Мурка

Мурка

Григорий отработал опером пять лет. За это время успел жениться и развестись. Жена ушла со словами: «Тебе даже кошку заводить нельзя, она с голоду и от одиночества помрёт. Потому что тебя никогда не бывает дома, ты женат на своей работе!»

Год уже, как Гриша один в однокомнатной квартире. Редкие «набеги» домой всегда сопровождались одинокой пьянкой перед телевизором. От тоски хотелось выть, не с кем даже словом обмолвиться. Пару раз, друзья-кинологи давали щенка, это помогало держать себя в руках пару дней, но проблема в том, что за собакой нужен уход, прогулки и занятия. А с такой работой заниматься с питомцем нет возможности.

Сегодня опять задержался допоздна, заскочил в ларёк за «антистрессом» и, подходя к шлагбауму, на въезде во двор своей многоэтажки, задержался, разговорившись с охранником. За пять лет, что он прожил в этом доме, успел сдружиться со всеми четырьмя сторожами. Работали они сутки через трое и Григорий иногда коротал с ними вечерок под «чаёк».

От разговора их отвлёк громкий смех и дикое кошачье мяуканье, переходящее в визг. Опер ринулся за угол магазина на звуки шума. Три паренька, лет по тринадцать, пытались запихнуть в мешок кошку. Животное сопротивлялось и орало на всю улицу, успевая хорошенько царапать руки и лица своих мучителей.

- А ну, стоять! – От громкого и неожиданного окрика Григория, пацаны замешкались и кошка вырвалась.

Видя, что им больше не обломится, а вломить могут – ребятня бросилась врассыпную. А вот кошка даже и не думала убегать, наоборот, спряталась за ноги оперативника. Из-за дальнего угла здания выглядывала любопытствующая мордаха одного из скрывшейся компании. Значит уходить не собираются, ждут когда можно будет опять заняться несчастным животным.

- Ну и что мне теперь с тобой делать? – вопрос был риторический. Гриша, однозначно, не оставил бы живность в беде.

Присев на корточки, погладил кошку по иссиня чёрной шёрстке, та, не долго думая, забралась к нему на руки и замурлыкала.

- Ишь, какая громкая... Мурчишь как трактор. Ну, что ж, Мурка, пошли ко мне. Завтра на работе спрошу, может кому нужна такая красавица.

Охранник вышел из своей будки, чтобы узнать у Григория, что там произошло. На рассказ – только головой покачал.

- Жестокая нынче молодёжь пошла. Ничего святого для них нет.

Дома, пока Григорий варил магазинные слипшиеся пельмени, Мурка, по-хозяйски обследовала каждый угол однокомнатной квартиры. Видимо, осталась довольна осмотром, пришла на кухню и, расположившись на диванчике, наблюдала за готовкой.

- Извини, но кошачьего корма у меня нет. Пельмени будешь? – Парень глянул на кошку и кивнул на её «мур». – А сколько?

Каково же было его удивление на её два «мяу».

- Ну два, так два, – сказал Григорий, чтобы скрыть неловкость от своих мыслей: «Дожился. От одиночества с кошкой разговариваю... И она мне отвечает... Первый признак...»

Пока на блюдечке остывали два пельменя, парень накрыл себе столик перед телевизором. Поставил кошке еду на пол и отправился в комнату. Налил первую стопочку и почувствовал на себе взгляд. Кошка сидела в коридоре и пристально смотрела на него.

- Ты что? Уже съела? – Парень вернулся в кухню и обнаружил не тронутую еду. – Что компания нужна? Ну, пошли.

Взял блюдце и отнёс в комнату, кошка пошла за ним и запрыгнула в кресло, рядом с накрытым столиком. Грише ничего не оставалось, как поставить кошкино угощение на край столешницы. Мурка благодарно заурчала и приступила к поглощению вкуснятины.

- Да, ты смотрю, у нас – культурная, – засмеялся парень, – с пола мы не едим.

Так и скоротали вечер вдвоём. Мурка, свернувшись калачиком, уснула в кресле, парень тоже, незаметно, задремал перед телевизором.

Утром проснулся от звонка будильника, что странно – в своей постели. Как туда перебрался, вспомнить не смог. Ещё одна странность – со столика всё убрано. Зашёл на кухню – посуда вымыта и расставлена по местам. Вроде бы и не так много употребил, чтобы не помнить, как прибирался.

За окном, что-то грохнуло. Ух, это Мурка забралась на подоконник с улицы, благо первый этаж, и запрыгнула в открытую форточку.

- С добрым утром, красавица. Извини, вчера не подумал тебе лоток поставить. Смотрю ты сама додумалась на улицу сбегать, – проговорил парень, поглаживая пушистую беглянку.

«Надо форточку открытой оставить и охранника попросить, чтобы поглядывал, ему хорошо мои окна из будки видно, думаю, не откажет» – с этими мыслями опер собрался и пошёл на работу.

День прошёл быстро, но ни разу Григорий не решился кому-нибудь предложить кошку. Что его останавливало, сам не понял. Всё искал плюсы в её поведении. Ест, что дают – не выкобенивается. В туалет, как оказалось, на улицу ходит, с лотком проблем не будет. А ему есть с кем «поговорить», хоть и в одну сторону, без ответов. Хотя, после вчерашнего подсчета пельменей, он уже сомневался, что связь односторонняя. В таких раздумьях, с улыбкой, парень зашёл в квартиру.

В комнате, на кресле, вытянув лапки и прогнув спинку, потянулась сонная Мурка. Спрыгнула на пол и, вальяжной походкой, направилась за Гришей в кухню.

- Сегодня у нас с тобой будет нормальный ужин, – говорил парень, доставая покупки из пакетов и раскладывая, что в шкафчики, что в холодильник, – любишь мясной гуляш? По глазам вижу, что любишь. Вот мы с тобой сейчас мяско потушим, картошечку отварим, салатик за бацаем.

Хозяин крутился по кухне, как заведённый, под одобрительное мурлыканье кошки. Надо же, будто понимает всё, только сказать не может. Настроение поднималось и парень что-то напевал себе под нос, под шум готовки.

Ужинали там же, в комнате, перед телевизором. На краю стола шикарно разместилась глубокая суповая тарелка, заполненная отменным тушёным мясом. Кресло с кошкой было пододвинуто ближе к столику, для большего удобства чёрной подруги. Григорий был рад её соседству. В первые за долгое время ему не хотелось выпить и забыться. Он рассказывал Мурке о том, как прошёл его день, а она слушала и одобрительно мурлыкала. Наевшись «от пуза», парень не заметил, как задремал под мерное урчание кошки.