запястья, не позволяю вырваться. Сжимаю сильно, наверное, останутся синяки, но это будет моя метка!

— Вы, видимо, перебрали, Кирилл Сергеевич, так отвратительно себя ведёте! — глаза сверкают гневом и яростью. — Немедленно отпустите меня!

Невозможно налюбоваться! Темперамент так и прёт изнутри, передо мной не юморная Попова, с которой прикольно батлиться, а тигрица! С такой я не прочь схлестнуться насмерть!

В очередной раз дёргается, я выпускаю руки и тут же получаю пощёчину.

— Прощаю только потому, что вы почему-то не в себе и с надеждой, что это не повторится.

Уходит. Неужели сейчас пробежит через кафе, схватит такси и уедет? А по-поводу не повториться... Я и сейчас не собирался! И, вообще, таким я себя не знаю. Никогда не было желания набрасываться на неподготовленного человека, а кусаться — ох, это как? И не просто, как иногда покусывают губы, целуясь с наслаждением, а, действительно, готов был тяпнуть со всей силы и затащить их себе в рот и высасывать кровь. Фу, Кирилл, насмотрелся ужастиков? Внутри проснулся монстр, который дремал до тех пор, пока не почувствовал, что добычу хотят отнять? Точно, перебрал. С какого момента, интересно?

У вас очень длинные ресницы!

Я хочу посмотреть на вашу татуировку.

Не нужно было тебе приезжать.

Оказывается, есть сотни моментов, которые подтолкнули к сегодняшнему дню.

Не знаю, что у меня со щекой, удар был ощутимым. Выхожу из укрытия, не спеша возвращаюсь и вижу Валерию: сидит на одной из лавочек, повернувшись ко мне спиной, опять уткнулась в телефон. Ноги сами несут к ней, наверное, мало услышал слов и не достаточно мне одной горящей щеки. Заранее кашляю, чтобы не испугалась. Поворачивается, но тут же спокойно и равнодушно возвращается к своему занятию. Заглядываю через плечо — листает новостную ленту. Удивительное создание, нет бы шариться по сайтам бутиков, а она высматривает, чем живёт планета.

— Что творится в мире? — спрашиваю, как ни в чём не бывало.

Лишь обозначает, что повернула голову, наверное, хочет вновь выпалить подозрения на мою неадекватность.

— В Багдаде всё спокойно, — произносит ровным голосом.

— Спасибо, успокоили. Валерия, не хотите вернуться к нашей компании?

— Ваша компания меня мало интересует. А вам бы посоветовала: коль взяли низкий старт, старайтесь мчаться к финишу по своей дорожке, не забегая на чужую. Вы можете таким образом помешать другому человеку продолжить свой путь. И зрители будут недовольны.

— Валерия Михайловна, вы меня очень тактично поставили на место. А если я не хочу пересекать финишную ленточку?

— Увольте меня от подробностей и оставьте, наконец, в покое.

— Я понял, простите.

Действительно, что я несу? Нужно сдать на анализ тот безалкогольный коктейль, который мне подсунули в этой забегаловке. Откуда мысли, которые озвучил? Я уже начинаю бояться самого себя.

Возвращаюсь за столик, слушаю, как Инга рассказывает о том, что сделала заказ на шикарные туфли, которые «очень пригодятся для торжественного момента». Стараюсь как можно приятней улыбнуться. Кого-то интересуют туфли, кого-то мировые новости...

Вскоре подходят Василий Егорович и Антон.

— А где Лера? — Антон обводит взглядом зал.

— В парке, — отвечает Инга. — Кирюша, ты её там не видел?

— Сидит на лавочке недалеко отсюда.

— Я схожу за ней, — Антон уходит.

— Как тебе хозяйство сына? — интересуется как бы будущая тёща.

— Мне понравилось, всё сделано толково. Кое-что подсказал исходя из своего опыта, дальше пусть смотрит сам. Кирилл, а ты не хочешь заняться подобным делом? У нас было бы настоящее семейное дело. Охват больше, прибыль ощутимее. Инга уже имеет представление, как в этом бизнесе вести дела, вместе вы бы справились. Антон с нуля начал и то преуспел.

— Нет, Василий Егорович, мне нравится дело, которым занимаюсь. Меня всё устраивает.

— А ты подумай. Будешь сам себе хозяин. Мы ещё вернёмся к этому разговору. С Ингой уже делаем кое-какие наброски.

Смотрю на неё, она разводит руками, подтверждая слова отца. И нисколько не смущается, что за моей спиной обсуждали варианты совместной жизни со мной.

Возвращаются Валерия и Антон. Он что-то продолжает рассказывать, она слушает, улыбаясь. Садится напротив, смотрю на неё — раскрасавица. Глаза блестят, щёки разрумянены и, уверен, это не от того, что она слышала от Антона, а от брошенного на меня взгляда. Всё это сочетается с припухлостью губ, от которых я с трудом отрываю свой ненасытный взор.

За столом прекрасная атмосфера, все в приподнятом настроении.

Глава 25

Валерия

​

— Антон провожал?

Маме важно быть в курсе всего, что происходит. Про Антона она узнала буквально сегодня, когда я вечером собралась уезжать. По её хитроватой улыбке я тогда поняла, что она надумала совсем не то, не спрашивает, но всем видом показывает: я знаю, к кому ты отправляешься.

— Я тебе не говорила про Антона? — да, я тоже умею хитрить.

— Нет. Это кто?

— Мой хороший друг. Это я с ним иногда выбираюсь в бар или в его кафе, куда направляюсь и сейчас.

— А как же Кирилл?

Закатываю глаза и машу рукой, мол, бесполезно что-то доказывать.

— А познакомить меня с ним слабо? Хотя, понимаю, он же не приходит на день рождения и в гости не приезжает в далёкую даль, значит, это не то.

— Придёт время, познакомлю, — спокойно отвечаю, а она поджимает губы: зациклилась на Кирилле Сергеевиче.

И вот сейчас вечером ждёт, чем дочь ещё обрадует.

— Антон не провожал, подвез Кирилл Сергеевич со своей девушкой.

— Значит, и он там был?

— Девушка шефа — сестра Антона, там сегодня были и их родители, отдыхали тесным семейным кругом. Я туда не вписываюсь.

— Главное, что он там был! — у мамы своё на уме.

«Главное, что он там натворил», — крутится в голове. Что с ним случилось? Всегда нежный, спокойный, я же знаю, как он целуется, оказывается, не знаю. Вернее, теперь знаю... Нет, не разобраться. Напугал, раздавил, до сих пор не могу собраться в кучу, зачем-то вспоминаю эти позорные минуты, такими казались в тот момент. В нескольких метрах от нас сидит его почти невеста, я хорошо понимаю, в чём дело, хотя напрямую не говорят, а он сходит с ума за кустом сирени, ломая и круша мой мир вокруг и в голове. Даже не знаю, где взяла силы и вела себя спокойно в остальное время. Зато сейчас они иссякли. Лежу в кровати и прикладываю руки к горящему лицу, чувствую жар и во всём теле, потому что вспоминаю вкус его губ, до которого в тот момент не было дела, и хозяйские руки, сильные, уверенные. Если бы не стрессовая ситуация, я бы ... Не отталкивала? Ой, куда же ещё больше жару!

Радуюсь, когда слышу звук входящего сообщения. Поздно, но я не откажусь отвлечься от надоедливых мыслей.

«Спишь?»

Зачем шефу заставлять меня зажмуриваться раз за разом, чтобы попытаться увидеть кого-то другого вместо абонента Кирилл Сергеевич? Ошибка? Отправлено не на тот номер? Вот пусть теперь оправдывается.

«Почти», — чтобы не подумал, что у меня бессонница.

«Можешь выйти?»

Читаю несколько раз, с трудом врубаюсь в смысл. Выйти завтра на работу? Или пропустил слово «пораньше», чтобы успела сделать как можно больше?

«В каком смысле?»

«Сейчас, ко мне. Я жду в машине возле твоего дома»

А? Как? Хорошо, что отвисшая челюсть не позволяет сразу написать ответ, потому что я не понимаю, каким он должен быть. Вернее, знаю: нет! Нет!! Нет!!! Но хорошо, что отвисшая челюсть...

«На минуту, очень нужно».

На минуту — и сразу облегчение! Я ж в свете своих недавних воспоминаний думала... Хотя тогда тоже было не полчаса... Признаю: любопытство сильнее разума! Срочно нужно узнать, чем начальники и подчинённые занимаются поздно ночью, если выделена минута? Какой вопрос можно решить за столь короткий промежуток времени?

Набрасываю халат на ночные шортики и топик, основательно запахиваюсь — не свидание, чтобы начинать гладить красивое платье. Представляю полчаса сборов, чтобы за минуту поразить шефа королевским видом, в котором «почти уснула».

Собираюсь, а ответ не отправляю, будет ли ждать? На что лучше надеяться, не знаю. И страшно, и любопытно. И хочется его увидеть, уже два часа, как последний раз взглянула на него. И то в машине, в зеркало. Вдруг я не выхожу очень долго, и он уедет?

Лечу по ступеням со своего этажа, представляю, как сейчас увижу хвост машины, не успею совсем на чуть-чуть. Выскакиваю, машина стоит, но пустая, Кирилла не вижу. Осматриваюсь по сторонам, освещение у нас не очень. Куда мог деться?

— Лера!

Сердце радостно прыгает, поворачиваюсь на голос и бегу навстречу своему шефу. Резко останавливаемся друг против друга, мгновенный взгляд в глаза - и взрыв, то же самое, что в кафе. Только я теперь не отбиваюсь, сама прижимаюсь так, словно хочу ворваться внутрь него, хочу съесть его губы, хочу их много, много, много. А их всё равно мало, мало, мало! Но и от этого мало не хватает дыхания, вдох — и снова съезжает крыша, выдох — и его руки обхватывают моё лицо и, пользуясь моментом, пока пытаюсь хоть немного прийти в себя, жадно, в одиночку короткими поцелуями заставляет крепче цепляться за него, потом снова сливаемся в безудержной тяге друг к другу.

Наконец, этап встреча пройден, я дышу ему в плечо, он мне — в волосы. Дрожь рук усмиряем крепким переплетением пальцев. Появляется возможность говорить.

— Что у вас за дела среди ночи? — решаюсь подать голос.

— Показалось, что не поставлена точка. Выпали два таких необыкновенных выходных, не хочу, чтобы заканчивались. Завтра всё будет по-старому, а сегодня же ещё длится, вот и пользуюсь.

Он говорит, а я глажу его лицо, возможно, не очень нежно, словно делаю грубый массаж, но мне так хочется, потому что и этого мало, мало... И сейчас мне всё равно, что будет завтра.

Нацеловались грубо, теперь накатывает волна нежности. Стоя в затемнённой стороне двора, разрешаем пальцам потихоньку изучать друг друга. Теперь уже осторожненько я касаюсь его лица, шеи, несмело запускаю пальцы под горловину футболки, касаюсь плеч, верхней части спины, глажу предплечья. Тоже делает и Кирилл, не наглеет, осторожно проводит чуть ниже шеи и просто скользит по халату и, ясное дело, понимает, что под ним особой одежды нет. Поэтому ловлю его вопрошающий откровенный взгляд, опускаю глаза, никак не реагируя, но если у меня и было желание залезть под футболку и погладить многострадальную татуировку, я делать это не решаюсь. Не место для откровенностей, да и не в том мы положении со своими непонятными отношениями, чтобы позволять себе то, чего так хочется. Кирилл понимает это, постепенно сокращает площадь исследования, наконец, сползает по моим рукам вниз.

Глава 26

Валерия

​

На работу опаздываю. Не смогла втиснуться в нужную маршрутку, а следующая с нужным номером бродила неизвестными тропами, пока свернула на нашу.

— Здравствуйте, девчонки, простите безобразницу, — приветствую своих сослуживцев, не успев отдышаться. — Вы ещё в строю?

— Дослуживаемся до дембеля, — отвечает невысокая Света, очень неповоротливая, неторопливая. — Здравствуй, Валерия.

— Привет! — Оля стройная в своем положении, особенно, если смотреть сзади. — Мы решили остаться, пока ты с нами, чтобы кое-кого лицезреть. Вдруг это подействует на то, что и наши мальчишки родятся такими же очаровательными.

Последнее слово она произносить в растяжку, по слогам.

Не хочу их разочаровывать, что, скорее всего, и я минимум неделю не увижу ночного гостя. Я так и не ответила на его сообщение, пришедшее много позже нашего расставания.

«Спишь?»

Да, сплю с открытыми глазами, уставившись в потолок, наблюдая, как он постепенно светлеет под воздействием просыпающегося солнышка.

«Правильно, так будет лучше».

Кажется, он переслал мне отрывок своих размышлений, но я всегда рада, когда лучше. Даже, если от этого буду чувствовать себя хуже.

— Как прошли выходные? — спрашивает Оля.

Почему — то у меня такое впечатление, что девчонки надеются на мои откровения. Я же, по их мнению, должна не удержаться и похвастаться, что провожу время с неким красавцем, по которому у них бегут слюнки. Наверное, это выглядит естественным в их глазах.

— Выходные на природе — что может быть лучше? — напускаю таинстенность.

— Горы? Озеро? Или сразу Мальдивы?

— Деревня, огород, теплица. Мечта любого городского жителя. Строгая тётя, не позволяющая разогнуть спину, мама, жалеющая меня, но вкалывающая вдвое больше — вот такая романтика выходных.

— Я с удовольствием езжу на дачу, — Света словно успокаивает меня.

Не отвечаю, вижу вызов от Виктора Павловича.

— Валерия, привет! Ты там ещё живая? — главбух находит время побеспокоиться о своих кадрах.

— Здравствуйте, Виктор Павлович. Что нам сделается? Привычные рабочие будни.

— Я с утра обрадовался, что ты к нам возвращаешься. Кирилл Сергеевич позвонил, когда я на работу только собирался. Сказал, чтобы ты вернулась, а туда послать кого-то другого. Я уже и кандидатку наметил, а он две минуты назад распоряжение отменил.

Молодец! Даже не представляет, какое облегчение я чувствую.

— Начальству виднее, Виктор Павлович.

— Да, да, конечно. У нас всё нормально, Лариса пыхтит, но справляется, я тоже подключаюсь. Ну, проведал, мчусь на планёрку. Если что нужно, обращайся.

— Ваш живчик? — улыбается Оля.

Молча киваю и берусь за бумаги. Не буду отвлекаться и думать о переменчивых решениях начальства. Я вообще не буду о нём думать.

Ближе к перерыву в кабинет вдруг входит Антон. Что такое? Я просто не верю своим глазам!

— Привет, девушка Валерия! — смеётся он. — Удивлена? Девчонки... — по ходу дела машет им рукой.

— Не удивлена — поражена!

— Ага, я такой! Вспомнил, что ты моя девушка, подумал, что хочу увидеть тебя, но сюрпризом. Позвонил Юрке, чтобы выманил тебя, а он расстроил, что ты в ссылке. Пришлось обращаться к Кириллу, чтобы разжевал, как тебя найти. Пообедаем вместе?

— Конечно, парень Антон! Влюблённые должны больше времени проводить вместе. А ещё иметь выдержку, ожидая, когда настанет время перерыва. Или ты спешишь?

— Нет, сейчас свободен. Был по делам в районе твоего прежнего филиала, поэтому заглянул туда, как раз Юрцу ноут передал, пусть поколдует. А теперь еду на базу в эту сторону, вот и завернул к тебе.

— Одним словом — огромное желание увидеть свою девушку, потому что это по пути? — смеюсь я.

— Почти точно! У делового человека маршрут должен быть выверен. И удовольствие, и польза, правда, девчата? — подмигивает моим коллегам.

Хихикают, переглядываются, знаю, готовят вопросы. Какое-никакое развлечение для них: новые люди, непонятные отношения — удобный материал, чтобы встряхнуться в рутинной работе в ожидании декрета.

На обед зашли в ближайшее кафе.

— Слушай, Лера, я как вспомню слова отца о моей девушке, так и улыбаюсь. У нас с тобой что? Начали общаться так легко, по-дружески, без напряга. Ты считаешь, такое может быть между свободными парнем и девушкой?

— Может, у нас же получается.

— Со стороны, наверное, это кажется иначе. У Кирилла спрашивал о тебе, он так понятливо хмыкнул, с намёком. Хотя какое ему дело? Я же на них с Ингой не хмыкаю, хотя там отношения на полную катушку, дело к свадьбе. Доказывать обратное никому не собираюсь. Самое интересное, что такие отношения, как у нас, могут во что-то перерасти. Получается так, что мне и ухаживать некогда, на свидание могу приглашать только в своё кафе, чтобы совмещать с работой, как и сегодняшнюю встречу. Привыкнем быть вместе, работая, так и закрепим, перерастём в естественный союз. Как тебе такое положение?

— Антон, я так далеко не заглядываю, меня всё устраивает.

— Это я к тому, что если нас продолжат считать парой, пусть считают, не будем больше реагировать, как вчера.

— Почему у тебя нет девушки? Ты прекрасный молодой человек, мечта многих.

— Были, просто серьёзно ни с кем не сложилось, не моё. Поэтому предки так за тебя и уцепились, мол, пора определяться. Не будем их разочаровывать.

— Как скажешь. Но надеюсь, что встретишь ту, в которую влюбишься, найдёшь время для всего, поймёшь, как это бывает прекрасно. Желаю тебе от всей души!

​

Окончание работы жду, немного нервничая. Вдруг?.. Но не показываю этого, поэтому охотно отвечаю на вопросы — размышления Светы и Оли, откуда берутся парни, которые зачастили в их убогий офис и почему такие работают не у них.

— Хороший парень, сразу видно, — разглагольствует Оля, — но он просто друг. А вот шеф вряд ли друг, у него все нервы сосредоточены на тебе. Сразу видно: человек пропал. Господи, даже уходить не хочется, жизнь только закипела, а нас угораздило вскоре оказаться вне её.

Глава 27

Валерия

​

— Здравствуйте, — вплывает шеф в наш кабинет. — Ба, какие люди к нам пожаловали! Хорошо, что я мимо не прошёл. Вы же, Валерия, как понимаю, не соизволили бы заглянуть к шефу, чтобы поприветствовать его?

— Здравствуйте, — вперёд всех отвечает Лариса, — присоединяйтесь. Юрка, кружку!

— Добрый день, Кирилл Сергеевич, — улыбаюсь официальной улыбкой. — Именно это я и собиралась делать — не напоминать о себе. А то вдруг вспомните, что мои друзья здесь без меня скучают, и вернёте на место. А мне там ой как хорошо!

— Не слушайте её, Кирилл Сергеевич, — хихикает Лариска. — Это она так вас упрекает, что разлучили нас.

— Спасибо, — берёт кружку шеф.

— И конфетку, — суёт хозяйка кабинета. — Подсаживайтесь.

— Я глотну на ходу и полечу. Валерия, как управитесь здесь, зайдите ко мне.

— С отчётами четвёртого филиала? — ехидничаю я. — Увы, всё проверено и одобрено.

— Я найду, к чему придраться, если вам без этого не интересно со мной общаться.

Чуть не говорю, что мне с ним вообще не интересно, но такой разговор не для ушей моих друзей.

— Ха-ха, — смеётся Лариса, — ну вы и шутники. Кирилл Сергеевич, не обижайте нашу Леру, а то будете иметь дело с нами.

— Ой, так страшно, что убегаю работать, — улыбается шеф. — Валерия, не прощаюсь, жду вас.

— Наверное, скажет, что тебе пора возвращаться, — подбадривает меня Лариса, — так что, иди спокойно, а то смотрю, по привычке волнуешься.

Да, глупая, волнуюсь, но по другой причине. Я, оказывается, ужасно соскучилась! Вдали легко рассуждать, что рада разлуке, там всё равно ничего не изменить, вот и обманываю себя. А сейчас всплывает в памяти, как целовались: ненасытно, бешено. Как после этого вести себя, словно ничего не случилось? Нет, не из - за того, что неловко, а потому что хочу опять так же. Ему, наверное, всё равно, если спокойно готов принять меня в кабинете.

— Позвони, как освободишься, — просит Лариса, — расскажешь, как прошла встреча. А мы уже домой, ура, на выходные!

Марты на месте тоже уже нет, на работе, наверное, любит задерживаться только шеф.

— Можно, Кирилл Сергеевич? — вхожу только тогда, когда получаю кивок. — Что вы хотели?

— Как у вас на той работе, справляетесь?

Уже не помню, говорил ли он со мной когда-нибудь так серьёзно.

— Пока всё понятно, сделала, что могла.

— С понедельника выходит их главный бухгалтер, я созвонюсь с ним, решим, нужен им наш человек или справятся, им перекидывают специалистов из главка. Позже сообщу вам, куда выходить в понедельник.

— Мне всё равно нужно заявиться туда после входных, некоторые документы на руках. Вернее, я их оставлю здесь, у вас, домой, конечно же, не понесу, но верну на место, подготовлю передачу. У вас всё?

— Да... то есть... Вы завтра с Антоном будете у них дома?

— Зачем?

— Намечается торжество. Вам не говорили? Как там правильно: сватовство, помолвка? Думал, Антон вас пригласил.

— Ваша помолвка?

Он кивает.

Застываю, не сводя с него глаз. Почему-то кажется, что они увеличиваются до огромных размеров. Или такое ощущение всегда, когда долго смотришь в одну точку? Кажется, бледнею, удары сердца почему-то лучше всего ощущаю в сжатых пальцах, которые стискивают сумочку. Как же так? Я ошиблась?

Мужчина, которого я выбрала, говорит мне «нет».

А я же его выбрала!

С первого дня, как только увидела!

Играла в то, что это не так.

И верила вот до этой самой минуты.

«Не влюбляйся в избранника сильно, потом будет больнее».

Ты, мама, права, теперь я это знаю.

Как нужно вести себя в таких случаях, чтобы не уронить гордость? Ах, да, от души поздравить. Но я не привыкла кривить душой, а сказать прямо не получится, сильно уж душа сейчас скрутилась, согнулась, вывернулась, никак в таком стоянии не устроится удобно на своём месте.

Никто не прерывает молчание, никто первым не разрывает зрительный контакт. Я — потому что уже ничего не вижу, не понимаю, почему вместо глаз Кирилла мутное пятно, которое расплывается, вижу это, как сквозь... капельки воды. А потом ничего не вижу, потому что утыкаюсь в твёрдую грудь.

— Тише, тише, — шепчут успокаивающе, — не надо.

Я доверяю этим рукам, прислушиваюсь к словам, соглашаюсь, лишь бы ещё хоть немножко постоял вот так, рядышком. В последний раз.

Сердце уже бьётся на месте, сильно и громко, запыхалось, пока бежало навстречу другому, чтобы постучать вместе.

— Я намочила вам рубашку.

— Там совсем чуть-чуть, высохнет, — гладит по голове, как маленькую.

Какие сильные руки, мужские, уверенные, но почему-то слегка дрожат. Мне хочется сжать их, поднять голову и заглянуть в глаза: вдруг увижу там привычный шутливый огонёк? Нет, понимаю, что всё серьёзно.

Ещё чуть помедлив, отстраняюсь, чувствуя, что меня неохотно отпускают.

— Возьмите эту папку, пусть документы будут у вас, — отворачиваюсь, выкладываю документы.

— Хорошо. Потом заберёте.

— До свидания, Кирилл Сергеевич, — глаза в пол.

— До свидания, Валерия. Мы же продолжаем работать дальше?

Нет, сейчас пойду и повешусь с горя! Вы это хотите услышать? Что вы, разве я позволю плакать мужчине, которого выбрала!

— Всё, как обычно. Не вижу причины, почему нет. Всего вам доброго!

«Желаю прекрасно провести выходные!» — хорошо, что не сказала. Нельзя язвить по этому поводу, тем более, действительно этого желаю. Ему или себе — не важно.

​

— Я уехала в деревню, — бросаю маме с порога.

— Что? Завтра туда собралась? Говоришь непонятно.

— Если кто-то спросит или позвонит, меня дома нет, я уехала. И когда приеду, не знаешь. А телефон забыла дома. А до тёти Вали дозвониться не можешь.

— Инструкцию к сведению приняла. На всех распространяется?

— Да, — кладу телефон на стол, ухожу в свою комнату и захлопываю дверь.

Слышу, как мама подходит к двери, но, постояв, удаляется. Знаю, что машет рукой, понимая моё состояние, хоть ничего не понимает. Никого не хочу видеть и слышать. И думать не хочу, а мысли лезут, хорошо, что мама уже входит со звучащим телефоном в вытянутых руках. Антон. Качаю головой: нет.

Глава 28

Кирилл

​

Я сам готов упасть в обморок от глаз, которые смотрят на меня с ужасом, наполняясь слезами.

Я же сто раз прокручивал в уме этот разговор. Нет, не так. Я совсем не собирался его заводить, надеялся, Антон сам всё скажет, пригласив свою девушку на торжество. А когда увидел её сегодня после длительного отсутствия, понял, что не должен прятаться за чужую спину, чувствовал, что эта новость касается только нас двоих.

Как-то всё ненормально складывается, жизнь повернула не туда. Размеренная, упорядоченная, разбилась с приходом Валерии, бреду по камням нехожеными тропами, жду, что найдётся проводник, который возьмёт за руку и выведет. Неужели я такой никчемный, бессильный, что не могу сам выйти в нужном направлении?

Голова понимает одно: я прочно связан с семьёй Инги, они давно считают меня своим, относятся, как к сыну. А тело, Боже, это моё тело! Как оно реагирует на Валерию! Готово смять её, соединить с собой, не отпускать, забрать! Надеялся, что это блажь, хотел то же проделать с Ингой после трёхдневной разлуки, а наброситься на неё не получилось. Обнял, думал, сейчас сомну губы, вцеплюсь алчным поцелуем и пойму, что мне просто нравится так целоваться, а не потому, что это было с Валерией. Двадцатипятилетний болван, надеющийся на положительный результат проведённого эксперимента! Нихрена. Поцелуй получился даже не таким, какие у нас с Ингой были раньше. Крепкий, по мне так неоправданно долгий, но это продлевал я, чтобы не отстраниться раньше времени. И не нашёл сил, чтобы отодвинуть предложенный Ингой день нашей помолвки.

— Мы обсуждали это с папой во время поездки. Знаешь, решили, что не нужно никаких ресторанов, наш дом позволяет собрать гостей, самых близких. Все знают, что мы с тобой давно вместе, это будет необходимое мероприятие, типа так положено, но в узком кругу, а уже на свадьбе развернёмся. И не будем откладывать, для этого не нужна длительная подготовка. Сразу позвонили маме и определились с днём — в эту субботу. Она уже начала готовиться дома. Во время перезвонов не стала тебе сообщать об этом, решила сделать сюрприз.

— Как-то это всё быстро, — пытаюсь вставить я.

— Ты со своим вечным погружением в работу неизвестно, когда соберёшься. А здесь раз — и готово. Рад?

Пожимаю плечами, а она смеётся, приняв это как «я только за!».

Самое ужасное, что мне нечем крыть. Мы же с Валерией никогда ни о чём таком не говорили. Напал, ответила, отбилась, отшутились. Прихоть? Ещё этот Антон! И мои ночные кошмары — мечтания: моя рука на груди Валерии. Никогда ничего подобного не испытывал, дотрагиваясь до женщины. А мечтать о ней, как о женщине, полностью своей, не решаюсь, не знаю, с какой стороны к ней подходить. Не решаюсь, но мечтаю: и о тонких рёбрышках, и об упругой груди умопомрачительного размера, моего любимого, её губах. А как спросить об этом? Увидеть укоряющий взгляд и холодное «нет»? Мужик я или это самое нет?

Поэтому всю неделю прилагаю все усилия, чтобы не видеть её, мне ничего не нужно в том филиале, поэтому не выбираюсь туда. И почти успокаиваюсь. Оказывается, могу обходиться без неё. Работу не забросил, исправно общаюсь с Ингой по телефону, даже жду звонка, чтобы направить мысли в нужное русло.

А когда узнаю, что Валерия сама появилась у нас, хочу убедиться, что буду реагировать на неё по-другому, применю наш обычный саркастический тон, таким и оставлю на будущее. Но опять зову в кабинет, решаю быть просто шефом, который интересуется работой. Но то самое не даёт покоя: должен сказать! Блин, так настраиваются на разговор с женой, когда хотят сообщить, что теперь есть другая, и необходим развод. Надеюсь, что пожелает счастья, она же знает, что у меня всё движется к этому, и я успокоюсь окончательно.

Вместо этого готов упасть в обморок от глаз, которые смотрят на меня с ужасом, наполняясь слезами.

Безмолвное горе.

Несбывшаяся надежда.

Бледное застывшее лицо.

И полное принятие поддержки от меня, от того, кто это горе причинил.

Маленький обиженный ребёнок, которого можно успокоить только лаской, почувствовать, что затихает, знать, что использует последнюю возможность ощутить себя рядом. А потом показать, что всё в порядке. Но я уже узнал всё, что мне нужно. Только поздно, потому что завтра уже завтра.

Хочу позвонить, по голосу пойму, как себя чувствует. Он должен быть обычным, каким разговариваем по работе при людях с интонацией, чтобы я понял: ничего сверхъестественного не происходит. Звоню, а мне в трубку врут, от этого ещё хуже. Нежелание общаться, да ещё уговорить маму на подлог, говорит о том, что дела плохи. Через время повторяю попытку: уже пора успокоиться, выпустить первый пар и вернуться к нормальному ритму жизни. Оказывается, покой мне только снится. Почти не вслушиваюсь в слова, не тот голос, мне нужен другой. Мне нужна другая?

— Почему ты один? — спрашиваю Антона, когда на нас с Ингой перестают обращать внимание: главное свершилось, можно провести вечер в своё удовольствие. — Валерия не захотела пожелать нам счастья? Будущие родственники, как - никак.

Что я несу? Какие-то подколки, бабские разглагольствования.

— Не смогла прийти. Вы слишком мало дали времени для выделения его на этот вечер, а у других уже были планы, как провести выходные.

Нравится ли мне такой ответ? Всё-таки была мысль, что Валерия специально не пришла, не смогла свыкнуться с мыслью, что я ухожу к другой, так я понял в кабинете. Почему ухожу? Наоборот: уходил бы я от Инги, если бы... А у неё, значит, действительно запланированная поездка. Мне хотелось думать иначе, вот и принял свои мысли за действительность.

Теперь вспоминаю слова её мамы: там что-то случилось, нужна помощь, позже поменяются местами.

— Кирюша, ты какой-то нерадостный. Ты же теперь мне не парень, а жених, должен соответствовать. Почему тебе не сияется? — Инга обнимает и трётся щекой о плечо.

— Всё хорошо, невеста! Чувствую себя, как всегда. Не знаю, почему тебе кажется иначе.