Мускадет

Дисклеймер

Данная книга является художественным произведением, ничего не пропагандирует и ни к чему не призывает. Все совпадения с реальными людьми и ситуациями в жизни случайны. Автор не несет цели кого-то оскорбить или задеть в своем произведении и не поощряет аморальные поступки.

Глава первая

Лилия

Слезно попрощавшись с бабушкой и получив ее благословение, я беру в руки, собранный еще вчера, чемодан небольшого размера и сажусь в машину, направляющуюся в аэропорт. Вот и подошло к завершению мое основное проживание с госпожой Росарио, моей любимой бабушкой с маминой стороны. Проживание, полное заботы, внимания и понимания.

За все время моего взросления, папа часто приезжал ко мне, даже оставался месяцами, и эти месяцы числились для меня самыми счастливыми, потому что я ощущала присутствие своего единственного родителя и забывала про одиночество. Сейчас, когда я благополучно окончила вуз по факультету флористики, отец решил позвать меня к себе навсегда, и я согласилась. Мое сердце истосковалось по нему и я искренне желаю заполнить душевную пустоту, образовавшуюся по стечению обстоятельств.

Спустя несколько часов полета, прохождения паспортного контроля и получения багажа, я направляюсь на выход, в зал прилета. Замечаю папу издалека, он одет с иголочки и держит в руке букет роз нежно-розового оттенка.

Лучезарно улыбнувшись ему в ответ, я ускоряюсь и падаю ему в объятия, обвив его шею в кольце своих рук. Отец держит меня за талию и, приподняв с пола, начинает кружить, выражая таким образом свою радость.

— Лилия Султановна, это вам, — передает мне розы отец, как только ставит меня на ноги.

— Благодарю! Знал бы ты, как колотится мое сердце! Тут дышится, по-другому.

Засмеявшись, папа ласково трепет мои шелковистые волосы, как в детстве, когда ему нравился мой ответ, и поднимает чемодан с пола, который я успела скинуть, так яро стремясь в его объятия.

— Прости, что не приехал на вручение диплома, лисенок, но я исправился и твой подарок ждет тебя дома.

Мой подарок, это ты, пап, и я счастлива находиться рядом с тобой и иметь возможность взять тебя за руку в любой момент.

— Что, даже не спросишь, какой подарок я приготовил для тебя?

— Ты, все равно, не раскроешь карты раньше времени.

Мы снова одарили друг друга улыбками.

Мы выходим из здания аэропорта, переговариваясь на обыденные темы насчёт того, как я пережила полет, как себя чувствую, и каким образом бабушка перенесла расставание. Последний вопрос отдался тупой болью в моем сердце, но бабушка отнеслась с пониманием к моему желанию воссоединиться с папой.

Немного понежившись в лучах солнца, пока папа складывает чемодан в багажник своего гелендвагена, я оглядываюсь по сторонам и вижу уйму туристов, лениво волочащих за собой свой багаж на колесах в эту адски-жаркую погоду. Во дворе стоит середина июня, несмотря на лето, холод, почти целый год, не доходит сюда.

Сев в машину и воодушевленно наблюдая за пейзажем, сменяющимся за окном, я понимаю, что главный шаг уже сделан и нас теперь ничто не разлучит. Никогда.

Глава вторая

Лилия

Заехав по дороге в ресторан и пообедав, мы доезжаем до места, служащим для папы домом, в течении стольких лет вдали от меня. Здесь просторнее, чем трехкомнатная квартира, которую мы с бабушкой делили вместе.
Поставив букет на кофейный столик, с отблеском любопытства, заигравшего в зрачках моих зеленых глаз, я осматриваюсь, находу подмечая чистоту и порядок, но, здесь как-то неуютно, нет души у этого дома.

— Ты убираешься и готовишь сам? — я обращаюсь к Султану, поставившему мой багаж на паркет.

— Нет. Сильвия приходит три раза в неделю и проводит уборку, а насчёт готовки, я почти никогда не ем дома.

— Кто такая Сильвия? — Надеюсь, обойдемся только статусом домработницы, а не очередной его подружки на ночь.

— Домработница, лисенок. — Поняв подтекст моего вопроса, отец хмыкает и продолжает, — она мне не подходит.

— Почему?

— Лилия, ей пятьдесят три года. Сжалься над отцом.

Удовлетворившись ответом, я хихикаю и снова поднимаю букет. Мне кажется, он весит тонну, не меньше.

— Пап, у тебя есть ваза? — проговариваю я, зайдя на узкую кухню, отделанной из белой мебели. Здесь светло, но толком не развернуться.

— Знаешь, дочь, мне как-то не дарили цветы.

— И ты не подумал об этом, прежде чем покупать цветы мне?

— Виноват. Бегу исправляться, а ты пока загляни вон в то помещение, — глазами я следую визуально-очерченной линии от его пальца и останавливаюсь на комнате. — Это твоя спальная, там подарок. Надеюсь, ты останешься довольна. — Он подмигивает мне и покидает дом.

Сказать по справедливости, отцу получилось заинтриговать меня, мотивировав поскорее выполнить его просьбу. Не выпуская букет с рук, мирными шагами, я подхожу к двери комнаты. Немного мнусь, прежде чем зайти, но преодолеваю волнение и оказываюсь внутри.
Ничего необычного, декор отсутствует, стены окрашены в нейтральный кремовый цвет, пустой длинный шкаф, установленный по правую сторону, шторы из льна, двуспальная кровать, а на ней лежит та самая, загадочная коробка.

Опустив розы на матрас, я опираюсь коленом на податливую поверхность софы и стягиваю розовые ленточки, плавно развязывая бант. Отложив крышку, я устремляю внимание на содержимое внутри. Это платье, расшитое кристаллами Swarovski. Я мечтала о таком на выпускном, но, видимо, тогда у отца не было стабильной финансовой подушки, как сейчас.

Аккуратно потянув за ткань в районе плеч, я достаю платье холодно-серого оттенка и замечаю на дне коробки мое фото с детского садика. Там я стою на сцене, с красными мокрыми щеками и дуюсь на весь мир. Это фото вызывает во мне светлые воспоминания, а костюм лебедя, сшитый бабушкой, по значимости, самый дорогой из всех, что у меня были.

Папа часто пропускал важные события в моей жизни, поэтому получал только фотоотчеты с мероприятий. Когда его дела пошли в гору, то он начал отмазываться подарками за свое постоянное отсутствие.

Сюрприз отца не удался, но я не подам виду и притворюсь, что это платье - верхушка моих грез. Не хочу, чтобы он расстраивался.

Повернув фотокарточку, я читаю послание, написанное от руки Султана: «Образ хрупкого лебедя тебе очень к лицу. Давай повторим?».
Где он научился таким штучкам? Из фильмов? В любом случае, это мило.

***

В отсутствие отца, я созвонилась с бабушкой и сообщила о своем благополучном прилете, разобрала чемодан, набив шкаф своими вещами, подметила отсутствие туалетного столика, так необходимого мне, потому что у меня есть массивная косметичка с кучей уходовых и декоративных средств для лица, и, в конце череды дел, я направилась на кухню.

Отец заранее закупился продуктами, заполнив холодильник до отвала, видимо, в честь моего приезда. Сам он не трапезничает дома, как я успела узнать, но, ничего, мы это исправим, добавив уюта этому месту.

Пока я возилась с готовкой, я даже не заметила, как пролетело время и стемнело на улице. Папа задерживается. Неужто, покупка вазы может длиться так долго?

— Лисенок? Я дома! — Слышу голос Султана, после шуршание в коридоре. Он переобувается. Слава Богу, явился.

— Пап, я на кухне!

Я вытираю руки кухонным полотенцем. Отец подходит и целует меня в щечку, попутно ставя тяжелую вазу на деревянную поверхность стола, где я успела заняться сервировкой.
Содержимое на сковороде, которое жарится на среднем огне, приковывает его внимание и, промычав, Султан произносит:

— Я не знал, что моя дочь такая хозяйственная.

Не понимаю, мне воодушевиться услышанным или загрустить? Ведь, существуют весомые вещи о нем, которые мне тоже неизвестны.

— Тебе непривычно, но это поменяется. Иди мыть руки.

— Бегу.

Помыв руки, Султан возвращается и усаживается на стул. Я следую его примеру, как только ставлю на стол последнюю тарелку с закуской.

— Так, что тут у нас? — Папа потирает ладони друг об друга, он с нетерпением ждет, когда я положу ему порцию мясного гезлеме. Это лепешка с начинкой, которая может быть как овощной, так и мясной. Я остановилась на втором варианте.

— Попробуй. Бабушка научила меня готовить.

— Выглядит аппетитно. — Отец пальцами обхватывает лепешку и отправляет первый кусочек теста в рот. Начав активно пережевывать, он закатывает глаза и пытается испробовать начинку, чем вызывает у меня невольную улыбку. — На двоечку.

— Эй! — Моя реакция является причиной его смеха. — Если бы тебе не понравилось, ты бы не стал продолжать уничтожать бедную лепешку!

— Факт. Моя дочь поставила меня на место. Это ожидаемо, ибо в тебе доминируют мои гены.

— Не сказала бы. У меня даже цвет глаз в маму.

— Эй!

Я расхохоталась.
Нет, правда. У нас с отцом даже разный тон кожи. Он смуглее, чем я, его волосы светлее. Мы не похожи внешне, а насчёт характера, я не могу сделать выводы, потому что толком не знаю своего отца...

Когда речь зашла о моей матери, между нами наступила тишина. Она умерла, когда мне было семь, но развелись они с папой, когда мне едва исполнилось два годика. Я не получала ответ на вопрос о причине их разлуки, но помню, как мама впадала в истерику каждый раз, стоило папе задержать меня на пару минут у себя, во время совместных прогулок. Сейчас, в осознанном возрасте, я оглядываюсь назад и понимаю, насколько было странным ее поведение.

Глава третья

Лилия

Последующие дни я провожу в одиночестве, потому что у папы возникают неотложные дела, а одну прогуляться по городу, он не пускает меня.
Откуда у него появилась такая сверх осторожность? Ощущение, будто он чего-то опасается, а не то, что не доверяет мне. Я не знаю, как он воспримет новость о моем желании устроиться на работу, поэтому пока откладываю это для подходящего момента.

Прохожу на кухню, попутно наслаждаясь охлаждающим потоком воздуха, играющим с легкой тканью тюлевой шторы. Сегодня погода щадящая, опустившаяся на несколько градусов тепла.
Я размешиваю две столовые ложки сахара с лимонным соком и добавляю в вазу на литр воды, после аккуратно увеличиваю дозу смеси, чтобы не переборщить. Таким образом, я продлеваю свежесть букета кустарных роз, красующихся на столе кухни со дня моего приезда. Перемешав содержимое, я вновь подрезаю стебли и опускаю цветы в вазу. Воду нужно менять раз в три дня, это желательно, но, если она помутнела, то раньше.

— Прекрасно.

Я наслаждаюсь проделанным ритуалом, отпивая глоток ароматного кофе, который успела заварить. Дымка, струившаяся вверх из кружки, доносит притягательный аромат зерен до ноздрей.

Я перелистываю страницу свежего выпуска журнала о садоводстве, который отец приносит мне раз в неделю и просто замираю в моменте. Мне так хорошо.

— Лисенок. — Папа заходит в дом и переобувается.

— Привет, пап. — Я подхожу к нему с кружкой в руке и одариваю поцелуем в щеку. — Чего ты так рано?

— Закончил пораньше дела. Послушай, подготовься к вечеру, мы поедем на ужин.

— На ужин?

— Да, один из моих друзей устраивает прием. Там я познакомлю тебя с моим кругом общения. Сколько тебе нужно денег для своих женских штучек? Макияж там, прическа?

— Как отыщу по социальным сетям хорошего стилиста, сообщу прайс, — я оживляюсь от услышанного, потому что устала сидеть дома. — А что надеть?

— Что хочешь, но лучше платье. Помнишь, я подарил тебе одно? — Он подмигивает мне.

***

К вечеру, меня собирают стилисты. Я прошу их сделать мне голивудские волны и макияж в нежно-розовых оттенках потому что, как мне кажется, это все подходит к образу «лебедя» и исполнению желания отца. Он остается в восторге от моего внешнего вида, что отдается мгновенной радостью у меня в груди. Сам Султан надевает брюки и пиджак поверх белой майки, облегающей его стройное туловище, спортивного телосложения.
Мой папа терпеть не может официальные наряды, но не против повеселиться на мероприятиях, где собираются его друзья.
Интересно, что это за люди?

Мы подъезжаем к особняку в два этажа. Он значительного масштаба и кажется мне необычным из-за кучи панорамных окон, установленных почти по всему зданию, белых наружных стен и переплетения стеблей растений по ним. Я никогда не видела вживую такой роскошный дом, но снова, не чувствую души и у этого места.

Я вкладываю свою ладонь в руку папы и выхожу из машины, держась за подол, пышного в меру, платья. Мои каблуки касаются бетонной плитки, прозвучав эхом в ушах. Я дружу с платьями и туфлями на высокой платформе. Быть женственной не являлось для меня чем-то недосягаемым, достаточно просто нравиться себе.

— Добро пожаловать, Саидов.

Папа пожимает руку мужчине, вышедшему из Rolls Royce и подошедшему к нам.

— Исман, познакомься, это моя дочь, Лилия. — Отец придерживает свою ладонь на моей спине. — Лилия, это доктор Азимов. Мы знаем друг друга тысячу лет.

Я киваю ухоженному мужчине и поднимаю уголки губ. Папа не назвал его другом, а только знакомым. Что с ним происходит?

— У тебя прекрасная дочь.

— Спасибо... — шепчу я.

— Мы много слышали о тебе, — заговаривает со мной подошедшая женщина. — Я, госпожа Алия, жена господина Исмана.

— Но ты можешь называть ее просто тетей Алией, — добавляет папа и его слова проходятся гримасой недовольства по мимике лица Алии.

— Кхм. Тогда Алия.

— Хорошо, тетя Алия.

Отец всхлипывает, борясь с приступом смеха. Султан проходится подушечками пальцев по кончику своего носа, чтобы скрыть неловкость из-за привлеченного к себе внимания.

Исман и Алия приехали со своими тремя детьми: Али, Алехандро и Джулией. У последних двух довольно необычные имена для моих ушей.

Мы знакомимся у порога и, наконец, направляемся внутрь имения. Мне любопытно взглянуть на хозяев особняка, особенно на того, кто решил дать место стеблям живого растения в своем декоре.

Нас встречает домработница и ведет за собой в уютную гостиную. Мы усаживаемся на кожаные диваны, идут разговоры между взрослыми, чей смысл ясен только им, а я отсиживаюсь в углу и ощущаю легкую скованность, мне непросто дается развязать разговор с незнакомыми людьми. Я интроверт и хорошо, что те трое не стремятся разговорить меня или как-нибудь влить в свою компанию.

— Я не пью, — отмахиваюсь от официанта, предложившего мне взять бокал шампанского с подноса.

— Странно, — выдает Джулия, отпив из своего бокала.

— Что тут странного? Не всем нравится алкоголь.

— Ведешь себя так, будто впервые видишь шампанское. — Я не стану отвечать ей, мне неинтересно вести диалог в подобном тоне. — Как ты жила раньше?

— Как и все обычные, нормальные люди.

Она усмехается:

— Мы не обычные и не нормальные.

— Добро пожаловать. Мы рады приветствовать вас в своем доме.

Мы переводим внимание к входным дверям и видим хозяев имения. Мужчина придерживает жену за талию, рядом с ними, стоит, сложив руки перед собой, стеснительная девушка, наверное, их дочь.
Хозяева дома начинают здороваться с каждым и останавливаются рядом с папой, который пожимает руку мужчине. Я встаю с дивана.

— Это моя дочь - Лилия.

— Здравствуйте. — Я киваю им, женщина закатывает глаза, но ее дочь мило улыбается мне.

Мужчина протягивает мне руку, я неуверенно касаюсь поверхности его теплой кожи и встречаюсь с океаном его серо-голубых глаз.

Глава четвертая

Лилия

Я приступила к чтению книги в ту же ночь, после возвращения с ужина. Я с трудом сдержалась, чтобы не начать читать прямо в машине. Книга очень информативная и чем особенно приковывает внимание, так это описанием каждого сорта растений, их семян, условий выращивания и продления жизни каждого цветка.

Я провела за процессом увлекательного чтения несколько дней, не обращая внимания на то, что происходит вокруг. Я была настолько поглощена этим занятием, что, на мгновение, забыла о своем одиночестве, которое я, по-прежнему, ощущаю, находясь в доме отца.
Ничего не изменилось, кроме того, что мы начали видеться по утрам, другого выхода нет, потому что мы живем под одной крышей. Папа уезжает рано утром и приезжает глубокой ночью, не притронувшись к ужину, который я трепетно готовлю для него каждый день, стараясь выразить свою заботу разнообразием вкусных блюд.
Меня очень расстраивает такое отношение, но и его нельзя обвинять. Он всю жизнь жил один, справлялся один, и не знает, какого быть родителем на постоянной основе…
Нет, сейчас я обманываю себя, снимая с него ответственность. Я не просила воспроизводить себя на свет, но, раз уж я родилась, он обязан был всегда находиться рядом, помогать мне преодолевать трудности, держать мою руку, когда я болела, приносить лекарство, и просто интересоваться моей жизнью. Отправлять деньги с подарками и приезжать пару раз в год ради совместных встреч - это не про родительство, не про отцовство. Я же приехала, чтобы дать шанс нашим пробелам, как отцу и дочери, восполниться, а папа не идет навстречу мне.

Я перелистываю страницу двадцать второй главы книги и натыкаюсь на двадцать третью, о сорте Мускадет. Я слышала о нем, приятный вид, и его цветы носят мое имя, что является дополнительным поводом залезть ко мне под кожу. А их зеленоватые основания... Я могу сопоставить с цветом своих глаз.

Проходясь взглядом по качественным, цветным картинкам, я замечаю закладку, прикрепленную именно к этой главе, и надпись в углу, написанную от руки волнистым почерком:

«Мускадет. Удивительная Лилия для сердечного счастья и душевного спокойствия.».

— Адем, что вы за человек такой?... — невольно выходит из моего рта, как только я провожу кончиками пальцев по засохшим чернилами на записи. В его глазах засела такая глубокая печаль, что создается ощущение, будто этот человек молча страдает в своем несчастье.

Мои мысли прерывает смс-сообщение от Азалии, с которой мы успели обменяться номерами. Эта милая девочка приглашает меня на прогулку в парк аттракционов, на что я соглашаюсь с удовольствием. Я устала сидеть дома и мне нужно окружение.

Поднявшись с дивана, я иду собираться.

Собравшись, я предупреждаю отца смской, на звонки он редко отвечает, и выхожу из дома.

***

Мне скинули адрес, поэтому я легко доезжаю на такси до местоназначения. Пройдя немного по парку, я замечаю Азалию, она стоит у фонтана, окруженная детьми Азимовых.

Я не очень хочу пересекаться с ними, но, может, стоит дать им шанс ради Азалии?

— Лилия! — увидев меня, девочка воодушевляется и машет мне рукой. Я широко улыбаюсь и ускоряю шаги.

— Привет, — произношу я, оказавшись рядом, и мы обнимаемся, после я киваю тем троим в знак приветствия, что делают и они в ответ.

— Ты позвала Лилию. Мы же хотели побыть в кругу своих. — Джулия усмехается, на что ловит осуждающий взгляд голубых глаз Азалии. У Залии, так ее называют в кругу близких, глаза Адема.

Я не обращаю внимания на поведение Джулии Азимовой. Она очень избалованный подросток, но у меня не может быть претензий к этой девочке, только к ее родителям, которые не внедрили в ней элементарные нотки приличия, мысль о том, что нужно держать учтивость по отношению к другому человеку, несмотря на его материальный статус. Если человек не сделал тебе ничего плохого, то зачем питать к нему негатив? Это наша вторая встреча с детьми Азимовых, но у них отталкивающая, токсичная аура.

— Я так рада, что ты приехала! Спасибо. — Моя милая Залия. Вот она запала мне в душу.

— Это тебе спасибо за приглашение. Я устала отсиживаться дома.

— А что еще делать людям, у которых финансы чуть выше среднего? Правильно, петь романсы, сидя на кухне, в своей затхлой квартирке.

— Джулия. — Азалия начинает нервничать, но я успокаивающе сжимаю ее руку и подаю голос:

— Откуда ты знаешь про мой материальный достаток или вид моего проживания? Финансы можно увеличить, а вот обрести достоинство сложно.

— Ты вякнула что-то про мое достоинство, Золушка с трущоб?

— Джули, достаточно. — Али придерживает сестру за талию, чтобы встреча не завершилась потасовкой.

— Чего с такой взять, сестра? Они всю жизнь завидуют нам, потому что им не дано оказаться на пьедестале. — Алехандро успокаивает сестру и спрыгивает с бетонного ограждения фонтана, на котором он, изначально, стоял.

Упаси Господь, оказаться всю жизнь на пьедестале лицемерия и фальши. Бедный мальчик, чувствует себя особенным только благодаря наличию огромных денег своего отца. Ему бы созреть.

Хотя, о чем это я? Это я, на данный момент, задаюсь вопросом, что с них взять? Хорошо, что мы два не пересекаемых мира.

Благо, неприятная перепалка прекратилась и мы устроили прогулку по парку, заодно сыграли в нескольких лавках, где нужно было стрелять в цель и выигрывать мягкие игрушки. Повезло только Алехандро, он подарил выигранную игрушку Азалии, которой не хотелось принимать жест внимания, но она пошла на уступки приличию и сделала это.

Алехандро семнадцать лет, девочкам по шестнадцать, а самые старшие из них это Али и Заур, им по двадцать.

Заур Алмазов находится сейчас заграницей, и честно, мне из всей компании достаточно только Залии. У меня проявились к ней нежные чувства, она, будто, моя младшая сестра, которой у меня никогда не было, и о которой я хочу заботиться.

Жара бьет по коже, кидая к ощущению, будто ты припекаешь на сковородке. Вдобавок ко всему, здесь много народа, но меня радует наблюдать, как детишки счастливы, они восторженно тянут своих родителей за руки в сторону развлечений, дарящие им возможности этого парка.